Тара Пэмми

Как укротить сердцеедку

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Crowned for the Drakon Legacy © 2017 by Tara Pammi

© «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

* * *

Глава 1

Банковская служащая Мелисса из Лос-Анджелеса…

Администратор Хлоя из шикарного кантри-клуба на Манхэттене…

Официантка из какого-то бара…

Мия Родригес прокручивала вниз страницы на экране своего телефона, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Список любовниц ее покойного мужа казался бесконечным.

Хриплое урчание огненно-красного эксклюзивного спортивного автомобиля, уносившего Мию от оголтелой своры репортеров, отдавалось слабым эхом в ее ушах.

В считаные секунды пресс-конференция, посвященная завершению ее спортивной карьеры в качестве игрока женской футбольной команды, превратилась в какой-то цирк, в котором центральное место заняли бесконечные любовные похождения Брайана. Ее муж уже год как погиб, но все равно не давал ей покоя.

Дрожащими пальцами Мия нажала на мерцающий треугольник видеоролика.

«Брайан был ненасытным в постели»…

«Каждый раз, когда мы встречались, он доводил меня до полного изнеможения»…

«Наверное, его жена Мия думала только о футболе, поэтому Брайан нашел в моих объятиях то, чего не давала она»…

– Выключи.

Мия зажмурилась. Слезы принесли бы ей облегчение, и они значили бы, что она чувствует хоть что-то по отношению к человеку, за которого когда-то вышла замуж.

«Мия Родригес была недостаточно хорошей для своего мужа…»

– Выключи этот чертов телефон.

Машина резко остановилась, и Мия ахнула, когда ремень безопасности сдавил ее грудь. Она в шоке посмотрела на огромную ручищу, которая выхватила у нее телефон и бросила его на заднее сиденье.

– Мия… Посмотри на меня.

У нее перехватило дыхание, когда она встретила пронзительный взгляд голубых глаз. Этот орлиный нос и широкий чувственный рот сводили с ума женщин по всему миру. Находиться рядом с таким мужчиной…

Не просто мужчиной. Принцем, который отличался убийственной мужественностью и невероятным обаянием.

Никандрос Дрэкос.

Сумасбродный принц Дрэкона, второй в очереди на трон, любитель экстремальных видов спорта и чертовски сексуальный мужчина…

Мия хотела оттолкнуть Никандроса и схватила его за запястье. Но когда подушечки ее пальцев соприкоснулись с его шероховатой кожей, такой волнующей и совсем не похожей на ее собственную, каждая клеточка ее тела отозвалась на его прикосновение, пробуждаясь от глубокого сна.

– Хватит слушать эти отвратительные интервью.

Мия заморгала и отвернулась.

Никандрос был лучшим другом ее покойного мужа, и Брайан всегда восхищался этим человеком. У него всегда и на все было свое собственное мнение, и Мия не сомневалась, он считал, что Брайан слишком хорош для нее. А еще этот мужчина обожал экстрим и не раз смотрел смерти в лицо.

Он был сосредоточием всего того, что вызывало в Мие чувство презрения.

Негодование на секунду помогло ей забыть об удушающем самосожалении, но ничто не могло отвлечь ее от волнения, которое не покидало ее в присутствии Никандроса.

Тело Мии почти сошло с ума, и она подумала о том, что умрет, если он о чем-нибудь догадается. Даже унижение на глазах у целой толпы было бы менее болезненным, чем ледяной, презрительный взгляд этих невероятно голубых глаз.

Мия убеждала себя, что ее влечение к Никандросу – всего лишь обыкновенная реакция на шок, жажда человеческого прикосновения перед лицом опасности.

Прошло много месяцев, а точнее, целых три года с тех пор, как ее касался мужчина.

Мия отвернулась и посмотрела в окно.

– Прошу прощения, что не сказала, куда меня везти. Буду признательна, если ты подбросишь меня домой. – Ее голос прозвучал на удивление спокойно и вежливо.

– Твои мать и сестра живут в Хьюстоне?

Она кивнула, удивленная его осведомленностью.

Каждый раз, когда их взгляды встречались, в воздухе будто возникало напряжение. Мия никогда бы не подумала, что неприязнь может быть настолько ощутимой.

– Я могу попросить пилота завести самолет, и мы доставим тебя, куда скажешь.

Мия с Брайаном были знаменитостями второго эшелона со своими собственными фан-клубами, в то время как Никандрос принадлежал к самой настоящей королевской семье. У него был свой частный самолет, футбольные команды и клубы по экстремальным видам спорта, и это не считая несметного богатства, которое он унаследовал, будучи отпрыском могущественного королевского дома княжества Дрэкон.

Только этот принц отказывался от своего наследства…

– В этом нет необходимости, – выдавила Мия. Каждый раз, когда Никандрос заговаривал, его звучный голос затрагивал внутри ее самые потаенные места, о существовании которых она давно забыла. – Ты и так уже многое сделал для меня.

– Ты говоришь так, будто я один из этой шакальей своры репортеров, будто я тоже твой враг. – В его голосе послышалось не только раздражение, словно помимо более чем десятилетней вражды их связывало что-то еще.

Никандрос был принцем – привилегированным во всех возможных отношениях. Красивый, безрассудный, очаровательный и без грамма лишнего веса.

Мия, в отличие от него, все в жизни заработала тяжким трудом. И она не могла вспомнить, когда в последний раз позволяла себе расслабиться и повеселиться. Она посвятила карьере все свое время, а теперь, в двадцать шесть лет, ей пришлось расстаться со спортом.

Их с Никандросом не связывало ничего общего.

– Я знаю тебя недостаточно хорошо, чтобы питать к тебе такие чувства, – испытывая неловкость, возразила Мия.

– О, я забыл твою репутацию. «Мия Родригес Морган не выставляет чувства напоказ».

– Ваше высочество, ты знаешь обо мне только то, что придумали репортеры. И твоя дружба с Брайаном тоже ничего не скажет обо мне.

– Ты права. Я не знаю тебя. – Опять в его голосе послышалось раздражение. – Так мне звонить пилоту?

– Спасибо за предложение, но я лучше вызову такси. – Она повернулась и потянулась к телефону, лежавшему на заднем сиденье. – Я буду признательна, если ты подождешь, пока машина подъедет сюда. Не хочется стоять на улице одной.

– Мия, а я буду очень признателен тебе, если при разговоре со мной ты будешь смотреть на меня. Мы знаем друг друга десять лет.

– И, черт подери, мы все это время терпеть не можем друг друга, так что давай не будем притворяться, что у нас взаимная симпатия, – взорвалась она.

В машине воцарилась тишина.

Никандрос был прав. Она встретила его задолго до знакомства с Брайаном. Когда Мия познакомилась с молодым принцем из Дрэкона, ей было семнадцать и она играла за юношескую сборную.

Как и все остальные, она была просто очарована им. У всех на слуху была его ссора с родителями, его романы с женщинами по всему миру, безрассудные автогонки и занятия экстремальными видами спорта. А Мия всегда терялась и осторожничала, когда дело касалось мужчин, особенно таких красавцев.

Но это не значило, что она не мечтала о нем на расстоянии. Дикая, рвущаяся наружу энергия и мужественность делали Никандроса неотразимым.

Но он едва замечал ее, окруженный известными актрисами и длинноногими моделями. Поэтому она ощущала какую-то свободу в том, чтобы мечтать о нем, оставаясь вне поля его зрения. И как только в ее жизни появился надежный Брайан, она тут же забыла думать о недосягаемом принце.

Но стоило карьере ее надежного и трудолюбивого мужа пойти вверх, как он начал меняться прямо на глазах. С каждым новым контрактом, крупной сделкой и дружбой с владельцами частных самолетов, такими как Никандрос, Брайан, за которого она выходила замуж, все больше отдалялся от нее, пока не исчез совсем.

А Никандрос все время оставался неподалеку, словно какой-то наблюдатель, и всегда с новой пассией в обнимку, новым вложением денег.

Их дружба с Брайаном породила множество легенд, но Мие был заказан доступ в их тесный кружок. И чем больше рискованных предприятий совершал Никандрос, тем больше хотел на него походить Брайан. И когда Мия заявила мужу, что ни один человек не сможет сравниться с этим сорвиголовой из Дрэкона, Брайан до хрипоты не соглашался.

Казалось, взаимное неприятие Мии и Никандроса с годами никуда не делось.

– Могу сказать в свою защиту, что у меня выдался нелегкий денек, – медленно повернулась к нему Мия.

Он бросил на нее настороженный взгляд. Если ее саму репортеры чуть не растерзали на куски, то Никандрос выглядел так, словно человек, услышавший какие-то чудовищно унизительные для него новости.

Неужели предательство Брайана оказалось для него настоящим потрясением?

– Тебе не следует оставаться одной на протяжении следующих нескольких дней. Брайан захотел бы, чтобы…

– Ваше высочество, судя по сегодняшним новостям, Брайан хотел много чего такого, чего я не сумела предоставить ему, – оборвала его Мия.

– Не называй меня так, – натянуто бросил Никандрос.

– Но мне кажется, к отпрыску правящей семьи Дрэкона обращаются именно так. Теперь я понимаю, какую истерику в средствах массовой информации вызовет тот факт, что я села в твою машину. Тебе только не хватало, чтобы я втянула тебя в этот скандал.

– Кто-то должен позаботиться о тебе.

– Я уже давно забочусь о себе сама, – снова оборвала его Мия.

– Ты не хочешь ехать к матери и сестре, потому что они не обрадуются встрече с тобой из-за этих… отвратительных сказок, выдуманных журналистами?

– Сказок? – с горечью переспросила Мия. – Если бы я, как и ты, заблуждалась на этот счет, этой ночью я спала бы как младенец.

Он стиснул челюсти и бросил на нее мрачный взгляд:

– В память о Брайане… ты могла бы… хотя бы усомниться в том, что говорили эти люди. Ты у него в долгу. По крайней мере, сейчас.

– По крайней мере, сейчас, – безучастно повторила она, но потом до нее дошел смысл его обвинений. – Ты хочешь сказать, что, когда он был жив, я не переживала по этому поводу? – Ярость, захлестывавшая ее, рвалась наружу. – Ваше высочество, объяснитесь, – отчеканила Мия.

Его глаза на секунду вспыхнули, а потом снова превратились в две холодные льдинки.

– Не время и не место.

– Поскольку вряд ли я захочу встретиться с тобой еще раз, я попрошу: пожалуйста, сделай мне одолжение, скажи, что ты думаешь по по воду моего брака с Брайаном. Весь мир сейчас занят именно этим. Так что ты тоже можешь вынести свой вердикт. Особенно теперь, когда твоего друга нет с нами и он не сможет защитить себя.

– Ты сердита и обижена. А что до твоего брака, у меня и в мыслях не было обсуждать его. И я не собираюсь выгораживать Брайана, если все, что говорят репортеры, правда, – нахмурив брови, ответил Никандрос.

– Слепая преданность по отношению к своему приятелю, горячему парню, и осуждение по отношению к его жене – как банально для человека голубых кровей, ваше высочество.

– Все, что я знаю, – рассердился Никандрос, – это то, что он сходил с ума по тебе. Он готов был на все, чтобы спасти ваш брак, но ты его отшила.

Значит, Брайан рассказал ему, что Мия просила у него развода.

– Слова любви и обещания быть верным и преданным недорого стоят. А вот поступки говорят о многом. С того самого момента, как его карьера поползла вверх, Брайан изменился. Когда он стал вхож в твой круг для избранных и выбрал примером для подражания тебя и твои рискованные выходки… я потеряла его.

Целых три года упорного труда и тренировок Брайан твердил ей о вечной любви и верности, но, как только на горизонте забрезжил успех, он тут же исчез.

– Он оттолкнул меня. А потом решил сесть за руль твоей чертовой машины, несмотря на то что был в стельку пьян.

– Мия, я…

– А ты… У тебя никогда ведь не было постоянной подружки. Ты менял моделей и актрис, как перчатки, и еще смеешь обвинять меня в том, что я хотела разорвать эти отравляющие жизнь отношения. Меня тошнит от тебя и от того, что ты думаешь обо мне.

– Мия…

Она в ярости ухватилась за дверную ручку. Чертов Никандрос и его чертова машина! Мия почувствовала тепло его тела, когда он склонился над ней, чтобы дотянуться до двери, и его мускулистая рука коснулась ее тяжело вздымающейся груди.

Мия закрыла глаза. Тихое дыхание Никандроса отдавалось в ее ушах подобно барабанному бою. Она почувствовала, как напряглось ее тело, а внизу живота горячей волной разлилось желание, такое сильное, что у нее задрожали коленки.

Наконец раздался щелчок, дверца открылась, и Мия почти что вывалилась из машины.

Неужели муж рассказал Никандросу и то, что она стала задыхаться в его присутствии и с трудом переносила его близость после того, как узнала о его первой измене?

Мия уняла дрожь в коленях и услышала, что Никандрос тоже вышел из машины.

– Мия, ты ведешь себя глупо.

Она попыталась вжаться в дверцу машины, ощутив, как ручка больно врезалась ей в спину. Мия готова была терпеть эту боль, лишь бы не вдыхать аромат тела Никандроса, от которого у нее начинала кружиться голова, и не думать о всепоглощающем желании раствориться в объятиях этого сногсшибательного мужчины.

– Убирайся.

– Мне не следовало заводить этот разговор о Брайане. – Он широко распахнул руки. – Не сегодня, когда тебе пришлось иметь дело с…

Мия зло ударила его в грудь.

– У тебя вообще нет права обсуждать наши с Брайаном взаимоотношения, ни сейчас, ни когда-либо. И если ты хотел извиниться таким образом, твои извинения дурно пахнут.

Никандрос ухватил Мию за запястья и навис над ней. Ее ноги стали ватными, когда он взял ее за подбородок и приподнял его, чтобы она смотрела ему прямо в глаза.

– Я никогда в жизни не извинялся перед женщинами. За исключением маман.

Он произнес последнее слово на французский манер, с переливом, который напоминал карамель поверх черного шоколада.

– Тогда я в шоке от того количества женщин, которые бегали за тобой.

– Полезай обратно в машину. Можешь всю ночь напролет говорить мне, как дурно от меня пахнет.

– С чего вдруг ты стал таким добрым?

– Обычно я такой и есть, – бросил Никандрос. При свете луны взгляд его голубых глаз просто завораживал. – Я остался после этого скандала на пресс-конференции, потому что подумал, что тебе… Мне показалось, что тебе понадобится поддержка друга. – Он провел рукой по волосам и тяжело вздохнул. – Но, как всегда… я забыл о своих намерениях. – Его губы искривились в улыбке самоосуждения. – Поживи в моем пентхаусе, пока утихнет скандал с Брайаном, – вдруг добавил он.

– Нет. – Остаться под одной крышей с человеком, от близости которого ее тело сходило с ума… – Спасибо за приглашение, но я… Мне нужно какое-нибудь тихое и спокойное местечко, а не мистер Судья, который будет разбирать по косточкам мои взаимоотношения, тогда как сам понятия не имеет, что это такое.

– Кажется, ты знаешь многое о моих отношениях с женщинами. Или об их отсутствии.

Мию бросило в жар, и она взмолилась про себя, чтобы Никандрос ничего не заметил.

– Я просто хочу домой.

– Но тебя там будут поджидать журналисты. А мой дом – настоящая крепость, и в нем есть круглосуточная охрана. Ты там будешь в полной безопасности.

Мия задумалась. Может быть, ей действительно стоило укрыться на время в логове Сумасбродного Принца, как его называли репортеры.

– Признайся, перед моим предложением трудно устоять. Мы оказались в этой ситуации не по собственной воле, но я не могу бросить тебя здесь.

– Лучше скажи мне, как ты вообще оказался на этой пресс-конференции?

Ее агент целый год убеждала Мию, что пора ставить точку в спортивной карьере. Третья по счету травма могла нанести непоправимый ущерб ее колену, если бы она и дальше продолжила играть в команде Никандроса. Узнав страшный диагноз, Мия была опустошена, а потом получила еще один удар, когда Брайан попал в аварию.

Эта пресс-конференция была задумана для того, чтобы объявить о новом витке в ее жизни. А получилось так, что ее огорошили любовными похождениями ее покойного мужа.

И Никандрос все слышал.

Мия снова пришла в ярость.

– Ты знал, что он изменял мне? Почему ты не предупредил меня? – Она дернула его за рубашку. – Или ты посчитал, что я заслуживаю быть униженной, чтобы из меня сделали посмешище за мои мнимые грехи перед Брайаном?

Никандрос сжал ее ладони, и тепло его тела вызвало в ней новую волну желания.

– Я не ожидал услышать то, что услышал, Мия, и я не знал, что он… что он делал со всеми этими женщинами. Я… По крайней мере, я бы сказал ему, что он не прав.

– Я почему-то сомневаюсь, что брачные клятвы имеют какое-то значение для такого бабника, как ты.

– И кто из нас бросается обвинениями? – Никандрос весь напрягся, а потом медленно выдохнул, и Мие показалось, что она обидела его. Но как такое возможно?

Хотя, с другой стороны, человек, которым она привыкла считать его, никогда бы не предложил ей свою помощь. Он даже не посмотрел бы в ее сторону второй раз, особенно после того, как решил, что она забрала у него Брайана.

Но Никандрос никогда и не притворялся ее другом. В отличие от остальных друзей ее мужа он всегда держался на расстоянии. Словно она могла бросить тень на его знатное происхождение, если бы он подошел к ней слишком близко.

– Тогда почему ты здесь? Я знаю, что ты продал женскую команду. И мне сказали, что ты покидаешь Флориду. Может, даже саму Америку. И ты бросил свою последнюю девушку. – Мия вывалила все, что узнала о нем из журналов и газет. Привычка, которую она так и не смогла бросить с тех пор, как увидела его впервые. – Никандрос, только не лги мне. Бог мой, я умоляю, с меня хватит лжи.

Она закрыла глаза, потому что боялась выдать себя. Боялась, что принц увидит в них чувства, которые буквально вспыхнули, стоило ей сесть в его машину.

Поэтому, когда он заговорил и, обняв ее за плечи, притянул к себе, Мия просто утонула в охвативших ее эмоциях.

Она почувствовала, как задрожало его сильное тело, когда он обнял ее, как он резко вдохнул, когда зарылся носом в ее волосы, и едва не потеряла голову от сильного желания прижаться к нему.

– Я приехал, потому что хотел попрощаться.

– Я не верю тебе, – тихо рассмеялась Мия. – Ты никогда не смотрел на меня как на друга. Ты не мог выносить то, что Брайан женился на мне. Ты…

Он оттолкнул ее с такой злостью, которая ужаснула ее больше, чем то, как на ней срывался Брайан. Никандрос снова провел рукой по волосам, а его губы скривились в насмешливой улыбке.

– Я не мог видеть вас двоих вместе, потому что… я хотел, чтобы ты была моей. С первой минуты, когда ты появилась на поле, словно молния, со своей страстью и любовью к игре, я хотел, чтобы ты была моей.

– Что? – отшатнулась Мия, задыхаясь от потрясения.

– Когда он женился на тебе, мне казалось, что моя одержимость тобой пройдет. Все эти годы я ненавидел тебя за то, что ты отшила его, и твердил себе, что мне повезло. Но ничего не помогало. Я приехал сегодня вечером, потому что даже сейчас, когда его нет, я не могу остановиться. Не могу перестать думать о тебе. Хотеть тебя. – Никандрос снова схватил ее за руки и притянул к себе, пока их лица не оказались в сантиметре друг от друга. Мия никогда в жизни не видела таких прекрасных глаз. – Я приехал, потому что хотел попрощаться со своей десятилетней одержимостью. С этим безумием. Мия, теперь я достаточно честен с тобой?

Глава 2

Капли воды стекали с кончиков ее мокрых волос на огромную футболку, ниспадавшую до середины ее бедер. Мия поежилась и еще раз промокнула волосы пушистым махровым полотенцем, которое потом бросила в корзину.

Она провела почти что час в бассейне, наматывая круги, словно убегала от самого дьявола.

«Я хотел, чтобы ты была моей»…

Целый час она прокручивала в памяти каждый разговор с Никандросом, а их было так много, потому что они, в самом деле, знали друг друга на протяжении десяти лет.

Мия не помнила, как снова оказалась в его машине и что сказала ему, когда он привез ее к себе домой. Она сразу же скрылась у себя в спальне, а потом, как по часам, ровно в полночь пошла в бассейн.

Мия вышла в коридор, который переходил в бесконечную гостиную с мраморной плиткой на полу и потрясающим видом на Бискайский залив с одной стороны и на Майами-Бич с другой. Стройные пальмовые деревья и тянущийся до горизонта пляж говорили ей, что она находится в Майами, но в то же время в каком-то другом мире.

Слишком взвинченная после закончившегося полной катастрофой дня, Мия брела по квартире Никандроса. Тут был винный погребок, открытая терраса, крытый и открытый, казавшийся бесконечным, бассейны и четыре джакузи с умопомрачительным видом на окрестности Майами.

Ее ноги утонули в мягком ковре, когда она вошла в домашний кинотеатр, где на огромном экране беззвучно менялись цветные картинки.

Это была одна из последних игр с участием Мии, когда ее команда выиграла чемпионат мира пару лет назад.

Ее сердце болезненно сжалось.

На ступеньке в проходе сидел Никандрос. Рядом с ним стояла почти что пустая бутылка с золотистой жидкостью.

Словно по команде, на экране появился ее мощный бросок с левой стороны поля, когда мяч пролетел над руками вратаря и оказался в воротах противника. Звук был выключен, но Мия отчетливо услышала шум и рев трибун, когда она стояла там, на поле, а испанское жаркое солнце щедро покрывало поцелуями ее лицо.

Камера остановилась на ней, вспотевшей и обезумевшей от радости. Мия тогда пробежала победный круг по всему периметру поля, а потом исполнила тот глупый танец, где потрясла своей попкой…

И экран замер на этой картинке.

Никандрос смотрел игру с таким напряжением, которое граничило с безумием. Пусть он был до мозга костей фанатом спорта, но сейчас его интересовало не то, что происходило на поле. Он не сводил глаз с Мии.

С громко бьющимся сердцем Мия спустилась вниз по ступенькам.

– Выключи игру.

Он повернулся и пристально окинул всю ее взглядом, начиная с мокрых волос и заканчивая голыми ногами.

– Только не говори мне, что это еще одна из твоих причуд – не смотреть игры со своим участием, – чуть насмешливо протянул он.

– Еще одна?

– Купание в бассейне в полночь, – бросил он. – Своеобразное уединение перед большой игрой?

Мия пожала плечами. Ее будоражило то, что Никандрос проявлял такой интерес к ее спортивной карьере и к ней самой.

– Я только недавно смогла смириться с тем, что больше никогда не выйду на поле. – Она с болью посмотрела на экран. – Эта часть моей жизни навсегда останется в прошлом.

Она развернулась и вышла обратно в коридор.

Что-то произошло с ней этим вечером, может быть, даже в эти последние несколько минут. Мия перешагнула какую-то черту, грань между существованием и жизнью.

Она пошатнулась и остановилась, когда Никандрос схватил ее за руку.

– Я не понимал, что тебе пришлось пережить за последний год.

Не поворачиваясь к нему, она прижалась лбом к холодной стене.

– Мне не нравится, что ты говоришь обо мне, словно я оказалась жертвой сначала судьбы, а потом Брайана. Почти год я купалась в жалости к себе. А когда наружу всплыла правда об изменах Брайана, – Мия горько рассмеялась, – я вдруг снова обрела себя. Но я по-прежнему борюсь с тем, чтобы не чувствовать себя жертвой.

Никандрос ослабил хватку и нежно поглаживал пальцами ее разгоряченную кожу.

– Мия, ты поражаешь меня. – В его словах слышалась ничем не прикрытая страсть, перекликавшаяся с ее собственной страстью.

Но он все еще сдерживался и не набрасывался на нее.

Мия испуганно ждала, что он все-таки уступит своему желанию, и в то же время боялась, что он возьмет себя в руки и отпустит ее.

– Никандрос, я очень благодарна тебе, что ты был там сегодня, – сбивчиво выдохнула она. – Я только сейчас поняла, как сильно нуждалась в том, чтобы видеть… знакомое лицо.

Не успело ее дыхание выровняться, как руки Никандроса скользнули к ее плечам. Мия оказалась зажатой между двух стен, одна из которых представляла собой жгучую и едва сдерживаемую страсть. Она почти потеряла голову, когда Никандрос мягко убрал ее волосы с затылка и помассировал ее плечи. Ее дыхание снова стало судорожным, а по телу разлилась сладкая истома, но он вдруг убрал свои руки.

– Я сейчас скажу тебе «спокойной ночи»… а потом скажу «прощай».

Мия быстро развернулась. Она была не готова прощаться с ним. Не сейчас.

– Куда ты собрался? – спросила она, стараясь не смотреть на его губы.

– В Дрэкон.

– Ты возвращаешься домой?

– По крайней мере, с визитом. У моего отца проблемы со здоровьем, и его старческое слабоумие стало известным публике. Кронпринц Дрэкона вызвал меня. Сестра и мать, которая довольно давно развелась с моим отцом, считают, что брату нужна моя поддержка. По их словам, он в полном отчаянии. Хотя вряд ли Андреас распознает его, даже если оно отвесит ему оплеуху.

– Как давно ты не был дома?

– Наверное, лет десять. – Его слова прозвучали с напускным безразличием, в то время как его глаза говорили о том, что он переживал настоящие муки. – Это первый раз, когда брат решил обратиться ко мне.

– Мне очень жаль, Никандрос, – чувствуя его боль, выдавила Мия.

Он наклонился так резко, что у нее перехватило дыхание.

– Терпеть не могу жалость.

– А разве ты не жалел меня после смерти Брайана? – возразила она. – Разве она не заставила тебя поменять твое отношение ко мне?

– Нет, – тут же ответил Никандрос.

– Говори правду, и только правду, – нараспев произнесла она и вдруг неожиданно рассмеялась.

Никандрос обхватил руками ее голову и улыбнулся в ответ, и эта улыбка коснулась его глаз, похожих на вечернее летнее небо. Казалось, время остановилось, и Мии отчаянно захотелось, чтобы оно замерло навсегда.

– Когда ты уезжаешь?

– Завтра утром.

У нее все внутри сжалось.

– Надеюсь, ты сможешь справиться с тем, из-за чего вы с отцом отдалились друг от друга.

Никандрос взял ее за руки и разжал ее ладони.

– Мы оба знаем, что это невозможно. Ничто не сможет уменьшить пропасть, которая образовалась за столько лет. Мне бы хотелось сказать Андреасу, что мне нет дела ни до него, ни до отца, ни до Дрэкона, но я не могу.

Стоило Мии подумать, что она хорошо изучила его, и тут он говорит такие вещи. В его глазах была горечь, даже боль. Но Мия не собиралась спрашивать, почему он отдалился от своей семьи, которая, судя по всему, что-то для него значила.

– Похоже, я настоящий слабак, – насмешливо заметил Никандрос.

– Или у тебя серьезные проблемы с комплексом героя, – попыталась рассмешить его Мия. Ведь Никандрос, несмотря на всю свою неприязнь, приехал поддержать ее на пресс-конференции. Судя по всему, этот мужчина знал, что такое ответственность. – В каждой семье есть какие-то сложности, – добавила она. – Но если у тебя есть возможность отказать брату, ты должен воспользоваться ею.

– Ты тоже не в ладах с родственниками?

Она пожала плечами, избегая его взгляда. Зачем ворошить прошлое друг друга, если завтра они расстанутся, чтобы больше никогда не встретиться.

Непреложным было то, что Никандрос, казалось, нуждался в ней не меньше, чем она в нем, – и этот факт придал ей смелости.

Мия завороженно смотрела, как его длинные пальцы поглаживают кожу ее рук, и ей хотелось зарыться в его объятия.

– Я пока не хочу прощаться.

Никандрос замер.

– Если тебе нужно плечо, на котором можно поплакаться, поищи в другом месте, – чуть сердито бросил он. – Есть граница между тем, чтобы бросать себе вызов, и тем, чтобы мучить себя, и я уже давно пересек ее.

Мия обняла Никандроса за плечи, приподнялась на носочках и прижалась губами к уголку его губ, а потом покрыла поцелуями линию его подбородка. Затем она едва коснулась его щеки и снова прижалась к уголку его губ.

Когда Никандрос встретился с ней взглядом, его голубые глаза потемнели, словно штормовое небо. Мия испугалась, что он оттолкнет ее, и прильнула к его губам, и ее тут же бросило в жар.

Виски и страсть – на вкус Никандрос был похож на грех, скрытые желания, которыми она никогда не увлекалась.

Мия давно не целовала мужчину, но сейчас ей казалось, что этот поцелуй был неизбежным с того самого момента, когда она увидела Никандроса, стоявшего посреди толпы, пришедшей на ее пресс-конференцию.

Она смотрела на него с дерзостью, которой никогда не замечала за собой, и осторожно касалась языком его нижней губы. А потом Мия куснула его за губу и чуть потянула ее. Но когда ее язык проник в рот Никандроса, поцелуй изменил свою направленность.

Мии показалось, словно мощное землетрясение качнуло землю под ее ногами. Ее буквально вжало в стальные мускулы и широкие плечи Никандроса, и она начала тонуть в его объятиях. Он раздвинул бедром ноги Мии и крепко прижал ее к себе. Жадный язык Никандроса переплетался с ее языком и разжигал в ее теле такой огонь, что она испугалась и, тяжело дыша, чуть подалась назад.

Одной рукой Никандрос обхватил ее за затылок, а другой сжал ее бедро и притянул к своему словно из камня высеченному телу.

– Мия, не бойся.

Она судорожно выдохнула, ощущая, как его твердое бедро прижималось к ее чувствительной сердцевине. Мия вскрикнула, ее ноги стали ватными. Никандрос целовал ее так жадно, словно она была кислородом, без которого он мог задохнуться.

Его ласки были настоящим бальзамом на раны, глубоко укоренившиеся в ее сердце за время брака с Брайаном.

– Черт подери, я надеялся, что окажусь не прав, – почти что в сердцах бросил Никандрос. – Мне казалось, что мое влечение к тебе меньше, чем оно есть на самом деле.

Он говорил правду. Чем больше они прикасались друг к другу, тем ярче и жарче разгоралась вспыхнувшая между ними страсть. Важно, почему ее тянуло к нему и почему ей хотелось ощутить на себе тяжесть его тела.

Мия просто отдалась на волю своих чувств.

Она погрузила пальцы в его густые черные волосы, вглядываясь в черты его мужественного лица, когда он подхватил ее на руки и понес в свою спальню.

Его комната была в три раза больше ее собственной, с застекленной створчатой дверью, за которой открывался потрясающий вид на океан. В спальне ничего не было, помимо массивной кровати, штор темно-серого цвета и огромного плазменного телевизора.

Мия тяжело сглотнула и заставила себя посмотреть на кровать. Представив себя и Ника запутавшимися в простынях такого же цвета, что и шторы, она густо покраснела.

– Ты напугана, – заметил он, поставив ее на пол.

Ее захлестнула новая волна желания, когда она увидела, как он начал расстегивать свою рубашку, которая соскользнула с его широких плеч и обнажила его мускулистую грудь.

– Я никогда… – Мия запнулась, увидев, как Никандрос нахмурил брови. – И совсем я не напугана, – поспешно возразила она.

– Тогда докажи, – с вызовом бросил Ник.

– Но как?

– Я снял рубашку. Теперь твоя очередь.

Мия подошла к кровати и потянула за край покрывала, когда услышала его резкое «нет».

– Что-то не так? – раздраженно спросила она.

Мия по-прежнему занималась спортом, но в глазах Никандроса любая на ее месте могла почувствовать себя далекой от идеала.

– Здесь, Мия. Передо мной.

– У тебя слишком много запросов, – огрызнулась она, плотоядно рассматривая его плоский живот. Она облизнула пересохшие губы, представив, как проводит по нему языком.

– Я требовательный человек. Радость моя, ты не спрячешься от меня или от себя самой. Я ведь прекрасно понимаю, что ты согласилась пойти со мной, потому что завтра мы расстанемся и никогда больше не увидимся. Но эта ночь будет нашей. Целых десять лет я мечтал, когда наступит этот момент. Так что мы никуда не будем торопиться и не будем прятаться в темноте. Иди сюда, Мия, потому что я хочу видеть тебя.

Как получившая нагоняй ученица, которую вызвали к доске, она послушно вышла на середину комнаты, и тут же на память пришли резкие комментарии Брайана в этом контексте. Вспоминая прошлые обиды на него и на саму себя, Мия сделала еще один шаг вперед. Настало время узнать правду.

– Еще два шага, – скомандовал Никандрос.

– Мне кажется, ты чересчур увлекся, – пожаловалась она, не сводя взгляда с его обнаженной груди.

Он рассмеялся в ответ:

– Мы здесь для того, чтобы доставить удовольствие друг другу.

Мия приблизилась к Никандросу и замерла в шаге от него. Лучи лунного света щедро лились прямо на нее, так что Ник мог видеть каждый миллиметр ее тела.

– Твоя очередь снять футболку.

Дрожащими пальцами Мия ухватилась за край футболки и, стянув ее через голову, бросила прямо в Никандроса. Ворвавшийся в комнату легкий океанский бриз нежно коснулся ее разгоряченной кожи.

Ник медленно провел взглядом по ее груди, едва прикрытой кружевным бюстгальтером белого цвета, из-под которого выпирали набухшие соски. Страсть, которую Мия увидела в его глазах, придала ей храбрости, и она не стала ждать очередной указки. Она завела руку за спину, дотянулась до крючка и расстегнула бюстгальтер.

Никандрос что-то невнятно прошептал, и Мия многое отдала бы, чтобы понять, нравится ли ему ее тело.

– Подойди ближе, – просипел он, тяжело дыша. – Бог мой, Мия, только не спорь со мной.

– Принц, вы должны мне один предмет одежды, – с вызовом бросила она.

В ответ на ее требование Никандрос быстро расстегнул брюки и сбросил их на пол вместе с нижним бельем.

Мия потрясенно посмотрела на его выпирающую возбужденную плоть, которая оказалась больше, чем рисовало ее воображение.

– Мия, тебе стоит только попросить, – промурлыкал Никандрос и, сделав шаг, сократил разделявшее их расстояние. Она почувствовала, как увлажнилось ее нижнее белье. Никогда в жизни она не испытывала такого возбуждения. Даже с… Нет. Этому человеку не было места здесь, в этой комнате, этой ночью.

Сегодня есть только она и этот шикарный мужчина. И всего одна ночь.

Никандрос взял Мию за плечи и привлек к себе. Она задрожала от удовольствия, когда он жадно набросился на ее рот. Он проводил языком по ее губам, посасывал и покусывал их, а его пальцы сминали ее ягодицы так, словно он играл на своем любимом инструменте. Мия вжималась ступнями в холодный мраморный пол и тонула в объятиях Никандроса. Ее болезненно набухшие соски касались гладкой кожи обнаженной груди Никандроса, отчего тишина ночи оглашалась страстными стонами.

На протяжении более десяти лет тело Мии находилось в полном ее подчинении; сосредоточенность и твердость духа способствовали успеху в ее спортивной карьере.

Но сейчас Мия полностью потеряла голову. Чем больше Никандрос ласкал ее, тем более жадным становилось ее тело, изнывая от неутоленной страсти.

С глухим стоном он чуть приподнял ее с пола и прижал к себе. Мию словно обожгло, когда Никандрос, качнув бедрами, потерся о ее живот своей отяжелевшей плотью.

Она не заметила, когда он успел стянуть ее нижнее белье. И только когда длинные пальцы Никандроса впились в ее ягодицы, она поняла, что осталась совсем без одежды. Он жадно целовал ее губы, а потом покрыл влажными поцелуями ее шею, при этом широко раздвинув бедром ее ноги.

Мии казалось, что она сойдет с ума от желания.

– Никандрос, пожалуйста, – захныкала она, перестав сдерживаться, и начала яростно тереться своей сердцевиной о его бедро.

Он усадил ее на край кровати и посмотрел на нее плотоядным взглядом. Фигура Мии всегда была спортивной и не отличалась пышностью форм и изгибов. И бюстгальтер она носила самого маленького размера. Но когда Никандрос сжал ее груди и, жарко шепча что-то на греческом, покрыл поцелуями ложбинку между ними, Мия почувствовала себя самой соблазнительной женщиной в мире.

Когда Никандрос обхватил губами темный набухший сосок и пососал его, Мия изогнулась всем телом, изнывая от неудовлетворенной страсти. Он продолжал ласкать его, пока тот не стал настолько чувствительным, что каждое последующее прикосновение отдавалось сладкой истомой внизу ее живота.

– Я больше не могу, – задыхаясь, прошептала Мия.

– Но я только начал, – возразил Никандрос, дьявольски сверкнув глазами, отчего по ее телу пробежала легкая дрожь. Не отрывая от нее взгляда, он открыл рот и снова сомкнул губы вокруг ее соска. Переживания, которые Мия испытывала впервые в жизни, были настолько восхитительными, что ей казалось, будто вниз по ее позвоночнику пронесся жаркий огонь.

Она обхватила его бедра ногами и задрожала, когда он снова принялся ласкать ее сосок, поглаживая руками ее спину и ягодицы. Но когда Ник принялся за другой сосок, она запротестовала. Мия наклонила голову и провела языком по его плечу. Влажная и солоноватая, его кожа была божественной на вкус.

Никандрос продолжал ласкать ее грудь, одновременно раздвигая складки ее жаркого лона. Когда он коснулся ее чувствительного бугорка, Мия не сдержалась.

– Ник, пожалуйста, сейчас, – взмолилась она.

В ответ он жадно прильнул к ее губам. Его поцелуй был влажным и жарким, и сбивчивое дыхание Мии снова постепенно выровнялось. Никандрос опять начал ласкать низ ее живота, но стоило ей приблизиться к тому, чтобы выплеснуть свою страсть, как он тут же отступал. Вонзив пальцы в его спину, Мия со стоном выкрикивала его имя и молила о пощаде.

Никандрос мягко убрал прядку волос с ее лба и пристально посмотрел на нее. Его глаза полыхали огнем.

– Чего ты хочешь? – просипела Мия. Ее губы были припухшими от его жадных поцелуев, а тело дрожало от мучительного желания.

Следы от щетины на его подбородке покрывали ее набухшие груди и живот.

Никандрос снова провел языком по тугому соску Мии, отчего ее лоно увлажнилось еще больше.

– Видеть тебя вот такой. Чтобы твои карие глаза блестели от страсти, а тело было вспотевшим и разгоряченным… и ты была моей рабыней в этой кровати.

– Я ненавижу тебя, – парировала Мия, вместе с тем изгибаясь навстречу ему, когда он провел языком по ее животу.

– Я знаю, – коварно улыбнулся Никандрос и потерся щетинистым подбородком о нежную кожу ее бедер.

– Никандрос, – вцепилась в его плечи Мия.

– Впусти меня, – ответил он, раздвигая ее бедра своими сильными руками, пока ее влажное лоно не оказалось распахнутым перед его пожирающим взглядом.

Мия закрыла глаза, переживая смешанные чувства стыда и всепоглощающей страсти.

Она непроизвольно сжала бедра, когда Никандрос склонил голову и медленно лизнул влажные складки ее сердцевины.

Мия изогнулась на кровати и, приподнявшись на локти, погрузила пальцы в его волосы. Ее охватила пьянящая истома, когда Никандрос продолжил ласкать ее своим языком. Мия извивалась и стонала, но он положил руку ей на живот и крепко прижал к кровати.

Он снова и снова проводил языком по ее лону, доводя ее до экстаза. И в тот момент, когда он пососал ее нежную плоть, она окончательно потеряла голову.

Волна наслаждения была такой острой, что Мия видела одновременно и свет, и тьму. Ее мышцы продолжали конвульсивно сжиматься, а по ее щекам текли слезы.

Не успела она перевести дух, как Никандрос перевернул ее на живот и поставил на четвереньки. Волосы упали ей на глаза, и она не видела ничего, кроме серебристого покрывала, расстилавшегося перед ней. Мия все еще тяжело дышала, ощущая внизу живота пульсацию от пережитого оргазма.

И только когда Никандрос ухватил ее за бедра и притянул к себе, она поняла, в каком уязвимом положении оказалась. Мия замерла, потому что никогда раньше не занималась любовью в этой позе. И теперь Никандрос увидит и узнает ее вот такой…

Он склонился над ней и дотянулся губами до ее плеча. Когда Никандрос прикоснулся к ее разгоряченной коже, Мию охватила сладкая истома. Он уперся своей отяжелевшей плотью в ее ягодицы, и она дернулась от необычных ощущений. Никандрос со свистом выдохнул и тихо выругался.

– Тебе не нравится заниматься сексом в такой позе? – Его голос прозвучал сдавленно, словно это он, а не Мия, только что достиг оргазма и завелся снова. Никандрос еще раз поцеловал ее, но на этот раз еще и слегка куснул, и ее дыхание стало сбивчивым.

Скольжение его горячей кожи по ее коже, его дыхание, щекочущее ее шею, заставляли отзываться тело Мии так, словно оно было создано для ласк именно этого мужчины. Она облизала пересохшие губы, пытаясь облечь свои мысли в слова.

– Не знаю, потому что никогда раньше не пробовала ее. – Мия мгновенно поняла, что ее ответ задел Никандроса. Но она не знала, что ему не понравилось больше: слышать о бывших парнях своих любовниц или именно о Брайане. Но ей было все равно.

Дразня ее, он провел пальцем по ее позвоночнику, опускаясь вниз к ее ягодицам. Мию бросило в жар, когда Никандрос наклонился и поцеловал ее в левую ягодицу. Она закрыла глаза, переживая необычные ощущения в охваченном истомой теле.

Потом Мия услышала за спиной, как разорвалась шелестящая упаковка и подобно змейке презерватив обволок тугую плоть Никандроса. Внутри Мии, словно воздушный шар, разрасталось предвкушение, а затем она почувствовала, как Никандрос пристроился сзади.

Его сильные пальцы вызвали волну огня от ее затылка до пупка.

– Я постараюсь доставить тебе удовольствие. Ты веришь мне?

Тяжело сглотнув, Мия молча кивнула.

– Скажи это вслух, радость моя.

– Никандрос, я верю тебе. Больше, чем кому-либо другому.

Он вошел в нее одним толчком, отчего внутри у нее все словно вспыхнуло.

– Бог мой, ты такая тугая. – Никандрос задрожал, а мышцы его тела сильно напряглись, словно он сдерживался, чтобы не двигаться дальше. – Мия, мне продолжать? Ты в порядке?

Сначала она испытала боль, от которой чуть не подогнулись ее ноги. Мие казалось, что в этой позе не осталось ни одной части ее тела, которой бы не коснулся Никандрос.

– Ник, мне… немного не по себе, но я чувствую себя наполненной до краев.

Никандрос склонился над ней и поцеловал ее влажную от пота кожу, нашептывая ласковые слова, отчего слезы навернулись на глаза Мии.

Нет, Мия не ждала, что Никандрос будет нежничать с ней, словно она была какой-то хрупкой вещью, которой он не смог бы воспользоваться так, как ему нравилось. Ей хотелось быть женщиной под стать ему.

Медленно Мия качнула бедрами взад и вперед, а потом из стороны в сторону, готовясь к проникновению его огромного ствола. И с каждой секундой ее лоно наполнялось жгучим желанием. Дыхание Никандроса замедлилось и стало тяжелым, когда он повторил движения ее бедер, а потом оттолкнулся назад.

– Тебе нравится? – шепнула Мия в темноту ночи.

Сдавленно выругавшись, Никандрос провел пальцами по ее спине и ухватил за волосы. Он держал Мию так крепко, что боль и удовольствие смешались в одно целое. Ник почти вышел из нее, а потом сделал толчок, такой мощный, что, если бы он не держал ее, она бы отлетела на другой конец кровати.

Мия испытала настолько острое наслаждение, что чуть не потеряла сознание.

Если бы не сегодняшний вечер с Никандросом, она могла до конца жизни так никогда не узнать, что близость может доставлять такое ни с чем не сравнимое удовольствие. Стоны Мии становились громче с каждым разом, когда Ник ударялся в нее, снова и снова повторяя ее имя.

Мия не знала, как такое возможно, но ее тело жадно стремилось к очередному оргазму. Казалось, Никандрос знал его лучше ее самой, когда притягивал к себе, до боли сжав ее за талию. Он скользнул одной рукой между ее ног, а его толчки стали короткими и напряженными.

– Мия, следуй за мной, – скомандовал Никандрос, и она последовала за ним, положив руку на его пальцы, сжимавшие ее набухший клитор.

Мия закричала, переживая невероятно острое наслаждение, а Никандрос глухо зарычал, когда его рывки потеряли ритм и плавность и превратились в чисто животные движения.

Она добилась того, чего хотела. В объятиях этого потрясающего мужчины она снова обрела потерянную часть себя и хотела похитить часть его, пусть даже крошечную.

Раскаты его оргазма обрушились на Мию, словно волшебная сила, которая заново возродила ее к жизни, и она упала на кровать, зарывшись лицом в простыни, чтобы скрыть бегущие по щекам слезы.

Никандрос притянул ее к себе и заключил в объятия, и Мию переполнили слова благодарности и слова отчаяния.

Ее взор затуманился, когда она посмотрела на их переплетенные в лунном свете тела. Мия с жадностью провела глазами по лодыжке Никандроса, поднимаясь вверх к его бедру, и внутри зашевелился чувственный голод вперемешку с каким-то смутным ощущением.

Никандрос мягко убрал прядку, прилипшую к ее влажному лбу, и нежно поцеловал Мию в плечо.

– Ты в порядке?

Она лишь молча кивнула.

Глаза Никандроса поблескивали, словно и его тоже потрясла острота того, что произошло между ними. Будто он тоже был…

Нет!

Никандрос был принцем, мужчиной, который славился способностью доставить удовольствие в постели, так что женщины по всему свету охотились за ним, чтобы заполучить хотя бы одну ночь в его объятиях… Мия не могла сделать так, чтобы их близость стала чем-то большим, чем на самом деле.

Ком подкатил к ее горлу из-за слов, которые она была не в силах произнести, внезапная тяжесть стеснила ей грудь. Впервые за последние месяцы из ее сердца исчезли горечь и злость, оставив только какое-то странное ощущение себя самой.

Когда Никандрос притянул Мию к себе, тепло дыша в ее висок, она поддалась усталости, окутывавшей ее разум, тело и душу, и сладко зевнула.

Никандрос Дрэкос был мечтой, воплотившейся в реальность, и в случае с Мией он подарил ей что-то не поддающееся измерению и определению.

Но на большее рассчитывать не приходилось.

Глава 3

Шесть недель спустя

– Мия, ты беременна.

Невозмутимое заявление гинеколога звучало в голове Мии весь день, пока она тренировала футбольную команду старшеклассников в качестве их нового помощника тренера.

Вечером, когда Мия вернулась к себе домой, она не могла сдержать улыбку, разглядывая в зеркале свой живот. Она ни капли не сомневалась. Теперь ее не будет тяготить чувство одиночества. Ребенок все изменит и заполнит собой ее дни и ночи. И она будет любить этого малыша безусловной любовью.

А что до его отца… Мия плюхнулась на диван в гостиной.

Никандрос… У нее на лбу выступил холодный пот.

Этот ребенок принадлежал и Никандросу тоже.

С той ночи, когда они были вдвоем, не прошло ни дня, чтобы она не думала о нем.

К тому же она не смогла бы забыть о нем, даже если бы захотела, потому что по всем каналам не переставали говорить о крошечном княжестве Дрэкон, жемчужине Средиземноморья, и его короле Теосе, который погружался в безумие; факт, который долго скрывали от его подданных. И все без исключения новостные сайты отслеживали каждый шаг наследников княжеского престола.

С жадностью, с которой она не могла справиться, Мия читала все новости об этой королевской семье. Пресса снова обрушилась с критикой на Никандроса за то, что он забросил свои обязанности и явно не тяготился заботами о своем государстве.

Правда, Мия знала, насколько сильно повлияло на него возвращение домой, но даже она с легкостью забывала об этом, читая о его похождениях.

Репортеры раз за разом донимали его вопросами, останется ли он в Дрэконе, чтобы помогать своему брату, наследному принцу Андреасу, нести бремя ответственности за страну.

Никандрос хранил молчание. Папарацци успели заснять его веселящимся в ночном клубе одного из своих друзей и мчащимся на своей адски быстрой «феррари» красного цвета на одном из опасных поворотов в Дрэконе. Пресса заявила, что Сумасбродный Принц Никандрос снова взялся за старое три дня спустя после официального заявления о пошатнувшемся здоровье короля Теоса.

Было очевидно, что принц не собирается меняться и браться за ум. А Мии он показался таким серьезным, словно его что-то мучило, и вот теперь он откалывает такие номера на виду у всего княжества.

Вдруг для него их близость ничего не значила? Вдруг он не захочет признать этого ребенка, который был зачат во время их случайной связи?

Мия проглотила ком, подкативший к горлу, и решила подождать с тем, чтобы поделиться с Никандросом новостью о том, что она ждет ребенка.

По крайней мере, до тех пор, пока она не станет достаточно сильна, чтобы встретиться с ним без дрожи в коленках и спокойно принять его реакцию на их пока еще не родившегося малыша.

Никандрос стоял на крепостном валу королевского дворца и обозревал открывавшуюся панораму Дрэкона и морского порта. Небольшой холм, на котором расположился дворец, насчитывавший около восьмисот лет, на протяжении многих столетий обеспечивал надежную защиту от врагов, которые пытались прибрать эту средиземноморскую жемчужину к своим рукам.

Но дом Дрэкосов выстоял.

В детстве Никандросу приходилось каждый год проводить жаркое лето и сырую зиму в дворцовой больнице, и он много читал. За это время он успел полюбить историю своей страны.

Сказки о драконе и его сокровищах и отряде бесстрашных воинов поддерживали Никандроса в это трудное для него время. У него не было товарищей для игр, поэтому он почти все свое время просиживал в огромной дворцовой библиотеке, вдыхая запах старинных книг и представляя себя и Андреаса современными принцами, которые защищают Дрэкон от многочисленных врагов.

В фантазиях Никандроса его старший брат, наследный принц Андреас, командовал им, а он, его преданный рыцарь, с радостью выполнял его приказы.

– Мамочка, почему он не навещает меня? – постоянно спрашивал он свою мать, как только видел по телевизору Андреаса, гордо стоявшего рядом с их отцом.

– Сокровище мое, ты присоединишься к нему, как только выздоровеешь, – отвечала она.

Но у Андреаса никогда не находилось времени на жаждущего его внимания и постоянно болеющего Никандроса. А король Теос вообще не выказывал никакого интереса к своему младшему сыну, ограничиваясь тем, что спрашивал о его самочувствии у докторов.

И только когда Никандросу исполнилось девятнадцать и он вопреки всем прогнозам врачей избавился от болезни, которая омрачала всю его жизнь, Теос обратил внимание на своего сына.

– Я знал, что найду тебя здесь, – послышался голос Андреаса. – Нянечки бегали по всему дворцу в поисках тебя и каждый раз находили на этой крепостной стене размахивающим своим игрушечным мечом. Это место было твоим любимым. – Андреас подошел ближе и остановился рядом с Ником.

– Откуда ты знаешь? – Никандросу хотелось добавить, что брат почти не виделся с ним.

– В кабинете в моем крыле есть окно, которое выходит на эту террасу. Я часто наблюдал, как ты сражаешься с невидимыми врагами. Еще тебя можно было найти в конюшнях или на кухне. – Тоска, послышавшаяся в голосе брата, больно резанула Никандроса.

Повисла тягостная пауза.

Никандрос посмотрел на темные круги под глазами Андреаса. Брату на протяжении многих лет приходилось иметь дело с болезнью отца, экономическим упадком княжества и голодным до власти государственным советом.

– Андреас, мне кажется, немного поздновато притворяться, что нас связывают братские чувства, – бросил Никандрос.

Лицо брата оставалось непроницаемым, а Нику хотелось, чтобы Андреас огрызнулся или назвал его поступки отвратительными. Но, как всегда, ничего такого не случилось.

Андреас никак не отреагировал даже тогда, когда Ник рассказал ему, что он сделал с его драгоценной невестой.

– Ник, так зачем ты вернулся? Наконец пожалел меня? Или у тебя появилось чувство долга перед своей страной?

Чертов Андреас всегда знал, какой вопрос задать, только у Ника не было ответа.

Может, он вернулся домой потому, что еще маленьким ребенком хотел стать частью великой истории Дрэкона? Или потому, что все, что раньше приносило удовольствие, меркло, стоило ему подумать об одной бывшей футболистке?

– Я пообещал маме, что задержусь до твоей коронации.

– Коронация отложена.

Ник помрачнел. Он знал, что последние годы его брат был фактическим правителем Дрэкона. Так почему же сейчас он откладывает коронацию?

– Но после того, как все узнали, что случилось с королем, Дрэкон нуждается в том, чтобы ты занял свое место у штурвала.

– Значит, ты все-таки думаешь о Дрэконе.

– Зачем ты попросил меня вернуться? Андреас, только честно.

– Ты мне нужен, Никандрос.

Похоже, наступило время больших потрясений. Сначала Брайан, потом Мия, потом его отец, а теперь вот Андреас.

– Совет все больше беспокоится по поводу того, что я до сих пор не женат. Если я вдруг завтра умру, союз с нашим могущественным соседом потеряет свою силу, и нас аннексируют. Экономика страны находится в плачевном состоянии и, судя по всему, улучшится не скоро.

– Тогда почему ты до сих пор не женился на… той женщине и не родил наследников? – перебил его Никандрос, исполнившись желчи при одной мысли о невесте брата и о том, что он наделал.

– Если бы ты потрудился приехать домой или поинтересоваться, как у нас дела, ты бы узнал, что я разорвал помолвку с Изабеллой сразу после твоего отъезда.

– Ничего не слышал об этом.

– Потому что и мне, и ей было выгодно, чтобы окружающие еще некоторое время считали нас парой. Ее брат попросил, чтобы объявили, будто это она разорвала помолвку и отвергла наследного принца Дрэкона. Я не стал возражать.

– Наверное, отец пришел в ярость.

– Мы с отцом научились понимать друг друга, – спокойно заметил Андреас.

– То, что я тогда сделал, было…

– Никандрос, не стоит ворошить прошлое. Нам не станет от этого лучше, не так ли? Дело в том, что мне нужна твоя помощь. Мне кажется, ты более великодушный, чем я. Мне необходимо объявить отца неспособным управлять страной, восстановить экономику и авторитет Дрэкона и пресечь попытки государственного совета руководить моей жизнью.

– Тогда женись.

– Сначала мне нужно разобраться с проблемами княжества, и мне придется назначить тебя своим преемником.

Никандрос ушел из дома много лет назад, публично заявив, что отказывается от статуса второго кандидата на трон. Но слова Андреаса пробудили в нем честолюбивые мечты, от которых он отрекался слишком долго. Бог мой, когда-то он любил свой отчий дом всем своим сердцем. И отъезд из Дрэкона чуть не погубил его. Но в то же время он стал настоящим спасением, потому что, только выйдя из тени отца и Андреаса, Никандрос смог обрести себя.

– Как только у меня появятся наследники, ты окажешься в самом хвосте в очереди на трон, если ты переживаешь именно по этому поводу. Никандрос, мне необходима твоя деловая хватка, твоя способность обрастать нужными связями. Дрэкон нуждается в тебе. А у меня есть кое-какие дела, – спокойно продолжил Андреас. – Например, экспедиция к Северному полюсу.

Ник громко захохотал.

– Не поверю, что ты захочешь отправиться в поездку на другой конец земного шара. В тебе нет ни капли авантюризма. Так же как и желания повеселиться.

Его слова словно тяжелые камни упали на гладкий мраморный пол. Если в Андреасе и был интерес к чему-то помимо своих обязанностей, их отец позаботился, чтобы он исчез. Более двадцати лет Теос обучал своего наследника, как править страной, и держал его во дворце отрезанным от всего мира, от детей его возраста, от других увлечений, от Никандроса и Элени, их сестры, может быть, даже от самой жизни.

– Ник, но я как раз пытаюсь облегчить свою ношу без катастрофических последствий.

– Значит, ты хочешь, чтобы я был той подпоркой, которой видел меня Теос?

– Ник, его правлению подошел конец. Будущее Дрэкона – это мы с тобой.

Никогда еще он не был так близок к тому, чтобы поверить, что он тоже является частью политической жизни своего государства. Но что-то сдерживало Никандроса.

– Мне хотелось бы помочь тебе, но я не могу.

– Никандрос, тебе не приходило в голову, что я по-настоящему нуждаюсь в тебе? – с горечью спросил Андреас. – Так же как Камилла и Элени? И так же, как жители Дрэкона, которые подарили тебе такую привилегию?

– Мама предпочла мне тебя, своего приемного сына, – отрезал Никандрос, сдерживая гнев. Его мать разошлась с Теосом, как только Никандрос перестал нуждаться в ней. И вместе с тем она решила жить в Дрэконе, в одном из поместий Андреаса.

– Может быть, Камилла поняла, что я нуждаюсь в ней больше, чем ты. – Ника потрясла беспомощность, промелькнувшая в глазах брата. – У тебя осталось много неоконченных дел? Много женщин, которых нужно соблазнить? Много рискованных предприятий? Твоя новая любовница, Мия Родригес Морган…

– Бог мой! Ты следил за мной?

Лицо Андреаса оставалось безучастным, и Ник тут же забыл о сострадании, которое начал испытывать к брату две минуты назад.

– Вот почему я уехал из этого проклятого дворца! – зло бросил он. – Чтобы избежать махинаций и манипуляций отца! И ты еще хочешь, чтобы я доверял тебе? Андреас, ты весь в своего отца, ты так же безжалостен и так же манипулируешь мамой и Элени. И так же слепо предан Дрэкону. Отец лепил тебя по своему образу, и в итоге получился монстр, дышащий привилегированным положением и властью. И если ты не примешь меры, ты закончишь свои дни, как он!

Андреас даже не дрогнул, подобно скале, на которой был построен их дворец, в то время как Никандроса трясло от гнева.

– Что будет, если она продаст эту историю бульварным газетенкам?

– У меня были любовницы и раньше. Мия ничем не отличается от остальных. – Она была всего лишь одержимостью, страстью, которую он утолил.

Хотя с той ночи мысли о ней никогда не покидали его. Или его тело. Даже если чувственность Мии оказалась прямой противоположностью тому, что однажды легкомысленно сказал о ней Брайан.

– Для тебя нет никакой разницы в том, что она беременна, и этот ребенок может быть твоим?

Ребенок? Его ребенок?

У Никандроса похолодело внутри.

Он схватил Андреаса за грудки и притянул к себе, и только теперь увидел шок в глазах своего брата.

– Ты ничего не знал, – растерянно сказал Андреас.

– Ты все придумал. Ты сделаешь что угодно, наговоришь кучу лжи, лишь бы добиться своего.

– Ты при каждом случае выказываешь свое отвращение к отцу и ко мне. И вместе с тем ты продолжаешь вести себя как он. Ты соблазняешь женщин по всему миру, не думая о последствиях, и теперь ты идешь по его стопам, плодя повсюду своих незаконнорожденных детей.

Андреас вырвался из его цепких рук.

У Ника кружилась голова. Он не успел еще разобраться со своей собственной жизнью и стал отцом?

Той ночью они с Мией зачали новую жизнь…

Никандрос жил без обязательств перед Дрэконом, семьей, любовницами и работой и ни к чему не привязывался. Все, чего он жаждал, – это новый вызов, новые горизонты, и все без оглядки назад.

Сейчас ему следовало бы поступить точно так же.

Только Никандрос всегда мечтал о настоящей семье. И разве можно смириться с тем, что твой ребенок живет где-то в этом мире, не знает о твоем существовании и не является частью твоей жизни.

– Я не доверяю тебе. И я не доверяю тому себе, которым становлюсь рядом с тобой, – ответил Никандрос, зная, что брат по-прежнему находится здесь на случай, если ему понадобится помощь.

В далеком прошлом такой жест многое значил бы для Никандроса. Он чувствовал себя таким одиноким на протяжении многих лет, что упал бы на колени за доброе слово от брата.

Но Никандрос научился обходиться без своих родных. Без отца, матери и брата с сестрой.

Они все, один за другим, предпочли Никандросу Андреаса.

Они вынудили его стать таким человеком, каким он был сейчас, и заставили оставить свою детскую наивность и мечты. Они сорвали шоры с его глаз, которые он носил, будучи маленьким мальчиком.

– Никандрос, я прошу прощения за отца и за свои собственные… поступки. Ты принадлежишь Дрэкону.

Именно этих слов и ожидал Никандрос. Что бы ни говорил Андреас, он до мозга костей оставался сыном своего отца.

Но прямо сейчас Ник не мог думать ни о чем другом, кроме ребенка, его собственного ребенка, и женщины, с которой ему вообще не следовало связываться.

Глава 4

Происходило что-то невообразимое. Еще минуту назад Мия парковала свою «тойоту» под навес, а в следующую ее со всех сторон атаковали репортеры.

По спине пробежал неприятный холодок, и Мия подумала о том, не уехать ли ей отсюда, но тут увидела двух высоких, неброско одетых мужчин, прокладывавших ей дорогу от машины до дверей дома.

Она схватила свою сумочку, выскочила из машины и поспешила в дом. Оказавшись у дверей своей квартиры, Мия тяжело перевела дух. Она вдруг поняла, что это за люди. Ее руки дрожали, когда она пыталась достать из сумочки ключи, но тут дверь широко распахнулась.

Сердце Мии чуть не выскочило из груди, когда она увидела в центре своей гостиной широкоплечего смуглого мужчину, одетого в рубашку поло небесно-голубого цвета и черные джинсы.

От его пристального взгляда у нее пересохло в горле.

Вскоре шок уступил место другому чувству, более примитивному. Неужели он тоже не мог забыть ту ночь?

Стоило Мии посмотреть на Никандроса, как она тут же вспомнила тяжесть его плоти внутри ее тела и то, как та пульсировала, проникая в нее все глубже и глубже. Мия тяжело сглотнула, подумав о том, как ее лоно сомкнулось вокруг него и как ее сотрясали волны чувственного наслаждения, наполняя жизнью каждую клеточку ее тела…

Не выдержав его проникающий до глубины души взгляд, Мия направилась в кухню, налила себе стакан воды и, не поворачиваясь, выпила его. Она не ожидала увидеть Ника так скоро и не знала, что ему сказать.

– Мия, я могу простоять тут целый день. Терпение – одна из моих добродетелей. – Правда, судя по его тону, его терпение было на исходе.

Глубоко вздохнув, она повернулась, и у нее слегка закружилась голова, когда она уловила аромат его геля для бритья.

– Что ты делаешь в моей квартире?

– Я убедил консьержа, что я твой друг, которому ты будешь очень рада, оказавшись в толпе репортеров. Он был очень признателен за дополнительную помощь от моих охранников.

– Может, я и не принцесса жемчужины Средиземноморья, но я тоже имею право на личное пространство.

– А я думал, что мне будут рады после такого теплого приема в прошлый раз.

– Та ночь, – густо покраснела Мия, – была первой и последней. Никандрос, наша близость не сделала нас друзьями.

– Рад, что между нами не возникнет недоразумений по этому вопросу.

Мия внутренне сжалась, услышав его язвительную насмешку.

– Может, ты все-таки скажешь, что ты здесь делаешь, – с вызовом бросила она, избегая мысли о том, что чем дольше она скрывает новость о своей беременности, тем хуже становятся их отношения.

Но она не могла смириться с тем, что он так быстро отправил ее в отставку, тогда как она сама не могла забыть ни секунды с той ночи.

Никандрос сделал несколько шагов по направлению к Мии, и она оказалась в ловушке между ним и диваном. Глаза Ника мрачно поблескивали, и он совсем не был похож на мужчину, который нежно обнимал ее той ночью и который пробудил ее к жизни после трех долгих лет одиночества.

– Эти шакалы не набросились на тебя с вопросами о беременности только потому, что мой помощник пообещала им, что я сделаю официальное заявление.

У Мии подкосились ноги, и она рухнула на диван. Несмотря на жару, у нее похолодело внутри.

Она забыла, что Никандрос Дрэкос – любимец прессы.

Несмотря на всю свою безответственность и тягу к опасным приключениям, он был обаятельным, дружелюбным и самым популярным среди членов королевской семьи, скрытой за завесой секретности. Можно сказать, что по большей части журналисты плясали под его дудку.

– Он мой?

Мия подняла глаза, чувствуя, как между ними нарастает напряжение.

Какая ирония судьбы. Мия считала, что этот ребенок станет новым этапом в ее жизни, не осложненной отношениями с каким-нибудь мужчиной и собственными страхами, отнимавшими ее надежду на счастье.

– Откуда ты узнал? – Он находился на расстоянии целого океана, живя в абсолютно другом мире.

– Бог мой, Мия, просто скажи, если это мой ребенок.

Чего он хотел и что собирался предпринять? Может, Никандрос потребует, чтобы она хранила молчание? Такой мужчина, как он, вряд ли захочет быть связанным женщиной и ребенком.

Никандрос присел на кофейный столик, и снова Мия оказалась в ловушке. Его бедра, которые раздвигали ее ноги в момент близости, преградили ей путь. Она тяжело сглотнула, не в состоянии прогнать воспоминания о той ночи.

– Мия, если ты думаешь обмануть меня…

Она разозлилась, встретив его осуждающий взгляд.

– Конечно, ребенок твой. До этой ночи у меня не было мужчины три с половиной года.

Никандрос застыл, пристально посмотрел на Мию, судорожно выдохнул, и ей стало понятно, что он хотел сказать.

– Я собиралась рассказать тебе, как только приду в себя, – пролепетала Мия. – Мы ведь пользовались презервативом. После того как я ушла из спорта, месячные стали нерегулярными, и я принимала противозачаточные вместе с обезболивающими после той травмы, поэтому не заметила ничего странного, пока… – Она густо покраснела, когда до нее дошло, что она несет. – Я сама была в шоке, – неубедительно добавила она.

– Не в третий раз.

– Что? – Мия растерянно посмотрела на Никандроса.

– Я не пользовался презервативом, когда мы занялись сексом в третий раз. На рассвете. Когда я обнаружил твою попку тесно прижатой к моему паху.

Мия закрыла глаза, пытаясь отвлечься от того, что происходило той ночью. Но в памяти возник момент, когда Никандрос разбудил ее, лаская самым грубым и примитивным образом…

Он выругался, вернув Мию в реальность.

– Я никогда не был таким безответственным в том, что касалось…

Она прикрыла его рот рукой, не желая слышать его слова о том, что их близость была ошибкой.

– Я могла… напомнить тебе.

Правда, в тот момент она была не способна мыслить здраво. Вместо того чтобы уйти, Никандрос остался спать рядом с Мией, и она чувствовала себя необыкновенно уютно в его крепких мужских объятиях… Она не сдвинулась бы с места, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

Та ночь была чем-то большим, чем восхитительный секс. Но она не могла поделиться своими ощущениями с Никандросом, если хотела сохранить остатки здравого смысла.

– Я сама за все в ответе. За ту ночь и за последствия.

– Да ладно? – насмешливо посмотрел на нее Никандрос. – Я не страдаю провалами памяти, я не считаю, что ты соблазнила меня против моей воли.

– Никандрос, я приняла решение и…

– Буду счастлив, если ты поделишься своим решением со мной.

Его сарказм больно ранил.

– Я поняла, что готова стать матерью. Я спрашивала Брайана, но он никогда… – Никандрос вдруг напрягся, и Мия проглотила следующие слова. Каким-то образом имя ее бывшего мужа стало ругательным для них обоих. Но вместе с тем Мия испытывала острую нужду объясниться, рассказать о своем браке, который превратился в настоящую катастрофу, чтобы Никандрос смог ее понять.

Безумное желание. Потому что Никандросу не было места в ее будущем, а Брайан остался в прошлом.

– Никандрос, я буду любить этого ребенка больше всех на свете.

– Мы одинаково смотрим на некоторые вещи.

– Ты о чем?

– Ребенок должен быть любимым независимо от того, кто он и как родился на свет. Тебе сразу же следовало связаться со мной.

– Ты был очень занят, – попыталась оправдаться Мия.

– То, что происходит в моей жизни, не имеет никакого отношения к твоему… к тому, что случилось.

– Нас касается пошатнувшееся здоровье твоего отца, смерть Брайана… Мы ведь даже не нравимся друг другу. Той ночью мы сами не понимали, что делаем. Потом ты вернулся к прежнему образу жизни: ночные клубы, автогонки. – Как она ни старалась казаться равнодушной, но в ее голосе прозвучало осуждение. – Казалось, ты навсегда выбросил из головы то, что произошло между нами.

– Ты права, – ледяным тоном заявил Никандрос. – Я разобрался со своим наваждением и утолил свою страсть к тебе.

Мия внутренне сжалась. А чего она ждала от мужчины, который крутил романы с самыми красивыми женщинами мира?

Что он не сможет забыть ту ночь? Что она станет для него особенной? Его слова рассеяли глупые иллюзии, которые она питала, хотя не хотела, чтобы страсть завела их еще дальше.

– Это место больше не безопасно для тебя, – отсутствующим взглядом посмотрел на нее Никандрос. – Тебя не оставят в покое. Репортеры еще не успокоились после того, как узнали об интрижках Брайана. Тебе нужно уехать.

– Я не собираюсь убегать из-за парочки журналистов.

Казалось, он не слышал ее.

– Мы немедленно вылетаем в Дрэкон. Собери все необходимое, остальное купишь на месте.

Мия вскочила с места и вцепилась в его руку.

– Подожди, ты о чем?

Как только подушечки ее пальцев коснулись его руки, между ней и Никандросом пробежала искра. Ник медленно убрал ее руку, но даже этого простого прикосновения хватило, чтобы воспоминания той жаркой ночи заполнили собой небольшое пространство гостиной.

Мия подумала о чувственных губах, целующих ее шею и спину, руке, ласкающей низ ее живота, наполняя ее испепеляющей страстью, и судорожно выдохнула.

– Ты все еще хочешь меня, – безучастно заявил Никандрос, отчего пробудившееся желание тут же исчезло, и Мия почувствовала себя глупо. – Хорошее начало, если худшее ждет впереди.

– Ничего подобного, – едва слышно возразила она, хотя ее тело говорило об обратном. – И этот ребенок не худшее, что может случиться. По крайней мере, для меня.

– Я не о ребенке, а об отношениях с женой покойного друга. Вряд ли такое положение назовешь хорошим стартом для новой жизни. Я бы ни за что не выбрал тебя матерью своих детей, потому что твоя история с ним всегда будет маячить у нас перед глазами. И… – Никандрос оборвал свою речь и мрачно посмотрел на Мию. – Но, с другой стороны, мне следовало подумать дважды, прежде чем появляться на этой чертовой пресс-конференции. У меня всегда были проблемы с тем, чтобы контролировать свои побуждения.

– Я могу разъяснить тебе эту историю, – огрызнулась Мия, – если ты окажешь мне любезность и позволишь рассказать о нас с Брайаном. Но ты, конечно… – Только сейчас до нее дошел смысл первого предложения, сказанного им. – Подожди, о каких еще отношениях ты говоришь?

– Ты ведь не думала, что я спрошу, мой ли это ребенок, а потом тихо удалюсь?

Мию прошиб холодный пот.

– Я ждала именно этого, когда узнала, что беременна.

– Значит, ты меня совсем не знаешь, – мрачно бросил Никандрос.

– Я десять лет наблюдаю за твоим образом жизни. Ты очень предсказуем. Женщины и жажда острых приключений. Ник, ты любишь ходить по острию бритвы. И ты не можешь осуждать меня за то, что я подумала, что ты сбежишь в тот момент, когда узнаешь о моей неожиданной беременности, – взволнованно сказала Мия, пытаясь взять себя в руки.

Она даже думать не хотела об отношениях с Никандросом.

Так почему же он не убегает?

Никандрос нервно провел рукой по волосам, глядя на побледневшую Мию.

Почему он думал о браке в то время, когда сотни вещей уже испортили их отношения? Может, он опять шел на поводу у своих чувств?

Ответа не было.

Но Никандроса по-прежнему тянуло к Мии. Снова. Опять. Словно эта страсть стала частью его естества.

И она тоже хотела его, несмотря на все ее протесты. От Никандроса не укрылось, как расширились ее зрачки и каким сбивчивым стало ее дыхание, стоило ему приблизиться к ней.

Он встретился со своими старыми подружками в Дрэконе, просто для проверки, и не почувствовал ровным счетом ничего. Но в случае с Мией ему доставляла удовольствие даже их перепалка.

С широко распахнутыми глазами и дрожащими губами Мия смотрела на него так, словно для нее он был единственным мужчиной на всем белом свете. Будто она хотела только одного – чтобы он снова поцеловал ее.

Никандрос думал о том, чтобы прикоснуться к ее губам. Ему хотелось забыть то, что происходило во внешнем мире, забыть Андреаса, короля Теоса и чертов Дрэкон и снова потеряться в ней, чтобы найти тот покой, который окутывал его, когда он держал ее в своих объятиях.

И чтобы снова почувствовать ту необъяснимую связь, которая возникла между ними.

Их первая близость была подобной какому-то взрыву.

Поэтому Никандрос не останавливался. Он снова и снова доводил их обоих до оргазма, отчаянно пытаясь забыться и заполнить снедавшую его изнутри пустоту.

И вот они, последствия. Когда Никандрос шел на поводу у своих чувств, результат оказывался плачевным.

– Ник, послушай. Я не буду возражать, если мы будем держать в тайне твою… роль в том, что случилось. Когда ребенок появится на свет, и шумиха вокруг него сойдет на нет, мы сможем обсудить, как и когда ты будешь видеться с ним.

– Мою роль? – взвился Никандрос.

– Я… никогда не потребую от тебя чего-либо. Ты ведь не думаешь, перевернуть мою жизнь вверх тормашками, увезти в Дрэкон и продолжать жить… как не обремененный никакими обязательствами плейбой.

– У тебя будет время высказаться по поводу этого брака, а пока послушай, что скажу я. Мой сын родится в законном браке.

– Что? – побледнела Мия.

– Какая разница, когда все узнают, что этот ребенок мой, сейчас или несколько лет спустя. Не твой врач, так подруга проболтается. Или кто-то другой. Ты понимаешь, что информация о твоей беременности уже просочилась в прессу? И мир назовет этого ребенка еще одним незаконнорожденным из дома Дрэкосов. Репортеры будут преследовать моего ребенка до конца его дней. Я считаю такие вещи неприемлемыми. Этот ребенок родится в законном браке и наследует все, что по праву принадлежит ему или ей.

– Ты сошел с ума.

Чем больше паниковала Мия, тем больше Никандрос укреплялся в своем решении. Может, оно будет ответом на беспокойство, которое снедало его на протяжении всех этих месяцев?

Никандрос вдруг осознал, что образ жизни беспечного холостяка начал терять свою привлекательность.

Может, настало время пойти другим путем?

Но будет ли достаточно влечения и еще неродившегося ребенка, чтобы построить настоящую семью?

– Я говорю серьезно, – возразил он. – Мы поженимся как можно скорее.

Качая головой, Мия попятилась назад.

– Во-первых, я больше не собиралась замуж, но даже если бы я передумала, я бы никогда не вышла за такого человека, как ты.

– Что это значит, черт подери? – не сдержался Никандрос.

– Ник, ты не тот мужчина, с которым женщина хочет оказаться в брачных узах. Твои выходки, жажда экстрима… твоя репутация любителя женщин. В твоем словаре нет слов «стабильность» и «постоянство». И я не буду жить до конца своих дней с таким, как ты.

Вот она, цена его одержимости, цена того, что он зашел слишком далеко. Из всех женщин ему надо было выбрать жену бывшего друга, ту, от которой следовало держаться подальше и которая станет матерью его ребенка.

Никандрос до сих пор не мог понять, что именно привлекло его к Мии в тот день, когда она появилась на поле. И вместо того, чтобы избавиться от этой одержимости, он подкармливал ее, пока она не пустила корни так глубоко, что он не мог припомнить дня, когда не думал о Мии.

Она была острым шипом, залезшим глубоко под его кожу. Той, кого ему не удалось до конца завоевать.

– И это говорит мне женщина, которая смотрит мне прямо в глаза и просит овладеть ею безо всяких вопросов…

Мия отвела взгляд, вспоминая их обнаженные тела, залитые лунным светом. Ее пугало то, как сильно ее влекло к Никандросу, но она не могла жалеть о том, что случилось той ночью.

Только Мия не собиралась впускать его в свою жизнь, иначе он разрушит ее своей тягой к опасным приключениям.

Неужели он не понимал, что в компании друг друга из них выходило все только самое худшее? Что через пару лет Никандрос в лучшем случае отвергнет ее, а в худшем просто возненавидит?

Когда Мия заговорила, ее тон был жестким, и она злилась на Никандроса еще больше за те слова, которые он вынуждал ее сказать.

– Мне не хватало секса, и ты… ты обеспечил его.

– Так тебе нужен был всего лишь жеребец? – От него повеяло арктическим холодом. – Могла обратиться к любому другому.

– Может быть, не знаю. – Мия проглотила ком, подкативший к горлу. – Знаю только одно: ты самый восхитительный и самый неотразимый мужчина из всех, кого я когда-либо встречала. Благодаря тебе я узнала свое тело… Но, Никандрос, ты не тот мужчина, с которым можно построить семью. Всего через две недели после того несчастного случая в горах ты снова вернулся к своему безумному стилю жизни. Когда ты уехал в Дрэкон, я, как и весь остальной мир, ждала и наблюдала, что ты будешь делать. Остепенишься ли ты и признаешь возложенные на тебя обязанности… Но ты ни разу не сказал журналистам, что собираешься поддержать своего брата. Ты постоянно уходишь от ответственности и рискуешь своей жизнью снова и снова. И ты хочешь, чтобы я поверила, что тебе вдруг захотелось стать отцом и что этот ребенок желанный для тебя? – Мия перевела дух. – Я не хочу быть связанной очередным браком с человеком, который хуже даже Брайана.

– А как насчет ребенка? Ты решила за него, что ему не нужен отец?

– Ему определенно не нужен отец, который словно одержимый гоняется за острыми ощущениями. И ему не нужен отец, который в конечном итоге разобьет его сердце. Никандрос, посмотри правде в глаза, ты настолько же готов стать отцом и мужем, как и принцем, который нужен Дрэкону.

Никандрос бросил на нее такой тяжелый взгляд, что у нее встали дыбом волосы на затылке.

– Я тоже не собирался жениться. Тем более на женщине, которая чуть не довела до безумия моего друга, на той, которая будет относиться с неуважением к отцу своего ребенка, словно он всего лишь донор спермы. Ни за что и никогда я бы не выбрал для себя жизнь, полную недоверия и презрения. Бог мой, именно от такой жизни я ушел и чего-то достиг. Но видишь ли, Мия, одну черту моего характера ты оценила неправильно. Я никогда не убегаю от последствий своих поступков. И не сделаю этого сейчас.

– Ты не можешь заставить меня силой поехать с тобой, – ужаснулась Мия.

Никандрос отворил дверь и жестом пригласил кого-то войти.

В комнате появился невысокий крепкий мужчина, которого она заметила прогуливающимся около дома Никандроса.

– Ваше высочество, наследный принц Андреас…

Никандрос оборвал его речь, даже не глядя на него:

– По моему сигналу Ставрос скажет репортерам, что этот ребенок мой. Одного слова, что ты связалась с лучшим другом своего покойного мужа, будет достаточно, чтобы они начали охоту на тебя. Все зло, которое причинил тебе Брайан, будет забыто, когда они узнают, что ты была со мной и теперь носишь моего ребенка.

– Ты блефуешь, – выдавила Мия, чувствуя, как ледяной холод сковал ее сердце. – Ты не настолько жестокий, чтобы позволить им сожрать меня. Это не тот Никандрос, которого я знаю.

– Радость моя, но мы уже пришли к выводу, что ты совсем не знаешь меня. Я был таким и раньше, хотя, признаюсь, меня удивила собственная жестокость. – Никандрос потянулся к дверной ручке. – Я из дома Дрэкосов, кровожадных воинов, которые приручили дракона и отобрали его сокровища. Мы алчные и хитрые и не любим выставлять наше грязное белье на всеобщее обозрение. Так что ты либо окажешься лицом к лицу с этими шакалами и будешь отвечать за самую большую ошибку, которую мы совершили в нашей жизни, либо полетишь со мной в Дрэкон в окружении роскоши. Лимузин будет ждать не больше пяти минут.

Глава 5

Увидев покрытые снегом горные вершины Дрэкона и лазурные воды океана, Мия испытала одновременно и восторг, и страх. Ее злость на Никандроса за то, что он припер ее к стенке и заставил полететь с ним к нему домой, постепенно исчезла.

По натуре искатель приключений, он, казалось, с относительной легкостью принял эту перемену в своей жизни. Если бы Мия не имела претензий к нему и если бы между ними не стоял Брайан, разве стала бы она так сильно сопротивляться?

Боже правый, она сказала Никандросу, что тот годится только для секса.

Каждый раз, когда она пыталась заговорить с ним во время долгого перелета, он отшивал ее. И теперь Мия жалела о том, что была с ним такой резкой.

«Добро пожаловать в твой новый дом», – высокомерно бросил Никандрос, посадил ее в лимузин и удалился.

Эти отношения были в точности такими, повторения которых она боялась больше всего. Если Никандрос считал, что ребенок вырастет счастливым в атмосфере недоверия и злости, то он очень сильно ошибался.

Из частного аэродрома Мию доставили в королевский дворец в лимузине с затененными стеклами, а потом вышколенная прислуга, которая даже не поднимала на нее глаз, провела ее в отведенные ей апартаменты. И Мия осталась одна, смущенная и сердитая.

С тех пор прошло пять дней, и за это время Никандрос не навестил ее ни разу.

Устав ждать его появления, Мия начала ходить в бассейн во внутреннем дворике и прогуливаться по галереям дворца, расписанным фресками.

Она все время напоминала себе, что ее появление в Дрэконе носит временный характер. Никандрос вскоре поймет, что Мия вместе с ребенком будут ему только мешать, и отпустит ее.

К тому времени, как пришло приглашение на обед от принца, Мия перестала осуждать себя и к ней вернулась ее злость.

Если он решил поиграть в счастливую семью, она задаст ему такую трепку, что мало не покажется.

Мия причесала все еще влажные волосы и оставила их распущенными. Она надела черные брюки, светло-розовую блузку без рукавов и белый пиджак. У нее не было ни лучшей одежды, ни настроения наряжаться для чертова королевича, который, во всех смыслах этого слова, похитил ее и привез в Дрэкон.

Но когда Мия вошла в огромную столовую, она тут же почувствовала себя одетой слишком скромно в роскошной обстановке сверкающей позолотой комнаты.

В центре находился большущий овальный стол, за которым могло размеситься по крайней мере двадцать человек. На кремовой скатерти сверкали серебряные столовые приборы. На стенах в позолоченных рамах висели портреты.

Мия еще раз окинула взглядом роскошную столовую и заметила темноволосого мужчину, стоявшего рядом с небольшим столиком, на котором поблескивали стеклянные графины, и молча наблюдавшего за ней.

Наследный принц Андреас Дрэкос.

Поговаривали, что этот властный и надменный человек, в отличие от своего безрассудного брата, был консервативным и преданным Дрэкону. И он чувствовал себя естественно в окружавшей его роскоши.

– Миссис Морган, спасибо, что приняли мое приглашение.

Своим обращением он указал ей ее место, и она тут же невзлюбила его. Он выглядел в точности таким, каким она представляла себе члена королевской семьи, – чопорным и чванливым. А еще надутым от собственной важности.

Ее удержало на месте только то, что этот дворец и эта семья будут частью наследия ее ребенка. Черт подери, где же Ник?

– Ваше высочество, у меня не оставалось другого выбора после того, как вы намеренно ввели меня в заблуждение, – тихо ответила она.

Он даже глазом не моргнул. Не спросив ее, Андреас налил ей стакан минеральной воды, что говорило о том, что он знал о ребенке.

Мия сделала небольшой глоток и усилием воли успокоила свои нервы, которые начали сдавать под немигающим взглядом принца. Стоя рядом с этим властным человеком в роскошно убранной комнате, она чувствовала себя не в своей тарелке, словно попала в какой-то другой мир.

Молчание принца, беспристрастно разглядывавшего ее, становилось невыносимым.

– Ваше высочество, мне кажется, вы пригласили меня сюда не для того, чтобы запугать своим присутствием.

В его глазах промелькнуло удивление.

Никандрос и его брат были похожи внешне, но по лицу первого можно было сказать, что он испытал радость, счастье, гнев и много других эмоций, тогда как лицо Андреаса не выражало ровным счетом ничего. Словно он так и не испытал полноту жизни.

– Миссис Морган, у вас более четкое представление о сложившейся ситуации, – сказал Андреас и предложил ей присесть. – Думаю, этот разговор будет взаимовыгодным.

Он сел во главе стола и подал знак рукой.

Мия успела проголодаться, а еда оказалась просто восхитительной на вкус. Она молча доела все, что ей предложили, и только потом подняла взгляд на принца.

Ее первым побуждением было поблагодарить его за обед, встать и уйти. Отгородиться от всех и вся, пока не появится Никандрос. Но последние несколько лет она только и делала, что убегала и пряталась.

– Давайте оставим вежливые разговоры ни о чем и перейдем прямо к делу. Никандрос привез меня сюда и тут же исчез. Мне бы хотелось узнать куда.

– Я не ожидал, что он поведет себя таким образом, когда рассказал ему о случившемся.

– Вы? Это вы сказали ему, что я беременна? Но как, черт подери, вы узнали?

– За Никандросом всегда ведется пристальное наблюдение. Так что все его… связи и их последствия отслеживаются еще какое-то время.

Он специально назвал ее одной из многих.

– Ваше высочество, мне казалось, что вы слишком заняты делами государственной важности для того, чтобы устраивать грязную слежку за любовными интрижками своего брата.

– Оскорбление и уважение в одном предложении. А вы, миссис Морган, та еще штучка. Ник требовал провести анализ ДНК?

Мия дернулась от неожиданности, а принц Андреас оставался таким же бесстрастным.

Она отрицательно покачала головой. До нее только сейчас дошло, с какой легкостью Никандрос поверил ей на слово.

– Личное состояние моего брата насчитывает сотни миллионов долларов, еще у него есть своя компания, которую он строил более десяти лет, и он у нас наследник прославленного дома Дрэкосов. – Его прямо-таки распирало от гордости, а на фотографиях, которые видела Мия, он казался безразличным ко всему человеком. – Миссис Морган, тут есть на что претендовать.

– Ребенок его, – стальным голосом заявила Мия. – И мне теперь понятно, почему Никандросу не хотелось возвращаться сюда. Ваше высочество, кажется, вы мастер на дешевые трюки. – Она уверенно выдержала его пронизывающий насквозь взгляд. – Почему бы нам не поговорить начистоту? Какого черта вы хотите от меня?

– Задать тот же самый вопрос вам. Что вам нужно от моего брата?

– Билет в один конец прочь из его жизни.

– И вы бы уехали из Дрэкона, если бы я помог вам? – насмешливо спросил Андреас. В его глазах светилась угроза. – Без всяких требований?

Мия разволновалась, услышав его предложение.

Она могла бы исчезнуть до возвращения Ника. И на этот раз никакие его угрозы не заставили бы ее вернуться в этот чертов дворец. Только Никандрос оказался непохожим на других мужчин. Он поверил ей на слово и был решительно настроен поступить правильно по отношению к своему ребенку.

– Мне следует принять предложение Ника выйти за него замуж, просто чтобы досадить вам, – бросила Мия, хотя ее здравый смысл подсказывал принять помощь принца.

– Ник сделал вам предложение? – удивился Андреас. – И вы отказались? – Он оценивающе посмотрел на Мию.

– Да.

– Почему?

– Можете мне не верить, – фыркнула она, – но я не хочу замуж. Даже за представителя вашего блистательного рода.

Хотя Никандрос кардинально отличался от остальных членов своей семьи и не выказывал большого интереса к роскоши или особым привилегиям.

Да, он испытывал тягу к экстремальным видам спорта, но еще он обладал недюжинным умом и деловой хваткой, благодаря чему быстро стал одним из самых успешных предпринимателей, не достигших даже тридцати лет.

А она унизила его до уровня жеребца… донора спермы. Ей стало тошно.

Никандрос верил Брайану, что вина за их неудавшийся брак всецело лежала на Мии, но все равно приехал на эту пресс-конференцию, чтобы поддержать ее. Поэтому Мия просто не могла сбежать и разрушить всякую надежду на дружеские отношения между ними. Что еще хуже, таким поступком она предала бы Никандроса.

Ей становилось дурно от самой мысли о браке, но ради их ребенка им придется с чего-то начинать. И придется забыть о том, насколько они разные.

– Я не уеду из Дрэкона без ведома Никандроса и уж точно не приму у вас помощи.

– Миссис Морган, а вы не похожи на остальных женщин Никандроса.

– Я вообще не его женщина. Наши отношения… – Мия густо покраснела. – Вы точно знаете, где он сейчас. Ваше высочество, будьте так любезны, поделитесь со мной этой информацией. Я хочу поговорить с ним.

– Он на гонках в горах.

У Мии похолодело внутри, когда она услышала место проведения гонок. Самая опасная горная цепь Дрэкона, где погибло большое количество народу.

Сердце Мии готово было выпрыгнуть из груди, когда она вспомнила снимки с места аварии машины Брайана. Разорванные конечности, кровь повсюду и безжизненные глаза… Ее охватила такая сильная паника, что она начала задыхаться.

Андреас положил ей руку на плечо и подвел к креслу.

– Опустите голову между коленей.

В ее легкие ринулся кислород, и она тяжело задышала, как после основательной тренировки. На глазах выступили слезы, и Мия с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

Наследный принц Дрэкона придвинул к ней свой стул и сочувственно погладил ее холодные руки.

– Если бы я могла, я бы придушила его собственными руками, – пробормотала она, приходя в ярость. Злость была лучше удушающего страха, который сковал ее. Боже правый, она бы все отдала, только чтобы он был жив и здоров. – Но я не могу.

Они сидели так рядом, и Мия с удивлением заметила, как из холодного властителя Андреас прямо на глазах превращался в заботливого брата.

– Вы беспокоитесь о нем?

– Я просто не смогу пережить еще одну смерть, вот и все. И мне нет дела до Никандроса.

– Миссис Морган, о Нике начинаешь тревожиться, когда узнаешь его ближе. Но я могу сказать, что обычно я говорю себе, когда он принимает участие в очередной гонке. – Мию потрясло эхо собственного страха, прозвучавшее в словах Андреаса. – Нику необыкновенно везет. Всегда. Вы знаете, что до того, как ему исполнилось шестнадцать лет, он четыре раза был на грани смерти.

– Что? – Мия не могла поверить, что этот сильный и энергичный мужчина в детстве мог быть хилым и болезненным ребенком.

С отсутствующим взглядом на лице Андреас молча кивнул.

– Самая лучшая команда врачей во всем мире считала, что он не доживет до совершеннолетия, и уж тем более до тридцати. И они бы ни за что не поверили, что он будет покорять горные вершины или путешествовать по Антарктике в полной темноте. Но Ник бросал вызов смерти и выходил победителем, и я думал, что так происходило благодаря его силе воли и жизнелюбию.

Мия закрыла лицо руками, пытаясь успокоиться. Ей было невыносимо думать, что она может больше не увидеть этих насмешливых голубых глаз. Теперь она не могла ничего изменить, потому что их судьбы переплелись окончательно и бесповоротно.

Андреас удовлетворенно посмотрел на Мию. Словно все вдруг стало на свои места.

– Никто и никогда не мог убедить Никандроса свернуть с его пути. Если он сделал вам предложение, он будет предан вам и малышу. У моего брата не было проблем с мотивацией; все, чего ему не хватало, – определенности в жизни, которая появилась у него благодаря вам.

– Что тут происходит, черт подери?

Мия чуть не подпрыгнула, услышав голос Никандроса.

Наследный принц мягко похлопал ее по руке и отстранился.

– Ты бросил меня здесь, а сам уехал, – повернувшись, ответила она, пытаясь унять бешено колотившееся сердце.

Мия задыхалась от осознания того, что он мог погибнуть в любую минуту и каждый день рисковал своей жизнью. Словно исполнился худший из ее кошмаров. Сердце Мии давно превратилось в лед в ожидании, когда ее собственный отец бросит свое опасное для жизни приключение. А теперь она все время будет тревожиться о Нике.

Только в этот раз ее страхи будут в миллионы раз сильнее.

Потому что Никандрос уже овладел ее телом. И ей не оставалось ничего другого, как сражаться с тем, чтобы он не похитил ее сердце.

– Мия, я подумал, что не скоро понадоблюсь тебе, – мрачно заявил Ник, вкладывая особый смысл в свои слова. – Чем могу послужить тебе на этот раз?

Ее вдруг охватила ярость, и она вскочила с места. Как он смел насмехаться над ней после того, как она пережила бесконечный мрак ночи в день гибели Брайана?

Мия потянулась и со всей силы залепила ему пощечину.

Никандрос даже не пошевелился, и Мия тут же обмякла. Она не понимала, что происходит. Почему она не может быть безразличной к этому чело веку, который так беспечно играет со своей жизнью.

Она покачнулась, но Никандрос мягко обнял ее за плечи и удержал на месте.

– Мия… – потрясенно сказал он.

Она закрыла глаза, чтобы не расплакаться, и, уткнувшись ему в грудь, судорожно вздохнула. Аромат его тела тут же успокоил ее.

– Что ты сказал ей, что она так напугана? – спросил Никандрос, обращаясь к брату.

– Мы знакомились друг с другом.

– Андреас, оставь нас одних, – мрачно попросил Ник.

– Мне не о чем говорить с тобой, – резко отстранилась от него Мия.

Но она не успела сделать и двух шагов, как в комнату вбежала какая-то женщина, одетая в белую блузку с длинным рукавом и брюки для верховой езды. Она отдавала приказания двум помощницам, следовавшим за ней, словно военный командир. Если бы не этот командный тон, Мия подумала бы, что это секретарь Андреаса. Но нет, это была средняя сестра братьев Дрэкос, Элени. Миру она была почти не известна, хотя постоянно находилась рядом со старшим братом.

Когда ее помощницы вышли из комнаты, Элени крепко обняла Ника, который тут же смягчился и ответил на ее объятия.

На фоне своих братьев-великанов принцесса выглядела крошечной феей. Она была невысокого роста, но с пышной фигурой, темно-каштановыми волосами, собранными в косу. Ее внешность казалась невыразительной, пока Элени не улыбнулась. И тогда ее лицо словно осветилось изнутри.

Она оценивающе посмотрела на Мию и тепло поприветствовала ее.

– Миссис Морган, добро пожаловать, – сказала она, не замечая или не желая замечать натянутую атмосферу, царившую в комнате.

– Спасибо, ваше высочество, – машинально ответила Мия.

Элени Дрэкос заставила всех присесть.

– Пожалуйста, никаких «высочеств». Просто Элени. И не уходите. Я приехала, чтобы познакомиться с вами.

– Тогда, пожалуйста, зовите меня просто Мия. Мне не нравится обращение «миссис Морган», так же как и люди, которые отказываются называть меня по-другому.

Наследный принц тихо рассмеялся, а Никандрос, сидя в кресле напротив, просто пожирал ее взглядом. Мия отвернулась, изо всех сил пытаясь взять себя в руки и успокоиться.

– Слышала, вас можно поздравить, – продолжила Элени. – Ник сказал, что ситуация далека от идеальной, и я не сомневаюсь, что Андреас пытался заморочить вам голову, чтобы вы не знали, как правильно поступить, поэтому позвольте дать вам небольшой совет.

Ник глухо застонал, отчего Мия внутренне затрепетала, а его брат с улыбкой поднял руки, имитируя капитуляцию.

– Если Ник хочет жениться на Мии, пусть женится. В конце концов, дому Дрэкосов нужен наследник, чтобы утихомирить общественность, а тут есть готовый, – бросил Андреас, и все потрясенно уставились на него.

– Ради бога, хватит говорить о моем ребенке, словно он вещь, которую мы заказали по ошибке, – вспылила Мия.

– Нашем ребенке, – с угрозой поправил ее Никандрос.

– Ваше высочество, не похоже, что вы скоро умрете, – язвительно продолжила она, с трудом оторвав взгляд от Никандроса. – И у вас есть Элени и Ник. Так сколько наследников нужно жителям Дрэкона, чтобы они были довольны?

– Я внебрачный ребенок, и, хотя отец удочерил меня, я ничего не наследую, – спокойно заявила Элени. – А что до моего совета, Мия, выходи за него. Когда ты рожден вне брака, это становится камнем на шее, если ты растешь во дворце. К тому же Ник ни за что не допустит, чтобы его ребенок рос не зная своего отца.

– Мы переговорили с кронпринцем, и я понял, что мне не следует возражать. – Никандрос лениво раскинулся в своем кресле и не сводил глаз с Мии, словно они были одни в этой комнате. – Впервые за всю нашу жизнь мой брат сделал что-то полезное для меня.

– Твое увлечение экстремальными видами спорта и гонками скоро убьет тебя, и я в любом случае избавлюсь от тебя. От судьбы не уйдешь, верно? – зло выпалила Мия, хотя все внутри дрожало от волнения. Элени ахнула, но Мия не останавливалась. – Я второй раз потеряю мужа до того, как мне исполнится двадцать шесть, и получу все выгоды в качестве вдовы Сумасбродного Принца из Дрэкона. По крайней мере, наш ребенок, – она с нажимом произнесла предпоследнее слово, – получит если не отца, то наследство.

– Кажется, моя будущая жена до невозможного практична, – буравя ее взглядом, бросил Никандрос, а потом повернулся к Андреасу: – Я готов к тому, чтобы меня объявили твоим преемником.

Еще один шок, и, если бы Мия не сидела, она свалилась бы на пол.

Он собирался стать преемником кронпринца? Может, он в конце концов решил остепениться?

Ей тут же пришла в голову нелепая мысль, что Никандрос пошел на такой шаг, чтобы только доказать ей, как она заблуждалась на его счет.

– С чего вдруг такие перемены? – выпалила Мия.

Никандрос невозмутимо пожал плечами, словно он каждый день принимал такие важные решения в своей жизни.

– В данный момент я считаю такой шаг логичным. И я не потерплю вмешательства с твоей стороны, Андреас. Мы четко определим, что я готов взять на себя, а к чему не буду прикасаться. Я знаю, как сделать так, чтобы экономика нашей страны снова процветала и мой брак тоже, а тот факт, что у меня скоро родится ребенок, должен ослабить давление на тебя со стороны государственного совета. И жители Дрэкона успокоятся, увидев, что в будущем у них будет стабильное пополнение наследников трона.

Если бы они оставались одни и их не разделял стол размером с маленькое футбольное поле, Мия залепила бы ему еще одну пощечину, чтобы стереть с его лица эту высокомерную ухмылку.

И он прекрасно знал о ее чувствах, потому что взглядом подначивал ее сделать такую попытку.

– А как же твой бизнес?

– Я продаю его. А что до моей скоропостижной кончины, – мрачно улыбнулся он, – никто так, как я, не любит жизнь во всех ее проявлениях. А теперь она бросает мне новый вызов, который принесет мне пожизненные дивиденды.

– Я не проблема, которую нужно решать, – вспыхнула Мия.

Он довольно пожал плечами. Она сама начала этот разговор при его брате и сестре, и он ясно дал понять, что не собирается заканчивать его.

– Я собираюсь жить долго и в плодотворном браке, чтобы научить тебя множеству вещей. В конце концов, целой жизни не хватит, чтобы мы узнали друг друга. Не так ли, Мия?

Она покраснела еще гуще.

Мия никак не ожидала, что Никандрос решит разделить бремя своего брата и связать свою жизнь с ней ради их ребенка. Но доставит ли ему удовольствие роль мужа, отца и принца? Сможет ли человек, который всю жизнь провел в погоне за острыми ощущениями, вести спокойный образ жизни?

Никандрос видел в Мии очередной вызов, который бросала ему судьба, и он не даст ей отдалиться от него даже для того, чтобы защитить себя. Он был охотником по натуре и решил сделать Мию своим трофеем.

Что отличало Никандроса от Брайана, так это то, что он играл, чтобы победить.

Никандрос вспомнил обидные слова Мии о том, что из него получится такой же плохой муж и отец, как и принц, и решил не гнаться за ней по дворцовым коридорам. Он остался в просторной столовой, обдумывая реакцию окружающих на его неожиданное заявление.

Королю Теосу, несмотря на его старческое слабоумие, совсем не понравилось то, что Андреас пригласил Никандроса снова взять на себя свои обязанности. Отец всегда будет обвинять своего младшего сына в том, что он осмелился ослушаться его, уехал из страны и преуспел за ее пределами.

Но правление его жадного до власти отца подошло к концу.

Никандрос был на все сто процентов уверен в правильности своего поступка, который послужил ответом на беспокойство, преследовавшее его на протяжении целого года.

Элени обрадовалась, и даже Андреас казался довольным его решением. Правда, Никандрос еще не знал, стоит ли доверять своему брату, но пока решил оставить все как есть.

Сказать, что Мия была потрясена его словами, значит ничего не сказать. Никандрос с улыбкой провел рукой по лицу, все еще чувствуя отпечаток ее ладони.

Может, она до сих пор сомневалась в его намерениях и его способности довести дело до конца?

Но теперь у Никандроса наконец появился шанс стать тем человеком, которым он мечтал стать на протяжении многих лет, будучи запертым в дворцовой больнице. Когда он с завистью смотрел на властных отца и брата и задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь принимать участие в управлении Дрэконом.

Теперь настало его время оставить свой след в истории страны и исполнить свою мечту. И будь он проклят, если позволит кому-нибудь, будь то Мия, или Андреас, или его сошедший с ума отец, помешать ему стать тем Никандросом, которым ему было уготовано стать самой судьбой.

Глава 6

После разговора с Андреасом Никандрос вернулся в свои апартаменты, но Мии там не было, хотя одна сторона его обширной гардеробной была заполнена шелковыми блузами, шарфами и прочими женскими вещами.

В комнате витал слабый аромат розы.

Теперь место Мии здесь, рядом с Никандросом.

Он вдруг почувствовал себя собственником, однако не стал вдыхать запах ее вещей, как какой-то одурманенный любовью идиот. И не бросился искать ее по всему дворцу, если она надумала прятаться от него.

Никандрос принял душ и снова вернулся к работе. Теперь, когда у них с Андреасом появилась общая цель, ему не терпелось приступить к покорению Дрэкона и привести свои планы в действие. После всех стольких долгих лет правильность выбранного им пути приводила его в больший восторг, чем покорение самой высокой горной вершины или путешествие по опасным джунглям.

Большую часть второй половины дня Никандрос занимался переводом основной части своего бизнеса в Дрэкон, потому что все остальное он уже успел продать.

Ближе к полуночи он скрежетал зубами, глядя на горы документов, которые ему пришлось просмотреть, чтобы найти права на несколько гектаров земли в горах, которые принадлежали королевской семье.

Завтра он встретится с землемером и архитектором, чтобы осмотреть два разных участка земли, где он намеревался построить пятизвездочный горнолыжный курорт и роскошный клуб для любителей экстрима. Андреасу придется внести изменения в их банковские и налоговые законы, чтобы в Дрэкон рекой потекли деньги.

Никандрос вернулся к себе в апартаменты только в два часа ночи и нашел Мию спящей на диванчике в гостиной.

Может, она уснула, пока ждала его? Или решила, что они будут спать отдельно?..

Он застыл на месте, не сводя с нее глаз.

Тонкое покрывало, которым накрылась Мия, обернулось вокруг нее, обнажив ее длинные золотисто-медовые ноги. Этими самыми ногами она обвивала его бедра, крепко прижимаясь к нему, когда он проникал в ее жаркое лоно.

Никандроса тут же охватило желание, когда его взгляд проследовал от треугольника между ее бедер, где он мог видеть розовое нижнее белье – кажется, еще ни одна женщина не причиняла ему таких сильных страданий, – вверх к ее груди, которая словно была создана для того, чтобы умещаться в его ладонях.

Что-то екнуло у него в груди, когда его взгляд остановился на лице Мии.

В облаке волнистых волос, рассыпавшихся по подушке, и в старой поношенной футболке с названием ее прежней футбольной команды, она выглядела до невозможного юной и невинной.

Хотя Никандрос никогда не ассоциировал Мию с молодостью и невинностью.

Из-за ее успеха в карьере, брака с Брайаном, вызвавшего много толков, и ее неизменной сдержанности он успел забыть, что она была совсем молоденькой.

Женщины ее возраста среди знакомых и подружек Никандроса до сих пор экспериментировали с выбором жизненного пути. Они отрывались на вечеринках, пробовали все, что предлагала им жизнь, и меняли любовников с такой же легкостью, как Никандрос менял любовниц. Но сколько он знал Мию, она всегда была предана своему делу и постоянно держалась с холодной отстраненностью.

Никандрос понял, что она становилась настоящей только на футбольном поле. Или когда ругалась с ним. Брайан сотни раз повторял, что Мия бесчувственна, но оказалось, что у нее не возникло проблем, чтобы спровоцировать Никандроса или самой потерять самообладание рядом с ним.

С ним она становилась другой. В ее глазах вспыхивала страсть, а ее губы начинали дрожать от злости, когда он подначивал ее, что доставляло ему немалое удовольствие.

Когда она спала, черты ее лица смягчались, и оно становилось по-своему красивым. Длинные ресницы бросали тени на ее высокие скулы. Никандрос замер, увидев припухлые веки Мии.

Бог мой, неужели она плакала?

Он вспомнил ее слова о том, что он сделает ее дважды вдовой до того, как ей исполнится двадцать шесть лет.

Веки Мии то и дело подрагивали, словно крылья бабочки, а ее сон был таким же беспокойным, как кровь в его венах.

Она пошевелилась и, отбросив дрожащей рукой покрывало, тихо застонала. Когда Мия провела рукой по своему бедру, Никандрос не сдержался. Он поднял ее на руки, и она тут же обхватила его за шею и прижалась к его груди. Окутанный ее теплом и нежностью, Никандрос тяжело сглотнул от охватившей его страсти.

Стиснув зубы, он отнес ее в свою спальню и мягко опустил на кровать.

Мия тут же открыла глаза. Никандрос присел рядом. В ее взгляде промелькнул страх и еще какое-то непонятное чувство. И снова с ее губ слетел стон, на этот раз в нем слышалась боль.

Никандрос не сомневался, что она оттолкнет его, но вместе с тем его одолевало страшное нетерпение, которого он не испытывал ни в одном из своих приключений.

Мия сладко потянулась, и в случае с другой женщиной такое движение тела послужило бы откровенным приглашением.

– Ты вернулся, – прошептала она, но ее взгляд по-прежнему оставался сонным.

Мия все еще спала.

Дрожащими пальчиками она провела по лицу Никандроса, сначала коснувшись его виска, потом носа и на короткое мгновение задержалась на его губах. Никандрос сходил с ума от желания, а его голова кружилась от мягкого тепла ее тела. Он едва сдерживался, чтобы не зарыться лицом в соблазнительном изгибе ее шеи.

Никандрос закрыл глаза. Мия словно услышала крик его тела и снова коснулась его губ. Опять и опять она проводила по ним пальчиками, отчего его страсть разгоралась все сильнее и сильнее.

Когда Мия потянула его за предплечья, он послушно прилег рядом, словно раб, повинуясь зову ее тела. Она устроилась возле Никандроса, прижавшись ягодицами к его чреслам, что было настоящей пыткой для него. Потом она положила его руку на себя и прильнула к нему.

– Никандрос, только не умирай. Бог мой, пожалуйста, не надо. – Она снова задрожала и тихо воскликнула, словно ее раздирала какая-то боль: – Я не вынесу этого!

Никандрос застыл, не в силах пошевелиться.

– Мия? – Он мягко убрал прядь волос с ее лба. – Радость моя, тебе снится кошмар.

– Там снова была авария, – неразборчиво прошептала она. – Ты лежал под обломками машины. Твое тело, – судорожно выдохнула Мия, – было неестественно изогнуто. И ты не улыбался. И не отвечал мне, сколько бы я ни звала тебя.

Она заметалась так неистово, что Нику пришлось удерживать ее на месте.

– Тихо… девочка моя, я здесь. Мия, со мной все в порядке, – прошептал он, прижавшись к ее виску.

– Правда? – Словно отвечая на свой собственный вопрос, она поднесла его ладонь к своим губам и поцеловала. Никандрос ощутил слезы на ее глазах, что причинило ему большую боль, чем ее обвинения за обедом.

Может, она ударила его потому, что переживала, что он погибнет так же, как Брайан? В тот раз она переживала потерю мужа в полном одиночестве. Ник тоже горевал, и его возмущало то, что Мия получила желаемое – она стала свободна.

Бог мой, он даже не понимал, какую сильную обиду затаил на нее.

Мысли путались у него в голове. Никандрос так легко поверил, что брак с Брайаном не оставил ран на ее сердце. Он решил, что Мия просто отвернулась от мужа, и вина за их распавшийся брак была целиком на ней одной.

Но все, что он знал об их семейной жизни, рассказывал ему Брайан. А потом всплыли наружу его измены.

В то время как его собственное тело от напряжения превратилось в скалу, ее тело смягчилось, а дыхание снова стало ровным и глубоким.

Ник понятия не имел, как долго пролежал рядом с ней на краешке кровати, прижимая ее к себе и вдыхая ее аромат.

Только сейчас он увидел, что скрывалось за его оскорбительными обвинениями в адрес Мии. Он просто не хотел, чтобы между ними стояла призрачная тень Брайана. Не хотел знать, что произошло между другом и его женой и на ком лежала вина. Никандрос не мог думать о тех вещах, которые рассказал ему Брайан о своих отношениях с Мией и о ней самой.

Каждый раз, когда она упоминала его имя, ему казалось, что он сражается с призраком из прошлого.

Теперь Никандрос понимал, что у него не было права осуждать ее.

Когда он вышел из спальни утром на рассвете, его разбирали сомнения насчет Мии, а еще ему хотелось принять холодный душ, чтобы охладить свое разгоряченное тело.

Следующие несколько дней Никандрос едва успевал обменяться приветствием или пожеланием спокойной ночи с полусонной Мией. Казалось, весь мир сошел с ума, узнав что Сорвиголова из Дрэкона вернулся домой. И привез с собой женщину.

Ту самую, которая ворвалась в ванную Никандроса, пока он принимал там душ. Одетая в простое платье лимонного цвета, Мия была похожа на цветок дикого подсолнуха, который рос у подножия гор в Дрэконе.

Сквозь витражные стекла Никандрос видел, как напряглись ее плечи, когда она застыла, поняв, куда вошла.

Несмотря на тупиковую ситуацию, в которой они, казалось, очутились, Ник весело улыбнулся. Он сделал шаг назад и столкнулся с Мией.

– Ты можешь присоединиться ко мне.

Ее глаза потемнели, и она часто задышала.

– Я просто хотела поговорить. Ты уходишь до того, как я проснусь, и возвращаешься, когда я уже сплю.

Никандрос чувствовал себя напыщенным павлином, что ему даже нравилось.

– Если ты хочешь, чтобы я развернулся к тебе полностью, тебе стоит только попросить.

Он открыл дверь шире и повернулся, чтобы Мия смогла увидеть его возбужденную плоть, которая только увеличилась, когда на нее упал ее голодный взгляд.

Она резко развернулась, но недостаточно быстро, чтобы спрятать откровенную страсть, промелькнувшую на ее лице.

– Я хотела поговорить, а не смотреть инсценировку «Супер Майк».

– Это еще что такое?

– Кино о мужчинах-стриптизерах. Еще один карьерный путь, в котором, я уверена, ты преуспел.

– Звучит как комплимент! – весело крикнул Никандрос.

Он включил ледяную воду и молча выругался, проклиная Мию, свое тело и то, чем в данный момент были заняты его мысли. Выйдя из душа, Никандрос прошел мимо Мии и схватил огромное полотенце.

– Никандрос, оденься.

– Это ты ворвалась в мою ванную. И, Мия, если уж на то пошло, тут нет ничего такого, чего ты не видела, не касалась, ласкала или целовала. Хотя нет, я ошибаюсь. Ты не целовала мой…

Она с такой силой ударила его по губам, что он отшатнулся к стене, а она упала сверху на него. Ее ладони прижались к его холодному телу, которое тут же согрело ее жаркое дыхание. Когда Никандрос ощутил прикосновение ее набухших сосков к своей груди, его плоть налилась тяжестью, прижатая их разгоряченными телами.

Он убрал руки Мии со своей груди и впился губами в ее губы. Боже правый, он жаждал ее поцелуя больше всего на свете.

Когда она ахнула, Никандрос тут же воспользовался преимуществом, и его язык проскользнул в ее рот. Мия тихо застонала и больно вонзила ногти в его грудь.

Никандрос запустил руки в ее волосы и притянул к себе. Мия страстно отвечала на его поцелуй, покусывая и облизывая его нижнюю губу в чувственной игре, которая никогда бы не надоела ему.

Боже правый, Мия запомнила, что ему нравилось, и ласкала его с такой жадностью, что он задыхался от охватившей его страсти.

На этот раз он собирался взять ее грубо, без нежностей и показать, что она не сможет отвергнуть его. По крайней мере, от своего тела.

Мия запрокинула ногу ему на бедро, прижавшись к нему своим лоном, из которого лучилось тепло. И Никандрос начал двигать бедром, потирая его, одновременно целуя и лаская чувственные губы Мии.

Ее стоны, машинальное сжатие бедер и покачивание ими сводили его с ума.

Но тут Никандрос вспомнил ее слова о том, что он хорош как любовник, но из него не получится ни мужа, ни отца.

Он мог овладеть ею прямо здесь у стены, влажной от пара ванной комнаты, и она не смогла бы противиться ему. Но силой воли, которую Никандрос даже не подозревал в себе, он оттолкнул Мию мягко, но решительно, и его пронзила мучительная боль.

Мия пошатнулась и прислонилась к стене. Ее приоткрытые губы были припухшими, волосы спутанными, а глаза блестели.

– Ник?

Никандрос провел большим пальцем по ее нижней губе, влага на них напомнила ему о других местах ее тела, которых ему хотелось коснуться и ласкать.

– Мия, ты хочешь, чтобы я продолжил?

Она густо покраснела и отстранилась.

– Я…

– Радость моя, я могу овладеть тобой прямо у этой стены, но мне больше не интересна роль твоего жеребца.

Мия буквально вылетела из комнаты.

Никандрос прошел в гардероб и оделся. Его тело мучительно ныло от неудовлетворенного желания.

То, как он повел себя с Мией, казалось ему не победой, а каким-то дешевым трюком, а такие вещи были не присущи ему.

Но она каким-то образом с завидным постоянством проникала под его кожу, пробуждая в нем чувства, которым не следовало поддаваться.

Мия ждала его в спальне, прислонившись к изголовью огромной кровати.

– Я хочу переехать в другие апартаменты.

У Никандроса не было настроения спорить, но он также заметил страх, промелькнувший в ее взгляде, прежде чем она успела замаскировать его отчужденностью.

Неужели Мия по-прежнему считала, что он умрет так же, как и Брайан?

– Моя невеста будет спать в моей спальне.

Он посмотрел на мокрое пятно на ее платье, сквозь которое проступали тугие соски, и у него тут же пересохло во рту.

Никандрос зашел обратно в гардеробную и достал из шкафа Мии аккуратно сложенную футболку, которую небрежно бросил ей.

– Тебе нужно переодеться.

– Мое платье в полном по… – Она посмотрела на себя и прижала футболку к груди.

Мия застонала и закрыла глаза, желая, чтобы ее тело немного остыло. Но мучительная пульсация внизу живота, которую пробудил Никандрос, никак не унималась.

Ей следовало извиниться, но ее благие намерения тут же улетучивались, как только она оказывалась рядом с ним. Никандрос доводил ее до безумия, а сам, казалось, не терял ни капли самообладания.

– Никандрос, мне нелегко.

– Ты думаешь, мне легко?

– А разве нет? Ты привык добиваться своего во всем. Создается такое впечатление, что весь мир готов потакать твоим прихотям. Вместо того чтобы объясниться, я сыграла тебе на руку своим дурацким замечанием. И теперь ты ведешь себя со мной так безжалостно.

– Позволь, о каком дурацком замечании ты говоришь?

– Я сказала, что ты годишься только для секса. Я не хочу, чтобы ты подумал, что я роковая женщина, которая выбирает себе мужчин для секса, а потом холодно отправляет их в отставку. Я всего лишь хотела тогда сказать, что мы вызываем друг в друге все самое худшее.

Никандрос молча смотрел на нее с любопытством, и она продолжила:

– Все эти годы мы находились вдалеке друг от друга, и я никогда не подозревала, что ты можешь быть таким безжалостным. Мне казалось, что тебе достаточно твоей харизмы и мужского обаяния, чтобы добиться своего.

– Даже не знаю, как мне воспринимать твои слова. Как оскорбление или в качестве комплимента.

– Ты был другим человеком, когда пригрозил, что расскажешь все репортерам, если я не соглашусь поехать с тобой в Дрэкон.

Он вздохнул и немного расслабился.

– Всю свою жизнь я боролся за свое место под солнцем. Здесь, в Дрэконе. С отцом. С братом. С Элени. И когда я не нашел его, я уехал и сам создал его в другом месте. Мия, я не привык отказываться от желаемого. И не люблю, когда меня используют во имя чего бы то ни было. Во мне тогда просыпаются самые худшие качества. И я не могу извиняться за то, что собираюсь сделать снова.

– Но разве той ночью мы не использовали друг друга?

– Да. Но мы были честными друг с другом. И как бы ни началась та ночь, беременность все изменила, не так ли?

Мия кивнула, впервые за все время поняв, что он имел в виду. Когда ситуация стала критической, он приспособился к ней первым и лучше, чем она. Человек, которого все считали сорвиголовой, оказался более предсказуемым.

– Тебе нелегко оставаться здесь именно поэтому? – продолжила Мия, осознав, с какой легкостью, благодаря стереотипам, отвела ему всего лишь одну роль.

– Дворец, служащие, каждый протокол – все это напоминает мне, что я никогда не соответствовал представлениям отца о том, каким должен быть его сын. Я уехал отсюда из-за недоверия, манипуляций и неуверенности во всем, за что я сражался. Мия, но я не буду вести то же сражение с тобой. – Он подошел ближе, и она положила руки ему на грудь, чувствуя гулкое биение его сердца.

– Ты даже не представляешь, что со мной творилось, когда я узнала, что ты снова участвуешь в гонках на той опасной дороге. Из меня получилась бы плохая мать, потому что я только и думала бы о том, когда мне скажут, что… – Мия прижалась головой к его груди, не в силах договорить эти ужасные слова. Впервые за все время они разговаривали по душам, не сдирая друг с друга одежду и не разрывая друг друга на кусочки.

– Эта гонка была запланирована несколько месяцев назад, – мягко ответил Никандрос. – Моя компания и мои фанаты ожидали моего появления на работе.

– Разве это работа?

– Для меня да. Но впредь я буду участвовать в подобных делах не выходя из-за стола в своем кабинете.

Мие показалось, что с ее груди сняли огромную тяжесть.

– Ты серьезно?

– Да. Только ты все равно не веришь мне.

– Андреас рассказал мне, что ты часто болел в детстве и поэтому начал бросать вызов судьбе. Как я могу верить, что ты перестанешь гоняться за острыми ощущениями, потому что у тебя скоро появится ребенок.

– Меня возмущало то, что мой отец считал меня ничтожеством, – перебил ее Никандрос. – Я добился намного больше того, о чем мечтал, и теперь не нахожу покоя. Что остается, когда все победы одержаны? Когда ты понимаешь, что ты только и делал, что убегал от собственной тени?

– Пустота, – тихо ответила Мия.

После той травмы она на протяжении долгих месяцев не ощущала ничего, кроме пустоты. Ее брак разрушился на глазах, так же как и ее карьера. Только тогда Мия поняла, что в ее жизни нет ничего, что имело бы смысл. Ни семьи, ни верных друзей. Каким-то образом она отдалилась от всего хорошего в этой жизни.

Мия машинально схватила Никандроса за руку и крепко сжала.

– Я понимаю тебя, Ник. Больше, чем ты думаешь. – Она прижалась лицом к его ладони. – И так хочу верить тебе. – Впервые за все время она немного приоткрыла ему свое сердце.

Никандрос поднес ее ладонь к своим губам и нежно поцеловал.

– Мия, запустить экономическую машину Дрэкона – дело не из легких. Мне понадобится все мое умение, – сказал Никандрос и мягко похлопал ее по руке. Интимная атмосфера вокруг них тут же изменилась. – Ты останешься в моих апартаментах и будешь спать в моей кровати. У тебя будет достаточно времени, чтобы свыкнуться с мыслью о замужестве.

Но Мия сейчас думала о другом.

– Ты сказал, что твоя одержимость мною прошла, и тебя больше не тянет ко мне, – сказала она, выдержав его потрясенный взгляд. – Что тебя шокирует?

– То, что ты призналась, что хочешь меня, не прибегая к уловкам.

– Ты считаешь, что мне не хватает утонченности? – выдавила улыбку Мия. Она понимала, что отличалась от девушек Никандроса. Она была недостаточно стильной, образованной или забавной. Если вспомнить его выходки с моделью, рекламировавшей нижнее белье.

– Я здоровый мужчина в самом расцвете сил, и у меня есть свои потребности.

– Ты говоришь, как в рекламе «Виагры».

Никандрос рассмеялся, и на его щеках появились ямочки, а глаза просияли, отчего сердце Мии учащенно забилось.

– Мне кажется, радость моя, что мы с тобой доказали, что мне не нужна «Виагра». И у меня есть сравнительно привлекательная женщина, – Мия ахнула и ударила его по плечу, а он лишь весело улыбнулся, – которая вскоре станет моей женой. Я вспоминаю об этих потребностях, стоит ей появиться где-нибудь поблизости. – Он многозначительно приподнял бровь, словно смысл его слов был недостаточно понятен, и Мия расхохоталась.

Этот мужчина мог очаровать кого угодно.

– Так что, – взгляд Никандроса скользнул по ее губам, – будет разумным удовлетворить свои желания с ней, а не слоняться по ночным клубам вместе с другими холостяками. Воздержание – это не мой случай. – И опять его эгоистичное замечание все испортило.

– Ты бы заставил меня пережить такие отношения еще раз? Чтобы я думала, как в случае с Брайаном, не находишься ли ты в объятиях другой…

Но он не мог дать ей много времени и держаться на расстоянии. После стольких долгих лет находиться рядом с Мией, спать с ней в одной кровати – бог мой, теперь все его подушки и простыни пахли ею – и говорить своему телу, что он не может по-настоящему обладать ею, – все это приводило его в смятение.

– Да, если ты настаиваешь на каких-то глупых правилах и на том, чтобы мы жили отдельно, – упрямо заявил он.

Она отшатнулась, словно он ударил ее, развернулась и выскочила из комнаты.

Ник тихо выругался и последовал за ней.

Андреас всегда говорил, что Никандрос родился с бездной обаяния. И у него действительно получалось очаровывать всех, без исключения, но, когда дело касалось Мии, он был таким же обаятельным, как болотная лягушка.

– Мия, постой.

– Я не хочу повторить ту же ошибку, которую совершила с Брайаном. Если ты настаиваешь на том, чтобы мы были связаны этим браком, пусть так. Но я не собираюсь терпеть твои измены. Благодаря тебе я поняла, что у меня такое же либидо, как у остальных женщин. Я подожду, пока родится этот ребенок.

– А потом? – напрягся Никандрос.

– А потом я… Я получу свое тело обратно, снова займусь своей карьерой, и, если меня заинтересует какой-нибудь мужчина, я приму его. Я тоже не собираюсь вести монашеский образ жизни в надежде, что ты не изменишь мне, что увидишь неправильность своих поступков.

– Ты угрожаешь мне изменой еще до того, как согласилась выйти за меня?

– Ты только что сделал то же самое. Я ведь сказала, я сыта по горло ролью жертвы.

Ник вздохнул, потирая виски. Он не хотел никого, кроме Мии, и его сводила с ума мысль, что она может быть с другим мужчиной.

– Я наговорил глупостей. Я никогда не изменял даже своим подружкам.

– Брайан никогда не извинялся, даже когда знал, что не прав.

– Самое худшее, что ты можешь сделать, чтобы уничтожить любой шанс на нормальные отношения между нами, – это сравнивать меня с ним, – взвился Никандрос. – Или с кем-нибудь другим. Меня всю жизнь сравнивали с… – Он громко выругался. – Я не Брайан, и мне плевать, в чем я похож на него. Мия, речь идет о тебе, обо мне и о нашем ребенке. Ни о ком больше.

Словно пытаясь успокоить его, Мия взяла его руки в свои.

– Если ты хочешь, чтобы я постаралась дать нашим отношениям шанс, я жду того же от тебя.

– Я привез тебя сюда и объявил своим родственникам, что хочу жениться на тебе. Это больше того, что ты дала мне.

– Согласна. Но, Никандрос, ты стараешься ради ребенка, а не наших отношений. Нашему малышу придется несладко, если мы будем бесконечно выяснять отношения.

Он сам был живым доказательством того, как плохое отношение одного из родителей может пагубно сказаться на судьбе ребенка.

– Чего же ты хочешь от меня?

– Мне нужно время. Я не хочу слышать о браке до тех пор, пока не пойму, что мы можем жить вместе, не разорвав друг друга в клочья.

Она не просила любви и не требовала верности. Она просила того, что он с легкостью мог дать ей. Хотя Никандрос не обладал огромным опытом в отношениях с женщинами, и самые серьезные из них длились три месяца, и то только потому, что два из них он провел в Антарктике.

Просто у него не очень хорошо получалось соответствовать ожиданиям, поэтому он всегда был один. И Никандроса устраивал стиль его жизни, ведь ни одна женщина не хотела видеть рядом с собой мужчину, который постоянно искал острых ощущений. И который решительно настроился убраться подальше от единственного места, в котором отчаянно хотел жить. Который убегал от самого себя.

Но когда в жизни Никандроса появилась Мия, его больше не интересовало то, чем он жил. Ему хотелось привязать ее к себе так быстро и так крепко, чтобы ничто не смогло разрушить их связь.

– Я хочу знать, что наш брак будет удачным до того, как мы обвенчаемся.

– Это невозможно, – перебил ее Никандрос, уловив тревогу в ее голосе. – Ты хочешь узнать исход игры до ее начала.

– Я не люблю рисковать. И в игре, и в жизни. А ты… Ты идешь на такой риск, на который не решится ни один человек.

– Ладно. Я дам тебе время. Но я буду использовать все оружие, которое есть в моем арсенале, чтобы убедить тебя. И надеюсь, ты не сможешь назвать меня самоуверенным, если я скажу, что мое оружие самое надежное.

Глава 7

Следующие несколько недель Мия пыталась привыкнуть к жизни во дворце и как можно меньше общаться с королевской семьей. Но если она могла справиться с Никандросом и его коварным братом, то Элени Дрэкос оказалась слишком крепким орешком.

Она записала Мию на уроки по этикету. А еще занялась ее гардеробом. Потом последовали уроки истории Дрэкона, где упоминался тот чертов дракон и горстка бесстрашных воинов.

Единственное, от чего Мия получала удовольствие, так это от совместных ужинов. Ее не смущало даже постоянное напряжение между спокойным и сдержанным Андреасом, который почти никогда не показывал своих истинных чувств, и порывистым Никандросом, который раздражался по поводу «чертовой бюрократии», как он ее называл.

Конечно, Мия спросила Элени, почему у ее братьев такие натянутые отношения, но та в ответ ничего не сказала.

Но каждый раз, садясь за стол с этой троицей, Мия переживала разрыв со своей собственной сестрой, Эммануэль, который был подобен физической боли. Ее старшая сестра не смогла принять решение Мии уйти из дому и не поняла, что та посредством игры в футбол боролась с постоянными разочарованиями и изматывающей душу надеждой, которая появлялась после очередного обещания отца.

Для них с сестрой не было ничего важнее семьи, но Мия просто ушла, когда все стало слишком невыносимым. Когда погиб Брайан, и Эммануэль позвонила ей, Мия не смогла справиться с горечью и жалостью к себе, и они поговорили всего пару минут, словно абсолютно чужие люди, а не сестры, которые когда-то обожали друг друга.

Мия повесила трубку до того, как речь зашла об их матери.

Но попытки Ника и Андреаса создать что-то новое, несмотря на огромное напряжение, существовавшее между ними, вселяли в нее новую надежду.

У нее будет ребенок. Разве Эммануэль не обрадуется этой новости? Неужели ее мама не придет в восторг, что Мия наконец обрела дом и сделает ее бабушкой?

Ей вдруг захотелось схватить телефон и позвонить им, но сначала нужно решить, что она собирается сказать. Потому что прошло слишком много времени, и ее непростительное молчание могло разрушить их отношения окончательно и бесповоротно.

А пока Мия проводила дни, погрузившись в историю и великолепие королевского дворца. Его потрясающие галереи и фрески были сами по себе курсом по изобразительному искусству. А еще ее приводили в восторг сады. Земля Дрэкона была плодородной и богатой на экзотические цветы и деревья. А в дворцовой библиотеке, которая запросто могла вместить в себя футбольное поле, Мия нашла огромное количество книг.

Только теперь, под жарким средиземноморским солнцем, Мия начала понимать, от скольких вещей она отказалась из-за того, что посвятила себя футболу, в который играла начиная с шестнадцати лет. Она даже не закончила колледж, о чем, наконец, пришла пора подумать.

К концу второй недели Мия попросила Никандроса отвести ей кусочек земли где-нибудь рядом с грядками, неподалеку от кухни. Она всегда любила заниматься цветами вместе со своей матерью и хотела вернуться к этому занятию. Может, таким образом она наберется смелости и наконец позвонит ей.

На следующее утро Никандрос показал ей огромный участок земли, сарай, полный садовых инструментов, сотню видов садовой почвы и целую армию слуг, выстроенных в ряд возле этого самого сарая.

– Ты хотела чего-то другого? – спросил он после затянувшейся паузы.

– Ты хочешь сделать из меня фермера?

– Но ты ведь просила землю. Мы с Андреасом обсудили этот вопрос и решили, что это место подойдет для тебя как нельзя лучше. Сюда нет доступа обычным посетителям.

– Понятно. Ник, но мне кажется, я сказала «клочок земли», а не гектар, – рассмеялась Мия.

– Ты могла бы попросить бриллиантов или нарядов от-кутюр, но нет… Ты попросила землю, инструменты и почву. Так откуда мне знать, черт подери, как много есть слишком много?

– Если только ты не хочешь, чтобы я обеспечивала овощами весь дворец, тогда эта площадь слишком большая.

– Мия, никто никогда не просил меня о подарках. Я хотел дать тебе то, что ты просила. И я хочу, чтобы ты и наш ребенок имели все необходимое для жизни. Я хочу, чтобы у нас все получилось.

Ей показалось, что ее сердце выпрыгнет из груди.

Мия не раз задавалась вопросом, что Никандрос нашел в ней, кроме того, что она не падала на колени от перспективы стать его женой и была беременна от него. Разве могла она надеяться удержать его внимание и конкурировать с беспечным образом жизни, к которому он привык за многие годы?

Прислуга смотрела, как Мия потянула Никандроса за собой и, достав один из указателей для растений, нарисовала на земле небольшой прямоугольник.

– И это все?

– Никандрос, не всегда больше значит лучше.

Он прижал ее к двери сарая и склонился над ней.

– Кажется, тебе следует напомнить, что еще недавно ты думала по-другому. Большее может стать причиной лучшего. – С этими словами Никандрос на глазах у всех куснул ее за нижнюю губу.

Мия решила, что никогда не привыкнет к тому, что рядом постоянно находится кто-нибудь из прислуги, но тут этот голубоглазый дьявол провел языком по ее губам.

Она ахнула, и он проскользнул в ее рот с таким глубоким стоном, что она внутренне задрожала. Никандрос обхватил лицо Мии руками и крепче прижался к ее губам. Она испытывала такое наслаждение, что, казалось, земля уходила у нее из-под ног.

В этом поцелуе не было пожирающей страсти, а какая-то чувственная неторопливость, которая заставляла ее тело петь от удовольствия.

Когда Никандрос чуть отстранился, чтобы дать ей передохнуть, Мия застонала в знак протеста, прильнув к его сильному телу. Он улыбнулся и поцеловал ее в шею.

– Дорогая, в сарае есть соломенный матрац. Я осмотрел его, чтобы проверить, подойдет ли он тебе. – Он неторопливо провел языком по ее коже. – И я сделаю так, что ты не получишь ни одной царапины.

Она почувствовала, как он улыбнулся.

Когда Мия напомнила Никандросу, что они решили не портить их все еще шаткие отношения сексом, он громко выругался и сказал, что его терпение должно быть вознаграждено.

Хотя он и так нарушил установленные ими правила.

Этот негодяй прикасался к ней, ласкал ее и буквально прижимался к ней при каждом удобном случае. А еще говорил, что сделает с ней и внутри ее, как только она уступит ему. Но пока Мия была не готова к близости с ним, когда он не оставлял ей ничего, за чем можно было спрятаться.

Никандрос запустил руки в ее волосы и чуть приподнял ее подбородок. В его взгляде больше не было веселья, и Мие не понравились его стиснутые губы.

– Мне нужно уехать на две недели.

– Куда ты собрался? – встревожилась она.

– Меня ждет встреча с инвесторами. Хочу превратить Дрэкон в райскую жемчужину для отдыхающих. Я собираюсь сделать так, чтобы на нас обратили внимание.

– Никандрос, на тебя уже обращают внимание, – заворчала Мия. – На мой взгляд, даже чересчур много.

Мие становилось дурно от количества «друзей семьи», которые приезжали навестить его и тащили на буксире своих дочерей.

Никандрос провел пальцем по линии ее подбородка. Но его прикосновение не было нежным, как любовные ласки. Мие казалось, что он хотел оставить на ней свой отпечаток.

– Я не хочу оставлять тебя здесь. Андреас попытается тебя контролировать.

– Я справлюсь с твоим братом. Он ничто по сравнению с Элени.

– Ты ведь не боишься ее? – захохотал Никандрос.

– Она составила для меня целую программу, включая уроки истории и этикета. Если бы я не знала, что она желает мне добра, я бы возненавидела ее. Похоже, я совсем не гожусь на роль принцессы.

– Ты ведь знаешь, что нужно делать, чтобы понравиться ей.

– Я не та женщина, которую твои родственники хотели бы видеть твоей женой, – вздохнула Мия.

– Они вообще не ожидали, что я когда-нибудь женюсь. И если ты хочешь избавиться от Элени, я подскажу тебе, как это сделать.

– И как же?

– Сделай меня счастливым.

– И что же нужно для того, чтобы Сумасбродный Принц из Дрэкона был счастливым? – поддела его Мия.

Он жадно поцеловал ее, а потом развернулся и ушел, не ответив на ее вопрос.

Но Мия и так знала, чего он хотел, и начинала ненавидеть себя за то, что не была достаточно импульсивной или дерзкой для него.

Прикоснувшись пальцами к дрожащим губам, Мия посмотрела вслед Никандросу.

С каждым днем она все больше ощущала себя той юной девушкой, которая обожала его издалека. Никандрос связал себя обязательствами перед ней и делал все для того, чтобы их отношения стали лучше. Казалось, что безумные мечты Мии стали явью, но она боялась сделать шаг навстречу.

Когда Мия вернулась в их апартаменты после утренней пробежки, а прошло уже почти две недели с тех пор, как уехал Никандрос, и она едва обменялась с ним парой слов по телефону, ей показалось, что она шагнула в эпицентр урагана. По всей гостиной были разбросаны какие-то бумаги, словно кто-то швырял их в порыве гнева.

Две горничные стояли под дверью спальни и делали вид, что они не слышат, как за ней спорят два человека – один захлебывался от ярости, а другой оставался поразительно невозмутимым.

Мия вытерла пот, струившийся по ее шее, и жестом попросила горничных удалиться. Где же находилась Элени, когда ее вмешательство было так необходимо? Мия ненавидела ссоры, но у нее не оставалось другого выхода, кроме как войти в эту комнату. Ей казалось, что она ждала чего-то подобного с тех самых пор, как приехала сюда.

Она едва сделала два шага, когда в гостиную вышел Андреас, молча посмотрел на нее и удалился.

Когда Мия вошла в спальню, Никандрос стоял у окна и смотрел в сад.

Он повернулся, как будто почувствовав ее присутствие.

– Как у тебя дела? – вежливо спросил Никандрос.

Расстояние между ними вдруг показалось величиной с океан. Мии ужасно хотелось подойти к нему и поцелуем стереть с его лица мрачное выражение, но он держался так отстраненно, что она не стала рисковать.

– Все хорошо, – ответила Мия. – Когда ты вернулся?

– В четыре утра.

– Почему же ты не пришел в постель?

Его глаза заискрились страстью, и только тогда Мия поняла, какой собственницей она показалась.

– Я очень хотел обсудить кое-какие дела с кронпринцем, – пожал плечами Никандрос.

– И вы все это время говорили?

– Мы поговорили, а потом Андреас взбесился. Я разорался и только хотел уйти, – его губы вытянулись в тонкую линию, – как вспомнил, что у меня здесь женщина, беременная от меня. – Его слова больно резанули Мию. – Когда я пришел сюда, ты уже ушла на пробежку. Тогда Андреас снова нашел меня. В чем еще я должен отчитаться перед тобой?

– Ни в чем, – огрызнулась она, но ее не покидала тревога. – Поездка прошла неудачно?

– Почему же. Все прошло лучше, чем я ожидал.

– Никандрос, что…

– Я хочу убраться отсюда, хотя бы на какое-то время, – перебил ее он.

– Отсюда? Куда?

– Из дворца. Подальше от Андреаса, подальше от этого места.

Ее сердце упало. Мия не хотела, чтобы он снова уезжал.

– Когда ты вернешься?

– Не знаю.

Когда он проходил мимо, Мия потянула его за конец галстука и остановила.

– Никандрос, куда ты собрался и когда ты вернешься? – громко повторила она, подчеркивая каждое слово, как будто он был маленьким ребенком.

Он наклонился и чуть куснул ее за плечо. Мия дернулась, чувствуя, как внизу живота волной растекается жаркая лавина.

– Я не знаю, куда я собрался, и не знаю, когда вернусь, – таким же тоном ответил он.

– Очень плохо, – сказала Мия, не отпуская его галстук.

– Радость моя, – язвительно бросил Никандрос, – для женщины, которая никоим образом не хочет быть привязанной ко мне, ты выставляешь мне претензии, словно приставучая подружка или даже жена. Ненавижу людей с полумерами.

Мия растерянно заморгала. Никандрос выглядел в точности как Брайан в тот вечер, когда она попросила у него развод. Но она не стала упоминать имя бывшего мужа, чтобы не испортить все еще больше.

– Мне все равно, что ты думаешь о моем поведении, но я не выпущу тебя из этой комнаты, пока ты не успокоишься.

– Нет?

– Нет.

Он убрал влажную прядку волос с ее лба и прошептал ей на ухо:

– Есть один верный способ успокоить меня. – Он скользнул рукой под ее футболку и провел по ее спине вверх и вниз, забираясь под край то спортивного бюстгальтера, то ее шорт. – Мия, мне нужен грубый, яростный секс. Я хочу быть внутри тебя.

Мие казалось, она тает изнутри. Возбужденная плоть Никандроса упиралась в ее бедро. Желание охватило Мию так стремительно, что она не могла пошевелиться.

– Секс – это не общение, – наконец выдавила она.

– А разве кто-то говорил о том, чтобы пообщаться?

Мия не могла согласиться на умопомрачительный секс и не могла отпустить Никандроса.

– Хочешь убраться отсюда – замечательно. Дай мне десять минут собрать вещи.

– И куда же мы направимся, чтобы подождать, пока Андреас примет решение?

– Я здесь уже почти месяц, а ты так и не показал мне Дрэкон. Я хочу, чтобы ты повел меня на свидание. – Мия сказала первое, что пришло в голову.

– Свидание? – удивился Никандрос.

– Что тебя так шокировало?

– Впервые за все время ты проявила инициативу в том, что касается наших отношений.

– Возможно, я начинаю привыкать к тому, что происходит между нами. Может, вопреки всему, у нас что-нибудь да получится.

Никандрос громко рассмеялся.

– Радость моя, ты умеешь потешить мое самолюбие, – насмешливо заметил он.

– Ты был прав, когда сказал, что наши отношения очень запутаны, к тому же мы каким-то образом начали их с секса. – На его губах заиграла сладострастная улыбка, и Мия убрала его руку от своей шеи. – А теперь у нас будет ребенок. И я говорю, давай хоть раз поступим как полагается. Пригласи меня сегодня на свидание и проведи этот день со мной.

– Ты серьезно? – оценивающе посмотрел на нее Никандрос.

– Как никогда в жизни.

Возможно, он услышал в ее тоне вызов или требование, но черты его лица немного смягчились.

– Ты в ударе, радость моя.

Пока Мия переваривала последствия своего поступка, Никандрос стянул с себя рубашку и потянулся к брюкам. Она взволнованно смотрела, как он расстегнул молнию. Вид его скульптурно точеного паха отозвался электрическим разрядом в ее теле, и, чтобы остановить его, она положила ладонь на его руку.

Возбужденная плоть Никандроса запульсировала под ладонью Мии, и он судорожно выдохнул.

Боже правый, он был таким огромным и помещался в ней, доставляя ей невообразимое наслаждение. Жар его плоти передался ее ладони, обжигая до самой сердцевины. Никандрос потерся носом в изгиб ее шеи и качнул бедрами.

– Мия, черт подери, ты должна, в конце концов, уступить.

Что-то из того, что Никандрос сказал раньше, вдруг всплыло в ее памяти. Мия резко убрала руку и обхватила его лицо. Потемневшие голубые глаза Никандроса буквально пожирали ее.

– Никандрос, что должен решить Андреас?

Его лицо в одну секунду приняло каменное выражение.

– Он должен решить, нужен я ему здесь или нет.

– Здесь – это где? Во дворце?

– Нет. Он должен решить, нужен ли я ему в Дрэконе. Сможет ли он рискнуть вместе со мной, передав экономику страны в мои руки. Как я и ожидал, наш дорогой кронпринц еще не понял, что я живу по принципу «все или ничего».

– А если он не даст тебе карт-бланш на управление экономикой Дрэкона?

Никандрос ничего не ответил, но его взгляд сказал все.

– Вертолет отправляется через двадцать минут.

Мия испугалась, что в таком дурном настроении он уедет без нее.

Он нуждался в ней, даже если его высокомерие не позволяло ему видеть очевидное. Даже если он маскировал эту потребность в ней сексуальным влечением.

А Никандрос, который нуждался в ней, ради секса или чего-то другого, был для Мии своего рода наркотиком, который будоражил ее кровь.

Она выпалила первое, что пришло ей в голову, но, черт подери, она чувствовала себя так, словно ей снова было шестнадцать лет. И она собиралась на свидание с принцем, на которого смотрела влюбленными глазами, но только издалека.

Глава 8

Когда Мия попросила, чтобы Никандрос взял ее с собой, ей следовало догадаться, что он сам будет управлять вертолетом. После того как она утвердительно ответила на его вопрос, можно ли ей летать в таком положении, он пообещал, что она будет с ним в полной безопасности.

Так Мия впервые увидела зацелованные небом горные вершины и пляжи Дрэкона, а Никандрос рассказывал ей о каждом клочке земли, над которым они пролетали, сдабривая свои описания древними легендами о рыцарях и войнах, драконах и сокровищах.

Возможно, этот день был самым лучшим в ее жизни за последние несколько лет.

После обеда Никандрос отвез ее на частный пляж, больше похожий на рай из-за бирюзовой воды и пышной зелени. Они устроились в тенечке, и Мия подумала, что он если не соблазнит ее в этом безлюдном месте, то хотя бы поцелует. Но Никандрос не сделал ни того ни другого.

– Расскажи мне, как обстоят дела с инвесторами.

Мия боялась, что он отмахнется от нее и скажет, что это не ее дело. Но Никандрос лишь вздохнул и посмотрел на нее:

– Тогда тебе придется выслушать все о моем неприглядном прошлом. О том, на что я способен.

– Думаешь, я не сделала ничего такого, о чем до сих пор жалею?

– Я соблазнил женщину, с которой Андреас был официально помолвлен, – выпалил Никандрос.

Прошло почти десять лет, а он до сих пор не мог простить себя за произошедшее.

– Что ты сделал? – потрясенно посмотрела на него Мия.

– Ты должна понять, какие отношения складывались у меня с отцом и Андреасом, и тогда поймешь, почему мне так сильно не хотелось возвращаться во дворец. Большую часть моей жизни отец игнорировал меня, разве только что время от времени справлялся о моем здоровье, чтобы узнать, выживу ли я.

– Выживешь ли ты? – ужаснулась Мия.

Никандрос пожал плечами:

– Теос терпеть не мог того, что я оказался бесполезным для него. Он воспринимал как личное оскорбление то, что один из его наследников мог оказаться таким болезненным ребенком. У него находилось время только для Андреаса, из которого он с одержимостью лепил идеального наследника. Когда я вспоминаю все истории о том, как Теос обучал его, мне становится понятно, что уже тогда им по чуть-чуть овладевало безумие. В результате мы с братом почти не знали друг друга. Я боготворил Андреаса, потому что рос, слушая сказки о кронпринце, но он… У него никогда не находилось времени для меня. Когда мне исполнилось девятнадцать лет, мое здоровье значительно улучшилось. Никаких обмороков, горячек и воспалений легких. Я больше не сидел в заточении в своих апартаментах, мечтая о том, чтобы смеяться, играть и просто… жить. – Никандрос перевел дух. – Вдруг весь мир оказался у моих ног. Мать умоляла меня уехать с ней и пыталась любой ценой уговорить меня покинуть Дрэкон. Но на протяжении очень долгого времени я хотел быть сыном своего отца и принцем Дрэкона. И Теос взял меня под свое крыло. Я хотел пойти служить в армию, но он сказал «нет». Теос не пустил меня учиться, путешествовать по миру. Но мне было все равно, потому что он проводил все это время со мной, пока Андреас временно отсутствовал во дворце. Я вдруг стал его любимым сыном. Но вскоре он начал доставать меня тем, что мало-помалу натягивал поводья, как в случае с Андреасом. А потом я встретил Изабеллу Маркес, которая со своей подругой проводила лето в Дрэконе, и безумно влюбился в нее.

– Безумно? – К ее горлу подкатила тошнота. – А разве может быть по-другому, когда тебе двадцать и ты понимаешь, что не собираешься помирать, как предсказывали врачи? – Даже теперь ему было неприятно вспоминать тот период времени. – Мы тайком убегали в ночные клубы, ездили кататься на лыжах, веселились на вечеринках с ее друзьями. И тут Теос понял, что я не такой податливый, как Андреас. Но он все равно не сдавался. Бог мой, каждый раз на каком-то публичном мероприятии он вычитывал меня по поводу протокола. Бессчетное количество людей управляли моей жизнью, говорили мне, как сидеть, стоять, смотреть на кого-то другого, и вскоре я не выдержал. Мне казалось, что меня переместили из больничной клетки в другую. В которой было еще меньше свободы. А потом вернулся Андреас, и все изменилось за одну ночь.

– И что же случилось? – прошептала Мия.

– Похоже, Андреас с отцом поссорились и не разговаривали несколько месяцев. Он даже решил отказаться от трона. Но что бы там ни случилось, к тому времени, как я понял, что отец всего лишь использовал меня, они помирились. Кронпринц вернулся обратно, в полном смысле этого слова, только еще более чопорный и жесткий. Теос тут же отодвинул меня в сторону. Он сказал, что до смерти устал выдавать пони за чистокровного рысака. И что мне нужно заняться собой, если я родился принцем Дрэкона.

Никандрос горько улыбнулся.

Мие вдруг стали понятны вещи, которые она наблюдала с момента своего приезда в эту страну. – Ник, но это просто ужасно. Мои родители одинаково любили нас с Эммануэль. Быть таким жестоким со своим ребенком…

– На протяжении всей своей жизни я страстно желал добиться внимания отца только для того, чтобы понять, что оно оборачивалось полным контролем с его стороны. И тогда я решил пойти своим путем. Я сказал Теосу, что нас больше ничего не связывает. А он объявил о том, что Изабелла и Андреас скоро будут помолвлены и что он и ее брат прорабатывали детали этого союза. Я не мог поверить, что Изабелла знала о происходящем.

– Но ты ведь сказал, что она значила для тебя, – ахнула Мия.

– Я умолял его отказаться от этого союза и хотя бы раз ослушаться отца, – с горечью ответил Никандрос. – Но он был непоколебим и не проявил ни капли сочувствия или понимания. Андреас сказал, что ни одна женщина не выберет запасного игрока, когда ей предлагают самого кронпринца. Я провел ужасную ночь, обзывая его самыми последними именами. А на следующей неделе я поехал к Изабелле и предложил ей сбежать со мной. А она заявила, что я не смогу предложить ей ничего стоящего по сравнению со статусом следующей королевы Дрэкона. Я мог бы послать всех к черту и уйти, не так ли? Но я соблазнил ее еще раз, и она уступила, – с отвращением сказал Никандрос. – Рано на рассвете, пьяный и буйный, я нашел Андреаса и сказал, что давным-давно лишил девственности его будущую невесту. Чтобы он хотя бы раз в жизни узнал, каково это – быть вторым. Андреас стоял там и смотрел, а потом просто спросил, не нужна ли мне помощь, чтобы дойти до своих апартаментов. Я проснулся с похмелья, и меня тошнило от самого себя. Мне было противно от того, кем я стал в стенах этого дворца. Изабелла, Андреас и отец преподали мне бесценный урок и сорвали с меня розовые очки.

Проглотив подкативший к горлу ком, Мия задала вопрос, на который совсем не хотела слышать ответ. Она спросила, что это был за урок, и вдруг почувствовала, что стоит под массивной дверью, за которой скрывается сердце Никандроса.

– Они научили меня, что заботиться о ком-то значит дать ему власть над собой, позволить решать, чего я стою. А я слишком долго боролся за то, чтобы жить, и не собирался терпеть, чтобы за меня принимал решения кто-то другой. Два дня спустя я уехал из Дрэкона.

Мия даже не подозревала, какие шрамы остались у него от прошлого. Но вместе с тем он не стал жить этим прошлым, а установил свои собственные правила.

В тот день Никандрос спросил ее, что остается, когда ты убегаешь от самого себя. Потому что он обнаружил, что, несмотря ни на что, его брат и отец по-прежнему присутствуют в его жизни.

– Но ты все равно вернулся. Вы простили друг друга. Так почему Андреас может захотеть, чтобы ты уехал?

– Из-за инвестора, которого я нашел для поднятия экономики Дрэкона. Компания принадлежит Габриелю Маркесу.

– Бог мой, это брат Изабеллы?

– Да. Габриель хочет кусок Дрэкона, и мы вместе можем изменить взгляд мира на нашу страну. Но конечно же Андреас противится. Налоговая реформа, новые банковские законы, он придумывает все новые препятствия для меня, но я понимаю, в чем тут дело.

Мия слушала вполуха, потому что все ее мысли были заняты той другой женщиной. Никандрос любил Изабеллу. Может, она полностью разбила ему сердце? Как он мог снова доверять, когда она заставила его сомневаться в себе самом и с легкостью бросила его, так же как и его отец?

– А что случилось с мисс Маркес?

– Она вышла замуж за одного из членов королевской семьи Нидерландов и получила то, что хотела. А Габриель отказался от сделки, которую с ним собирался заключить мой отец. Но я верю, что он готов оставить прошлое в прошлом, и Андреас должен довериться моему мнению.

– После того, как ты признал, что у вас с братом никогда не было ни одного шанса узнать друг друга получше? Никандрос, доверие нужно заслужить.

Он дернулся, словно Мия ударила его. Его взгляд потемнел, словно он с силой захлопнул дверь перед ее лицом.

– Нет! Доверие дается просто так, оно не просчитывается. Это внутренняя интуиция. На поле ты подчинялась именно ей, а не статистике или игровой технике. Андреасу нужно поверить, что я не сделаю ничего такого, что причинит вред Дрэкону. Он или даст мне этот шанс, или откажется от моих услуг, но я не собираюсь играть по его правилам, как один из членов его чертова правительства. Словно я его ручная собачонка. То же самое с тобой, Мия. Я не стану ждать вечность, когда ты примешь решение. Не путай мое терпение со слабостью. Либо мы поженимся, либо встретимся в суде и среди толпы репортеров. Но я никому не позволю забрать то, что должно быть моим. Ни тебе, ни Андреасу.

Следующие два дня, пока Никандрос ждал решения своего брата, Мия была словно на иголках. Элени по секрету сказала ей, что Андреас проводил совещания со своими финансистами и членами государственного совета, которые все без исключения выступали против прежней инвестиционной системы. Никандрос не посетил ни одно из этих совещаний, хотя и был приглашен. Он также не искал встреч с Мией.

Никандрос заперся в своем кабинете, придумывая альтернативу своему прежнему плану, и Мия не могла пробраться сквозь стену разочарования и злости, которой он окружил себя.

Она чувствовала, что он отдалился от нее. Странно, но то, что она могла потерять ребенка, проиграв ему в суде, пугало ее меньше, чем потеря его самого.

Через окно спальни она смотрела, как он прохаживается по саду, и ее сердце сжималось от боли, которой она никогда не знала. Ей хотелось сделать что-то для него. Быть для него кем-то большим, чем женщина, которая вынашивала его ребенка.

Не обращая внимания на протокол, который Элени вбивала в ее голову вот уже несколько недель, Мия постучала и вошла в кабинет человека, которого невзлюбила с первой их встречи.

Андреас сидел за огромным отполированным столом из красного дерева.

– Что вы решили? – Мия перешла прямо к делу. Элени сдавленно ахнула, а две секретарши Андреаса резко повернули головы. Но Мии было все равно.

Андреас пристально посмотрел на нее, а потом кивком отослал всех прочь, включая свою сестру. Даже если Мия удивила его своим появлением после того, как избегала встреч с ним любой ценой, он не подал виду.

– Доброго дня, миссис Морган.

– Жаль, что я не могу пожелать вам того же самого, ваше высочество, – отрезала она, и ей показалось, что его глаза весело блеснули. – Я хочу знать, какое решение вы приняли.

Он поднялся из-за стола и подошел к ней.

– Вы о чем?

– Об инвестициях компании Габриеля Маркеса.

– Вы не имеете к этому делу никакого отношения. Не говоря уже о том, что речь идет о строго конфиденциальных делах государственной важности. Не могу понять, почему Ник дает вам время. Но, с другой стороны, он всегда был добрее, чем я. Прямо сейчас вы не представляете собой ничего существенного для Дрэкона и его будущего.

– Мой ребенок будет следующим поколением вашего чертова княжества. Я собираюсь замуж за Никандроса, поэтому у меня есть все права знать, что за игру вы ведете на этот раз.

– Мой брат знает, что вы решили выйти за него? – вкрадчиво поинтересовался Андреас.

Мия сжала спинку кожаного кресла, когда до нее дошел смысл собственных слов. Когда она успела решить, что выйдет за Никандроса замуж?

– Я не хочу, чтобы Никандрос почувствовал себя брошенным, когда вы предадите его.

– Предам? Миссис Морган, как мелодраматично.

– Я так не думаю. Теперь я начинаю понимать, что вы задумали. Вы сделали так, чтобы Ник узнал, что я беременна. Вы слили эту новость репортерам, не оставив нам с ним другого выбора, как решать этот вопрос сообща. А потом вы бросили ему новый вызов и поймали его на крючок. И все для чего?

– Правда, для чего?

– Достаточно, Андреас! – То, что она повысила голос, потрясло ее саму даже больше, чем кронпринца. – Какого черта вы хотите от него? Может, вы таким образом мстите ему за Изабеллу?

– Место Никандроса в Дрэконе.

Впервые за все это время этот заносчивый принц сказал то, с чем нельзя было поспорить.

– Так почему вы не держите своего слова, черт подери? Почему вы сомневаетесь в нем? Неужели вы разрушите то, что, как он надеется, может сделать его немного счастливым?

– Миссис Морган, его счастье имеет для вас такое большое значение? Теперь, когда он снова решил стать принцем Дрэкона?

– Ник говорил правду, – похолодела Мия. – Вы настоящий сын своего отца. Ему не следует терять время с вами, с этой чертовой страной. И я собираюсь…

Если бы Мия не была так сосредоточена на нем, она бы не заметила, как он вздрогнул, она растерянно умолкла.

– Я знаю своего брата лучше всех, – после длительной паузы заговорил Андреас. – Но я до сих пор не понимал, насколько Дрэкон поглощает его изнутри. Мия, что бы я ни предпринял на сегодняшний день… я потеряю его. А я и так потерял достаточно.

Мия растерялась, услышав его слова, но она приняла решение связать свою судьбу с Никандросом и на этот раз собиралась сделать все, чтобы их отношения наладились.

– Вы считаете, что его можно держать в загоне здесь, в Дрэконе? Андреас, будьте осторожны. Если Никандрос решит, что он больше не хочет оставаться здесь, вы никогда не получите второго шанса.

– Влияние моего отца, оно… Я хочу только лучшего для Никандроса.

Выйдя из кабинета кронпринца, Мия была твердо уверена в одном: она не хотела провести остаток своей жизни без Никандроса. Она хотела выйти за него замуж и растить с ним их ребенка. Быть женщиной, которую он выбрал потому, что нуждался в ней, а не потому, что она случайно забеременела.

И будь она проклята, если проиграет эту игру до того, как она началась.

Глава 9

Время летело незаметно, дни переходили в недели, и весна медленно уступила свои права лету. Никандрос успел забыть, как сильно ему нравился Дрэкон в эту пору года, когда город словно пробуждался к жизни. Теперь он едва замечал, что творилось вокруг, после того как Андреас согласился с его планами по изменению инвестиционной политики княжества.

И передал Никандросу бразды правления экономикой.

Как только он подписал сделку с компанией Габриеля, двери его кабинета не закрывались ни на минуту. Приходили члены кабинета министров и государственного совета. Одни верили в способность Никандроса поднять экономику княжества, другие делали ставки, что у него ничего не получится.

К концу первой недели на его столе высилась горка приглашений на королевские балы и другие вечеринки, которые устраивались влиятельными людьми их небольшого государства.

Никандросу пришлось найти себе помощника по административным вопросам, секретаря по связям с общественностью и пиар-ассистента – персонал, абсолютно ненужный для его фактической работы.

Жизнь Ника менялась стремительными темпами, и не только в плане работы. Если он был человеком с определенной миссией, у Мии, казалось, была ее собственная, хотя он не мог понять, в чем именно она заключалась.

Единственное, что он мог сказать, – это то, что Мия изменилась. По тому, с какой легкостью она ставила на место Элени и Андреаса, когда те вмешивались в дела Никандроса, он мог сказать, что она нашла собственный подход к его брату и сестре.

Он все чаще ловил на себе ее взгляды, но их общение сводилось к простому обмену вежливостями. Никандрос справлялся о ее здоровье, а она спрашивала, как дела у него на работе. Он даже перестал возвращаться в их апартаменты до наступления полуночи.

Эта упрямая женщина по-прежнему засыпала на диване, решительно подталкивая к тому, чтобы он потерял последние капли самообладания. Но если бы ему пришлось провести остаток своих дней за тем, чтобы заманить ее в свою постель, он пошел бы на это. Правда, Никандросу с каждым разом все чаще и чаще приходилось принимать холодный душ.

Особенно когда у Мии появилась привычка устраиваться у него под боком во время сна. Пот выступал у него на лбу, когда он сдерживался, чтобы не наброситься на ее чувственный рот и не провести ладонью по соблазнительным изгибам ее тела. Мия хотела его так же сильно, как и он ее, и он с легкостью мог соблазнить ее. Но Никандрос хотел, чтобы все было по-другому.

Пробило двенадцать, когда Никандрос поднялся из-за рабочего стола и увидел на пороге кабинета Мию, завернутую в белую простыню, которая прикрывала ее загорелые бедра и открывала взгляду ложбинку между грудей.

Никандроса вмиг охватило желание, и он судорожно выдохнул.

– Мия, что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?

– Никандрос, я не видела тебя целую неделю.

– Я был занят.

– Я знаю. Я просто подумала, что, может быть, ты захочешь искупаться со мной. И мы могли бы побыть немного вместе.

Он удивленно приподнял бровь, и Мия густо покраснела.

– Ты избегаешь меня. Мне казалось, что, когда Андреас определится с выбором, ты расслабишься. Ник, ты не можешь избегать меня вечно, если только не передумал жениться на мне.

Она была права.

– Просто я никак не мог решиться извиниться перед тобой.

– За что?

– За то, что нарушил обещание и угрожал тебе судом.

– Я не приняла твои слова всерьез, потому что ты был не в себе от злости. С самого начала я знала, что тебе можно доверять. Меня пугает другое. Я боюсь того, что происходит во время нашей близости.

– Мия, с той ночи прошло много времени, но я хорошо помню, что то, что происходило между нами во время нашей близости, было просто невероятным.

Ее губы дрогнули в едва заметной улыбке.

– Так ты присоединишься ко мне?

И вдруг для Никандроса не осталось ничего более важного, чем полуночное купание с Мией и желание помучить ее так же, как она мучила его.

Вода была холодной, но не ледяной.

Мия сняла накидку и плавно погрузилась в воду в бикини оранжевого цвета. У Никандроса перехватило дыхание, когда он посмотрел на эти крохотные треугольнички. Мия вопросительно посмотрела на него, встретив его молчаливый взгляд, а потом призывно улыбнулась. Эта проказница знала, что в этих оранжевых лоскутах выглядит невероятно соблазнительно.

Может, она дразнила его специально? Возможно, таким способом она хотела сказать ему, что готова к дальнейшему развитию их отношений. От этой мысли кровь раскаленной лавой побежала по его венам.

Некоторое время они плавали в полной тишине, вдыхая ночной воздух, напоенный ароматом жасмина.

Когда Мия подплыла к краю бассейна и перевернулась на спину, Никандрос присоединился к ней.

– Расскажи мне, почему ты плаваешь именно в полночь. – Он хотел, чтобы его вопрос прозвучал мягко, но он получился каким-то требовательным.

– Никто никогда не спрашивал меня об этом.

– Даже Брайан?

Она многозначительно посмотрела на него, словно напоминая, что он нарушает свое собственное правило.

– Угу. Хотя не думаю, что я рассказала бы ему, даже если бы он спросил.

– Почему?

– Он продал бы эту информацию бульварным газетенкам или какому-нибудь спортивному журналу. Сделал бы себе рекламу на этой истории. А она для меня слишком личная.

– А мне всегда хотелось получить ответ на этот вопрос, – сказал Никандрос, вспоминая те дни, когда встретил ее. Ему было тогда двадцать лет, а Мие семнадцать. Она словно пуля носилась по полю и так и лучилась энергией и весельем. А вне поля была стеснительной и вела себя очень сдержанно. – Но я не успел спросить тебя, потому что ты начала встречаться с Брайаном, а потом вышла за него замуж. И мне стало крайне необходимо как можно меньше думать о тебе. Мне казалось, что для того, чтобы справиться со своей одержимостью тобой, нужно верить всему, что рассказывал Брайан о тебе и о вашей семейной жизни.

Она снова грациозно перевернулась и поплыла. Капли воды стекали по ее позвоночнику, и Никандросу захотелось провести по нему языком. Он смотрел на ее талию, бедра и соблазнительные изгибы ее ягодиц и находил, что она само совершенство и в ней нет ни одного изъяна.

Она повернулась к нему лицом, и над водой показались холмики ее груди. Волосы прилипли к ее лицу, черты которого казались Никандросу невероятно прекрасными.

Но сегодня Ник видел дальше этой красоты. Он заметил в Мие то же самое одиночество, которое проглядывало в его собственных глазах, когда он смотрел на свое отражение в зеркале. Он видел, что она также снедаема беспокойством. А еще разглядел ее природную застенчивость.

Мия обожала футбол, а не гламур, окружавший этот вид спорта. Ее не интересовал вычурный, с показной роскошью стиль жизни, в который втянул ее Брайан.

Бог мой, они совершенно не подходили друг другу.

– Почему ты вышла за него?

– Знаешь, я задаю себе этот вопрос последние несколько недель. Я никогда не думала об этом раньше.

Никандрос ждал. Он вылез из бассейна и протянул руку Мие. Как только она присоединилась к нему, он схватил полотенце и набросил ей на плечи.

Когда Мия застыла в его руках, он чуть ослабил свои объятия. Для него было невыносимым находиться рядом и не прикасаться к ней.

– Он был единственным, кто сделал мне предложение, – мягко улыбнулась она. – Я согласилась, потому что на него можно было положиться. Брайан, с которым я встречалась, упорно трудился и был очень заботливым, и у него не было никаких дурных привычек или слабостей. А потом его карьера стремительно пошла в гору, и он стал одержим собственной славой. Начал делать высокие ставки в игре в покер, покупал дорогущие машины и разбрасывался деньгами направо и налево. Он боготворил тебя. – Когда Никандрос возразил, она остановила его: – Можешь ничего не говорить. Два дня спустя после своего приезда сюда я поняла, что у вас с ним нет ничего общего.

– Мия, ты не обязана говорить об этом.

– Нет, обязана. То, на какие риски он шел, как швырялся деньгами, его поступки… Все это так сильно напоминало мне моего отца, что я отдалилась от Брайана. Я не хотела снова проходить через эту боль. Чем больше я отдалялась, тем больше он изменял мне. Так что ты был прав: в том, что наши отношения разладились, была и моя вина. Но его смерть… Ник, я никогда не желала ему смерти. Я…

Никандрос крепче прижал ее к себе, чувствуя себя бессильным перед ее горем. Подумать только, он наговорил ей таких ужасных вещей.

– Дорогая моя, все в порядке, – попытался успокоить ее Никандрос, но она тут же напряглась. – Ш-ш-ш… – прошептал он, мягко взяв ее за плечи. – Мия, я просто хочу обнять тебя. – Он взял еще одно полотенце и медленно промокнул ее влажные волосы, а потом расправил ее шелковые локоны.

Мия тихо выдохнула и прислонилась к его груди. В его прикосновениях не было ничего волнительного, но она никак не могла расслабиться. И только тогда Никандрос понял, чего ей стоило прийти к нему этим вечером.

– Ты прижимаешься ко мне во сне, цепляешься за меня, когда тебя мучают ночные кошмары, можешь залепить мне пощечину, потому что боишься, что я убью себя. Ты даже выступаешь на мою защиту перед таким безжалостным тираном, как Андреас. Но вместе с тем ты не желаешь признать того, что происходит между нами.

– Я была готова уступить тебе с той самой ночи. Бог мой, Ник, чего еще ты хочешь от меня?

– Я хочу не просто близости, мне нужны отношения. Что в них так сильно пугает тебя?

– Я не знаю, как справляться с такими вещами, как влечение, не знаю, как вести себя с мужчинами. А ты… Ты обаятельный, неотразимый чертов принц, и я совсем не подхожу тебе.

– Ты была чемпионкой мирового класса. Я боготворил тебя, когда ты была на поле, и был одержимым тобой, когда ты находилась вне его, – просто ответил Никандрос. – Сколько еще власти ты хочешь иметь надо мной?

– Я боюсь близости. В юности я проводила много времени на тренировках, а в оставшееся время училась. Единственным человеком, которого я любила по-настоящему, был мой отец, но он разбивал мое сердце снова и снова, пока я… Ник, меня пугает то, что я открываюсь тебе, становлюсь небезразличной.

– Тогда дай мне понять тебя. Позволь мне помочь тебе так, как ты помогла мне.

Она медленно расслабилась в его объятиях и положила свои руки поверх его рук.

– Мой отец воплощал собой сбывшуюся американскую мечту. В молодости они с моей матерью переехали из Мехико и открыли маленькое кафе, которое со временем переросло в три ресторана, – с гордостью сказала Мия. – Но сколько я себя помню, он всегда играл. Все было просто замечательно, когда он выигрывал, а вот когда терял деньги… – В ее голосе прозвучало столько боли.

– Он обижал тебя или твою мать?

– Нет, ты что. Никогда. Он был хорошим человеком, чудесным мужем и любящим отцом для меня и Эммануэль. Отец называл нас своими маленькими чемпионками. Но с каждым годом все становилось только хуже, пока он не проиграл все наше имущество. За эти последние несколько лет он почти не приходил домой из клуба. Перестал возить меня на тренировки. Именно он привил мне любовь к футболу и был моей самой большой поддержкой и почитателем. Когда он начал проигрывать по-крупному, появилось увлечение алкоголем. Моя мать каждый вечер ехала в клуб, чтобы забрать его домой. Я всегда ехала вместе с ней, потому что мне ужасно не хватало его. Смотрителем клуба работал дядечка, которому отец когда-то очень помог. Однажды он спросил меня, не хочу ли я поплавать в бассейне, пока жду мать с отцом. В то время я уже начала играть в местном клубе, и мне нужно было заниматься спортом, где только можно. Мне кажется, мы ездили в этот клуб каждый вечер на протяжении трех лет, и я плавала, пока мать пыталась убедить отца ехать с ней домой. Мало-помалу мы лишились всего. В старших классах школы ко мне подошел скаут и предложил играть за молодежную команду Майами. Так я уехала из дому и ни разу не оглянулась назад.

– Ты не навещала родных?

Мия поморщилась, словно он спрашивал о вещах, которые ей не хотелось обсуждать.

– Мама умоляла меня не уезжать. Она сказала, что отец не переживет моего ухода, того, что я отказываюсь от него. Но я устала верить его обещаниям, которые он никогда не выполнял. Мы поссорились с мамой, и я наговорила ей ужасных вещей. Я сказала, что футбол для меня важнее, чем любитель азартных игр. Убеждала ее, что она тоже должна бросить его. Бог мой, я повела себя просто ужасно по отношению к своим родителям. Я так разозлилась и была такой напуганной…

– Мия, тебе было всего шестнадцать лет. Все из нас проходили через подобные вещи.

– Когда я добилась успеха, я начала отправлять домой деньги через сестру. Но мне кажется, мама так и не простила меня за то, что я наговорила таких гадостей об отце, и за то, что ушла из дому. Ник, но я не могла остаться. Не могла видеть его таким.

Никандрос вспомнил, как той ночью Мия сказала ему, что слова говорить легко, но поступки говорят громче. То же, что она пережила с отцом, ей пришлось заново проходить с Брайаном. Теперь Никандрос понимал ее страхи.

Мия думала, что он тоже нарушит все свои обещания. Что, если она доверится ему, он разобьет ее хрупкое сердце, которое она прятала за маской жизнестойкости и несгибаемости.

Разве удивительно, что она отказывалась открыться ему? Самые маленькие раны из детства оставляют глубокие следы. Кому знать, как не ему. Никандрос не мог обвинять ее в том, что она так ревностно охраняла свое сердце.

– Твой отец. Как у него дела сейчас?

Никандрос почувствовал, как ему на запястье упали ее слезы.

– Он умер три года спустя после того, как я уехала. Я даже не смогла приехать на похороны, потому что принимала участие в чемпионате. С тех пор я не могу уснуть до полуночи, поэтому плаваю.

– Сокровище мое, иди сюда, – прошептал он, прижимая к себе ее дрожащее тело и испытывая необыкновенный прилив нежности по отношению к ней.

Никандросу хотелось что-то предпринять, как-то утешить ее, и они долго стояли так, обнявшись в полной темноте.

Никандрос наклонился и поцеловал ее в висок.

– Теперь я понимаю, почему тебе так нелегко…

Она повернулась и обвила его шею руками.

– Никандрос, я правда доверяю тебе и хочу, чтобы у нас все получилось. Но, открывшись тебе, я…

Он не дал ей договорить, прижавшись к ее губам. Никандрос просто хотел скрепить ее обещание поцелуем, который вдруг перерос в нечто большее.

Теплое дыхание Мии ласкало его подбородок, а ее грудь прижималась к его груди, вызывая в его теле жгучее желание.

Никандрос не видел ничего плохого в том, что пробуждалось внутри его, но тут сквозь затуманивавшую мозги страсть он услышал, как кто-то тихо прокашлялся. Мия спрятала лицо у него на груди, а ее тело дрожало в его объятиях.

– Ваше высочество?

Черт побери. Надо же было кому-то прийти именно сейчас. Если за ним послал Андреас, он совершит братоубийство.

Рядом с бассейном в лунном свете материализовалась горничная.

– Ваше высочество, кронпринц требует вас к себе. Ваш отец… Мне велено передать вам, что король Теос непрестанно зовет вас.

Казалось, будто король Дрэкона почувствовал, что между его сыновьями устанавливается связь.

Мия понятия не имела, о чем он говорил с ними. Но чем хуже становились новости о его здоровье, тем сильнее нервничал Никандрос. Так же как и Андреас.

Мия подумала, что их нужно как-то отвлечь, и в разговоре с Элени предложила, чтобы братья сыграли дружественный матч в футбол друг против друга, ведь они были большими фанатами этой игры.

Так простая идея превратилась в событие национального масштаба.

Как только Ник и Андреас дали свое согласие на участие в игре, Мия отправилась с визитами по футбольным клубам города в поисках игроков. Она даже позвонила парочке своих старых знакомых, и вскоре команды были укомплектованы.

Мия заручилась поддержкой Элени, и теперь билеты на матч продавались по заоблачным ценам. Так началась ее неофициальная карьера в Дрэконе.

– Это будет твоим делом. Так сказать, твоей трибуной. Каждой принцессе нужно что-нибудь в этом роде, – удовлетворенно заявила Элени.

– А что является твоей трибуной?

Элени в ответ просто пожала плечами, и Мия в сотый раз задалась вопросом, почему сестра Ника и Андреаса довольствуется своим неопределенным положением при дворце. Девушка совала нос в личную жизнь других, но ревностно оберегала от вмешательства посторонних свою собственную.

– У меня нет титула. Я не принцесса. А ты будешь принцессой Мией, покровительницей спортивных благотворительных мероприятий. Такое занятие прекрасно подойдет для будущей супруги Сумасбродного Принца из Дрэкона. Если бы я была романтиком, я бы сказала, что вы с Никандросом созданы друг для друга, – помолчав, добавила Элени.

Получилось так, что Мия стала тренером команды Андреаса, потому что игроки команды Ника были более опытными, и ее повергло в шок, что Никандрос воспринял ее поступок как личное оскорбление.

– Мия, мне кажется, ты провоцируешь Ника, тренируя команду противника, – заметила Элени. – Есть такая штука, которая называется мужское самолюбие.

– Черт подери, ты сейчас говоришь такие же неразумные вещи, как и Ник. Судя по вашим словам, я предпочла ему Андреаса.

– Но ты ведь знаешь, каким ревнивым может быть Никандрос.

Даже совместные ужины стали похожими на бунт, где Ник и Элени сгруппировались против Мии и Андреаса, с которым она вынужденно вступила в союз.

Она по-прежнему не доверяла кронпринцу, но теперь считала, что он не такой уж маньяк, помешанный на том, чтобы контролировать всех и вся.

Когда игра начала широко освещаться в прессе, наружу снова всплыло дурацкое прозвище Мии. «Футбольная Вдова снова в действии в Дрэконе», «Связь Футбольной Вдовы с королевской семьей» – гласили заголовки новостей.

Но Мия чувствовала себя по-настоящему хорошо, занимаясь любимым делом, и не обращала внимания на глупые выпады журналистов. Но она проклинала эту игру в той же мере, как наслаждалась ею, потому что вдруг между ней и Никандросом снова образовалась пропасть.

День матча выдался ясным и солнечным, и трибуны стадиона заполнили сотни зрителей. Повсюду виднелись флаги маленького княжества Дрэкон, а во дворце царила праздничная атмосфера.

Игра стала настоящим событием сезона. Все жители Дрэкона с замиранием сердца смотрели, как их любимые принцы вышли на поле в футбольной форме с огнедышащими драконами на спине, которую придумала для них Элени.

В конце победила команда Никандроса, но Андреас оказался настоящим открытием. Он носился по полю, как дикий зверь, словно внутри его сорвалась с петель какая-то заслонка.

Ник снял свою футболку, чем заслужил оглушительные аплодисменты толпы. И конечно же этот обольститель женских сердец начал посылать воздушные поцелуи зрителям и махать им руками, ослепительно улыбаясь.

Мия с трудом подавила желание выбежать на поле и поцеловать его грудь, объявив тем самым, что он принадлежит ей. Ей пришлось даже открыть бутылку с холодной водой и вылить себе на голову, чтобы немного остыть.

И Никандрос видел, как она стояла там и дерзко смотрела на него, а по ее волосам и шее струйками стекала вода.

Увидев, как к ней приближается парочка репортеров, она спешно ретировалась, хотя каждая клеточка ее тела кричала о том, чтобы остаться на месте и заявить свое право на Никандроса. Вернувшись к себе, Мия быстро приняла душ и переоделась в легкое платье розового цвета с облегающим грудь корсажем и свободно ниспадающей до колен юбкой.

Она уложила волосы и посмотрелась на себя в зеркало. Элегантное платье сидело на ней просто идеально. Пошла двенадцатая неделя, но из-за того, что Мия всегда была стройной, никаких явных изменений в фигуре пока не было заметно.

Теперь, когда игра закончилась, во дворце начались приготовления к празднику.

Дверь за спиной Мии отворилась, и в комнату вошел Никандрос.

– Мия, ты не поздравила меня, – бросил он.

Она нервно разгладила несуществующие складки на бедрах. Всю неделю Мия только и мечтала о том, чтобы он посмотрел на нее, заговорил с ней, и вот он здесь, а ее снова охватила паника.

– Мне показалось, ты прекрасно обошелся без моего поздравления.

– Но ведь так принято, чтобы тренер команды противников поздравил капитана команды-победителя. Или я не прав?

– Хорошо. Поздравляю, – сказала она, медленно тая от его собственнического взгляда. – Некоторые думают, что я специально заставила тебя…

– Ревновать, – закончил за нее Никандрос.

– Ник, но это просто смешно, – покраснела Мия. – Ты все преувеличиваешь.

Он подошел к ней вплотную, и у нее закружилась голова от аромата его тела.

– Понятно, – протяжно ответил Никандрос. – Элени говорит, что этот матч следует проводить ежегодно, а вечером устраивать праздник.

– Прекрасная идея, – облизала пересохшие губы Мия.

– Значит, ты не будешь возражать, если в следующем году в моей команде будут играть мои бывшие подружки и дочери самых знатных семей Дрэкона?

Она положила руки ему на грудь и потянула за рубашку.

– Как раз таки буду, и даже очень. Меня бесит один вид этих, – она махнула рукой куда-то в сторону поля, – женщин, которые смотрели на тебя. Так что я буду против подобных вещей.

– И? – натянуто улыбнулся Никандрос.

– И в следующий раз я буду в твоей команде. И буду смотреть только на тебя. На твои мускулистые икры и другие… части твоего тела.

– Вот как… Значит, ты питаешь слабость к мускулистым икрам. А что за другие части тела?

– Подтянутые задницы, – не стала кривить душой Мия и испытала настоящее удовольствие, увидев его потрясенный взгляд. Ей нравилось шокировать Никандроса.

– Мия, будет лучше, если ты будешь смотреть только на мою, – прорычал он, схватив ее за руки.

Никандрос понимал, что ведет себя как капризный подросток, ревнуя Мию к Андреасу. Он в тысячный раз твердил себе, что дружеские отношения между ними только к лучшему, раз им всем придется бок о бок работать на протяжении многих лет. Но вместе с тем он завидовал тому, как быстро Андреас завоевал доверие Мии, а та, в свою очередь, нашла трещины в его непробиваемой броне, которые остались не замеченными даже их сестрой.

Черт подери, на протяжении стольких долгих лет он был вторым после своего брата. И не важно, что сам Андреас никогда не вел себя так по отношению к нему.

Его одолевало лишенное здравого смысла чувство, что он опять соревнуется с Андреасом… И вся эта ситуация с Мией понемногу сводила его с ума.

Никандрос вдохнул едва уловимый аромат роз, который предпочитала Мия, и готов был взорваться от охватившего его желания.

Мия тяжело сглотнула, и взгляд Никандроса скользнул по ее шее вниз к ее груди. Он провел пальцем по изгибу ее талии и глубоко вдохнул.

– Я не спросил, как ты себя чувствуешь.

– В целом нормально. Я нашла врача, который мне очень понравился.

– Замечательно, – улыбнулся Никандрос, а потом попросил о том, чего ему до смерти хотелось на протяжении нескольких недель: – Можно потрогать твой живот?

Мия кивнула, и Никандрос медленно положил ладонь на ее живот.

– Но я не чувствую никаких изменений, – нахмурился он. Но потом провел ладонью по ее бокам и только тогда ощутил едва заметную выпуклость ее живота.

У него перехватило дыхание.

Он смог почувствовать это незначительное изменение, потому что живот Мии всегда был плоским. Никандрос вспомнил, как он ласкал его языком, опускаясь ниже к другим не менее восхитительным частям тела Мии.

Она положила свою ладонь сверху, и Никандрос впервые увидел, как просияло ее лицо.

– Врач сказал, что у некоторых женщин живот растет очень медленно.

Никандрос кивнул в ответ. Только теперь он полностью осознал, какое чудо сотворил вместе с Мией. И насколько все было быстротечно. Сколько всего могло пойти не так, но теперь Никандрос хотел поступать правильно. Он хотел быть хорошим мужем и отцом, хотел сохранить то, что появилось в его жизни благодаря Мии.

И он не сомневался, что у него все получится.

Глава 10

Обвив руками Никандроса, Мия прижалась к нему всем телом в надежде, что он обнимет ее в ответ. Она страстно желала ощутить его сильные руки вокруг себя и жаждала изгнать всех демонов, которые вынуждали его работать такими бешеными темпами.

Никандрос вдруг убрал руку с ее живота и отстранился. Он потер затылок и отвернулся.

– Ты была права. Тебе лучше перебраться в другие апартаменты. Я работаю допоздна и только тревожу твой сон. Элени говорила, что ты быстро устаешь в последнее время.

Но Мия не собиралась сдаваться. Она хотела повторения той ночи, когда они были открыты друг перед другом, потому что думали, что больше никогда не увидятся.

Ей хотелось, чтобы все их ночи были похожими на ту.

– Но ты сам настоял на том, что мы должны работать над нашими отношениями.

– Мия, я никуда не денусь из дворца. Но ко мне постоянно будет приходить кто-то из сотрудников, и будет лучше, если ты…

– Ты работаешь на износ. После того матча мы с тобой почти не видимся.

– Мы по-прежнему будем ужинать вместе.

Ее чувство беспомощности начало медленно превращаться в ярость. Почему он отталкивал ее именно тогда, когда она начала понимать, что ей нужно?

– Там будут присутствовать Андреас и Элени. А это не то же самое, что…

– Мия, прошу тебя, не усложняй.

– Это я все усложняю? – взорвалась она. – Черт подери, Ник! Ты почти что похитил меня и увез из Майами. Ты настаиваешь на том, чтобы мы поженились ради нашего ребенка. Ты делаешь так, что я просто не могу устоять перед тобой. И теперь… Теперь, когда я каждую минуту только и думаю, что о тебе, когда я готова взорваться, потому что так сильно хочу поцеловать тебя и прикоснуться к тебе… ты вздумал держаться на расстоянии?

– Мия…

– Нет, послушай меня! – Она кричала так, как никогда раньше. Ее горло буквально горело от непролитых слез. Ни в ком в жизни Мия не нуждалась так сильно, так отчаянно, как в Никандросе. – Я не хочу спать одна. Не хочу, чтобы мы проводили так мало времени вместе, да и то в присутствии Элени и Андреаса. И я точно не хочу, чтобы ты отдалялся от меня под предлогом того, что тебе нужно поработать над этой проклятой сделкой, которая забирает все твои силы, оставляя темные круги под твоими глазами. И ты ходишь как ворчливый медведь, готовый откусить голову любому, кто посмеет заговорить с тобой. Я хочу, чтобы ты был здесь, со мной. – Она прижалась головой к его груди. – Пожалуйста, Ник. – Ее руки скользнули вверх по его плечам к его затылку.

Она запустила пальцы в его волосы и потянула его к себе, пока их взгляды не встретились. Мия прижалась губами к его щеке, вдохнула его запах и обнаружила, что от ее злости не осталось и следа.

– Милый, ты не хочешь еще раз заняться со мной любовью? Я так хочу тебя. Никандрос, мне кажется, я умру, если ты не поцелуешь меня.

– Мия, пути назад не будет, – прошептал Никандрос и коснулся своими жаркими губами ее подбородка, опускаясь к ее шее.

Низ ее живота мгновенно увлажнился. Мия машинально сжала бедра, но Никандрос просунул между ними свое бедро.

Она потерлась своими чувствительными складками о его бедро и тихо застонала.

– Нет, радость моя. Эта дрожь между твоих ног принадлежит мне. Мия, с этих пор твое возбуждение, трепет твоего тела, вся ты принадлежишь только мне. Больше никаких раздумий, отсрочек и страхов. До конца своей жизни ты будешь женой Сумасбродного Принца и матерью его детей.

– Ты сказал «детей», – прошептала она, когда он подхватил ее на руки и понес в кровать. Мия лизнула его шею и ощутила вкус соли и мыла на его коже, а потом укусила его за плечо.

Непослушными пальцами Никандрос стянул с нее платье и разделся сам. Потом он толкнул Мию на кровать и навис над ней.

– Ты ведь не думаешь, что мы остановимся сейчас? – спросил он, стягивая с нее нижнее белье.

– А мы не остановимся? – выдохнула она.

– Нет, – решительно ответил Никандрос, отбрасывая в сторону смятую в комок шелковую ткань.

Когда он повернулся обратно, Мия посмотрела на его тугую плоть, длинную и мощную, приподнятую вверх, и ее накрыла жаркая волна, опускаясь к низу ее живота. Приподнявшись на локтях, она потянулась к ней и обхватила своими пальчиками.

Он был прекрасен – такая твердость в бархатистом шелке. Мия сжала руки в кулачки и сделала несколько движений вверх и вниз, но Никандрос остановил ее, схватив за запястья.

– Мия, не сегодня. Сейчас никаких игр, радость моя, никаких неспешных прелюдий. Я хочу тебя так сильно, что собираюсь любить тебя грубо и быстро.

– Ник, мне ничего не надо, кроме того, чтобы почувствовать тебя внутри себя.

– Прекрасно. – Никандрос опрокинул ее обратно на кровать и жадно провел руками по ее телу. – Мия Родригес Морган, совместными усилиями мы сделаем собственную футбольную команду, и ты будешь ее тренером.

– А у меня нет права голоса решать, хочу ли я толпу маленьких сорванцов, за которыми придется бегать до конца моей жизни?

Никандрос расстегнул ее бюстгальтер и громко захохотал.

Боже правый, Мия могла бы вечно слушать звук его смеха и утопать в теплоте его улыбки.

– Маленьких сорванцов? Дорогая, тебе некого винить, кроме себя, за то, что эта картинка засела у меня в мозгу, и теперь я настроен еще более решительно.

Ее бюстгальтер улетел в сторону, и Никандрос своими жесткими пальцами сжал ее тугие соски.

Мия изогнулась на кровати, приподнявшись навстречу его ласкам. Никандрос наклонился и лизнул один из потемневших бутонов.

– Уверен, я смогу убедить тебя в преимуществах моего предложения, – прошептал он, сомкнув губы вокруг ее соска. Прикосновение его горячего языка вызывало бешеную пульсацию внизу ее живота, и Мия застонала, пытаясь приподнять нижнюю часть своего тела. Но Никандрос крепко держал ее.

Он покусывал, поглаживал, лизал и посасывал ее грудь, и Мие казалось, что она сейчас умрет от удовольствия. Она прижалась своим влажным лоном к покрытому волосками бедру Никандроса, пока он покрывал поцелуями ложбинку между ее грудей. Мия сжала руками простыни и покачивала бедрами, сходя с ума от желания.

Никандрос положил руки ей на колени и развел их в сторону. Мия застыла, а потом широко раскинула ноги, когда его пальцы проникли в ее жаркую сердцевину. Она сомкнулась вокруг него, словно тугой бутон розы.

– Ты такая восхитительная. Такая чертовски упругая.

Мия со стоном ухватилась за его плечи, когда он устроился промеж ее ног. Никандрос грубо сжал ее бедра, чуть приподнял ее таз и вошел в нее одним сильным рывком.

Мие показалось, что перед ее глазами вспыхнули мириады звезд. Никандрос был таким горячим и твердым внутри ее, он сделал один толчок и вошел в нее еще глубже, наполняя ее собой всю без остатка.

Мия закричала от удовольствия, но ее по-прежнему не отпускал страх. Она схватила Никандроса за руки, отчаянно желая, чтобы он всегда был с ней.

– Радость моя, не так быстро. Открой глаза и посмотри на меня.

– Дорогая, ты не посмотришь на меня? Не будешь вместе со мной переживать нашу близость?

Она тут же открыла глаза.

– Ник, я здесь. Вся, – сдавленно выдохнула Мия. Дрожащей рукой она провела по его лицу и прижала ладонь к его щеке. Ее сердце бешено колотилось. – Просто меня пугает то, насколько мне хорошо с тобой. Я не вынесу, если что-нибудь случится… Я просто умру.

– Мия, но ничего плохого не случится. Я не допущу этого, – заверил Никандрос, покрывая поцелуями ее висок.

А потом он начал двигаться внутри ее.

Глубоко и быстро, с животной страстью, которая разрушала и одновременно воскрешала ее к жизни.

Никандрос овладевал ею без фальшивой нежности и не давая ей передышки.

Обхватив пальцами его ягодицы, Мия приподнимала таз навстречу ему.

– Да, Мия, вот так. Двигайся со мной. Доверься своему телу.

И она отдалась на волю чувств, которые обычно жестко подавляла.

Трение их тел было таким напряженным, что, когда Никандрос притянул Мию ближе и качнул бедрами, она снова потеряла голову от охватившей ее сладострастной неги.

Никандрос сделал еще один рывок и последовал за Мией с ее именем на губах, которое произносил словно мантру. А потом он рухнул на нее, придавив тяжестью своего тела.

Медленно приходя в себя, Мия прижалась лбом к его плечу и вдохнула аромат их близости.

Все, что она испытывала раньше – боль, гнев, страх, – все это поблекло на фоне наполнившей ее до краев любви.

– Значит, команда Никандроса, – расцвела в улыбке Мия, когда он перевернулся на бок и крепко прижал ее к себе.

Никандрос стоял на крепостном валу, смотрел на простирающийся перед ним Дрэкон и порт за ним и с волнением думал о том, что через десять лет обличье княжества кардинально изменится, и в этом будет его заслуга.

Не Андреаса Дрэкоса.

Не Теоса Дрэкоса.

А его собственная.

Его небольшой вклад в историю. Вклад человека, от которого не ждали ничего путного.

Никандрос повернулся, почувствовав рядом присутствие Мии.

– Дорогой, выдался чудесный денек на работе?

Ее непочтительная дерзость вызывала в нем улыбку.

– Иди сюда.

Когда она подошла ближе, Никандрос обнял ее и тихо вздохнул.

– В детстве я любил приходить сюда. Я представлял себя рыцарем, который защищает наш замок от врагов. Не мог дождаться, когда присоединюсь к отцу и брату и сделаю так, чтобы они гордились мной. Чтобы Дрэкон гордился мной.

– Ник, почему ты выбрал именно Габриеля? Только не говори, что не смог найти других инвесторов.

– Из-за моего поступка та сделка так и не состоялась. Я подвел Теоса. И теперь хочу все исправить.

– Для тебя так важно преуспеть именно здесь? Твое имя известно по всему миру. К чему бы ты ни прикоснулся, все превращается в золото. Разве тебя не удовлетворяет то, чего ты достиг? Я знаю, как сильно ты привязан к Дрэкону. Просто… Просто мне бы хотелось, чтобы ты немного сбавил обороты.

Никандрос пожал плечами, не подавая виду, что потрясен ее словами. С каждым днем Мия открывалась для него все больше и больше. Она оказалась очень чуткой и заботливой, хотя по-прежнему вела себя сдержанно.

В ней было что-то такое настоящее, бесхитростное, что другие его отношения и привязанности меркли по сравнению с ней.

– Мия, я бы тоже хотел немного успокоиться, но со мной что-то творится в этих стенах.

– Ник, то, чем ты занимаешься, важнее для тебя, чем семья, которую мы с тобой строим?

– Мия, мы начинаем новую жизнь здесь, в Дрэконе, где я по праву занимаю свое место.

Вдруг Мия поняла, почему он пропадает на работе с утра до ночи. Никандрос так торопился с этой сделкой, чтобы завершить ее до того, как умрет его отец. Она была его последним шансом доказать Теосу, чего он стоил.

Судя по тому, как король Теос обращался со своими детьми, Мия приходила в ужас при мысли, что он мог сказать Никандросу. Ей хотелось похитить Ника и увезти его подальше из Дрэкона.

Чтобы его тень не затмила их будущее.

Теперь Мия понимала, что она соперничала не с Изабеллой, а с ним.

Никандрос стал таким безжалостным по той причине, что ему пришлось уехать из дому. И Мия сомневалась, что в его сердце было место для чего-то или кого-то помимо Дрэкона.

И Никандрос не изменится, даже если она поделится с ним своей самой сокровенной тайной. Поэтому Мия молчала и надеялась на лучшее. Она с надеждой ждала, что Никандрос одержит очередную победу и, освободившись от дел, сможет принять ее любовь. И может быть, полюбить ее в ответ.

Они вместе сошли с крепостного вала. Никандрос отнес Мию в кровать и занялся с нею любовью с такой страстью, которой, казалось, не будет конца. В течение последующих дней, когда они лежали в постели, он много смеялся, прикладывал голову к животу Мии и разговаривал с ребенком, хотя Мия твердила ему, что еще рано, и ребенок пока не узнает его.

В темноте перед самым рассветом он рассказывал, какое будущее они с мистером Маркесом готовят для Дрэкона, как все будет прекрасно и чудесно.

Словно он до сих пор не понимал, что его счастье здесь и сейчас. Оно скрывалось в чудесных моментах, которые Никандрос дарил Мии, когда устраивал теплицу для нее. А потом они освятили ее, занявшись в ней любовью; когда стоял рядом, пока Мия по телефону сообщала своей матери, что она скоро выходит замуж; когда он вскрикнул от удовольствия, увидев, как Мия опускается перед ним на колени и объявляет, что хочет осуществить самую порочную из его фантазий.

Никандрос никак не мог поверить тому, что уже был идеальным мужчиной. Его желание проявить себя в глазах отца было сильнее любой зависимости и ужасней любой горной вершины, которую он покорил.

Мия понимала, что если она потеряет Никандроса, у нее не будет стен, чтобы защититься от надвигающегося шторма, и она не сможет снова вернуться к жизни, потому что он и был ее жизнью.

Глава 11

– Пожалуйста, Ник. Может, ты попрощаешься с ним отсюда?

С того самого момента, как Мия прошептала эти слова, прижавшись к его груди рано на рассвете, Ник знал, что что-то пойдет не так.

Его интуиция не раз спасала ему жизнь. И сегодня она подсказывала ему оставить прошлое в прошлом. Но когда он поступал так, как нужно?

Он добился всех поставленных целей, но не мог успокоиться, пока не увидит своего отца еще один раз. Не мог смотреть в будущее, пока не оставит в покое борьбу, которую до сих пор вел с ним.

– Ник, ты будешь шокирован, увидев его, – сказал Андреас, когда Никандрос сел к нему в лимузин, и они отправились навестить своего отца. – И он тоже будет потрясен. Он быстро приходит в состояние возбуждения, а потом долго не может успокоиться. – Нику стало не по себе, когда он услышал горечь в голосе брата. – С ним пришлось нелегко. Он срывал мирные переговоры, хотел повысить налоги, поговаривал о том, чтобы снова жениться… Мне пришлось остановить его.

– Андреас, я не виню тебя. Ради бога, разве я не понимаю, через что тебе пришлось проходить на протяжении всех этих лет.

Казалось, тот не слышал его слов.

– Он брыкался и кричал, – продолжил Андреас, – исходил злобой в мой адрес и адрес моей матери, да и всех остальных тоже. А потом он рассказал мне кое-что, что он сделал много лет тому назад.

Никандрос никогда не видел своего брата таким взбешенным.

– Андреас?

– Когда он увидит тебя сегодня, он обезумеет. А мне он нужен в здравом уме.

Лимузин резко затормозил, и Никандрос так и не услышал, что собирался сказать ему брат.

У двери белоснежной виллы столпился персонал. Оказалось, Теос каким-то образом выбрался из своей палаты.

Андреас что-то кричал, пытаясь выяснить, как все произошло, как вдруг Никандрос увидел отца. Он похлопал брата по плечу, привлекая его внимание, и указал на одинокую фигурку на остром выступе скалы.

Никогда за всю свою жизнь Никандрос не бегал так быстро. Они с Андреасом зашли с разных сторон, чтобы подобраться к Теосу.

Седой как лунь отец выглядел изможденным и тощим, и его лицо было покрыто морщинами. Но глаза Теоса, ярко-голубые, которые унаследовал от него Никандрос, по-прежнему зорко смотрели из ввалившихся глазниц.

– Никандрос?

– Да, отец. Дай мне руку, и мы спустимся вниз.

Тот посмотрел на руку Ника, словно та была острым мечом.

– Это правда, что ты снова привез в Дрэкон Габриеля Маркеса?

Ник потрясенно посмотрел на Андреаса, который с ненавистью взирал на отца.

– Никандрос, у меня до сих пор есть шпионы. Твой брат угрожал мне, но есть те, кто до сих пор предан мне. Кто будет защищать мои интересы даже после моей смерти.

Андреас громко выругался.

– Мы с Андреасом собираемся отстроить Дрэкон с помощью инвестиций Габриеля, – продолжил Ник, снова перетягивая внимание Теоса на себя.

Он жалел отца, но хотел защитить своего брата.

– Значит, я не прогадал с тобой, – удовлетворенно заявил отец.

– Ты о чем? – спросил Ник.

– Ник, не надо, – вмешался Андреас.

– Я женился на твоей матери, потому что анализы подтвердили, что родится мальчик. Камилла была всего лишь одной из фанаток короля, которая отдалась мне. Она ничем не превосходила нянечку, которая родила Элени. Камилла не была королевских кровей. Но я нуждался в еще одном наследнике. Только сразу же после твоего рождения врачи сказали, что мне не будет от тебя никакой пользы. Но в конце концов мои гены взяли свое. Никандрос, я безумно горжусь тобой. Ты заслужил свое место в доме Дрэкосов.

И тут Андреас потянулся к Теосу:

– Отец, сойди со скалы. Мы еще не закончили наш разговор.

Теос с мольбой посмотрел на Ника:

– Ник, я все еще могу объявить тебя кронпринцем. Все, о чем я прошу тебя: держи своего брата подальше от меня. – Он в панике подался назад, а потом поскользнулся на одном из скользких камней. Братья не успели удержать его, и он с криком и с одержимым блеском в глазах полетел вниз и разбился насмерть.

Несколько часов спустя Никандрос стоял в кабинете Андреаса, ожидая прихода брата. Перед его глазами стояла картина смерти отца. Дрожащей рукой он провел по лицу, чувствуя тяжесть в груди от того, что открылось ему этим вечером.

Теперь все встало на свои места. Его мать и отец никогда не жили вместе, даже когда были женаты, и она уехала сразу же, как только Нику стало лучше. Он представил, как Теос издевался над своей женой, обвиняя ее в том, что она обманула его и родила ему недомерка.

Ник понимал, что на протяжении всех этих лет мать пыталась защитить его от еще горшей правды. Андреас был прав. Болезнь Ника была его спасением.

Но вместе с тем его не покидала боль. Он остался на вилле, отдав распоряжение по транспортировке тела отца в городскую больницу, чтобы получить заключение врача. В это время Андреас и Элени работали со своими пиарщиками над заявлением, чтобы выступить с ним перед жителями Дрэкона.

Теос до конца оставался исполненным желчи, пытаясь настроить сыновей друг против друга. Но Никандроса потрясло, что он все равно горевал о смерти отца.

– Ты получил ответ на свой вопрос? – В комнату вошел Андреас.

– Да. Я хотел, чтобы он узнал, что я сделал для Дрэкона. А еще я хотел узнать, почему он всегда был так жесток со мной.

– У тебя была мать, которая обожала тебя. А теперь у тебя есть Мия. Ты избежал моей участи.

Одержимость Теоса стоила Нику его брата, которого он только недавно начал узнавать и который оказался далеким от бесчувственного ублюдка, как частенько называл его Никандрос.

– Я уеду сразу после похорон. Мне необходимо провести какое-то время подальше от дворца.

– А как же Дрэкон?

– Жаль, что отец не пожил дольше, чтобы увидеть, как экономика нашей страны процветает под твоим руководством. У Дрэкона есть ты.

Никандрос кивнул в знак согласия, и его брат вышел, оставив его со всем, о чем он однажды так страстно мечтал, и вместе с тем ни с чем.

Потом приехала мать Никандроса. Он обнял ее и снова почувствовал себя тем болезненным мальчиком, который цеплялся за нее, желая прихода своего отца. Никандрос никогда не был достаточно хорош для него. Но его сердце болело, когда он обнаружил, что по-прежнему любил своего отца, что эта его любовь и желание получить его одобрение принесли столько горечи в его жизнь.

А что до Мии… Он не мог смотреть ей в глаза, не выказав чувств, которые переполняли его, стоило ей появиться рядом. И он не хотел, чтобы она жалела его. Мия умоляла Никандроса не ехать к отцу, но она не упрекала его, отдаваясь ему, когда он того хотел.

Теперь его не покидало чувство, что он в точности повторяет историю своего отца, только по другой причине.

Никандрос сомневался, что Мия согласилась бы выйти за него замуж, если бы не ребенок и его собственная настойчивость.

А он любил ее всем своим сердцем.

Никандрос решил расстаться с ней из-за той власти, что она имела над ним, и из-за того, что она не могла ответить на его чувства.

Никандрос не смог бы жить без ее любви и разрушил бы жизнь им обоим и их ребенку.

А что до Дрэкона, требовавшего наследников, пусть катятся все к черту.

Теперь, когда Никандрос получил все, о чем когда-то мечтал, он лишился главного. Он слишком поздно понял, что нельзя заставить кого-то любить против его воли.

После смерти короля Теоса начали сбываться худшие из опасений Мии.

Никандрос все время пропадал в своем офисе, принимая на себя все больше обязательств, положенных кронпринцу.

Никогда в жизни Мия не чувствовала себя настолько беспомощной. Чем больше она пыталась достучаться до Ника, тем больше он отдалялся от нее. Никандрос только и говорил о том, что прямо сейчас он нужен Дрэкону.

«А как же я?» – хотелось спросить Мие, но она сдерживала эти эгоистичные слова.

Она чувствовала его близость, только когда они занимались любовью.

Уже прошло четыре недели, как Дрэкон погрузился в траур после смерти короля Теоса.

Но влияние старика на своих сыновей не уменьшалось. Казалось, он и после смерти продолжал разрушать их жизни.

С каждым днем Мия виделась с Никандросом все реже и реже. Он становился мрачным и отстраненным. Когда она заводила с ним разговор о покойном короле или Андреасе, Ник просил ее поговорить о чем-нибудь другом.

Кронпринц уехал сразу после похорон, и никто, даже Элени, не знал, где он находился. А потом Мия услышала о поездке Ника за границу.

Не в силах выносить напряжение в их отношениях, она пошла искать Никандроса и нашла его у окна в кабинете.

– Ник? – прошептала она, пытаясь унять одолевавшую ее тревогу.

Он повернулся, и на его усталом лице появилась вымученная улыбка.

– Скорее всего, тебе доложили, что я уезжаю через пару часов.

– Мне бы хотелось услышать эту новость от тебя.

– Я уеду на месяц, если не больше.

– Тебя не будет так долго?

– Андреас запланировал на это время поездку на Ближний Восток, а поскольку он уехал, мне придется самому заняться этим делом.

– Как у него дела? Он давал о себе знать?

– Нет, но я уверен, что у него все в порядке. Знаю, ты хотела повидаться со своей матерью. Так что поезжай и отдохни от удушливой атмосферы, которая царит здесь, во дворце, – невесело рассмеялся Никандрос.

– Ты просишь, чтобы я уехала? Теперь, когда ты больше всего нуждаешься во мне?

– Мия, я не нуждаюсь в тебе. Мне не нужно ничего, кроме покоя, чтобы обдумать происходящее.

– А я мешаю тебе? – На ее глаза набежали слезы.

– В тот раз тебе понадобилось время. Сейчас мой черед. Андреас уехал, и все изменилось. Сейчас для меня на первом месте Дрэкон, и у меня нет времени для тебя. Ты должна повидаться со своей матерью и сестрой. Может быть, родить ребенка там, а не здесь. А я приеду к тебе, как только смогу.

Он говорил неправду.

– Ты врешь. Ты не приедешь к нам. Ты отсылаешь меня обратно, а я даже не знаю, что я сделала не так. – Ее горечь переросла в ярость. – Ник, что я сделала неправильно?

– Ради бога, Мия! Зачем так волноваться по пустякам. И мне надоело видеть постоянную тревогу в твоих глазах. Мне хватает стресса на работе, и если честно, мне кажется, сейчас не самое подходящее время для нашей свадьбы.

Мия потрясенно посмотрела на Никандроса. Она ожидала, что он будет горевать по отцу и отдалится от нее. Она уговаривала себя быть терпеливой и верила, что он снова вернется к ней. Но услышать такие слова…

– Ты больше не хочешь жениться на мне? – Мия изо всех сил сдерживала слезы. – Ник, пожалуйста, будь честен со мной.

– Ты права. Все изменилось. Я теперь не тот человек, который требовал, чтобы ты вышла за меня ради нашего ребенка. Я считаю, что жениться нужно по политическим соображениям, а не по любви. В данный момент я не могу думать о браке. Мы не доверяем друг другу на все сто процентов, без чего наши отношения превратятся в поле битвы. А это не нужно ни мне, ни тебе.

Мия ничего не ответила. На трясущихся ногах она вышла из его кабинета и закрыла за собой дверь.

– Почему ты отправил ее обратно? – войдя в его комнату, спросила Элени.

Прошло две недели, как Мия покинула Дрэкон.

– Потому что я трус. И потому что я люблю ее.

Элени презрительно фыркнула, но в ее глазах отражалась тревога.

– Ник, я никогда не думала, что ты по натуре мученик.

– Нет. Я просто научился самосохранению. Узнал цену беспечной жизни. И понял, что мое сердце не вынесет еще одного шрама.

– Братец мой, никогда не думала, что ты такой же глупый, как остальные представители твоего пола.

– Эй! – Никандрос в шутку хлопнул ее по руке. Он не мог притворяться радостным в присутствии Элени. Боже правый, Ник до смерти устал, а до конца недели оставалось переделать еще тысячу дел.

Никандрос испытывал благоговейный страх перед Андреасом, который на протяжении многих лет занимался бесконечными, скучными и неблагодарными делами и ни разу не пожаловался. И это при том, что Теос постоянно критиковал, отменял или разбирал по косточкам все его решения.

Он так долго обижался на брата и его близость к отцу, что ситуация, в которой он оказался, была для него своего рода возмездием за прошлые обиды.

– Так что ты имела в виду? – спросил Никандрос Элени, которая так долго была поддержкой его брату, а теперь помогала ему самому.

– Ник, скажи мне, каким образом любовь к Мие делает тебя слабым? Ты ведь жил, руководствуясь одними лишь инстинктами, и говорил, что нужно принимать все удары судьбы.

– В том-то и дело, что я люблю Мию больше самой жизни и не могу довольствоваться чем-то меньшим. Мне нужно все или ничего. И я надеюсь, что наш братец вернется до того, как я окажусь прикованным к этому месту навсегда. Дрэкон не может без Андреаса.

– Но здесь есть ты.

– Я не он.

– Конечно нет. Ты это ты. Ник, среди нас троих ты сердце. Отец был настоящим безумцем, раз не разглядел, чем он обладал. Андреас – это гордость Дрэкона. Но ты, Никандрос… Ты его сердце. В тебе есть дух тех бесстрашных воинов. Ты страсть, ты радость. Ты сама жизнь.

– Элени, а что в таком случае представляешь собой ты?

– Связывающее вещество.

Никандрос громко рассмеялся.

Элени молча прильнула к нему, и Никандрос обнял ее за плечи, думая о том, как один человек может оставить после себя брешь в чьей-то жизни.

– Ник, попроси ее вернуться. Сделай так, чтобы она поверила, что ты одумался. Скажи, что так будет правильно для ребенка.

– Нет. Элли, теперь она должна выбирать. Я не могу провести остаток своей жизни, гадая, любит она меня или нет, и мучаясь сомнениями, что она осталась со мной, потому что такой поступок был разумным.

– Разумным? Ник, ни одна женщина в здравом уме не выберет такие американские горки, какими является твоя жизнь. Неужели ты не видишь, что она любит тебя?

– Если так, то она вернется. А если нет, я буду вынужден отпустить ее.

Вернувшись к себе, Никандрос упал на кровать, и его тут же окутал едва уловимый аромат розы. Его сердце болезненно сжалось.

Как же ему не хватало Мии.

Он скучал по ее теплым объятиям после тяжелого дня, по тому, как она тревожилась за него, и по страстным огонькам в ее глазах.

Никандросу казалось, что у него внутри образовалась какая-то пустота.

Но он верил, что ей будет лучше без него и без его отравляющей страсти.

Глава 12

Если бы не помощь Элени, организация поездки в королевский дворец с матерью и Эммануэль в придачу и в полной тайне от Никандроса превратилась бы в настоящий кошмар.

Никандрос разбил ей сердце, но она не собиралась сдаваться. Хотел он признать этот факт или нет, но он нуждался в ней. Она видела, как он горевал после смерти отца и как страдал после отъезда Андреаса. Вместо того чтобы взять ситуацию в свои руки, Мия позволила ему отдалиться от нее. Она поверила его обидным словам, когда с самого начала он своими поступками показал, как много она значила для него.

Мия не умела красиво говорить, но ей хотелось удивить Никандроса, показать ему, как много он значил для нее. Она бесстыдно потребовала у Элени, чтобы та на один вечер нашла ей самого лучшего стилиста и визажиста. А еще бальное платье и украшения.

Элени была в шоке.

– Может, ты хочешь и бриллиантовую диадему до кучи?

– Если можно, – не задумываясь, ответила Мия. – И, Элени, ты побудешь со мной?

Сестра Ника издала громкий вопль радости и поблагодарила Господа за то, что Мия, наконец, доросла до роли принцессы Дрэкона.

И все было готово в течение нескольких часов.

Во второй половине дня Мия и Элени потягивали дайкири – Мия безалкогольный – и смотрели парад бальных платьев, от легкомысленных до строгих, от закрытых до максимально открытых, в которых вырез опускался так низко, что можно было видеть пупок.

Потом наступила очередь украшений. Мия подобрала к платью серьги-подвески из настоящих бриллиантов, но отказалась от диадемы.

Красиво уложенные волосы блестящими волнами ниспадали ей на плечи. С помощью Элени Мия надела выбранное платье персикового цвета. Ее живот уже был достаточно заметен, но, поскольку низ платья состоял из пышных юбок, его удалось скрыть. Жесткий корсет приподнял ее небольшую грудь, которая виднелась в вырезе сердцевидной формы. Платье мягкими складками ниспадало до пола, прикрывая ее ступни в серебристых сандалиях.

Посмотрев на себя в зеркало, Мия приказала себе быть храброй и не трусить.

Если бы Никандрос хотел принцессу, он получил бы ее. Если бы он хотел гламурную и изысканную жену, как в случае с Брайаном, с этим тоже не возникло бы никаких проблем.

Но он хотел просто Мию. Ту Мию, которая носилась по футбольному полю, потому что никто не мог обидеть ее там, которой она была до того, как ее отец стал зависим от игры, и которой она могла быть, если бы Сумасбродный Принц из Дрэкона принадлежал ей.

И только ей.

Когда Никандрос появился в зале для танцев, вечеринка была в самом разгаре. От Андреаса по-прежнему не было никаких новостей, и Нику пришлось убеждать государственный совет и некоторых членов кабинета министров, что ничего страшного не происходит.

Даже они видели, какую работу Никандрос успел проделать вместе с Габриелем. И если бы не боль, давившая ему грудь, он праздновал бы свой успех.

Просыпаясь по утрам, он надеялся, что отсутствие Мии будет причинять ему все меньше страданий. Что он не будет думать о ней каждую минуту.

Но каждую ночь ложась в кровать, он чувствовал, что его сердце медленно умирает.

С бокалом шампанского в руке он обходил собравшихся гостей. Вечеринку устроили в честь Габриеля, чтобы представить его некоторым из крупных бизнесменов Дрэкона.

Когда Никандрос вышел на балкон, к нему подошла одна из его сотрудниц и, сдержанно поздоровавшись, вручила ему какую-то записку.

Нахмурившись, он посмотрел на клочок бумаги в своих руках. Пока он раскрывал его, девушка успела исчезнуть.

«Мне уже почти три месяца. Моя мама когда-то выиграла чемпионат мира по футболу. Если хочешь узнать больше, отправляйся к беседке в саду».

Никандрос не узнал почерк, но его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Залпом допив шампанское, он поспешил в сад, густо напоенный ароматом цветов.

Подойдя к беседке, он заметил маленький конверт, прикрепленный к маленькому окошку. Дрожащими руками он достал его и вскрыл.

«Мой отец был Сумасбродным Принцем. Но мама говорит, что он просто принц, и он ей больше нравится именно таким. Следующая подсказка находится в теплице, которую он построил для нее».

Никандрос бросился к теплице. Следующая записка развевалась около одной из редких орхидей, которую Мия заботливо обхаживала до того, как уехать.

Ком подкатил к его горлу, когда он прочитал написанное.

«Мама сказала, что папа отослал ее прочь. Но она говорит, что не бросит своего принца. Но ему нужно найти ее. Отправляйся туда, где столетиями живут легенды Дрэкона».

Никандрос поспешил в библиотеку и нашел еще одну записку.

«Мама говорит, что они с принцем положили хорошее начало для их собственной футбольной команды. Следующую подсказку ищи в кинотеатре».

Он вошел в небольшой кинотеатр, где они с Мией просматривали футбольные матчи в обнимку с ведерками с попкорном и выкрикивали комментарии к происходящему на экране. Никандрос громко захохотал, когда добрался туда. Эта проказница отправила его на охоту по всем местам, где они проводили время наедине друг с другом.

На проигрывателе лежала следующая записка.

«Если ты хочешь узнать, мальчик я или девочка, отправляйся на кухню».

Никандрос вбежал на кухню, куда привел Мию как-то на рассвете, потому что она сказала, что проголодалась.

На этот раз, кроме записки, на столе лежал небольшой черно-белый снимок. И даже он, который ничего не знал о детях, смог увидеть две крошечные горошины друг напротив друга.

«Мама говорит, что моя сестра будет капитаном футбольной команды. Но ведь мальчики тоже умеют играть в футбол, не так ли?»

Восторг переполнял Никандроса, когда он ввалился в свои апартаменты. В центре гостиной его ждала Мия, одетая в бальное платье персикового цвета, облегавшее ее стройное тело. Ее золотистая кожа мерцала в свете люстры, а ее глаза отражали его собственную радость.

– Тебе потребовалось слишком много времени, – заметила она, и Никандрос разразился смехом.

– А тебе потребовалась вечность, чтобы вернуться ко мне, – парировал он, пожирая ее взглядом. Его сердце готово было выпрыгнуть из груди, поэтому он помедлил у двери, чтобы немного успокоиться. Если бы Никандрос коснулся Мии прямо сейчас, он бы содрал с нее это красивое платье и овладел ею так грубо, что причинил бы ей боль.

Его взгляд скользнул по ее животу.

– Мия, неужели двойня?

На ее глазах заблестели слезы.

– Двойня, Никандрос. И мы втроем выбираем тебя. Мы любим тебя.

Он прислонился к стене, потому что впервые в жизни у него подкашивались ноги.

Его переполняла такая всепоглощающая любовь, что он не мог дышать.

– Ты самый соблазнительный, самый добрый, самый чудесный мужчина из всех, кого я знаю, – подошла к нему Мия. – И я никому тебя не отдам. Я хочу быть с тобой в горе и в радости. Хочу быть твоим другом, твоей любовницей, всем, чем ты захочешь. Никандрос, пусть пройдет сотня лет или целая вечность, я все равно выберу тебя. Невозможно измерить, как много ты значишь для меня. Я люблю тебя всем своим сердцем и прошу того, о чем ты однажды говорил. Чтобы ты дал нам еще один шанс, и наши отношения могли перерасти в нечто большее. Чтобы ты увидел, что ты мое сердце, и я не покину тебя, что бы ни случилось.

Никандрос по-прежнему молчал, и на его лице промелькнуло какое-то страдальческое выражение.

Мия всхлипнула и дрожащей рукой коснулась его лица.

– Никандрос, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь. Научи меня, как любить тебя. Скажи, какой ты хочешь меня видеть, и я буду такой. Потребуй от меня чего угодно, и я с радостью дам это тебе. Ник, у меня хватит любви для нас двоих.

С глухим стоном Никандрос жадно прильнул к ее губам.

Потом он принялся нашептывать ей нежности, которые развеяли последние из ее страхов.

– Мия, мне пришлось отправить тебя обратно. Мне необходимо было узнать, выберешь ли ты меня по своей воле. Это решение оказалось самым трудным в моей жизни, словно я собственными руками разбивал свое сердце. Мия, я так сильно люблю тебя. Мне кажется, я влюбился в тебя еще тогда, много лет назад, когда увидел, как ты носилась по полю словно молния. Я верил лжи Брайана, потому что мне так легче было справляться со своими чувствами к тебе. Сокровище мое, я буду любить тебя всем, что у меня есть. Этот мир, Дрэкон, все мои достижения – все теряет смысл, когда со мной рядом нет тебя.

По ее щекам потекли слезы.

– Прости, что так долго не могла понять этого, – крепко обнимая Никандроса, прошептала Мия.

Он положил ладонь на ее затылок и крепко прижался губами к ее виску. А потом начал покрывать поцелуями ее лицо.

Мия дрожала от прикосновения его сильного тела. А потом Никандрос опустился на колени и поцеловал ее живот. Его глаза светились от счастья, и Мия знала наверняка, у них все получилось. И она нашла своего принца, мужчину, который показал ей, что значит быть храброй, и научил ее любить.

Эпилог

Семь лет спустя

Принцесса Дрэкона Мия приподнялась на локтях, чтобы лучше видеть, как ее шестилетние двойняшки соревновались со своим отцом, пиная футбольный мяч. Она ощущала спиной нагретый жарким солнцем песок, а волны, подкатывавшие к ее ногам, приятно освежали.

Мия посмотрела по сторонам. За семь лет брака этот небольшой кусочек пляжа стал личным раем для нее, Ника и их малышей. И за это время Никандрос занял свое место в экономике Дрэкона в качестве главного советника.

Неделю назад завершился проект, над которым он работал совместно с Габриелем. Никандросу понадобилось долгих семь лет упорного труда, чтобы Дрэкон стал настоящей жемчужиной Средиземного моря.

И все это время он не переставал быть любящим мужем, сумасшедшим любовником и лучшим другом, мужчиной, который выполнил все свои обещания по отношению к ней и к детям.

А Мия радовалась каждому дню, занимаясь воспитанием детей и устраивая благотворительные спортивные мероприятия.

Услышав возглас мужа, Мия повернулась к нему, даже на расстоянии ощущая, как его напряженный взгляд скользит по ее телу.

В этот момент к его ногам подкатился мяч, и он осторожно отбросил его обратно.

Мия широко улыбнулась и издала громкий возглас, когда Тиа пронеслась мимо своего брата Алексио к воображаемым воротам и забила гол. Оставив детей разбираться друг с другом, Никандрос опустился рядом с ней на песок и потерся своим мускулистым бедром о ее бедро.

Он взял Мию за подбородок и жадно поцеловал. Сбивчиво дыша, она запустила пальцы в его волосы и ответила на его поцелуй. Но тут над их головами снова пролетел мяч, и они, разомкнув объятия, дружно захохотали.

– Я ведь говорила тебе, что мы настраиваем их друг против друга, – пожаловалась Мия, услышав ссору двойняшек по поводу забитого гола.

Ник только улыбнулся, но Мия знала, о чем он думал. Она настояла на том, чтобы они подождали со следующей беременностью. Потому что ей иногда было достаточно трудно делить мужа с их шумными двойняшками.

Мии хотелось, чтобы они получше узнали и еще больше полюбили друг друга, прежде чем думать о пополнении в их семействе.

Никандрос прижал ее обратно к песку и положил ладонь на ее почти плоский живот.

– Ты помнишь, как мы говорили о нашей собственной футбольной команде?

Дрожащими пальцами она убрала прядку, упавшую на его лоб.

– Да, Никандрос, и я готова.

– Значит, сегодня ночью, радость моя? После полуночного заплыва?

Мия счастливо рассмеялась, а потом подалась вперед и прижалась к его губам.

– Дорогой, это будет наше с тобой свидание.

Content

Тара Пэмми
Как укротить сердцеедку

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог