Хью Пентикост

Двадцать четвертая лошадь

ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ ЛОШАДЬ

РОМАН

THE 24th HORSE

Глава 1

В одном из проходов в северный сектор манежа на Мэдисон-сквер-Гарден стоял стройный молодой человек в смокинге и черной фетровой шляпе, надвинутой на глаза. Он явно был чем-то взволнован: бросив недокуренную сигарету, тотчас же сунул в рот другую, однако закурить ее ему не удалось.

Публика, заполнившая все места в манеже, бурно выражала свои эмоции. Здесь можно было увидеть самые модные наряды года, цилиндры, меха, сверкающие бриллианты. Изысканная публика — ничего похожего на любителей борьбы, сумасшедших поклонников велосипедных гонок или хоккейных болельщиков. Это было избранное общество, собиравшееся каждый год в ноябре, в последний вечер Национальных соревнований по конному спорту.

Внизу, на конкурном поле, участники соревнований один за другим проходили на своих лошадях трудный путь, полный препятствий: перекладина, кирпичная стенка, тройной барьер и «курятник» — огражденная площадка и стена из кустарника с водоемом по другую сторону его… Один за другим прославленные скакуны мира — от норовистых чистокровок ценой в двадцать тысяч долларов до хладнокровных армейских лошадей, купленных за бесценок, — мерились силами, стараясь взять препятствия, уготованные им устроителями чемпионата.

— Мисс Патриция Прейн! Номер семьдесят один! Лошадь по кличке Танжерин, — каким-то неживым, противным голосом объявил диктор.

Молодой человек замер, забыв про сигарету. Голубые глаза его впились в девушку, выехавшую на гнедом мерине — стройной, с высокой холкой скаковой лошади.

Девушка была из смуглых блондинок — крепкая и гибкая, как пружина. На ней была твидовая амазонка и спортивная шляпа-котелок, под которую она забрала свои белокурые волосы. На высоком гнедом мерине она выглядела хрупкой, маленькой и несколько напряженной, хотя руки ее в перчатках легко и свободно лежали на лоснящейся шее коня.

В отличие от предыдущей лошади — та дико косила глазами, выказывая все признаки волнения, — Танжерин вел себя спокойно и даже будто немножечко скучал, понимая, что ему сейчас предстоит.

Всадница, тронув поводья, направила коня к первому препятствию, как бы дала ему ознакомиться с ним, потом, круто повернув, заняла исходную позицию.

Молодой человек насторожился, сунул руки в карманы. Он не сводил с девушки глаз.

Танжерин легко снялся с места — и представление началось. Легко и без усилий конь преодолел первое препятствие. В его стремительном полете угадывалась сила и спокойная уверенность. Танжерин был опытным скакуном.

Вот он преодолел кирпичную стенку, тройной барьер и приблизился к огражденной площадке — коварной ловушке для многих лошадей. Зрители затаили дыхание. Прыжок вверх… вниз… и он уже внутри!

Мелькнули копыта, взмах хвоста — и препятствие осталось позади. Чувствовалось, что Танжерину доставляла удовольствие такая работа. Взяв диагональ, он оказался перед водоемом, где спасовали уже с полдюжины соревнующихся. Конь навострил уши, но не отступил — преодолел и это препятствие, покрыв расстояние в добрых три фута.

Крики восторга, готовые уже сорваться с уст зрителей, замерли — Танжерину предстояло взять еще два препятствия: стенку из кустарника и «курятник». Легчайшее прикосновение копыт — и «насест» рухнет.

Наконец кустарник остался позади, Танжерин устремился к последнему препятствию, слепящему глаза ярко-красной краской. Вверх… вверх! Блеснули полированные копыта — и последняя преграда взята.

Воздух дрогнул от единодушных восторженных криков. Выступление было и впрямь безупречным — первое за весь вечер.

Молодой человек перевел дыхание, вынул из кармана носовой платок и вытер лоб. Повернувшись к выходу, он едва не столкнулся с супружеской четой, тоже нарядно и модно одетой.

— О, Джонни Кэртин! Привет! Вы знакомы с моей женой, Джонни?

— Привет! — ответил Джонни. Голос его прозвучал хрипло от пережитого только что волнения.

— Эта девчонка Прейн, — заметил молодой человек, плотный белобрысый весельчак, — великолепная наездница! Так здорово…

— Да, она отлично держится в седле, — подтвердил Джонни.

— Кажется, она сестра Глории Прейн? — спросила юная супруга.

— Да.

Молодой человек хитро взглянул на Джонни и усмехнулся:

— И вы, кажется, были неравнодушны к ней, Джонни, пока не начали приударять за Глорией?

На лице Джонни дернулась жилка.

— Послушайте! — сказал он. — Ради Христа, не суйтесь туда, куда вас не просят! — И с этими словами быстро прошел к выходу.

— Черт-те что! — обиженно воскликнула молодая женщина, тоненькая, миниатюрная брюнетка.

— Славный малый этот Джонни, — рассмеялся ее супруг. — Скажет — как ужалит!

Джонни Кэртин на мгновение задержался у ступенек, ведущих на главную площадку манежа, но потом передумал и, пройдя по коридору, вошел в зал Ассоциации конного спорта. У стойки бара, занимающего всю дальнюю стену, стояли два незнакомых посетителя. Джонни направился туда.

— Виски с содовой, — сказал он бармену и, пока тот выполнял заказ, стоял в напряженной позе, положив на красное дерево стойки руки, все еще сжатые в кулаки. Но едва он поднял стакан, как подошел еще кто-то и остановился рядом с ним.

— Добрый вечер, мистер Северид! — приветствовал подошедшего бармен. — Что будете пить?

— Виски, — произнес человек приятным, немного подавленным голосом.

Рука Джонни, державшая стакан, замерла на полпути. Помедлив немного, он все же сделал несколько глотков и, поставив стакан на стойку, взглянул на стоявшего рядом человека.

— Привет, Гай! — сказал он.

— Пат хорошо выступила, — отозвался Гай Северид.

Это был высокий широкоплечий человек со светлыми вьющимися волосами. На нем были фрак и цилиндр. На лице его застыло выражение вежливой приветливости. Личностью он был известной, и любой репортер мог бы без подготовки выдать о нем полную информацию. Сорока лет от роду… Один из трех самых богатых людей Америки. Яхтсмен… Все еще не женат, несмотря на энергичные старания многих матерей молодых девиц, впервые появляющихся в свете.

— Полагаю, никаких новостей? — спросил Джонни.

Лицо Гая омрачилось.

— Никаких… Я просто теряюсь в догадках. Я обшарил все места в городе, где бывала Глория, но никто не видел даже волоска с ее головы с тех пор… как… ну, с того вечера в среду…

— Это случилось в тот вечер, — сказал Джонни, — когда я повел ее в «Эль Марокко».

Губы Северида тронула слабая улыбка.

— Бросьте.

— Черт-те что, — вздохнул Джонни. — Пат так нервничает! Я боялся, что она сорвет сегодняшнее выступление.

— Пат нервничает не только из-за этого, Джонни, — заметил Северид.

— Частично и по моей вине… я насчет Глории, — сказал Джонни. — Мы немного повздорили, и она… она сказала, что не желает меня видеть.

— Это ее обычная манера поведения, — заметил Северид. — Но три дня — это уже слишком большой срок для обиды.

— А вы… вы не поругались с ней тоже, а, Гай?

— Н-нет… — ответил Северид.

Джонни настороженно взглянул на него:

— Знаете, Гай, мне кажется, вы все-таки имеете что-то против меня…

— Почему вы так думаете? — спросил Гай.

— Черт возьми, Гай, не будем прикидываться. Вы ведь с Глорией были почти помолвлены… А тут вдруг врываюсь я и увожу ее. В общем, будь я на вашем месте… — Он замолчал.

Северид стряхнул пепел сигареты.

— Если я и имею что-то против вас, Джонни, то не за это.

— Да я понимаю, — ответил тот с горечью. — Я и раньше понимал, что это отвратительно, но ничего не мог с собой поделать.

Северид задумчиво молчал, словно подыскивал нужные слова.

— Глория — поразительное существо, — наконец сказал он. — И никто не винит вас в том, что вы бросились с головой в омут. Глория смущала и более трезвые умы, чем ваш. Но Пат как-никак тоже чего-то стоит!

Джонни буквально застонал:

— Да разве я этого не знаю!

— И вы знаете также, что она, как говорится, однолюб! Она любит вас, и я думаю, тут вы тоже ничего не сможете изменить. — Гай Северид заговорил сухим тоном. — На месте Пат я бы послал вас ко всем чертям, но она не из таких женщин.

— Гай! — Джонни поднял глаза и посмотрел на Северида. — Вы думаете, что она все еще… все еще…

— Без всякого сомнения! Не знаю, Джонни, что она в вас нашла, не…

— Я пошел, — сказал Джонни.

— Мистер Кэртин! — крикнул ему вслед бармен. — А ваше виски?

— Ничего, — ответил ему Гай Северид и невесело улыбнулся своему отражению в зеркале, висевшему позади стойки. — Виски я беру на себя!

Всю неделю, пока продолжаются Национальные соревнования, подвальное помещение Ассоциации расцвечено всеми красочными атрибутами лошадиного царства. Многочисленные ряды стойл, выстланных по колено соломой, хранят самые дорогие экземпляры конской породы, которые только могут создать деньги и селекция.

На фоне этих рядов там и тут выделяются импровизированные балаганчики, стены и потолки которых сметаны на живую нитку из яркой материи. Здесь в идеальном порядке собрано все оборудование конюшни. Стены украшены синими, красными и желтыми лентами и трофеями прошлых и нынешних побед. Здесь развешены седла, уздечки и упряжь, начищенные до такой степени, что блестят, как полированный металл.

С утра до вечера в помещении толпятся люди: грумы в жилетках, наездники в сапогах и брюках для верховой езды, дамы в амазонках со шлейфами, офицеры из армейских команд, озабоченные чиновники и судьи, зрители во фраках и горностаях, секретари с Уолл-стрит, те, кто помешан на конном спорте. Эти последние то и дело останавливаются, чтобы полюбоваться лошадьми и ублажить себя огромным выбором собачек, кошечек, козликов и других талисманов.

В этот водоворот и бросился Джонни Кэртин, напоминая скорее игрока полузащиты, бегущего по открытому полю, ежели просто спешащего человека. Он видел перед собой только свою цель — стойла Прейнов. Там была Пат. Ее окружали люди, ей пожимали руку, ее дружески похлопывали по плечам.

Внезапно она вырвалась из этой толпы и устремилась в гардеробную. Джонни Кэртин преградил ей путь, и она с разбегу налетела на него.

— Прошу вас, извините меня, — проговорила Пат, но тут же увидела, с кем столкнулась. — Джонни?! — На ее лице сразу вспыхнуло беспокойство и нетерпение. — Джонни, вы нашли Глорию?

— Нет, — ответил он, следя за тем, как мрачнеет ее взгляд. — К чертям Глорию! Она сама о себе позаботится! Это я нуждаюсь в заботе, Пат! Я просто с ума сошел, когда увидел вас там, на Танжерине, и…

Она положила ему на плечо свою смуглую ручку:

— Только не сейчас, Джонни… Нас могут прервать. Я… Мне нужно попудриться, иначе я буду выглядеть как загнанная лошадь. Они собираются фотографировать и…

— Я должен поговорить с вами, Пат… Сейчас… Сегодня вечером…

— Джонни, прошу вас! Какой смысл во всем этом? Я все понимаю…

— Вы ничего не понимаете!

Пат заколебалась.

— Приходите завтра к обеду. Может быть, к тому времени Глория уже вернется.

— Мне нужно поговорить с вами… сегодня! — настойчиво повторил Джонни.

— Но послушайте, Джонни… Ах, ну да ладно! Если нужно — то нужно. — Щеки ее покрылись румянцем. — Сегодня вечером Джордж и Питер отвезут лошадей обратно в школу, так что я поеду домой на машине. Одна. Если хотите, встретьте меня у входа в манеж около часу…

— Я буду ждать, — быстро ответил Джонни.

Гай Северид как раз собирался покинуть бар, когда в зал Ассоциации вошел человек и окликнул его по имени. Человек был высокий и стройный, с изрезанным морщинами лицом, вдумчивым взглядом и короткими черными усами над волевым ртом.

— Я так и думал, что вы здесь, Гай, — сказал он. — Я жажду чего-нибудь выпить. Можете повторить?

— Почему бы и нет, — ответил Северид. Он снова облокотился о стойку. — Пат, конечно, оправдала ваши ожидания, Джордж?

— Что будете пить, капитан Полэм? — спросил бармен.

— Бренди с содовой, — ответил тот.

— Мне тоже, — добавил Северид.

Полэм разглядывал свои начищенные сапоги.

— Ну и дьявольский вечер! Я очень волновался за Пат. Она только и думает, что о Глории… Как, впрочем, и все мы. И я боялся, что она сорвется… и как раз тогда, когда Мартинсон из канадской армейской команды готов был выложить семь тысяч долларов, если Танжерин выиграет!.. Для нас это имело огромное значение.

— Пат не из тех, кто может подвести, как бы неблагоприятно ни складывались обстоятельства, — заметил Северид.

— Она просто козырь, — кивнул Полэм. — Ваше здоровье! — Он выпил и поставил стакан на стойку. — А что же происходит с Глорией, Гай?

Северид пожал плечами:

— Ведет какую-то игру… Когда будет готова появиться, она появится.

— И все же мне это не нравится, — хмуро бросил Полэм.

— Может быть, у вас есть какие-то соображения в связи с этим?

Полэм повернулся и взглянул приятелю в лицо:

— Послушайте, Гай, с некоторых пор у меня появилось чувство, что вы не очень-то счастливы. Вы не обязаны жениться на Глории, если что не так. Мы ведь живем не в Средние века, слава богу!

— Вы так считаете? — В тоне Северида прозвучала горечь.

— Гай, если я могу вам чем-нибудь помочь…

— Забудьте об этом. Мы с Глорией собираемся пожениться и весело прожить всю свою жизнь. Вы же знаете: ночные клубы, яхты, партии в бридж… О господи!

— Гай!

— Простите меня. Но какой жених не испытывает в какой-то момент страха перед выходом на сцену? Пожалуй, устрою-ка я себе сегодня хороший холостяцкий кутеж!

Полэм посмотрел на него с тревогой:

— Вы знаете, Гай, что я готов сделать ради вас все, что угодно. Если есть хоть какой-то способ помочь вам, скажите мне. Видит бог, я никогда не смогу отблагодарить вас за ту поддержку, которую вы оказали мне в прошлом.

— Вы ничего не сможете сделать, — ответил Северид, внимательно разглядывая виски в своем стакане. — Вы решительно ничем не можете мне помочь, Джордж.

— Ей-богу, я бы всыпал Глории по заднице за такое обращение с вами! — сказал Полэм.

Северид рассмеялся:

— Займите мне место поближе, хорошо?

Перед входом в манеж стояла желтая машина Прейнов. Джонни Кэртин, подняв воротник, вышагивал по тротуару. Было уже второй час ночи.

Наконец появилась Пат с пальто, большим серебряным призом и чемоданом в руках. Джонни подхватил у нее все эти вещи.

— Я уж думал, вы никогда не придете, — мягко укорил он.

— Мне и сейчас кажется, что я еще не совсем пришла, Джонни, — улыбнулась Пат. — Будьте паинькой, положите все это в багажник. Вот ключи. Мне еще нужно повидаться с двумя-тремя людьми, позвонить Линде насчет Глории и проверить кое-какую информацию. Но клянусь, я быстро, Джонни!

— Что ж, валяйте. Ибо, когда я заговорю, вам придется слушать, пока я не закончу. А это может продлиться всю ночь.

Ее рука на мгновение скользнула в его руку.

— Пожалуй, я не буду иметь ничего против… — Она повернулась и снова исчезла в дверях.

Джонни свалил все вещи на тумбу и открыл багажник. Постояв над ним несколько секунд с каменным лицом, он снова захлопнул его и быстро сложил все вещи на заднее сиденье машины. Потом подошел к постовому полисмену.

— Вы знаете мисс Прейн в лицо? — спросил его Джонни.

— Ту девушку, что только что разговаривала с вами? Разумеется, знаю!

— Так вот, передайте ей, что я не мог больше ждать. Если она выйдет, так и скажите: он не мог больше ждать.

— Вы уедете на машине? — спросил полисмен.

— Да. — Джонни пошарил в кармане и вынул банкнот. — Передайте ей это, пожалуйста, и скажите, пусть едет домой на такси.

— Ей, возможно, это не понравится, сэр, — усомнился полисмен.

— Может быть, и не понравится, — согласился с ним Джонни. Он обошел машину, сел в нее и поехал в сторону Девятой авеню.

Глава 2

Инспектор Люк Брэдли из отдела по расследованию убийств беспокойно заметался на постели и наконец открыл глаза. Кто-то дубасил в дверь его квартиры. Брэдли протянул руку, зажег свет и взглянул на наручные часы. Четверть третьего!

Он ощупью нашел домашние туфли, поднялся и натянул синий халат. Стук в дверь усилился. Но Брэдли не спешил. Он провел пятерней по коротко остриженным волосам, расправил воротничок халата и лишь тогда побрел к двери.

— Не стучите так, — попросил он. — А то весь дом сбежится! — Он снял цепочку и распахнул дверь.

Перед ним стоял пожилой джентльмен. Он-то и колотил по двери костяной ручкой своего зонтика. Старомодный коричневый котелок, надвинутый на лоб, и каракулевый воротник черного пальто, доходившего ему чуть ли не до щиколоток, почти скрывали его лицо. Из правого кармана торчала слуховая трубка. Он подозрительно посмотрел на Брэдли.

— Пьянствует, наверное! — Это замечание было адресовано молодому человеку с побелевшим от волнения лицом, который стоял за его спиной. — Неужели не можете избавиться от этой вредной привычки? — добавил он, обращаясь к Брэдли.

— Мне жаль вас разочаровывать, мистер Джулиус, — сказал Брэдли. — Но это не так. — Его мягкие серые глаза светились юмором. Он взглянул на молодого человека.

— Этого парня зовут Кэртин, Джонни Кэртин, — отрекомендовал своего спутника мистер Джулиус. — А теперь забудьте о нем! Мне нужно задать вам один вопрос.

— Сначала вам лучше войти, а потом уж спрашивать, — заметил Брэдли и повернул выключатель, находившийся возле двери.

Комната была переделана из большой кухни старой частной квартиры. Одну сторону занимал широкий, выложенный кирпичом камин с небольшой жаровней. К полке над камином была подвешена керамическая посуда, очевидно с декоративной целью. Перед камином стояли кушетка и кресло. На крепком квадратном столе разместились настольная лампа, синяя китайская ваза, наполненная трубками, и табакерка из красной меди. Кровать инспектора, расположенная между двумя глубоко сидящими окнами, была встроена в толщу стены, как корабельная койка. Деревянная облицовка стен и застекленные книжные шкафы были когда-то светлыми, но теперь потемнели от времени и дыма. В дальнем углу находилась дверь со стеклянным верхом, выходящая в небольшой садик.

Брэдли жестом пригласил гостей сесть на кушетку. В камине еще тлели угольки, он подбросил немного щепок для растопки и пару яблоневых поленьев и ручными мехами стал раздувать пламя, пока оно не охватило щепки.

Мистер Джулиус положил шляпу, зонтик и слуховую трубку на стол, снял пальто, размотал на шее шарф и, снова взяв свою слуховую трубку, занял место посреди кушетки.

Джонни выжидательно стоял у камина, глядя на Брэдли. Когда тот выпрямился, их глаза встретились. Взгляд инспектора был дружественным, но удручающе проницательным.

— Итак, — сказал Брэдли, повернувшись к старому Джулиусу.

— Что вы сказали? — Слуховая трубка повернулась в сторону Брэдли.

Тот посмотрел на Джонни и улыбнулся. Несмотря на глубокие морщины на лбу, инспектору нельзя было дать больше тридцати пяти лет.

— Опыт подсказывает мне, что вы не можете заставить вашего старшего друга сразу приступить к делу, — сказал он.

— Ошибаетесь! Я могу приступить к делу без всякой подготовки! — отрезал мистер Джулиус. Видимо, он прекрасно услышал Брэдли и без слуховой трубки. — Я приехал сюда специально для того, чтобы задать вам один вопрос. Вопрос технического плана. И пожалуйста, без всяких «гм» и «ага»! Отвечайте прямо!

— Постараюсь, — ответил Брэдли. Выбрав из синей вазы одну из трубок, он начал набивать ее табаком из медной табакерки.

— Суть в следующем, — начал мистер Джулиус. — Каким образом дело об убийстве может попасть именно в ваши руки?

Брэдли усмехнулся:

— Распоряжением комиссара.

— Предположим, убийство произошло в Бронксе. Вы могли бы взяться за розыски трупа?

— Мог бы, — ответил Брэдли, — если бы комиссар счел, что я самый подходящий в данном случае человек. Как правило, делом сперва занимается полиция того района, где произошло преступление.

— Черт возьми! — загремел мистер Джулиус. — Я прошу у вас прямого ответа, а что получаю? Неужели так важно, в какой части города произошло преступление или обнаружен труп? Вам могли бы поручить расследование?

— Да, если комиссар…

— Хватит! — Джулиус повернулся к Джонни: — Ну, что я говорил? Он сразу стал уклоняться! Никогда не может ответить прямо… Послушайте, Брэдли, все очень просто: мы нашли для вас дело, речь идет об убийстве, и мы хотим, чтобы этим делом занимались вы, поскольку тут замешаны мои друзья… Скажите, где для этого должен быть обнаружен труп?

Брэдли зажег спичку, но забыл поднести ее к трубке. Пламя добежало доверху и обожгло ему пальцы. Он ойкнул и бросил спичку.

— Давайте яснее, — нетерпеливо сказал он. — Вы нашли дело об убийстве для меня? И вас интересует, где должен быть обнаружен труп, чтобы дело попало в мои руки? И вы можете все это устроить?

— Стал бы я спрашивать, если б не мог!

Брэдли зажег спичку во второй раз и все-таки закурил. Его серые глаза устремились на Джонни. Но выражение лица молодого человека говорило о том, что это была отнюдь не шутка.

— Может быть, нам лучше начать сначала? — предложил инспектор. — Это убийство уже совершилось?

— Естественно! И не задавайте вопросов! Отвечайте на мои!

— И вы собираетесь перенести труп, чтобы он оказался в пределах моих полномочий? — спросил Брэдли.

— Если это будет необходимо, — вежливо ответил мистер Джулиус.

— А вы знаете, что вам грозит за перенос трупа до того, как его осмотрят надлежащие власти? Это же преступление!

— Вы думаете, человек за семьдесят лет ничему не может выучиться? Я бы не прикоснулся к трупу и десятифутовым шестом, но я никогда не слышал, чтобы закон запрещал передвигать то место, где обнаружен труп.

— Передвигать место? — Брэдли со страхом посмотрел на мистера Джулиуса.

— Вот именно! Передвигать место…

Брэдли перевел дух:

— А что, вы мне можете сказать, где сейчас находится этот труп?

— Разумеется, могу, — ответил мистер Джулиус. — Он в багажнике автомобиля.

— А где автомобиль?

— Вот это мы и пришли у вас выяснить! — с раздражением сказал мистер Джулиус.

— Пощадите! — вскричал Брэдли. — Вы собираетесь выяснить у меня, где находится автомобиль с трупом в багажнике?

— Да нет же, дурень! Мы пришли спросить, где он должен находиться, чтобы дело попало именно к вам. Труп находится в багажнике… Именно там его обнаружил наш молодой друг Джонни.

— Ну а сама машина где сейчас? — повторил Брэдли.

— Машина, — ответил Джонни, — стоит у вашего парадного. Мистер Джулиус и я приехали на ней к вам.

Минут за сорок пять до появления Джонни и мистера Джулиуса у Люка Брэдли перед кирпичным зданием на Девяносто первой улице восточнее парка остановилось такси.

Когда-то здание это было складом товаров, но потом второй и третий этажи были перестроены и превращены в квартиры с выходом на Мэдисон-авеню. А на Девяносто первую улицу выходила широкая арка подворотни, в которой сейчас стоял фургон для перевозки лошадей. Справа от входа черная с золотом вывеска гласила, что здесь размещается школа верховой езды «Кнут и шпоры», руководимая капитаном Джорджем Полэмом и мисс Патрицией Прейн.

Пат Прейн вышла из такси и заплатила шоферу.

— Сдачу оставьте себе, — сухо сказала она. — Это не мои деньги.

Обойдя фургон, она вошла в школу. Свет мощных ламп, висевших на потолке, отражался от побеленных стен. На противоположной стороне пустого круга стояли трое: шофер фургона, Питер — старший конюх и капитан Джордж Полэм.

Заметив Пат, Полэм подошел к ней:

— Хотите поставить свою машину во двор, Пат? Он сейчас уберет с дороги фургон.

Пат рассмеялась, но ей было совсем не весело.

— Я не хочу ставить машину во двор, Джордж, потому что у меня ее нет. Еще никогда в жизни меня не оставляли в таком дурацком положении.

От острого взгляда Полэма не укрылось, что, несмотря на смех, Пат была готова вот-вот расплакаться.

— Что случилось? — спросил он.

— Это все Джонни, — ответила Пат. — И все это очень странно, Джордж. Он примчался ко мне после чемпионата… сказал, что хочет поговорить со мной немедленно, сегодня же вечером… Завтра ему уже не годилось. Я… ну, я подумала, что он принял какое-то новое решение… и согласилась. Я предложила ему подождать меня и поехать вместе со мной. Я вынесла к машине кучу вещей и попросила его уложить их в багажник, пока я попрощаюсь с Майком и еще кое с кем… Когда же я вернулась, Джонни уже исчез вместе с машиной.

— Вот щенок! — вырвалось у Джорджа.

— Но до этого он был очень внимателен, Джордж! Ведь Джонни такой джентльмен, вы же сами знаете. Он даже оставил полицейскому деньги, чтобы я могла взять такси.

— Черт возьми! И как вы думаете, какая муха его укусила?

— Он сказал полицейскому, что больше не может ждать.

— Клянусь богом! — воскликнул Джордж. — Когда я до него доберусь, я…

— Тише, Джордж. Вы же знаете, что Джонни не может отвечать за свои поступки. Он влюблен. — Улыбка, с которой Пат взглянула на Джорджа, была чуть-чуть грустной. — Только до сих пор не решил в кого…

— Забудьте его! — сказал Полэм и обнял Пат за плечи. — Мне все никак не удавалось сказать вам, как я горжусь вами, котик. Вы дали Танжерину проявить себя наилучшим образом.

— Спасибо, Джордж. Я… Мне почти жаль, что Мартинсон купил его. Отличная лошадь!

— Э-э! Но вы теперь вошли в дело, малышка! И теперь вы не можете позволить себе всякие там сантименты. Семь тысяч долларов спасут нас от голодной смерти.

— Знаю… будь они прокляты! — сказала Пат.

— Кстати, о голодной смерти, — спохватился Полэм. — Ваш отец и тетя Селия приготовили для нас наверху что-то вроде ужина. Линда тоже там. Я обещал отвезти ее потом домой.

Пат вздохнула:

— О господи! Как хочется спать! Кажется, я проспала бы целый месяц без просыпу… Эти соревнования так выматывают, Джордж.

— Вы чудо! — улыбнулся Полэм. — Пошли! Мы можем проскользнуть с черного хода.

Гостиная Прейнов была заставлена мебелью, которая явно осталась от лучших времен в жизни их семьи, — мебелью, с которой расстаются только в случае крайней нужды.

Дуглас Прейн сидел в кресле у камина. Ему было уже под шестьдесят, и в волосах его все больше и больше проступала седина. Старомодный костюм из твида делал его похожим на провинциального сквайра, который случайно оказался в этой нью-йоркской квартире.

Когда Пат и Полэм вошли в гостиную, он поднялся им навстречу:

— Поздравляю, родная!

Пат с удивлением взглянула на него:

— Ты же там не был, папа…

— Разумеется, был! И ты была просто великолепна!..

— И ты ходил в этом костюме?! — Это был почти вопль со стороны Пат.

Дуглас Прейн с любовью посмотрел на свой поношенный костюм.

— Н-нет… Но я снял накрахмаленную сорочку, как только вернулся домой…

— Ты просто чудище, папа! Мне никогда не удается увидеть тебя нарядно одетым, а ведь ты чертовски красив в своем выходном костюме!

— Как бы то ни было, я там был. Линда Марш очень мило пригласила меня и Селию в свою ложу. Они сейчас на кухне. Готовят какое-то блюдо из омаров… Тебе налить, Джордж?

— Спасибо, я сам. — Полэм подошел к буфету и налил себе виски. — За счастливый год для «Кнута и шпор»! Выступление Пат будет сильно способствовать этому.

— Я гордился тобой, — сказал Дуглас Прейн, а потом лицо его омрачилось. — Я надеялся, что Глория тоже придет. Но видно, она где-то загуляла со своими друзьями.

— Да, конечно! — поспешно кивнула Пат. — Пойду посмотрю, не нужно ли помочь с ужином.

Мисс Селия Девон, тетушка Пат, стояла перед электрической кастрюлей, помешивая в ней омаров. Поверх нарядного черного платья на ней был надет передник. Селия Девон была в свое время красавицей и теперь все еще производила впечатление своей зрелой красотой. Хотя она вела все хозяйство Прейнов — готовила и убирала квартиру, — но как-то всегда ухитрялась внушать гостям, что «сегодня у прислуги выходной день».

— А я уже начала сомневаться, явишься ли ты вообще домой! — сказала она, взглянув на Пат. — Мы собирались ужинать без тебя…

— Тетя шутит, — засмеялась Линда Марш. Она раскладывала бутерброды на блюдо овальной формы. — После твоего сегодняшнего выступления, мой ангел, мы бы ждали тебя до скончания века! Я бы пожертвовала даже зубами, Пат, лишь бы ездить верхом так, как ты!

У Линды Марш были черные как смоль волосы, молочно-белая кожа и крепкие алые губы. Ее часто называли одной из самых элегантных женщин в городе — и неудивительно, ибо одежда была ее бизнесом. Магазин дамского платья Линды Марш пользовался популярностью в Голливуде.

— Вот пришла бы и взяла несколько уроков, — ответила Пат. — Нам очень нужны деньги.

— Если бы у меня было время!

— Мне кажется, — заметила Селия Девон, — что Глория хотя бы приличия ради могла подойти к ложе и поговорить с отцом! Уже три дня о ней ни слуху ни духу. Я спрашивала Линду, чем она так занята, но Линда, очевидно, не в курсе.

Линда и Пат быстро переглянулись.

— Когда она приходит, я уже сплю, — сказала Линда. — А когда ухожу, она еще в постели. Придется ее перевоспитать.

— По-моему, — сказала Селия Девон, — с ее стороны просто неделикатно навязываться к вам, как будто у нее нет своего дома…

— Но мне приятно, что она у меня, — ответила Линда, поглощенная раскладкой бутербродов.

Мисс Девон выключила кипящую кастрюлю и поставила ее на поднос.

— Несите бутерброды, Линда, — сказала она. — А ты можешь прихватить кофе, Пат!

— Хорошо, тетя Селия… — Как только та вышла, Пат спросила Линду: — Ничего нового?

— К сожалению, дорогая, ничего.

— С твоей стороны было очень мило сказать отцу и тете Селии, что она у тебя, — заметила Пат. — Но если она не появится и завтра, боюсь, придется открыть им всю правду. Возможно, случилось что-то серьезное…

— Я бы не стала слишком беспокоиться, — ответила Линда. — Просто она отправилась куда-то кутить со своей компанией и забыла вас предупредить.

В холле резко зазвонил телефон.

— Я пойду! — кивнула Пат через плечо и, войдя в холл, взяла трубку: — Алло?

— Пат!..

— Джонни!.. Джонни Кэртин, такой наглости я еще не…

— Пат, прошу вас, выслушайте меня внимательно! Я ничего не могу сейчас объяснить насчет машины, да и вы, я знаю, не можете обо всем говорить по телефону… Причина, почему я уехал без вас… ну, словом, это из-за Глории…

— Джонни, вы знаете, где…

— Да, Пат. — Голос Джонни прозвучал глухо и мрачно. — Да, я знаю, где она. Послушайте, Пат, вы должны сейчас же приехать… Вашингтон-Плейс, номер дома 22б… Спросите Брэдли. Запомнили?

— Да, Джонни… Но мои домашние… Я хочу сказать, что они устроили небольшой ужин, и я…

— Приезжайте немедленно, Пат! И послушайте, дорогая, дела в общем-то не очень хороши… То есть я хочу сказать, что произошел несчастный случай…

— Да что вы, Джонни!

— И вы должны приехать, Пат…

— Да-да, конечно!.. Вашингтон-Плейс 22б, Брэдли.

Она вернулась на кухню, где Линда Марш с блюдом в руках как раз собиралась идти в гостиную. Пат устремила на нее свои огромные и испуганные глаза:

— Линда! Это звонил Джонни… по поводу Глории… Он говорит, что произошел несчастный случай…

— Что ты говоришь, Пат?!

— Он не сказал, что именно, но я думаю, случилось что-то серьезное. И я не хочу говорить нашим… скажи им, что я кое-что забыла в манеже. Я выйду по черной лестнице…

— Конечно, мой ангел, — сказала Линда. — Хочешь, я поеду с тобой?

— Там Джонни, — ответила Пат. Она была уже в холле, но что-то в тоне Линды остановило ее.

— Пат, послушай! — Линда вышла в холл и с тревогой взглянула на Пат. — Если с Глорией действительно что-нибудь случилось, ты сразу же дашь мне знать, хорошо?

— Непременно, Линда… Джонни мне ничего не объяснил… — Пат лихорадочно надевала пальто.

— Это очень важно, — сказала Линда Марш. — Потому что, если с ней действительно стряслось несчастье, я, возможно, помогла бы…

— Я знаю, что ты помогла бы, Линда, дружочек, но это наша семейная беда…

— Ты не понимаешь, Пат… Я боюсь… боюсь уже недели две, что с ней может что-то случиться. Поэтому дай мне знать немедленно, Пат! Обещаешь?

— Обещаю.

Глава 3

Мистер Джулиус, который удобно устроился на кушетке, резко повернулся, услышав звук открывающейся двери. Джонни Кэртин, все еще в пальто, словно застыл перед камином.

Вошел Брэдли. Он бросил пальто и шляпу на стул возле двери.

— Вы позвонили мисс Прейн? — спросил он Джонни.

— Да. Она уже едет.

Мистер Джулиус нетерпеливо шевельнулся:

— Ну что? Черт возьми, неужели я должен вытягивать из вас все клещами?

Брэдли пошарил в своих карманах. Его обычно мягкие глаза загорелись гневом.

— Это убийство! Вне всякого сомнения. — Он явно сдерживал себя. — Ее задушили шелковым шарфиком, возможно ее же собственным. — Придвинув к себе медную табакерку, он стал набивать короткую черную трубку. Взгляд его был устремлен на Джонни. — С какой целью?

— Я… я не понимаю…

— Меня интересует, по какой причине ее убили, — сказал Брэдли. — Ведь она совсем еще ребенок. На вид года двадцать три — двадцать четыре. Из того, что вы мне успели сообщить, я понял: родом она из приличной семьи, не любовница гангстера и не проститутка… Во всяком случае, не из тех, кто умирает такой смертью.

Мистер Джулиус саркастически усмехнулся:

— Не спрашивайте этого молодого дурня про Глорию. Он совсем запутался между ней и ее сестрой. Вообще запутался в фактах реальной жизни.

— А вы-то знаете, почему ее убили, Джулиус? — спросил инспектор.

— Конечно! — ответил тот уверенно.

— Почему же?

— Потому что кто-то ее ненавидел или она была для кого-то опасна.

— И кто же этот «кто-то»? — спросил инспектор смиренным тоном.

— Какого черта вы ко мне пристали? Откуда я могу знать? Это ваше дело — знать…

Брэдли пожал плечами и снова повернулся к Джонни:

— Они взяли машину в полицию. Отпечатки пальцев… Фотография трупа, прежде чем его вынут. Хотя вряд ли там найдут отпечатки пальцев после того, как вы и ваш друг все обшарили.

— Это в любом случае было бы бесполезно! — огрызнулся мистер Джулиус.

— Ее убили не в машине. Манто, перчатки, кошелек — все подбросили… Убили ее где-то в другом месте… в каком-то помещении. В машину труп запихнули потом. И все ее вещи зашвырнули сверху, кое-как. Вы обратили на это внимание?

— Зрение у меня, слава богу, в порядке, — сухо бросил старик. — И давно ее убили?

— Точный ответ нам дадут позднее, — ответил инспектор. — Но во всяком случае прошли часы и часы… может быть, сутки или двое.

— О боже ты мой! — вырвалось у Джонни. Заметив, что Брэдли внимательно на него смотрит, он в волнении облизал пересохшие губы. — Видите ли, инспектор, Глории не было уже со среды. Гай и я — я имею в виду Гая Северида, с которым Глория была фактически помолвлена, — искали ее по всему городу три дня.

— И ее исчезновение не показалось ни семье, ни вам достаточно серьезным, чтобы сообщить о нем в полицию?

Джонни опустил глаза и уставился на шляпу, которую мял и выворачивал нервными пальцами.

— Глория была… ну, как бы вам лучше сказать, инспектор… ветреной девушкой, что ли. Она вечно где-то носилась. Вечеринки, масса друзей… Вполне могло статься, что она куда-то поехала и забыла об этом предупредить.

— А ее мать и отец? Они не беспокоились?

— Ее мать умерла, мистер Брэдли. Обе сестры живут с отцом и мисс Селией Девон, их тетушкой. Мистеру Прейну и мисс Девон сказали, что Глория гостит у своей подруги Линды Марш. Пат не хотела им ничего говорить, пока не узнала бы, что выкинула Глория на этот раз. О Глории и так уже много болтали.

Мистер Джулиус, который довольно долго сидел с закрытыми глазами, так что любой принял бы его за спящего, теперь открыл их — блестящие, немигающие глаза злой птицы.

— Глория была распутной девчонкой! — резко заявил он и снова закрыл глаза, откинув голову на спинку кушетки.

Джонни покраснел. А Брэдли выжидательно смотрел на него.

— Она… она была немного взбалмошной, — наконец сказал Джонни. — И ей пришлось туго. Прейны не знали счета деньгам, пока фирма Прейна не лопнула и они не разорились…

— И тогда мистер Дуглас уселся на собственную задницу и захныкал, — бросил мистер Джулиус не открывая глаз. — Слабак! Я всегда это говорил — и ему в лицо тоже.

— Все держалось на Пат, — добавил Джонни. — У них были лошади. Она и Джордж Полэм, бывший кавалерийский офицер, открыли школу верховой езды. Они учат езде с препятствиями… а также объезжают и продают лошадей на сторону. Гай Северид, он лучший друг Полэма, ссудил их деньгами, чтобы они могли переоборудовать старое здание на Девяносто первой улице и на первые расходы. Дело у них пошло на лад… и они уже выплатили Гаю долг. Трудятся они очень много, а доходы небольшие… Вот Глория и не могла примириться с этим. Она уже привыкла ни в чем себе не отказывать…

— Чепуха и еще раз чепуха! — отрезал мистер Джулиус. — Повторяю еще раз! Глория просто распутная девка! Гонялась за каждым, у кого водились деньжата… Вы знаете Северида?.. Поло… Яхты…

— Слышал о нем, — ответил Брэдли. — А каковы были ваши отношения с Глорией Прейн, мистер Кэртин?

И снова Джонни устремил взгляд на свою скомканную шляпу.

— Я… я тоже занимаюсь лошадьми. В Мильбруке у меня маленькая конская ферма. Пат как-то приехала туда посмотреть лошадей. Ну и я… вроде как влюбился в нее. Стал приезжать в Нью-Йорк, чтобы повидаться с ней. Нам было… было очень хорошо вдвоем. Пат — самая замечательная девушка, какую вы только можете встретить…

— Я хочу знать о Глории, — мягко напомнил ему Брэдли.

Жар камина усилил краску, которая и без того густо заливала щеки Джонни.

— Естественно, я с ней тоже познакомился, — сказал он. — Она… она была такая яркая, красивая и волнующая.

— Как рождественская елка, — добавил мистер Джулиус, поглядывая из-под опущенных век. — Блеск, мишура — и никаких устоев.

— Я просто голову потерял, — признался Джонни. — Стал бегать за ней…

— А я считал, что она помолвлена с Северидом, — с недоумением заметил инспектор.

— Неофициально. И я считал, что, пока это неофициально, я имею право… имею право испытать себя…

— А потом увидел, что в яблочке червяк, — усмехнулся Джулиус.

— Потом я понял, что я болван и обманщик, — все больше волнуясь, говорил Джонни. — Я повел Глорию в «Эль Марокко» в среду вечером и выложил ей все… все, что было у меня на душе. Сказал ей, что готов на коленях приползти обратно к Пат, лишь бы она приняла меня… Глория расстроилась и ушла…

— Не могла вынести, что теряет мужчину, — уточнил Джулиус. — Даже если он ей и не нужен.

— Насколько нам теперь известно, мы все ее видели тогда в последний раз, — сказал Джонни. — Разумеется, до этого вечера…

— До сегодняшнего вечера?

— Ну да, когда я открыл багажник… чтобы положить туда вещи Пат.

С минуту или две Брэдли молча попыхивал трубкой. Глаза его изучали Джонни, испытующие, оценивающие. Наконец он сказал:

— Ладно, мистер Кэртин, вернемся к сегодняшнему вечеру. Вы ждали мисс Патрицию Прейн у ее машины, перед входом в манеж?

— Верно. И когда она вышла, у нее в руках было много вещей. Она дала мне ключи и попросила сложить вещи в багажник, пока она закончит свои дела. Я открыл багажник… — Джонни замолчал, губы его задрожали. — Я… я увидел Глорию… с этой штукой, туго обмотанной вокруг шеи… с черным страшным лицом. — Он перевел дух. — Я тут же захлопнул багажник, положил вещи Пат на заднее сиденье и поехал прямо к мистеру Джулиусу на Восьмую улицу.

— Поблизости не было ни одного полицейского?

— Был… и, по правде говоря, я даже сунул ему деньги для Пат, чтобы она могла взять такси, если у нее не окажется с собой кошелька.

— И вам не пришло в голову сообщить ему о том, что вы обнаружили?

На лице Джонни появилось какое-то упрямое выражение.

— Я не хотел впутывать Пат в это дело. Я знаю, что такое полиция. Ее машина… труп в багажнике… Короче говоря, я не хотел подвергать ее всему этому. Пока это зависело от меня.

— Жалкая и глупая полиция! — пробормотал Брэдли.

— Очень меткая характеристика! — Глаза мистера Джулиуса тотчас же открылись. — Она способна только на то, чтобы регулировать уличное движение. Но на этом все и кончается. Ошибки, угрозы, запугивание — вот что такое полиция! Хватает невинных граждан, а мошенники разгуливают по городу! Да-да!

Брэдли вздохнул:

— А зачем вы отправились к мистеру Джулиусу?

Джонни нахмурился:

— Это вышло у меня чисто интуитивно. Он в некотором роде дядюшка Прейнов и часто рассказывал, как помог вам разобраться в одном убийстве в прошлом году. Он сказал, что вы… вы умеете мыслить. — Джонни усмехнулся.

— О боже ты мой! — сказал Брэдли. — Похвала из уст Цезаря.

— Надеюсь, что я не ошибся. Хотя сегодня вы далеко не так сообразительны! — ехидно заметил мистер Джулиус.

Брэдли не обратил внимания на его ядовитую реплику, не отрывая взгляда от Джонни. Тот продолжал:

— Вот я и поехал к мистеру Джулиусу рассказать о том, что мне довелось обнаружить. А потом мы вместе приехали к вам. Вот и все.

— Вы понимаете, — проговорил Брэдли, попыхивая трубкой, — что вам придется отвечать на множество неприятных вопросов? Вы были последним, кто видел Глорию живой… Вы были тем человеком, кто ее нашел. Вы намеренно не информировали полицию, выжидая удобный для вас момент. Вы поссорились с Глорией Прейн… Может быть, она препятствовала вам примириться с ее сестрой?

— Чушь собачья! — фыркнул мистер Джулиус. — Он сделал то, что сделал бы на его месте любой нормальный человек, чтобы оградить свою девушку от скандала. И это вполне естественно. Так что перестаньте давить на него! Это вам не идет, Брэдли!

Тот хмыкнул:

— Вы что, тоже собираетесь приложить руку к этому делу, мистер Джулиус?

— Я собираюсь делать все, чтобы оградить Пат, — ответил старик с воинственным видом.

В голосе Брэдли зазвучала решимость.

— Вы заинтересованы в том, чтобы был обезврежен опасный убийца? И у вас есть для этого веские основания? Потому что, как вы знаете, для меня это — серьезная работа…

— Естественно! — отрезал мистер Джулиус. — Только я не хочу, чтобы вы вели себя как слон в посудной лавке!

В дверь позвонили.

Джонни вскочил и помчался в переднюю:

— Это Пат!

Брэдли выколотил свою трубку.

— Как я порой ненавижу свою работу! — бросил он в сердцах.

В ту же минуту они услышали тревожный и нетерпеливый голос Пат:

— О, Джонни, где она?

— Дьявольски ненавижу! — повторил Брэдли.

Мистер Джулиус взглянул на него. Впервые в его выцветших голубых глазах мелькнули теплые искорки.

— Она — чистокровка, Брэдли. Единственная сильная личность в семье. Она выдержит. Только сделайте все, что в ваших силах, хорошо?

Брэдли ухмыльнулся:

— Старый сентиментальный лицемер!

Он повернулся и посмотрел на Пат, которая вошла в комнату, поддерживаемая Джонни, и вдруг в отчаянии прильнула к его груди. Она уже узнала правду.

— Я сделаю для нее все, что в моих силах, — твердо заверил Брэдли.

Глава 4

Джонни подвел Пат к кушетке. Мистер Джулиус поднялся. Пат уткнулась ему в плечо и разрыдалась.

— Ну-ну, моя маленькая! Слезами горю не поможешь! — хлопотливо заговорил старик. Потом сердито и беспомощно посмотрел на Брэдли: — Ей-богу, я не гожусь в няньки! Ну, чего вы смотрите? Делайте что-нибудь!

Брэдли направился на кухню и вернулся, неся мерный стаканчик с бренди и стакан воды. И то и другое он подал Пат.

— Пейте спокойно, — сказал он. — Маленькими глотками.

Пат выпила бренди, и Джонни, который не отходил от нее, заботливо усадил ее на кушетку. Все молчали, ожидая, пока она успокоится.

— У кого-нибудь найдется сигарета? — внезапно спросила Пат.

Джонни зажег сигарету и подал ее Пат. А та избегала смотреть на их лица.

— Я… я подозревала, что она уже умерла, после того как Джонни позвонил мне по телефону и сказал, что я… я должна приехать… И я готова была к этому, дядюшка Джулиус. Но я думала, что это несчастный случай… А тут убийство!

— Все это очень неприятно, — сказал мистер Джулиус. — Но не старайся взвалить всю тяжесть на свои плечи. Пора твоему отцу тоже почувствовать какую-то ответственность. Он вечно от всего уклоняется… Но на этот раз ему не уклониться — речь идет об убийстве!

Пат сжала свои смуглые тонкие руки в кулачки.

— Это так глупо! Так бессмысленно! Глория не играла никакой важной роли, не имела ничего, чему можно было бы позавидовать!.. Так почему?.. Почему кому-то понадобилось ее убивать?

— А я как раз надеялся, — сказал Брэдли спокойно, — что вы сможете мне это объяснить.

— Как же я могу?! — воскликнула Пат. — Совсем не могу… Глория была своевольной девчонкой, как необъезженная кобыла, она совершала массу глупостей, но никому не приносила вреда — может быть, только себе самой…

— И тем не менее какая-то причина должна быть, — сказал Брэдли. — Причина есть всегда. И порой выяснить причину убийства бывает много тяжелее, чем найти убийцу… И все же нам почти всегда приходится ее искать.

— Я понимаю, — кивнула Пат. — И нам придется искать ее. Каждый из нас должен помогать расследованию этого дела. Убийца — кто бы он ни был — обязан понести наказание. — Она посмотрела на мистера Джулиуса: — Глория так часто бесила меня, дядюшка Джулиус, так часто, но теперь…

— Попробуем собрать существенные факты, мисс Прейн, — сказал Брэдли. Его тон, холодный и бесстрастный, предотвратил новый приступ слез. — У меня есть показания Кэртина. Он обнаружил труп вашей сестры, когда собирался положить ваши вещи в багажник. Действовал он скорее импульсивно и не совсем разумно, желая избавить вас от первого потрясения, и я принимаю его версию, по крайней мере на данный момент. Но возникает другой вопрос, и довольно важный, мисс Прейн: как труп вашей сестры мог оказаться в вашей машине?

Пат не сводила глубоких тревожных глаз с Брэдли.

— Не имею ни малейшего представления. Ведь я…

— Где находилась ваша машина с тех пор, как… ну, скажем, с вечера среды, с тех пор, как Глорию видели последний раз?

— В моем распоряжении, инспектор, — ответила Пат. — Мы демонстрировали всю неделю лошадей в манеже. Каждое утро, около восьми часов, я приезжала на тренировку и оставалась там весь день до закрытия манежа, то есть до полуночи. Машина стояла поблизости весь день. Каждый день.

— Где именно?

Пат посмотрела на свои смуглые руки:

— Мне не хочется доставлять никому неприятности, мистер Брэдли, но я…

Инспектор улыбнулся:

— Значит, какой-то полицейский разрешил вам ставить ее в неположенном месте, так?

Девушка кивнула:

— Неподалеку от входа в манеж, на Сорок девятой улице.

— Значит, всю эту неделю машиной пользовались только вы? — Вопрос этот прозвучал достаточно невинно.

— Не отвечайте на этот вопрос, Пат! — резко вмешался Джонни Кэртин. — Ведь наверняка кто-то спрятал труп Глории в вашу машину, и если вы скажете…

— Только не мешайте, Кэртин! — оборвал его Брэдли усталым тоном. — Я стараюсь облегчить положение мисс Прейн, допрашивая ее здесь, среди друзей, а не в полицейском участке…

— Но вы же пытаетесь заманить ее в ловушку! — возразил Джонни.

— Лучше помолчите, Джонни, — посоветовал мистер Джулиус. Он сидел на кушетке рядом с Пат, и глаза его снова были закрыты.

— Я вовсе не ловлю вас, мисс Прейн, — заметил доброжелательно Брэдли. — На этой неделе кто-то улучил момент и положил труп вашей сестры в багажник вашей машины. Совершенно очевидно, что это не могло произойти тогда, когда машина стояла возле манежа. Вот я и стараюсь выяснить, когда же это могло случиться… и кто мог получить доступ к машине.

Пат нахмурилась.

— Машиной пользовалась масса людей, — сказала она. — Кому-нибудь постоянно приходилось возвращаться в школу… Мы постоянно что-нибудь забывали. Машиной пользовались и Питер Ши, наш конюх, и Джордж Полэм… И не знаю, кто еще…

— Не знаете?

Пат твердо выдержала взгляд инспектора.

— Ключи от машины лежали на столе возле стойла, — сказала она. — И их мог взять кто угодно, и никто бы этого не заметил.

— Понимаете, что это значит, инспектор? — сказал Джонни. — Каждый день возле стойла толкутся тысячи людей. Любой человек… Любой человек в Нью-Йорке мог взять эти ключи и воспользоваться машиной. И проверить это невозможно.

Брэдли взглянул на мистера Джулиуса, и они обменялись понимающими взглядами.

— Не валяйте дурака, Джонни! — сказал старик. — Мы имеем дело с хладнокровным убийцей. С тем, кто придумал ловкий способ отделаться от трупа своей жертвы… и в отношении «любого в Нью-Йорке» — это чепуха, Джонни! Речь может пойти только о человеке, которого вы все хорошо знаете, Джонни. Только он мог взять ключи от машины, не вызвав подозрений, если бы его увидели!

У Пат задрожали губы.

— И нет смысла ходить вокруг да около, — продолжал мистер Джулиус. — Это сделал кто-то из своих… кому хорошо известны ваши привычки… А вы как думаете, Брэдли? Я считаю, что это кто-то из семьи или из друзей. Причем из близких.

Брэдли вздохнул:

— Боюсь, что это именно так и есть.

Глава 5

Джонни прошел через вращающуюся дверь в переполненный вестибюль клуба «Голубая луна». Он сразу почувствовал спертый воздух. Сюда доносились глухое «там-там» оркестра и шарканье ног на крошечной, как почтовая марка, танцевальной площадке. В гардеробе девушка хотела взять у него пальто.

— Я сейчас уйду, — отказался Джонни. — Только поищу Гая Северида.

Сквозь толпу людей Джонни пробрался в залитую синим светом гостиную.

Побывав уже у Томи, в клубах «Двери слева», «Оникс», у Леона и Эдли, в пяти-шести других местах, он решил, что если и здесь не найдет Гая, то поедет к Прейнам без него.

Джонни бывал в «Голубой луне» и раньше, вместе с Глорией. Тогда он смеялся над стенными росписями, без устали танцевал под ритмы оркестра Оквини Ивенса, чем и вызывал неприязнь у толпившихся вокруг Глории поклонников.

Теперь же, проталкиваясь к овальному бару, он не привлек ничьего внимания.

Вечер был в полном разгаре, и уже никто никого не замечал — даже молодых людей с угрюмыми лицами, которые как-то ухитрились проникнуть в гостиную, минуя гардероб.

Внезапно Джонни увидел Гая Северида. Тот сидел на высоком табурете у стойки бара. Возле него столпились несколько человек. Одним из них был Гес, владелец «Голубой луны», другой — старший официант, остальные — молодые люди с багровыми лицами и покрасневшими глазами. Они явно развлекались. Гес и его мажордом стояли с тем безжизненно-вежливым выражением лица, которое обычно появляется у таких людей, когда возникают неприятности с выгодными посетителями.

— Я сказал вам: поднесите всем, кто здесь присутствует, — отдавал в этот момент распоряжения Гай, тщательно выговаривая слова.

— Ну разумеется, мистер Северид! Разумеется! — примирительно отвечал Гес.

— И я хочу, чтобы все они сидели у стойки — один за другим. Никаких фокусов, друг мой Гес! Посадите всех в одну линию!

В клубе собралось человек пятьсот. Ситуация была крайне затруднительной. Если Гес откажется, Гай поднимет шум, который может вылиться в скандал. Если Гес уступит, то Гай, протрезвев и увидев счет, покажет хозяину, где раки зимуют.

Джонни подошел к Гаю и тронул его за плечо. Гай оттолкнул руку и, неловко повернувшись, скосил глаза, пытаясь удержать их на новом раздражителе.

— Черт возьми! Наш Юный Рыцарь!

— Мне нужно поговорить с вами, Гай.

Гай взмахнул рукой, как бы приглашая к участию всю аудиторию:

— Мой первый клиент, Гес… Вы не знали, что я держу бюро добрых услуг для покинутых влюбленных?

— Нет, мистер Северид.

— Да-да… Чертовски славное бюро… Я говорю им, что делать, и они потом живут счастливо всю жизнь… если выживают! — Эта сентенция показалась ему очень забавной. Гес и старший официант улыбнулись ледяными улыбками, выражая тем самым свое согласие.

— Гай, мне нужно сказать вам кое-что важное, — повторил Джонни.

— Нет, нет и нет! — ответил Гай. Потом ударил по стойке своей большой рукой. Зазвенели стаканы. Гес страдальчески закрыл глаза. — Я никогда и ни при каких обстоятельствах… не даю советов… после двух часов ночи. Если после двух часов человек не знает, что делать, ему нужны не советы — ему нужен врач. Бегите прочь отсюда, мой Юный Рыцарь!

— Прекратите, Гай! — резко сказал Джонни.

— О-о! — радостно воскликнул Северид. — Наш Юный Рыцарь напрашивается на скандал! — Он соскользнул с табурета и выпрямился.

— Прошу вас, успокойтесь, мистер Северид! — умоляющим тоном запричитал Гес.

Джонни не отступил ни на дюйм. Взгляд его был неуступчиво-холодным.

— Черт с ним! — процедил он сквозь зубы. — Я все равно вытащу его отсюда, хоть и в горизонтальном положении…

— Ну-ну, успокойтесь, — повторил Гес.

Гай опечалился:

— Она выгнала тебя, влепив тебе на прощанье… Влюбленный… Ты, верно, пошел не с той карты… Но, право же… Никаких советов! Иначе я бы не уважал себя. — Он тяжело оперся на плечи Джонни. — Вам, конечно, трудно догадаться, но, по правде сказать, я чуть-чуть пьян!

— Мне не нужны советы, — сказал Джонни. — Я хочу вам кое-что сказать. Наедине.

Северид осмотрел сизую от сигаретного дыма гостиную.

— Наедине здесь не выйдет! — Потом глаза его засверкали. — В умывальной! Прекрасное место! Прохладно, как в тропиках! И ласково шумит прелестный вентилятор… — объяснял он нараспев. — И над заливом, словно гром, рассвет приходит из Китая! — Он взял Джонни за руку, и они двинулись.

— Сигареты? Сигареты? — остановила их девушка с подносом, с любопытством глядя на Гая.

— Ну, разумеется, — ответил тот. — Я возьму пачку «Кэмела», пачку «Честерфилда», пачку «Дака», пачку…

— Идемте же, ради бога! — резко позвал его Джонни. — Прекратите эту комедию!

Гай с сияющей улыбкой посмотрел на девушку.

— Позднее! — пообещал он и звонко шлепнул ее по заду, когда она проходила мимо. — Отличное место! — сказал он. — Клуб джентльменов!

Они спустились по крутой лестнице. Умывальная была тесной и, как предсказывал Гай, душной и жаркой. Создавалось впечатление, что тебя посадили в доменную печь.

Гай сразу же подошел к умывальнику, наполненному теплой водой, и стал мыть руки.

— Послушайте, Гай, — начал Джонни. — Мы нашли Глорию…

— В каком-нибудь притоне, где курят опий? — спросил Гай, намыливая руки.

— Ну что ж, приятель! Получайте же! — рассвирепел Джонни. — Она мертва! Она убита!

Гай резко обернулся, потерял равновесие и ударился спиной о стену. Он замер, прислонившись к стене и держа перед собой руки, с которых капала мыльная вода.

— Дьявольский способ отрезвлять человека! — сказал он.

— Прямой и без фиглярства! — подтвердил Джонни. — Ее задушили. Я нашел ее труп в багажнике. В машине Пат… И полиция послала меня за вами. Они хотят собрать нас всех в квартире Прейнов.

Гай покачивал головой, как боксер, оглушенный точным ударом:

— Убийство!.. А вы меня не разыгрываете, Джонни?

— Если бы! Нет, к сожалению, это все правда!

— Черт возьми! — Гай вытер руки и взглянул в зеркало. Потом оттянул нижнее веко и посмотрел на свои налитые кровью глаза. — Ну и дела! — пробурчал он. — Я хотел устроить маленький кутеж, Джонни. Совершенно приватно… Однако надо идти! И надо действовать!

Когда они вернулись наверх, владелец «Голубой луны» и его помощник просто не знали, как им услужить.

Старший официант в мгновение ока принес Севериду пальто и шляпу. Гес собственноручно подал ему пальто. Он и слышать не хотел, чтобы мистер Северид выписал чек для оплаты счета: как-нибудь в другой раз. Кредит мистеру Севериду — все равно что козырная карта. Словом, все, что угодно, лишь бы угодить мистеру Севериду.

— Никогда еще не видел его таким! — шепнул Гес на ухо Джонни. — На скачках выиграл, что ли?

Швейцар усадил мистера Северида в такси.

— Угол Девяносто первой и Мэдисон-авеню, — сказал Джонни, садясь в машину рядом с Северидом.

— Нет! — возразил Гай. — Западная Пятьдесят шестая, дом 21… и не щадите лошадей!

— Водитель, угол Девяносто первой и Мэдисон…

Шофер оказался терпеливым человеком.

— Вы сперва договоритесь между собой, джентльмены!

— Поезжайте, куда я сказал! — заявил Гай. — А если вам не по пути, Юный Рыцарь, то вы всегда можете взять другое такси!

— Но ведь это адрес Линды Марш? — сообразил Джонни.

— Точно.

— Ее нет дома. Она у Прейнов, вместе с Пат.

— Бьюсь об заклад, что она дома!

— Ради бога, Гай, послушайте меня. Я говорю вам: она у Пат.

Машина остановилась перед красным огнем светофора на Пятой авеню.

— Если не хотите ехать со мной, вылезайте, — предложил Гай. — Перепрыгните на ходу на другую лошадь, если вам так угодно.

Джонни пожал плечами и затих. Самое главное — доставить Гая в город. Брэдли решил действовать по-честному. Он дал возможность Пат самой и без свидетелей сообщить семье о смерти Глории. Он дал возможность ему, Джонни, разыскать Гая. И по-видимому, он еще удерживает дело от огласки в печати.

Через две минуты они были у дома номер 21 на Пятьдесят шестой улице.

— Подождите нас, — сказал Джонни шоферу. — Мы сейчас вернемся и поедем дальше.

Он и Гай прошли в вестибюль. Ночной портье подозрительно покосился на Гая, которого качало как величественную сосну на ветру.

— Мы к мисс Линде Марш, — сообщил Гай.

— Мисс Марш нет дома.

— Не может этого быть! Позвоните в ее квартиру!

Джонни многозначительно кивнул ночному портье. Все, что угодно, лишь бы ублажить пьяного, говорил его взгляд.

Портье повернулся к пульту и нажал одну из кнопок.

— Он только делает вид, что звонит! — сказал Гай. — Ей-богу, сверну ему шею! Не надо прикидываться!

— Попробуйте сами, сэр! — милостиво предложил портье.

Гай стал звонить — долго и энергично.

— Прошу прощения! — сказал он наконец портье. — Если вы чувствуете, что оскорблены и что одного моего извинения мало, рад буду встретиться с вашим секундантом в надлежащем месте…

— Гай! Перестаньте паясничать!

— О, извините! Молчу…

Они снова сели в такси.

— «Линда Марш», угол Сорок пятой улицы и Пятой авеню! — приказал Гай.

— Послушайте, вы, идиот! — выкрикнул Джонни. — Сейчас четвертый час ночи! В магазине Линды никого нет.

— Кроме самой Линды, — отрезал Гай.

Глазами Джонни прикинул расстояние от своего правого кулака до челюсти Гая.

— Послушайте, — сказал он, — если Линды и там нет, вы поедете к Прейнам?

— Клянусь честью, поеду, — кивнул Гай. — Но она там! Это так же верно, как восход солнца или… или… — Он сник.

Такси остановилось за черной машиной, стоявшей у тротуара перед магазином с вывеской «Линда Марш».

Гай вышел и на всех парусах устремился к запертым дверям магазина дамского платья.

Джонни последовал за ним. Но не преодолел и полпути, как услышал, что дверца черной машины хлопнула и кто-то догоняет его.

Обернувшись, он оказался лицом к лицу с человеком в котелке, надвинутом на круглую как шар голову.

— Ну, приятели, что вам здесь нужно? — спросил тот.

Гай сделал жест в сторону Джонни:

— Дай ему десять центов на чашку кофе, и пусть убирается.

Человек втянул голову в плечи, как черепаха. А потом вдруг взорвался:

— Я сержант Снайдер из отдела по расследованию убийств, — прорычал он. — Лучше отвечайте на мой вопрос, в противном случае отсидите свои задницы в каталажке.

— Из отдела по расследованию убийств? — переспросил Джонни. — А вы, случайно, не связаны с инспектором Брэдли?

— Вы чертовски метко попали в точку! Связан, и довольно тесно. Я его помощник!

— О-о! В таком случае разрешите представиться! Мое имя Кэртин.

— Это вы обнаружили труп девицы Прейн?

— Я… А это мистер Северид. Я везу его к Прейнам, но он вбил себе в голову, что мисс Марш находится сейчас здесь и что ему надо сначала увидеть ее.

— О, вот как? Ну что ж, она действительно здесь. Но без разрешения инспектора к ней нельзя. Он сейчас с ней.

Тем временем Гай позвонил в ночной звонок, и Джонни заметил, что в глубине магазина вспыхнул свет.

— Откуда вы знали, Гай, что Линда здесь?

Гай важно выпятил грудь:

— Я же сказал, что это так же верно, как… ну, в общем верно. Говорил?

— Но все-таки откуда?

— Нужно быть внимательным, мой Юный Рыцарь! И все примечать…

Дверь магазина открылась, и на пороге появился Брэдли с неизменной трубкой в зубах. Руки его были засунуты в карманы полушинели. Он вопросительно воззрился на Джонни.

— Это Северид, инспектор. Он…

Не успел Джонни договорить, как Гай бросился мимо инспектора прямо в глубину магазина и только один раз натолкнулся на покрытый чехлом прилавок.

— Простите, — сказал Джонни. — Но он напился до чертиков…

— Как он воспринял ваше сообщение? — спросил Брэдли, проводив взглядом Гая, который уже исчез в служебном кабинете.

— Он слишком пьян, чтобы нормально реагировать на что-либо, — чувствуя неловкость, ответил Джонни. — Но он упрямо рвался к Линде. И единственный способ заставить его поехать к Прейнам — это прилипнуть к нему. Как он догадался, что Линда здесь, я понятия не имею!

— Я и сам хотел бы это выяснить, — ответил Брэдли. — Входите!

— Если эта пьяная обезьяна будет скандалить, шеф, крикните меня, — пробурчал сержант Снайдер.

Глава 6

В обстановке, которой окружила себя Линда Марш, не было и намека на ее бизнес. Джонни, моргая от удивления, смотрел на толстый ковер, на глубокие кресла, на пылающий в камине огонь. Он обратил также внимание на великолепный письменный стол. На столике, стоявшем у кушетки, — поднос с бокалами, вазой для льда и несколькими бутылками.

Джонни и инспектор почти нагнали Гая Северида и слышали, как тот спросил Линду:

— Вы еще не отдали его?

Линда стояла спиной к камину, расправляя на пальцах зеленый носовой платок из шифона.

— Гай, дорогой, вы что, знаете?..

— Так вы его отдали?

— Нет еще, Гай, но я должна…

— Не обязательно. — Гай повернулся и оперся на спинку кресла. — Все это чепуха! — обратился он к Брэдли. — Мелодраматическая чушь! — Несмотря на все его усилия, он слегка покачивался.

— Выходит, вы знаете об этом письме, мистер Северид? — спросил Брэдли. На лице его было раздумье.

— Конечно! Иначе зачем бы мне приезжать?

— Ничего не понимаю, — хмуро произнес Джонни. — Последние полчаса меня просто водили за нос и даже не удосужились объяснить причину.

Первый раз Линда взглянула на него, и глаза ее потеплели.

— Вам столько пришлось пережить, Джонни! Пат мне все рассказала…

— Забудьте об этом, — ответил Джонни. — Скажите лучше, что тут происходит, черт возьми! Я думал, вы у Пат. Ей ведь сейчас нельзя быть одной.

— Как раз перед вашим приездом я старался получить ответы на эти вопросы, — повернулся к нему Брэдли. — А что, если нам начать сначала, мисс Марш?

— Послушайте! — сказал Гай. — Все это чушь! Работа чрезмерно развитого воображения. А в результате — только неприятности для невинных людей. Ищите следы, инспектор, используйте ваши лупы и ваших ищеек, но только оставьте нас в покое… Ведь Глория была сумасшедшей… Спросите у любого из ее друзей.

— И тем не менее вы собирались вступить с ней в законный брак, мистер Северид, не так ли? Вы могли бы многое нам рассказать.

— Конечно, мог бы! — Гай сжал руками вспотевшие виски. — И если бы я сказал вам, что почувствовал облегчение, когда Юный Рыцарь сообщил мне о случившемся, вы бы, полагаю, надели на меня наручники?

— Вы это серьезно говорите? — Глаза Брэдли твердо смотрели на Северида.

— А почему бы и нет? Я не был влюблен в Глорию… А… Глория не была влюблена в меня. Брак по взаимной нелюбви… Как все это смешно, если бы не было так грустно… Но зато Глория любила яхты, вечера… Смекаете?

— Гай, вы сами не знаете, что говорите! — запротестовала Линда.

— Я всегда знаю, что говорю! Мне жаль разрушать идеалы Юного Рыцаря, но не все то любовь, что блестит в глазах. Придется пройти через все это, чтобы потом построить себе сносную жизнь. Но все это очень сложно…

— Не собираетесь ли вы, Северид, признаться в совершении убийства и тем самым избавить нас от массы неприятностей? — спросил Брэдли с надеждой в голосе.

Гай погрозил ему пальцем:

— Но-но, инспектор! К успеху легких путей нет!..

— Несчастный вы пьяница! — вспыхнул Джонни. — Вы что, воображаете, что это игра? Давайте ближе к делу! Пат ждет нас… по крайней мере, некоторых из нас.

— Да, мисс Марш, давайте ближе к делу, — поддержал его Брэдли.

Линда попыталась говорить спокойно.

— Я как раз рассказывала мистеру Брэдли, — обратилась она к Джонни, — как Глория пришла ко мне две недели назад. Я объяснила ему, что выросла вместе с девочками Прейн… жила с ними по соседству и тому подобное. И что семья Прейн стала для меня все равно что собственная.

— Эта семья известна в узких кругах как «трудная семья», — вставил Гай. — Единственный нормальный человек в этой семье — Пат. Отличная девочка! Вы когда-нибудь видели ее верхом, инспектор?

— Замолчите! — оборвал его Джонни.

— Простите, — кивнул Брэдли. — Не будем отклоняться. Итак, мисс Марш?

— В тот день, когда Глория пришла ко мне, — продолжала Линда, — она была сильно взволнована, почти в панике. Говорила, что на днях будет «фигурировать в последних известиях ногами вперед», как она выразилась… Она кого-то боялась… боялась, что с ней может случиться что-то страшное…

— А кого она боялась, она не сказала?

— Какая чушь! — опять вставил Гай.

— Нет, не сказала, — ответила Линда, не обращая внимания на слова Гая. — Откровенно говоря, инспектор, я как-то не приняла это всерьез. Она любила разыгрывать из себя героиню и часто все преувеличивала.

— Но вы же почувствовали, что она действительно напугана?

— Да. Но это трудно объяснить.

— Можете не спешить.

Зеленый носовой платок в руках Линды был завязан уже в тугой узел, но лицо оставалось бесстрастно-спокойным.

— Она боялась какой-то неведомой опасности, но мне показалось, что она это просто вбила себе в голову…

— Точно! — вклинился в разговор Гай. Он сидел, уютно устроившись в кресле, и будто дремал.

— Я была слишком занята, чтобы обращать внимание на чьи-то фантазии, даже Глории, — сказала Линда.

— А какова была цель ее визита? — поинтересовался Брэдли. — Она просила вас о чем-нибудь?

— Да. Она принесла письмо, мистер Брэдли. Письмо в одном из ее личных голубых конвертов, запечатанное сургучом и без адреса и вообще без всякой надписи…

— Без всякой надписи? — Глаза Гая открылись. — Так-таки и не было никакой надписи?

— Вот именно, Гай!

Тот стукнул себя по колену:

— Это надо запомнить. Отличный довод для адвоката.

— Так что же было с этим письмом? — нетерпеливо перебил его Джонни.

— Она попросила меня спрятать его и, если с ней что-нибудь случится, передать полиции.

— И вы согласились?

— Да. Взяла его и положила в стол. А потом забыла о нем.

— О боже ты мой! — воскликнул Джонни. — У вас хранилось письмо Глории в эти последние три дня, а вы ничего никому не говорили?

— Умная девочка! — констатировал Гай. — Очень умная девочка! Всему знает цену…

— Черт бы вас побрал, Гай! Заткнитесь вы, ради бога!

— Вы же знаете Глорию, Джонни, — словно оправдываясь, сказала Линда. — Даже когда я услышала, что она исчезла, мне не пришло в голову, что это может быть серьезно.

— Если бы вы передали письмо в полицию, то, быть может, предотвратили бы несчастье! — бросил раздосадованно Джонни.

— Не думаю, — спокойно заметил Брэдли, — я читал предварительное медицинское заключение. Врач считает, что смерть наступила несколько дней назад. Вероятно, она была убита… — он поднял взгляд на Джонни, — в среду вечером, вскоре после того, как она покинула вас в «Эль Марокко», Кэртин.

— Но послушайте, Брэдли, ведь это означает…

— Это характеризует убийцу с весьма неприглядной стороны, не так ли? — заметил Брэдли. — Это человек, лишенный нервов. Ведь он скрывал труп по меньшей мере двое суток, прежде чем подбросить его в машину Прейнов сегодня вечером.

— Постараюсь объяснить, почему я ничего не предпринимала до сих пор, — торопливо заговорила Линда. — Глория вечно попадала в какие-нибудь истории. И семья Прейн — особенно мистер Прейн — это очень переживала. О ней ходили всякие сплетни. А сейчас, когда она и Гай вот-вот должны были пожениться, семья старалась избежать новых поводов для сплетен и скандалов.

— Смех, да и только! — буркнул Гай.

— Она и раньше участвовала в кутежах, и я ее покрывала, — закончила решительно Линда. — Говорила ее отцу, что она гостит у меня. Мы с Пат не хотели его тревожить.

Брэдли прервал ее:

— Однако мы теряем время… Дайте письмо, мисс Марш! Из того, что вы нам сейчас рассказали, можно сделать вывод, что в нем указано имя убийцы.

— Да ведь это чистый бред! — воскликнул Гай. — Послушайте…

— Письмо! — потребовал Брэдли.

Линда подошла к столу и выдвинула один из верхних маленьких ящичков. Вынув из него толстый конверт, она протянула его Брэдли. Все было так, как она говорила: голубой конверт, не надписанный, в трех местах скрепленный сургучом, придавленным печаткой.

Гай даже застонал:

— Сургучная печать! Как старомодно!

Брэдли медленно осмотрел конверт со всех сторон. Потом взглянул на Линду.

— Большинство женщин не выдержали бы и вскрыли конверт, — сказал он, улыбнувшись.

Линда нервно рассмеялась:

— Я же говорила вам, инспектор, что не придала почти никакого значения словам Глории… Пока сегодня вечером не пришла Пат и не рассказала мне обо всем. Тогда я и подумала, что вы должны прочитать это письмо.

— И правильно подумали. — Брэдли вынул из кармана перочинный нож и начал вскрывать письмо.

— Подождите! — крикнул Гай. — Теперь пришел мой час! Я знаю, что в этом письме!

— О бог ты мой! — вырвалось у Брэдли.

— Я знаю, что в нем, и знаю, что пользы вам от него не будет… У Глории были мерзкие мысли… ужасно мерзкие мысли…

— Все равно нужно посмотреть, что в нем написано.

— Бросьте все это, инспектор! Клянусь честью, это будет ложный след. Вам оно не поможет, зато дьявольски навредит невинным людям. Бросьте его в огонь! Клянусь, вы ничего от этого не потеряете! Только сделаете доброе дело!

— Я не сплетник и не репортер, мистер Северид… И если это письмо, предназначенное для полиции, не относится к делу, ну и бог с ним — можете сжечь его в свое удовольствие!

Гай посмотрел на свои пальцы.

— Довод для адвоката, — сказал он себе. — Ах да! Откуда вы знаете, что оно предназначено для полиции? Ведь на конверте ничего не написано!

Брэдли уже вскрыл конверт сверху, не затронув сургучных печатей, и вынул из него три голубых листка. Развернув, он с минуту молча смотрел на них.

Гай попытался встать и снова рухнул в кресло, словно у него подкосились ноги, а Брэдли перевернул листки и посмотрел на них с обратной стороны.

— Хотите взглянуть? — спросил Брэдли бесстрастным голосом и протянул листки Линде.

Та взяла их.

— Но, инспектор, это какая-то бессмыслица, — сказала она спустя несколько секунд. — Здесь ничего не написано…

Гай вскочил на ноги, ударился о столик, на котором стояли напитки, и опрокинул один из бокалов, который покатился и угодил в камин.

— Ничего не написано?! — вскричал он и разразился диким смехом. — Ну и сучка! — проговорил он, упав обратно в кресло. — Значит, она сблефовала!.. О боже мой, как она сблефовала!

— Пожалуй, я выпью, как вы предлагали, — сказал Брэдли, спокойно глядя на Северида. — Шотландского — с водой, без льда.

— Обмываем убийство? — резко бросил Джонни. — Ну что ж, всего хорошего! Я ухожу, меня ждет Пат. Я там нужнее.

— Только не сейчас, — возразил Брэдли, не сводя с Гая глаз. Он смотрел так пристально, что Гай невольно поднял голову. — Вы сказали, Северид, что знали содержание письма?

— Не совсем так… Мне казалось, что я знаю. Я подозревал, что могло быть в этом письме, — со слов Глории! Но пустые листки!.. — Он поборол новый приступ смеха. — Не буду говорить плохо о покойной, как я о ней думал вначале. Это была просто мистификация с ее стороны.

Брэдли взял стакан, который поднесла ему Линда:

— А вы, мисс Марш… вы не подумали, что это могла быть мистификация?

— Нет, инспектор. Как я уже говорила, я не приняла всерьез слова Глории, хотя сама она была вполне серьезна.

— Вы кому-нибудь рассказывали об этом письме?

— Нет.

— И оно лежало в этом ящике с того момента, как она отдала его вам?

— Да.

— Ящик был заперт?

— Нет.

— Значит, к нему имели доступ многие люди?

— Ну, как вам сказать… Возможно… Например, моя секретарша…

— И посетители? Клиенты?

— Едва ли, мистер Брэдли. Мы не часто оставляем их здесь одних.

Джонни беспокойно шевельнулся:

— К чему вы клоните?

Брэдли пожал плечами:

— Возможно, это не то письмо, которое мисс Глория дала мисс Марш на сохранение…

— Вы хотите сказать, что кто-то подменил письмо Глории и положил туда чистые листки?

— Не сломав печатей? — Брэдли покачал головой. — Невозможно! Но полная замена возможна. Для этого нужно не более пяти секунд. И это просто сделать…

— Не по тому пути идете, инспектор! — прервал его Гай. — Все это — лишь ложная тревога, хотя и грандиозная. Это похоже на Глорию с ее школьным остроумием.

Джонни швырнул сигарету в камин.

— К черту все! С меня достаточно! — бросил он гневно Брэдли. — Линда говорит, что Глория была чем-то напугана… И она наверняка имела для этого основания… Ее смерть — прямое свидетельство этому!

— Совершенно с вами согласен, — невозмутимо кивнул Брэдли.

— Согласны? Вот и хорошо… В таком случае заставьте Гая сказать, чего же именно она боялась.

Брэдли посмотрел на Гая:

— Что вы на это скажете, мистер Северид?

— Так не пойдет, инспектор, — ответил тот с усмешкой. — Абсолютно и совершенно не пойдет! — Он погрозил Брэдли пальцем. — И не пытайтесь применить ко мне силу — я ведь каждое утро занимаюсь шведской гимнастикой!

— А где вы живете, мистер Северид? — неожиданно спросил Брэдли.

— На Лонг-Айленде, на Ривьере, в Калифорнии и на Восточной Шестьдесят третьей улице… Там у меня в стене пара смен белья и мягкая постель. Мне хочется, чтобы вы когда-нибудь заглянули ко мне, инспектор. Преуютное местечко!

— Благодарю вас! Видимо, так и будет. Мне придется побывать в вашей норе. — Брэдли повернулся к Джонни: — Кэртин, я хочу попросить вас отвезти его домой…

Тот растерянно посмотрел на инспектора:

— Послушайте, неужели вы не понимаете, что Пат там одна, со своей истеричной семейкой?

— Понимаю. Мы с мисс Марш немедленно едем туда. Но я хотел бы, чтобы вы отвезли мистера Северида домой и уложили в постель. И я должен быть уверен… — он взглянул на свои часы, — что это займет у вас по крайней мере полчаса…

— Вы подоткнете мне одеяло, мой Юный Рыцарь, и споете колыбельную песенку… — Речь Гая теперь стала еще более невнятной и нечленораздельной.

— Почему вы решили, что именно я должен выполнять роль сиделки при пьянице? — Тон Джонни был отнюдь не дружелюбный.

— Потому что я вам доверяю и знаю, что когда вы выполните мое поручение, то поедете прямо к Прейнам. Но смотрите — не меньше получаса! Не оставляйте его раньше…

— Если бы вы не были другом дядюшки Джулиуса, я бы послал вас ко всем чертям! Но так — я готов!

Ноги Гая подгибались, когда он начал подниматься с кресла, так что Брэдли и Джонни пришлось с двух сторон поддерживать его, пока он выбирался на улицу, где сержант Северид уже держал для него такси.

Общими усилиями они водворили Гая в машину.

Пока ехали к центру, а потом в восточный район, Гай тихо посапывал. Потом ненадолго открыл глаза.

— Добрый малый… Отличный малыш! — сказал он.

— А вы устроили нам целую кучу неприятностей! — огрызнулся Джонни.

— Чрезвычайно остроумно! — заметил Гай. Потом лицо его помрачнело. — Позаботьтесь о Пат, Рыцарь. Посадите ее к себе на лошадь и скачите с ней на запад, туда, откуда вы появились… Тут еще не то будет, пока не кончится эта заваруха…

— Догадываюсь…

— Увезите Пат отсюда! Скачите все время навстречу закату… — Он слабо махнул рукой. — Они не смогут остановить вас, Рыцарь, — у них нет оружия против младенцев! Предоставьте нам вариться в этом котле.

— Гай, что вам известно об этом деле? Вы наверняка что-то знаете, но скрываете…

— Скрываю? Нет. Я просто очень и очень осторожен.

Когда такси остановилось, шофер помог Джонни втащить Гая в дом. Там его сменил лифтер, которого Гай назвал Майклом. Майкл и Джонни вдвоем доставили Гая в его роскошную «нору в стене». Обстановка в комнате напоминала о морях, океанах и кораблях. Тут были барометры и компасы, на камине красовалась модель парусника, шкафы напоминали корабельные рундуки, закругленные окна, выходившие на Ист-Ривер, могли бы быть иллюминаторами рубки.

Гай сразу же рухнул поперек кровати.

— Ну и тяжелый же груз! — выдохнул Майкл. — Справитесь с ним?

— Думаю, что справлюсь… Спасибо вам большое…

Джонни снял с Гая ботинки, расстегнул воротничок, уложил пьяного как следует в постель и накрыл одеялом. Потом посмотрел на часы. Еще десять минут, и можно будет уходить.

Он походил по комнате, непроизвольно пытаясь затянуться незажженной сигаретой. Наконец выключил свет.

Гай лежал неподвижно, словно бревно, и громко дышал. Джонни поспешно спустился вниз, вышел на улицу и поймал проезжавшее мимо такси.

Как только дверь за Джонни захлопнулась, Гай протянул руку и включил ночник. Потом со стоном уселся в постели, энергично потер лицо и голову.

Он встал и, шатаясь, побрел в ванную. Там его вырвало. Он выпил пару стаканов холодной воды, и его снова вырвало. С посеревшим и влажным от пота лицом он вернулся в спальню.

Из гардероба он вынул твидовый костюм и мягкую темно-синюю рубашку. Кое-как облачившись в них и расчесав волосы, он нетвердой походкой направился в переднюю. Кашне, тяжелое пальто и коричневая фетровая шляпа довершили его экипировку.

Когда он спустился вниз, у Майкла глаза полезли на лоб.

— Вы куда-то собрались, мистер Северид?

— А разве не похоже, Майкл? — Голос Гая звучал чисто, хотя и устало.

— Провалиться мне на этом месте! — вымолвил Майкл. — Я думал, вы месяц в себя не придете.

Гай криво усмехнулся:

— Мы, Севериды, обладаем удивительной способностью возрождаться!

— Может, вы опять на охоту собрались, мистер Северид?

— Угадал, Майкл!

— На уток!.. Ха-ха-ха! Ну и храбрец же тот, кому не слабо шататься в этих чащах, когда так чертовски холодно и сыро… и темно.

Пальцы Гая сильно дрожали, когда он закуривал сигарету.

— Нет, не на уток, Майкл! На этот раз охота будет более волнующей… Охота на человека!

— На человека?!

— Вот именно! На человека! И вам надо когда-нибудь попробовать это, Майкл. Дает совершенно неожиданные результаты.

Майкл бросил на него быстрый взгляд. «Все-таки еще здорово пьян», — подумал он.

— Вызвать такси, мистер Северид?

— Благодарю, не надо.

Майкл посмотрел ему вслед и сокрушенно покачал головой.

Глава 7

Капитан Джордж Полэм, выйдя в прихожую, открыл входную дверь квартиры Прейнов. Его морщинистое лицо напоминало старый пожелтевший пергамент, на котором, как прорези в маске, выделялись темные глаза.

— О, это вы, Джонни!

— Где Пат? — торопливо спросил Джонни, складывая свое пальто на скамейке у дверей.

— В комнате Глории, вместе с инспектором, — вздохнул Полэм. — Вы были с Гаем?

— Да… До чего же он отвратителен!

У Полэма дернулся уголок рта, и, пытаясь скрыть это, он схватил себя за кончик уса.

— Мерзкое дело! — сказал он.

— А как его воспринимают остальные?

Полэм пожал плечами:

— Старик, как и следовало ожидать, сразу отключился. Селия и Линда стараются привести его в чувство, чтобы он мог поговорить с инспектором… А что за тип этот Брэдли?

— Как будто приличный, — нехотя ответил Джонни. — Мог бы прижать Гая, но не прижал. — На лице его появилось раздражение. — Гай просто спятил… делает вид, будто знает, в чем дело, но не желает говорить.

— Когда он пьян, то пьян по-настоящему, — сказал Полэм.

— Может, и поэтому, — согласился Джонни. — Мне надо увидеть Пат.

Он прошел по коридору в комнату Глории и там нашел Пат, мистера Джулиуса, который привез ее домой, и Брэдли. Пат без слов устремилась к нему. В глазах были недоумение и боль. Он обнял ее за плечи и прижал к себе.

— Крепитесь, дорогая! — шепнул он ей.

Поверх ее головы он увидел мистера Джулиуса. Старик с неудовольствием осматривал комнату Глории — светло-голубые занавески, кровать под балдахином, старый шезлонг, туалетный столик с зеркалом, баночками и флаконами — ничто не ускользнуло от его неодобрительного взгляда. Воздух был пропитан запахом крепких духов.

У занавешенных окон, за хрупким письменным столиком Глории, выполненным во флорентийском стиле, сидел Брэдли. Он бросил быстрый взгляд на Джонни и улыбнулся:

— Вы — сама скорость! Двадцать девять минут, с точностью до секунды… Как ваш пациент? Не очень вам досаждал?

— Выключился, как свет, — ответил Джонни. — Что-нибудь новое?

— Только вот это… — Брэдли показал на ящичек, полный голубой почтовой бумаги, и на медную подставку для перьев. На подставке лежала палочка сургуча и золотое кольцо с печаткой.

— Письмо, несомненно, было заготовлено здесь, — сказал мистер Джулиус.

— Которое из писем? — спросил Брэдли, не глядя на него.

— Что за детская манера — напускать на себя таинственность! — вскипел мистер Джулиус.

— Тут нет ничего таинственного, — ответил Брэдли. — Печать на письме, которое было у мисс Марш, в полном порядке. И если произошла подмена, что представляется вполне вероятным, то подмена эта была полной. Подменили письмо вместе с конвертом. Ясно — было два письма: одно написала Глория, а второе заготовил убийца.

— Убийца? — воскликнула Пат.

— А кто же еще? — в свою очередь удивился Брэдли. — Послушайте, мисс Прейн, ваша сестра либо сыграла шутку — блефовала, как сказал Северид, либо действовала всерьез… Мисс Марш считает, что Глория говорила все всерьез. Я тоже придерживаюсь этого мнения. Она чего-то и кого-то боялась, и ее страхи оправдались. Я думаю, что в своем письме она написала, кого она боится и почему.

— Но…

— Убийца каким-то образом узнал про письмо и понял, что ему надо его уничтожить. Если бы он просто выкрал письмо из стола мисс Марш, его могли бы хватиться. Тогда мисс Марш сообщила бы обо всем вашей сестре, и Глория написала бы другое. Но только действовала бы осторожнее, выбирая место, где его спрятать. Поэтому убийца и заменил его другим письмом, внешне абсолютно похожим.

— И наверняка готовился к этому не один день, — добавил мистер Джулиус. — Выжидал удобный момент… потом — пожалуйста!

Джонни почувствовал, что Пат вся дрожит.

— Это значит, — с тревогой сказала она, — что он был сегодня в манеже и что он был у Линды, в ее кабинете, совсем недавно.

— И здесь тоже! — заметил Брэдли.

— Естественно! — подтвердил мистер Джулиус.

— Как «здесь», инспектор? Ведь тут не мог…

Брэдли перебил ее:

— Он наверняка был в этой комнате, мисс Прейн. Ведь он должен был добраться до именно этой почтовой бумаги, этой сургучной палочки и этого кольца…

— Это нужно принять как аксиому, Пат, — уверенно сказал мистер Джулиус. — И каждый шаг в расследовании этого дела все теснее сжимает кольцо вокруг близких тебе людей…

— Не делаете ли вы слишком поспешные выводы? — задал вопрос Джонни, отзываясь на умоляющий взгляд Пат. — Гай знал об этом письме еще раньше, и он уверен, что Глория просто блефовала. И эта версия со вторым письмом, в конце концов, всего лишь версия.

— Мистеру Севериду очень хотелось, чтобы мы в это поверили, — сказал Брэдли. — Слишком хотелось.

— Но с другой стороны, просто невероятно подумать, что один из нас… — Пат замолчала на мгновение, а потом, подумав, добавила: — В доме всегда полно людей. Они приходят, уходят…

— Каких людей? — оживился Брэдли. — Какие люди побывали здесь за последние две недели?

— Чудный вопрос! — усмехнулся мистер Джулиус.

Брэдли взглянул на него и отвел глаза.

— Ну, во-первых, отец, тетя Селия и я сама. Часто приходили Линда, Джонни. Джордж Полэм бывает почти каждый день. И конечно, Гай! Но все эти люди вне подозрений… Они не могли…

— А кто мог? — быстро спросил Брэдли.

— Ну, еще бывает здесь Питер Ши, наш конюх. Иногда я посылаю его то за тем, то за другим… Но, разумеется, он тоже не мог… И еще Мелкоса…

— Кто такая Мелкоса?

— Цветная женщина, приходит убирать в доме раз в неделю. Но ее подозревать просто глупо… — Лицо Пат горело от волнения.

— Я все еще жду, когда вы назовете тех людей, кто мог… — продолжал настаивать Брэдли.

— Вы понимаете, инспектор, днем я редко бываю дома. А последние недели… с этими соревнованиями… — Голос Пат оборвался и замер.

— Друзья Глории? — высказал предположение Брэдли.

— Глория редко приглашала друзей домой, мистер Брэдли. Она была… Ну, она считала школу чем-то вроде конюшни. Обычно она встречалась с друзьями в других местах.

Брэдли вздохнул.

— Так где же те, кто мог? — повторил он.

— Но вы просто не должны… — начала Пат, и пальцы ее все сильнее сжимали руку Джонни. — Тетя Селия и отец скорее помогут вам.

— А вы не можете назвать больше никого — кроме тех, кого уже перечислили?

— Ах да! Могу назвать еще доктора Энглхардта! — торжествующе сказала Пат. — Он приходил к отцу по поводу его артрита.

— Понятно! — кивнул Брэдли с серьезной миной.

— Речь идет о Джарвисе Энглхардте, — уточнил мистер Джулиус. — Носится с новыми идеями насчет диеты и инъекций. Подозреваю, что многих его пациентов уже нет в живых, но чтобы так вот убить! — Он пожал плечами.

У Пат задрожали губы.

— Мистер Брэдли… Я люблю этих людей, о которых мы говорили. И я бы доверила им свою жизнь. Обвинить кого-то из них просто немыслимо… и я не желаю больше думать об этом! Вы где-то что-то упустили, инспектор. Что-то увело вас в сторону. Должно быть что-то еще…

Какое-то мгновение Брэдли мрачно смотрел на нее.

— Что ж, давайте ради вас считать, что я где-то что-то упустил…

Вмешался Джонни:

— Я думаю, что для Пат на сегодня довольно. Вы не могли бы теперь обойтись без нее?

Брэдли не ответил. Он встал из-за стола, прошел в другой конец комнаты и открыл платяной шкаф. Там висели десятки платьев, костюмов, вечерних туалетов, меха, стояли десятки пар туфель. Он внимательно осмотрел содержимое шкафа, передвигая вешалки, затем повернулся к Пат:

— Мисс Прейн, у вашей сестры не было какого-нибудь личного источника дохода?

— Нет.

— У меня тут данные из полиции, — сказал он, вынимая из внутреннего кармана листок бумаги. — «Глория была одета в вечернее платье, новое, на ней была серебристая лиса и кольцо с сапфиром…» Мне кажется, для девушки из семьи, которая, как предполагается, разорилась, гардероб довольно богатый, если не сказать больше. Да и это все… — добавил он, указав жестом на платяной шкаф.

— Но ведь у Линды своя фирма дамского платья, — не сдавалась Пат. — И она делала Глории массу подарков… и потом, всегда позволяла нам покупать одежду по себестоимости…

— И еще одна своеобразная деталь, — продолжал Брэдли, — со всей ее одежды были срезаны этикетки…

— Похоже, убийца не хотел, чтобы опознали ее тело, — сказал Джонни.

— И поэтому спрятал труп Глории в ее собственной машине! — добавил мистер Джулиус. — В вашем возрасте, Джонни, я лучше шевелил мозгами!

Джонни покраснел и промолчал.

— К тому же, — размышлял вслух Брэдли, — этикетки исчезли и с большинства платьев в этом шкафу. Спрашивается, почему?

Пат недоуменно покачала головой.

— Сколько ваша сестра имела на одежду?

— Ну, около ста долларов в месяц, наверное… на все.

— Могла бы она на эти деньги составить себе такой гардероб? Даже если покупала вещи по себестоимости?

— Я… я думаю, едва ли…

— Пат!.. Ради бога, перестань тянуть и увиливать! — приказал мистер Джулиус. — Согласись, что все это очень странно… И тут не требуется ясновидящее око Брэдли! Легковерное семейство! Им сказали, что платья от Линды, и они поверили, потому что хотели поверить… Она срезала все этикетки на тот случай, если кому-нибудь взбредет в голову заглянуть в ее шкаф.

— Так откуда же все это? — спросил Брэдли.

— Нужно ли мне говорить это вам? Она ведь была помолвлена с одним из самых богатых людей в Америке… Гай покупал ей все.

— Ну конечно! — с жаром подхватила Пат. — И в том, что Гай покупал ей платья, нет ничего плохого! Так ведь, мистер Брэдли?

Тот вынул из кармана медную табакерку.

— Вероятно, нет, — рассеянно сказал он, набивая трубку. — Но боюсь, я больше не могу откладывать разговор с вашей семьей, мисс Прейн. Может быть, вы с Кэртином пригласите их? А мы с мистером Джулиусом придем через минуту-другую.

— Ну-с! — сказал мистер Джулиус, когда они остались вдвоем. — Какие сомнения вас грызут?

Брэдли выждал, пока не раскрутится его трубка. Взгляд его скользил по пропитанной духами и полной безделушек комнате.

— По всем данным, эта семья разорена, — сказал он задумчиво. — Во всяком случае, почти разорена. И все же Глория не отказывала себе в роскоши.

Мистер Джулиус поморщился:

— В комнате воняет, как в публичном доме.

На губах Брэдли промелькнула усмешка.

— Сентенция специалиста, Джулиус!.. Вот уж никак бы не подумал, что за вами водится такое!

— Чушь собачья.

— Кстати, о запахах, — заметил Брэдли. — Если бы вы поработали на моей должности столько, сколько я, вы приобрели бы способность узнавать по запаху разного рода убийства…

— Не терплю лекций. И не верю в инстинкт, — строптиво бросил Джулиус.

Брэдли с серьезным видом посмотрел на него:

— Что делает рядовой гражданин, если думает, что его жизнь в опасности?

— Бежит со всех ног!

— Вот именно. В ближайший полицейский участок, — сказал Брэдли. — Чтобы попросить там помощи и защиты.

— За исключением тех случаев, когда человек очень не любит полицейских.

— Вот именно…

— Перестаньте умничать! — раздраженно проговорил мистер Джулиус, готовый разразиться ехидной тирадой.

— А люди не любят полицейских, когда в их жизни что-то не чисто. Человек не будет просить помощи, если объяснение, почему он в опасности, бросит тень на него самого.

— Следовательно?..

— Следовательно, Глория Прейн и не просила помощи…

— Что за белиберду вы несете?! Глория была дура, легкомысленная и безответственная идиотка… Но никак не преступница!

— Глория не сказала Линде Марш, чего она боится. Она оставила свидетельство против убийцы, которое уличило бы его только после ее смерти. — Брэдли вздохнул. — Готов побиться об заклад, что она сама сказала убийце, где оставит свое письмо!

Старик сердито насупил брови:

— Придерживайтесь фактов, дорогой мой!

— Шантаж — мерзкая штука, — словно про себя тихо сказал Брэдли.

— Шантаж?!

— Разве не ясно? Платья… меха… бриллианты. Забота о том, чтобы семья не узнала…

— Но я же вам сказал, что Северид…

— Зачем же тогда все скрывать? — спросил Брэдли. — Давайте порассуждаем. Разве есть что-либо позорное в том, что мужчина делает своей будущей жене подарки? Я думаю, Джулиус, что Глория кого-то шантажировала, и тот откупался этими подарками. Наконец жертве надоело, жертва начала роптать, возражать, угрожать. Глория, испугавшись, написала все в письме и оставила письмо у Линды. А жертве рассказала о письме — чтобы удержать от крайности. Но он ее перехитрил. Я думаю, он увидел письмо, заготовил дубликат и подсунул его вместо подлинника. Тем самым он получил свободу действий. И воспользовался ею… самым решительным образом.

— Клянусь Небом, в этом есть смысл! — вскричал мистер Джулиус, а потом рассмеялся: — Но вы сами завязали себя в узел! Если наряды покупал не Северид, а жертва шантажа, то, значит, им был кто-то посторонний, а не член интимного семейного круга! Так что решайте сами, какая теория вам больше нравится, властитель умов! Вы не можете придерживаться и той и другой одновременно.

Брэдли поднял брови:

— Вы уверены, что не могу?

Глава 8

Семья Прейн и все их друзья, кроме Гая Северида, были в сборе, когда в гостиную вошли Брэдли и мистер Джулиус.

Брэдли знал всех, за исключением Дугласа Прейна.

Взор инспектора обратился прежде всего на отца убитой девушки, сидевшего в кресле перед камином. Он выглядел болезненно-усталым. Кожа цвета алебастра, глаза прищурены, как будто свет причинял ему боль.

Мисс Селия Девон, сжав губы, сидела в качалке напротив него и вязала темно-голубой носок. Стальные спицы сверкали и позвякивали в ее пальцах.

— Ну как, лейтенант, известно вам что-нибудь сверх того, что мы уже слышали? — спросила она.

— Не очень много, — бодро ответил Брэдли.

Джонни и Пат сидели рядышком на кушетке. Джордж Полэм стоял у буфета, держа в руке высокий стакан с виски со льдом. Казалось, он старался угадать на лице Брэдли ответ на какой-то затаенный вопрос.

— Я рассказала им о письме, — сказала Линда Марш, обратившись к Брэдли, — и объяснила, почему не сообщила об этом раньше. — Она сидела в кресле, откинув голову и расправив вокруг себя пышную юбку дорогого черного платья.

На мгновение взгляд Брэдли помимо его воли задержался на этом платье.

— Пока эта тема свежа у вас в памяти, — начал он, подходя к группе у камина, — мы, пожалуй, можем уточнить кое-какие детали. Мы уже пришли к некоторым предварительным заключениям. Первое заключение — это то, что убийца в последние две недели должен был побывать в кабинете мисс Марш. Если среди вас есть такие, кто за это время в кабинете мисс Марш не побывал, пусть скажут об этом сейчас… — Он посмотрел на окружающие его напряженные лица.

В камине обрушилась горящая головня, и в настороженной тишине это прозвучало как горный обвал.

— Не знаю, для кого это хуже, лейтенант, — для вас или для нас, — но только в прошлую пятницу, как раз накануне начала конных соревнований, Линда устроила в своем офисе коктейль-вечер, — сказала Селия Девон. — И мы все там были…

— И еще человек пятьдесят, — поспешил добавить Джонни.

Брэдли потер на щеке едва заметную щетину.

— Нетрудно реконструировать и вторую фазу, — продолжил он свои рассуждения. — Я имею в виду сокрытие трупа. Убийца знал, что мисс Прейн будет выступать в чемпионате и что все, кто с ней связан, — родные и друзья, — будут в числе зрителей. Он мог проскользнуть в конюшню и незаметно взять ключи от машины. Так он и сделал и направился туда, где спрятал труп; положил его в багажник и вернулся обратно на Мэдисон-Гарден.

Дуглас Прейн прикрыл глаза сухой костистой рукой, на которой проступали взбухшие синие вены, и, казалось, не слушал инспектора.

— Положить ключи на место было легко, — не давая им опомниться, энергично продолжал Брэдли. — В конюшне, вероятно, было полно народу. Пожалуй, вернуть ключи было даже легче, чем взять их. Итак, очевидно, что убийца был вечером на Мэдисон-Гарден. Вы все там были. Убийце пришлось также побывать в офисе мисс Марш. Вы все и там побывали. И наконец, убийца, очевидно, имел доступ и в эту квартиру. Ко всем вам это тоже относится… Правда, этот пункт почти исключает посторонних. По словам мисс Прейн, здесь бывают ваш конюх, уборщица и доктор Энглхардт.

— Джарвис Энглхардт? — подняла брови Селия Девон. — Ну и комедия!

Глаза Брэдли были прикованы к ее порхающим пальцам.

— Вы можете назвать еще кого-нибудь, кто побывал в вашем доме за последние две недели, мисс Девон?

— Как я поняла, вы включаете сюда Линду, Гая, Джонни и Джорджа… Я имею в виду — в наш маленький семейный кружок, — уточнила она. — Если это так, то больше никто не приходит мне в голову… за исключением, конечно, Джарвиса Энглхардта… — Она хитро улыбнулась. — Только не понимаю, куда это вы гнете, лейтенант?

— Он в очень вежливой форме дает нам понять, — резко вмешался мистер Джулиус, — что один из этой компании — убийца… И он — инспектор, а не лейтенант.

Дуглас Прейн собрался с духом:

— Нам посчастливилось, что за это дело взялись вы, мистер Брэдли, Джулиус так часто говорил о вас. И о вашей скромности…

— Спасибо, — сказал Брэдли. — Моя задача, однако, заключается в том, чтобы изловить наглого жестокого убийцу. — Он обвел строгим взглядом всех собравшихся.

— Конечно, — поспешно согласился мистер Прейн, — я должен извиниться за то, что не встретил вас, когда вы пришли, но вы поймите, что означает для меня это ужасное дело… Для меня и для моей семьи. Я… я, в общем, уже не молод, инспектор.

— Вполне вас понимаю, — мягко сказал Брэдли.

— И если бы за дело взялся кто-нибудь менее дружественно настроенный к нам, то это могло бы оказаться для нас очень опасным…

— Опасным? — Брэдли внимательно посмотрел на него. — Значит, вы признаете, что опасность существует?

— Конечно, признаю, — ответил Дуглас Прейн. — Видите ли, сэр… — и он поднял свою бледную руку, — для семьи Прейн наступили тяжелые времена. Моя фирма… А теперь это… Я знаю, как подобные вещи могут повлиять на жизнь людей…

— О-о! — вырвалось у Брэдли.

— Репортеры, фотографы… Они будут высматривать, вынюхивать… наша частная жизнь, наши человеческие права, наше будущее счастье — все в ваших руках, мистер Брэдли…

Мистер Джулиус издал какой-то странный приглушенный звук и, отвернувшись, ушел в противоположный угол комнаты. Брэдли смотрел на Дугласа Прейна с таким видом, словно тот представлял собой интересный клинический случай.

— В вашем расследовании, — продолжал в напряженной тишине Прейн, — вам, естественно, придется раскапывать многие факты, касающиеся нас. Я убедительно прошу вас, инспектор, не предавать их гласности, если они не будут непосредственно связаны с этим делом.

— Какого рода факты? — спросил Брэдли довольно холодно.

Прейн беспокойно шевельнулся в своем кресле:

— Ну как же, сэр! Дело мое потерпело крах. И в настоящий момент я нахожусь в весьма неловком положении — меня содержит моя дочь Патриция…

— Отец! — вырвалось у Пат.

— Мне еще предстоит улаживать важные вопросы, инспектор, — продолжал Прейн. — Поскольку серьезность моего финансового положения подверглась огласке… Короче говоря, когда человек падает, всегда найдутся люди, которые с удовольствием его еще и лягнут при падении. Такова уж человеческая природа. Поэтому я считаю, что мое настоящее положение не должно стать достоянием гласности — разумеется, если это возможно.

Брэдли ничего не ответил.

Пальцы Селии Девон замерли над вязаньем.

— Интересная точка зрения, не находите, инспектор?

— И потом, конечно, — продолжал Дуглас Прейн, — остается вопрос о Глории.

— Да, несомненно, остается, — подтвердил Брэдли и посмотрел на Пат. Девушка уже отвела глаза от отца, и головка ее лежала на плече Джонни.

— Глория была такая взбалмошная, инспектор… вечно попадала в… ну, скажем, в неприятные истории… С этими фактами вы тоже столкнетесь. Нужно ли их предавать огласке?

— В мои обязанности не входит снабжать газеты сплетнями, мистер Прейн! И то, что попадет в печать, будет исходить или от вас самих, или от членов вашей семьи, или от ваших друзей…

— Благодарю вас, инспектор! Искренне благодарю, — с чувством проговорил Прейн.

— И это все, что вы хотели мне сказать, мистер Прейн?

— Ну… да. Думаю, что все.

— И вы ничего не хотите сообщить нам, что могло бы помочь отыскать убийцу вашей дочери?!

— О господи! А что я могу сообщить?

— Вы уверены, что не знаете никого, кто мог бы быть ее врагом? Или мог бы выиграть в случае ее смерти?

— У Глории ничего не было, и ей нечего было завещать кому бы то ни было.

— Я не имел в виду деньги, — сказал Брэдли. — И я не уверен, что вы до конца осознали все происшедшее. Дело в том, что вашу дочь убили преднамеренно и хладнокровно!

— Дорогой мой, это был просто протест против проявления дурного вкуса!

— С ума можно сойти! — вырвалось у мистера Джулиуса, который сидел в кресле в дальнем углу комнаты.

— Вы должны ясно представить себе ситуацию, мистер Прейн, — как можно более убедительно сказал Брэдли. — Убийца имел основания для убийства, и он сделал все, чтобы не быть пойманным. И если кто-нибудь из вас, находящихся в этой комнате, знает хоть что-нибудь, что может грозить убийце разоблачением, тот сам подвергает свою жизнь опасности…

— Что-то я вас не понимаю. — Прейн в замешательстве посмотрел на Брэдли.

— Если кто-нибудь из вас может помочь мне в расследовании этого дела, то делайте это сейчас, пока убийце еще не представился случай заставить вас замолчать навеки. Если вы что-то скрываете, если вы сами решаете, что нужно рассказать, а что нет, то, может статься, больше такой возможности у вас не будет!

Дуглас Прейн выпрямился в кресле:

— Вы хотите сказать, что нам угрожает реальная физическая расправа?

— Да, если вы умолчите о том, что может пролить свет на случившееся!

— Но боже ты мой! Ведь мы все имеем право на защиту полиции?!

— Вы получите все, что я могу вам дать. Но я не могу приставить к вам охранников, которые следовали бы за вами из комнаты в комнату в вашем собственном доме. А опасность подстерегает вас именно здесь! Здесь! В этом доме и среди ваших друзей!

Пат Прейн не выдержала:

— Мистер Брэдли, вы не должны придерживаться этой безумной версии, что убийцей является кто-то из нас! Вы чего-то не учли. Вы что-то упустили!

Брэдли поймал ее испуганно-протестующий взгляд, и в его глазах она не увидела ни искорки сочувствия.

— Я ничего не упустил, — сухо сказал он. — Ваша сестра к кому-то зашла, села в кресло или на кушетку и сидела, ничего не опасаясь, — вот как сидит сейчас мисс Марш. Манто она сняла. Хозяин на какое-то время вышел из комнаты. Вернувшись, он подошел к ней сзади. У Глории на шее был шелковый шарф. Друг ее наклонился к ней, поймал концы шарфа и крепко стянул их. Глория отчаянно сопротивлялась. Я так и вижу, как ее руки вцепились в душившую ее петлю. Я вижу, как синеет ее лицо, как глаза вылезают из орбит… Я вижу, как она…

— Прекратите! — выкрикнул Джордж Полэм. — Прекратите, бога ради! — Он сделал шаг, словно собирался броситься к Брэдли, но тут же упал в кресло. Стакан выскользнул у него из пальцев и упал на толстый ковер.

Полэм закрыл лицо руками, и плечи его затряслись.

Линда Марш встала и, подойдя к нему, опустилась на колени и обняла его.

— Джордж, дорогой! Вы не должны так реагировать на это! Не должны…

Брэдли перевел взгляд на смертельно побледневшую Пат:

— Простите, мисс Прейн. Я просто хочу, чтобы вы поняли, почему я не могу изменить свою версию, согласно которой убийца является или членом вашей семьи, или кем-то из ваших друзей. Я ее не изменю лишь потому, что она касается ваших близких. И я хочу, чтобы вы поняли, почему я не собираюсь их выгораживать.

После минутной паузы Селия Девон произнесла своим сухим и резким голосом:

— Вот уж не знала, что полиция столь талантлива! Право же, инспектор, сцена потеряла первоклассного актера!

— А я преклоняюсь перед талантом убийцы, мисс Девон! Ведь я говорил с ним сегодня, и он, однако, ничем не выдал себя…

— Инспектор! — прервал его Дуглас Прейн. — Если среди нас находится маниакальный убийца, вы должны нас защитить! Это ваш долг!

Глаза Брэдли остановились на лице Прейна.

— Если вы так боитесь за свою жизнь, дайте мне факты! Факты обо всех этих людях и об их отношениях с Глорией!

— Но я же рассказал вам все, что знаю! Я решительно ничего не понимаю. Я не могу…

Его прервал телефонный звонок. К телефону подошла Пат.

— Если это репортеры, не говори им ни слова, Пат! — выпалил Прейн.

Пат подняла трубку и бесстрастным голосом произнесла:

— Алло!.. Это вас, инспектор, — тут же добавила она и протянула ему трубку.

Брэдли взял ее:

— Да… да… Монаган. Как? Черт возьми, а вы сейчас где?.. Да… ну, как вам это нравится?.. Угу… Отправляйтесь на исходные позиции, ждите там. Это для вас единственный шанс. Если установите контакт, позвоните мне сюда, или домой, или в участок.

Он повесил трубку. Все напряженно смотрели на него.

— Вы, кажется, сказали мне, — обратился он к Джонни, — что оставили Северида в полной прострации?

— Да, сказал.

— Ну так вот, через десять минут после вашего ухода он тоже ушел. И был достаточно трезв, чтобы обмануть одного из самых проницательных сыщиков во всей полиции. Он исчез…

— Будь я проклят, — вскричал Джонни, — если я не оставил его в дым пьяным!..

— Кто-нибудь из вас имеет представление, где может быть Гай Северид в ночное время? — Брэдли обвел всех требовательным взглядом.

С тонких губ Селии Девон сорвалось что-то вроде смешка.

— Когда вы познакомитесь с нами поближе, инспектор, ваш бодрящий оптимизм несколько поубавится! Или, может быть, вы уже заметили, как сильно в нас развито нежелание идти вам навстречу?

Глава 9

Джордж Полэм освободился из объятий Линды и встал. Теперь он стоял выпрямившись, как и подобает бывшему офицеру-кавалеристу.

— Вы выдвинули против нас всех тяжкое обвинение, Брэдли, — сказал он. Уголок его рта все еще дергался, и он старался скрыть это, теребя кончик уса.

— Я никого ни в чем не обвинял, — возразил Брэдли спокойно. — Я только объяснил вам ситуацию, чтобы вы поняли, что это не детская забава и не светское развлечение.

— Однако быстрое решение проблемы весьма украсило бы ваш послужной список!

Если Брэдли и рассердился, то ничем себя не выдал.

— К несчастью, с любым убийством связаны два факта, капитан Полэм. Всегда имеется убийца. Но не всегда он убивает только один раз.

— Вы пытаетесь запугать нас? — раздраженно спросил Полэм.

— Нисколько, капитан. Я только пытался объяснить, что решение этой проблемы может украсить мой послужной список лишь в том случае, если я сделаю это раньше, чем кто-нибудь еще из-за своего упорства навлечет на себя гибель.

— И это обстоятельство дает вам право запугивать нас?

— Помилосердствуйте! — Брэдли даже руками развел. — Разве я вас запугивал?

— Все мы, инспектор, очень деликатно устроены, — заметила мисс Девон. — У нас у всех есть нервы, и с вашей стороны довольно жестоко играть с нами.

— Помолчите, Селия! — резко прервал ее Полэм. — Пришло время выяснить наше положение! Вы собираетесь произвести арест этой ночью, Брэдли? Точнее говоря, этим утром? Ибо уже утро — пятый час.

— Никаких арестов не будет, — ответил Брэдли. — Разве что кто-то из вас пожелает дать показания.

— Дать? — проворчал мистер Джулиус. — Единственный человек в этой компании, кто что-либо и когда-либо дает, — это Пат. Остальные только берут.

— Джулиус! — Возмущение Дугласа Прейна прозвучало довольно бледно.

Полэм упрямо продолжал свое:

— Потому что, если у вас нет никаких улик и вы не собираетесь меня арестовать, я ухожу!

Брэдли окинул комнату недоуменным взглядом:

— Я не вижу ни одного часового у дверей, капитан. Если вам нечего мне сообщить, то меня мало интересует, куда вы пойдете и что будете делать.

Полэм несколько смешался:

— Значит, вы не настаиваете на том, чтобы я остался?

— Нисколько, капитан… конечно, я мог бы еще спросить у вас, не знаете ли вы, кто убил Глорию Прейн?

— Разумеется, не знаю!

— Я мог бы спросить у вас, не заметили ли вы, кто из присутствовавших на Мэдисон-Гарден брал ключи от машины?

— Не заметил.

— Я мог бы спросить вас, не вы ли подменили письмо в кабинете мисс Марш, или, быть может, видели, кто это сделал?

— И на этот вопрос я не могу ответить ничего положительного.

— И вы не знаете, где я мог бы найти этого оригинала — мистера Северида?

— Не очень-то вы прохаживайтесь насчет Гая! — предостерег его Полэм. — Возможно, он тоже не любит чрезмерного внимания со стороны полиции.

— Теперь вы понимаете, инспектор, — сказала с нескрываемой иронией мисс Селия Девон, — как трогательно наше горе по поводу трагической кончины Глории и как глубоко все мы заинтересованы в том, чтобы всемерно способствовать ее отмщению!

— Дорогая Селия, — обиженно заметил Прейн, — я думаю, это едва ли подходящий момент для демонстрации вашего остроумия.

Мисс Девон удостоила своего родственника жестким взглядом.

— Я и не подозревала, Дуглас, что сказала нечто такое, что даже с натяжкой можно было назвать остроумным!

— Можно я провожу вас домой, Линда? — спросил Полэм.

Линда взглянула на Брэдли:

— Если я больше не нужна инспектору…

— Что ж, мисс Марш, на сегодня закончим, — отозвался тот. — Может быть, обдумав все спокойно на досуге, вы придете к мнению, что все-таки умнее и безопаснее играть в моей команде. Спокойной ночи!

Полэм и Линда вышли. Вид у капитана был несколько подавленный.

Остальные не двинулись с места, с беспокойством ожидая, как поступит Брэдли. Наконец Селия Девон отложила в сторону свой носок, над которым успешно трудилась последние полчаса.

— Вы любите торт с прослойкой из какао, инспектор?

Лицо Брэдли осветилось по-детски простодушной улыбкой.

— С молоком?

— С молоком.

— Я готов вас расцеловать, мисс Девон!

— В таком случае пройдемте со мной на кухню. — Она была уже у двери. — Думаю, это традиционное угощение для романтических полицейских.

— Джулиус составил бы нам превосходную компанию, — сказал Брэдли, сделав ему приглашающий жест рукой.

— Джулиус отправится домой! — возразил мистер Джулиус. — Я собирался снабдить вас кое-каким биографическим материалом, но Селия сделает это на кухне без меня… Да еще с удовольствием, — добавил он с ревнивым ехидством.

— Все это не слишком приятно, Джулиус, — заметила мисс Девон. — Мы не можем впутывать вас в это дело. Мне бы не хотелось видеть, как вас передергивает!

— После всего, что я сегодня видел и слышал в этом доме, — признался мистер Джулиус, — меня уже столько раз передергивало, что хватит на всю жизнь. Спасибо! Спокойной ночи! — Он с сожалением посмотрел на Брэдли: — Полиция деградирует вместе со всем обществом. На вашем месте я бы всю душу вытряхнул из этой компании!

С этими словами он величественно удалился, и минуту спустя хлопнула входная дверь.

Дуглас Прейн уединился в своей комнате. Пат и Джонни остались сидеть нахохлившись на кушетке и тихо разговаривали. Брэдли сидел за столом в кухне, держа в одной руке кусок торта, в другой — стакан с молоком.

— Нравится? — спросила Селия Девон. Она стояла рядом с ним, повязав передник поверх нарядного черного платья.

— Ужасно нравится, — пробормотал Брэдли с полным ртом.

— Сама испекла, — довольно улыбнулась мисс Селия Девон. — Просто удивительно, какие таланты проявляются, когда это необходимо.

Брэдли проглотил кусок торта и смог говорить более внятно:

— Только не воображайте, что вы — сыщик, мисс Девон. У меня достаточно забот и с моими уже обученными помощниками. С Монаганом, например… Подумать только — упустить этого надравшегося типа!

Мисс Девон присела к столу:

— Я должна извиниться перед вами.

— Вот как?

— Я обвинила вас в актерстве, — напомнила мисс Девон. — Но мы все в какой-то мере актеры. Мы создаем в уме образ человека, каким мы хотели бы быть, а потом стараемся вести себя так, как вел бы себя этот воображаемый человек. Только когда наступает критический момент, вся эта мишура спадает, и мы остаемся такими, какие есть на самом деле. Иногда то, что в себе обнаруживаешь, довольно противно. Взять хотя бы меня, например.

— Какой же образ вы создали для себя, мисс Девон?

— Образ хладнокровной, компетентной и остроумной женщины. Самостоятельной и уверенной в себе, — без малейшего колебания ответила мисс Девон. — С удивительными способностями к анализу и самоанализу. Но если вы соскребете этот лоск… — она пожала плечами, — то останется просто угрюмая и разочарованная старая дева, мистер Брэдли, уязвленная тем, что не имеет собственной семьи и вынуждена заботиться об этой семье. Остроумие, если я вообще им обладаю, — это злое остроумие. Я отпускаю остроты, чтобы скрыть постоянное презрение к самой себе за то, что позволила себе увязнуть в нынешней нашей ситуации, как в болоте.

— Будут еще какие-нибудь откровения? — спросил Брэдли, будто вспомнив, зачем он здесь.

— Множество! Возьмите хотя бы моего драгоценного родственника. Он воображает себя деловым человеком. Как говорится, настоящим мужчиной. Но на самом деле бесхребетен, как медуза. За всю свою жизнь не потратил ни минуты на то, чтобы сделать что-нибудь путное. Он хитрит и изворачивается — лишь бы получить то, что хочет. В двадцатых годах все это было легче, инспектор. Больше всего он боится, чтобы его друзья из университетского клуба не узнали о нем правду… Да вы, конечно, и сами все хорошо видели.

Брэдли кивнул:

— И иногда его поведение здорово шокировало.

Взгляд мисс Девон смягчился.

— Пат у них единственный стоящий человек. Она в точности такая, какой кажется. Великодушная, честная, трудолюбивая, преданная до боли. Этот молодой увалень и наполовину ее не стоит.

— Что он собой представляет?

— Не слишком сложный… Он было совсем запутался… А теперь убедил себя, что все видит насквозь. Он будет всецело на стороне Пат. Если она будет против вас, инспектор, — а я чувствую, что пока вы станете придерживаться версии, что убийца якобы один из нас, — то она будет против, и в этом случае он тоже будет против вас. Возможно, он доставит вам немало хлопот. Еще торта?

— Спасибо… — Брэдли задумчиво наблюдал, как она отрезала еще кусок. — Ну а что вы скажете насчет Полэма? — осторожно спросил он.

— Джордж? Ожесточенный, взрывной, настоящий комок нервов, но за всем этим скрывается доброта и отзывчивость.

— Что же его так ожесточило?

Мисс Девон с сосредоточенным видом смахивала со стола крошки.

— Не все люди способны переносить тумаки, какими награждает их жизнь, мистер Брэдли.

Тот внимательно посмотрел на нее и усмехнулся:

— Так и вы тоже, мисс Девон, решили устроить мне обструкцию?

— Обструкцию?

— Послушайте, мисс Девон, полицейские имеют обыкновение помнить о плохом дольше, чем простые смертные. Капитан Полэм уже был замешан однажды в историю. Я очень хорошо все помню, хотя это и не имело отношения к моему департаменту.

— Ах вот вы о чем! — промолвила Селия Девон.

— Угу.

— Было бы жестоко снова выкапывать эту давнюю историю, инспектор!

— Убийства нельзя расследовать в лайковых перчатках! Насколько я помню, жена Полэма сбежала от него… исчезла… и никто так и не обнаружил — куда и почему… Может быть, вы расскажете мне об этом, так сказать, «изнутри»?

Мисс Девон пожала плечами.

— Ну что ж, возможно, это в какой-то степени поможет объяснить поведение Джорджа, — начала она. — Он был по-настоящему влюблен в свою жену. Красавица, веселая, великолепная наездница. Той весной Джордж поехал куда-то по делам. Когда он вернулся, Дороти уже не было.

— Сбежала?

— Я этого не говорила, мистер Брэдли. Я сказала, что ее уже не было. Она исчезла. Пропала! Испарилась! Не взяла с собой ни одежды, ни денег. Не оставила никакой записки. И с тех пор о ней никто не слышал…

— Все это для меня не ново.

— Джордж, разумеется, обратился в полицию. Газеты вовсю трубили об этом деле. Джордж назначил вознаграждение. Бедняга просто с ума сходил. В конце концов полиция закрыла дело: не нашлось никаких доказательств, никаких улик.

— И на этом все кончилось.

— Вовсе нет. Джордж обратился к частным детективам. Истратил все, что имел, до последнего цента… а потом ему на помощь пришел Гай Северид. В конце концов даже частным детективам стало совестно брать у него деньги. И дело Дороти Полэм было закрыто.

— Бедняга!

— Да, он буквально таял на глазах, инспектор! Запил… И нервы сдали окончательно. Самостоятельно подняться на ноги он не мог, дела его тоже пошли прахом. Если бы не Гай, Джордж наверняка покончил бы с собой. А они вместе учились в колледже, вместе служили в эскадроне. Такую дружбу редко встретишь в наш циничный век.

— Это было пять лет назад, — констатировал Брэдли, нащупывая в кармане свою трубку. — Вы считаете, что все это до сих пор сказывается на его поведении и характере?

— Да. Потому что и в последние дни я опять заметила у Джорджа нервный тик. Сегодня я поняла, что он потрясен исчезновением Глории. Они скрывали это от меня и от Дугласа, но Джордж-то знал. Понимаете, как это подействовало на него, — словно повторилась история с Дороти! Глория тоже не взяла ни одежды, ни денег и не оставила записки… если Джордж и ведет себя странно, инспектор, то это потому, что исчезновение Глории разбередило старую рану, которая, собственно, и не зажила до сих пор.

Складки у бровей Брэдли стали еще глубже.

— Довольно необычная ситуация, не правда ли, мисс Девон? Две исчезнувшие леди! — Он зажег спичку. — Я не верю в совпадения, — небрежным тоном бросил он. — А вы?

— Я все задавала себе вопрос, придет ли это вам в голову, — невозмутимо сказала мисс Девон, не глядя на него.

Синие облачка дыма поплыли к потолку.

— Как случилось, что Полэм оказался в этой школе вместе с мисс Прейн?

— Это Гай все устроил. Когда Дуглас разорился, Пат решила открыть школу. Она знала толк в лошадях. Она пошла к Гаю — попросить у него ссуду. Он согласился ссудить ее деньгами, но, думаю, главным образом потому, что увидел в этом возможность помочь Джорджу. Тот отличный знаток лошадей. И если бы он заинтересовался этим делом, то сразу бы воспрянул духом.

— И это помогло?

— Словно по волшебству! За последние два года Джордж словно возродился из пепла. И до сегодняшнего дня трудно было сказать, есть ли у него вообще нервы.

— Еще какие-нибудь детали?

— Да нет, это все.

Брэдли вздохнул и улыбнулся мисс Девон:

— Как бы вы вели себя с этими людьми на моем месте?

— По-моему, ваша тактика превосходна!

— Моя тактика? — Брэдли как будто даже удивился.

— Ну да! Вроде игра в кошки-мышки, не так ли? Вы сжимаете их всех в кулаке, а потом разжимаете кулак и смотрите, что они сделают. Разве не так вы поступили с Гаем? Ведь вы ожидали, что он смоется! Поэтому и человека к нему приставили, чтобы тот следил за ним.

— Сдаюсь! Придется к вам применить другой метод, — усмехнулся Брэдли.

Мисс Девон спокойно выдержала его взгляд.

— Ну как, инспектор? Поняли, что со мной не так-то просто иметь дело?

Он парировал удар:

— Вы — самый проницательный человек из всех, с кем я имел дело сегодня. Вы можете причинить много хлопот, если дело повернется против вас.

— Спасибо!

— Не за что. Это простая констатация факта, — улыбнулся Брэдли. — Ну ладно, пора ехать домой отдохнуть и хорошенько обо всем подумать. Спасибо за угощение!

— Очень рада, что оно вам понравилось!

Он направился было в холл, но тут же вернулся.

— Исполните одну мою небольшую просьбу, мисс Девон.

Она взглянула на него с удивлением:

— Если смогу…

— Перед сном заприте дверь вашей комнаты.

— Инспектор?!

— Я говорю серьезно, мисс Девон. И я не верю, чтобы ваш проницательный ум не пришел ни к каким догадкам. А в этом доме игра в отгадки — опасная игра!

С этими словами он и ушел.

Глава 10

Пат все еще сидела на кушетке. Джонни при виде тетушки Селии поднялся.

— Шла бы ты спать, Пат, — ласково сказала мисс Девон.

— Я… я все равно не засну, тетя… Уже почти утро. Скоро будем завтракать. И к тому же мне хочется еще поговорить.

— Даже если ты не сможешь заснуть, тебе необходимо отдохнуть. Через несколько часов вся эта каша действительно заварится.

— Лучше разговаривать с Джонни, тетя, чем копаться в собственных мыслях.

— Я думаю, было бы разумнее, если бы мы вообще оставили мысли в покое, — сказала мисс Селия. — Рыться в мыслях — это дело мистера Брэдли.

— Тетя Селия! Неужели вы действительно считаете…

— Во всяком случае, я считаю, что мистер Брэдли отнюдь не дурак, Пат. Однако ты должна сама составить свое мнение.

Она повернулась и пошла по коридору в свою комнату.

Джонни снова устроился рядом с Пат. Они услышали, как закрылась дверь в комнату тетушки, потом слабо щелкнул замок.

Пат с удивлением посмотрела на Джонни.

— Джонни! — испуганно прошептала она. — Тетя Селия заперла свою дверь!

— Ну и что?

— Но она никогда в жизни этого не делала, Джонни! Еще когда мы были совсем детьми, она никогда не запирала дверь, даже оставляла ее открытой, чтобы мы могли прийти к ней или позвать ее, если нам было что-то нужно.

— Может быть, она думает, что я по ошибке могу попасть не в ту комнату? — усмехнулся Джонни. — Не надо нервничать, дорогая!

Пат стиснула его руку:

— Она боится, Джонни!.. Она поверила Брэдли!.. О, Джонни, это неправда! Это не может быть правдой! Если бы я этому поверила, я… я не смогла бы жить!

— Ну нет, вы не можете решать такие вопросы без меня! Я ведь тоже заинтересован в вашем будущем, не забудьте об этом!

— Если бы мы только могли доказать, что он не прав, — простонала тихонько Пат.

Джонни покачал головой:

— В душе я чувствую то же, что и вы… Это нелепость какая-то! Никто в семье не имел никакой причины убивать Глорию! И ведь убийца прятал труп до этой ночи! К тому же придумал очень хитрый способ отделаться от него… И с письмом… Какой смысл был Глории оставлять у Линды чистые листы в конверте? Никто бы не вскрыл его, если бы с ней ничего не случилось!

— Ну а если кто-то и впрямь подменил письмо?

— Тогда, Пат, вы приходите к трем фактам, которых никак не обойти. Убийца побывал на Мэдисон-Гарден, у Линды и здесь, у вас. А этот последний факт свидетельствует о многом! Это все! Нокаут! Почти любой человек мог побывать в первых двух местах, но лишь очень немногие из нас могли пробыть в комнате Глории так долго, чтобы сфабриковать подложное письмо.

— Но почему, Джонни? Почему?

Тому было явно не по себе.

— Вы не видели сегодня Гая? И не слышали, что он говорил?

— Гай был пьян! — сказала Пат. — И он не хотел, чтобы его насильно уложили в постель! Как только вы ушли, он встал и тоже ушел. А то, что удрал от полицейского, который за ним следил, было просто счастливой случайностью. Я уверена, что он сейчас сидит в каком-нибудь баре.

— Я не о том, что он сбежал…

— А о чем же?

— Это все равно выплывет на поверхность, Пат, так я вам лучше скажу. Во-первых, Гай знал о письме и думал, что знает, что там написано. Как только я сказал ему о смерти Глории, он отправился к Линде. Он был уверен, что Линда в первую очередь отдаст письмо полиции. И он хотел этому помешать.

— Но почему вы считаете, что он не должен был знать, что именно написано в письме? — возразила Пат. — Ведь он был помолвлен с Глорией! Почему бы ей не сказать ему об этом?

— И почему бы ему не оторвать уши тому, кого она боялась? Как бы то ни было, малыш, вы не слышали, что он наговорил! Он сказал Брэдли, что, узнав от меня о смерти Глории, он почувствовал облегчение! Что он не любил Глорию, а она не любила его! Сказал, что Глория хотела выйти за него замуж только потому, что любила яхты!

— Джонни!

— Он сказал еще, что у нее были мерзкие мысли… что она сучка! Что их отношения так запутались и осложнились, что лучше было покончить со всем, а потом как-то построить себе жизнь заново!..

— О, Джонни! Он не мог говорить такое!

— И тем не менее это правда! Теперь вы понимаете, почему Брэдли устроил за ним слежку?

— Но он был пьян! — с отчаянием повторила Пат. — Вот и наговорил такого! Мы же с вами хорошо знаем Гая! Он не мог бы никого убить. Он один из самых добрых, самых щедрых… посмотрите, сколько он сделал для Джорджа и для меня… И для всех нас. Вы не имеете права даже думать, что он мог бы…

— Я не могу не думать об этом, — хмуро ответил Джонни. — Я же говорил: в душе у меня все восстает против того, что это Гай или вообще кто-то из нас… Но факты… Эти проклятые факты…

Пат некоторое время молчала, морщинки на лбу говорили о напряженной работе мысли. Наклонившись к Джонни, она вполголоса сказала:

— Джонни, если бы мы могли доказать, что почтовый набор Глории попал в руки совершенно постороннего человека, то это могло бы опрокинуть все доводы мистера Брэдли, не так ли?

— Мы не сможем этого доказать.

— Послушайте, Джонни, на прошлой неделе Гай повез Глорию в Делавэр, в какой-то охотничий домик. Охотиться на уток…

— Великий боже! Глория — и на утиной охоте!

— Вот именно! — сказала Пат.

— Дальше, дальше, дорогая!

— Глория не полезла бы в болото ни за какой уткой… Но она тем не менее поехала. Спрашивается, что она могла делать, пока другие охотились? Спать допоздна, завтракать в постели, потом слоняться из угла в угол, и так — до самого обеда. Могла она также слушать радио… или читать… или писать письма!

— Звучит разумно, но…

— Джонни, Глория никогда не писала писем ни на какой другой бумаге — только на своей голубой — и запечатывала письма своими тремя печатями. Если она наперед знала, что у нее будет масса свободного времени, разве она не могла захватить с собой почтовый набор?

— О боже, Пат!.. Это правда?

— Не знаю… А вдруг мы бы смогли найти кого-нибудь, кому она оттуда писала? Но в любом случае мистер Брэдли не сумеет доказать, что такого быть не могло. А если так, то почему бы не предположить, что листки из почтового набора были выкрадены не у нее в комнате, а в охотничьем домике? Там ведь было человек сорок — пятьдесят.

— Конечно, воровство могло быть совершенно и там, — согласился Джонни. — А из этих сорока — пятидесяти друзей Гая мог кто-нибудь вчера вечером быть в манеже?

— Почему бы и нет? Он мог бы побывать и в гостях у Линды.

— Вы — просто чудо, дорогая! Почтовая бумага — вот главное, на чем держится версия Брэдли. Но если Глория захватила эту бумагу с собой в охотничий домик… Ух ты!

— Мы можем узнать у Гая, кто там был. Потом исключим тех, кто не был в манеже и не мог быть у Линды. И когда мистер Брэдли увидит наш список…

— То сядет в огромную лужу!

— Вы верите, что это может служить ответом, верите? Джонни, я думаю, это как раз и было то, что упустил мистер Брэдли. То, что он… Джонни!

Ее возглас был вызван звоном разбившегося стекла или фарфора у них за спиной. Джонни вскочил, сжав кулаки:

— Какого черта!

Возле двери в тени стоял Дуглас Прейн и смотрел на рассыпавшиеся по полу осколки вазы.

— Отец!

— Прости, Патриция, я напугал тебя, — хриплым голосом произнес он. — Я… я нечаянно налетел на этот столик и…

— Но, папа, ты даже не раздевался еще! Я думала, ты давно спишь!

— Мне что-то не спится, — пробормотал Дуглас Прейн. — Я… Мой желудок… И я подумал, что, может быть, немного имбирного эля…

Кулаки Джонни разжались. Однако ему и в голову не пришло, что кухня находилась совсем в другой стороне.

— Пойду-ка я поищу в холодильнике, — покраснев, сказал Дуглас Прейн и улыбнулся какой-то слабой кислой улыбкой.

На этот раз шаги его позвучали четко. Они услышали, как открылась и захлопнулась дверца холодильника. Потом все стихло.

Пат внезапно прижалась покрепче к Джонни.

— Не уходите, Джонни! — сказала она умоляющим голосом. — Я боюсь остаться одна. Побудьте со мной!

Глава 11

— Иногда я вас просто не понимаю, — сказал Джулиус. — Вы действуете словно в трансе, как сомнамбула.

Брэдли, которого мистер Джулиус застал еще в синем домашнем халате, готовил себе завтрак: разбил и вылил на сковородку два яйца. Было девять часов утра, и в окна его маленькой кухоньки светило яркое зимнее солнце.

Мистер Джулиус кое-как примостился на табурете. На нем было пальто, вязаный шарф и старомодный коричневый котелок.

Он постукивал по ладони концом своей слуховой трубки.

— Не понимаю я вас! — возмущался он. — Есть торт вместе с женщиной, у которой вместо языка змеиное жало.

— Это были весьма поучительные полчаса! — заметил Брэдли.

— Но вы ведь не материал для биографии собираете! — отрезал мистер Джулиус. — Насколько я понял, вы расследуете дело об убийстве. Или я заблуждаюсь?

Брэдли привычным жестом снял с электрической плиты сковородку, налил из кофейника кофе, вытряхнул из тостера два поджаренных ломтика и переложил яичницу в тарелку.

— Вы знаете историю Джорджа Полэма? — спросил он, перенося свой завтрак на стол.

— Конечно!

— И что вы о ней думаете?

— Странная… и трагическая. Что же еще?

— Может быть, и ничего больше, — ответил Брэдли, намазывая тост маслом.

— Только прошу вас, не принимайте позу самоуверенного индюка! Поделитесь лучше своими соображениями.

— Я думаю, что странно, если две женщины одного и того же круга исчезли при совершенно одинаковых обстоятельствах. А как вы думаете?

— Но Дороти Полэм так и не нашли, — заметил мистер Джулиус.

— Возможно, искали не в том месте… Вы уверены, что не хотите кофе?

— Абсолютно! И не спрашивайте меня об этом больше. Вы просто хотите увильнуть от ответа. Что вы теперь собираетесь делать?

— Разнюхивать! — весело ответил Брэдли, уплетая яичницу.

— Ну и дела! — возмутился старый джентльмен. — Вот она, знаменитая полицейская система! Вы уже попытались это сделать — устроили слежку за Северидом. А что получилось? Он оставил вас в дураках!

Брэдли усмехнулся:

— Следующий раз, когда вы подкинете мне несколько трупов, постарайтесь сделать так, чтобы ваши друзья, которых я должен буду защищать, охотнее шли мне навстречу.

— Я не защищаю друзей. Я забочусь только о Пат.

— У нее есть уже Юный Рыцарь.

— Это еще кто?

— Эту кличку Северид дал вашему молодому и норовистому похитителю трупов.

— Чепуха! Это вы — Юный Дурак! Сначала вы нагоняете на всю их семейку страх, наговорив с три короба чепухи насчет костлявых рук, которые могут выхватить любого из них ночью из постели, а потом спокойно отправляетесь домой и ложитесь спать…

— Мозг должен отдыхать и питаться…

— А как насчет алиби? — строго спросил мистер Джулиус.

— Странно, но ни в одном из трех случаев, которые меня интересуют, ни о каком алиби не может быть и речи: они все были на Мэдисон-Гарден, все были в магазине дамского платья и все имели доступ в комнату Глории.

— Да-да-да! — нетерпеливо сказал мистер Джулиус. — Хорошенькое дельце! Ничего конкретного и определенного!

— Хотел бы я знать, уловили ли вы один любопытный факт, Джулиус?

— Кроме вашего своеобразного метода расследования, разве есть еще что-нибудь любопытное?

— Отдаете ли вы себе отчет в том, что мы лишь крайне приблизительно можем определить, когда было совершено убийство? Это могло быть любое время между, скажем, двумя часами ночи и десятью часами утра в четверг. И что мы не имеем ни малейшего представления, где это произошло? Это очень усложняет установление алиби.

— М-м-м… да, — протянул мистер Джулиус.

— Предположим, я спрашиваю одного из подозреваемых, где он был между двумя и десятью в четверг? Он отвечает: «Дома». И может это доказать! Возможно, это алиби, а возможно, и нет. Потому что можно предположить, что убийство произошло дома у подозреваемого.

Мистер Джулиус помолчал, размышляя.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда почему бы не заставить каждого из них описать, что они делали, скажем, каждые полчаса с вечера среды, когда Глория рассталась с молодым Кэртином в «Эль Марокко», и до часу ночи сегодня, когда труп этот был обнаружен? Конечно, — добавил он, — тут было бы много черновой тяжелой работы, особенно для такого гения по части интуиции, как вы. Но зато тут был бы здравый смысл.

— Ну-ну, друг мой! Вы уж слишком педантичны! Допустим, я получил бы такие отчеты. Мне пришлось бы их проверять. И что же? Например, Полэм говорит, что в такое-то время был у своего товарища Джо Вилча. Я еду к Джо Вилчу… А добряк Вилч уже получил определенный намек. И все совпадает. Не могу же я посадить всех этих людей под замок, как вы думаете? Помешать им общаться с друзьями? У меня нет никаких прямых улик — разве что против Северида: он знал о письме, а потом пытался запудрить мне мозги. Это обстоятельство могло бы оправдать мои подозрения.

— Ну хорошо, — согласился мистер Джулиус. — Проверку, видимо, действительно трудно осуществить. Люди не склонны откровенничать с сыщиками. И я их даже не очень-то осуждаю. Но проверкой мог бы заняться я, например… А Пат и Джонни мне помогли бы.

— Сомневаюсь, чтобы их отчеты были достаточно четкими. Дело это не стоит того труда, который вам пришлось бы на него затратить, — сказал, допивая кофе, Брэдли.

— Но вы не возражали бы, если бы я попробовал? Вы вот все смеялись надо мной, когда я обходил всех коллекционеров почтовых марок, чтобы найти похищенного мальчика, а я ведь его нашел!

— Не возражаю, — охотно согласился Брэдли. Потом лицо его посуровело. — Но, ради бога, держите язык за зубами! Как только такие любители-ищейки, как вы, берут след, убийца сразу же старается их прихлопнуть.

— Кого, меня?

— Да, вас.

— Однако я ухитрился как-то прожить семьдесят лет, и никто меня не прихлопнул…

— Просто чудом спаслись! — нашел объяснение Брэдли. Он снова обрел чувство юмора. — Ладно, можете составлять свою таблицу времени! И если вам удастся что-то выяснить, я первый буду вам аплодировать.

— Сомневаюсь, — сказал мистер Джулиус с кислой миной.

Монаган был застенчив, и застенчивость заставляла его злиться. На протяжении всей карьеры Монаган выследил немало хитрых, порой жестоких, изощренных во зле преступников и теперь, потерпев сокрушительное поражение, своего рода Ватерлоо, да еще от пьяного без всякого уголовного стажа, был уязвлен до глубины души. Он стоял в холле квартиры Северида и, тараща выпуклые глаза, давал объяснения Брэдли, который слушал его с едва заметной улыбкой.

— Да, но черт бы меня побрал, Рыжий! У меня же не было приказа его арестовать! Предполагалось, что я должен за ним следить. А он с самого начала знал, что я к нему приставлен, поэтому я и не скрывался. Но все равно он задал мне работы!

— Как это произошло?

— Ну, берет он такси… Минут через десять после ухода молодого Кэртина… из того, что вы сказали, я понял, что должен быть при нем в его доме. Но когда он спустился на лифте вниз, я быстро за ним и тоже взял такси. Тогда он начинает меня изматывать: сворачивает то туда, то сюда, пытается проскочить на красный свет, лишь бы оторваться от меня. Как бы не так — я тоже не обращаю никакого внимания на светофоры, благо на улицах в этот час пустынно…

— И вы все время висели у него на хвосте?

— Само собой. В конце концов он въезжает на Пятьдесят вторую улицу и останавливается у притона «Голубая луна». Расплачивается с таксистом и входит. Я не отпускаю свое такси на случай какой-нибудь неожиданности и тоже вхожу. Ну… — Монаган почти зарычал. — Ну, тут и конец… Народу тьма! А его уже нигде не видно. Я туда, я сюда — нигде его нет. Спрашиваю одного, другого, но никто его не видел.

— Думаете, они там, в «Голубой луне», ему подыграли? — спросил Брэдли.

— Да нет, Рыжий, не думаю. Северид уже был там раньше и устроил скандальчик. Они были рады от него отделаться. Но там пять или шесть запасных выходов, а освещение сами знаете какое в таких местах. В такой тесноте он мог незаметно просочиться к одной из тех дверей, и никто на него и внимания не обратил бы. — Монаган пожал плечами. — Я все-таки попробовал: сунулся в одну дверь, ближайшую к той, в которую он вошел. Ни черта! Кроме того, у него была фора минут в десять, пока я искал его в зале.

— Ладно, не мучайтесь из-за этого, — похлопал его по плечу Брэдли. — Если бы я знал, что он такой шустрый, я бы дал вам кого-нибудь в помощь. Это моя вина…

— Спасибо, Рыжий! Хороший вы парень! С вами всегда так легко работать. Но я вам обещаю: если мне придется столкнуться с этой обезьяной, уж я ее не упущу!

— Не сомневаюсь! Послушайте, Монаган, я хочу, чтобы вы остались на этом задании. Не найдется ли в этом доме местечка, где бы вы могли немного вздремнуть? Если Северид вернется, лифтер или портье вас позовут.

— Как-нибудь устроюсь. Кстати, ночной портье еще здесь. Он разговаривал с Северидом, это вас может заинтересовать. Я бы хотел, чтобы вы услышали подробности от него самого.

Через несколько минут перед инспектором предстал заспанный верзила Майкл. Он был совсем не против того, что очутился в такой важной роли. Он уже кое-что услышал, прежде чем отправиться на боковую.

— Гм, инспектор, вы думаете, Северид укокошил ту девочку, на которой собирался жениться?

— Ну вот еще! С какой стати?

— Красивая куколка, — ухмыльнулся Майкл. — Уж я бы ее не обидел, если бы ей вздумалось погреться в моей кроватке!

— Могу представить себе! — иронично вздохнул Брэдли. — Монаган говорит, что вы разговаривали с Северидом, перед тем как он ушел…

— Ну, какой это разговор… Так, пара слов, пока мы спускались в лифте. Я удивился, когда увидел его, — ведь когда его друг и таксист втащили его в дом, он едва держался на ногах. А через десять минут после того, как приятель ушел, он уже прыгает, как воробышек! Ну, может, и не совсем прыгает — его вроде все-таки немного покачивало, — но он был в полном уме и знал, что делает.

— А разговор? — напомнил ему Брэдли.

— Да-да, конечно!.. Ну, последнее время он выходил из дому ранним утром… то есть когда бывал в городе, а это было не очень часто. Охотился на уток. Просто с ума сходил от этой утиной охоты… Вот я и решил, что он хоть и пьян, а отправляется на охоту, за город. «На охоту?» — спрашиваю я. «Да, — говорит, — на охоту». — «На уток?» — спрашиваю я. «Нет, — отвечает он. — На человека! И вы, — говорит, — попробуйте тоже. Дает совершенно неожиданные результаты…» Вы не поверите, инспектор, а у меня даже мурашки по спине поползли. Я решил, что он действительно надрался.

— Все может быть, — пробормотал Брэдли. — Значит, он отправился охотиться на человека? — Он печально покачал головой.

— Может, он догадался, кто пристукнул его девушку? — высказал предположение Монаган. — Если бы кто-нибудь убрал мою леди и я узнал бы кто, то я, пожалуй, тоже захотел бы свести с ним счеты!

— Судя по тому, как он говорил о своей будущей жене, — сказал Брэдли, — я бы предположил, что он скорее выдал бы этому молодчику орден! — Он затянул пояс своей куртки. — Я послал человека в его особняк на Лонг-Айленде и установил слежку за его яхтой. Пожалуй, это все, что мы можем сейчас сделать. Монаган, устраивайтесь здесь. Если Северид явится, никуда его не выпускайте!

— Хорошо! — ответил Монаган.

Перед тем как уйти, Брэдли задал Майклу еще один вопрос:

— У Северида есть постоянная уборщица?

— Нет, сэр… Видите ли, он сам не живет здесь постоянно. То есть по-настоящему он живет в другом месте. А в это время года, когда в городе устраивают разные вечеринки и празднества, он бывает здесь чаще. А скоро он уедет на юг, и мы вообще его больше не увидим.

— А кто прибирает в его квартире?

— Жена управляющего домом. Но она приходит только в тех случаях, когда Северид за ней посылает.

— Она живет в этом же доме?

— Разумеется!

— Позвоните ей по внутреннему телефону и спросите, когда она последний раз прибирала в его квартире.

— Будет сделано.

Майкл отправился звонить.

— Какие у вас мысли, Рыжий? — спросил Монаган.

Брэдли потер подбородок:

— А мысли у меня такие: убийца должен был по меньшей мере два дня держать труп Глории Прейн в таком месте, куда никто не мог неожиданно нагрянуть. Так вот: пустая квартира и… никакой прислуги!

— Понимаю! — сказал Монаган и с нетерпением посмотрел на Майкла, который вернулся после телефонного разговора.

— Миссис Расмуссен говорит, что не была у него уже больше недели, — сообщил Майкл.

— Все ясно! — запальчиво заявил Монаган. — Подлый бродяга! Убил свою собственную девушку, продержал труп в квартире до тех пор, пока не смог от него отделаться, а потом разыграл комедию — прикинулся пьяным и оставил нас в дураках! Все ясно как божий день!

— Именно это мне и не нравится, Монаган, — задумчиво сказал Брэдли. — Если он так чертовски хитер, то зачем ему было бежать? Ведь своим бегством он испортил всю картину!

Не успел Брэдли выйти из такси у дома на Девяносто первой улице, как его окружила толпа возбужденных репортеров.

— Где, черт возьми, вы пропадали, инспектор?

Брэдли улыбнулся.

— Ждал, пока не поднимется тесто, — ответил он.

— О’кей! Выкладывайте, дружище!

— Итак, — начал Брэдли, позвякивая в кармане мелочью. — Мисс Глория Прейн, дочь мистера Дугласа Прейна, проживающего на Девяносто первой улице, была найдена задушенной в багажнике своей собственной машины в час ночи с субботы на воскресенье. Машина стояла на Мэдисон-сквер-Гарден. Это роковое открытие было сделано мистером Кэртином, другом семьи, который тотчас же — или почти тотчас — известил полицию. Инспектор Брэдли из отдела по расследованию убийств обещает в самое ближайшее время арестовать преступника.

Один из репортеров тут же съязвил:

— Он настроен легкомысленно, этот Брэдли!

— Нет, Рыжий, вы этим не отделаетесь! Давайте-ка всерьез!

Брэдли приступил к своему ритуалу — стал набивать трубку табаком из медной табакерки.

— Могу дать другую версию: налогоплательщики возмущены! Полиция не продвинулась ни на шаг в деле Глории Прейн! Общественность требует отстранить детектива от дела… Ну как, мальчики, такая версия вас устраивает?

— Ради бога, Рыжий, мы же серьезно… В этом доме никто не хочет говорить. Мы пытались получить сведения у Гая Северида, но не смогли его найти…

— Если найдете, — попросил Брэдли, — дайте знать об этом и мне.

— Ах ты, черт возьми! Значит, он удрал?

Брэдли пожал плечами:

— Не знаю, мальчики, но я тоже не смог его найти.

— Может, он еще не знает о случившемся? Может, он где-нибудь за городом?

— Все может быть, — согласился Брэдли. Он не собирался посвящать их в детали дела.

— Но у вас же есть или должны быть какие-то предположения, гипотезы?

Брэдли заколебался.

— Да, одна мысль есть, — наконец признался он.

Они все столпились вокруг него с карандашами наготове.

— Ну давайте, говорите!

— Вчера вечером убийца был на Мэдисон-сквер-Гарден… — Брэдли сделал многозначительную паузу. — Вместе с двадцатью тысячами других граждан. Путем исключения мы могли бы через шесть — восемь месяцев…

— Ну и вредина же вы, Брэдли!

Тот принял серьезный вид:

— Простите, мальчики, но, право же, пока ничего нет! Во всяком случае, для широкой публики. Скажу только одно: я с убийцей разговаривал самолично!

— Значит, вы знаете, кто он?

— Я бы покривил душой, если бы сказал «да». Просто я разговаривал со многими людьми и уверен, что он был среди них. Но в самое ближайшее время я схвачу его за руку… Ну, пока! В папках ваших издателей достаточно сенсаций, чтобы поддержать ваш дух!

Брэдли не стал входить с главного подъезда на Мэдисон-авеню, а свернул за угол и вошел черным ходом «Кнута и шпор». В боковой стене находилась незаметная дверь — как раз для человека ростом с Брэдли. Она была не заперта.

Брэдли очутился под высоким потолком манежа.

Едва он закрыл за собой дверь, как мимо него пронесся всадник на черном коне, обдав его песком и грязью.

Инспектор прошел вдоль стены на возвышение, обнесенное перилами, где были расставлены плетеные кресла. Усевшись в одно из них, он сдвинул шляпу на затылок и с облегчением вздохнул. Из его трубки вырвалось облачко дыма.

Человек на черной лошади был Джордж Полэм. Глядя на то, с каким мастерством он справляется с норовистым животным, никто не подумал бы, что нервы капитана натянуты до предела из-за вчерашней трагедии.

На площадке было установлено несколько препятствий: загородка, сложный тройной барьер, каменная стенка и ряд двойных барьеров.

Лошадь, на которой сидел Полэм, была явно дикого нрава. Как раз когда Брэдли усаживался в кресло, она отказалась взять тройной барьер, шарахнулась в сторону, кося глазами. А Полэм словно сросся со своим скакуном. Он натянул поводья, потрепал коня по шее и сказал ему что-то тихим и мягким голосом. Потом он заставил его приблизиться к барьеру. Лошадь испуганно косилась на препятствие, прижимая уши.

Полэм отъехал немного назад и снова направил лошадь к барьеру. Однако перед самым прыжком она остановилась как вкопанная, словно сработал невидимый тормоз.

И вновь Полэм наклонился вперед и стал поглаживать ее по шее, тихо и ласково приговаривая. Впрочем, от новой попытки он отказался, заставив коня взять несколько более простых препятствий.

Черный конь был необычайно стройным и крупным. Он отрывался от земли на большом расстоянии от препятствий и буквально летел по воздуху. Не сбавляя темпа, Полэм снова направил его к тройному барьеру. Он не пользовался ни кнутом, ни шпорами — Брэдли слышал лишь его голос, когда он подбадривал и подгонял своего скакуна. На мгновение показалось, что тот снова откажется взять препятствие… Бег его замедлился, он почти остановился… А потом Брэдли почудилось, будто Полэм своими руками поднял лошадь над барьером, и они оба оказались по другую сторону.

— Чем могу служить, сэр? — раздался чей-то голос рядом с Брэдли.

Инспектор обернулся и увидел маленького седого человечка с обветренным и огрубевшим от солнца лицом. Он был в брюках для верховой езды и в темно-синем свитере. В руке он держал шапочку.

— Спасибо, ничем, — ответил Брэдли. — Просто любуюсь. Отличный наездник капитан Полэм!

— Да, — подтвердил человечек. — Он сам терпение и мягкость, сэр. Вы никогда не увидите, чтобы он действовал на лошадь силой или страхом. Когда он справится с этим черным дьяволом, на того даже ребенка можно будет сажать.

— Что ж, вполне вероятно.

— Прошу прощения, сэр! — продолжал маленький человечек. — Но сегодня школа закрыта. У нас большая беда, сэр.

— Знаю… Я — инспектор Брэдли. А вы — Питер Ши?

— Так точно, сэр!

— Присядьте, Ши! Я бы хотел с вами поговорить.

— Да, сэр, — сказал грум, но остался стоять.

— Скажите, Ши, можно ли пройти в квартиру Прейнов не с парадного входа, а как-нибудь иначе?

— О, конечно, сэр! Есть черный ход… и он ведет только к ним. Видите ли, когда мисс Пат и капитан взяли в аренду этот дом, это было старое здание с мансардами. Мистер Северид перепланировал его, разделил на квартиры и построил специальную лестничную клетку только для мисс Пат.

— Понятно! Значит, если бы мисс Пат послала вас с каким-нибудь поручением, вы бы воспользовались этой лестницей?

— Да, сэр. Я хожу по ней довольно часто.

— А другие? Ученики, или клиенты, как вы их тут называете, они тоже могли бы попасть через этот вход в квартиру Прейнов?

— Ну, в общем-то могли бы… если бы их кто-нибудь впустил.

— Дверь в квартиру обычно на замке?

— О да, сэр!

— Значит, у вас есть ключ?

— Нет, сэр… Не совсем так. Ключ спрятан в определенном месте. Где он находится, знают только члены семьи, капитан и я.

— А мог бы посторонний, если бы захотел, попасть незаметно для вас по этой лестнице в квартиру?

— Нет… Разве что узнал бы, где лежит ключ.

Брэдли посасывал свою трубку.

— Плохие дела, Ши…

Конюх поджал губы.

— Вот именно, сэр. Я… Ну, мисс Глория не имела никакого отношения к школе, но я-то знаю, каково это для мисс Пат и для капитана.

— Они очень расстроены, да?

— Естественно, сэр! Каково было бы вам, если бы вашу собственную сестру…

— Разумеется, Ши… Расскажите мне о школе. Как ведется дело?

— Строго говоря, сэр, это действительно школа. Мы не отдаем лошадей внаем для прогулок в парке. Мы обучаем верховой езде с препятствиями. Все зависит от того, насколько вы опытный ездок и сколько вам нужно времени. Если вы совсем новичок, мы предоставляем вам курс из двадцати четырех уроков.

— Понятно!

— Сначала мы сажаем вас на самую смирную лошадь. Это Бэнди, лошадь номер один. После нее вы садитесь на лошадь номер два и так далее. И когда вы будете довольно уверенно чувствовать себя на двадцать четвертой лошади, то, значит, основной курс вами освоен.

Брэдли проследил, как Полэм соскочил с черного скакуна и повел его с арены.

— О боже ты мой! — вздохнул он. — Надеюсь, мне не придется пройти через такую суровую школу, чтобы понять, что к чему в этом скверном деле.

— Надеюсь, что не придется, сэр! — вежливо согласился Ши.

В этот момент маленькая дверь открылась и в нее протиснулась мисс Девон, нагруженная свертками и пакетами. Брэдли направился прямо через арену ей навстречу.

— Разрешите вам помочь? — галантно спросил он.

— Если вы начнете разгружать меня, я распадусь на части, — ответила мисс Девон. — Убийство убийством, а моя семья все равно хочет есть. В конце концов, инспектор, я все-таки заперлась на ключ, но не думаю, чтобы ко мне в дверь кто-либо ломился…

— Я и не думал, что они станут ломиться в двери… этой ночью, — сказал Брэдли. — А как ваша семья?

— Когда я уходила, Пат еще спала. Они с Джонни бубнили почти всю ночь, а потом этот молодой человек с таинственным видом улетучился. Будьте осторожны, инспектор, а то эта парочка обскачет вас с решением проблемы!

— Можете от моего имени воспользоваться своими кулаками, если они начнут глупить.

— Вы, право же, зря бьете тревогу, инспектор. Я совершенно убеждена, несмотря на всю вашу прекрасную логику, что Глорию убил какой-нибудь гангстер из ночного клуба.

— Отлично! — кивнул Брэдли. — Вот и говорите это всем, кто вас будет спрашивать. Для вас же это будет безопаснее. Как чувствует себя мистер Прейн?

— Дуглас на рассвете потрусил к своему юристу. Хочет убедиться, что никто не посягает на его права. Бедняга Дуглас! Для него это такой удар — потерять самого богатого зятя в Америке!

В подвальном помещении Питер Ши поспешил к стойлу, где Полэм снимал с черной лошади седло.

— Я все сделаю, сэр! — предупредительно сказал он.

— Спасибо! — Полэм вынул из кармана сигарету и закурил, однако не торопился уходить. Он наблюдал, как Питер Ши обтирает тряпкой влажные бока лошади.

Работая, конюх тихонько посвистывал сквозь зубы. Вскоре он почувствовал на себе мрачный взгляд Полэма.

— Он делает успехи, сэр, — заметил Ши, поглаживая коня по шее. — Еще неделя-другая, и он будет готов для школы.

Полэм кивнул:

— Но пока что он пускает слюни, как младенец. Просто бесится, если вы не легки как перышко.

Ши взял влажную губку и обтер лошадиную морду.

— Здорово он снимается с места, сэр. Так и кажется, что взлетит под самую крышу!

Полэм стряхнул пепел с сигареты.

— Не с инспектором ли Брэдли вы там разговаривали? — отрывисто спросил он.

— Да, сэр.

— Что ему было нужно?

— Ничего особенного, капитан. Спрашивал, не может ли кто-нибудь попасть в квартиру Прейнов не имея ключа. Я объяснил, что и как. А потом он стал говорить, как чудесно вы умеете обращаться с лошадьми, сэр, и спросил, как поставлено дело в школе.

— И все?

— И все, сэр.

— А действительно, вы не видели, чтобы кто-нибудь посторонний поднимался по этой лестнице?

— Нет, сэр.

— Или кто-нибудь из знакомых, но не из семьи? Мистер Северид, например? Или мисс Линда? Или мистер Кэртин?

— Нет, сэр… Только с вами или с мисс Пат. — Питер Ши посмотрел на встревоженное лицо Полэма. — Если я могу чем-нибудь помочь, капитан…

— Нет, Питер, вы ничем не можете помочь. Нам остается только одно: держать себя в руках, пока Брэдли будет пытаться навязать кому-нибудь из нас это убийство. И надо продолжать наше дело… если, конечно, от него что-нибудь останется после этого скандала! Объезжать лошадей и вычищать конюшню… А Брэдли тем временем решит окончательно, кто же его жертва…

— А это верно, сэр, что мистер Северид не… ну, что он не объявился?

Глаза Полэма сверкнули.

— Вы не хуже меня знаете, что Гай никогда бы не совершил убийства, Питер!

— Разумеется, сэр! Поэтому тем более странно, что он…

— Боюсь, он попал в какую-нибудь беду, — сказал Полэм. Он поднял руку и на мгновение прикрыл усталые глаза. — Если бы только знать, где он, мы бы могли ему помочь!

В ту минуту, когда Брэдли появился на Мэдисон-авеню, из машины, стоявшей у кромки тротуара, выскочил полицейский Руб Снайдер — жизнерадостный крепыш в штатском — и подошел к нему.

— Вот то, что вы хотели, Рыжий, — сказал он, подавая Брэдли листок. — Ордер на обыск в квартире Северида.

— Здорово! — обрадовался Брэдли. — Поедем-ка и взглянем!

Руб сел за руль, и они поехали.

— Что вы ожидаете найти в гнезде этой птички?

— Провалиться мне на этом месте, я и сам не знаю, — вздохнул Брэдли. — Но надо же проявлять какую-то активность, чтобы комиссар был доволен.

— Не пудрите мне мозги, Рыжий! — сказал Руб. — Вы ничего не делаете без причины.

— Может быть, мне просто стыдно сказать вам, что я ожидаю там найти, — признался Брэдли.

— И что же именно?

— Ничего, — махнул рукой Брэдли с несчастным видом.

— Бросьте прикидываться, Рыжий!

— Я не прикидываюсь, Руб. Там, где было спрятано тело Глории Прейн, очевидно, ее и убили. Пока что, я думаю, единственно место, где можно было надежно спрятать труп, — это квартира Северида.

— Черт возьми! Звучит убедительно! Почему же вы считаете, что ничего там не найдете?

— Потому что я не думаю, что труп был спрятан в квартире Северида, — ответил Брэдли.

Руб был совсем озадачен и хранил молчание даже тогда, когда они приехали на Шестьдесят третью улицу.

Монагана не было видно, дежурный лифтер сказал им, что Северид еще не вернулся, а сыщик спит внизу, в комнате портье.

Брэдли предъявил ордер на обыск. Послали за управляющим, у которого был запасной ключ от квартиры.

Несколько минут спустя оба полицейских и мистер Расмуссен, седоволосый датчанин, который курил изящно изогнутую трубу, поднялись на лифте на тот этаж, где находилась квартира Северида.

Едва они направились к двери квартиры, как она внезапно распахнулась и из нее выскочил человек. Наклонив вперед голову, он бросился бежать по коридору.

Наскочив на Брэдли, он поневоле остановился. Это был Джонни Кэртин.

Он попытался вырваться из крепко державших его рук, но в следующее мгновение увидел, кто его держит.

— Инспектор! Слава богу, это вы! — хрипло воскликнул он, а потом в каком-то неистовстве стал показывать на открытую дверь квартиры. — Гай!.. Они прикончили его! Он мертв… О господи, у него вся голова разворочена!

Брэдли и Руб поспешили войти. Инспектор вошел первым, но сразу же остановился, как только переступил порог. Зубы его судорожно сжали трубку.

Убитый лежал, распростершись ничком на ковре. На нем все еще было пальто, но коричневая фетровая шляпа откатилась на несколько футов в сторону.

Затылок его был размозжен крупнокалиберной пулей.

С побелевшим и напряженным лицом Брэдли смотрел на человека, лежавшего на полу.

— Как, черт возьми, он мог сюда попасть? Или этот лифтер только и знает, что спать? — Он прошел в комнату и снова остановился, посмотрев на лежавшего уже сбоку. — Боже милостивый! — вырвалось у него. Не притрагиваясь к трупу, он опустился рядом с ним на колени и всмотрелся в лицо убитого, буквально уткнувшись в густой ворсистый ковер своим лицом. — Это не Северид! — наконец сказал он.

— Не Гай? — У Джонни перехватило дыхание. — В таком случае кто же это?

Брэдли поднялся и стряхнул с рук пыль.

— Это Дуглас Прейн! — сказал он.

Глава 12

— Мистер Прейн? — Джонни рванулся в холл.

— Стойте! — Руб Снайдер схватил его за воротник и пригвоздил к месту.

В наступившей тишине Брэдли, остановившись у двери, с каменным лицом разглядывал комнату. А потом управляющий Расмуссен заскулил, как испуганный ребенок.

— Боже мой! Боже мой! — повторял он. — Его убили!

Оружия не было видно. Либо Прейн лежал на нем, либо убийца унес его с собой.

Брэдли пока не стал его искать. Он исчез в других комнатах, но через минуту вернулся.

— Никого, — заключил он, вышел в холл и захлопнул дверь. Щелкнул замок. — Ключ! — сказал он Расмуссену.

Управляющий вынул связку ключей, которые зазвенели в его руках, как колокольчики на оглоблях.

— Который из них?

Расмуссен показал, и Брэдли снял ключ от квартиры Северида с кольца и сунул его себе в карман.

— Инспектор! — вырвалось у Джонни. — Дайте мне объяснить. Я хотел…

— Помолчите, вы! — прорычал Руб. Он все еще держал Джонни за воротник. Тот попытался стряхнуть его руку. — Ну-ну, беби, потише!

— Отпустите его! — приказал Брэдли.

— Ладно! — пробормотал Руб. Он был явно разочарован.

— Мистер Расмуссен! — распорядился Брэдли. — Пригласите сюда Монагана, моего помощника. Он спит в комнате портье.

— Хорошо… Сейчас…

— И пусть ваши служащие приготовятся к допросу. Если кто-нибудь самовольно покинет здание, я пожизненно запру его за решетку!

— Да-да, конечно! Я скажу им… О боже ты мой! Боже ты мой!

Расмуссен устремился к лифту, загребая ногами и продолжая что-то бормотать себе под нос.

— Руб, спуститесь в коммутаторную… Позвоните в полицию. Пусть немедленно пришлют бригаду: врача, фотографа, дактилоскописта… Ну, короче говоря, всех, кого полагается.

— Есть!

— И срочно раздобудьте радиофицированную машину!

— Будет сделано! — Руб исчез.

Брэдли даже не смотрел на Джонни. Его строгие, вдумчивые глаза были прикованы к какой-то невидимой точке в пространстве.

Джонни, весь напрягшись, стоял, выжидая. Наконец серые глаза Брэдли обратились в его сторону.

— Итак? — требовательно спросил Брэдли.

Долго сдерживаемое молчание прорвалось бурным потоком слов:

— Инспектор, я пришел сюда только за две минуты до вас. У нас с Пат возникла мысль насчет убийства Глории, и мы подумали, что Гай сможет нам помочь. Его телефон зарегистрирован только в частных списках, и мы не знаем его номера, поэтому я пришел сюда сам. Я позвонил, но никто не ответил. Стал стучать и тут обнаружил, что дверь не заперта… Я открыл ее и вошел… Я… я сразу заметил, что он лежит… тут… и я не стал смотреть… Я… я был уверен, что это Гай, и побежал позвать на помощь… А тут вы… Я… я… Вот и все, что я знаю.

Брэдли молча смотрел на него.

— Вы должны мне поверить! — сказал Джонни. — Все было в точности так, как я вам рассказал.

— Вы кому-нибудь сообщили о своем приходе? — спросил Брэдли.

— Нет. Я… ну, я думал, что за домом, может быть, следят…

— И вы не хотели, чтобы я узнал о вашем визите, — закончил Брэдли. — Почему вы решили, что застанете Северида дома?

— Пат и я — мы решили, что Гай просто был не в себе, когда ушел из дому… Уж очень он упился. И мы подумали, что он наверняка вернется домой, чтобы как следует выспаться, после того как докажет свою невиновность.

— Скажите, пожалуйста! — холодно заметил Брэдли. — Психологи-практики! А вы не заметили, не выходил ли кто-нибудь из квартиры? И не встретился ли вам кто-нибудь в холле?

— Ни одна душа… Никто, инспектор.

— Вы до чего-нибудь дотрагивались в этой комнате?

— Боже сохрани!.. Нет, ни до чего! Я как увидел это, так сразу и побежал.

— А до дверной ручки?

— Я… я не уверен. Кажется, я просто толкнул дверь. Правда, я звонил в звонок.

— Это уже лучше! Вы видели Дугласа Прейна сегодня утром?

— У него дома?

— А где же еще, черт возьми?! Вы же там провели всю ночь!

— Провел. Но это не причина, чтобы вы…

— Отвечайте на мой вопрос!

— Да… да, я его видел! Но он ушел раньше меня!

— И давно это было?

— Ну… ну, не более двух часов тому назад.

Брэдли застонал:

— И он не сказал, куда идет?

— Сказал… Он сказал, что идет к своему адвокату. Хотел посоветоваться с ним, как себя вести с… с вами, инспектор.

— Он упоминал о Севериде? Или о том, что собирается к нему?

— При мне — нет.

— А вы оставались у Прейнов еще часа полтора?

— Да, сэр! Мы с Пат позавтракали… И еще немного поговорили. Видите ли, у нас возникла версия относительно того, что…

— Я не дам за ваши гипотезы и ломаного гроша… А потом вы отправились прямо сюда?

— Да… на такси.

Дверь лифта открылась, и появились Руб и Монаган. У Монагана, который следовал за Рубом, был испуганный вид.

— Инспектор, клянусь вам, я…

— Перестаньте нервничать! — прервал его Брэдли. — Вас никто ни в чем не обвиняет.

— Спасибо, инспектор… Что мне сейчас делать?

— Обработать лифтера, телефониста и ночного портье. Здесь побывал еще кто-то, кроме Прейна. Выясните, кто именно, или соберите его приметы. Кто-то из них наверняка должен был видеть Прейна… Выясните, в котором часу он сюда пришел. Выясните, уходил ли кто-нибудь из дома после его прихода и когда именно.

— Ночной портье в это время не дежурил, инспектор, он…

— Мы же не знаем, когда именно убийца сюда явился, — возразил Брэдли. — Не исключено, что он пришел раньше и выжидал. Вытяните из них все эти сведения, Монаган. И если будет нужно, не церемоньтесь!

— Можете положиться на меня, инспектор!

Брэдли повернулся к Рубу, чье лицо выражало готовность выполнить любое приказание инспектора.

— Заберите-ка мистера Кэртина вниз. Когда прибудет машина, пусть отвезут его в полицейский участок и запрут на ключ!

— Что такое вы говорите, инспектор! — воскликнул Джонни. — Я должен вернуться к Пат! Я же…

— Уведите его! — приказал Брэдли.

— Вы не можете так поступить со мной, инспектор! В чем вы меня обвиняете?

— Уж слишком часто вы наталкиваетесь на трупы, Кэртин! — заявил Брэдли. — Пусть его запишут как важного свидетеля, Руб.

— Поехали, герой! — сказал Руб.

— После этого, Руб, соберите и доставьте ко мне всех остальных: мисс Прейн, мисс Девон, мисс Марш, Полэма… Ну, понимаете, всю эту компанию.

— А как вы смотрите на то, чтобы объявить розыск Северида?

— Никак, — ответил Брэдли.

— Черт возьми, Рыжий, разве вы не хотите найти его?

— Нет.

Руб был озадачен:

— Но послушайте, Рыжий… Ведь дверь не была взломана! Должно быть, Северид вернулся и…

— Вы отправитесь, наконец? — вспылил, прервав его, Брэдли.

— Есть! Уж наверное, вы знаете, что делаете.

— Спасибо за комплимент! — сказал Брэдли.

Вскоре в квартире Гая Северида появилась бригада из полиции, которая сразу развернула бурную деятельность. Труп Дугласа Прейна был сфотографирован с разных точек. На ковре обозначили его контуры. Врач тщательно обследовал убитого, и наконец его вынесли на носилках и увезли в морг. Никакого оружия под трупом не оказалось.

Врач заявил, что Прейн был убит не более двух часов назад и не менее часа.

— Выясните, в котором часу он завтракал, а после вскрытия я скажу вам совершенно точно, — посоветовал он Брэдли.

Дактилоскопист обошел всю квартиру, дюйм за дюймом, выискивая следы пальцев, фотографируя, и, когда он закончил, у него скопилась целая коллекция отпечатков, бесспорно принадлежащих Гаю. Были среди них и другие, принадлежность которых невозможно было установить. Прейн не оставил никаких следов, поскольку он был в перчатках.

Напоследок Брэдли сам обошел все помещения и выявил кое-какие подробности. Либо убийца имел ключ от квартиры, либо Северид плохо запер за собой дверь. Последнее казалось маловероятным, ибо замок защелкивался сам, а в передней не было ничего, что помешало бы двери закрыться.

Дуглас Прейн вошел не сняв калош. На них налипла мокрая грязь. На ковре отпечатались довольно отчетливые следы. Прейн прошел через комнату, сел в кресло у камина и, судя по всему, сидел в нем некоторое время. Потом, очевидно, он встал, собираясь уйти. Обратный след тянулся почти до самой двери в переднюю. И там же он обрывался — в этот момент кто-то выстрелил Прейну в затылок.

На ковре никаких других следов не было, но можно было предположить, что Прейн, сидя в кресле, с кем-то разговаривал и что этот неизвестный застрелил его, когда он направился к выходу.

Брэдли едва успел записать все эти детали, как вернулся Монаган.

— Ничего определенного, инспектор! — с огорчением доложил он. — Но я не отступлюсь. Все свидетели сходятся лишь в одном: Северид не возвращался. По крайней мере, его никто больше не видел. Конечно, он мог выждать, пока лифтер не поднимется на верхние этажи, а потом незаметно проскользнуть по пожарной лестнице. Но это могло случиться только во время передачи смены, когда внизу никого не было.

— Но в это время там были вы! — сказал Брэдли.

— Да. И я никуда не отлучался ни на минуту, даже в туалет, — сказал Монаган. — И все-таки были моменты, когда он мог вернуться. Это после того, как он удрал от меня в «Голубой луне». Понимаете, инспектор? Ведь пока я искал его, звонил вам и добирался сюда, он мог успеть проскочить в квартиру.

— Верно! — согласился Брэдли. — Такая возможность тоже была. Но как он мог снова уйти? Если Прейна застрелил он, то, значит, он должен был уйти не более часа тому назад. А в это время он уже не мог бы выбраться незаметно, не так ли?

— Не мог. И в лифте спуститься тоже не мог. Не было никакой возможности выбраться отсюда — разве что превратиться в муху!

— А как насчет Прейна? Кто-нибудь видел, как он сюда пришел?

Круглое лицо Монагана помрачнело.

— Вот в этом-то и загвоздка, инспектор! Кроме квартиры Северида на этом этаже еще три. В одной из них живет человек по имени Гилфойл. Вы о нем слышали? Журналист, ведет колонку в одной из бульварных газеток. К нему приходит масса людей в любой час дня и ночи. Лифтеры так привыкли к этому паломничеству, что почти не обращают внимания на тех, кто поднимается на этот этаж или спускается с него.

— Вот это да, — удивился Брэдли. — Журналист бульварной газеты! И как это он еще не вцепился в нас?!

— Он ушел примерно за полчаса до вашего прихода. А теперь учтите: лифтер дневной смены помнит — думает, что помнит, — что поднимал сюда Прейна. Это было около девяти часов. То есть за час и три четверти до того, как он был обнаружен. А что касается других… так он говорит, что у Гилфойла побывало сегодня утром по крайней мере человек пять-шесть. Тогда он считал, что это его друзья. Он не очень хорошо их помнит, но говорит, что среди них были две дамы.

— А он может их описать?

Монаган поморщился:

— Я пытался заставить его сделать это, но ничего не вышло. Две руки, две ноги… Дальше этого описание не шло… Правда, одну он разглядел получше. Не птенчик, говорит, седые волосы…

Глаза Брэдли сузились, он положил руку Монагану на плечо: — Да, нелегкая для вас была задача. Но вы сделали все, что смогли. Оставайтесь здесь, пока я не пришлю вам машину. Если кто-нибудь спросит Северида, не упускайте его! Когда вас сменят, привезите этого лифтера в участок. Хочу показать ему несколько человек. Может быть, кого-нибудь и опознает.

Приехав на службу, Брэдли уединился в своем просторном кабинете, продиктовал машинистке отчет, а потом, поскольку Руб еще не прибыл со всей компанией подозреваемых, он велел привести к нему Джонни Кэртина.

Вскоре Джонни вошел в кабинет. Держался он замкнуто и хмуро.

— Вчера вечером я обратился к вам потому, что вы — друг мистера Джулиуса, — начал он напористо, не давая Брэдли вставить хоть слово. — И я был уверен, что вы нам поможете и будете тактичны. А вы обращаетесь с нами как рядовой и грубый полицейский!

— Садитесь, — выслушав его, сказал Брэдли обманчиво кротким голосом.

— Могу и постоять! — строптиво заявил Джонни.

Брэдли вынул из кармана трубку и начал набивать ее табаком из табакерки, стоящей у него на столе. За его нарочитой сосредоточенностью скрывалась попытка подавить в себе вспыхнувшее чувство гнева.

— Знаете, Кэртин, — наконец овладев собой, сказал он. — Вы здесь не в начальной школе и не перед учителем, который вызвал вас за то, что вы подложили змею в постель латинисту. Убиты двое людей! Убийство — это вам не детские игрушки! — Он поднес к трубке зажженную спичку. — Вчера вечером я старался действовать тактично. И какой получил результат? Если бы я запер вашу пассию на ключ по подозрению в убийстве Глории Прейн, врачу бы сейчас не было необходимости потрошить ее папашу!

Джонни облизал пересохшие губы:

— Я, право же, ценю ваше отношение, но у людей есть нервы, Брэдли, и эти нервы не выдерживают. По крайней мере, у обычных людей… Я… я просто не могу выбросить из головы Прейна с развороченным затылком… Он все время у меня перед глазами…

— Как вы думаете, зачем Прейн отправился к Гаю? — спросил Брэдли.

— Не знаю. Но я сказал правду, Брэдли. Он ни словом не обмолвился об этом.

— Он и Северид были друзьями?

— Не могу сказать. Я редко видел их вместе. Они относились друг к другу, как обычно относятся будущие тесть и зять.

— Не отправился ли Прейн сетовать Севериду на свою судьбу?

— Ну, в данном случае… Это, пожалуй, не исключено. Это даже естественно…

— Возможно… А теперь о вас. Вы и Пат разработали версию относительно убийства Глории. А что вы скажете теперь, после убийства Прейна?

— Не знаю… Мне трудно сейчас ясно мыслить… Но это не меняет основы наших предположений. Возможно, мы все же окажемся правы…

— Ну что ж, сейчас у меня есть время вас выслушать.

Джонни рассказал ему о предположении Пат, что Глория могла захватить с собой письменные принадлежности в охотничий домик.

— И мы подумали, что если составить список тех, кто там был, а потом сверить его со списком тех, кто был на Мэдисон-Гарден и у Линды, то мы смогли бы доказать, что убийцей мог быть и человек со стороны. И не такое уж это глупое предположение, не так ли?

Брэдли молчал, попыхивал своей трубкой.

— Мысль не глупая, — наконец сказал он. — Похоже, что так могло быть. Но, по-моему, не было. И для этого имеются определенные причины. В убийстве Глории не было ничего случайного. Оно было тщательно подготовлено. Убийца не мог рассчитывать на то, что Глория захватит с собой бумагу и конверт. Он должен был взять их там, где наверняка мог найти, то есть в комнате Глории.

— Но…

— Только один факт может быть в пользу постороннего: если этим убийцей был Северид, — сказал Брэдли. — Вот он-то уж мог знать заранее, что Глория собиралась писать письмо в охотничьем домике.

— Вы подозреваете Гая?

— Я этого не говорил, — ответил Брэдли и улыбнулся. — Итак, вы отправились к Севериду, чтобы составить список тех, кто был на охоте?

— Совершенно верно, инспектор!

— Я думаю, вам здорово повезло, Кэртин! Приди вы туда чуть пораньше, и мы бы нашли не один, а два трупа. Это ясно как божий день!

Зазвонил телефон. Брэдли взял трубку. Это был Руб.

— Те трое со мной, инспектор. Сейчас я у мисс Марш. Она не хочет ехать. Желает поговорить с вами.

— Передайте ей трубку.

Через несколько секунд в трубке послышался женский голос:

— Инспектор Брэдли? Ваш сержант только что сообщил мне ужасную новость!

— Да, приятного в этом деле мало, — ответил Брэдли.

— И он говорит, что я должна ехать с ним в полицию, мистер Брэдли. Вообще-то я готова помогать вам, но сегодня уезжает моя клиентка, иностранка. Я обязательно должна закончить с ней дела. К тому же я ничего не знаю. Я не виделась и не разговаривала с Прейнами с ночи. Может быть, я могу зайти к вам попозже?

— Передайте, пожалуйста, трубку Снайдеру, — приятным тоном попросил Брэдли.

— Я слушаю, инспектор! Ну так как, пусть остается?

— Везите ее сейчас же! — приказал Брэдли. — И безо всяких выкрутасов! Почему другие могут, а она нет? Мне нужен полный сбор!

Он повесил трубку и посмотрел на Джонни.

— Вы знали Дороти Полэм? — спросил он.

Джонни нахмурился:

— Нет, не знал… Пат, конечно, мне рассказывала о ней, но сам я никогда не был с ней знаком.

— Ну ладно, Кэртин! Пока хватит. Но я вас еще не отпускаю…

— Но послушайте, инспектор, Пат…

— Пат будет здесь через двадцать минут. И не волнуйтесь, Джонни! Я ее не укушу!

Брэдли не долго сидел один. Через минуту дверь кабинета открылась и вошел невзрачный человечек в испачканном костюме. В руках у него был целлофановый пакетик. Положив его перед Брэдли на стол, он осторожно развернул его. Там оказался сплющенный кусочек металла.

— Так скоро, Энглхардт? — изумился Брэдли. — Уже принесли мне заключение об этой пуле?

Энглхардт покачал головой:

— Еще нет. Не имея оружия, многого не сделаешь. Это разрывная пуля сорок пятого калибра. Куда попадет, там целую дыру разворотит.

— Это я уже понял.

— Кто-нибудь из причастных к делу связан с армией? Может быть, во время последней войны…

— Так вот оно что! — тихо произнес Брэдли.

— Просто догадка, инспектор… Но может быть, она и подтвердится. По-моему, эта пуля вылетела из пистолета-автомата, вроде тех, что выдавали офицерам в начале мировой войны. Их еще часто можно встретить то у одного, то у другого. Если в вашем деле замешан кто-то из военных…

— Да, есть один бывший офицер с расшатанными нервами. Что-то уж слишком много всяких совпадений!

Энглхардт усмехнулся:

— В таком случае не спускайте с него глаз!

Глава 13

— Она еще даст вам жару! — возбужденно говорил Руб. Он насупился, лицо налилось кровью. — Она собирается жаловаться комиссару, прокурору, губернатору и, кажется, даже в Белый дом.

Брэдли загадочно улыбнулся:

— Я подозревал, что ей это не понравится!

— Эта дама, ее клиентка, вызвала своего адвоката, когда мы уходили из магазина, — добавил Руб уже спокойнее, видя, что его сообщение не произвело на инспектора никакого впечатления.

— Ну и популярны сегодня юристы! Как мне сказали, Прейн вот тоже собирался навестить своего адвоката. К счастью, нам не нужно высочайшего разрешения на то, чтобы задерживать людей для допроса.

— Что-нибудь прояснилось, Рыжий?

— Я буквально набит информацией, — ответил Брэдли, роясь у себя в столе. — Кстати, у меня для вас работенка. — Он вынул из ящика стола какой-то документ. — Ордер на обыск в квартире капитана Джорджа Полэма. Прямо сейчас и отправляйтесь!

— На что я должен там обратить внимание?

— В первую очередь на пистолет. И поспешите! Потому что я не хочу говорить с ним, пока не узнаю, есть ли у него какое-либо оружие, а если есть, то какого рода.

— Я уже там! — Руб с готовностью вскочил.

— Минутку, Руб… Как восприняли мой вызов в полицию остальные?

— Вроде обалдели немного… Я имею в виду эту девочку Прейн и капитана. Будто я их своими словами буквально трахнул по голове… Вот старушка — та совсем другое дело. Я не хотел бы играть с ней в покер, Рыжий. Сколько ни смотрю на ее физиономию — все равно ничего не понимаю.

— Да, странная женщина эта мисс Девон! Ну, по коням! Как только осмотрите все, сразу звоните мне!

— Думаете, я найду эту пушку?

— Был бы удивлен, если бы нашли, — бросил Брэдли. — И наоборот, хочу убедиться, что ее там нет…

— Вы считаете, он отделался от нее, после того как убил Дугласа Прейна? Ну, Полэм, разумеется! Разве вы не это имеете в виду?

— Кто-нибудь мог «занять» у него пистолет, — заметил будто про себя Брэдли.

Руб насупился:

— Не нравится мне это дело! Уж слишком много людей шныряют в разных местах!

— Что правда — то правда! — согласился с ним Брэдли. — Ну а теперь бегите, друг мой!

— Мисс Прейн, — сказал Брэдли в микрофон. Потом он налил себе воды из сифона, бросил картонный стаканчик в мусорную корзину и прошелся мимо металлических шкафов с документами к двери. Там он и встретился с мисс Прейн, которую в этот момент ввел полицейский.

Руб был прав: Пат двигалась как лунатик.

Брэдли взял ее под руку и подвел к дубовому стулу, который стоял возле письменного стола.

— Простите, мисс Прейн! — сказал он мягко. — Но мне бы хотелось избавить вас от этого.

Лицо ее осунулось, побледнело. Она избегала его сочувственного взгляда.

— Не старайтесь ничего смягчать, мистер Брэдли, — попросила она. — Просто задавайте вопросы, не заботясь о моих чувствах. Так будет легче. Пожалуйста!

— Согласен с вами! Мы боремся с коварным врагом. Я не ошибся тогда, ночью, сказав, что вам всем грозит опасность. И она еще не миновала.

Пат сосредоточенно смотрела мимо него на изогнутую настольную лампу под бело-зеленым абажуром.

— Я хочу немного расспросить вас о вашем отце, — сказал Брэдли. — Насколько я понимаю, вы просидели с Кэртином почти всю ночь, обсуждая версию, которая должна была опрокинуть цепь моих доводов?

Она кивнула.

— Вы позавтракали. Потом ваш отец вышел, сказав, что хочет повидать своего адвоката, так?

— Да… Это было где-то без четверти девять.

— Кэртин оставался с вами, а потом ушел к Севериду?

— Он оставался со мной довольно долго, инспектор. Больше часу. Мы думали, что Гаю потребуется много времени, чтобы отоспаться после той ночи.

— Понятно… А отец не говорил вам, что хочет зайти к Севериду?

— Нет. Он только сказал, что идет к юристу. Он считал, что всем нам нужен хороший совет.

Брэдли слегка покачивался в своем вращающемся кресле.

— Как вы думаете, почему ваш отец хотел повидаться с Северидом?

Глаза Пат устремились на тонкие смуглые руки, которые она, крепко стиснув, держала на коленях.

— Я уже задавала себе этот вопрос, инспектор… Я… я… кажется, только об этом и думала с тех пор, как Снайдер сообщил нам о его смерти. Есть у меня одна мысль… только это, наверное, слишком смелая мысль…

— И тем не менее?

— После того как отец и тетя Селия легли спать, мы с Джонни еще долго говорили о том, как доказать вам, что убийца мог достать бумагу и конверты где-нибудь в другом месте, помимо нашей квартиры. И мы решили спросить у Гая, кто был тогда в охотничьем домике. И как раз в это время кто-то опрокинул вазу, стоявшую на столике у двери. Мы оба испугались, но оказалось, что это был отец. Он сказал нам, что не может заснуть. Он даже не раздевался… и мне пришло в голову, что он подслушивал нас.

— Итак?

— Отца очень расстроили ваши подозрения. Вы говорили, что все мы находимся в опасности, — продолжала Пат. — И я думаю… я думаю, он не хотел, чтобы мы вмешивались в это дело, но он понимал, что спорить с нами бесполезно. Может, потому он и пошел к Гаю, чтобы попросить его отговорить нас с Джонни…

— Понятно… Значит, вы полагаете…

— Я полагаю, что убийца ждал Гая у него дома. И когда отец пришел туда, тому… тому пришлось выстрелить в него… для самозащиты.

Брови у Брэдли поползли вверх.

— Значит, вы считаете, что вашего отца убил не Северид?

— Я уверена, что не он!

— Почему?

— Потому что я знаю Гая.

— Вы — замечательный человек! — вырвалось у Брэдли. — И я бы хотел, чтобы вы были моим другом! Расскажите мне о Дороти Полэм!

Впервые Пат взглянула ему прямо в лицо. Не было сомнения, что этот вопрос удивил ее.

— Я знаю историю ее исчезновения только в общих чертах, — добавил Брэдли. — И мне интересно, что она была за человек.

— Но, инспектор, какое это имеет отношение к тому, что произошло с нами?

— Есть у меня одна мысль… и это может подсказать мне, как я должен говорить с Полэмом.

— Когда Дороти исчезла, — задумчиво проговорила Пат, — мне было пятнадцать лет. Тогда она мне казалась удивительной женщиной. Мне хотелось быть похожей на нее, выглядеть как она, говорить как она…

— Ого! Неужели она была такой привлекательной?

— Очень! — восторженно ответила Пат. — Вы помните Рут Чаттертон в старых фильмах?

— Отлично помню!

— Дороти была такая же, только моложе. Она говорила с едва заметным британским акцентом, и я ей подражала. Верхом на лошади она была настоящая Диана! Только благодаря ей я и стала работать с лошадьми. Я понимала, что никогда не буду такой, как Дороти, но хотела научиться ездить верхом как она.

— Она и Полэм… Они были счастливы?

— Я никогда еще не видела двух более счастливых людей, — ответила Пат. — У них были одинаковые вкусы, и они оба все так хорошо делали! В те годы Джордж был совершенно другим. Веселым, остроумным… Он всегда шутил и смеялся. После исчезновения Дороти он очень постарел… Если бы вы знали Дороти, вы бы поняли, что значила для него эта потеря.

— А были хоть какие-нибудь предположения насчет того, что с ней могло случиться?

— Были, мистер Брэдли. И самые разные. Но в конце концов все решили, что с ней произошел несчастный случай и ее просто не смогли опознать.

— Но ведь они, должно быть, обегали все больницы и тому подобное?

— Наверное, — сказала Пат. — Но я тогда была еще очень мала и ничем не могла помочь. Я слишком горевала, чтобы обращать внимание на то, что делалось вокруг. Но я знаю, что Джордж и Гай, а также частные детективы сделали все, что только можно было сделать.

— И больше вы ничего не знаете?

— Ничего.

— А ваша сестра Глория говорила с вами когда-нибудь об этом? Особенно в последнее время?

Пат наморщила лоб.

— Возможно, — наконец сказала она. — Мы все еще иногда говорим об этом. Когда что-нибудь касается Джорджа… ну, например, когда замечаем, как он изменился или что теперь ничто не доставляет ему удовольствия. Например, Глория могла сказать: «Если бы Дороти была жива, Джордж не сделал бы этого». Но обсуждать всю эту историю… нет, мы ее не обсуждали.

Брэдли подался вперед, так что в его кресле скрипнули пружины.

— Это все, о чем я хотел поговорить с вами, мисс Прейн. И еще хочу попросить вас об одной вещи: пожалуйста, не играйте в сыщиков. Ваш дядюшка Джулиус пытается составить список людей, имеющих алиби. Вот помогите ему. Кстати, это, может быть, докажет правильность вашей версии о постороннем лице. Но только не занимайтесь отсебятиной, прошу вас!

Пат пристально посмотрела на него.

— Судя по всему, мы обязаны помочь вам, мистер Брэдли, — сказала она.

— Вот и молодчина! Вы найдете Кэртина в приемной. Но вам придется задержаться здесь, пока я не увижу, что вы мне больше не нужны.

В дверях Пат едва не столкнулась с Монаганом.

— Полное затишье, — доложил он, дождавшись, когда девушка выйдет из кабинета. — Северида никто не спрашивал, и сам он не появлялся. Я привез лифтера, как вы распорядились.

— Отлично! Пусть хорошенько посмотрит на всю эту компанию, а потом отправьте его обратно на службу. — Брэдли нажал кнопку зуммера. — Приведите всех доставленных для допроса в главную приемную, — приказал он полицейскому, ответившему на сигнал. — Пошлите туда же пару стенографистов. Пусть наденут пальто и шляпы и смешаются с остальными. А также пару полицейских в штатском и кого-нибудь из наших женщин — из тех, кто сейчас на дежурстве. Мне нужно, чтобы там было человек десять — двенадцать.

— Будет сделано, инспектор!

— Введите лифтера, Монаган!

Лифтер из дневной смены, щуплый подросток, был далеко не так уверен в себе, как долговязый Майкл. Он был явно испуган и то и дело вытирал лицо не первой свежести носовым платком.

— Не волнуйся, сынок! — сказал Брэдли. — Ничего страшного не произойдет… Через пару минут ты войдешь в приемную и сядешь. Там будет человек десять — двенадцать. Не спеши, внимательно посмотри на каждого. Потом придешь ко мне и доложишь, не узнал ли среди них кого-нибудь, кто приходил к вам в дом.

— Гм, инспектор! Ненавижу показывать на кого-то пальцем, — насупился мальчик.

Брэдли постарался подбодрить его:

— Там может быть кто-нибудь из тех, кто приходил к Гилфойлу. Они не имеют отношения к убийству… Ты просто сэкономишь нам массу времени и избавишь нас от ненужных расспросов.

— Постараюсь, сэр!

— Ну вот и хорошо! Все в сборе, Джо? — Брэдли взглянул на полицейского, стоявшего в дверях. — Пошли, малыш.

Они вошли в холл. В стене, отделявшей приемную, было смотровое окошечко, сквозь которое видно только в одну сторону. Брэдли заглянул в приемную:

— Все в порядке, молодой человек! Заходи туда и садись. И оставайся там сколько нужно. Главное, удостоверься, узнал ли ты кого-нибудь или нет.

— Да, сэр.

Брэдли пристроился к смотровому окошку. Он видел, как мальчик вошел и сел, нервно теребя в руках свою шапочку.

В одном углу сидели рядом Джонни и Пат. Линда Марш с раздраженным видом о чем-то разговаривала с Джорджем Полэмом, мисс Девон, видимо, считала, что не следует терять времени даже на допросах в связи с убийством, и принесла сюда свой голубой носок…

Остальные присутствующие были подставными лицами.

— Добросовестный малый! — пробормотал Монаган. — Я бы узнал или не узнал в первые же несколько секунд.

— Пусть, пусть присматривается! — сказал Брэдли. — Будет меньше сомнений.

Наконец мальчик поднялся и вышел из приемной. Вскоре он присоединился к Брэдли и Монагану.

— Ну как, малыш?

Мальчик даже вспотел от напряжения.

— Есть там одна, — выпалил он. — Уж насчет ее я бы не ошибся!

— Кажется, мы сдвинулись с места! — заметил Монаган.

— Которая из них, сынок?

— Старая леди, — сказал мальчик. — Я бы узнал ее в любом месте.

Глаза Брэдли похолодели.

— Давай уточним, — сказал он. — Которая именно?

— Вот та, в темно-синей шляпе с красными ягодами.

Брэдли слегка приник к окошечку, и приглушенный звук, вырвавшийся у него, выражал отнюдь не восторг.

— Взгляни-ка еще раз, сынок! Это та, что сейчас читает газету?

— Ну конечно! — уверенно ответил мальчик. — Я бы узнал ее в любом месте!

— Порядок, малыш! Ты свободен. Беги обратно на работу.

— Так это мисс Девон! — присвистнул Монаган.

Брэдли повернулся и направился к себе в кабинет.

— Каждый раз, когда мне снится кошмарный сон, — бросил он Монагану через плечо, — главной фигурой в нем всегда является свидетель, очевидец. Наш юный друг без тени сомнения выбрал мисс Фегарти, лучшую женщину из полиции, которая сегодня утром и на милю не подходила к дому Северида.

Глава 14

— Я заявляю вам, инспектор, — раздраженно выговаривала Линда Марш, обращаясь к Брэдли, который сидел за своим письменным столом, — что вы не имеете никакого права заставлять людей тащиться через весь город против их воли. Другое дело, если бы у вас были веские основания арестовать меня! Но таких оснований нет! Выходит, вы превысили свои полномочия, и я добьюсь, чтобы на вас наложили дисциплинарное взыскание!

— Если вы считаете, что мы нарушили ваши права, — спокойно ответил Брэдли, — вы могли бы не подчиниться!

— Тогда ваш тупоголовый помощник тащил бы меня силой из моего кабинета.

Брэдли усмехнулся.

— Ведь он из тех служак, кто понимает приказание буквально, — добавила Линда. — Вы приказали ему привезти меня, и он бы это сделал!

— Но теперь, поскольку вы уже здесь, мисс Марш…

— Я здесь не по своей воле. И без консультации с моим адвокатом говорить не собираюсь. Если со мной обращаются как с преступницей, то я должна иметь какие-то гарантии! Подозревать меня!..

— Вы говорите так, будто саму идею считаете нелепой, — заметил Брэдли.

— Какую идею?

— Что вас можно подозревать…

— О боже ты мой! Да разве я недостаточно ясно сказала вчера, что готова вам помогать? И разве не естественно было бы ожидать взамен хоть какую-то долю доверия? Я вполне разделяю чувства Джорджа! Мы рассказали вам все, что знаем! И что же вам еще нужно? Если вы нас подозреваете, то арестуйте нас! Если нет, то перестаньте трепать нам нервы!

— А знаете, я мог бы вас арестовать, — вдруг жестко сказал Брэдли.

— Что?! — Глаза Линды широко распахнулись.

— Вполне мог бы… Ведь вы были всюду, где побывал убийца! И подменить письмо, мисс Марш, вам было легче легкого. Вы только не догадались тут же послать за мной — это отвело бы от вас все подозрения.

— Вы шутите? — смешалась Линда, которая, казалось, начисто забыла об адвокате.

— Отнюдь! Ведь вы имели все возможности… А на одной фазе преступления вы даже имели больше возможностей, чем кто-либо другой. Таким образом, выходит, что вы подозреваемая номер один, мисс Марш!

— Но, мистер Брэдли, ведь я…

— Что вы делали сегодня утром? Скажем, начиная с четверти девятого?

— Ну… около восьми я позавтракала и собралась идти в магазин. Хотя сегодня воскресенье, я договорилась встретиться с моей иностранной клиенткой. Я вышла около… ну да, около девяти и пошла по Пятой авеню. Борюсь, что по пути я часто засматривалась на витрины, потому что, когда я добралась до магазина, было уже без четверти десять. Встреча была назначена на десять.

— По дороге встретили кого-либо из знакомых?

— Нет.

— Вот видите! — сказал Брэдли, улыбнувшись.

— Что «видите»?

— Никакого алиби, — пояснил Брэдли. — Откуда я могу знать, что вы действительно засматривались на витрины? Откуда я знаю, что вы не отправились на такси на квартиру Северида и не прикончили там Дугласа Прейна, а уж потом приехали в магазин, чтобы поспеть к вашему свиданию с иностранной клиенткой?

Линда от удивления не могла вымолвить ни слова.

— А как, вы думаете, я могла попасть в квартиру Северида? — наконец насмешливо выдавила она.

— О, это очень просто! Вполне вероятно, у Глории Прейн был ключ… Мы не нашли его среди ее вещей. Убив Глорию, вы взяли ключ в расчете на то, что позднее он вам может пригодиться… — Брэдли с нескрываемым удовольствием смотрел на ее изумленное лицо. — Все отлично сходится, вы не находите?

— Да, но… Но это все косвенные улики! — наконец нашлась Линда. — Неужели человека могут засадить в тюрьму на основании только таких вот улик?

— Довольно редко… Я просто хотел показать вам, как мило я поступил, не арестовав вас!

— Боюсь, инспектор, что вначале я вела себя несдержанно. Простите меня, пожалуйста!

— Вот так-то уже лучше! — ответил Брэдли. — А теперь присаживайтесь и скажите, как давно вы влюблены в Джорджа Полэма.

— Мистер Брэдли! — Краска залила ее лицо и шею.

— Легче вырвать зуб, чем заставить вас поверить в мою сообразительность!

Линда села:

— Думаю, что я бита…

— Самый лучший и проверенный метод, — невозмутимо заметил Брэдли, — это вывести человека из равновесия. И тогда он все вам расскажет.

— Что вы хотите знать?

— Что за человек этот Джордж Полэм?

— Я думала, вы успели это узнать.

— Возможно, — согласился Брэдли. — Я видел, как он объезжает лошадь. Я видел, что он отличается терпением и упорством. Это как раз те качества, которыми должен обладать наш убийца. Но капитан в обществе носит маску, мисс Марш. Исчезновение жены изменило его. И добраться до его истинной натуры труднее, чем мне хотелось бы.

— Джордж — один из самых замечательных людей в мире!

— Вы собираетесь выйти за него замуж?

— Инспектор!

— Не такой уж это глупый вопрос, мисс Марш. Когда я вижу, что привлекательная молодая женщина по-матерински относится к интересному, трагическому и еще молодому вдовцу, то… то остается сложить два и два.

— Да… — после некоторого раздумья сказала Линда. — Если бы Джордж попросил моей руки, я бы за него вышла. Но он никогда ее не просил и никогда не попросит. Дороти была для него единственной женщиной на свете. Все остальные не имеют у него никаких шансов.

— Вероятно, вы часто бывали у него дома?

— Конечно! Мы с Джорджем большие друзья. Почему бы мне и не бывать у него?

— Разумеется, разумеется… Я просто хотел узнать, нет ли у него дома пистолета. В первую очередь автоматического.

— Кажется… кажется, есть, — не сразу ответила Линда. — Ну да, конечно есть! Он появился у него во время войны… И он… он сохранил его вместе с другими трофеями.

— У меня пока все, мисс Марш.

Линда не шевельнулась.

— Одну минутку, инспектор! Есть только одна причина, по которой Джордж мог бы убить человека, даже женщину! Это случилось бы только в том случае, если бы он узнал, что кто-то виновен в исчезновении Дороти! И он бы сам совершил над ним суд…

— Я мог бы назвать и еще одну причину, — задумчиво сказал Брэдли.

Мисс Селия Девон удобно устроилась на стуле, стоявшем перед столом инспектора. Клубок голубой пряжи упал и покатился по полу. Брэдли поймал его и вручил мисс Девон. Стальные спицы сразу заработали.

— Много лет не доводилось так интересно проводить воскресное утро, инспектор, — заметила тихо мисс Девон. — У вас в приемной такие необыкновенные типы.

— Это все полицейские. Я посылал туда одного молодого человека, чтобы он опознал, кто приходил к Севериду.

— Ну и как, успешно? — спросила мисс Девон непринужденным тоном.

— Он меня разочаровал. Я думал, он выбрал вас, а оказалось, он указал на одну из наших сотрудниц, которая и не думала туда приходить. Так что все оказалось без толку.

Мисс Девон сдернула с клубка виток пряжи и сказала, не поднимая глаз:

— Кажется, я догадываюсь, о чем вы меня спросите… В котором часу я пошла за покупками, почему это заняло у меня почти целый час, почему я не купила продукты на воскресенье заранее и не знаю ли я, зачем Дуглас отправился к Севериду?

— Для начала сойдет! — улыбнулся Брэдли.

— Я вышла минут через десять после Дугласа. Покупки заняли целый час, потому что я решила немного пройтись. Люблю думать в одиночку! А пошла за покупками потому, что мы решили сегодня спрыснуть чемпионат… Но этот план, как вы сами понимаете, теперь провалился. А то, что мне нужно было купить, я купила уже после прогулки! — Она открыто и прямо посмотрела Брэдли в глаза. — Времени у меня было достаточно, чтобы приехать к Гаю, убить Дугласа, а потом уже сделать покупки.

— Постараюсь это запомнить, — пообещал Брэдли, хватаясь за трубку.

— О том, что привело Дугласа к Гаю, не имею ни малейшего представления… Впрочем, нет, не совсем так… Дуглас даже не упомянул, что поедет к Севериду, но тем не менее у меня есть на этот счет кое-какие идеи…

— И какие же?

— Черт возьми! — с досадой воскликнула мисс Девон. — Вам когда-нибудь случалось вывязывать пятку? Стоит сбиться со счета — и вы пропали! — И она начала считать петли.

— А как насчет ваших идей? — напомнил ей Брэдли.

— А, да-да! — Мисс Девон опустила вязанье на колени. — Мистер Брэдли, вам никогда не приходило в голову, что тут мог быть шантаж?

— Примите мои поздравления, леди! — Брэдли с восхищением смотрел на мисс Девон. — Вы только зря теряете время, занимаясь домашним хозяйством! Ваше место здесь, в полиции. И вы можете занять его в любое время, как только пожелаете!

— Что ж, я это учту… Судя по тому, как у нас идут дела, у меня скоро вообще не будет никакой семьи и мне не для кого будет вести хозяйство…

— Пока что в нашем деле только два человека стоят того, чтобы их шантажировать, — сказал Брэдли. — Это Северид и мисс Марш.

— Вы абсолютно правы, инспектор!

— И если внимательно проследить за этой версией — я имею в виду шантаж, — а я серьезно думал о ней по причинам, какие, вероятно, приходили в голову и вам, то убийцей должен быть Гай Северид.

— Почему?

— Мы ведь оба исходим из того, что шантажисткой должна быть Глория, не так ли?

— Разумеется!

— Ну так вот. Глория испугалась и написала письмо, разоблачающее ее жертву. Она оставила это письмо у мисс Марш. Но ведь она не сделала бы этого, если бы жертвой шантажа была сама мисс Марш!

— Я тоже так считаю… Из этого следует, что жертвой шантажа был Гай. — Спицы в руках мисс Девон замерли. — И я совершенно уверена, мистер Брэдли, что Глория шантажировала Гая… И откупиться он мог только дорогой ценой: он должен был жениться на этой девушке!

— Похоже, что вы правы.

— И тем не менее вы не объявили розыски Гая, — констатировала проницательная мисс Девон. — А вместо этого продолжаете мучить нас! Я считаю, что любой полицейский, будучи в своем уме, приложил бы все усилия, чтобы найти Гая!

— Вы хотите сказать, что я не в своем уме? — спросил Брэдли.

— Нет, я не то хотела сказать… Вы как раз в своем уме! Еще в каком своем! И кажется, наши мысли текут в одном направлении. Наверняка и вы считаете, что Гая шантажировали, но не ради него самого! Он платил, чтобы защитить кого-то другого!

— Эта версия всецело принадлежит вам, — галантно ответил Брэдли.

— А кого бы он стал так горячо защищать? — неумолимо продолжала мисс Девон. — Разумеется, Джорджа, своего лучшего друга.

— И что же капитан был вынужден скрывать, отчего его жизнь находилась в опасности? — спросил Брэдли.

— Ах, вот тут-то вы меня и поддели! И тем не менее… — Она сделала паузу, чтобы произвести наибольший эффект. — Тем не менее лично Гаю ничто не угрожало со стороны Глории… Бояться ее должен был тот, кого Гай защищал!

— Совершенно с вами согласен!

Твердый умный взгляд мисс Девон встретился с его взглядом.

— Очень приятно было поговорить с вами, инспектор! — сказала старая дама. — Тем более, что на эту проблему мы смотрим одними глазами. В таких случаях разговор всегда бывает плодотворным!

После того как мисс Девон удалилась в приемную, Брэдли подошел к окну и некоторое время смотрел вниз, на улицу, глубоко засунув руки в карманы.

Злое и хмурое выражение застыло на его лице.

Наконец, вернувшись к столу, он поднял телефонную трубку.

— Найдите номер телефона капитана Джорджа Полэма, — распорядился он, — позвоните туда. Там должен быть Снайдер. Мне нужно с ним поговорить.

В ожидании он ходил взад-вперед по комнате. Но когда зазвонил телефон, оказалось, что это не Снайдер, а все тот же оператор с коммутатора.

— Мы звонили туда несколько раз, инспектор, но там никто не отвечает.

— Черт возьми! — выругался Брэдли. — Вероятно, Руб думает, что это звонят капитану. Узнайте, есть ли в доме коммутатор. Если есть, то попросите кого-нибудь подняться в квартиру и передать Рубу, чтобы он немедленно позвонил мне.

— Хорошо, сэр!

На этот раз ожидание показалось Брэдли бесконечным. И когда раздался звонок, инспектор нетерпеливо схватил трубку:

— Алло, Руб?

— Да, это я, инспектор… — Голос сержанта звучал как-то странно, как у пьяного. — Спасибо, что позвонили, Рыжий!

— Что, черт возьми, с вами стряслось?

— Послушайте, инспектор, ведь Полэм все еще у вас, в полиции?

— Разумеется!

— Ну так вот, слушайте! — жестко сказал Руб. — Я беру у управляющего ключ, вхожу в квартиру и… бац! Кто-то трахает меня по затылку!

— И кто же это, Руб?

— Откуда мне знать?! Я его не видел! У меня искры из глаз посыпались… И я ничего больше не помню. Очнувшись, я вижу, что лежу на полу, под головой у меня подушка, а надо мной склонился управляющий…

— Что-что у вас под головой?

— Подушка! В том-то все и дело! После того как этот тип хладнокровно ударил меня по голове, он вежливо подложил мне под голову подушку…

Брэдли не мог удержаться от смеха.

— Отлично! Можете ржать сколько угодно, дурья башка! — в сердцах сказал Руб. — Но держу пари на десять против одного, что сейчас в квартире нет никакого пистолета.

— Боюсь, что вы правы, Руб! Осмотрите там все по-быстрому и приезжайте! Я собираюсь побеседовать с капитаном. Может, он будет пай-мальчиком и сам расскажет, какие у него в квартире спрятаны игрушки.

Полэм стоял перед письменным столом и выжидательно смотрел на Брэдли.

— Простите, капитан, но вам придется подождать минут пятнадцать. Садитесь, пожалуйста… — И Брэдли начал деловито перебирать бумаги.

Полэм сел. Уголок его рта мелко подрагивал. Если бы капитан увидел, что за бумагу так пристально изучает Брэдли, он бы весьма удивился. Это было объявление о рождественском празднике в пользу семей больных полицейских.

Капитан получил свою порцию «молчаливой обработки». Часы отсчитывали минуты, и он все более и более нервничал, перекидывал ногу на ногу, дергал себя за кончики усов.

Наконец Брэдли аккуратно сложил «важные бумаги» и отодвинул их в сторону. Внимательно взглянул на Полэма:

— Ну ладно, капитан! Возьмем коня за узду! С какой целью вы убили свою жену?..

И прежде, чем Брэдли успел поднять руку, Полэм бросился на него и вцепился инспектору в горло.

Глава 15

Кресло Брэдли ударилось о стену, и на мгновение он оказался в критическом положении, ибо пальцы Полэма сжались на его горле. Однако ему удалось извернуться и ударить капитана ногой в живот, отшвырнув его в другой конец комнаты.

— Бросьте мне эти штучки! — задыхаясь, проговорил Брэдли и рывком вскочил на ноги.

А разъяренный, обезумевший капитан уже снова устремился к нему.

Развязка была быстрой и эффективной — Брэдли шагнул в сторону, и его правый кулак пришелся Полэму как раз под подбородок. Колени у того подогнулись, и он замертво рухнул на пол.

Осторожно ощупывая горло, Брэдли подошел к двери.

— Джо! — позвал он.

Полицейский тут же очутился перед ним. Увидев бездыханного Полэма, он с испугом попятился:

— Пресвятая Богородица, что случилось?

— Начиная с ним беседу, я недостаточно ласково улыбнулся ему…

— Он набросился на вас?

— Угу… Действительно набросился, — ответил Брэдли. — И не только ради красивого жеста… Возьмите-ка его за ноги, и давайте посадим его в кресло у стены.

Усадив Полэма в кресле, Брэдли расстегнул ему воротничок и налил стакан воды из сифона. Когда он поднес стакан к его губам, Полэм шевельнулся. Потом открыл глаза, и Брэдли отшатнулся — столько в них было темной ярости.

— Я буду поблизости, инспектор, — сказал Джо.

Полэм вцепился в ручки кресла и попытался встать. Брэдли слегка дотронулся до его груди, и тот снова опустился в кресло.

— Мы превосходим вас численно, Полэм, — сдавленным голосом сказал Брэдли. — Так что советую успокоиться.

Полэм облизал губы. Голос его хрипел и срывался, когда он заговорил:

— Да поможет мне Бог, Брэдли, но я заставлю вас заплатить за все ваши интриги, даже если это будет последнее, что мне удастся совершить в жизни!

— Вот так всегда, — с огорченным видом сказал инспектор, обращаясь к Джо. — Чуть только не понравится полицейский, его тут же обвинят в политиканстве!

Полэм поднялся.

Брэдли, напротив, сел в свое кресло и не сделал никакой попытки остановить его. Правда, Джо был начеку.

— Только без глупостей, мистер! — предупредил он.

— Вы обвинили меня в убийстве! — гневно бросил Полэм в глаза Брэдли.

— Если бы вы дали мне закончить, я бы обвинил вас в нескольких убийствах, а не в одном.

— В связи с этими безответственными обвинениями я не стану разговаривать с вами, — сказал Полэм. — И я даже не стану объяснять…

— Можете не объяснять, — перебил его Брэдли. — Я сам попытаюсь отгадать. Вы собираетесь послать за вашим адвокатом. Прейн тоже носился с подобной идеей… Потом мисс Марш. Я уже устал от этого, капитан. Это все равно как если бы фабрикант нанял ночного сторожа, чтобы следить за своим ночным сторожем! Я — слуга общества, Полэм. Мне платите вы и еще несколько миллионов налогоплательщиков! Предполагается, что я на вашей стороне… и если вы виновны, то ради бога, посылайте за своим адвокатом. Но если вы не виновны…

— Кажется, вы уже составили мнение на этот счет! — Полэм присел в кресло, хотя все еще не мог успокоиться.

— Но что же в таком случае могло случиться с вашей женой, если она не была убита?

— Черт бы вас побрал, Брэдли, я пришел сюда не для того, чтобы отвечать на вопросы, касающиеся Дороти! Когда случилось это несчастье, я обратился в полицию, и чем они мне помогли? Ничем! Только болтали да валяли дурака! И в конце концов закрыли дело… С чего бы я стал помогать вам скрыть вашу некомпетентность в данном случае?

— Где ваш старый армейский автоматический пистолет? — резко спросил Брэдли.

— Если вы так уж жаждете это узнать, то возьмите ордер на обыск и обшарьте мою квартиру!

— Уже сделали!.. Там его нет!

Глаза Полэма вспыхнули, и он сжал губы.

— Прейн был убит из такого же пистолета. Учтите это, — добавил Брэдли.

— Откуда вам это известно?

— Речь идет об автоматическом кольте.

— В таком случае арестуйте меня, черт возьми!

— Когда вы сегодня утром вышли из дому?

— После завтрака.

— И вы прямо направились в «Кнут и шпоры»?

— Что толку отвечать вам «да» или «нет»? Все равно я ничего не могу доказать.

Брэдли вздохнул и откинулся на спинку кресла, нарушив тем самым темп допроса.

— У меня масса времени, Полэм, — сказал он. — Я сколько угодно могу ждать, пока вы не охладите свой пыл. Я убежден, что между исчезновением вашей жены и этими двумя убийствами существует какая-то связь. Повторяю: если ваша жена не была убита, то что же с ней произошло?

— Спросите того блестящего инспектора полиции, который вел это дело! Он еще тогда меня замучил! Возможно, вы сумеете извлечь из воздуха какие-нибудь факты, которые он упустил.

— Ваша жена не была в кого-нибудь влюблена?

— За такой вопрос мне следовало бы вас убить! — глухо сказал Полэм.

— Может быть, именно за это вы и убили ее?

Полэм опять вскочил, сжав кулаки. Джо втолкнул его обратно в кресло.

— А куда же я дел ее труп, по-вашему? — выкрикнул Полэм в ярости. — Спустил в канализацию? Вы… вы…

Кресло Брэдли слегка поскрипывало.

— Расскажите, как это было. Возможно, Глория и ее отец догадывались об этом, и вы решили от них избавиться?

Полэм рассмеялся невеселым лающим смехом:

— Я — массовый убийца, инспектор! Я собираюсь уничтожить всю семью. Они знают, где… где в моем шкафу спрятан скелет. Они… — Его голос истерически зазвенел.

— Дайте ему еще воды, Джо, — сказал Брэдли. Потом, выудив из кармана трубку, он стал набивать ее табаком, не спуская с Полэма глаз.

Тот судорожными глотками выпил всю воду, поднесенную ему Джо, и смял бумажный стаканчик.

— У Гая Северида есть ключ от вашей квартиры? — спросил Брэдли.

— Ну и что из того? — Полэм швырнул стаканчик в мусорную корзину.

— Ничего… Если не считать, что он только что там был и ударил одного из моих людей по голове…

— Надеюсь, как следует?

— Ну-ну, капитан! Это не предмет, на котором можно было бы шлифовать свое остроумие. И к тому же это не смешно.

— Значит, вы полагаете, я должен быть охвачен симпатией к этим вашим болванам?

— А как насчет симпатии к Глории и Дугласу Прейн?

— Какой ловкий ход — ну просто для детского сада! Почему бы вам не предупредить меня, что все, что бы я ни сказал, может быть использовано против меня? — спросил Полэм.

— Не я один подозреваю вас в убийстве, Полэм! Ваш лучший друг так обеспокоен этим, что примчался к вам на квартиру проверить, там ли ваш пистолет…

— Зачем это Гаю?

— Чтобы защитить вас…

— Ради бога, от чего защитить?

— Очевидно, он не хотел видеть, как вас посадят за то, что он считает оправданным убийством. В нем говорит благородство, когда он старается защитить вас. Он долго платил шантажисту, лишь бы сохранить вашу тайну.

— Вы с ума сошли! — вскричал Полэм. — Какую тайну?

— Тайну исчезновения вашей жены. Почва загорелась у вас под ногами, когда Глория изложила все это в письме и отдала его на хранение Линде Марш. На такой риск вы не могли пойти, не так ли, капитан?

Не смотря на Джо, Полэм вскочил на ноги:

— Брэдли, если вы знаете, что случилось с моей женой, говорите же! Все остальное, что вы тут болтали, блеф, и вы это сами знаете! Но если у вас есть факты, касающиеся Дороти, скажите мне! Я имею право знать правду!

— Ее-то я и стараюсь услышать от вас, Полэм!

— Все, что вам нужно, — это арест! — выкрикнул тот возмущенно. — Почему вы не расследуете факты? Если бы вы проверили, что я делал вчера вечером, вы бы узнали, что я не выходил из манежа… я просто не мог этого сделать… из-за лошадей! И Ши может подтвердить. Я уходил только на полчаса во время ужина.

— Получаса вполне достаточно!

— Понятно! Значит, я — самый подходящий козел отпущения! Чтобы умилостивить комиссара.

— Наконец-то вы сами это уразумели! — невозмутимо сказал Брэдли. Он поднял грустные, усталые глаза на Джо: — Уведите его.

— Арестуйте меня! — закричал вне себя Полэм. — Посадите под замок! Натравите на меня ваших головорезов! Может быть, они и сумеют выбить из меня признание! Может быть…

— Уведите его! — резко повторил Брэдли.

Джо подхватил Полэма под руку и повел его, упирающегося, к двери.

— И еще одно, Джо! — Брэдли со злостью взглянул на абажур и протянул руку, чтобы выпрямить его. — Скажите всей этой компании, что они свободны… Скажите, что мне они больше не нужны…

— В чем дело, инспектор? — с язвительной усмешкой воскликнул Полэм. — Блицкриг не получился?

— Дать бы вам как следует в зубы! — буркнул Джо.

А Брэдли, казалось, уже забыл о них. Повернувшись во вращающемся кресле, он пристально смотрел в окно.

Инспектор Флип из Бюро по розыску без вести пропавших с энтузиазмом приветствовал Брэдли. Когда-то Флип был довольно энергичным работником отдела по расследованию убийств, но пуля, раздробившая ему колено в одной вооруженной схватке, обрекла его на кабинетную работу.

— Вот уж не ожидал вас увидеть сегодня, Люк, — сказал Флип. На его простецком лобастом лице появилась заразительно веселая улыбка".

— Ни снег, ни дождь, ни жар, ни мрак ночной… — пробормотал Брэдли.

— Я слышал, вас втянули в темную историю, — участливо сказал Флип.

— Именно она и привела меня сюда, Микки! Мне нужна ваша помощь!

— Назовите вашу болячку.

— Хочу посмотреть документы по делу некоей Дороти Полэм. Она исчезла лет пять тому назад.

— А вы ее нашли?

— Нет… Но, как я понял, дело было прекращено официальным порядком.

— Садитесь и передохните! — пригласил его Флип. — А я откопаю пока нужные вам подшивки.

Прошло минут пятнадцать, и Флип, прихрамывая, вновь появился в своем кабинете с коричневой картонной папкой в руках.

Брэдли раскрыл ее. Сверху, на пачке документов, лежала фотокарточка Дороти.

— Аппетитный кусочек! — заметил Флип.

— Слышал, что она была красавицей, — ответил Брэдли, с интересом разглядывая фотографию. — Да она и впрямь красива — ничего не скажешь!

Документация была полной, хотя и незаконченной. Дело было возбуждено в июне 1935 года капитаном Джорджем Полэмом, супругом пропавшей без вести женщины. Он как раз вернулся из деловой поездки по штатам Новой Англии.

Семнадцатого июня дело было поручено инспектору Эрлу Уильямсу.

Первый отчет инспектора Уильямса был краток:

«Дороти Полэм, женщина, пропавшая без вести, замужем за Джорджем Полэмом, бывшим капитаном кавалерии, около четырех лет.

Полэм связан, будучи выездным секретарем, с Американской ассоциацией по выведению чистопородных скаковых лошадей. 11 июня он выехал из города, чтобы посетить ипподромы и фермы в Массачусетсе и Род-Айленде. Цель: сбор сведений для отчета перед Ассоциацией.

Вернулся из поездки 15-го вечером. Дороти Полэм дома не застал. Никаких доказательств преднамеренного отсутствия. Одежда, драгоценности и прочее в полной сохранности. Единственное возможное доказательство в пользу преднамеренного ухода — отсутствие зубной щетки. Но доказательство слишком шаткое: могла просто выбросить ее, собираясь купить новую при ближайшем выходе из дома.

Обслуживающий персонал дома видел, как она вышла 12-го числа, ничего не сказав в связи со своим уходом. Ушла веселая и приветливая, как всегда. Эти люди были последними, кто видел миссис Полэм. Капитан сообщил мне, что обзвонил всех друзей и знакомых жены. Безрезультатно».

Второй отчет, немного короче:

«Обследованы больницы (общественные и частные), морги. Безрезультатно. Проверены все несчастные случаи, касающиеся женщин, начиная с 11 июня. Безрезультатно. Никаких сведений о самоубийствах с берегов или с паромов не поступало».

Третий отчет:

«Разговаривал почти с пятьюдесятью знакомыми Дороти Полэм. Все отрицают возможность самоубийства или преднамеренного исчезновения. Всегда была весела и радостна, никаких признаков семейных неприятностей. Она и супруг часто бывали в обществе и, очевидно, были очень счастливы».

Четвертый отчет:

«Рассматривая возможность убийства, ни у кого не нашел ни одного побудительного мотива. Установил алиби супруга…»

На этом месте глаза Брэдли сузились, и он стал читать более внимательно.

«Джордж Полэм — в Бостоне, Гринфилде, Нарагансетте, Провиденсе. Зарегистрирован в отелях всех названных городов. Полное и безоговорочное алиби, правда, установить невозможно, но его причастие к делу весьма сомнительно. Он мог в течение одного вечера слетать в Нью-Йорк и обратно, в любой из этих городов, но никаких сведений о такой поездке не имеется. Проверка в соответствующих аэропортах ничего не дала. Возможно, он использовал один из сотен частных самолетов, но на проверку этого предположения ушли бы месяцы. Считаю нецелесообразным тратить на это время и средства, поскольку нет ни одной реальной причины подозревать его в убийстве».

Пятый отчет:

«Абсолютно убежден, что Полэм не причастен к убийству. Он близок к умопомешательству от горя, или же я совсем не разбираюсь в людях и сам спятил…»

В остальных материалах не было ничего существенного. Не произошло ни одного события, которое дало бы инспектору Уильямсу малейший повод для подозрений. В декабре дело было прекращено.

Кроме этого, имелся еще один документ, который гласил, что Полэм нанял детектива из частного агентства, для того чтобы продолжить поиски.

— Что вы ищете конкретно? — спросил заинтересованно Флип.

— Доказательства убийства, — ответил Брэдли. — Однако и тут не вижу ничего обнадеживающего.

— Похоже, что так оно и есть.

— Микки, я бы хотел поговорить с инспектором Уильямсом. Вы бы не могли устроить мне встречу с ним сегодня?

Флип покачал головой.

— Чего не могу, того не могу, — сказал он сочувствующе. — Уильямс уже на пенсии, живет где-то на ферме в округе Уэстчестер, насколько я слышал.

— А вы могли бы узнать его точный адрес?

— Само собой! Кто-нибудь из наших мальчиков наверняка знает.

— Может быть, он есть у клерка из поискового отдела? — предположил Брэдли.

Комиссар, мужчина лет пятидесяти, худой и смуглый, рисовал кружки и завитушки на желтых листах бювара, лежавшего у его локтя на столе. Он явно нервничал.

— Мне это не нравится, Брэдли! — сказал он раздраженно. — Чертовски не нравится.

Брэдли сидел в красном кожаном кресле у стола комиссара. Он зажег спичку, и пламя успело уничтожить ее почти наполовину, прежде чем он поднес руку к своей трубке.

— Неприятное дело, — согласился он.

— Завтра утром оно появится на первых полосах всех газет. Счастье еще, что нам удалось проскочить большинство воскресных выпусков.

— Нас и раньше склоняли в печати, комиссар, — заметил Брэдли, пожав плечами.

На лице комиссара появилось задумчивое выражение.

— Вы знаете, что я всегда восхищался вами, Брэдли. Ваш послужной список говорит сам за себя. И я бы позволил вам зайти гораздо дальше с вашими методами, чем любому другому следователю.

— Благодарю вас, господин комиссар!

— Но в этом деле, черт возьми… — Тут кончик карандаша комиссара сломался. — В этом деле ваши действия кажутся мне сомнительными. Вы все время подчеркиваете связь между этими убийствами и исчезновением Дороти Полэм. Но где… где доказательства? На чем вы основываете свою версию?

— Я не верю в совпадения, — твердо сказал Брэдли.

— Мой дорогой инспектор…

— Выслушайте меня, сэр! Есть два рода совпадений: те, что мы можем объяснить, и те, что необъяснимы. Если я иду в девять часов утра по Пятой авеню и встречаю вас на углу Сорок третьей улицы и то же самое повторяется на следующий день, то мы это называем совпадением. Но такое совпадение мы можем объяснить. Каждое утро вы отправляетесь к Гранд-Сентрал и идете по этим улицам. Так что в нашей встрече нет ничего странного. И это один род совпадений. Но есть и другой…

— Какой же?

— Предположим, молодой человек приглашает девушку покататься в его машине. Они едут по крутой горной дороге. Молодой человек останавливает машину, потому что ему показалось, что у него села шина. Он выходит из машины, чтобы посмотреть. И в тот момент, когда он вылез из машины, тормоз соскакивает, машина катится через обочину вниз по склону и девушка разбивается насмерть…

— Какое это имеет отношение к…

— Минутку, сэр! Теперь предположим, что лет через пять-шесть этот же молодой человек приглашает в свою машину другую девушку. Они едут по горной дороге и останавливаются, потому что молодому человеку показалось, что у него села шина. И предположим, опять-таки, что, пока его нет в машине, что-то неладное происходит с тормозом, машина катится со склона вниз и девушка разбивается.

— Ну и что дальше?

— Сказали бы вы, комиссар, что это просто трагическое совпадение, или усмотрели бы в этом нечто, что вызвало бы у вас подозрения?

— Ну разумеется, Брэдли, в этом деле есть нечто подозрительное.

— В течение нескольких лет в одном кругу людей дважды произошли одинаковые трагические истории — с той лишь разницей, что во второй раз труп убитой был обнаружен. Во всяком случае, первое преступление — а я думаю, это было преступление — послужило убийце образцом для выполнения второго. Выстрел в Дугласа Прейна был, видимо, вынужденной мерой. И пока я не докопаюсь до конца и не увижу, что я не прав, я буду убежден, что между исчезновением Дороти Полэм и убийством Глории Прейн существует органическая связь.

— В таком случае почему не произвести арест?

— А кого я арестую, сэр?

— Полэма и Северида. Или обоих.

— На каком основании?

— На основании моральной уверенности в том, что в Прейна стреляли из пистолета Полэма.

Брэдли едва заметно улыбнулся:

— У присяжных есть свой взгляд на моральную уверенность, сэр!

— Но у Полэма нет алиби!

— Его нет ни у кого, кто значится в моем списке. И есть только один человек, в невиновности которого я не сомневаюсь ни на йоту. Это Патриция Прейн.

— А молодой Кэртин?

— В нем я тоже почти уверен, но у него очень неважно обстоит дело с алиби. Ведь оба трупа обнаружил он! А какие имеются доказательства того, что ему просто не повезло? Только его слово!.. Что же касается остальных, то мне не хватает мотива преступления, иначе я бы уже пригвоздил кого-нибудь из них!

Видимо, комиссару от этих объяснений не стало легче.

— Ну ладно, последний вопрос! Почему вы не объявили розыски Северида? Ведь вчера вечером он сознательно сбежал от вашего человека. И очевидно, он скрывается — иначе уже появился бы. Почти наверняка это он ударил сержанта Снайдера… Почему же вы не подняли на ноги всю полицию, чтобы отыскать его?

Брэдли молча попыхивал трубкой. Наконец он сказал:

— А что будет, если я его арестую? Ведь я могу его обвинить только в нападении на сержанта. А в том, что он сбежал от Монагана, нет никакого преступления: он не был под арестом, и я не запрещал ему покидать квартиру. Согласен, поведение его вызывает подозрение, но не пройдет и получаса после того, как я посажу его под замок, и его адвокат вызволит его на свободу. Мне бы не хотелось доводить дело до скандала…

— Но какого черта, Брэдли…

— Господин комиссар, у меня есть кое-какие предположения. И одно из них связано с Северидом. Я не знаю, где он сейчас… Это верно. Но зато этого не знает и убийца!

— Но разве не ясно, что убийцей является именно Северид?

— Не думаю, сэр. И пока он скрывается, мне это даже на руку. Потому что… — Тут Брэдли глубоко вздохнул. — Потому что если убийца узнает о местонахождении Северида, то Гай Северид будет его очередной жертвой!

Глава 16

Комиссар остолбенело уставился на Брэдли:

— Вы говорите такие страшные вещи, будто взяли их из детективного романа. И потом, вы не должны держать меня в неизвестности.

— Я и не собираюсь ничего умалчивать, комиссар. Дело это уже начало обретать конкретные черты, и я постараюсь обрисовать его вам, насколько смогу. По моему разумению, Глория Прейн занималась шантажом. Если вы вспомните о ее письме и о том, что означал ее визит к Линде Марш, то вы согласитесь со мной. Среди этих людей жертвами шантажа могли стать только двое… Северид и мисс Марш. Поскольку письмо было оставлено Линде Марш, которая должна была передать его полиции, если бы с Глорией что-нибудь произошло, то остается один Северид…

— Но тогда тем более оснований для того…

— Позвольте мне закончить, сэр. Северид знал, что письмо находится у мисс Марш. Как он ни был пьян, но, услышав об убийстве, он в тот же момент отправился к Линде Марш. И он старался уговорить нас не читать этого письма.

— Но что из этого…

— Когда вы шантажируете, комиссар, вы должны показать своей жертве, что она не сможет соскочить с крючка, даже если сумеет заткнуть вам рот! Поэтому Глория и сказала Севериду о том, что она сделала. Но… И здесь возникает очень большое «но», сэр. Когда мы отказались сжечь письмо, Северид сдался… примирился с тем, что мы обнаружим нечто неприятное и для кого-то опасное. Понимаете, что из этого следует?

— Нет, не понимаю.

— Если бы эта тайна была опасна для него лично, он бы приложил гораздо больше усилий, чтобы остановить нас. Если бы убийцей был он, то он бы знал, что в письме ничего нет, и не поднял бы столько шума. Отсюда я заключаю: первое — что убийца не он; второе — что он платил шантажисту, защищая не себя, а кого-то другого!

— Понимаю! Очень логичный ход мыслей, Брэдли! Несомненно, очень логичный!

Инспектор продолжал с еще большим воодушевлением:

— Есть только один человек, которому Северид уже давно помогает и которого он готов защищать. Это Полэм! И вот я думаю, — правда, это только догадки, сэр, — что, когда Северид услышал об убийстве Глории, он сразу же решил, что убийца — Полэм! А когда сегодня утром узнал еще и о смерти Прейна, он все еще носился с этой идеей. Вот почему он тоже отправился на квартиру Полэма — проверить, там ли его пистолет…

— И вы думаете, что именно Северид и забрал пистолет?

— Нет, я этого не думаю. По-моему, он, наоборот, обнаружил, что пистолета нет… Как обнаружили бы и мы, если бы произвели обыск.

— И вы считаете, что он готов защищать Полэма даже от обвинения в убийстве?

— Хочу вам сказать, сэр, что пока я перебираю разные версии, но, по-моему, он еще не уверен, что убийца — Полэм. Я думаю, что он и скрывается только ради того, чтобы его не заставили говорить, пока он еще не пришел к окончательному выводу. Он ведь был готов в течение долгого времени платить шантажисту.

— Но какую тайну он скрывает? Если он знает, что Полэм убил свою жену, и готов покрывать его, то, значит, он соучастник преступления!

— Может быть, его тайна — вовсе и не убийство. Пока я этого еще не знаю, сэр. Но я чувствую! Северид располагает фактами, которых мы не имеем. И он решил сам разведать, в чем тут дело. Мне кажется, что, если он придет к выводу, что Полэм все-таки виновен в убийстве, он не станет его покрывать. Если же, наоборот, он придет к выводу, что Полэм не виновен, то он будет скрываться до тех пор, пока мы не установим истину, а тогда он уже сможет выйти из подполья, не раскрыв своей тайны.

— Значит, выдвигается версия, что… — Комиссар выжидающе смотрел на Брэдли.

— Я думаю, что вся суть дела в причине шантажа. Эту причину знает Северид и, разумеется, убийца тоже. В данный момент Северид знает больше, чем мы, и гораздо опаснее для убийц, чем вся полиция, вместе взятая. Вот почему я и сказал, что если мыслить логически, то следующей жертвой убийцы должен стать Гай Северид. Если мы его арестуем и тем самым привлечем к нему внимание, так что преступник сможет легко его выследить, то мы навесим себе на шею еще одно, третье убийство. По моему разумению, задача моя состоит в том, чтобы докопаться до этой тайны. Как только я ее узнаю, опасность, грозящая Севериду, сразу уменьшится. Убийце придется считаться со мной. А если он попытается предпринять что-либо против меня… — Брэдли угрюмо усмехнулся. — Меня бы это очень устроило, сэр… Очень устроило бы!

Комиссар кивнул:

— Но эта тайна! Пока все так неопределенно… С чего вы начнете?

Брэдли выбил трубку. Когда он заговорил, голос его звучал устало.

— Я не могу сразу думать о двух делах. Когда я побольше узнаю о Дороти Полэм, это и подскажет мне, куда идти дальше.

Комиссар забарабанил пальцами по столу, задумался. Потом принял решение:

— Ну что же! Упрямый вы, рыжий чудак! Делайте как знаете! Желаю удачи!

— Спасибо, сэр! Она мне очень пригодится!

Мистер Джерри Боунстил, частный детектив, сидел на высоком табурете в баре ресторана Мюллера, неподалеку от Мэдисон-сквер-Гарден. Бар Мюллера — это прибежище для всякого, кто имеет отношение к манежу: для устроителей состязаний по борьбе и их подопечных, для хоккеистов, циркачей, эстрадников, а во время конно-спортивных соревнований и для любителей лошадей. Тут вы можете увидеть море смокингов и цилиндров. Сам Эл Мюллер, низенький, коренастый, в рубашке и без пиджака, похожий на бывшего борца или гимнаста, знает и помнит всех и каждого.

Ближе к вечеру в баре Мюллера словно по волшебству появляются плоские буханки ржаного хлеба и тарелки с холодным мясом. Это, пожалуй, лучшее воплощение идеи бесплатной закуски, какое только можно найти в Нью-Йорке.

Мистер Джерри Боунстил, облаченный в несколько претенциозный двубортный костюм, с большими бриллиантовыми запонками, с галстуком-бабочкой и в тщательно начищенном котелке, как раз вкушал от щедрот герра Мюллера, когда на его плечо вдруг опустилась рука Брэдли. Джерри обернулся.

— Ах, вы, старый сукин сын! — воскликнул он. — Где это вы скрывались так долго?

— То там, то тут, — уклончиво ответил Брэдли, усаживаясь на соседний табурет.

— Очень приятно вас видеть! Приятно видеть человека, который занят симпатичной и чистой работой и которому не приходится подделывать счета на расходы, чтобы сбалансировать дебет и кредит.

— Что, неважно идет дело?

— Хуже некуда… Сидеть под кроватью и собирать материал для бракоразводных дел — это почти все, что изредка перепадает… Мерзость — дальше некуда! А вы что тут делаете?

— Разыскиваю вас.

— Вы серьезно?

— Разумеется, серьезно! С трудом поймал одного из ваших оперативников, который сказал мне, что вы бываете здесь почти каждый день, от пяти до шести.

— А знаете почему? Здесь подают лучшую салями во всем Нью-Йорке.

— Пожалуй, я не прочь удостовериться в этом лично, — улыбнулся Брэдли. — И бутылку эля, — добавил он, поворачиваясь к бармену.

— Чем занимаетесь, Рыжий! Получили дело?

— Разве вы не читаете газет?

— Стараюсь не читать… — Но тут же брови Боунстила поползли вверх. — Уж не дело ли Прейнов?

— Оно самое, Джерри.

— Вот это да!

— Поэтому я и охочусь за вами.

— Не понял?

— Вы ведь знаете Прейнов, не правда ли? — Брэдли положил кусок салями на ломтик черного хлеба. — В связи с исчезновением Дороти Полэм в тридцать пятом.

— Ах вот оно что! — понимающе кивнул Боунстил. Он постучал стаканом о стойку и протянул его бармену: — Двойную!

Брэдли дожевал свой сандвич, выразил одобрение относительно качества салями и взялся за стакан с элем.

— Я — малый с головой, — изрек Боунстил. — Ум — как стальной капкан. Вы интересуетесь Дороти Полэм. Вы — из отдела по расследованию убийств. Значит, вы, видимо, думаете, что малютка Дороти слиняла в неизвестность не по своей доброй воле?

— Я хотел бы знать, что думаете вы, Джерри, — сказал Брэдли, наблюдая за Боунстилом в зеркале, висевшем на стене за стойкой бара.

Джерри уставился в свой стакан.

— Да ничего не думаю, Рыжий, — сказал он наконец. — Учтите, я был нанят не для того, чтобы расследовать преступление, а просто для того, чтобы разыскать девчонку.

— Угу… — промычал Брэдли.

— Но полиция — это совсем другое! — быстро добавил Боунстил. — Пташечка по имени Уильямс… Он этим расследованием как раз занимался. Копал где только мог, а потом вдруг закрыл дело. Никаких улик, и все чисты.

Брэдли положил на кусок хлеба два ломтика салями, следя за тем, чтобы был покрыт весь кусок.

— Он ушел на пенсию…

— Верно… и у него ферма в Пикскилле. Я навещал его прошлым летом. Он давно меня приглашал.

— Хорошие там места?

— Отличные… и молочная ферма у него превосходная, — ответил Боунстил, отводя взгляд. — Однако обошлась ему в копеечку…

— Благодарю, — спокойно сказал Брэдли. — Ну а Дороти Полэм?

— Послушайте, Рыжий, я ведь в душе не какой-нибудь пройдоха! Я честно рыскал целых три месяца в надежде найти хоть какой-нибудь след, а потом пошел к Севериду и сказал ему без обиняков, что он просто зря бросает деньги на ветер.

— К Севериду?

— Ну конечно! К Гаю Севериду. Ведь это он нанимал меня. Он и расплачивался. Он дружил с ее мужем…

— Должно быть, вы все-таки нашли что-нибудь интересное, — предположил Брэдли. — За три месяца-то!

— Разумеется! Я, например, пришел к выводу, что неплохо было бы вообще работать у Северида. Не мелочный человек. Никогда не проверял счетов на расходы, представляете себе, Брэдли?

— Значит, симпатичный парень?

— Не парень, а настоящий принц!

Брэдли вздохнул:

— А Дороти?

— Эта девочка улетучилась как дым, Рыжий! По крайней мере, так это выглядело. Если вы думаете, что здесь было что-то нечисто, то я ничем не могу помочь. Очень сожалею, но… никаких улик. Ничего не докажешь…

Брэдли допил свой стакан.

— Ну ладно, — подытожил он. — Спрос — не беда. — Он сполз с табурета и вручил бармену пять долларов. — Я плачу! — добавил он.

— Спасибо, Рыжий! Очень хотел бы вам помочь, — сказал Боунстил и помрачнел.

— Я бы тоже этого хотел… Ну ладно, пока, Джерри!

— Пока! — Брэдли направился к выходу.

— Рыжий!

Брэдли обернулся.

Спокойные серые глаза частного детектива смотрели куда-то в сторону.

— Кое-что насчет Дороти Полэм…. Может быть, вы об этом не знаете…

— Я слушаю.

Боунстил поправил галстук-бабочку:

— Она буквально была помешана на мальчиках…

Брэдли помедлил, ожидая продолжения, но Боунстил уже вернулся к своим бутербродам с салями.

Глава 17

— Ну как, Джулиус, разве это не доказывает, что ваш друг ошибается? — настойчиво спрашивал Полэм. — Разве это не снимает с нас подозрения?

Они вернулись из полиции все вместе на квартиру Прейнов и застали там мистера Джулиуса. Старик объяснил им, чего он от них хочет, — записать все, что касается их алиби. Брэдли либо вычеркнет их всех из своего списка подозреваемых, либо укажет на кого-либо из них.

— Алиби это еще нужно проверить и доказать, прежде чем оно может быть принято, — сказал мистер Джулиус, перебирая листки с заметками, исписанные его паутинным почерком.

— Но ведь и с первого взгляда… — начал было Полэм.

— С первого взгляда мы все чисты как первый снег! — отрезал мистер Джулиус. — Ведь каждый может сочинить более или менее правдоподобную историю… — Он пожал плечами.

— Сколько же это займет времени?

— Несколько дней… неделю… две недели. Все зависит от того, что вы тут напридумываете.

— О боже ты мой! — простонал Полэм. — За это время Брэдли такого успеет натворить… — Он подошел к буфету и налил себе виски. Горлышко графина при этом звякнуло о край стакана.

— Джордж, милый… ну пожалуйста! Зачем так нервничать? — умоляюще сказала Линда.

— Господи, а чего же еще можно ждать! Брэдли влип… не находит ни одного реального следа… и что же он делает? Начинает копаться в прошлом… в истории с Дороти. Этим он угодит прессе и отведет от себя недовольство, а тем временем будет тыкаться туда и сюда, ища надежный ключ к разгадке!

— Брэдли — не сверхчеловек, — заметил резонно мистер Джулиус. — Он не может успешно вести дело без нашей помощи. А вы не хотите ему помочь! Ни один из вас!

— Чем же мы можем ему помочь? — спросил Полэм. — Он витает в облаках, как воздушный шар. Придумал какую-то романтическую историю и плюет на факты!

— Какие факты?

Полэм со стуком поставил стакан на стол:

— Должны же быть хоть какие-то факты… Какие-то следы! Зачем ему собирать старые сплетни… бередить старые раны?.. Говорю вам: это просто дымовая завеса, чтобы скрыть собственную беспомощность…

— Это так жестоко, так неумно! — поддержала его Линда. — Обвинить Джорджа в убийстве Дороти, когда каждый знает…

— Что знает? — спросил мистер Джулиус.

— Ну… как сильно Джордж любил Дороти!

— Это уже заходит слишком далеко! — сказал Джонни. Он сидел на кушетке рядом с Пат. — Лично я думаю…

— Никому не интересно, о чем вы думаете! — перебил его мистер Джулиус. Он пристально смотрел на Полэма из-под мохнатых бровей. — Вы упомянули о фактах, Джордж. И я повторяю свой вопрос: какие факты вы имели в виду?

— Ну, те, которые обычно находят сыщики. Отпечатки пальцев… улики… доказательства.

— Ах вот вы о чем!

— А что же еще лежит в основе расследования?

— Люди! — выпалил мистер Джулиус.

— Но, дядюшка Джулиус, если эти алиби, которые вы собрали… — начала Пат.

— Не рассчитывайте на них. Даже если они подтвердятся. Пока Брэдли не узнает, где именно была убита Глория Прейн, все эти алиби не стоят и горсти бобов!

— Этого он никогда не узнает! — воскликнул Полэм.

— Вы в этом уверены? — Мистер Джулиус поднял брови.

— Конечно, я не уверен, но, судя по тому, как он действует, я бы сказал, что это маловероятно.

— Вот как? — произнес старик с нескрываемой иронией.

— Но, Джордж, факты тем не менее существуют! — подала голос мисс Девон, подняв глаза от своего вязанья. — Гай, например, — разве это не факт? Он исчез. Он, видимо, беспокоился насчет вас. Он был у вас на квартире, и ему пришлось ударить сержанта Снайдера по голове, чтобы иметь возможность уйти.

— Это только догадки, — не сдавался Полэм. — Гай исчез, и поэтому его обвиняют в нападении на Снайдера. Но кто его видел? Откуда они знают, что это был не просто грабитель?

— А может быть, и Санта-Клаус, — вставил с насмешкой мистер Джулиус.

Мисс Девон продолжала, не обращая на него никакого внимания:

— Я не считаю тот факт, что Глория шантажировала Гая, государственной тайной. Кстати, это объясняет и другой факт — почему он был так несчастлив, собираясь на ней жениться. Глория написала письмо, содержавшее дискредитирующую информацию, и передала его Линде. Вот почему ее и убили. И Дугласа, вероятно, убили по той же причине. И все это факты, Джордж!

— И как далеко они вас ведут?

— Недалеко. Но они объясняют, почему мистер Брэдли интересуется вашим и нашим прошлым. Он пытается нащупать факт, самый важный, из-за которого и были убиты два человека…

— Селия, ради бога, перестаньте! Это же чепуха!

— Вы так считаете, Джордж?

— Если действительно так, мисс Девон, — подал свой голос Джонни, — то во всем виноват Гай. Его шантажировали, и он принял меры! Но тем не менее Брэдли, кажется, и не собирается его разыскивать!

— А вам не приходило в голову почему?

— Нет.

— Гай прячется не потому, что виноват, а потому, что не хочет рассказывать об известных ему фактах. Я бы поступила точно так же на его месте. Я бы скрывалась там, где убийца не смог бы меня найти!

— Да что вы говорите, тетя Селия!

— Об этом неприятно думать, — горячо продолжала старая дама, — но я нисколько не сомневаюсь в том, что один из нас, сидящих сейчас в этой комнате, — убийца! Я не боюсь признаться, что хотела бы сейчас быть вместе с Гаем!

Наступило долгое молчание, которое наконец было прервано сухим смешком мистера Джулиуса:

— Неплохой удар, Селия!

Мисс Девон не обратила на его слова никакого внимания:

— К чему играть в прятки, черт бы вас всех побрал! Вот ты, Пат, все время стараешься найти в действиях Брэдли слабое место… Но предположим на мгновение, что в своих поисках ты наткнешься на истину… на опасную истину. И тогда человек, которого ты любишь и о котором думаешь, что он не способен причинить зло, может поднять руку и на тебя! Для всех нас очень опасно докапываться до истины! Так что предоставь это Брэдли. Ему я доверяю, он не хватается сразу за факты, которые лежат на поверхности.

— А я согласна с Пат, — ровным голосом проговорила Линда Марш. — Я просто не могу поверить, что один из нас…

Пат промолчала, упорно разглядывая свои руки.

— Видит бог, мне жаль этого убийцу, — сказала мисс Девон спокойным тоном. — Его довел до этого страх. И он, должно быть, испытывает адские муки. Но он опасен. Если бы наша любимая собака взбесилась, мы могли бы сокрушаться и горевать, но мы бы убили ее… Мы все стоим перед подобной проблемой… Перед бешеной собакой… Перед человеком с больным сознанием. И нельзя ожидать, что он отнесется к нам так же, как относился раньше, до того, как на него свалилась эта напасть…

— Но, тетя Селия…

— Поскольку это бешенство не проявляется внешне, Брэдли вынужден копать глубже. Вот почему, Джордж, он и заинтересовался исчезновением Дороти. Даже в обычной, нормальной жизни может произойти какой-то сверхнапряженный инцидент, какой-то стрессовый сдвиг, который и породит эту страшную болезнь сознания.

Она обвела всех испытующим взглядом. Никто не шевельнулся, никто не заговорил. Все будто оцепенели. Только мистер Джулиус многозначительно кивнул.

— Один из нас знает эту тайну, — продолжала старая дама, — и сохранение этой тайны превратилось буквально в наваждение… наваждение такой силы, что он готов убивать, убивать и убивать, лишь бы тайна эта не открылась. Остальные же… мы тоже не можем подавить в себе эти мысли. Зерно посеяно… Мы тоже вспоминаем Дороти, стараемся понять, что в той истории было такого, что тогда казалось неважным, но теперь может приобрести значение.

— Как можно было, Селия, скрыть такие факты? — возразил Полэм. — А если все-таки такие факты были, то почему ни полиция, ни частный детектив не могли докопаться до них?

— Не представляю, Джордж… Но какая-то тайна в этой истории существует. И Гай ее знает… Один из нас — тоже! Гай согласился платить, чтобы эта тайна была сохранена, и, думаю, он теперь молится всем богам, чтобы Брэдли поймал убийцу без его помощи.

Краска медленно сошла с лица Полэма.

— Селия, вы все время говорите «один из нас». Вы что же, обвиняете меня в убийстве?

— Я вообще никого не обвиняю, — сказала мисс Девон. — Вы говорили о фактах. И я пыталась показать вам, что кое-какие факты есть и что мистер Брэдли крепко держит их в руках.

— Но если вы правы, тетя Селия, — дрожащим голоском сказала Пат, — тогда Гай находится в опасности… В большой опасности!

— Он не играет в прятки, он кого-то пытается защитить! — резко произнес Джулиус.

Джордж Полэм глубоко вздохнул.

— Я найду его! — заявил он. — Мы с Гаем всегда были вместе. И если это связано с Дороти, он мне скажет. Он никогда ничего не скрывал от меня.

— Джордж, постойте! — крикнула Линда, так как Полэм направился к двери.

— На вашем месте, Линда, — предостерегающим тоном сказала, обратившись к ней, мисс Девон, — я не пошла бы за ним. Я пошла бы к себе домой, заперлась бы на замок и сидела там до тех пор, пока не услышала бы, что мистер Брэдли произвел арест.

Линда нерешительно остановилась посреди комнаты. Они все услышали, как за Полэмом захлопнулась дверь.

— Есть только один человек, которого Гай решился бы так защищать! — сказала мисс Девон.

— Нет-нет, Джордж не мог этого сделать! — вскричала Линда. — Селия, вы не должны так говорить! Не должны так думать!

Пат крепко вцепилась в руку Джонни и старалась не смотреть на побелевшее лицо Линды.

Мисс Девон разгладила складки на своей юбке.

— Кто-нибудь собирается ужинать? — спросила она спокойным тоном.

Глава 18

В тот же вечер, пообедав, Брэдли вывел из гаража свою машину и в одиночестве направился в Пикскилл. Упорный дождь, поливавший его еще в пределах города, перешел в снег, как только он добрался до Оссининга, и ему пришлось сбавить скорость.

Было почти одиннадцать, когда он, наведя в отеле «Игл» справки, как ему ехать дальше, свернул на дорогу, ведущую к ферме Эрла Уильямса.

Вскоре он увидел широкое каменное здание и свет в окнах тыльной стороны. Он остановил машину и направился к черному ходу. Когда он приблизился, в доме залаяла собака, и он заметил, как за задернутыми занавесками промелькнула чья-то тень. Тогда он поднялся на крыльцо и постучал в дверь.

Собака продолжала заливаться лаем, однако долгое время никто не реагировал на стук. И, только постучав второй раз, Брэдли услышал, как отодвигается засов, после чего дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы можно было выглянуть наружу.

— Что нужно?

— Эрл Уильямс?

— Да.

— Я знаю, что уже очень поздно, но я хотел бы поговорить с вами. Всего несколько минут. Я — Люк Брэдли из отдела по расследованию убийств в Нью-Йорке.

— Брэдли? — В тоне человека прозвучали нотки изумления. Потом дверь широко распахнулась. — Сидеть, Сквайр! Молчать!

Колли угомонился, но устремил на Брэдли подозрительный взгляд.

— Входите!

Потолок кухни был низкий, на тяжелых, сработанных руками балках. Когда-то белые стены потемнели от дыма и пара из топившейся углем плиты. В печке пылал огонь, и в помещении было тепло, пахло табачным дымом. На чисто вытертом столе Брэдли увидел курительную трубку, книгу, раскрытую и положенную корешком вверх, и окурок сигареты, догоравший в блюдце.

Уильямс был высоким сутулым человеком с огрубевшим на воздухе лицом и глубоко сидевшими черными глазами.

— Микки Флип сказал, что я могу найти вас здесь, — объяснил Брэдли. — Не возражаете, если я сниму пальто и присяду?

— Разумеется, нет. Позвольте вам помочь… — Уильямс вел себя как человек, который медленно приходит в сознание после нокаута.

Он взял у Брэдли пальто и шляпу и положил их на стул.

Колли обнюхал их, потом подошел и скользнул мокрым холодным носом по открытой ладони Брэдли.

— Друзья? — спросил тот.

Уильямс смущенно улыбнулся:

— Всегда поднимает страшный шум, когда кто-нибудь приходит поздно вечером. Но вообще-то он смирный.

— Добрые деревенские псы! — сказал Брэдли. Потом взглянул на приоткрытую дверь, которая вела в темный коридор.

— Сквозняк? — встрепенулся Уильямс.

— Нет-нет! Все очень хорошо. Благодарю вас!

Уильямс повернул к себе кухонный стул с прямой спинкой и сел на него верхом. Потом взял со стола трубку и чиркнул спичкой о низ стола.

— Как там Флип? — спросил он.

Брэдли смотрел на окурок в блюдечке, который уже почти догорел.

— О, прекрасно!

Уильямс играл горящей спичкой, ожидая, когда Брэдли начнет разговор. Но тот стал набивать трубку. Он не спешил.

— Заглянули проездом? — наконец поинтересовался Уильямс.

— Нет-нет, я приехал специально к вам, Эрл, — дружелюбно сказал инспектор.

— О, на машине из города?

— Угу… правда, с черепашьей скоростью. Фары-то не очень помогают, когда валит снег… — Брэдли, удовлетворенно попыхивая трубкой, обводил взглядом помещение. — Кажется, старые голландские фермеры имели обыкновение жить в кухнях. Оттого и строили их такими просторными.

— Да… да, вероятно, так и было… Вы сказали, что приехали специально…

— Мне нужна помощь в одном деле, — пояснил Брэдли. Он гладил колли по голове и курил.

— Я… я читал газеты… Вы ведете дело Прейнов, так?

— Да.

— Одно время я встречался с этой семьей. — Уильямс вынул из кармана брюк пестрый носовой платок и вытер потное лицо. — В связи с делом, которое я вел тогда. Естественно, я сейчас заинтересовался тем, что о них пишут в газетах. Вы… хотели спросить у меня что-нибудь о Прейнах?

— Нет, — ответил Брэдли. — Я хотел спросить у вас, что на самом деле случилось с Дороти Полэм!

— Полэм? Но это как раз то дело, о котором я упоминал!

— Да, — кивнул Брэдли, прямо глядя ему в глаза.

Сигарета в блюдечке окончательно догорела, оставив после себя лишь полоску серого пепла.

— Этот случай так и остался неразгаданным, Брэдли. Один из тех, знаете… короче говоря, не одолел я его… Не наткнулся ни на один след…

— Вранье, — спокойно сказал Брэдли, продолжая поглаживать собаку.

— Простите?

— Я сказал: вранье, — повторил Брэдли с приятной улыбкой.

С минуту Уильямс сидел молча и не шевелясь, сжимая обеими руками спинку стула.

— Я думаю, — наконец проговорил он, — что если бы вы прочитали в полиции дело…

— Прочитал все до последнего слова… и не один раз.

— Но в таком случае…

— Оно мне ничего не сказало. Того, что мне нужно.

— Например? — В темных глазах Уильямса уже была паника, но Брэдли не смотрел на него.

— Например, я не смог найти в этом досье ни одной записи, которая помогла бы мне понять, каким образом вам удалось купить эту ферму!

— О…

— Так как же?

— Сквайр, пошел вон! Не приставай! — резко бросил собаке Уильямс.

— А он мне нравится, — сказал Брэдли. Его пальцы чесали пса за ухом, и Сквайр, казалось, млел от блаженства. — Ну так как насчет фермы?

— Да это все очень просто… Представился случай купить ее за умеренную цену. Мне всегда хотелось иметь ферму… Вот я и решил…

— А откуда вы взяли деньги?

— Послушайте, Брэдли, а вы, однако…

— Вы не смогли бы скопить такую сумму с вашего жалованья. Вы родились в Бруклине. Поступили в полицию, когда вам было всего двадцать два. У вас никогда не было денег. И все же вы купили эту ферму. По свидетельству местного агента по продаже земельной собственности — девять тысяч на бочку, как говорится…

— Моя жена… — Уильямс облизал пересохшие губы.

— Ваша жена — Мэри Мак-Иннес, родом из Рахвена, штат Нью-Джерси. Кроме нее, в семье было еще десять детей. Ее отец был лудильщиком, и, когда он умер, денег хватило лишь на то, чтобы похоронить его да рассчитаться с долгами.

Уильямс медленно поднялся на ноги, все еще держась за спинку стула.

— Я считаю, что вы не имеете права допрашивать меня в связи с моими личными делами. Меня что, обвиняют в мошенничестве?

— Пока еще нет. Сядьте!

Уильямс снова сел на стул. На лбу его блестели капельки пота.

— Будем разумны, Эрл… Кто-то дал вам денег на покупку фермы. Я полагаю, что вашим благодетелем был Гай Северид. Я полагаю, что руководствовался он отнюдь не филантропическими побуждениями. Я полагаю, что вам заплатили за то, чтобы вы не разгласили тех фактов, которые вам удалось обнаружить в деле Полэм.

Уильямс тихо застонал.

— Если речь шла об убийстве, Эрл, то есть я хочу сказать, если Дороти Полэм была убита, то вы, умолчав об этом, стали соучастником убийства постфактум, и за это вас могли бы посадить на электрический стул.

— Не было там никакого преступления! — вскричал Уильямс. — Богом клянусь, не было!..

Брэдли ждал… ждал с непоколебимым спокойствием.

— Клянусь вам, Брэдли! Взгляните в мой послужной список! Вы не найдете там ни слова против меня. Вы узнаете, что я всегда был на хорошем счету и что моя честность никогда не ставилась под сомнение. Никогда в жизни я не покрывал преступников, никогда не брал взяток…

— Эта ферма была просто подарком… в благодарность за то, что вам не удалось докопаться до причины исчезновения Дороти Полэм. С этим вы согласны?

— Согласен…

— И значит, вы сознаетесь, что за ваш провал в деле Дороти Полэм вы получили крупный денежный подарок?

— Я повторяю вам, там не было никаких улик! Спросите Боунстила, частного детектива, который продолжал дело, после того как полиция его закрыла.

— Уже спрашивал… И его слова совпадают с вашими. Но ведь он взялся за дело после вас, Эрл. Возможно, вы успели уничтожить все улики!

— Нет!.. Нет!.. Нет!.. — Уильямс поднял руки и схватился за виски.

Брэдли вздохнул:

— Давайте лучше начистоту, Эрл! Ведь вы отлично знаете, что случилось с миссис Полэм! И вам заплатили за молчание! Скажите мне правду, и, может быть, вы… вы получите возможность остаться на своей ферме…

— Воз… возможность остаться здесь?

— Черт бы вас побрал, Эрл! Вы же служили в полиции и должны понимать, что дело нешуточное! Если вы откажетесь помочь мне, то сегодня же отправитесь в город по обвинению в сговоре и, может быть, по обвинению в убийстве!

Уильямс прижался лбом к спинке стула.

— О боже ты мой! — прошептал он. — О боже ты мой!..

— Ну, так что вы решили, Эрл?

Уильямс поднял голову и взглянул на инспектора какими-то потерянными глазами:

— Я… я ничего не могу сказать вам, Брэдли… кроме одного… В гибели Дороти Полэм не было никакого преступления.

— Значит, она действительно погибла?

— Да.

— Это был несчастный случай?

— Да.

— Тогда почему…

— Брэдли, я скрыл факты. Но скрыл их с чистой совестью. Я бы и снова поступил так же… Не из-за денег. Я бы промолчал, даже если бы мне не заплатили ни цента!

— Хорошо, Эрл, пусть будет так… — Брэдли наклонился поближе к нему. — Но за последние сорок восемь часов двое людей были убиты из-за того, что они знали эти факты. Следующими, возможно, будете вы и Северид! Поэтому вы не имеете права хранить эту тайну! Вам ясно?

— Я должен молчать… — усталым тоном сказал Уильямс. — Поймите, Брэдли, сейчас вся моя жизнь — в этой ферме. Дочь окончила колледж и делает карьеру. Жену в прошлом году оперировали. Все это стало возможным, потому что помог один друг. Из благодарности… И я не могу подвести его, Брэдли! Что бы вы со мной ни сделали, его я не подведу!

— Не ребячьтесь, Эрл! Если вы будете молчать, жизнь вашего друга будет в опасности. И это не благодарность с вашей стороны… Это тупость!

— Мне очень жаль, Брэдли!

Инспектор встал:

— Мне тоже. Надевайте пальто и шляпу. Вы поедете со мной в Нью-Йорк!

— Что ж, пусть будет так, если нельзя иначе, — сказал Уильямс, вставая со стула.

— Не торопитесь, Эрл! — внезапно раздался знакомый голос.

Из темного коридора в теплую светлую кухню вошел Гай Северид. Он выглядел усталым, глаза опухли и покраснели. Когда он стал вынимать сигарету из серебряного портсигара, руки его дрожали.

Брэдли чуть заметно улыбнулся. Казалось, он совсем не был удивлен.

— А я уж подумал, что мне придется основательно потрясти Эрла, прежде чем вы появитесь, — сказал он.

— Вы знали, что я здесь? — спросил Северид.

— Не надо было оставлять недокуренную «Рэкит-клаб-спешелс» в деревенской кухне!

— Не важно, — бросил Гай Северид. — Но это не причина, чтобы шить Эрлу дело!

— А что прикажете? Это слишком серьезно! Ведь когда полицейский вступает в сговор, чтобы скрыть преступление…

— Он уже сто раз повторил вам, что никакого преступления не было, — перебил его Гай.

— Но что же тогда было?

Гай покачал головой:

— Не ловите меня на слове, инспектор!

— Мне не хочется брать вас под арест, Северид, — заметил Брэдли.

— Еще бы! — ответил Гай и криво усмехнулся. — Полицейские просто ненавидят аресты.

— И знаете почему? Я не в состоянии обвинить вас в убийстве, так что вас все равно вскоре выпустят на поруки. И тогда убийца узнает, где вы находитесь… Это вам, надеюсь, ясно?

— Предельно ясно! — На лице Гая появилось жесткое выражение. — Да и какой смысл нас арестовывать? Мы же ведь все равно не собираемся ничего рассказывать. Во всяком случае, не сейчас.

— А когда же? — резко спросил Брэдли.

— А вы весьма проницательны, инспектор, — сказал Северид. — Я и не думал, что вы так близко подойдете к истине. Да еще за такой короткий срок. Именно поэтому я и решил молчать. Может быть, вы раскроете все и без нас. Если только я буду уверен, что вы не сможете… — Гай пожал плечами.

— Вы знаете, кто убил Глорию и ее отца, Северид?

— Нет.

— Если бы убийцей был Полэм, вы бы стали выгораживать его?

— Нет! — решительно ответил Гай.

— Вы знаете, что содержалось в письме Глории, которое она оставила Линде Марш?

— Я знаю только то, что мне рассказала Глория.

— Если бы убийца прочитал это письмо, он бы узнал об Эрле Уильямсе?

Гай тихо присвистнул:

— Браво, инспектор! Вопрос весьма точный… А я как-то это упустил. Конечно, узнал бы…

— В таком случае я вынужден вас арестовать, Гай Северид! Потому что, даже находясь на этой ферме, вы подвергаете свою жизнь опасности. Соберите свои вещи!.. И вы тоже, Уильямс!

— Но, Брэдли… — начал было Эрл.

— Прошу меня извинить, но вы оба нужны мне живыми! — сухо обрезал Брэдли.

Позднее Брэдли не раз упрекал себя в грубейшей оплошности. Если бы он не был так сосредоточен на том, чтобы уговорить Гая рассказать правду, он обратил бы на эту деталь больше внимания. А пес Сквайр действительно пытался предостеречь его.

Дело в том, что, пока Гай и Уильямс одевались, Сквайр прокрался к двери, навострил уши, стал обнюхивать скважину и рычать. Но Брэдли словно не заметил этого… Вернее, он не придал этому должного значения.

— Мы отправимся в наручниках? — подчеркнуто иронично спросил Гай, вернувшись на кухню.

— У меня нет наручников! — хмуро бросил Брэдли. — Черт бы вас побрал всех! Почему бы вам не рассказать правды? Неужели вы не понимаете, что как только я буду знать, то сразу отпадет необходимость новых убийств?

— Простите, инспектор, — саркастическим тоном произнес Гай, — но мне пришлось много претерпеть и истратить кучу денег, чтобы сохранить эту тайну в течение пяти лет. И я не сдамся. По крайней мере, сейчас… Пока… пока… я не узнаю точно, что другого выхода нет.

К ним присоединился Уильямс, и они все вышли через черный ход, заперев в доме скулившего Сквайра.

Все пошли по дорожке, и Уильямс освещал путь карманным фонариком. И в этот момент…

Сразу раздалось несколько выстрелов, и языки пламени разрезали тьму. Фонарик выпал из рук Уильямса и исчез в снегу. Гай вскрикнул.

Брэдли нырнул в снег и быстро отыскал фонарик. В тот же миг он увидел, как Гай упал на колени, схватившись за левый бок…

Брэдли помчался вперед. Но прежде, чем он успел добежать до угла дома, он услышал звук заведенного мотора… Какая-то машина сорвалась с места.

Когда инспектор оказался в своей машине, впереди мелькнули, удаляясь, два красных огонька. Он нажал на стартер. Мотор не завелся. Он выскочил из машины и поднял капот.

— Сукин сын! — вырвалось у него. Фонарик высветил клубок проводов, вырванных из креплений…

Глава 19

Уильямс со стоном и всхлипыванием пытался втащить Гая на крыльцо.

— Ради бога, Эрл, возьмите себя в руки! — сказал Брэдли.

Тут свет фонарика упал на Уильямса и на потерявшего сознание Гая, и Брэдли понял, почему Уильямс выронил фонарик. Он прижимал к животу правую руку — она была залита кровью.

Запертый в доме Сквайр скулил и скреб лапами дверь.

Брэдли подхватил Гая под мышки и втащил на крыльцо. Орудуя кое-как левой рукой, Уильямс с трудом вставил в замок ключ и открыл дверь. Сквайр кинулся к хозяину.

Когда они вносили Гая на кухню, к ним подбежала взволнованная женщина в стеганом халате и с папильотками в волосах.

— Моя жена, — тяжело дыша, проговорил Уильямс.

— Позвоните ближайшему врачу! — почти приказал Брэдли.

Оказалось, что в такой критической ситуации женщина держалась более уверенно, чем ее супруг. Она вызвала врача, принесла простыни, чтобы накрыть Гая. Брэдли не хотел трогать его, пока не придет врач. Пуля преступника попала ему в левый бок.

Брэдли расстегнул на себе жилет и воротник сорочки и тихо выругался. Потом вспомнил о своей машине:

— Вызовите еще мастера из гаража. Пусть приедет на машине, которую я смогу нанять, если не удастся починить мою.

Уильямс позвонил в гараж. По лицу его катился пот. Раненая рука мучительно болела. А Брэдли не отрывал взгляда от побелевшего лица Гая.

— Они подкараулили вас, Брэдли, — тихо сказал Уильямс.

— Меня? — Брэдли взорвался: — Не меня, Уильямс! А вас и Северида! Придется вам нарушить молчание, Эрл! Иначе этому не будет конца.

— Я не могу, Брэдли! Не могу! Пока Северид не даст мне на это разрешения!

— Если он умрет, Эрл, клянусь богом, это будет у вас на совести!

— Придется рискнуть…

Брэдли заходил взад и вперед по кухне, грызя свою потухшую трубку.

Вскоре вернулась миссис Уильямс, неся таз с горячей водой, бинты, и занялась раненой рукой своего мужа.

Брэдли слышал, как Эрл со свистом вдыхал воздух сквозь стиснутые зубы, когда она дотрагивалась до открытой раны.

— Но кое-что вы все-таки можете сказать мне, Эрл, — произнес инспектор, останавливаясь против Уильямса. — Какова обычная процедура по розыску пропавших лиц? Возьмите дело Дороти Полэм. Вы обследовали ее дом, допросили ее друзей, мужа. Безрезультатно. Она вышла и растаяла в воздухе. А что потом?

— Мы занялись Полэмом… где он был в это время… Мы не исключали, что произошло убийство. Но не смогли найти никаких доказательств.

— Но ведь есть и другие общеизвестные способы проверки?!

— Ах эти!.. Ну, мы, конечно, проверили все несчастные случаи, которые могли произойти тогда… Все автомобильные, автобусные катастрофы… несчастные случаи в метро, на переправах. Летом мы проверяем пляжи — не утонул ли кто. Если происходят взрывы или стихийные бедствия, мы обычно собираем сведения о пострадавших…

— А Дороти Полэм? — угрюмо спросил Брэдли.

Уильямс покачал головой:

— Мы не смогли найти никакой связи между ней и… каким-нибудь происшествием… — Говоря это, он избегал смотреть на Брэдли.

А тот пристально наблюдал за ним, и в нем клокотала бессильная злоба.

— Вы все еще разыгрываете из себя маленького джентльмена! На кой черт вам это нужно, Эрл? Женщины давно нет в живых, и ей уже ничто не повредит!

— Ради бога, Брэдли, войдите в мое положение! Я не могу ничего сказать без его согласия. — Он кивнул в сторону Гая. — Я не имею права делать это без его согласия!

— Что имел в виду Джерри Боунстил, когда сказал, что Дороти Полэм любила мальчиков?

— Я… я не знаю.

— Это не было чем-то вроде нимфомании?

— Я никогда с этим не сталкивался, — сказал Уильямс. — И понятия не имею, о чем болтал Джерри.

Миссис Уильямс встала. Она закончила перевязку.

— Мистер Брэдли, — сказала она. — Эрл всегда был честным человеком. И верным. Он не предаст своего друга ни за какие блага на свете.

— Отлично! — Брэдли с досадой махнул рукой. — Отлично!

Врач и механик из гаража прибыли одновременно. Механик не нашел в машине Брэдли никаких серьезных повреждений и пообещал наладить ее за десять минут.

Врач и Брэдли перенесли Гая в спальню. Обследовав рану, врач наконец сказал:

— Думаю, что он с этим справится, инспектор! Правда, рана скверная, пуля проделала большую дыру, задела одно ребро. Однако ни один жизненно важный орган не поврежден…

— Его нужно госпитализировать?

— Ну, разумеется… Самая большая опасность — это общее заражение.

Брэдли вернулся на кухню и натянул на себя пальто. Уильямс с несчастным видом побрел вслед за ним.

— Я бы очень хотел помочь вам, инспектор… Я знаю, каково… как вы себя чувствуете. В свое время мне тоже приходилось несладко. Но теперь мне как-то легче, чем до того, как вы появились здесь…

— Вот как?

— Да… Я боялся, что это был… что это был…

— Северид?

Уильямс кивнул:

— Я словно в аду побывал… А когда в нас начали стрелять, у меня будто камень с души…

— Очень рад, что вам есть чем утешиться, — отрезал Брэдли. — Мне вот, например, нечем.

— Если я еще чем-нибудь могу помочь…

— Еще чем-нибудь… — Брэдли рассмеялся. — Возможно, вы действительно помогли мне, действуя в качестве мишени! Отчаянный он парень, наш убийца!

— Вы думаете, он сюда вернется?

— Нет, не думаю. Должно быть, догадался, что вы не «раскололись», поскольку я решил забрать вас с собой в город. Но он уже чувствует, что я дышу ему в затылок. Думаю, что следующий ход будет мой!

— У вас есть какие-нибудь идеи, Брэдли?

— Они буквально кишмя кишат у меня в голове! — весело ответил тот.

— Вы еще не спите? — спросил Брэдли.

Селия Девон открыла дверь пошире, давая ему пройти.

— А я и не знала, что у нас введен комендантский час, мистер Брэдли!

— Уже четыре часа утра, — заметил инспектор.

— Ну, что? Я уже не в том возрасте, когда боятся за свою красоту.

— А где мисс Прейн?

— Слава богу, спит. Я еще с вечера начинила ее снотворным. Уж больно сильно она была возбуждена.

В тоне Брэдли не было ни нотки дружелюбия, когда он спросил:

— А вы сами, мисс Девон, где вы сами были весь вечер?

— Здесь, инспектор… Вы что-то чересчур уж мрачный.

— Мы чуть не получили еще два трупа сегодня ночью, — сообщил Брэдли. — Так что нам не до веселья!

— Что вы говорите, инспектор!

— Итак, мисс Прейн отключилась от мира сего, как вы сказали? И давно?

— Примерно в девять вечера…

— А где ваша машина? Ее нет на обычном месте перед школой.

Мисс Девон на мгновение смешалась и прикусила нижнюю губу, потом сказала:

— Вы бы лучше вошли и сели за стол. Я приготовлю вам что-нибудь горячее.

— Благодарю! Я не в гости пришел. Машина… где она?

— Ее взял Джонни, — помолчав, неохотно ответила мисс Девон.

— И давно?

— Он уехал около шести часов вечера.

— Куда?

— Он… он поехал в Делавэр, инспектор.

— В Делавэр?

— Эти младенцы все еще пытаются что-то предпринять. Надеются найти убийцу среди посторонних лиц, которые были на охоте.

— Он должен был спросить разрешение, чтобы выехать из города. Кто-нибудь поехал с ним?

— Нет… Между прочим, вы не отдали приказа, чтобы…

— Джонни и Полэм дружат?

— Пожалуй, нет. То есть они всегда были в хороших отношениях. Но Джонни намного моложе.

— Дело в том, что кто-то опять стрелял из пистолета Полэма, — сказал Брэдли. — Кто-то приехавший в машине, мисс Девон.

Мисс Селия Девон избегала смотреть на него.

— Сейчас у всех есть машины…

— Или их можно брать напрокат, — добавил Брэдли.

— Кстати, о машинах. Я имею водительские права, и Барни Олдфилд приветствует меня, когда мы встречаемся по пути.

— О боже ты мой! — вырвалось у Брэдли, и на мгновение его взгляд смягчился. — Только не говорите мне, что вы тоже участвуете в этом «мокром» деле, мисс Девон.

Та нахмурилась:

— Если бы этот проклятый дурак выбросил из головы идею массовых убийств, я бы, пожалуй, согласилась… согласилась…

— Дать ему шанс исправиться?

Она кивнула.

— Это бессердечно по отношению к другим, мисс Девон.

— Шантаж занимает одно из первых мест в моем списке мерзостей, — холодно сказала мисс Девон. — Глория и Дуглас получили то, что им причиталось…

— Вы не поинтересовались, кто были жертвами сегодня, мисс Девон! — заметил Брэдли.

— Вот как? Боюсь, что я восприняла это как должное… Разумеется, это был Гай. И вероятно, вы.

— Гай выживет, если вас это интересует.

— Разумеется, интересует!

— А второй жертвой был человек по имени Уильямс. Его ранили в руку.

— Это тот, с молочной фермы? — спокойно спросила мисс Девон.

— Пожалуй, я все-таки войду, мадам, и немного посижу.

В камине еще тлели угли.

Брэдли сел на кушетку, но пальто не снял.

— Если вы не хотите ничего горячего, то как насчет бренди? — предложила мисс Девон.

Он следил, как она наполнила стакан и поднесла его ему. Потом села напротив и машинально потянулась за сумкой с вязаньем, которая висела на спинке ее стула.

— Итак, вы знаете о человеке с молочной фермы? — спросил Брэдли.

— Разумеется! Гай однажды возил меня на ферму. Кажется, этот человек — вы сказали, его зовут Уильямс? — заинтересовал его, когда расследовал дело Дороти. — Глаза мисс Девон устремились на вязанье. — Помнится, Гай его финансировал. Гай действительно очень щедрый.

— Я помню. Он снабжал деньгами Глорию. Под давлением. А Уильямс тоже закручивал гайки?

— Не имею ни малейшего представления.

— Может быть, вы расскажете мне что-нибудь о Дороти? Она, например, увлекалась другими мужчинами?

— Абсолютно никем!

Брэдли нахмурился:

— Из одного весьма достоверного источника я узнал, что она любила мальчиков…

— Вы бы строже проверяли свои достоверные источники, мистер Брэдли! Неразумный вы человек!

— Я вас не понимаю. Вы все уверяли меня, что Полэмы были необыкновенно счастливы друг с другом. Однако опытный наблюдатель…

— Полэмы действительно были счастливы! Но всегда ли, инспектор, люди любят друг друга одинаково? И всегда ли брак — синоним великой страсти?

— Вероятно, нет… Но что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать, что ваш наблюдатель совершил ошибку. Он принял отношение Дороти к одному человеку за показатель ее отношения ко всем мужчинам. Не слишком ли он поспешил, мистер Брэдли?

Тот прищурился. Потом осушил стакан бренди, поставил его на стол и поднялся.

— Еще раз спасибо. — Некоторое время он стоял молча, глядя на стену поверх головы мисс Девон и шаря в кармане в поисках трубки и медной табакерки. — Когда вы ожидаете Джонни?

— Думаю, он вернется рано утром. Он предполагал, что поездка займет двенадцать — четырнадцать часов… А что?

— Хочу его видеть… Собственно говоря, я хочу видеть вас всех — и Пат, и этого молодого человека — у меня в кабинете в девять часов.

— Опять допрос «с пристрастием», инспектор?

— Нет, — сказал Брэдли и пристально посмотрел на старую даму. — Если я сам доберусь туда… Я собираюсь арестовать убийцу.

Мисс Девон опустила вязанье на колени:

— Вы думаете, что он…

— Я думаю, что это ему не понравится. — Брэдли надел шляпу и вышел в прихожую.

Глава 20

Джордж Полэм оставил машину возле своего дома. Он вылез из нее, запер на ключ и направился к парадному. Шел он нетвердой походкой, словно выпил немного. Его пальто намокло, коричневая шляпа тоже. Он прислонился к стене, словно был не в силах поднять руку и толкнуть дверь.

В вестибюле было темно, и только у лифта тускло светила лампочка. Полэм двинулся вперед, стуча каблуками по плиточному полу.

В темной нише, где пряталась дверь в приемную врача, шевельнулась тень. Полэм ничего не заметил. В следующий момент чья-то рука высунулась из темноты и схватила его за рукав.

— Джордж!

Полэм остановился как вкопанный. В уголке рта сильно задергался нерв.

— Линда? — хрипло вымолвил он. — Вы меня испугали!

Она вышла из темноты:

— О, Джордж, милый, где вы были? Я просто с ума сходила… охотилась за вами уже много часов. Звонила куда только могла.

— Я… я… искал, — выдавил он.

— Джордж, вас трясет!

— Весь вымок…

— Я пойду с вами, сварю кофе, пока вы переоденетесь во все сухое.

— Я… Это было бы здорово. Я бы, правда, выпил что-нибудь горячее.

Поднимая их на этаж, где жил Полэм, лифтер старался деликатно не проявлять к ним интереса.

Полэм попытался отпереть дверь, но руки его так дрожали, что Линде пришлось взять у него ключи. При электрическом свете лицо его выглядело пепельно-серым.

— Холодно… — сказал он. — Адски холодно!

— Где вы были, Джордж?

— Повсюду… искал Гая… На Лонг-Айленде… В яхт-клубе… В ночных кафе… Но его никто нигде не видел…

— Вы промочили ноги, дорогой! И вообще промокли до нитки. Переоденьтесь в пижаму и теплый махровый халат. А я пока посмотрю, что есть в кухне.

— Лучше всего кофе, — сказал он устало.

Десять минут спустя они сидели вместе на диване. Перед ними на столе грелась электрическая кофеварка.

— Я послала в аптеку за каким-нибудь снотворным, Джордж. Вам надо отоспаться.

— Отоспаться? — переспросил он. — Вздор!

— Вам не следовало ездить одному, Джордж.

— Почему?

— Брэдли следит за нами. Он заставит вас объяснить…

— Ну и объясню! Имею же я право искать Гая?! Он — мой друг! Черт возьми, Линда, что он задумал? Что он скрывает?

— Гай знает, что делает.

— Разумеется, знает… Но что он знает? Тут есть факты, Линда, о которых я даже не подозреваю. Гай что-то скрывает, а вы с ним заодно…

— Джордж!

— За моей спиной что-то происходит. Брэдли ведь не высосал Дороти из пальца! Я все старался убедить себя, что он дурак, но он отнюдь не дурак, черт бы его побрал! У него была причина. Кто-то ему что-то сказал! И я должен знать — что, должен!

— Милый, пожалуйста…

— Если от меня утаили что-нибудь о Дороти… — Он закрыл глаза руками. — Я не могу оставаться в неведении, Линда! Не могу!

В передней раздался звонок. Линда встала и пошла открыть дверь.

— Это, наверное, мальчик из аптеки, — сказала она.

Это был Брэдли. За ним, сердито щурясь, шествовал Руб Снайдер.

Брэдли прошел мимо Линды и посмотрел на Полэма, сгорбившегося на диване.

— Капитан, одолжите мне ключи от вашей машины.

Услышав его голос, Полэм вскочил:

— Что вам здесь нужно?

— Ключи от вашей машины! — требовательно повторил Брэдли.

— Они в спальне… на бюро… Я…

— Я принесу, — сказала Линда.

— Зачем вам ключи? — спросил Полэм.

— Хочу поискать ваш пистолет…

— О, ради бога, вы опять…

— Этой ночью в Северида стреляли… из вашего пистолета, Полэм!

— Гай убит?!

— Вы, конечно, ничего об этом не знали? — угрюмо кивнул Брэдли.

— Когда это случилось? Где?

Линда вернулась из спальни с ключами.

— Убит Гай! — выкрикнул Полэм.

— Что? Гай? Не может быть, Джордж, я не верю… Скажите, инспектор…

— Он жив, — успокоил ее Брэдли. — Убийце не удалось окончательно расправиться с ним, хотя он и просверлил в нем порядочную дырку…

Полэм покачнулся:

— Я должен поехать к нему! Он не может быть один… Где он, инспектор?

— Боюсь, капитан, что вам придется остаться здесь еще некоторое время. Я хочу знать, где вы были сегодня вечером.

— Мы с Джорджем уже давно здесь, — быстро сказала Линда.

— Знаю. Минут двадцать… Ключи, пожалуйста! — Он взял их и передал Рубу. — Обыщите! — распорядился он. — Но не увлекайтесь там какой-нибудь радиопередачей…

— Ох, Рыжий, ну и вредный же вы! — Руб сунул ключи в карман и исчез.

— Так что скажете, капитан?

— Я искал Гая… примерно с шести часов, — сказал Полэм, снова опустившись на диван.

— А вы, мисс Марш?

— Я почти весь вечер была в магазине, — ответила Линда. — Но я очень беспокоилась насчет Джорджа. Он был в таком состоянии… Звоню сюда — никто не отвечает… В конце концов я приехала и стала ждать…

— Давно?

— С час назад.

— Кто-нибудь еще был в магазине, кроме вас?

— Нет! — В голосе Линды зазвенел гнев. — Вы совершенно расстроили все расписание. Пришлось наверстывать упущенное… Так и просидела у себя в кабинете.

Брэдли повернулся к Полэму:

— Полагаю, за время ваших поисков вы наткнулись на какого-нибудь знакомого, кто сможет подтвердить ваше алиби?

— Возможно, — сказал Полэм.

— На кого же?

— Господи, откуда я знаю! Везде такое множество народу… Я ведь…

Брэдли перебил его:

— Вы помните человека по имени Уильямс? Он вел розыски вашей жены… Сегодня убийца стрелял и в него…

Полэм, шатаясь, поднялся с дивана.

— Зачем? — воскликнул он. — С какой целью?

— А я думал, что вы мне дадите ответ на это.

Второй раз за эти сутки Полэм потерял от ярости голову. Схватив Брэдли за отвороты пальто, он сильно тряхнул его.

— Нет, это уже слишком! Вы с самого начала травили меня! Давили, выпытывали, провоцировали… Это не вы, а я должен задавать вопросы! Вы знаете, что случилось с Дороти? Скажите это мне, или я…

— Сядьте! — приказал Брэдли, и произнес он это так спокойно, что Полэм замолк на полуслове. — Я скажу вам, что случилось с вашей женой… В девять часов утра. Жду вас у себя в это время. И вас, мисс Марш.

Голос Линды упал до шепота.

— Значит, вы… значит, вы что-то знаете, мистер Брэдли? Гай вам что-нибудь рассказал?

— Сначала он не хотел, а теперь не может, — сказал Брэдли. — Нет, мисс Марш, пока я еще не могу вам ответить. Но в девять часов утра отвечу.

— Но каким же образом…

— Мне об этом скажет сам убийца! — Брэдли взглянул на Полэма, который бессильно поник на диване — полное воплощение отчаяния. Казалось, он не слышал ни слова из их разговора.

Линда отвела Брэдли в сторону:

— Может быть… может быть, не стоит говорить ему этого, инспектор, если это причинит ему боль?

— Это откроет нам мотивы преступления, — сказал Брэдли.

— Но если вы уже знаете, то стоит ли этим пользоваться?

— Убийцу будут судить присяжные, мисс Марш. А без мотива не может быть приговора.

— Значит, вы не можете пощадить Джорджа?

— Простите меня, мисс Марш! Мне нужно еще зайти в одно место, а потом опять к Прейнам — дождаться возвращения Кэртина. Вполне возможно, что он наткнулся еще на один сюрприз… А вам я советую поехать домой и немного отдохнуть. Завтра день будет трудный.

Глава 21

Руб Снайдер поджидал Брэдли на улице.

— Никакого пистолета нет, — доложил он.

— Отдайте ключи лифтеру, и поехали! — отдал распоряжение Брэдли.

Пока они ехали, Руб искоса поглядывал на инспектора. Ему уже не раз приходилось видеть на его лице это замкнутое выражение, и он хорошо понимал, что оно означает, — они приближались к развязке, и трудно было сказать, что перевесит — победа или поражение. Но что-то должно было сработать. Брэдли что-то задумал.

— Джулиусу позвонили? — спросил инспектор.

— Разумеется! Он будет у Прейнов часов в пять, если я верно его понял. Уж очень он разорался по поводу того, что его разбудили. Но я почти уверен, что он сказал «да».

Брэдли едва заметно улыбнулся:

— Приедет! Охота пуще неволи.

— Послушайте, Рыжий… что вы задумали? Меня ведь не проведешь! Вы играете с огнем. Вас что-то тревожит?

Брэдли в ответ лишь издал какое-то нечленораздельное мычание, и несколько кварталов они проехали молча.

— Вам не кажется, Руб, что за все эти годы мне следовало бы избавиться от жалости к людям?

— Кажется! И не говорите мне, что вам жаль того парня, который укокошил двух человек и пытался укокошить еще двоих…

— Да, в некотором смысле мне жаль его, Руб. Но еще больше жаль кое-кого другого…

— Знаете что? — сказал Руб. — Уж лучше вы не говорите мне ничего, пока не дойдет до дела… Вам известно, кто убийца?

— Вне всякого сомнения! Но у меня нет улик. Поэтому-то и придется рискнуть… Надеюсь, что к утру улики будут…

— Куда мы сейчас?

— Взглянуть на старые газетные подшивки.

В полицейском управлении Брэдли действительно засел за газетные подшивки. Руб терпеливо стоял рядом.

— Если бы вы мне сказали, что ищете, то я смог бы вам помочь, — наконец заметил он.

— Я сам не знаю, чего ищу, — искренне ответил Брэдли, продолжая листать газеты.

Наконец он, видимо, нашел то, что ему было нужно. Он вырезал несколько заметок из одной газеты, сунул их в карман и устало поднялся.

— Вот так! — сказал он. — А теперь — к Джулиусу!

— А я? — спросил Руб.

— Мне все равно, что вы сейчас будете делать, Руб. Советую вам поспать немного!

— Послушайте, Рыжий, если это что-нибудь опасное…

— Забудьте об этом!

Инспектор взял такси и поехал к Прейнам. Над входом в школу тускло светила крохотная ночная лампочка — на случай, если бы Джонни вернулся еще до рассвета.

Брэдли вошел. Внутри было темно, как в покинутом соборе. Он поднялся на возвышение, где сидел недавно, наблюдая, как Полэм объезжает лошадь, и сел в одно из плетеных кресел.

Машинально он набил трубку и зажег спичку. Когда пламя осветило его лицо, позади него раздался капризный голос:

— С таким же успехом могли бы назначить мне свидание на дне колодца! — Мистер Джулиус был явно не в духе. — Но вы предпочли эту пещеру!

Кутаясь в свое длинное — почти до лодыжек — черное пальто, старик приблизился к тому месту, где сидел Брэдли.

— Что это за фокусы? — продолжал он сердито. — Поднять человека с постели в половине пятого утра! И заставить его ждать в этом мавзолее! Или сие — ваше понятие об остроумии? Если так — то это совсем не смешно! Совсем не смешно!

— Боже милостивый! — сказал Брэдли. — Вы напустили целое облако дыма!

— Еще бы! — Мистер Джулиус всмотрелся в лицо Брэдли. — У вас усталый вид! — сказал он тоном обвинителя.

— Кое-где пришлось побывать.

— И бьюсь об заклад, не сдвинулись с места!

— Может быть, и так, — согласился Брэдли. — Вы захватили с собой ваши записи с алиби подозреваемых?

— Разумеется! Ведь ради них вы и вытащили меня из кровати. Но я не успел все проверить. На это уйдет несколько дней.

— А меня не беспокоит, проверены они или нет, — сказал Брэдли. — Меня главным образом интересует один период. Глория рассталась с Джонни Кэртином в «Эль Марокко» в среду, около полуночи. После этого ее никто не видел. Думаю, ее убили после полуночи и до рассвета. Иначе у нас были бы хоть какие-нибудь сведения о том, где она провела ночь. Поэтому мне нужно только знать, где, по их словам, были наши друзья от полуночи до утра четверга.

— Это очень просто выяснить, — сказал мистер Джулиус, — если они сказали правду.

Он вытащил из кармана свои записи и разложил их по порядку.

— Не могу читать при этом свете. Но моя память мне поможет. Пат. Примерно до часу ночи — в манеже на Мэдисон-сквер-Гарден; уехала домой на машине, где потом нашли убитую; оставила машину у «Кнута и шпор»; легла спать.

Брэдли кивнул. Полузакрыв глаза, он следил за струйками дыма, поднимавшимися от трубки.

— Селия, — продолжал мистер Джулиус. — Провела вечер дома. Говорит, что Прейн тоже сидел дома. Рано лег спать. Она не ложилась, ожидая Пат. Когда та вернулась, сварила ей шоколад или что-то в этом роде и легла спать. Кэртин. Вечером — на Мэдисон-сквер-Гарден. Около одиннадцати встретил Глорию и повел ее в «Эль Марокко». Поссорились. Она ушла от него сразу после полуночи. Он поехал по другим ресторанам, надеясь разыскать ее там и помириться. Безуспешно, как он говорит. Вернулся в свой отель в Ист-Сайде… У этого типа много темных мест, Брэдли.

— Действительно! Но продолжайте…

— Линда. Допоздна в магазине. Когда уехала домой, точно не помнит. Не следила за временем. Уехала, как только кончила работать. В магазине вечером никого не было. Возможно, лифтер ее дома обратил внимание, когда она вернулась. Полэм. Весь вечер провел в манеже. Вышел с Пат, но отправился домой пешком. Сказал, что хочет подышать свежим воздухом. Обычно его подвозила на своей машине Пат. На этот раз этого не было. Зашел опрокинуть рюмочку. Куда именно — не помнит. В какой-то бар по пути к дому. Вот и все, — заключил мистер Джулиус. — О Севериде, естественно, ни слова, ибо я не мог его найти. О Дугласе Прейне только со слов Селии… Но вы ведь теперь его больше не подозреваете, разве что его убил его же сообщник, если он был членом какой-то банды…

— Интересное предположение, — заметил Брэдли.

— Оно наводит вас на какие-нибудь мысли?

— Поскольку на Северида было совершено покушение, я исключу его из списка…

— Что такое?

— Несколько часов назад убийца стрелял в Северида! И надо сказать, почти успешно.

— О боже ты мой! Послушайте, Брэдли, у вас есть на этот счет какие-нибудь мысли?

Инспектор кивнул.

— И что же вы думаете? Ну что? Что?

Какое-то мгновение Брэдли молча попыхивал трубкой.

— Вы знаете, как поставлено дело в этой школе верховой езды? — наконец спросил он.

— Нет, конечно! Но какое отношение, черт возьми, это имеет к нашему делу?

— Никакого, — ответил Брэдли. — Если не считать того, что я говорил с Питером Ши, здешним конюхом, и что-то в его словах меня зацепило… «Когда вы сядете на двадцать четвертую лошадь, — сказал он, — то можно считать, что вы уже все освоили…»

— Что за чушь вы несете?

— В этой школе начинают с лошади номер один, самой смирной, и так двигаются все дальше и дальше, пока не объездят самую норовистую, двадцать четвертую лошадь. На этом курс верховой езды в школе заканчивается, и вам выдают диплом. Так вот, в нашем деле я, как говорится, уже объездил двадцать четвертую лошадь и знаю ответы на все вопросы, на все до единого!

— И какие же это будут ответы?

— Если я расскажу вам о всех двадцати четырех уроках, то вы сами сможете ответить на все вопросы.

Мистер Джулиус ударил по подлокотнику кресла своей слуховой трубкой:

— Хорошо, хорошо! Если вам угодно поиграть в загадки — валяйте! Рассказывайте!

— На каждом из двадцати четырех уроков я получал один ключ к разгадке, — начал Брэдли. — Следите же за моим рассказом. Ключ номер один: Гай Северид и Джордж Полэм многие годы были друзьями. Номер два: Гай Северид не любил Глорию Прейн… Но тем не менее они были помолвлены и собирались вступить в брак. Номер три: Линде Марш тридцать четыре года.

— Какого черта! — взорвался мистер Джулиус. — Ничего себе ключ!

— Тс-с! — сказал Брэдли, усмехнувшись. — Ключ номер четыре: у Глории был очень дорогой гардероб, купленный ей Северидом. Номер пять: Глория боялась, что ее могут убить, и написала письмо, которое уличило бы убийцу. Номер шесть: Северид знал об этом. Номер семь: труп Глории скрывали в течение двух дней. Номер восемь: ключи от машины Прейнов Держали на столе в помещении конюшен, и все, кто связан с этим делом, знали это. Номер девять: убийца имел ключ от квартиры Гая Северида. Номер десять: Дуглас Прейн поспешил увидеться с Северидом, говорил с убийцей и был застрелен. Номер одиннадцать: Северид скрылся. Номер двенадцать: Джордж Полэм имеет пистолет того же образца, который был использован при втором убийстве. Номер тринадцать: Северид отправился на квартиру Полэма, чтобы найти этот пистолет, и был вынужден оглушить Руба ударом по голове, чтобы уйти. Номер четырнадцать: когда Дороти Полэм исчезла, единственной вещью, которую так и не смогли найти, была ее зубная щетка. Номер пятнадцать: Джонни Кэртин устроил Глории скандал, и она удалилась в бешенстве. Номер шестнадцать: Гай Северид напился до чертиков еще до того, как услышал об убийстве. Номер семнадцать: Джордж Полэм, если выразиться языком наших романтических дам от литературы, — однолюб. Номер восемнадцать: Эрл Уильямс имеет молочную ферму в Пикскилле, штат Нью-Йорк. Номер девятнадцать: Гай Северид никогда не смотрит на счета. Номер двадцать: все женщины считают, что цепи могут удержать машину от скольжения на обледенелых дорогах…

— Ради всех святых! — с негодованием промолвил мистер Джулиус.

— Номер двадцать один, — сказал Брэдли, не обратив на его реплику никакого внимания, — отель «Гансворт» сгорел дотла в 1935 году!

— Брэдли, прекратите! Вы с ума сошли!

— Номер двадцать два: все незамужние женщины страдают от комплекса материнства!

— Да помилуйте! — вновь простонал Джулиус.

— Номер двадцать три: убийца должен был иметь: а) доступ к письменным принадлежностям Глории; б) доступ к письменному столу Линды; в) доступ в квартиру Полэма, чтобы добыть пистолет; г) доступ в квартиру Северида; д) доступ к машине. Номер двадцать четыре: убийца должен быть человеком, которому Глория Прейн доверяла! Она никогда бы не позволила себе довериться тому, кого боялась. Ни в коем случае — Севериду! Этот человек внушал ей смертельный страх. — Брэдли глубоко вздохнул. — Ну как, получили ответ на главный вопрос?

— Пока что я получил только головную боль! — ответил мистер Джулиус. — По-моему, всех полицейских, которые увлекаются детективными романами, надо в три шеи гнать с работы! Кем вы себя вообразили? Филом Блисом? Эллери Куином? Какая это все чепуха! — Он поднялся. — Вот уж никак не ожидал, что в один прекрасный день вы превратитесь в болтливого идиота! Но с меня хватит! Я ваши шарады разгадывать не собираюсь!

— Все равно спасибо за помощь… и за то, что выслушали меня, — сказал Брэдли.

— Гм! — промычал мистер Джулиус. — Я пошел обратно спать. И если я когда-нибудь еще соглашусь выслушивать ваши бредни хотя бы в течение пяти минут, считайте, что вам здорово повезло. Спокойной ночи!

Он спустился с площадки, пересек манеж и вышел на улицу.

Брэдли с улыбкой следил за ним, пока он не исчез за дверью. Потом улыбка его погасла. Он чиркнул спичкой, но едва успел поднести пламя к трубке, как за его спиной раздался голос — женский голос, холодный и непреклонный:

— Не оборачивайтесь, мистер Брэдли, и не вздумайте двигаться! Мой пистолет направлен вам в затылок!

Спичка догорела. Брэдли уронил ее, и вдруг стало совершенно темно.

— Как вам понравилось мое изложение дела, мисс Марш? — спокойно спросил он.

— На мой взгляд, все было превосходно, — ответила Линда Марш.

Брэдли сидел не двигаясь.

— Откровенно говоря, я не думал, что вы рискнете, — сказал он. — Но тем не менее надеялся.

— Надеялись?

— Я же сказал вам, что буду здесь.

— А что, по-вашему, мне оставалось? — спросила Линда. В голосе ее звучали металл, жестокость и мрачная решимость. — Ждать до утра, чтобы вы эффектно арестовали меня в полицейском участке?

— Я надеялся, что вы все обдумаете, — помолчав, сказал Брэдли. — И может быть, поймете, что лучше мирно сдаться, чем продолжать в том же духе…

— Прошлой ночью Селия назвала вас оптимистом, — отозвалась Линда. — И она была права. Почему я должна сдаваться? Все еще может обойтись, инспектор! Я еще не потеряла свою жизнь…

Брэдли сидел неподвижно, словно одеревенел.

— У Джулиуса есть доказательства, — напомнил он ей.

Линда рассмеялась — жестким, резким смехом:

— Вы совсем задурили ему голову… Вы так искусно плели свою паутину, что бедный старик был совершенно сбит с толку.

— Вы думаете, что Полэм в конечном итоге на вас женится? — спросил Брэдли.

— Думаю, что да, — после недолгого раздумья ответила Линда. — Если только он ни о чем не узнает. Это окончательно разрушило бы весь его мир… Вот почему, мистер Брэдли, вы дошли сейчас до конца пути. Мне жаль вас — вы ведь выполняли свой долг!

— А мне жаль вас, — искренне сказал Брэдли.

— Плевать мне на вашу жалость!

— Если бы вам не пришлось громоздить одно на другое, если бы Дуглас Прейн…

— Бесполезно говорить об этом, мистер Брэдли. Вы знаете ответы на все вопросы, как вы сказали мистеру Джулиусу. Чтобы один из нас остался в живых, другой должен умереть!

— Было бы легче разговаривать, если бы вы встали так, чтобы я мог вас видеть, — сказал Брэдли. — Но, как я полагаю, сзади убивать проще. С другими вы поступали именно так!

Первый раз голос Линды дрогнул:

— Скажите, ради бога, Брэдли, разве нет другого выхода? Я борюсь за свою жизнь, за жизнь Джорджа! Вы это знаете! Я думала, что если Глории не будет, то все на этом кончится. Я думала, это меня спасет… Меня и Джорджа тоже. Я думала, что и Гаю будет легче… А потом оказалось, что она рассказала отцу… Я уже не могла остановиться. Мне пришлось идти дальше.

Брэдли начал выбивать свою трубку о ладонь.

— Не двигайтесь! — предупредила Линда. — Для меня риск слишком велик!

Брэдли замер.

— Я знаю, с чем вам пришлось бороться, — сказал он.

— Я уж думала, что после этого я буду в безопасности, — ответила Линда. — Но тут вмешались вы и наткнулись как раз на то, что привело вас к догадке. У меня остался единственный шанс — заставить Гая и Уильямса молчать…

— Это нарастает как снежный ком, — сказал Брэдли. — С убийствами всегда так. Теперь вы собираетесь убить меня. Когда Гай поправится, он поймет почему. И вам придется продолжать… Вернее, придется завершить то, что пытались сделать уже сегодня. Гай… Потом Уильямс… А потом… Знаете, что будет потом?

— Что? — мучительно выдавила Линда.

— Селия Девон не глупа. Она подозревает Джорджа. Ошибочно, разумеется. Но она разгадала секрет. Рано или поздно она узнает, что это были вы. И вам опять придется продолжать… Может быть, в конце концов придется убить и Джорджа… Хотя все это вы совершили ради него. Вы взяли на себя непосильную задачу, мисс Марш. Вам не победить. Но я дам вам возможность кое-что спасти.

— Вы не в том положении, мистер Брэдли, чтобы диктовать мне условия!

— Если вы согласитесь на арест, — спокойно продолжал Брэдли, — я обещаю вам, что Полэм никогда не узнает правды о Дороти. Вы ведь сделали все, чтобы он не узнал. Я предлагаю вам возможность выиграть в этом пункте. Если вы откажетесь, то в конечном итоге все обратится против вас, и тогда уже ни от кого ничего нельзя будет скрыть.

С минуту царило молчание. Он слышал, как она глубоко и тяжело дышит. Потом она сказала:

— Я все-таки рискну, мистер Брэдли! Мне очень жаль, но я вынуждена…

В этот момент раздался звон разбиваемого стекла, тусклая лампочка, висевшая над дверью, погасла, и все погрузилось в полную темноту. В тот же момент за спиной Брэдли вспыхнул огонь, но инспектор уже метнулся из своего кресла в сторону, откатился к краю площадки и упал вниз. Пистолет Линды выстрелил снова, пробуждая многократное эхо.

Потом раздался спокойный голос Брэдли:

— Вы не можете ничего сделать, мисс Марш! Все выходы перекрыты! Ваши слова записаны полицейским стенографистом… Мне очень жаль. Если бы вы приняли мои условия, я бы сдержал свое слово. Бросьте пистолет на помост!

В ответ раздался лишь испуганный вскрик. Он наклонил голову — на случай, если она опять попытается выстрелить. И действительно, из дула пистолета вырвалось пламя. Вслед за этим раздался глухой звук, словно кто-то упал.

— Свет! — крикнул Брэдли.

Мгновенно вспыхнул верхний свет. Инспектор был уже на ногах. Площадка быстро заполнилась людьми в штатском.

За перевернутым креслом, на котором недавно сидел Брэдли, лицом вниз лежала Линда Марш. В конечном итоге она нашла свое собственное решение проблемы.

Брэдли отвернулся. Вид у него был угрюмый и усталый.

— Спасибо, Коркоран! — сказал он. — Пришлось мне использовать вас вместо Руба. Боялся, что у него не хватит выдержки… Записали все, что она говорила?

— Слово в слово, инспектор. Вы справились со своей задачей.

Брэдли вздохнул:

— Возможно, остались еще одна-две детали, чтобы все закончить.

Утром Брэдли явился в полицейское управление позже, чем предполагал. У него было совещание с комиссаром.

Когда он наконец вошел в свой кабинет, там его уже ждали Пат, Джонни, мисс Девон и Полэм. Казалось, морщины на лице инспектора стали глубже. Он подошел к столу, какое-то время молча смотрел на лежавшие перед ним бумаги, а потом словно нехотя обратился к собравшимся:

— Я думал, что, прочитав утренние газеты, вы поймете, что необходимость вашего прихода в полицию отпала, — сказал он.

— Мы просто не могли этому поверить, — пояснил Джонни.

В руках у него была газета с фотографией Линды Марш, под которой, набранные крупным шрифтом, чернели строчки:

«УБИЙСТВО ИЗ-ЗА ЛЮБВИ И САМОУБИЙСТВО!

ИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА-МОДЕЛЬЕР УБИВАЕТ СОПЕРНИЦУ!»

— К сожалению, это правда, — сказал Брэдли и, уткнувшись глазами в бумаги, заговорил: — Я должен просить у вас прощения, капитан Полэм. Я был уверен, что эти убийства были связаны с исчезновением вашей жены. Я ошибся… — Он поднял глаза, почувствовав на себе пристальный и проницательный взгляд мисс Девон, и снова отвел их в сторону. — Линде было тридцать четыре года, и у нее в жизни была одна-единственная любовь — Северид. Глория имела над Северидом какую-то власть и пыталась вынудить его жениться на ней. Когда он пригрозил ей, что разоблачит ее шантаж, она испугалась и написала письмо, где обличала Гая как своего возможного убийцу, если бы дело дошло до скандала. Она отдала письмо на хранение Линде, не подозревая о ее чувствах к Севериду. Линда распечатала письмо и поняла, почему Северид от нее отвернулся. Она уничтожила письмо и стала ждать удобного случая, чтобы подменить его другим. С этого все и началось…

— Зачем же было подменять письмо? — спросила мисс Девон твердым и ровным голосом. — Почему бы ей просто не уничтожить его?

— Она не могла быть уверенной в том, что Глория никому не сказала о своем письме, — объяснил Брэдли. — Она не могла рисковать. Поэтому она сразу же предъявила его нам и тем самым отвела от себя подозрения.

— Нет! Черт возьми, я ничего не понимаю! — вскричал Полэм. — Когда Линда встречалась со мной, мне казалось…

— Нет сомнения, что мисс Марш очень любила вас, капитан, — отводя глаза, торопливо проговорил Брэдли, — но влюблена она была в Северида. Как только она убила Глорию, она словно оказалась в паутине, из которой не могла выбраться. А когда Дуглас Прейн догадался, что она убила его дочь, она была вынуждена совершить второе убийство. В конечном итоге ей пришлось пойти даже против самого Северида, когда тот догадался об истине.

— Где была убита Глория? — спросила мисс Девон.

— В магазине женского платья. Она поехала туда после размолвки с Джонни в «Эль Марокко». Линда в тот день работала допоздна — она часто оставалась в магазине одна после закрытия. Она задушила Глорию и продержала труп у себя в кладовой два дня. В эту кладовую, кроме нее самой, никто не имел доступа.

В субботу вечером, когда все были на конных соревнованиях, она незаметно взяла ключи от машины и поехала в магазин. Со стороны переулка есть подъезд для грузовиков. Там она и уложила труп в багажник. Остальное вы знаете.

Полэм тупо смотрел на Брэдли.

— И вы ничего не узнали о Дороти? Ничего нового?

— Ничего. Абсолютно ничего, — ответил Брэдли, не отрывая взгляда от бумаг на столе.

Полэм встал, повернулся и быстро вышел из комнаты. Инспектор обошел вокруг стола и приблизился к Джонни и Пат.

— Нелегко вам досталось, — сказал он. — Но это не должно испортить вам жизнь. — Он грустно улыбнулся. — Постарайтесь жить проще, естественнее, чем жили ваши родственники и друзья.

— На этот счет можете быть спокойны! — сказал Джонни. — Мы с Пат сегодня же поженимся… Сейчас же… Если, конечно, она захочет… И я увезу ее на мою ферму в Мильбрук.

Когда они выходили из кабинета, Брэдли проводил их взглядом, потом вопросительно посмотрел на мисс Девон, которая не проявляла никакого желания покинуть свое место.

— Питаю глубокое уважение к вашим талантам детектива, мистер Брэдли! — с чувством сказала она. — Но вы — ужасный лжец!

— Помилосердствуйте! — взмолился он. — Неужели вы действительно так плохо обо мне думаете?

— Я думаю, что на сей раз вам это сойдет с рук, — миролюбиво ответила мисс Девон, — но мы оба, и вы и я, знаем, что эта ваша история — сплошная фикция. А я бы хотела услышать правду.

Брэдли спросил:

— Вы когда-нибудь пили виски с содовой в половине десятого утра?

— Нет. Но ведь все в жизни бывает когда-то первый раз!

— Тогда пойдемте! Мое дежурство кончилось, а на другой стороне улицы, как раз напротив, есть очень неплохой бар.

— Эта газетная история вполне сойдет за истину, — сказал Брэдли, взглянув на мисс Девон поверх своего стакана.

Он и старая дама сидели в одной из кабинок упомянутого инспектором бара.

— Северид охотно согласился быть козлом отпущения. Я ведь говорил с ним, прежде чем выдать вам мою фиктивную историю.

— Это похоже на Гая, — заметила мисс Девон. — Но зачем это ему? Почему бы не раскрыть правду, какова бы она ни была!

— Потому что, — серьезно ответил Брэдли, — Гай Северид и так уже пять лет прожил как в аду — лишь бы скрыть правду, какова бы она ни была, а Линда Марш с этой же целью совершила два убийства…

— Но послушайте…

— Странная это история, мисс Девон. История любви мужчины к своему другу и любви женщины к тому же другу. Ключ ко всему, как мы и подозревали, — Дороти Полэм… Дороти Полэм, которая была «помешана на мальчиках». Вы сомневались в этом. Ведь, несмотря на вашу саркастическую натуру и манеру поведения, вы на самом деле большей частью привыкли думать о людях хорошо. Но Дороти Полэм не заслуживала хорошего отношения к ней. У меня есть подозрения, что с первого же дня после их свадьбы она не была Полэму верной женой.

И никто не мог знать об этом лучше Гая Северида. Еще задолго до того, как Полэм ее встретил, у Гая был с ней роман. Фактически Северид их и познакомил. Потом, пока он охотился где-то далеко — он ведь страстный охотник, как вы знаете, — Полэм стал ухаживать на Дороти и женился на ней.

Когда Северид узнал об этом, он был в восторге. Он очень любил их обоих. И надеялся, что теперь Дороти успокоится. Но, увы! Она продолжала в том же духе. Северид пытался убедить ее бросить все это. Он знал, какой это будет удар для Полэма, если все откроется.

А Дороти это ничуть не беспокоило. Наоборот, она даже пыталась возобновить свои отношения с Северидом. В тот вечер, когда она исчезла, Дороти поехала в отель, сняла там номер люкс и позвонила Севериду, попросив его приехать к ней.

Сначала он отказался, но в конце концов уступил — лишь потому, что решил воспользоваться этим свиданием, чтобы выложить ей все начистоту… — Брэдли перевел дух. — Очень важная деталь, мисс Девон! Это был отель «Гансворт»!

— О боже ты мой! — В голосе мисс Девон прозвучал ужас.

— В ту ночь, как вы знаете, этот отель сгорел дотла. Погибло пятьдесят или шестьдесят человек. Среди них была и Дороти Полэм. Северид тоже был там, но поднялась паника, и они потеряли друг друга. Ему удалось спастись. Она погибла. — Брэдли выбил из трубки давно остывший пепел. — И вот Северид оказался перед проблемой. Если бы он рассказал Полэму, что Дороти погибла во время пожара, то ему пришлось бы объяснить, как он об этом узнал. Пришлось бы признаться, что он был там с ней. Никто, даже его лучший друг Полэм, не поверил бы ему, что он встретился с ней наедине, чтобы покончить со всем раз и навсегда.

Итак, перед Северидом встала альтернатива: или оставить Полэма в неведении о судьбе Дороти, чтобы он сохранил дорогую память о ней и не поссорился со своим лучшим другом, или рассказать ему о том, что она ему изменяла, заставив его тем самым мучиться вдвойне — и из-за неверности жены, и из-за мнимой неверности своего друга. И Гай решил, что будет лучше, если Джордж никогда ни о чем не узнает.

— Пожалуй, он был прав, — задумчиво сказала мисс Девон.

— Но это дорого ему обошлось. Приняв решение, он уже не мог идти на попятный. Естественно, он помогал Джорджу в его розысках. Он даже оплачивал частного детектива. Но еще до этого он столкнулся с первым из своих затруднений.

Эрл Уильямс, полицейский, который расследовал дело об исчезновении Дороти Полэм, в конце концов натолкнулся на истину. Гаю пришлось признаться Уильямсу и предложить ему большую сумму за молчание. Поскольку не было совершено никакого преступления, Уильямс согласился.

С тех пор минуло три года, и тут произошла катастрофа. Однажды Глория была у Гая и он ненадолго оставил ее одну — ему надо было отлучиться по какому-то делу. Глория стала перебирать его бумаги и письма — боюсь, она не питала большого уважения к чужой собственности. Неожиданно она заметила секретный ящичек. В нем хранилось соглашение, которое заключили между собой Северид и Уильямс. Таким образом Глория узнала тайну.

— Поистине Глория наткнулась на золотоносную жилу! — заметила мисс Девон.

— Вот именно! И она начала систематически шантажировать Северида, вплоть до того, что даже заставила его с ней обручиться. Естественно, что Северид ненавидел ее всем своим существом. Должно быть, он так мало пытался это скрыть, что Глория испугалась. Тогда-то она и написала то письмо, которое оставила у Линды. Если бы Гай что-нибудь выкинул, он бы за это поплатился. Очевидно, таков был ход ее мыслей.

Ну а Линда со свойственным почти любой женщине любопытством — Глория вела себя так странно — не удержалась и вскрыла письмо. Вот тут-то и было посеяно зерно смертоубийства. Линда любила Полэма, надеялась, что рано или поздно он женится на ней. Но если бы до него дошла та история из прошлого, Полэм этого не пережил бы. И Линда решила пойти на все, лишь бы скрыть от него тайну.

Она тщательно продумала свой план. Подменить письмо и выкрасть пистолет у Полэма было довольно просто. Потом она стала выжидать — до той ночи, когда Глория покинула Джонни в «Эль Марокко» и явилась к ней в магазин. Убийство произошло точно так, как я уже описал.

Но потом удача изменила Линде. Найдя в сумке ключ от квартиры Северида, она отправилась туда, чтобы найти то соглашение между Гаем и Уильямсом. Пока она его искала, появился Дуглас Прейн. Боюсь, что ваш родственник, мисс Девон, был не очень-то порядочным человеком. Глория посвятила его в тайну Северида, и он смекнул, что может продолжать шантаж, и поспешил к Гаю. Возможно, он поймал Линду с поличным, когда она рылась в бумагах Северида, сообразил, в чем дело, и обвинил ее в убийстве. Ей пришлось его застрелить.

Второй ее срыв случился, когда я отказался поверить в совпадение и заинтересовался прошлым Дороти Полэм. Линда следила, как я все ближе и ближе подхожу к истине. Она боялась, что, если я как следует прижму Гая и Уильямса, они «расколются» и расскажут всю правду. Убийства держали ее, как адская карусель. Она уже не могла ни сойти, ни остановиться.

Этой ночью я дал ей последнюю возможность. Я обещал сохранить ее тайну, если она позволит себя арестовать. — Брэдли пожал плечами.

— И теперь, — вполголоса проговорила мисс Девон, — эта тайна…

— Останется тайной, — твердо заверил Брэдли, — поскольку никакого разбирательства не будет, сохранится версия, которую я дал представителям печати. А Джордж Полэм никогда не узнает правду о своей жене. Линда обладала известным мужеством, мисс Девон!

— Я одного не понимаю, — вздохнула старая дама. — Что вы делали ночью в школе верховой езды и каким образом Линда нашла вас там?

— Я сказал ей, где буду, — ответил Брэдли.

— Как?.. Вы… ей…

— Сказал, где я буду. Я чувствовал, что она пойдет за мной следом…

— Но риск! Риск! Ведь она могла хладнокровно убить вас!

— Прежде чем сообщить ей, где я буду, я устроил ей ловушку. Я расставил там своих людей. Они видели, как она туда вошла и где пряталась. Они все время держали ее под прицелом. Пришлось обдумать все это до тонкостей…

— Но зачем?

Брэдли улыбнулся ей совсем по-мальчишески:

— Потому что я — ужасный обманщик, мисс Девон! Я хотел привлечь ее к суду, по возможности оставив в стороне Полэма и всех вас. В некотором смысле я хотел оказать ей услугу, сохранив тайну, ради которой она пошла на такие тяжкие преступления. Да и Северид заслуживает того, чтобы эта тайна никогда не была раскрыта…

— Но если бы она не покончила с собой?

— Откровенно говоря, — сказал Брэдли, — я почему-то чувствовал, что она именно так и поступит, мисс Девон.

Он пожал плечами, посмотрел на старую даму и чуть заметно улыбнулся.

Послесловие

Джадсон Пентикост Филипс, писавший также под псевдонимом Хью Пентикост, — автор множества романов и рассказов, нескольких пьес и эссе, признанный мастер триллера и детектива.

«Когда ты — автор более сотни детективных романов и рассказов, чаще всего тебя спрашивают: откуда берутся новые сюжеты? На самом же деле давно уже известно, что существует лишь 36 драматических ситуаций, из которых только половина заслуживает того, чтобы о них писать. Зато писать можно каждый раз по-новому, ведь люди — такие разные, а их на земном шаре четыре миллиарда… И главная игра — не в сюжете, а в людях…»

Так говорил Дж. Пентикост Филипс, писатель, более шестидесяти лет удивлявший читателей своими новыми произведениями. Писать он начал в конце 20-х годов, еще во времена учебы в Колумбийском университете.

В ранних детективах Хью Пентикоста следователи нарочито бледно прописаны и даже носят специфические «молчащие» имена вроде «Джон Смит», что аналогично русскому «Петр Иванович Сидоров». В дальнейшем из-под пера Пентикоста-Филипса начинают выходить более полнокровные, жизнерадостные, сильные герои — «напоминающие то северных викингов, то персонажей древнегреческих мифов…». Прибавляется и глубокое понимание жизни. Так, психологически очень тонко передана история перерождения прокурора, случайно узнавшего, что он послал на электрический стул невинного человека…

Во многих романах Пентикоста-Филипса нашел свое место и личный опыт писателя — увлечение коллекционированием марок («Выделенное красным» / «Cancelled in Red»), скачками («Двадцать четвертая лошадь» / «The 24th Horse») и, наконец, служба на военно-морской базе США в годы Второй мировой войны («Служба закаляет» / «The Brass Chills»).

Видимо, в годы войны у писателя рождается образ самого, пожалуй, популярного из его героев — сыщика Пьера Шамбрэна, который во время войны был во французском Сопротивлении, а потом волей судьбы оказался в Нью-Йорке и работал управляющим престижного отеля, где и начал, совершенно случайно, свое первое расследование…

Новые времена — новые нравы. В наше время герои Пентикоста-Филипса часто оказываются перед выбором — смириться перед всесильными преступными синдикатами или же самим пойти на нарушение закона… Все чаще появляются в романах Пентикоста мотивы вымогательства и захвата заложников, как в романе «В центре Нигде» («In the Middle of Nowhere») или в опубликованной посмертно книге «Показательный террор» («Pattern for Terror»). В романе «Не забудь меня застрелить» («Remember to Kill Ме») террористы захватывают в плен государственного деятеля, требуя отпустить политзаключенных в одной латиноамериканской стране; в романе «Время кошмаров» («Nightmare Time») Пьеру Шамбрэну приходится вызволять из рук террористов-вымогателей бывшего армейского офицера, когда-то на войне спасшего ему жизнь…

Тонкая психологическая подоплека взаимоотношений детей и взрослых вскрывается в таких захватывающих детективах-триллерах, как «Одинокий мальчик» («Lonely Boy»), «Ужин у провалившегося кандидата» («The Lame Duck House Party») или «Вид убийства» («А Kind of Murder»).

Часто героям Хью Пентикоста приходится спасать попавших в беду заложников, вовсе не прибегая к переговорам с террористами. При этом они используют весьма оригинальные, остроумные методы.

Следует отметить, что иногда Хью Пентикост использовал в качестве материала для своих сюжетов реальные происшествия, особенно начиная с 50-х годов. Тогда он написал роман «Царство смерти» («The Kingdom of Death»), посвященный преступлениям на нью-йоркских причалах, и роман «Джерико и немые свидетели» («Jericho and Silent Witnesses»), который перекликался с историей Китти Дженовес из Бруклина, убитой на глазах 38 свидетелей, безразлично наблюдавших за преступлением…

А с другой стороны, однажды преступление было совершено как бы «по мотивам» романа Хью Пентикоста. В Калифорнии был захвачен автобус со школьниками, и в ФБР позвонил читатель Хью Пентикоста, который и сообщил им всю «точную механику» захвата автобуса с детьми, двигающегося по шоссе между двумя поселками. Когда благодаря некоторым сведениям, почерпнутым из романа писателя, дети были спасены, оказалось, что никто из похитителей не читал этого романа. Таким образом, литература помогла жизни…

Чтение произведений Джадсона Пентикоста Филипса доставляет не только удовольствие от смакования интриги и стиля, но и может оказаться исключительно полезным в наше неспокойное время…

Библиография романов Хью Пентикоста

Cancelled in Red

The 24th Horse

I’ll Sing at Your Funeral

The Brass Chills

Cat and Mouse

The Dead Man’s Tale

Memory of Murder (novelets)

Where the Snow Was Red

Shadow of Madness

Chinese Nightmare

Lieutenant Pascal’s Tastes in Homicide

The Assassins

The Obituary Club

The Lonely Target

The Kingdom of Death

The Deadly Friend

Choice of Violence

The Cannibal Who Overate

The Tarnished Angel

Only the Rich Die Young

The Shape of Fear

Sniper

The Evil That Men Do

Hide Her from Every Eye

The Creeping Hours

Dead Woman of the Year

The Golden Trap

The Gilded Nightmare

Girl Watcher’s Funeral

The Girl with Six Fingers

A Plague of Violence

The Deadly Joke

Don’t Drop Dead Tomorrow

The Champagne Killer

Birthday, Deathday

The Beautiful Dead

Walking Dead Man

Bargain with Death

The Judas Freak

Time of Terror

Honeymoon with Death

Die after Dark

The Fourteen Dilemma

The Day the Children Vanished

The Steel Palace

Murder as Usual

Death after Breakfast

Deadly Trap

Random Killer

The Homicidal Horse

Mystery at a Country Inn (as Philip Owen)

Beware Young Lovers

Death Mask

Murder in Luxury

Sow Death, Reap Death

With Intent to Kill

Past, Present and Murder

Murder in High Places

The Copycat Killers

Murder Out of Wedlock

Remember to Kill Me

The Price of Silence

The Substitute Victim

Murder Sweet and Sour

The Party Killer

Nightmare Time

Death by Fire

Kill and Kill Again

Murder Goes Round and Round

Pattern for Terror

In the Middle of Nowhere

Lonely Boy

The Lame Duck House Party

A Kind of Murder

Jericho and Silent Witnesses

Романы Хью Пентикоста, опубликованные издательством «Центрполиграф»

Жестокий выбор

Смерть у подиума

Мертвая красавица

Обожравшийся каннибал

Позолоченный кошмар

Ходячий покойник

Снайпер

Шестипалая

Чума насилия

По следу смеющегося маньяка

Ложная жертва

Крылья безумия

Замок Тэсдея

Убийство жарким летом

Исчезнувший сенатор

МАСТЕРА ОСТРОСЮЖЕТНОГО ДЕТЕКТИВА

Хью Пентикост

ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ ЛОШАДЬ

♦

ГДЕ СНЕГ БЫЛ КРАСНЫМ

♦

НА ГРАНИ БЕЗУМИЯ

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Хью Пентикост
Двадцать четвертая лошадь

ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ ЛОШАДЬ
РОМАН

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Послесловие

Библиография романов Хью Пентикоста

Романы Хью Пентикоста, опубликованные издательством «Центрполиграф»