Сюзанна Энок

Как соблазнить герцога

Suzanne Enoch

RULES TO CAТCH A DEVILISH DUKE

© Suzanne Enoch, 2012

© Перевод. C. А. Соболева, 2017

© Издание на русском языке AST Publishers, 2018

В оформлении обложки использована работа, предоставленная агентством Fort Ross Inc.

Печатается с разрешения литературных агентств Nancy Yost Literary Agency и Andrew Nurnberg.

* * *

Глава 1

К некоторым советам все-таки стоит прислушиваться. София Уайт поняла это, когда цеплялась за колесо перевернутой кареты посередине замерзшей реки Эйр. Только Небеса знали, сколько раз друзья предупреждали ее, что эта поездка — плохая идея. И сейчас мисс Уайт убедилась, что ее друзья были абсолютно правы.

Слева от нее, на крыше почти затонувшей кареты, кучер пытался выловить тюки с корреспонденцией; казалось, тонувшая почта интересовала его гораздо больше, чем с десяток человек, барахтавшихся вокруг него в ледяной воде.

— Прекратите это бессмысленное занятие и дайте мне руку, — потребовала София — и от холодной воды у нее тут же перехватило дыхание.

— Я уже потерял лошадей и рождественских индеек, — пробурчал кучер — его голос был едва слышен сквозь ветер и метель, — и если я потеряю еще и письма, то наверняка лишусь работы.

— Но вы можете потерять и своих пассажиров!

— Если бы я был на вашем месте, мисс, я бы перестал спорить и пошел к берегу, так же как это сделали остальные. Здесь не так уж глубоко.

София уже хотела сказать, что до крыши кареты гораздо ближе, чем до берега, но в этот момент ее накрыло ледяной волной, и девушка, закашлявшись, решила, что к совету кучера все же стоило прислушаться, раз уж она не послушалась друзей.

Сделав глубокий вдох, она оттолкнулась от почтового экипажа и направилась к ближайшему берегу. София как могла уклонялась от столкновения с большими льдинами. Потревоженные разбившейся каретой ледяные глыбы стремительно надвигались на нее, мешая добираться до берега.

Большинство мужчин уже находились на берегу. Очевидно, в их понятия о рыцарстве не входило спасение женщин из ледяной реки во время метели.

И тут вдруг Софию охватила паника; ей представилось, как она уходит под лед и тонет. Девушка стиснула зубы и постаралась двигаться быстрее. Но мокрые юбки сбивались вокруг ее ног и мешали двигаться. А одна из утонувших индеек ударилась о ее колено, и девушка поскользнулась на каменистом дне. Правый ботинок застрял в камнях, и София, проклиная все на свете, пошла дальше без него. Она сделала еще несколько шагов — и внезапно поняла, что под ногами у нее уже не было дна и что она проваливалась куда-то вниз. В следующее мгновение ледяная вода сомкнулась над ее головой. И если раньше девушку даже немного забавляла вся эта ситуация, то теперь ей было не до смеха. О, конечно же, ей следовало остаться в Лондоне! Она должна была послушать леди Хейбери, ведь эта мудрая женщина предупреждала ее — говорила, что от такой поездки неприятностей будет больше, чем радости. Кроме того, София знала, что герцог Гривз пригласил ее на вечеринку лишь потому, что любил шокировать своих гостей. Увы, незаконнорожденная дочь герцога Хеннеси не могла рассчитывать на всеобщее уважение. Но все-таки это был шанс увидеть старую подругу и в последний раз побывать на таком великолепном празднике. Впрочем, это все не будет иметь никакого значения, если она сейчас утонет…

Внезапно кто-то схватил ее за плечи и резко приподнял, вытаскивая из воды. София судорожно глотала ртом воздух; она ничего не видела вокруг. Держась за своего спасителя, девушка пыталась твердо встать на ноги, но никак не могла обрести равновесие на скользких камнях.

— Не беспокойтесь, — послышался мужской голос, — я вас держу.

И она тотчас же узнала этот голос — даже несмотря на шок от всего пережитого.

— Ваша светлость? — пробормотала София, пытаясь убрать с глаз мокрые волосы.

Его аристократическое красивое лицо находилось всего в нескольких дюймах от ее лица. И было похоже, что герцог был очень смущен — по крайней мере, ей так показалось.

— София, вы… То есть мисс Уайт… вы не ранены?

— Нет, ваша светлость. Спасибо, что пригласили меня на Рождество.

Едва сказав это, девушка поняла, как нелепо прозвучали ее слова здесь и сейчас — при таких обстоятельствах. Стоя по грудь в ледяной реке, посреди снежной бури… О, уж не повредилась ли она рассудком?

Герцог едва заметно улыбнулся и проговорил:

— Поблагодарите позже, а сейчас держитесь за меня покрепче.

— Но вам придется меня нести, — ответила София. Она попыталась улыбнуться — и тут же снова глотнула воды.

Закашлявшись, София решила, что будет разумнее помолчать — по крайней мере до тех пор, пока они не выйдут из реки. Но неужели сам Адам Басвич прыгнул в ледяную воду, чтобы спасти девушку, даже не зная, кто она такая? Для богатого и влиятельного герцога Гривза это был странный поступок… А впрочем… сейчас не время думать об этом. В данный момент она могла думать лишь о том, как бы поскорее выбраться из ледяной воды.

София крепко прижалась к своему спасителю и впилась пальцами в его плечи. Люди же на берегу тянули за веревку, которую герцог обвязал вокруг своей талии. Его светлость промок насквозь — как и София, — но когда она прижалась лицом к его спине, то почувствовала приятное тепло, а его широкие плечи закрывали ее от ветра и снега.

— Мы должны побыстрее добраться до берега, поэтому… пожалуйста, станьте передо мной, — пробормотал герцог.

София попыталась разжать окоченевшие пальцы, и вроде бы получилось. Но мокрые юбки, ставшие очень тяжелыми, путались в ногах и тащили под воду.

— Мисс Уайт, постарайтесь, иначе мы оба замерзнем, — сказал его светлость.

— Я знаю об этом, милорд, — пробормотала София. — Но я-то, в отличие от вас, оказалась в воде не по своей воле.

— Я никогда не брошу девушку в беде, — прошептал он ей в самое ухо. И, как ни странно, усталость и паника тут же отступили. — К тому же я совершенно неотразим в качестве спасителя, — внезапно заявил герцог, и Софии показалось, что он ухмыльнулся при этих словах. — Прошу прощения… — добавил он. И прежде чем она успела спросить, за что именно он извинялся, герцог подхватил ее на руки — и положил на что-то твердое.

В следующую секунду София обнаружила, что лежит на холодной глади льда. Она когда-то видела рисунки — тюленей на пляжах Оркнейских островов, — и сейчас она, наверное, очень походила на одного из них.

Через мгновение герцог Гривз снова оказался рядом с ней и, тяжело дыша, проговорил:

— Прошу прощения, мисс Уайт. — Сказав это, он оправил ее платье.

Мокрая ткань ударила ее по коленям, и София поняла, что платье, должно быть, задралось самым неприличным образом.

— Боже… — Она закашлялась и приподнялась. — Милорд, если бы мне не было так холодно, я, наверное, сгорела бы от стыда. Но в любом случае — спасибо.

Герцог взглянул на нее с удивлением, едва заметно улыбнулся и протянул ей руку, помогая подняться. Растрепанные темные волосы падали ему на глаза, но она-то знала, какие прекрасные это были глаза — глубокие, как океан. Внезапно ноги ее подкосились, и София упала в объятия герцога. Ох, подумать только! А ведь сколько раз она смеялась над женщинами, которые притворялись слабыми, чтобы получить помощь мужчины.

— Мне очень жаль… — пробормотала София, поспешно отстраняясь. — И знаете… Если бы я упала на вас намеренно, то сначала бы привела себя в порядок.

Все еще обнимая ее за талию, герцог проговорил:

— Если уж вы завели речь о своей важности, то в данный момент меня очень беспокоят ваши губы — они синеют.

В тот же миг кто-то набросил ей на плечи теплое одеяло, и София закуталась в него. Мимо с пронзительным криком пробежала индейка, за которой гнался помощник кучера.

— Бедняжка… — со вздохом пробормотала София. — Выжить после крушения кареты, научиться плавать, выбраться из ледяной реки — и все это только для того, чтобы в итоге стать чьим-то рождественским ужином.

Действительно, столько усилий — и чего ради? В каком-то смысле она, София, находилась в том же положении, что и эта индейка. Оставалось только надеяться, что праздник в Гривз-Парке оправдает все ее жертвы и усилия. В конце концов, воспоминания о нынешних каникулах, это всё, что у нее будет…

— Главное — чтобы вы сами насмерть не замерзли, — сказал герцог и тут же крикнул кому-то: — Эй, Эванс, отвези мисс Уайт в поместье! А мне нужно удостовериться, что остальных пассажиров разместят на постоялом дворе.

Через несколько секунд к Софии подошел высокий парень в теплой куртке. Протянув девушке руку, он спросил:

— Вы можете идти, мисс?

София молчала, глядя вслед герцогу Гривзу, уже исчезавшему в снежной мгле. Было ясно, что в реке до сих пор находились люди, ожидавшие спасения.

Повернувшись наконец к Эвансу, девушка ответила:

— К сожалению, я потеряла ботинок, но идти смогу.

Эванс тотчас подвел ее к повозке и помог забраться в нее. Достав откуда-то еще одно одеяло, он укутал им ноги девушки, затем сел рядом с возницей. Тронувшись с места, повозка покатила по той самой дороге, по которой ехала почтовая карета, внезапного потерпевшая крушение на старом каменном мосту.

— Далеко ли до Гривз-Парка? — спросила София, укутываясь в одеяло с головой. Изначально она планировала добраться на почтовой карете до Ханлита, а там нанять двуколку или лошадь, чтобы доехать до поместья.

— Недалеко, — ответил Эванс и, немного помолчав, добавил: — Не более десяти минут.

— Но почему же герцог оказался здесь? — удивилась София.

— Его светлость ездит верхом почти каждый день — независимо от погоды. А сегодня мы отправились в город, чтобы пополнить запасы, и услышали шум. Вам очень повезло, мисс.

Да, разумеется, ей повезло — в этом София была абсолютно согласна с Эвансом.

— А вы не знаете, Китинг и Камилла Блэквуды уже приехали?

— Вам лучше спросить об этом Юджелла, мисс. Я не работаю в доме.

София вздохнула и поежилась; несмотря на теплые одеяла, холод пробирал до костей. Конечно, ей было необходимо освободиться от мокрой одежды, но с этим придется подождать до прибытия в Гривз-Парк. Так что София лишь плотнее закуталась в одеяло и погрузилась в мысли о встрече с Камиллой Прайс — теперь уже Блэквуд — после шести месяцев разлуки.

Что же касается герцога — то не так уж важно, с какой целью он пригласил на праздник девушку из «Тантала». Возможно, в качестве одолжения своему доброму другу Китингу Блэквуду. А может быть, его светлость хотел удивить своих гостей. В любом случае она была рада провести эти рождественские каникулы со своей подругой. На протяжении многих лет друзья отворачивались от нее после того, как выясняли, что она — незаконнорожденная дочь герцога Хеннеси. Камилла же оставалась ее единственной настоящей подругой, хотя жили они в разных мирах: Камилла являлась дамой из высшего общества, а она, София, была отвергнута этим обществом за сам факт своего рождения. Тем не менее судьба свела двух девушек в дамском клубе, и между ними сразу же возникла крепкая дружба.

Клуб этот имел скандальную репутацию, и там работали только красивые и хорошо образованные юные мисс знатного происхождения. Именно поэтому «Тантал», принадлежавший леди Хейбери, привлекал многих молодых и даже не очень молодых мужчин. Они приходили, играли, ели и тратили свои деньги. А для женщин, таких как Камилла, это было место, которое они могли назвать «своим домом». «Тантал» также являлся для них источником дохода, позволявшим жить так, как им хотелось. В этом клубе дамы чувствовали себя защищенными от внешнего мира — по крайней мере так София думала всего две недели назад. Девушка вздрогнула. Не стоило думать об этом сейчас. Сейчас следовало наслаждаться жизнью, пока имелась такая возможность.

Вскоре повозка преодолела небольшой подъем, и София увидела сначала небольшую долину, а через несколько минут даже смогла разглядеть какой-то сад, засыпанный снегом, и замерзшее озеро. На другой стороне озера находилась березовая роща, деревья в которой причудливо переплетались, повинуясь капризам суровой погоды Йоркшира — увы, даже находясь в долине, они не могли спастись от ветров. В центре же всего этого, сразу приковывая к себе взгляд, выплывало из снежной круговерти и сумерек величественное здание.

Десятки окон Гривз-Парка пристально смотрели на прибывших. Массивная центральная часть особняка переходила в узкие крылья, с востока и запада образовывавшие огромный полукруг. Софии доводилось видеть дворец Бленхейм в Оксфордшире, и Гривз-Парк был очень похож на то великолепное строение. Благодаря беловато-серым камням, из которых было сложено здание, оно, казалось, то растворялось в снежной буре, на несколько мгновений исчезая, то снова появлялось в свете сумерек; и все это очень напоминало те глупые готические рассказы, которые Эмили Портсман, подруга Софии, держала в своей комнате в «Тантале». Подумав об этом, девушка невольно вздрогнула, и тут же послышался голос Эванса:

— Не волнуйтесь, мисс, миссис Брукс, экономка, позаботится о вас.

Возможно, Эванс мог читать мысли или, может быть, просто привык к тем ощущениям, которые вызывал родовой дом герцога Гривза у человека, впервые его увидевшего. Так или иначе, разговор отвлек Софию от тяжких раздумий.

— А сколько слуг у его светлости? — спросила она.

— Более чем достаточно, — ответил Эванс. — Поверьте, мисс Уайт, вы будете обеспечены всем необходимым, хотя мы и находимся в Йоркширской глуши.

«О боже! — мысленно воскликнула София. — Неужели он принял меня за высокомерную светскую львицу?!»

— Я просто хотела сказать, что для поддержания порядка в таком великолепном доме требуется, наверное, целая армия слуг, — проговорила девушка.

Эванс бросил на нее насмешливый взгляд и сказал:

— Кажется, их около пятидесяти. Впрочем, Юджелл и миссис Брукс знают это лучше меня.

Наконец повозка остановилась в центре широкой подъездной аллеи, и Эванс, спрыгнув на заснеженную землю с завидной легкостью, тотчас же подхватил Софию на руки — она даже пошевелиться не успела. С девушкой на руках он поднялся по гранитным ступеням к массивной входной двери — при других обстоятельствах это, наверное, выглядело бы очень романтично.

Тяжелая дубовая дверь распахнулась, едва молодой человек подошел к ней.

— Эванс, — прозвучал мужской голос, — с кем ты там? Тут у нас не приют для бездомных.

— Это мисс Уайт, гостья его светлости, — ответил запыхавшийся конюх. — Мост обвалился, и почтовая карета упала в реку. Утонуло около дюжины рождественских индеек и…

— Перестань болтать и следуй за мной, — перебил парня дворецкий. Повернувшись к нему спиной, он направился к лестнице из красного дерева и громко закричал: — Роджер, немедленно найдите миссис Брукс!

София хотела сказать, что вполне сможет идти сама, но тут же передумала. Оказалось, что это была очень длинная лестница, и девушка усомнилась в том, что сумеет подняться по ней.

Мимо них то и дело пробегали слуги, и вскоре Софии стало казаться, что она попала на парад из ведер с теплой водой, подушек, постельного белья и кастрюль. Кастрюли с водой выглядели очень привлекательно, и она чувствовала, как вода эта даже на расстоянии отогревала ее заледеневшие ноги.

Через некоторое время полная женщина приказала Эвансу уложить Софию на огромную кровать, после чего, отдав еще несколько распоряжений, отпустила всех слуг-мужчин, оставив только одну горничную.

— Ну вот… — сказала женщина с добродушной улыбкой. — Теперь вы, слава богу, в безопасности! Скоро мы вас окончательно отогреем, мисс.

И тотчас же миссис Брукс и горничная стали расстегивать пуговицы и развязывать ленты на дорожном платье Софии. Холод сковал ее настолько, что она не могла даже прикрыться, когда платье упало в ледяную лужу, образовавшуюся на полу. Женщины же быстро раздели ее и подвели к чугунной ванне с горячей водой, в которую она с наслаждением погрузилась.

— О, как хорошо… — промурлыкала София, опускаясь в воду до подбородка. — Я очень благодарна его светлости. Ведь если бы не он, то я бы наверняка утонула… как те бедные рождественские индейки.

— Пожалуйста, не беспокойтесь ни о чем, мисс, — сказала экономка. — Теперь вы в безопасности и скоро окажетесь в теплой постели.

— Вообще-то я бы хотела еще немного побыть в ванне, — пробормотала София. Теперь, когда она не боялась замерзнуть насмерть, внимание к ее персоне стало ей докучать. — Спасибо вам за помощь, но я могу сама себя уложить в постель.

Миссис Брукс, казалось, хотела возразить, но тут же передумала и, утвердительно кивнув, проговорила:

— Как пожелаете, мисс Уайт. Если вам понадобится помощь, дерните за этот шнурок, и мы с Джилли позаботимся о вас.

Горничная, невысокая блондинка с веснушками на носу, присела в реверансе.

— Я повесила вашу одежду у огня, мисс, чтобы она поскорее высохла.

— Спасибо, — ответила девушка. — И называйте меня просто София. Она вовсе не чувствовала себя светской дамой. В конце концов, ее мать была горничной герцогини.

Тут дверь со щелчком затворилась — служанки вышли из комнаты. София со вздохом облегчения закрыла глаза; теперь она почувствовала себя гораздо лучше. Но уже минуту спустя она с удивлением и ужасом вспомнила все произошедшее… Вот карета, падающая в реку… А затем — трескающийся лед, тонувшие индейки и кричавшие люди. И все это произошло так быстро… Всего лишь несколько мгновений — и она, София, оказалась в ледяной воде. Что же до пассажиров, то им просто повезло, что течение никого не затянуло под лед и никто не утонул.

Впрочем, она, София, уже почти утонула. И если бы утонула — кто бы это заметил? Камилла, конечно, заметила бы, что подруга не приехала на Рождество. Но у новоявленной миссис Блэквуд теперь есть муж и новая жизнь. А дядя и тетя Софии понятия не имели о том, где она сейчас находилась. И их не очень-то это интересовало. Для них она была всего лишь нахлебницей сомнительного происхождения. А вот ее отец точно заметил бы исчезновение дочери. Ведь именно сейчас, спустя двадцать три года, он решил заняться исправлением ошибки молодости. Герцогу Хеннеси была бы очень на руку гибель незаконнорожденной дочери. Ее смерть избавила бы его от хлопот по поводу осуществления своей угрозы — либо София уходит из «Тантала», либо он приложит все усилия, чтобы закрыть этот клуб. Какой ужасный, какой высокомерный человек!

Дверь внезапно отворилась, и замок снова щелкнул. София с облегчением вздохнула — она была рада, что служанка прервала ее невеселые раздумья. Но, открыв глаза, девушка вскрикнула. Стоявший в дверях герцог Гривз пристально смотрел на нее.

Адам Басвич, герцог Гривз, внимательно разглядывал обнаженную мисс, лежавшую в ванне. Причем в глаза ему сразу же бросились вьющиеся рыжие волосы девушки — именно по ним он и узнал Софию посреди реки Эйр.

Сообразив, что миссис Брукс здесь нет, герцог некоторое время колебался, а затем вошел в комнату, не подходя к самой ванне. Ведь он спас эту девушку, поэтому имел право побеседовать с ней.

— Мисс Уайт, у вас все хорошо?

София кивнула, опустившись в ванну еще ниже, так что теперь лишь ее губы оставались над водой.

— Да, милорд. Благодарю вас. У меня всего лишь несколько ссадин и ушибов, и это намного лучше, чем погибнуть. — Она улыбнулась и добавила: — Поскольку же именно вы не позволили мне утонуть — зовите меня просто София.

— Ну, спасением почты и индюшек занимался кучер, так что мне оставалось только одно — спасти вас, — ответил герцог. — К тому же мне не нравится, когда мои гости погибают по дороге ко мне. Это расстраивает остальных гостей.

— Я бы тоже расстроилась, милорд, — сказала София, снова улыбнувшись.

А герцог, все так же пристально глядя на нее своими светло-серыми глазами, с сочувствием произнес:

— Боюсь, это все, что осталось от вашего багажа. — Он указал на мятую мокрую коробку со шляпой. — Мои люди пытались найти остальное, но увы… Весьма сожалею.

Девушка посмотрела на коробку — и вдруг расхохоталась. Его светлость, явно не ожидавший такой реакции, едва заметно нахмурился. Ему казалось, что женщина, лишившаяся всех своих вещей, не должна смеяться по этому поводу.

— Скажите, над чем вы смеетесь? — спросил его светлость. — Знаете, я очень люблю хорошие шутки…

Стараясь подавить смех, София подняла руку из воды и указала на шляпную коробку.

— Ненавижу эту шляпу! Я решила ее купить только для того, чтобы посмешить Камми и шокировать ваших гостей. — Девушка снова хохотнула. — Эта шляпа настолько жуткая, что даже Посейдон не захотел, чтобы она лежала на дне его реки, поэтому и выбросил ее на берег.

Эти слова гостьи вызвали любопытство его светлости. Решив узнать, чем же именно мисс Уайт хотела шокировать его гостей, а заодно немного развлечься, герцог положил коробку на стул, достал нож из-за голенища сапога и разрезал бечевку. Сняв крышку, он вытащил из коробки… мокрое нечто. Оно было синего цвета с красными и желтыми полосами, а сверху изгибалось что-то похожее на остатки двух голубых перьев. Казалось, какая-то искусственная птичка свила гнездо в центре шляпы.

— Господь всемогущий… — пробормотал Адам; шляпа действительно была отвратительна.

Но даже безобразная шляпа не объясняла странную реакцию мисс Уайт. В конце концов, она только что узнала, что потеряла все вещи, с которыми ехала в Йоркшир. Может, она еще этого не осознала? Или же это был истерический смех? Но, как бы то ни было, эта София Уайт оказалась очень даже интересной девушкой. Необычной, во всяком случае…

Отложив в сторону мерзкую шляпу, его светлость отметил про себя, что если сделает еще шаг или два, то сможет рассмотреть обнаженные ноги гостьи, скрытые сейчас под водой. Против такого зрелища он совсем не возражал, однако все-таки решил не злоупотреблять положением хозяина дома.

Шумно выдохнув, герцог произнес:

— В принципе, потеря одежды — не катастрофа. Я уверен, что мы сможем найти для вас что-нибудь.

— У нас с Камиллой одинаковый размер, — заметила София. — Наверняка она одолжит мне какое-нибудь платье.

— Миссис Блэквуд еще не приехала.

— Это несколько осложняет ситуацию, — со вздохом произнесла девушка. Ее плечи на миг поднялись над водой и тут же в нее погрузились. Немного помолчав, София добавила: — Возможно, какая-нибудь из дам, уже приехавших к вам, одолжит мне одежду до приезда Камми? Или, может быть, я смогу купить что-то у горничных…

Адам с удивлением смотрел на странную гостью. Эта молодая женщина только что узнала о потере всей своей одежды, а также о том, что ее подруга еще не приехала, но, похоже, все это не слишком ее заботило. Более того, Адам не мог отделаться от ощущения, что подобные новости принесли больше огорчения ему, чем ей. Да уж, эту мисс Уайт, похоже, не так-то легко огорчить… Хотя, с другой стороны, ее судьба не зависела от того, как сложатся ближайшие несколько недель.

— Вы первая из моих гостей, София, — произнес герцог. — И пока не закончится шторм и не починят мост, останетесь единственной.

После этих его слов на лице девушки отразилась неуверенность. И герцог как будто услышал ее мысли. Казалось, она спрашивала себя: «Неужели Гривз-Парк стал для меня ловушкой до конца зимы? Неужели нельзя уехать отсюда?» Конечно, он мог ответить на все ее вопросы, но ему хотелось, чтобы она произнесла их вслух. Конечно, София Уайт была девушкой сомнительного происхождения, что в его среде считалось неприемлемым, но, познакомившись с ней несколько месяцев назад, он понял, что она — очень веселая и интересная. И теперь ему хотелось выяснить, на самом ли деле она такая милая и умная или просто притворялась.

Мисс Уайт украдкой взглянула на него, затем — как бы в задумчивости — проговорила:

— Надеюсь, я понравилась миссис Брукс и она позволит мне перешить одно из ее старых платьев, иначе мне придется просидеть в этой ванне до весенней оттепели. Разумеется, если у вас не найдется мешка из-под лука или картофеля.

Редко кому удавалось удивить его светлость, но у Софии это прекрасно получилось. Но ведь не могла же эта девица знать, что по дороге в Гривз-Парк карета утонет и она потеряет весь свой багаж… Если, конечно, мисс Уайт не прихватила с собой на мост пороховую бочку.

— Хотите сказать, что после всего пережитого сегодня вас больше всего беспокоит, одолжит ли вам кто-нибудь платье? — спросил герцог с плохо скрываемой иронией.

— Я также несколько обеспокоена тем, что вы вошли в мою комнату без стука, — тут же ответила девушка. — Впрочем, мне известно, какая у меня репутация. Вы ведь поэтому пришли, не так ли? Но знаете, я все никак не отогреюсь и потому пока что не собираюсь покидать теплую ванну. — С этими словами она склонила голову к плечу, и ее огненные волосы соскользнули в воду.

Адам криво усмехнулся и, пожав плечами, проговорил:

— Поверьте, София, я не ожидал, что вы окажетесь в ванне.

— Охотно верю, — отозвалась девушка. — К тому же вы спасли мне жизнь, так что я на вас не в обиде.

Это намек, приглашение? Адам надеялся, что так и было, но у него оставалось еще несколько вопросов. Конечно, истинный джентльмен в подобной ситуации покинул бы комнату, но Адам, усевшись на стул, произнес:

— Вы ведь получили прекрасное образование, не так ли?

София кивнула, взглянув на него из-под длинных ресниц.

— Да, я неплохо образованна.

— И все же я помню тот вечер в клубе, когда вы сказали лорду Эффингтону, что если Клеопатра когда-нибудь посмеет показаться в Лондоне, то пожалеет, что попыталась украсть у нас Нил.

— И лорд Эффингтон смеялся надо мной, что даже не заметил, как проиграл семьсот фунтов в «Фараон», — ответила София с улыбкой. — Да, я тогда лукавила. Я могу притвориться глупенькой, если это принесет мне пользу. Хотя должна признаться, что такое притворство иногда заканчивается головной болью, — со вздохом добавила девушка.

В компании Китинга, Камиллы и Софии Адам однажды посетил лондонский Тауэр и даже помог мисс Уайт высвободить подол платья из когтей львенка. Но он не мог припомнить, чтобы эта девушка хоть раз сказала что-то нелепое или же безусловно глупое. И вот сейчас, снова беседуя с ней, он чувствовал, что она становилась для него еще более интересной и интригующей особой.

— Я предпочитаю, чтобы мои гости оставались самими собой, — произнес герцог. — Поэтому очень надеюсь, мне вы все-таки раскроете свое истинное лицо.

— Милорд, я только что показала вам свое настоящее лицо и боюсь, что другого у меня нет.

Все девушки в «Тантале» были красотками, ибо владелица клуба леди Хейбери нанимала только самых привлекательных. И тот факт, что они считались неприкосновенными — если таково было их собственное желание, — делал их еще более привлекательными для знатных посетителей. Некоторые из юных леди пришли в клуб из хороших домов, но в связи с «плохими обстоятельствами», однако все они были очаровательными.

Герцог обратил внимание на Софию Уайт несколько месяцев назад. Тогда он знал о ней только то, что эта привлекательная молодая леди имела не очень-то привлекательное происхождение. Теперь его знания о ней пополнились: оказалось, что она не краснела и не пряталась, когда мужчина видел ее в ванне. При этом она заявила, что вовсе не оскорблена его присутствием, просто не хочет покидать теплую ванну из-за холода. Что ж, девушка-загадка. По крайней мере — на данный момент. А что будет дальше, покажет время.

— Итак, я ваша единственная гостья… Я правильно поняла? — спросила мисс Уайт.

— Пока что — именно так, — кивнул герцог. «Понимает ли она, как привлекательна сейчас?» — добавил он мысленно. — Но вы не единственная женщина в доме, — продолжал Адам, немного помолчав. — Моя сестра приехала неделю назад. Поскольку я не женат, леди Уоллес будет считаться хозяйкой рождественского вечера. Видите ли, я не хочу испортить репутацию своих гостей. — Не в этом году по крайней мере. Сейчас он особенно нуждался в помощи женщины с незапятнанной репутацией.

Щеки Софии порозовели, но веселье в глазах исчезло.

— Если ваша грандиозная рождественская вечеринка внезапно превратилась в семейную встречу, то, наверное, будет правильнее, если я покину Гривз-Парк, — проговорила гостья.

— Это не обязательно, — тут же ответил Адам. Ему ужасно не хотелось снова оставаться наедине с сестрой.

Гостья тотчас просияла и воскликнула:

— Вот и хорошо, милорд! Потому что я думаю, что провести праздничные каникулы здесь будет гораздо приятнее, чем где-либо еще.

— Не могу не согласиться с этим, — отозвался герцог. Каким бы ни был приятным этот разговор, его стоило отложить, чтобы девушка с потрясающими рыжими волосами и неожиданным остроумием обсохла и согрелась. А после этого… Что ж, ведь на Рождество всегда разворачивают подарки, не так ли?

Адам поднялся со стула и проговорил:

— Я позабочусь о том, чтобы у вас был подходящий гардероб.

— Я сама позабочусь о своем гардеробе, — заявила гостья. — Иначе буду чувствовать себя обязанной вам еще больше, чем сейчас.

Люди редко отказывались от его щедрости, и ответ мисс Уайт немного раздосадовал герцога. Но как радушный хозяин он должен был уважать решение гостьи. Да и ее саму, конечно же.

— Как пожелаете, София. Тогда я пришлю к вам миссис Брукс, и она вам поможет чем сумеет. Попытайтесь ее очаровать, и она, возможно, отдаст вам какое-нибудь свое платье. Но на всякий случай я все же попрошу кухарку миссис Бизель, чтобы припасла для вашего наряда мешок от картошки, — добавил герцог с ухмылкой.

София фыркнула и пробурчала:

— Благодарю вас, ваша светлость. Вы очень любезны, милорд.

Выходя из комнаты, герцог обернулся и сказал:

— Чувствуйте себя как дома, София.

Глава 2

— Я, должно быть, сошла с ума, когда решила, что хотя бы в этот раз ты не попытаешься испортить наш праздник, притащив на него одну из своих любовниц!

Адам поднял глаза от письма.

— Доброе утро, Юстас. Судя по твоему тону, ты в чем-то меня обвинила, но я не расслышал, в чем именно.

Юстас Ланден, маркиза Уоллес, остановилась в дверях кабинета. Ее темные волосы были, как всегда, безукоризненно уложены, а темно-серое платье прекрасно оттеняло светло-серые глаза. Адам с детства удивлялся тому, что его злобная старшая сестра частенько умудрялась выглядеть вполне добросердечной. Впрочем, он-то прекрасно знал, что скрывалось за ее внешностью…

— Я думала, что хотя бы в этом году ты организуешь достойный прием. Но, видимо, мы по-разному понимаем смысл слова «достойный». Я не удивлена, я разочарована. Ты ведь знаешь, как важен для нас этот праздник, Адам, — и все равно пригласил девушку из клуба «Тантал»! Я думала, ты приложишь хоть какие-то усилия, зная, что стоит на кону. Да-да, ты прекрасно знаешь, что на этом вечере будут люди, на которых тебе нужно произвести очень хорошее впечатление, однако же…

— Прошу прощения, дорогая, но неужели ты действительно думаешь, что из-за меня обвалился мост и поднялась буря? Я, конечно, способен на многое, но не всесилен.

— Ты пригласил порочную женщину!

— Да, пригласил. Я также пригласил Китинга Блэквуда, который когда-то убил человека, и жену Китинга Камиллу, которая когда-то сбежала из-под венца. И еще — лорда Ласситера, пережившего четырех жен. Кроме того, я пригласил Хеймза, который выиграл своего дворецкого в пари и…

— Я видела список гостей, — перебила герцога сестра. — И среди приглашенных есть и благородные леди. Может, ты решил к ним присмотреться? Или просто хочешь посмеяться над ними вместе со своими сомнительными дружками? Неужели ты все еще не понимаешь серьезности своего положения? Я наняла нескольких адвокатов, которые ознакомились с последней волей отца. И все они в один голос заявили: завещание не может быть оспорено или изменено. А времени у тебя почти не осталось…

— Все, довольно, — заявил герцог, отложив в сторону письмо Китингу. — Между прочим, я тоже обратился к услугам адвокатов, поэтому прекрасно знаю, почему ты так стремилась попасть ко мне на праздник в этом году. Ты хищница, Юстас, — вот кто ты такая.

— Я просто беспокоюсь за репутацию своей семьи, — проворчала маркиза Уоллес, однако, не выдержав пристального взгляда брата, отвела глаза.

— Рождественская вечеринка все равно состоится, — заявил герцог. — И мои потенциальные невесты непременно будут здесь, — даже если мне для этого придется переплыть реку и перенести их сюда на руках. Я уже разослал гостям письма с просьбой направляться в Атертон за мой счет. И мост я отремонтирую за собственный счет. Так что ты со своим жадным сыном не получишь ни клочка от моего герцогства.

Юстас со вздохом покачала головой.

— Но не я же поставила перед тобой такие условия, Адам… И не я откладывала твое вступление в брак так долго… Лучше отошли эту потаскушку в Ханлит, чтобы никто ее тут не видел. Для собственной же пользы отошли.

— Она — моя гостья, — заявил Адам. Пристально взглянув на сестру, он с усмешкой добавил: — Она, между прочим, и твоя гостья, — ты ведь знаешь об этом, верно?

Маркиза фыркнула и заявила:

— Я знаю только одно: эта девка — внебрачный ребенок горничной и герцога!

— Я в курсе, — кивнул Адам. — Но она — моя подруга.

— Подруга?.. — усмехнулась маркиза. — Наверное, такая же подруга, как те актрисы — Сара Николс, Ребекка Рейнолдс и…

— Я и не подозревал, что ты так пристально следишь за моей личной жизнью, — перебил сестру герцог и снова усмехнулся. Что ж, если ей так хотелось поспорить, он как раз в подходящем настроении для этого. Проклятье! Праздничная вечеринка — без гостей! Ни одной потенциальной невесты, с которой можно было бы договориться о свадьбе. И если ему придется пройти через все это, то он, по крайней мере, хоть развлечется немного. Поэтому София Уайт никуда не уедет, пока он сам этого не захочет.

— Кто-то ведь должен приглядывать за тобой, Адам. Мама всегда говорила, что ты такой же, как отец, но я думаю, что ты еще хуже. И если ты не женишься до первого февраля, то я непременно позабочусь о том, чтобы воля отца была исполнена. И тогда все, что у тебя сейчас есть, перейдет к моему сыну.

— К твоему двенадцатилетнему сыну.

— Вот именно. Поэтому ты будешь делать то, что я говорю. И это положит конец твоему надменному высокомерию.

Они и раньше говорили об этом, причем особенно часто — в течение последних двух лет, когда у Юстас появилась надежда. И с каждым разом этот разговор все меньше нравился Адаму.

— Если бы ты не была моей сестрой, — произнес он в сердцах, — я бы женился на тебе, самоуверенная мегера.

— Если бы ты был женат, я бы встречала Рождество с семьей и друзьями, и ноги бы моей не было в твоем доме, — парировала маркиза.

— О, это веская причина вступить в брак! — Адам подошел в плотную к сестре. — И запомни: к Софии Уайт должно быть такое же отношение, как и ко всем остальным гостям, ясно?

Сестра молча отступила на шаг, а он с угрозой в голосе добавил:

— Надеюсь, ты не приняла мои слова за шутку.

Глаза маркизы — такие же светло-серые, как у брата, — слегка расширились, и она, еще на шаг отступив, проговорила:

— Ладно, Адам, развлекайся. По крайней мере, здесь нет никого, кто мог бы увидеть все это… Однако помни: здесь также нет никого, кто мог бы помочь тебе.

— Я всегда об этом помню.

Юстас поспешно удалилась в свою комнату, а Адам снова уселся за стол и посмотрел в окно. Пушистый снег покрывал сад и ветви ближайших деревьев. Озеро и лес за ним были скрыты низкими облаками и снежной завесой. Гривз-Парк был погружен в такую тишину, что казалось, остального мира не существовало.

Герцог Гривз вовсе не был мечтателем. Всю свою жизнь он искал информацию, которую мог использовать для влияния на людей и события. А для этого, конечно же, требовались обширные связи. Парламент, званые обеды и вечера, театры, клубы — именно там он находил нужную информацию, ибо почти каждый человек знал что-то важное, зачастую даже не осознавая этого.

Но, увы, Адаму настолько нравилась его жизнь, что он пренебрегал обязанностями герцога. Его отец уже давно разочаровался в наследнике, поэтому поставил перед ним условие: он должен был жениться до своего тридцатилетия и стать отцом к тридцать первому году жизни. Когда Адам одиннадцать лет назад унаследовал титул, это требование казалось ему нелепым, поэтому он на долгие годы просто выкинул его из головы, и вот теперь… Теперь вдруг оказалось, что у него почти не оставалось времени.

И нельзя сказать, что он не любил женщин — нет-нет, совсем наоборот: список его бывших любовниц был очень даже длинным, а вот жена — это совсем другая история. Ведь жена — эта женщина на всю жизнь, и от нее не так-то просто будет избавится, когда она надоест.

Адам расстался с леди Элен Бреннан, своей последней любовницей, около шести недель назад. Поначалу он был покорен ее остроумием, но, к сожалению, со временем оказалось, что какие-либо добродетели чужды этой девушке. И в результате он отбыл в Йоркшир один. О, если бы только Элен знала, как близка она была к тому, чтобы стать герцогиней Гривз, — просто потому, что ему не хотелось тратить время на поиски. Но теперь-то его светлость благодарил Небеса за то, что эта молодая леди вовремя его разочаровала.

Однако разыгравшаяся накануне буря нарушила все планы герцога Гривза, и теперь он не знал, что предпринять. Проклятье, ну почему этот мост не мог разрушиться на неделю позже, когда все гости уже собрались бы в Гривз-Парке?! Но в обрушении моста был и положительный момент: Филипп Уоллес, муж его сестры, тоже не смог приехать, и это немного успокаивало.

Адам понимал, что предстоящий праздник — не просто встреча друзей; возможно, это был его последний шанс найти себе жену. И тем не менее все его мысли занимала потенциальная любовница — весьма привлекательная, конечно же, но в жены явно не годившаяся.

А ведь у него еще было и множество других забот. Он уже распорядился перекинуть через реку канаты с роликовым механизмом — чтобы можно было хотя бы получать и отправлять почту. И еще ему предстояло найти инженера, архитектора, а также каменщиков для ремонта моста.

— Проклятье! — в раздражении воскликнул герцог.

— Кажется, вас лучше не беспокоить сейчас, правда? — послышался внезапно женский голос.

Адам повернул голову и увидел мисс Уайт. Подавив совершенно неуместную улыбку, он заметил:

— Похоже, София, вам не пригодились мешки из-под лука.

Она провела ладонью по ярко-желтому муслиновому платью — явно слишком большому для нее. Улыбнувшись, пояснила:

— К сожалению, у миссис Брукс не нашлось платья моего размера.

Пожав плечами, герцог пробормотал:

— В доме есть и другие горничные… Наверняка у одной из них найдется платье, которое выглядит… несколько иначе.

— Миссис Брукс пообещала спросить, но я не возьму ничего, что кому-то нужно, — ответила гостья, снова улыбнувшись. — Скорее всего, служанки припасли свои лучшие платья для себя — чтобы сходить в церковь на Рождество. Ведь это логично, милорд, не так ли?

Его светлость не знал, что на это ответить, поэтому спросил:

— Вам уже показали дом?

— Еще нет, милорд.

— Что ж, если так… Знаете, я как раз сейчас свободен. — Поднявшись из-за стола, герцог приблизился к девушке. — Так вот, я мог бы купить вам несколько платьев. Думаю, что в Ханлите найдется хотя бы одна швея. — «Интересно, была ли ее мать ирландкой? — размышлял его светлость. — Ведь такие кудрявые рыжие волосы встречаются чаще всего у ирландцев…»

— Спасибо вам за предложение, милорд, но вы знаете, что я не могу его принять, — ответила девушка. — Если вы купите мне хотя бы одно платье, в Лондоне все об этом узнают. Ведь это может вызвать зависть у некоторых других девушек в «Тантале»… расплата будет больше, чем я готова заплатить.

— Расплата за то, что вас посчитают моей любовницей?..

— Вот именно, — кивнула София.

— А вы не хотите стать моей любовницей? Ведь вы же приняли мое приглашение, в конце концов…

Щеки гостьи порозовели, и она, потупившись, ответила:

— Я думала, вы пригласили меня сюда для того, чтобы я могла провести Рождество с Камми. Я ошиблась?

Адам нахмурился; он никак не ожидал от девушки из клуба «Тантал» такого целомудрия. Что ж, очевидно, некоторые его суждения о Софии Уайт были ошибочными. Но почему же в таком случае она работала в заведении, репутация которого лишь немного уступала по скандальности репутации публичного дома?

Немного поразмыслив, герцог изрек:

— Подобные слухи все равно возникнут, даже если я не куплю вам одежду.

— Да, верно, — признала София. — Но к слухам я привыкла, а платье от вас стало бы неопровержимым доказательством.

— Вы очень необычная женщина… — пробормотал герцог.

Мисс Уайт бросила на него лукавый взгляд.

— Спасибо, милорд.

— Но это не комплимент, — заметил его светлость.

Гостья потупилась и, тихо вздохнув, проговорила:

— Камилла рассказывала, что на Рождество вы всегда устраиваете многолюдную вечеринку, — скажите, это у вас семейная традиция?

— Семейная традиция? — Герцог стремительно вышел из кабинета и жестом пригласил гостью следовать за ним. — Да, верно, это была традиция моего отца. После его смерти моя мать не устраивала вечеринок. Когда же она умерла восемь лет назад, я возобновил традицию.

— Значит, она не любила праздники?

— Совершенно верно — не любила.

София Уайт надолго умолкла — казалось, размышляла о чем-то.

— Так вы пригласили меня сюда только для того, чтобы устроить переполох среди своих благородных гостей? — спросила она наконец. — Знаете, мне показалось, что вам нравится быть зачинщиком… скандальных историй.

— Разве? С чего вы взяли?

— Но вы же позволили Китингу Блэквуду жить в вашем доме в Лондоне — самому Кровавому Блэквуду! И вы отправились на свадьбу его кузена, прекрасно зная, что Китинг ни за что не допустит, чтобы церемония состоялась.

— Вы меня раскусили, София, — ответил Адам с ухмылкой.

— Я так не думаю, — ее зеленые глаза сверкнули, — но я действительно уверена, что вам нравятся скандалы.

«Интересно, осознает ли София, что мало кто осмеливается шутить со мной подобным образом?» — подумал герцог. Во всяком случае, он очень надеялся, что девушка об этом не знала. Улыбнувшись, Адам проговорил:

— Жизнь иногда становится ужасно скучной и однообразной. Возможно, именно поэтому меня привлекают люди, которые могут устроить переполох в высшем обществе.

— Вот и хорошо, — кивнула гостья. — Небольшой переполох — это как раз по моей части.

«Мне очень повезло, что единственным гостем, успевшим проехать через мост, оказалась София Уайт, а не Фрэнсис Хеннинг, например». И было бы еще хуже, если бы в реке оказалась одна из его потенциальных невест. Ведь тогда ему пришлось бы либо жениться на ней до того, как он увидит всех остальных девушек, либо всеми способами ее избегать, чтобы не скомпрометировать, что опять же привело бы к женитьбе на ней.

Герцог и его гостья спустились по боковой лестнице, и он открыл дверь в оранжерею. Это был прекрасный сад с тремя дюжинами разнообразных растений в больших горшках, а также скамейками и клетками с певчими птицами. Адам остановился у входа, а София, осматриваясь, пошла в глубь оранжереи.

— Здесь так красиво! — воскликнула девушка, обернувшись к его светлости. Ее длинные юбки всколыхнулись, и на миг показались изящные лодыжки.

Это было столь неожиданно, что герцог на мгновение потерял дар речи. Откашлявшись, он проговорил:

— Оранжерея — единственный способ уберечь апельсиновые и персиковые деревья от непогоды. Говорят, это приятное место, чтобы посидеть и почитать.

— Сколько гостей вы ожидали? — неожиданно спросила девушка.

— И все еще ожидаю. Думаю… человек тридцать или сорок. — Адаму ужасно хотелось подойти к гостье и поправить чуть соскользнувший с ее плеча рукав платья, однако он сдержался.

— Вы умеете ездить верхом? — поинтересовался он.

София ненадолго задумалась.

— Я несколько раз сидела на пони в школе-интернате, но не думаю, что это делает меня хорошей наездницей. А что?

— Я езжу верхом почти каждый день, — герцог указал на дверь, ведущую в коридор, — и у меня есть также и несколько пони. Мы поедем, как только погода улучшится.

— Вам не нужно меня развлекать, ваша светлость. Просто находиться здесь — это уже подарок.

— Тогда вам нужно больше подарков. Что же касается прогулки верхом… Поверьте, я всегда делаю только то, что мне нравится. Не хотите ли взглянуть на фамильную галерею Басвичей?.. — Герцог повернулся к двери, собираясь пройти в картинную галерею, но, заметив, что гостья не последовала за ним, с беспокойством спросил: — Что-то не так?

Девушка молча смотрела ему в глаза (обычно девушки, беседуя с ним, смотрели себе под ноги), наконец со вздохом проговорила:

— Вы так и не ответили на один мой вопрос, милорд. Вы попытаетесь сделать меня своей любовницей, не так ли?

Адам невольно рассмеялся. Во-первых, он никогда не испытывал недостатка в женщинах, желающих стать его любовницами, во-вторых, он почти всегда получал то, чего хотел, и, в-третьих, он устраивал этот праздник только для того, чтобы найти себе жену. Вскинув бровь, герцог произнес:

— Если у меня и были такие мысли, вы их развеяли.

София нахмурилась.

— Поверьте, я не так глупа, как думают многие, ваша светлость.

— Да-да, конечно… — с усмешкой закивал герцог.

— К тому же у меня есть принципы, — продолжала гостья. — Некоторые из них — очень недавние и… неожиданные. Один из них — не становиться любовницей. И знаете… Несмотря на вашу дружбу с Китингом, я должна спросить вас: почему вы меня пригласили?

Сделав несколько шагов, Адам опустился на один из позолоченных стульев, установленных в коридоре рядом с портретной галереей.

— Мне редко приходится объяснять свои поступки, София, но вам я кое-что объясню. Так вот, я понимаю, какой шок вызовет ваше присутствие на моей вечеринке, но поверьте, ничего гнусного я не замышлял. Просто сейчас я могу проводить время либо с вами, либо с моей сестрой, а Юстас… она невыносима.

София молча кивнула. Она была почти уверена: если бы герцог Гривз собирался сделать ее своей любовницей, то прямо бы сказал об этом. К тому же большинство из его женщин были богатыми, независимыми и благородными. Или же настолько популярными в светском обществе, что их происхождение не имело значения. Конечно, и она, София, была независимой, однако похвастаться знатным происхождением не могла. И уж, конечно, она не была ни богатой, ни популярной.

Невольно поморщившись, София постаралась отогнать эти мысли. И вообще, почему она вдруг задумалась о своих шансах стать любовницей герцога? Между прочим, еще две недели назад она считала, что правила высшего общества к ней не относятся. Оказалось, что она ошибалась. И теперь даже слухи о том, что она стала любовницей герцога, могли сильно осложнить ее жизнь.

— Вы чем-то обеспокоены? — спросил Адам. — Может, вам нужны гарантии вашей безопасности?

София усмехнулась.

— Ваша светлость, я выжила среди льда и индюшек. Неужели вы считаете, что после этого я боюсь вашего дома?

— Зовите меня Адам. Или хотя бы Гривз. В конце концов, мы оба барахтались в холодной воде среди индеек.

Адам?.. Странно, что такое имя принадлежало человеку с репутацией ловкача и хитреца. Тем не менее оно очень ему шло. И сейчас он смотрел на нее так, как будто читал ее мысли. «Нет-нет, этого он, конечно же, не может…» — успокаивала себя София.

— Знаете, а я ожидала увидеть здесь леди Элен Бреннан, — решилась она сказать, когда они наконец прошли в галерею.

Герцог какое-то время молчал, потом произнес:

— В самом деле? Очевидно, вы не знаете, что Элен недавно вышла замуж за лорда Кранделла и переехала в Суррей.

Она действительно не знала этого. После того как сезон закончился, большинство постоянных гостей клуба «Тантал» покинули Лондон.

Девушка в смущении молчала, а герцог между тем продолжил:

— Вы, наверное, спросите: а рад ли я за нее? — На скулах у него заходили желваки, и София решила, что Гривз сейчас посоветует ей не лезть не в свое дело или же отправит ее в Ханлит еще до наступления темноты. — Так вот, я немного огорчен, но вместе с тем восхищаюсь ее коварным умом, о котором я и не подозревал. А Кранделл… Он, конечно, болван, но он — безумно богатый болван.

София кивнула, мысленно задаваясь вопросом: «Но зачем же выходить замуж за болвана, если есть хоть какой-то шанс этого избежать? А впрочем… Ведь иногда у девушки не остается выбора…»

— Так что в общем-то… Да, можно сказать, что я рад за нее. Слава богу, она сбежала от скромного герцога и отхватила состояние, которому позавидовали бы некоторые королевства, — добавил Адам, явно раздосадованный поведением бывшей любовницы.

София тихо вздохнула.

— Не думаю, что леди Элен имела что-то против вас лично. Просто у нее была определенная цель, и она ее достигла, вот и все. Некоторые девушки в конце концов обретают счастье.

— Вам что, не нравится работать в клубе? — спросил герцог.

— Нет-нет, мне очень нравится там работать, — возразила София вполне искренне. К горлу подкатил комок при мысли о том, что ей, возможно, придется покинуть «Тантал». — Диана, леди Хейбери, спасла многих из нас. Наверное, это не было ее целью, когда она открывала свой клуб, но сейчас она действительно понимает, что «Тантал» жизненно важен для девушек, работающих там.

Понимая, что слишком уж разоткровенничалась, София умолкла и стала рассматривать портреты на стене. В середине галереи она остановилась, засмотревшись на один из портретов — совсем небольшой, да и рама была довольно простенькая. Но этот портрет так и притягивал взгляд. Неулыбчивый молодой человек лет двадцати стоял в комнате, похожей на гостиную. Одной рукой он опирался на каминную полку из красного дерева — в камине горел огонь, — а у ног молодого мужчины лежала пара гладкошерстных охотничьих собак. И светло-серые, почти бесцветные, глаза смотрели на нее с портрета, словно гипнотизируя. Под этим взглядом София вдруг почувствовала себя неуютно.

— Майкл Артур Басвич, девятый герцог Гривз, — пояснил десятый герцог, в этот момент уже стоявший рядом с девушкой.

— Кто его нарисовал? — спросила София.

— Я считаю, что Гейнсборо, но не все с этим согласны.

— Значит, художник не известен?

— Некоторые люди говорят, что только дьявол мог нарисовать что-то столь обескураживающее. Но они не учли одного: дьявол не художник. — Герцог вздохнул и добавил: — Мой отец умер одиннадцать лет назад, но ему до сих пор удается досаждать мне.

Понимая, что последние слова герцога были адресованы не ей, София ненадолго задумалась. Неужели герцог относился к своему отцу так же, как она относилась к своему?

— Но где же ваш портрет? — спросила она.

Адам усмехнулся и проговорил:

— Поскольку я еще жив, он находится в главной гостиной.

— Чтобы вы не забывали, что вы — герцог?

— Чтобы никто об этом не забывал, — тут же ответил его светлость. — И запомните: мои комнаты находятся в юго-восточном крыле, а покои Юстас — в юго-западном. Постарайтесь избегать ее. В остальном же… Не стесняйтесь ходить где угодно. Кроме моей сестры, никто здесь не посмотрит на вас косо. Но знаете, мне показалось, что косые взгляды не слишком беспокоят вас.

— Верно, не беспокоят, — кивнула София. — Я к ним привыкла.

Герцог едва заметно улыбнулся, и от этого его лицо стало еще более красивым. «Должно быть, на портрете он гораздо привлекательнее, чем его отец», — промелькнуло у девушки.

— София, вы всегда говорите то, что думаете? — спросил Адам.

— Вы же сами сказали, что гости в вашем доме должны быть самими собой. Или в моем случае вы возражаете? — Годы, проведенные в школах-интернатах, научили Софию правильно себя вести в различных ситуациях, если бы герцог потребовал от нее иного поведения, то она бы стала похожей на благородную леди.

Снова улыбнувшись, герцог покачал головой.

— Нет-нет, я нисколько не возражаю.

София посмотрела на него с удивлением. Неужели ему нравилось, что она иногда совершенно не задумывалась над своими словами? Ведь далеко не всем аристократам это нравилось…

— А вы, Адам, когда-нибудь говорите то, о чем думаете?

Герцог слегка нахмурился.

— Да, иногда. Признаться, сейчас вы застигли меня врасплох.

София ухмыльнулась, весьма довольная собой.

— И теперь вы увидите, как я этим воспользуюсь, — заявила девушка. — Скажите, есть ли в вашем доме бильярдная?

— Это что, вызов?

— Пока не знаю. А вы примете мой вызов?

— Полагаю, мы вскоре это выясним. Дайте мне час, чтобы я покончил с письмами.

Казалось, что на этом разговор окончен, но Гривз не уходил. И было похоже, что он о чем-то задумался. София уже хотела узнать, о чем он думал, но тут его светлость взял ее руку и, прикоснувшись губами к изящным пальчикам девушки, тихо проговорил:

— Обед подадут в семь вечера в маленькую столовую. Поскольку же у вас нет гардероба, я предлагаю вам поговорить с миссис Бизель, кухаркой. Ее дочь замужем за адвокатом в Ханлите. Полагаю, у Сьюзен Симмонс найдется что-то подходящее для вас. У этой женщины прекрасные наряды.

Сказав это, герцог поспешно удалился и вскоре исчез за дверью в дальнем конце коридора. София же замерла на несколько мгновений. Почувствовав на себе взгляд покойного герцога, она невольно вздрогнула и быстро вышла через ближайший дверной проем. Как странно, что портрет бывшего герцога ужасно ее смущал. Что же касается нынешнего герцога…

Несмотря на свою репутацию, с ней, Софией, он всегда был очень обходителен. А сейчас оказался даже весьма добродушным. Девушка пожала плечами и с улыбкой подумала о том, что ей все больше нравилось в Гривз-Парке. Да, она пока что была здесь единственной гостьей, но зато красивый и обходительный герцог уделял ей больше внимания, чем она ожидала. И ей очень хотелось тут остаться, потому что пребывание в этом поместье было ее последним приключением.

— Миссис Бизель…

Повариха вздрогнула, отпрянув от печки, и что-то уронила на каменный пол, возможно, мясной пирог.

— О боже, ваша светлость! Извините, вы напугали меня.

— Да, понимаю, — кивнул Адам. — Скажите, ваша дочь Сьюзен все еще живет в Ханлите?

— Да, ваша светлость, — ответила кухарка. — Она уже четыре года замужем за Джоном Симмонсом, эсквайром.

— Очень хорошо, — продолжал Адам. — Видите ли, мне нужна ваша помощь. И помощь вашей дочери. Отправьте ей записку с просьбой купить темно-зеленое вечернее платье, сшитое по ее размерам. И отправьте десять фунтов вместе с письмом. Платье должно быть у нее сегодня же, к четырем часам.

— Но ваша светлость, вы…

— Моя гостья мисс София Уайт попросит вашу дочь, чтобы та одолжила ей подходящее вечернее платье. И Сьюзен пошлет ей это зеленое платье. — Герцог вытащил из кармана десятифунтовую бумажку и положил на разделочную доску. — Вот, возьмите.

— Мы все сделаем, ваша светлость, — отозвалась кухарка.

— Вот и хорошо, — кивнул Адам, окинув взглядом кухню. Похоже, Юджелл распорядился отполировать серебро. Вероятно, дворецкий все еще верил, что Гривз-Парк будет полон гостей на Рождество. — И вот что… — продолжил герцог. — Скорее всего, мисс Уайт сама попросит вас отправить записку Сьюзен. Скажите, что выполните ее просьбу, но не отправляйте записку до четырех часов дня.

— Как скажете, ваша светлость.

Покинув кухню, Адам зашагал по коридорам. В доме было тихо, слишком тихо… Да еще и эта снежная пелена снаружи. То и дело вздыхая, герцог прошел в бильярдную комнату наверху. Осмотревшись, подошел к окну и отдернул шторы. Сейчас он не мог разглядеть скалы, отделявшие Гривз-Парк от остальной части Йоркшира, но он точно знал, что они там, всего в полумиле. Более того, он знал там все тропинки, лучшие места для рыбалки, а также несколько троп, по которым можно было подняться к вересковым пустошам. И он прекрасно помнил деревья с изогнутыми ветвями, тянувшимися к нему когда-то — он тогда был еще мальчиком, — чтобы утащить в мир фей. Ох, временами ему ужасно хотелось снова стать тем наивным мальчиком…

Но теперь титул, богатство и власть не позволяли ему проявлять наивность, и он почти никому не мог доверять, хотя у него имелся обширный круг знакомых — людей, с которыми он иногда проводил праздники, но никогда не подпускал к себе слишком близко, чтобы они не могли как-либо ему навредить.

Однако в этом году Адам пригласил к себе множество гостей, потому что гости были необходимостью.

Его тридцатый день рождения наступит первого февраля, и если он к тому моменту не женится, то большая часть его собственности и денег перейдет двенадцатилетнему Джонатану Ландену, сыну Юстас. Но этого не должно случиться! И вообще, он бы давно уже женился, если бы мог решиться на брак. Что ж, а теперь, очевидно, придется решиться… Вот только времени для этого у него почти не оставалось… Оставался только этот праздник — и все. Даже немного смешно. Вернее, было бы смешно, если бы речь не шла о его жизни.

— Адам, вы здесь? — послышалось у него за спиной.

Отвернувшись от окна, он увидел стоявшую у порога мисс Уайт.

— София, заходите же.

— Я поговорила с миссис Бизель, как вы и предложили, и мы с ней отправили записку ее дочери. Но я довольна и этим платьем. Знаете, я могу пообедать в своей комнате, если моя нынешняя одежда неприемлема для вас.

— Мне тоже нравится этот желтый балахон, но я не хочу давать Юстас повод для насмешек над кем-то из нас. — Адам еще раз взглянул на мрачный пейзаж за окном. — Скажите, вы хоть раз играли в бильярд?

— Я предпочитаю «Фараон» и «Вист», но и в бильярд играла раз или два. — София улыбнулась, и ее улыбка словно осветила всю комнату. — Наверное, не стоило этого говорить, да?

— На балу или перед королевой — полагаю, не стоило бы. Но сейчас вы в моей бильярдной, поэтому должны говорить то, что у вас на уме, если помните.

Девушка снова улыбнулась.

— Что ж, прекрасно. Хотелось бы только узнать, не будет ли задето ваше самолюбие, если я выиграю?

Подойдя к шеренге бильярдных киев, герцог взял два и бросил один из них девушке. София поймала кий, даже глазом не моргнув.

— А как насчет небольшой ставки? — спросил Адам.

— У меня есть три фунта восемь пенсов плюс яркая шляпа, и я готова поставить все сразу или по частям, — ответила девушка. Ее зеленые глаза смеялись.

— Нет, играть будем не на деньги, — сказал герцог. — Давайте так: если я выиграю, то вы должны будете меня поцеловать тогда, когда я скажу. — Это предложение казалось мальчишеством, но в то же время он давал ей возможность отказаться. Впрочем, у него было чувство, что он все равно получит ее поцелуй.

София посмотрела на него в задумчивости и тихо спросила:

— А если я выиграю?

— Если вы?.. — Адам даже не подумал о такой возможности.

— Если выиграю я, — внезапно заявила девушка, — то тогда вы должны будете меня поцеловать, когда я скажу.

Герцог весело рассмеялся.

— Что ж, договорились!

Глава 3

— Миссис Брукс, вам действительно не нужно помогать мне одеваться, — со вздохом пробормотала София. — Поверьте, я делаю это сама с шести лет.

— Его светлость сказал, что у вас должна быть горничная, — возразила экономка. — Прекратите вертеться, мисс, — добавила она, нахмурившись.

София снова вздохнула и замерла, глядя на свое отражение в высоком зеркале. Темно-зеленое шелковое платье казалось совершенно не подходящим для холодной йоркширской зимы. Но все же платье было прекрасное… Темно-зеленое нежнейшее кружево обрамляло ее шею и спускалось к груди v-образным вырезом. Широкие рукава также были украшены великолепным кружевом.

— Чувствую себя Джульеттой Капулетти в этом платье, — сказала София. — Я понятия не имела, что здесь живут такие модницы.

— Это немного слишком для жены адвоката, — согласилась миссис Брукс. — Но платье и впрямь как будто сшито для вас. Даже леди Уоллес не сможет сказать ничего плохого о вашей одежде, уж поверьте.

Презрительное отношение окружающих прежде не очень беспокоило Софию. Не беспокоило до тех пор, пока две недели назад герцог Хеннеси не прибыл в «Тантал», чтобы поставить перед ней свои условия. И София приняла требования отца, так как у нее просто не было выбора. Но до пятнадцатого января она хотела делать только то, что ей нравилось. Например, развлекаться на великолепном празднике в Йоркшире.

— Я, знаете ли, и сама служанка, поэтому прекрасно понимаю, что если хозяин дома чего-то захочет, то никто не посмеет ему отказать, — продолжала миссис Брукс. — Но боже мой, как же младенец может быть в чем-то виноват?

София внимательно посмотрела на экономку. Очевидно, история о ее рождении дошла и до Йоркшира. Обняв пожилую женщину, она сказала:

— Спасибо вам, миссис Брукс. Я не ожидала встретить здесь такое понимание.

— Я очень рада, что единственной гостьей в Гривз-Парке оказалась такая приятная девушка, как вы, мисс, а не одна из тех надменных девиц, которые, как сказал Юджелл, возможно, скоро нагрянут. И нам, слугам, нужно быть с ними очень обходительными, ведь одну из них его светлость выберет себе в герцогини.

Это прозвучало как начало очень интересной истории, и София тут же спросила:

— Что вы имеете в виду?

— О, мне не следует говорить об этом, но если уж начала… — Понизив голос, миссис Брукс продолжала: — Видите ли, его светлость должен жениться, иначе потеряет бо́льшую часть своего состояния. Он составил список женщин, которые, по его мнению, достойны стать герцогинями, и пригласил их всех на праздник в Гривз-Парк. Именно одна из этих молодых женщин и станет его женой.

София мысленно вздохнула. Она прекрасно понимала, что ее-то герцог пригласил в Гривз-Парк вовсе не для этого. Она никак не могла стать женой герцога, и никакими проклятиями или мольбами этого обстоятельства не изменить.

Софии очень хотелось еще кое о чем расспросить экономку, но она понимала, что даже это прекрасное платье не смягчит гнев сестры его светлости, если такая девушка, как она, опоздает к обеду.

— Пожелайте мне удачи, — сказала София, уже выходя из комнаты.

— Боюсь, она вам понадобится, моя дорогая, — тихо ответила миссис Брукс.

София спустилась по главной лестнице и направилась к так называемой «малой столовой». Герцог сказал, что обед будет в семь, и она вошла в открытую дверь за минуту до назначенного часа.

Оказалось, что в столовой находился лишь один лакей; склонившись над столом, он по линейке выравнивал расположение серебряных приборов.

— Кто-нибудь хоть раз перепроверял ваши замеры? — с улыбкой спросила девушка.

Худощавый молодой человек резко выпрямился и, явно смутившись, пробормотал:

— О, прошу прощения, мисс…

— Это вы меня извините. Я вовсе не хотела вас напугать. Знаете, я понятия не имела, что в расстановке посуды нужна такая точность.

— Еще раз прошу прощения. — Зажав в руке линейку, слуга выбежал из комнаты.

Наверное, он поступил не очень-то вежливо, но, с другой стороны, слугам в этом доме не так уж часто доводилось беседовать с гостями.

А вот у них в клубе для всех работников накрывали четыре больших стола в мансарде. Поскольку у всех были разные графики, еда просто стояла на столах и каждый мог поесть, когда было удобно. Крупье, официантки, охранники, которые следили за тем, чтобы гости не позволяли себе вольностей, — должность и зарплата не имели значения в «Тантале». У каждого была своя печальная история, что делало их пусть и очень странной, но семьей.

А вот здесь, в этом особняке… Даже если бы она не встретила слугу, измеряющего расстояние от каждой ложки до края стола, она все равно бы чувствовала, что сегодня в этой столовой не будет такой уж непринужденной атмосферы, как у них в мансарде. Все в этой комнате и во всем этом доме, который она изучала почти четыре часа, выглядело крайне неуютно.

София привыкла находить плюсы в любой ситуации, в какой бы ни оказалась, но сейчас, когда она увидела идеально расставленные серебряные приборы, безукоризненную супницу и расшитую золотом скатерть, ей вдруг захотелось побыстрее вернуться в Лондон.

Она приняла приглашение герцога только потому, что скучала по подруге, но Камиллы-то здесь не было… А после Рождества ей, Софии, все равно придется покинуть «Тантал» — так решил ее глупый и высокомерный отец!

Тяжко вздохнув, София чуть сдвинула нож кончиком пальца. Вот так-то лучше!

— Так вы — из тех женщин, которые любят разрушать то, что сделано чужими руками? Что ж, я не удивлена.

София чуть не подпрыгнула от неожиданности. Проклятье! Резко развернувшись к двери, девушка спросила:

— А вы — леди Уоллес, не так ли?

Она бы не сказала, что маркиза сильно походила на брата, но сходство определенно было. Очень темные волосы, серые глаза и, конечно же, самоуверенность… Без сомнения, леди Уоллес была не из тех, кому приходилось просить о чем-либо дважды. Лицо у нее было более округло, чем у Адама, а фигура — гораздо более изящная. Но она была так же прекрасна, как и брат. Хотя, возможно, не столь привлекательна. Что ж, ничего удивительного — ведь герцог-то мужчина! Мужчина с чувственными губами и трепетными пальцами…

— Я не хотела садиться с вами за один стол, — продолжала леди Уоллес, проходя в комнату. Ее светло-голубое шелковое платье переливалось в свете свечей. — Да, не хотела, но мой брат настоял, чтобы я была вежлива с вами. Полагаю, мне будет проще выполнить его просьбу, если мы будем держать дистанцию.

София поправила нож, который только что сдвинула. «Наверное, этой даме лучше узнать, что со мной шутки плохи», — подумала девушка и тут же спросила:

— Но вы решили, что сначала необходимо выразить мне свое презрение, не так ли?

— Вы слишком дерзкая для своего положения, — заметила маркиза.

Как только леди Уоллес заняла место во главе стола, София тоже села, причем выбрала ближайший к двери стул.

— Жаль огорчать вас, миледи, но вы далеко не первая попрекаете меня происхождением. Меня даже оскорбляли люди, чье положение в обществе гораздо весомее, чем ваше.

— Ваше рождение, мисс Уайт, было досадной ошибкой. И для меня оскорбительно сидеть за одним столом с девкой из скандального клуба. С девкой, которая приняла приглашение, сделанное или в шутку, или из жалости.

— Я редко шучу, и я пригласил сюда мисс Уайт вовсе не из жалости.

В комнату вошел герцог Гривз, а следом за ним — Юджелл и два лакея. И какой бы значительной ни казалась его сестра, София знала, кому принадлежал этот дом.

— Добрый вечер, Адам, — сказала девушка.

Улыбка коснулась его губ, но тут же исчезла.

— И вам, София, — ответил герцог.

Он обошел вокруг стола и сел напротив гостьи. Взглянув на сестру, проговорил:

— Раз ты сегодня во главе стола, Юстас, попроси побыстрее подать суп. Я ужасно голоден.

На лице маркизы отразилось недовольство, но она все же подала знак слуге, после чего заявила:

— Ты требуешь вежливости от меня, но, очевидно, твоим гостям не обязательно обращаться вежливо с твоей сестрой.

— Я слышал ваш разговор, когда подходил к двери. Подумай о своих манерах, Юстас. Полагаю, мисс Уайт сделает то же самое.

София молча кивнула и тут же заметила, как герцог взглянул на ее грудь. Она вспыхнула, а он спросил:

— От Сьюзен Симмонс, верно?

София не сразу поняла, что он имел в виду платье.

— А… да-да, это платье стоило ей целого состояния. Она очень щедрая, раз согласилась одолжить его мне. Спасибо, что подсказали обратиться к ней.

— Подсказал, потому что увидел, что у вас с ней один и тот же размер.

«Интересно, помнит ли он размеры всех молодых женщин в округе?» — подумала София, но решила, что сейчас не следовало об этом спрашивать.

— Я постараюсь его не испортить, — сказала она.

— Уверен, что миссис Симмонс будет очень вам признательна, — ответил Адам, усмехнувшись.

— Так вы носите чужие платья? — вклинилась в разговор леди Уоллес. — Как вам не стыдно?

Ха! Как жаль, что маркиза не увидела ее в желтом утреннем наряде.

— Все мои вещи утонули, — сказала София. — Поэтому пришлось выкручиваться.

— Обидно, что вы сами не утонули, — проворчала маркиза.

— Юстас, ты можешь обедать в своих комнатах, если хочешь, — заметил ее брат.

Взглянув на него, прищурившись, леди Уоллес встала и, бросив на стол салфетку, воскликнула:

— Продолжай в том же духе, Адам! Уверена, отец был бы рад узнать, что ты идешь по его стопам. Даже цвет волос тот же!

— Все, достаточно, — процедил его светлость.

Маркиза молча направилась к выходу. У порога обернулась и, окинув гостью презрительным взглядом, покинула столовую.

Слова маркизы, адресованные брату, вовсе не казались оскорблением, но София, помнившая, какими глазами герцог смотрел на портрет своего отца, прекрасно понимала: в эти мгновения он с трудом сдерживал гнев.

Через минуту-другую в столовой появились два лакея, и София почувствовала чудесный аромат лука и теплого хлеба. Девушка невольно улыбнулась. Оказывается, у миссис Бизель была не только щедрая дочь, прекрасно разбиравшаяся в платьях. Было совершенно ясно, что эта пожилая женщина обладала еще и немалым поварским талантом.

— Как вкусно пахнет… — мечтательно пробормотала девушка, надеясь, что герцог не услышал, как заурчало у нее в желудке. Через несколько секунд перед Софией поставили тарелку супа с говядиной и луком, и она, осторожно попробовав горячее блюдо, с улыбкой добавила: — И на вкус изумительно.

— Юджелл проследит, чтобы ваши комплименты передали миссис Бизель. — Взяв кусок хлеба, герцог намазал его маслом.

— Пожалуйста, сделайте это, Юджелл, — сказала София.

— Хорошо, мисс, — кивнул дворецкий.

— Я уже отдал приказ, — проворчал герцог. — Так что вам нет необходимости его повторять.

— Значит, теперь вы будете угрюмым и злым? — осведомилась девушка.

Серые глаза герцога пристально взглянули на нее.

— Не надо сердиться на меня только из-за того, что моя сестра была груба с вами, София.

— Мы с вашей сестрой стоили друг друга, — со вздохом заметила гостья.

Едва заметно улыбнувшись, его светлость проговорил:

— Не беспокойтесь, я это исправлю.

— Ох, перестаньте! Наверное, вы надеялись, что мы с ней подеремся.

Адам замер с ложкой у рта. Эта рыжеволосая девушка не переставала его удивлять. Очень немногие из его знакомых противоречили ему и уж совсем мало было тех, кто осмеливался с ним спорить да еще и язвить при этом.

— Да, отчасти вы правы. Мне действительно было интересно, как пройдет ваше знакомство, — признался Адам. Доев суп, он откинулся на спинку стула и добавил: — Интересно, но не более того.

— Значит, вы не жаждали кулачных боев?

— Нет, конечно.

— И вы, наверное, считаете, что я не поддамся вам в игре на бильярде.

— Если бы вы, София, решили мне проиграть, то так бы и сказали.

Она с улыбкой пожала плечами, а герцог добавил:

— Как бы то ни было, я приложу все усилия, чтобы выиграть.

— Очень на это надеюсь, — отозвалась девушка. — Но имейте в виду, я очень серьезный соперник. И знаете… — Ее зеленые глаза искрились. — Меня крайне заинтересовала ваша ставка, милорд.

Адам же не сводил с нее глаз. София Уайт была очаровательна, хотя, как ему казалось, совершенно этого не осознавала.

Отложив ложку и взявшись за нож и вилку, герцог проговорил:

— Посмотрим, что вы скажете после того, как я получу свой приз. Но вам, без сомнения, интересно узнать, что означали слова моей сестры. Кроме того, кое-что вы могли уже услышать от слуг. Видите ли, я пригласил сюда нескольких женщин, так как по завещанию отца мне следует жениться до своего тридцатилетия. И еще я должен обзавестись наследником к тридцать первому дню рождения.

— Парад невест — не слишком хитроумный план, — заметила девушка. — А ведь вы довольно умны, милорд…

— Увы, время для хитростей, похоже, прошло. — Адам попытался весело улыбнуться, чтобы собеседница не поняла, насколько он раздосадован сложившейся ситуацией.

София внимательно посмотрела на него и сказала:

— Полагаю, вы выбрали женщин самого безупречного происхождения, подходящего возраста и, безусловно, красивых, потому что… Ну, почему бы и нет? Ведь любая одинокая женщина отдала бы обе ноги за брак с вами, милорд.

— О, в таком случае она бы не смогла от меня сбежать, — с усмешкой заметил Адам, внезапно подумав о том, что вполне мог бы вести такой разговор со своим другом Китингом Блэквудом, а не с молодой привлекательной женщиной, с которой очень желал бы согрешить. — Но если серьезно, то я понял, о чем вы говорите. И поверьте, я тщательно выбирал тех, кого пригласил.

— И опять же вопрос: почему я-то здесь? Ведь вы наверняка не считаете меня подходящей кандидатурой для участия в вашем параде невест.

София говорила довольно непринужденно, но Адам, пристально взглянув на нее, понял, что гордость гостьи задета. Черт побери! Он ведь не собирался оскорблять ее! Но и лгать не хотелось…

Стараясь собраться с мыслями, Адам снова принялся за еду. Минуту спустя проговорил:

— Я пригласил вас потому, что вы подруга миссис Блэквуд, жены одного из моих друзей. Кроме того, мне просто нравится разговаривать с умной и образованной девушкой, которая не рассматривает все мною сказанное как обещание жениться.

— Но вы же этого не знали, когда я только приехала сюда. Вы считали меня… шокирующей и относительно безвредной, верно?

Адам невольно рассмеялся.

— Да, верно, мисс Уайт. Вы удивили меня своим остроумием и сарказмом, — он поднял бокал вина в ее честь, — но это был приятный сюрприз.

— Благодарю вас, милорд. — София улыбнулась. — Но когда остальные ваши гостьи приедут… Я прошу вас помнить о том, что у меня есть гордость и сердце, которое жаждет любви точно так же, как и сердца благородных леди. Пожалуйста, постарайтесь не слишком огорчать меня, когда начнете сравнивать…

Ему ужасно хотелось сказать, что она, София, скорее всего, будет самой интересной из всех приглашенных женщин и что ей не о чем беспокоиться. Но он тут же понял, что это было бы не только неуместно, но и довольно жестоко. Да, София Уайт была самой интересной, умной и красивой, однако она была дочерью горничной, и от этого факта им обоим не отмахнуться — даже если бы очень захотелось.

— Я сделаю все возможное, — сказал Адам, — если вы, в свою очередь, не проболтаетесь о наших бильярдных ставках.

— Согласна, — тут же кивнула девушка.

Обед продолжился прекрасной жареной олениной. София и Адам вели непринужденную беседу об опасностях их пари в сочетании с горячительными напитками, когда двери в столовую внезапно распахнулись. И в тот же миг в комнату вбежали два темно-коричневых пса.

— Проклятье! — Герцог вскочил на ноги. — Брут, Цезарь, назад!

Два огромных мастифа остановились по обеим сторонам от Софии, и их головы оказались на несколько дюймов выше ее локтей. Адам направился к собакам, надеясь, что они не слишком испугали гостью.

— Прошу прощения, — пробормотал он, мысленно проклиная того, кто их выпустил. И он прекрасно знал, кто был этим человеком.

— А кто из них кто? — спросила София, протягивая руку к зверю слева от нее.

— Этот пес — Цезарь. У него белое пятно над глазом, — ответил Адам. «Может ли хоть что-то напугать эту девушку?» — добавил он мысленно.

— На портрете рядом с вашим отцом действительно изображены собаки, а эти… — София улыбнулась. — Они скорее похожи на лошадей.

Цезарь обнюхал руку девушки, и она погладила пса по лобастой голове. Мастиф в ответ завилял хвостом.

— Ну, какие лошади?.. — Адам тоже улыбнулся. — Максимум пони. На самом деле это мастифы. Одна моя знакомая купила их для меня еще щенками два года назад. Не думаю, что она знала, что это за порода. — Констанция Бьери вообще редко о чем-либо думала. Подобная особенность делала ее отличной любовницей и ужасной собеседницей, так что их отношения продлились недолго. — Полагаю, она их купила только потому, что видела похожих на этом проклятом портрете.

— Какие они милые! — воскликнула София. — Если, конечно, не съедят меня, как только я повернусь к ним спиной.

— Если не умрете от умиления, то вы в полной безопасности, — заверил гостью герцог.

София встала со стула и опустилась на колени рядом с собаками. Адам наблюдал, как она ласкала двух псов размерами чуть ли не с пони.

— Я должен был догадаться, что ваш характер соответствует вашим волосам, — пробормотал он себе под нос.

— Что вы сказали? Простите, я не расслышала, — проговорила девушка.

— Я сказал, что вы — настоящая укротительница хищников. Видите ли, я забыл, как вы гладили львят в зверинце Тауэра. Но эта парочка, должно быть, не такая впечатляющая, как детеныши льва.

— Нет-нет, они замечательные… — проворковала София. — Ведь они такие красивые мальчики!..

— В таком случае они смогут присоединиться к нам во время нашей утренней прогулки верхом.

Через несколько минут София выпрямилась; причем Адам, помогая гостье подняться, предложил ей руку. Пальцы девушки были теплыми, а ее присутствие, казалось, согревало и освещало всю комнату.

Это поместье всегда было очень холодным и довольно мрачным местом, и Адам считал, что Гривз-Парк являлся отражением его холодной расчетливости, до сих пор служившей лишь во благо и ему самому, и его кошельку. Но теплота — ее теплота — оказалась очень даже привлекательной.

— А эти большие парни путешествуют вместе с вами? — спросила София, осторожно высвобождая свою руку из его ладони. — Я что-то не припомню, чтобы Китинг говорил о них, когда гостил у вас в Лондоне. А ведь они кажутся довольно запоминающимися…

— Они великоваты для дома в Лондоне и пугают моих гостей. — Даже Констанция вскрикнула и выбежала из комнаты, когда впервые увидела подросших собак.

Искоса посмотрев на герцога, София с улыбкой сказала:

— Возможно, вам стоит использовать их в качестве теста для своей потенциальной невесты. Знаете, я очень рада, что познакомилась с вашими верными спутниками. К сожалению, собаки не приветствуются в школах-интернатах. Да и у нас в клубе — тоже.

— Обычно я закрываю их в гостиной на верхнем этаже, когда в доме гости. Но если вам захочется, то я позволю им свободно бегать по дому. Конечно, лишь до тех пор, пока мои потенциальные невесты не прибудут.

Юджелл, стоявший в углу, тяжко вздохнул, а София, еще шире улыбнувшись, воскликнула:

— О, я бы очень этого хотела!

На мгновение герцогу показалось, что время остановилось и все вокруг исчезло — остались только он и девушка в изумрудном платье, чарующе улыбавшаяся ему. И Адам твердо решил, что поцелует ее — независимо от исхода их пари.

Сообразив, что слишком уж долго и слишком пристально смотрит на девушку, Адам отвел глаза и проговорил:

— У меня в кабинете еще несколько писем, которые нужно отправить сегодня же. Если вам понадобится что-нибудь или если захотите избавиться от этих монстров, — герцог взглянул на псов, — Юджелл об этом позаботится. Доброго вам вечера, София.

— Доброго вечера, Адам.

Через несколько минут герцог зашел в гостиную, соединенную со спальней его сестры. Постучав, тотчас же распахнул дверь и громко спросил:

— Юстас, ты выпустила собак?!

Сестра посмотрела на него поверх чашки чая.

— Адам, ты о чем?..

Если бы Адам не знал ее так хорошо, то поверил бы, что она понятия не имела, о чем шла речь.

— Это подлое ребячество, Юстас!

— Я не стану терпеть дерзости этой рыжей девки!

— Не важно. Я заглянул только для того, чтобы поблагодарить тебя, дорогая сестра.

— Поблагодарить?.. — Юстас поставила на стол чашку. — Ее не испугали твои зверюги, не так ли?

— Вот именно. Софии очень понравились Брут и Цезарь, так что я позволил им немного побродить по дому. Не удивляйся, если встретишь их. И знаешь, я подумываю использовать их для проверки потенциальных невест. Для проверки на храбрость. Моя жена не должна бояться собак. Спокойной ночи.

Выйдя из комнаты, герцог прикрыл за собой дверь, но неплотно. Если какой-нибудь из мастифов вдруг найдет способ попасть в комнату… Что ж, его сестрица это заслужила.

Через несколько мгновений Адам услышал звон фарфора, разбившегося о стену. И, усмехнувшись, продолжил свой путь. Хм… замечательно! Это Рождество могло стать по-настоящему веселым. Несмотря на приближавшийся парад невест.

Софию разбудил шорох штор.

— Люси, еще слишком рано… — простонала она, поворачиваясь на другой бок и накрываясь одеялом с головой. — И закрой проклятое окно. Холодно же…

— Прекрасная йоркширская зима приветствует новое утро!.. — пропела миссис Брукс.

Окончательно проснувшись, София открыла глаза и приподнялась.

— Ох, миссис Брукс, простите… Мне снилось, что я в своей комнате в «Тантале». Я делю комнату с Люси Хэмптон, и она всегда слишком уж веселая по утрам.

Во сне все ее подруги были в полной безопасности, и никто не собирался уничтожить из-за нее клуб. Более того, герцог Гривз играл за ее столом в «Фараон», и почему-то никто не замечал, как он флиртовал с ней, прикасаясь к ее плечу. Невольно улыбнувшись, София провела пальцами по плечу в том месте, где Адам прикасался к ней во сне.

Экономка улыбнулась и продолжила раздвигать занавески.

— Мой покойный муж Чарлз был такой же — всегда просыпался с песней на устах. Бывало, мне хотелось стукнуть его за это чем-нибудь тяжелым. — Пожилая женщина наклонилась, чтобы придвинуть к кровати скамеечку, — и громко вскрикнула, когда «скамейка» вдруг зашевелилась.

— Господи помилуй! — воскликнула она.

Спрятав усмешку, София встала с кровати.

— Не бойтесь, миссис Брукс, это всего лишь Цезарь.

Приложив руку к груди, миссис Брукс со вздохом опустилась на стул.

— О боже… — пробормотала она. — Я все никак не могу привыкнуть к этим зверям. Они всегда ночуют в комнатах его светлости.

— Вот как?.. — София улыбнулась. — Знаете, после того как они сбежали вчера вечером, Адам сказал, что позволит им бродить по дому. Правда, я не знаю, где сейчас Бру…

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату вошел герцог.

— Что у вас тут случилось? — спросил он, озираясь.

Герцог был без сюртука, а его шейный платок был завязан только наполовину, так что отчетливо виднелась шея — и это выглядело необычайно чувственно и одновременно мужественно.

София внутренне затрепетала. Она давно уже заметила, что Адам Басвич был на редкость привлекательным мужчиной — только слепая могла бы этого не заметить. Но в Лондоне она думала о нем лишь как о герцоге — могущественном и богатом аристократе, который почему-то соизволил помочь Китингу завоевать Камиллу. Однако теперь, когда она оказалась в Гривз-Парке, ей почему-то все чаще хотелось думать об их бильярдном пари…

— София, что случилось? — повторил герцог, пристально взглянув на нее.

— Ничего страшного, мы в полном порядке, — в смущении пробормотала девушка. — Цезарь напугал миссис Брукс, вот и все.

— Я приняла его за скамеечку для ног, ваша светлость, — сказала служанка, вставая и кланяясь. — Извините за беспокойство.

Герцог окинул ее холодным взглядом, затем снова посмотрел на Софию. И она не могла не заметить, как сверкнули при этом его глаза. Как ни странно, но она только сейчас вспомнила, что на ней не было ничего, кроме широченной ночной рубашки, сползавшей с одного плеча. София вернула рукав на место и вдруг подумала: «А ведь он, должно быть, отлично целуется. Только когда же он собирается получить свой приз?..»

— Что ж, очень хорошо, — проговорил его светлость. — Знаете, София, вам нужно позаимствовать у кого-нибудь теплые вещи. Снегопад уже прекратился, и мы отправимся на прогулку, после того как вы позавтракаете.

Слова его прозвучали скорее как приказ, а не приглашение, но девушка безропотно кивнула.

— Да, мне бы очень хотелось увидеть ваше поместье. Только не забывайте, что я никогда не ездила верхом.

— Не волнуйтесь. Даже если вы вывалитесь из седла, снег смягчит падение, а собаки притащат вас обратно в дом.

София невольно рассмеялась.

— Тогда мне лучше сразу же оседлать Цезаря.

Герцог тоже рассмеялся.

— Знаете, София, я бы заплатил любые деньги, чтобы посмотреть на это.

Она улыбнулась и подумала: «Интересно, а что он сделает, если я сейчас подойду к нему и поцелую его?» И действительно, почему бы и нет? В конце концов, что она теряет? Ведь ее жизнь была испорчена с самого рождения, и все остатки респектабельности, если они могли существовать, исчезли в тот момент, когда она нашла работу в клубе «Тантал». А после этого Рождества никто из высшего общества больше не услышит о ней — как будто она умерла. И она действительно как будто умерла, когда смирилась с тем, что ей было уготовано.

Тут взгляды их на мгновение встретились. После чего герцог откашлялся и, шагнув к двери, проговорил:

— Что ж, я пока оставлю вас. Одевайтесь. Увидимся на конюшне.

— Спасибо, что пришли мне на помощь, — с улыбкой сказала девушка.

— Не за что. Ведь помощь, к счастью, не понадобилась.

Как только дверь за герцогом закрылась, София осмотрела те три наряда, которые накануне одолжили ей слуги. Увы, ни один из них не подходил для верховой езды, тем более зимой. Повернувшись к миссис Брукс, девушка спросила:

— Может, вы знаете, у кого есть костюм для верховой езды?

— Только у леди Уоллес, — ответила экономка. — Я могу поговорить с ее служанкой Грейс.

— О нет, пожалуйста, не надо! Она только оскорбит нас обеих!

Миссис Брукс с облегчением вздохнула. Улыбнувшись, сказала:

— Можно взять теплую куртку у кого-нибудь из конюхов. В ней вы будете не очень-то нарядны, зато вам будет тепло.

«Что ж, подходит», — решила София. Как бы ни смущала ее необходимость заимствовать одежду, она заметила, что герцог вроде бы оценил ее нетрадиционный гардероб. Мысленно усмехнувшись, девушка проговорила:

— А знаете, ваше предложение навело меня на одну очень интересную мысль…

Стоя у конюшни, Адам ожидал, когда оседлают Зевса. Непогода и долгое ожидание гостей — все это, наверное, сбило его с толку. Ведь иначе не объяснить, почему он, двадцатидевятилетний мужчина, имевший огромный опыт общения с женщинами, думал о каком-то оголенном плече. И ведь не просто думал… Его пальцы прямо-таки подергивались от желания стянуть с нее эту бесформенную ночную рубашку. И почему бы этого не сделать? София же не была чьей-либо женой… а ее репутация особого значения не имела. Они были вполне взрослыми людьми, сведенными на время волею судьбы. К тому же она была чертовски привлекательна. И, между прочим, гораздо умнее, чем он думал вначале. Это последнее обстоятельство уже само по себе возвышало Софию над большинством его прежних любовниц.

— Доброе утро! — прозвучал ее звонкий голос, и Адам поднял глаза.

Увидев стоявшую перед ним девушку, герцог чуть не задохнулся от удивления.

— Что… Что это вы надели? — пробормотал он.

София провела ладонями по бедрам.

— Это костюм лакея, — ответила она с улыбкой.

— Да, я вижу… — буркнул герцог.

На ней были мужская рубашка с шарфом, а также жилет, черные панталоны с белыми чулками до коленей и черные туфли. Кроме того, она перетянула волосы черной лентой и выглядела теперь ужасно нелепо — и одновременно необычайно возбуждающе. Женщина в брюках! Немыслимо!

Судорожно сглотнув, Адам добавил:

— Когда я предложил вам найти наряд потеплее, чем муслиновое платье, я имел в виду женский наряд.

София улыбнулась молодому кучеру, когда тот появился с оседланным Зевсом и маленькой каштановой кобылкой.

— Эванс, могу я одолжить у вас куртку и какие-нибудь сапоги? — спросила она.

Герцог же смотрел на нее во все глаза. Казалось, эта девушка совсем не беспокоилась о том, что нарушала все приличия. И, странно, ее почти непристойное поведение все больше его очаровывало. Но как же он не замечал за ней этого раньше? Конечно, он видел ее непосредственность и красоту, но ее ум и острый язычок…

— Да, мисс, я сейчас схожу за ними, — ответил Эванс. Оставив лошадей, он тут же вернулся в конюшню.

Взглянув на девушку, герцог решительно заявил:

— Пожалуй, мы заедем в Ханлит. Там есть швея, и вы сможете заказать приличную одежду.

— Да, я могу приобрести несколько муслиновых платьев, — согласилась София. — Но сначала нужно позаботиться об обуви. Дома у меня множество платьев, но как доехать до них босиком? — добавила она с усмешкой.

Герцог нахмурился и молча пожал плечами — совсем не это он хотел сейчас услышать от Софии. Она ехала к нему на праздник по его приглашению и в дороге потеряла свои вещи. У него была возможность возместить утрату, но она этого не желала. Что ж, ну и пусть! Он все равно позаботится о том, чтобы у Софии появились новые платья.

Глава 4

Тропа перед ними извивалась, как узкая белая лента, по краям которой расположились кусты, деревья и камни, возвышавшиеся над сугробами.

София чуть приподнялась, чтобы проследить, где заканчивалась тропинка. Немного помолчав, спросила:

— Нас ведь нетрудно будет найти, не так ли?

Адам, ехавший рядом с ней на огромном черном жеребце, с усмешкой ответил:

— Полагаю, даже слепой сможет найти нас. А вы что, от кого-то скрываетесь? — Он вопросительно взглянул на свою спутницу.

— Нет-нет, — ответила София, покачав головой. Да, еще нет… В конце концов, своим «щедрым жестом», как отец это назвал, он дал ей время попрощаться со всеми, кого она любила. Для герцога Хеннеси было важно, чтобы его дочь ушла из клуба до того, как его дружки снова начнут болтать о ней и о «Тантале», так что у Софии оставалось семь недель до отъезда в Корнуолл, где брачные узы свяжут ее с преподобным Лоинсом, и она решила провести оставшееся время здесь, в Йоркшире.

Герцог Хеннеси сказал, что викарий из Галвала согласился жениться на ней, чтобы спасти ее душу после неправильного выбора, который она сделала в жизни. Как будто она сделала что-то дурное…

И ведь она очень хорошо представляла, как именно викарий собирался ее спасать. Никаких танцев, никаких разговоров с другими женщинами, тем более с мужчинами. И, конечно же, никаких книг, кроме Библии. Ох, она ужасно не хотела такого «спасения». Ей хотелось совсем другого — чтобы ее оставили в покое.

Тут Адам снова посмотрел на нее, и София, заставив себя улыбнуться, проговорила:

— Скрываться мне не надо, но я бы с удовольствием сбежала от Милли Брукс — она прямо-таки душит меня своей заботой… — София внезапно умолкла. «А не обернутся ли мои слова неприятностями для экономки?» — подумала девушка. — Конечно, она очень старается, но я просто не привыкла к этому.

— Вы на каникулах, София, поэтому наслаждайтесь отдыхом.

— О, я наслаждаюсь! — Заметив, что у нее изо рта вырвалось облачко пара, София попыталась выдуть кольцо — как это делали мужчины, курившие сигары, но из этого ничего не получилось.

— Что вы делаете? — спросил герцог, с удивлением смотревший на ее округлившиеся губы.

— Я пытаюсь выдуть кольцо из пара. Как мужчины из сигарного дыма.

— Хм… почему бы и нет? — пробормотал герцог, ухмыльнувшись.

София же весело рассмеялась, потом вдруг спросила:

— А чья эта лошадь? Ну… на которой я сейчас сижу…

— Купер? Ваша, София.

— Но кто обычно ездит на ней? Она очень спокойная. Вы-то ездите на Зевсе… А кому принадлежит эта кобыла?

— Многим из моих гостей нравятся верховые прогулки, но не все приезжают со своими животными. Поэтому я и держу здесь около двадцати лошадей. — Герцог потянулся к девушке, поправляя ее правую руку на поводьях. — Знаете, вы с Купер понравились друг другу. И потому она теперь ваша.

София нахмурилась.

— Но ведь вы не можете отдать мне лошадь…

— Именно это я только что сделал, — ответил Адам с улыбкой.

Рискнув взяться за вожжи одной рукой, София ткнула пальцем ему в плечо и, покачав головой, сказала:

— Нет-нет, милорд, это так же неправильно, как покупать мне одежду. И даже еще хуже, потому что лошадь дороже.

Герцог, казалось, задумался о чем-то. Потом вдруг спросил:

— Вы, кажется, говорили, что у вас есть три фунта восемь пенсов, — я не ошибся?

— Да, говорила. А что?

— Вы можете купить у меня Купер. Цена — три пенса, доставка в Лондон — за мой счет, потому что вы, черт возьми, прекрасно торгуетесь.

София не нуждалась в лошади в Лондоне. К тому же она не собиралась туда возвращаться. Впрочем, это не имело значения. И она не стала говорить герцогу, что не вернется в Лондон. Действительно, зачем ему слушать рассказ о ее проблемах, когда у него полно своих собственных?

— Может, я и хорошо торгуюсь, но я опять говорю «нет», — заявила девушка. Немного помолчав, спросила: — Но почему вы такой щедрый?

Адам криво усмехнулся и проговорил:

— Я не так уж часто совершаю добрые дела. Но вы, София, мне нравитесь, поэтому я хочу сделать вам подарок. Неужели этой причины недостаточно?

Она ему нравится?.. София уже очень давно потеряла интерес к тому, что думали о ней мужчины. Но ей было очень приятно узнать, что она нравится герцогу. И, наверное, действительно нравится, так как он сказал об этом без раздумий.

— Полагаю, что этой причины вполне достаточно, — ответила девушка.

— В таком случае вы должны мне три пенса.

София с усмешкой кивнула:

— Хорошо, договорились.

— Давайте остановимся вон там. — Адам указал на подъем справа от тропы.

София снова кивнула; она была рада остановиться и спешиться на несколько минут.

— А далеко ли отсюда до Ханлита? — спросила она.

— Он прямо за этим холмом. — Спрыгнув на землю, Адам подошел к девушке и протянул к ней руки, чтобы помочь спешиться.

— Я же надела брюки, — сказала София. — Думаю, что я и сама смогу спуститься.

— Не беспокойтесь. Чуть наклонитесь, и я вас поймаю.

София положила руки на плечи герцога, и тот, подхватив ее, тут же опустил на землю. Но почему-то по-прежнему обнимал за талию. Софию охватила дрожь, и она, подняв голову, взглянула на стоявшего перед ней мужчину.

В следующее мгновение их взгляды встретились, и он, взглянув на ее губы, пробормотал:

— Я собираюсь тебя поцеловать.

Охваченная волнением, София кивнула и тихо произнесла:

— Да, хорошо. А я уже начала опасаться, что ты передумал, хотя наше пари…

— Хватит болтать, — перебил Адам с улыбкой. Он еще крепче прижал девушку к себе и, чуть наклонившись, прильнул к ее губам.

София понятия не имела, как ей сейчас следовало себя вести, но она точно знала, что ей очень хотелось поцеловаться с Адамом. Когда же поцелуй их прервался, он посмотрел на нее сверху вниз и тихо произнес:

— Думаю, я мог бы соблазнить тебя.

— Если не будешь пытаться купить мои чувства, то, может быть, и соблазнишь, — ответила София.

Мужчины в «Тантале» не раз предлагали ей всевозможные подарки и деньги, но она, как правило, отказывалась. Отказывалась вовсе не из-за стыдливости или надежды на замужество, а лишь потому, что ей нравилась именно та жизнь, какую она вела. К тому же ни один из ее потенциальных любовников не интересовался ничем, кроме ее внешности. В результате она отказала всем, кроме двоих. И эти двое были ее ошибкой.

Герцог внимательно посмотрел на нее и спросил:

— Я уже говорил, что ты — необыкновенная женщина?

— Да, говорил, — кивнула София. — Но не стесняйся, продолжай хвалить меня.

Адам невольно рассмеялся. Ему нравилась непосредственность этой девушки. И нравилась ее удивительная способность радоваться почти всему. А ведь жизнь ее была не такой уж радостной…

Тут герцог наконец отстранился от нее и сказал:

— Нам сюда. — Он предложил ей руку, чтобы помочь подняться на вершину небольшого холма.

Было ясно, что они хотели одного и того же. «Так почему же я до сих пор не усадил ее обратно в седло и не вернулся с ней домой?» — спрашивал себя Адам. Он никак не мог этого понять. Бог свидетель, у него были и такие любовницы, которые привлекали его гораздо меньше, чем София. Но сейчас… Он не мог подобрать описания своим чувствам, но точно знал, что с Софией у него было… что-то другое — совсем не то, что с его прежними женщинами. Да-да, совсем не то, уже хотя бы потому, что титул «любовница» совершенно ей не подходит.

Помимо всего этого он был уверен, что любовницы подходят только для плотских утех. А Адам уже понял, что ему очень нравилось общаться с Софией Уайт. Он мог даже сказать, что наслаждался ее обществом. Но все это было очень странно, и он не мог найти определения тому, что испытывал к этой девушке.

Тут они остановились, и София, сжав пальцы своего спутника, спросила:

— Там Ханлит? — Она указала вниз.

— Да, верно, — кивнул Адам. На берегу замерзшей реки Эйр, между двумя низкими холмами, расположился городок, состоявший из двух сотен домов, магазинов, постоялых дворов, церкви и нескольких общественных конюшен.

— Ханлит такой красивый!.. — с улыбкой воскликнула девушка, и ее зеленые глаза засверкали. — Кто-то должен его нарисовать.

— Блейк уже нарисовал, — ответил Адам. — Нарисовал прошедшим летом. Картина же — в моем доме в Лондоне.

— Мне бы очень хотелось ее увидеть. Трудно поверить, что холст может передать всю эту красоту. Заснеженные крыши, дым, поднимающийся из труб, свет в окнах церкви — все это так прекрасно!..

Герцог воздержался от замечания о том, что снег скрывал конский навоз на улицах. Что же касалось всего остального… Когда он думал о Ханлите, то не вспоминал о прекрасной природе. Этот городок, находившийся на северо-западной окраине его земель, принадлежал ему, и поэтому все местные жители являлись его арендаторами.

— Что сначала — модистка или сапожник? — спросил он, когда они вернулись к лошадям и резвившимся собакам.

— Сапожник, — ответила София. — И надо зайти к миссис Симмонс, если у тебя есть время. Я бы очень хотела поблагодарить ее за прекрасное платье.

Проклятье! Он должен был предвидеть, что София захочет поблагодарить свою благодетельницу.

— Я не знаю, где она живет, но мы можем поискать, — ответил Адам.

— Спасибо тебе. — София радостно улыбнулась.

Обхватив девушку за талию, Адам усадил ее в седло. И его по-прежнему завораживал мужской костюм Софии — равно как и мысль о том, чтобы снять с нее этот проклятый костюм.

К счастью, магазин сапожника оказалось легко найти — они сразу же увидели большой деревянный башмак, висевший над дверью, иначе, возможно, пришлось бы поискать. Их встретил высокий худощавый мужчина, неуклюже раскланявшийся при виде его светлости. Вероятно, он жил здесь всю свою жизнь, а Адам даже не знал его имени. Наверное, ему следовало больше времени проводить в Ханлите…

— О, ваша светлость… — пробормотал сапожник. — Такая честь для меня… Моя жена сейчас у мясника, но… не желаете ли чашечку чая? Или… О нет, мы съели все яйца на завтрак, но я могу сбегать в пекарню и принести пирожных, если хотите. А может быть…

— Если в Ханлите все такие радушные, — с улыбкой перебила его София, — то я никогда не захочу уезжать отсюда. Знаете, я бы выпила чашку горячего чая.

«Чай с сапожником? — с усмешкой подумал Адам. — Его светлость будет пить чай с сапожником?!» Коротко кивнув, он сказал:

— Да, это было бы превосходно.

София искоса посмотрела на него и, шагнув к сапожнику, спросила:

— А как обращаться к вам, сэр?

— Дженкинс, миледи. Роберт Дженкинс.

Тихо вдохнув, Адам сказал:

— Мистер Дженкинс, это мисс Уайт, моя добрая знакомая. Она была в той почтовой карете и потеряла обувь в реке.

— И вы пришли ко мне? — удивился сапожник. — О, ваша светлость, я дважды почтен! — Дженкинс, казалось, только сейчас заметил необычную одежду Софии. — Вы потеряли весь свой багаж, мисс? Моя жена немного — совсем немного — больше вас, но она хорошо умеет обращаться с ниткой и иголкой, и если вы…

Девушка взяла сапожника за руки и с улыбкой проговорила:

— Я вам очень благодарна, мистер Дженкинс, но это не обязательно. Люди из Гривз-Парка и Ханлита оказались настолько щедры, что даже не верится…

Адам, внимательно следивший за ней, заметил слезинки в ее глазах; она готова была расплакаться от благодарности. Внезапное осознание того, как жестоко относилось общество к Софии Уайт, ошеломило герцога. А ведь эта чудесная девушка была виновата лишь в том, что родилась дочерью горничной и герцога. И она расплачивалась за эту ошибку — чужую ошибку — все двадцать три года своей жизни.

— Нам действительно не помешал бы горячий чай, — произнес Адам, снова тихо вздохнув.

— О да, ваша светлость! Сию минуту! — воскликнул сапожник и бросился в дальние комнаты.

Как только он удалился, София прошлась по комнате и остановилась за спиной Адама — якобы для того, чтобы осмотреть полку с обувью. Но Адам понимал: ей требовалось время, чтобы прийти в себя. Выждав немного, он приблизился к девушке и проговорил:

— Жители Йоркшира, очевидно, предпочитают практичную обувь, тебе так не кажется?

София кивнула и тихо сказала:

— Да, наверное. И они очень дружелюбные люди.

— Полагаю, клиенты мистера Дженкинса нечасто бывают в Лондоне, — продолжал герцог.

Девушка внимательно посмотрела на него и со вздохом пробормотала:

— Надеюсь, они там вовсе не бывают.

Он понял, что она имела в виду. София надеялась, что ни один из жителей Ханлита не знал, кто она такая.

— Вам здесь что-нибудь нравится? — спросил Адам.

София кивнула:

— Да, пожалуй.

Когда они покидали мастерскую мистера Дженкинса, у Софии была прекрасная пара ботинок для прогулок. Кроме того, сапожник снял мерки для еще одной пары обуви, которую назвал «туфли, более подходящие для такой прекрасной и милостивой леди». Адаму очень хотелось узнать, как выглядели эти чудесные туфли.

— Жаль, что все это заняло столько времени, — сказала София, привязывая покупку к седлу. — У тебя, должно быть, есть дела поинтереснее, чем смотреть, как сапожник измеряет мои ноги.

На самом же деле это было довольно волнующее зрелище, ведь девушке пришлось снять сапоги, позаимствованные у конюха. В какое-то мгновение Адам даже пожалел о том, что он — не сапожник; а вот если бы сапожником был он, то мог бы без помех вертеть перед собой удивительно изящную ножку Софии.

Он уже собирался сказать ей, что с радостью проведет с ней в Ханлите остаток дня, но вовремя сдержался. Ведь тогда бы им пришлось зайти к миссис Симмонс, и в результате София узнала бы, что зеленое платье — его, Адама, подарок.

— Да, ты права, — сказал Адам. — У меня дома действительно есть дела. Прошу прощения за столь короткую поездку. Но мы можем вернуться сюда завтра, если, конечно…

— Ты не обязан исполнять все мои прихоти, — с улыбкой перебила девушка.

— Но я ведь уже говорил, что всегда делаю только то, что мне нравится, — проговорил герцог, отвязывая лошадей. — Так ты хочешь вернуться сюда завтра?

— Я бы хотела посетить миссис Симмонс и наведаться в пекарню. Этот запах хлеба… он просто божественный…

— Ладно, хорошо. — Обхватив Софию за талию, Адам усадил ее в седло. Если бы они не стояли на улице, где любой мог их увидеть, Адам бы снова поцеловал девушку.

— А может, этим вечером сыграем в «Пикет»? — предложила София. — Ставки — те же.

Адам взглянул на нее с усмешкой и проговорил:

— Готовься к проигрышу.

— Я могу понять, почему ты научилась играть в «Фараон» и в «Блекджек», — сказал Адам, раздавая карты. — Ведь в этих играх нужен крупье. Но никто не играет в «Пикет» против крупье, в него играют два соперника. И я, кстати, очень серьезный соперник.

— Пытаешься меня отвлечь? — София взяла свои карты и взглянула на них.

— Нет, просто предупреждаю.

— Видишь ли, перед тем как открылся «Тантал», лорд Хейбери научил нас играть почти во все карточные игры, а также в кости. — Софии показалось, что герцог скрипнул зубами, когда она упомянула маркиза Хейбери. Все в «Тантале» слышали, что между ними лет пять назад произошел какой-то конфликт — это было задолго до открытия клуба.

— Знание правил еще не делает человека хорошим игроком, — сказал Адам, внимательно взглянув на девушку.

— Но я и практиковалась почти каждое утро, а также по выходным, — возразила София. Как ты знаешь, в Лондоне не так много мест за стенами клуба, где мне рады. Поэтому я предпочитаю не выходить, а моя подруга Эмили Портсман — заядлый игрок.

Они играли на деньги, но герцогу незачем знать об этом. Ему также не следовало знать, что Эмили Портсман — ненастоящее имя ее подруги. Никто в клубе не знал, кто она на самом деле, но девушка была красива, хорошо образованна и отчаянно нуждалась в работе — только это и имело значение.

Губы Адама растянулись в улыбке, и он проговорил:

— Пожалуйста, не сообщай мне, чем ты занимаешься в свободное время. Предпочитаю считать, что в такие часы все ваши девушки ходят полуголые и дерутся подушками.

София рассмеялась.

— Да, так и есть. Но это — только по четвергам.

Герцог тоже засмеялся — его бархатистый смех звучал очень приятно — и проговорил:

— В таком случае, мисс Уайт, четверг отныне будет моим любимым днем недели.

— А что бы ты делал сегодня вечером, если бы Гривз-Парк был полон гостей? — спросила София, изучая свои карты.

— Скорее всего, жарил бы каштаны и пел рождественские гимны. — Его светлость сбросил три карты и взял столько же из колоды.

— Правда? — София взглянула на него недоверчиво.

Он тут же кивнул.

— Да, конечно. А что тебя удивляет?

— Мне очень трудно представить, как ты поешь «Да пребудет с вами Бог». Пойнт из шести, — сообщила София, заглянув в свои карты, и записала себе шесть очков. — А как еще ты развлекаешься в праздники?

— Во-первых, я громко распеваю «Да пребудет с вами Бог». Во-вторых… Тебе что, уже наскучило играть в карты и бильярд? — проговорил герцог таким тоном, как будто она его обидела.

Посмотрев в его серые глаза, София проговорила:

— Я думаю, что достоинства провинциальной жизни недооцениваются теми, кто к ней привык. Лучших рождественских каникул, чем сейчас, никогда еще не было. — «И, скорее всего, это последнее развлечение в моей жизни», — мысленно добавила девушка.

— Включая и тот эпизод, когда ты чуть не утонула и потеряла весь свой багаж? — с усмешкой осведомился его светлость.

— Тот эпизод делает этот праздник одновременно и самым страшным, — сказала София, накрыв его ладонь своей. — Но я надеюсь, тебе наш праздник нравится.

Какое-то время герцог молча смотрел на девушку. Потом тихо проговорил:

— Да, очень нравится — можешь быть в этом уверена. Хотя все может измениться, когда приедут остальные гости. Итак… Будем играть до конца — или сдаешься?

София, глядя в свои карты, не отвечала на вопрос. И вдруг радостно воскликнула:

— Ха, да я же тебя разорю! У меня секстет!

— Что?.. Проклятье, — с улыбкой отозвался герцог.

Тихонько посмеиваясь, София вписала себе еще шестнадцать очков.

— Так… у меня валеты. А у тебя что? — спросила она через минуту-другую.

— Короли и королевы. — Адам записал себе шесть очков, а затем, немного помолчав, торжественно объявил: — И еще у меня кварта!

— Черт возьми, — пробурчала София. Теперь Гривз отставал от нее всего на два очка.

— До какого счета играем? — спросил его светлость. — Или ты уже готова сдаться?

Девушка посмотрела на закрытую дверь гостиной. Она прекрасно знала, что незамужняя женщина, проводившая время наедине с мужчиной, рисковала своей репутацией. И Адам Басвич, конечно, тоже это знал. Тем не менее они много времени проводили наедине, да и сейчас рядом с ними не было никого, кроме двух собак, спавших перед камином.

— Думаешь, это глупо — не позволять тебе купить мне платья и все же сидеть здесь наедине с тобой? — спросила София.

— Я думаю, что для тебя это совсем разные вещи, — тут же ответил герцог. — Едва ли ты печешься о соблюдении приличий. Что же касается твоих принципов, то полагаю, что они очень важны для тебя. И, конечно же, я не считаю тебя глупой.

Несколько мгновений София смотрела на его ухоженные руки — на руки, о прикосновениях которых мечтала все последние часы. Собравшись с духом, она проговорила:

— Я предлагаю новую ставку.

— Сгораю от нетерпения, — ответил герцог.

«И я тоже», — подумала София.

— Так вот, проигравший партию снимает один предмет одежды. — Она указала на свой костюм лакея и добавила: — В конце концов, мы с тобой одеты почти одинаково.

— Согласен, — ответил Адам с ухмылкой.

Час спустя, по-прежнему сидя за картами, София Уайт размышляла: «Интересно, знал ли герцог Гривз, на что соглашался?» Она дрожала от волнения, наблюдая, как Адам взялся за подол рубашки и стащил ее через голову. «О боже, о господи!..» — воскликнула она мысленно.

Вспомнив, как легко герцог усаживал ее в седло и с какой ловкостью вытащил ее из реки, София поняла, что он очень силен. Но он к тому же обладал телом атлета — был худощав и мускулист. А темные волосы, покрывавшие его грудь, спускались узкой дорожкой по животу и исчезали под ремнем из оленьей кожи.

Герцог небрежно отбросил в сторону белую тончайшую рубашку и, откинувшись на спинку стула, скрестил руки на груди. София же продолжала разглядывать его из-под ресниц.

— Может, ты жульничаешь? — спросил он неожиданно.

— Нет-нет! Я же предупреждала, что практиковалась почти каждый день в течение года.

— А я играю в «Пикет» с шестнадцати лет, — заявил его светлость и постучал пальцем по листу, на котором записывал свои очки. — Но ведь ты ни разу мне не проиграла. Как же так?..

Решив, что смеяться сейчас было бы грубо и неуместно, девушка ответила:

— Ты несколько раз чуть не выиграл.

— Не успокаивай меня, София.

Она вздохнула и тихо сказала:

— Если хочешь, можем закончить игру.

— Ты предлагаешь мне закончить проигравшим?

— Ах, Адам, я не хочу спорить. — София положила свои карты на стол. Она была вполне довольна тем, как шла игра, но, очевидно, его светлость ожидал увидеть, как она снимает с себя одежду.

— Это ты предложила новые условия, — сказал он, взяв колоду.

— Да, я, — кивнула София.

— Значит, ты и сама готова раздеться, верно?

Щеки девушки порозовели, и она уклончиво ответила:

— В твоих рассуждениях есть логика.

Герцог пристально посмотрел на нее и заявил:

— Тогда я предлагаю изменить игру.

— Как именно? — спросила София и затаила дыхание.

Пристально глядя ей в глаза, Адам отложил на край стола полколоды. Перетасовав оставшиеся карты, проговорил:

— Мы вытянем по карте. У кого карта будет старше, тот и выиграл.

— Но это даже не игра, — запротестовала София.

— Не имеет значения. — Герцог бросил колоду на стол. — Тяни карту.

София тяжело вздохнула. Оказывается, герцог Гривз мог потерять терпение. Дрожащими пальцами она вытащила карту и, посмотрев на нее, с улыбкой сообщила:

— Королева пик. А теперь ты…

Герцог тихо выругался и схватил верхнюю карту.

— Бубновая семерка. Да как же так?!

София перестала улыбаться и тихо произнесла:

— А может, нам стоит попробовать что-то дру…

— Не желаю! — Его светлость вскочил на ноги, опрокинув стул, затем наклонился, снял ботинок и отбросил его в сторону. — Тяни карту, София!

Герцогу оставалось снять еще четыре предмета одежды, после чего он остался бы голый. А София даже шарф не сняла. Мысленно усмехнувшись, девушка кивнула:

— Ладно, хорошо. — И она взяла из колоды четверку червей.

— А… наконец-то! — радостно воскликнул герцог.

София вернула карту в колоду и сказала:

— Ничего страшного. Вынуждена напомнить вам, что сегодня вечером удача явно не на вашей стороне, ваша светлость.

— Это мы еще посмотрим, — проворчал Адам. Он взял карту и посмотрел на нее. Затем с усмешкой показал карту девушке. Это была девятка червей.

— Ну, что ж… — София с невозмутимым видом пожала плечами и, нарочито медленно развязав узел своего шарфа, отбросила его в сторону.

Адам посмотрел на шарф и проворчал:

— И всего-то?..

— Неужели ты думал, что я начну с чего-то другого? — с улыбкой спросила девушка. Осмотрев его светлость с головы до ног, она поинтересовалась: — А что мы будем делать, когда ты окончательно проиграешь и останешься голый?

По его выражению лица стало понятно: он знал, что они будут делать, с самого начала их оригинальной игры, если не раньше.

— Мы скоро это выясним, София, — ответил герцог.

Она снова пожала плечами и, перетасовав колоду, взяла карту. О господи, бубновая тройка! А его светлости достался пиковый валет. В результате София сняла левый ботинок. Хорошо, что они не договорились о том, что именно следовало снимать. И очень хорошо, что она была не в женской одежде — ведь тогда у нее был бы не столь богатый выбор.

Через некоторое время она сняла второй ботинок и сюртук. Затем ей достались туз и королева, и Адам, оставшийся в брюках и в одном носке, встал со стула и подошел к двери. София залюбовалась игрой его мускулов. А герцог, повернув ключ в замке, спросил:

— Может, бокал вина? — Он достал из шкафа два бокала. — Или что-нибудь покрепче?

Девушка облизала губы и пробормотала:

— Знаешь, если бы ты так стоял, когда мы играли, то это точно отвлекло бы меня от игры. Что же касается вина… Нет, я предпочитаю бренди.

Адам взял графин с бренди и налил две порции. Вернувшись с бокалами к карточному столу, он протянул один Софии. Сделав глоток, она почувствовала, как по телу ее разливается тепло, и с улыбкой сказала:

— Прекрасный бренди.

Когда София предложила изменить ставку, она полагала, что просто дразнит герцога, но сейчас, когда он запер дверь на ключ… Сейчас она чувствовала, что ее все сильнее влечет к этому мужчине.

— Ты очень красивый и остроумный, — продолжала девушка. — Ты всегда был добр ко мне, и я… — Голос ее дрогнул. — Видишь ли, я…

— Значит, это благодарность? — Его светлость нахмурился.

— Нет! Ради всего святого, я не хотела задеть твою мужскую гордость. Я пытаюсь сказать, что ты никогда не давал мне поводов думать о тебе плохо — совсем наоборот. И знаешь… Пусть этот вечер идет так, как идет.

— Хорошо, договорились.

София сделала еще глоток бренди, потом сказала:

— Я готова продолжить эту нашу игру, а ты?

Адам молча кивнул и взял карты. София ожидала, что герцог перетасует их, но он вместо этого выбрал трех тузов и, показав их ей, заявил:

— Я только что выиграл три следующих хода.

— Это мошенничество! — возмутилась София.

— Я всего лишь уравниваю наши шансы на победу. Три вещи. Сними их. — Герцог посмотрел девушке прямо в глаза.

— Ну ладно… — пробормотала София.

Сняв оба чулка, она замешкалась. Очевидно, герцог рассчитывал, что третьей вещью станет жилет, и тогда следующей ее потерей стали бы штаны или рубашка. А у него, кроме брюк, был еще один носок.

— Ну?.. — поторопил Адам, глотнув бренди.

— Дай подумать немного.

— А не поздно ли?

— Подумать никогда не поздно. — Одарив герцога обворожительной улыбкой, София потянулась к верхней пуговице жилета. Адам, неотрывно следивший за ее движениями, затаил дыхание. — И тут девушка вдруг вскинула руку и, развязав ленту, удерживавшую волосы, проговорила: — Вот теперь шансы равны.

— Неплохо придумано, мисс Уайт.

— Спасибо за комплимент, ваша светлость.

— Тряхни волосами, — попросил Адам.

При этих его словах по телу Софии прокатилась волна возбуждения. Запустив пальцы в свои рыжие локоны, она приподняла их и помотала головой. И в тот же миг огненные волны рассыпались по ее плечам и по спине.

— Так? — спросила она с улыбкой.

— Да, очень красиво.

София собрала карты и, перетасовав их, сказала:

— Твоя очередь. Тяни. — Она положила карты на стол.

Потянувшись к ним, Адам как бы невзначай провел пальцем по ее руке. И вытащил двойку треф.

— Не утруждай себя, — сказал он, когда девушка тоже потянулась за картой. Сняв второй носок, герцог бросил его на пол.

— Возьмешь следующую? — спросила София.

Он утвердительно кивнул и вытащил бубновую восьмерку. А ей досталась трефовая четверка. Его светлость просиял и воскликнул:

— Снимай жилет, София!

Его возглас, казалось, оглушил ее. Во рту у нее пересохло, и девушка, сделав большой глоток бренди, начала расстегивать ряд мелких пуговиц.

— Помедленнее, — сказал герцог. Его серые глаза следили за каждым движением ее пальцев.

София же вдруг почувствовала, что он — в ее власти; ведь в некоторых ситуациях между герцогом и конюхом нет особой разницы. Желание есть желание. Опьяняющее и всеохватывающее. И ей казалось, что она уже ощущала на себе вес его мускулистого тела и слышала его прерывистое дыхание.

Наконец последняя пуговица была расстегнута, и София, стащив с себя жилет, уронила его на пол. Она почувствовала, как соски ее отвердели под тонкой тканью рубашки. И теперь уже отчетливо слышалось тяжелое дыхание герцога.

— Бери карту, — сказал он. И слова его прозвучали как приказ.

Не утруждая себя перетасовыванием карт, София вытянула одну из середины колоды. Оказалось — бубновая восьмерка. Именно эта карта и должна была определить, кто из них снимет очередной предмет одежды, на сей раз — чрезвычайно важный.

— Что ж, очень интересно… — пробормотал Адам, явно думая о том же.

Взяв верхнюю карту, он осторожно положил ее на стол, затем перевернул — чтобы они могли увидеть ее одновременно. Король червей!

Глава 5

Как азартный игрок, Адам просчитывал, каковы шансы на то, что София действительно снимет рубашку. Но ведь она уже столько раз удивляла его! Возможно, и на сей раз чем-нибудь удивит. Вероятно, ему сейчас следовало сказать что-то остроумное, но он ничего не мог придумать.

— Ну?.. — вот и все, что он смог выдавить.

Герцог Гривз не боялся женщин. Еще ни от одной из них он не терял голову. Ему даже говорили, что он пресыщен. Что ж, может, и так. Ведь он действительно не терял голову, когда очередная его любовница теряла одежду.

Но сейчас все было по-другому. Мисс Уайт не являлась ни актрисой, ни певицей и не жила за счет своих поклонников. Но она и не была благородной дамой, поддерживающей репутацию на публике независимо от того, что творилось в ее спальне. София жила своей собственной жизнью и, похоже, нисколько не заботилась о том, что о ней думали. А ведь даже он, герцог, не мог полностью игнорировать мнение окружающих.

Девушка облизала губы, затем вытащила из штанов рубашку. Адам пристально смотрел на нее, стараясь казаться невозмутимым. Взглянув на ее губы, он вдруг вспомнил их утренний поцелуй. О, как же ему хотелось прикоснуться к ее упругой груди! София тем временем уже взялась за подол рубашки, после чего… Одно резкое движение — и рубашка уже лежала на полу рядом с ее остальными вещами.

У Адама перехватило дыхание. Он смотрел на сидевшую перед ним девушку как загипнотизированный. На фоне сливочно-белой кожи рыжие волосы Софии казались еще ярче.

Его светлость сжал кулаки, чувствуя, как твердеет его мужское естество.

— Продолжим игру? — спросила София чуть хрипловатым голосом.

— Думаю, в карты я уже наигрался, — сказал Адам, быстро допив остатки бренди. — А ты как?

— Полагаю, я тоже наигралась. Если, конечно, будет считаться, что я выиграла.

— Как джентльмен… не могу с тобой не согласиться.

София принялась складывать карты в аккуратную стопку, но тут герцог, не выдержав, склонился над столом, привлек девушку к себе и впился в ее губы страстным поцелуем. Она тотчас же обняла его, а он, не прерывая поцелуя, принялся поглаживать ее груди. «Проклятье! — воскликнул он мысленно. — На ней все еще эти нелепые штаны!»

Собаки по-прежнему лежали на ковре перед камином, поэтому Адам, подхватив девушку на руки, отнес ее на диван, после чего опустился на колени между ее ног, чтобы расстегнуть на ней штаны. Как только он наклонился, София приподнялась и поцеловала его в сосок. И в тот же миг его как будто пронзила молния.

«Вот в чем разница между любовницей и содержанкой», — думал Адам, стаскивая с девушки штаны. И действительно, между ними не было никакой договоренности. Просто он хотел ее, а она — его. А все остальное не имело значения. Вполне возможно, София Уайт станет последней его любовницей — ведь скоро он станет женатым человеком. Только дурак будет рисковать браком ради любовницы, а он, Адам, никогда не был дураком.

— Только не порви, — пробормотала София, задыхаясь. — Я должна их вернуть.

— Я думаю, ты можешь оставить их себе.

Наконец, стащив с девушки штаны, Адам снова склонился над ней и принялся целовать ее груди.

София застонала и выгнула спину. Затем, чуть приподнявшись, поцеловала Адама в губы и начала расстегивать его брюки.

— Так скажи мне, — она стащила с него брюки, — ты бы снял брюки, если бы проиграл?

— Я был готов раздеться в любом случае, — прохрипел герцог. — Но боюсь, теперь я больше никогда не смогу играть в «Пикет».

София весело рассмеялась, и Адам снова стал целовать ее, покрывая поцелуями все тело — и плечи, и шею, и груди, и живот… И, конечно же, он любовался ею. Сочетание молочно-белой кожи и рыжих волос… это походило на пламя и лед — только она совсем не была холодной, как раз наоборот. Она то и дело стонала и извивалась под ним, и ему было все труднее сдерживать себя.

«Это гораздо приятнее, чем петь рождественские гимны», — промелькнуло у Адама. Более того, он точно знал, что если бы кто-то из его гостей приехал в этот самый момент, то он бы выставил гостя за дверь — независимо от последствий для своего кошелька и положения в обществе.

Тут губы его скользнули к лону девушки, и она, приподнявшись на локтях, простонала:

— О, Адам, перестань дразнить меня, ужасный ты человек!..

— Ужасный? — переспросил герцог с усмешкой и, отстранившись, выпрямился.

Поднявшись с дивана, Адам взял свой сюртук и достал из кармана кондом. Он положил его туда после ужина на всякий случай. Только такого подлеца, как его отец, могло не заботить, что по округе бегали его незаконнорожденные отпрыски.

— Позволь мне, — сказала София, приподнимаясь.

Адам глухо застонал, когда ее нежные пальчики скользнули по его пульсирующему стержню. София же с усмешкой произнесла:

— Думаю, я заслужила награду.

Герцог тихо рассмеялся и проговорил:

— Полагаю, твои слова означают, что ты не разочарована.

София снова взглянула на его мужское естество.

— О, ваша светлость, я в восторге. — Она поманила герцога пальцем. — Адам, иди же ко мне…

Его не нужно было просить дважды, и он снова приник губами к ее упругой груди. А София тотчас же обхватила его ногами и приподняла бедра. Это было восхитительное приглашение, и в следующее мгновение Адам вошел в ее жаркое влажное лоно. София же громко застонала, вонзив ногти в его плечи, и ее огненные пряди разметались по дивану.

— О, Адам!.. — простонала она.

— Так хорошо?.. — пробормотал он, двигаясь немного быстрее.

— Да, очень… — София чуть приподнялась и поцеловала его в губы. — Изумительно, чудесно…

Двигаясь то быстрее, то медленнее, Адам чувствовал, как София почти тотчас же улавливала ритм его движений и тоже начинала двигаться то медленнее, то быстрее. А стоны, срывавшиеся с ее губ, сводили его с ума. В какой-то момент он перекатился на спину, так что София теперь оказалась сверху. Она посмотрела на него с удивлением, а потом пришла в восторг — ведь ее предыдущие любовники никогда не позволяли ей быть сверху.

— А так хорошо? — герцог провел ладонями по ее грудям и, приподнявшись, поцеловал.

— О, замечательно… — простонала София. Ее волосы разметались по плечам и спине, и в этот момент она походила на прекрасную наездницу-амазонку.

Тут Адам положил руки ей на бедра, удерживая над с собой, и они снова начали двигаться, на сей раз — все быстрее и быстрее. Наконец оба содрогнулись почти одновременно, и София с громким стоном рухнула на грудь любовника. «О, это восхитительно!» — промелькнуло у нее. И действительно, такого она еще никогда не испытывала.

— Ты играешь в «Вист»? — спросила София, отдышавшись.

Адам ухмыльнулся и, погладив ее по волосам, проговорил:

— Давай лучше завтра вечером сразимся в бильярд? Ставки — те же самые.

— Согласна, — с улыбкой кивнула София.

На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Лишь в камине тихонько потрескивали поленья. А на ковре с высоким ворсом безмятежно спали собаки.

— София, ты когда-нибудь встречалась со своим отцом? — неожиданно спросил Адам.

Этот вопрос удивил ее. Чуть приподнявшись на локтях, девушка заглянула в глаза любовника.

— А что? Почему это тебя интересует?

— Просто любопытно… — Взгляд серых глаз скользнул по ее обнаженной фигуре.

София медлила с ответом. Наконец решила, что лгать не имело смысла.

— Да, встречалась. Две недели назад.

— В Лондоне? — удивился Адам. — Я-то думал, что он в своем поместье.

— Я тоже так думала. — София поднялась с дивана и стала собирать свои вещи. — Я знала о нем до этого только то, что он посылал деньги моим тете и дяде на мое образование. Если бы он, например, подошел ко мне и пригласил на танец, я бы его не узнала.

— А что свело вас? — спросил Адам, приподнявшись.

София тяжко вздохнула.

— Это очень грустная… и очень грязная история, по крайней мере с моей точки зрения. Ту уверен, что хочешь ее услышать? — Она надеялась, что герцог откажется. Ей ужасно не хотелось об этом рассказывать.

— Я знаю множество грустных и грязных историй. Причем некоторые из них — обо мне. Расскажи, София.

— Ладно, хорошо. — Она снова вздохнула и накинула на плечи рубашку. — Как ты, конечно же, знаешь, семья Хеннеси никогда меня не признавала. И тем не менее всем в Англии известно, кто мой отец.

— Да, верно. Это один из самых страшных секретов в истории королевства, — криво усмехнувшись, пробормотал Адам.

— По-видимому, он терпел мое существование, пока никто меня не видел. Я была едва заметным пятнышком в его биографии. Но потом, когда я оказалась в «Тантале»…

— Если человек не обеспечивает свою дочь, то он не имеет права вмешиваться в ее жизнь, — перебил герцог, грозно нахмурившись.

София же вдруг поняла, что очень плохо знала Адама Басвича. Конечно, она многое о нем слышала — о его беспощадности в коммерции, о его любви к скандалам, — но все это было своего рода маской, не более того.

— Да, так и есть, не имеет права вмешиваться, — согласилась София. — Но он утверждает, что моя бессмысленная и скандальная жизнь отрицательно влияет на его репутацию, а также на репутацию его детей — законных сына и дочь.

Герцог что-то пробурчал себе под нос — очевидно, выругался, — затем спросил:

— Он предложил какой-то выход? Или просто обвинял тебя?

— Он заявил, что нашел решение, — ответила София, поморщившись. — Отец устроил для меня брак… с викарием. Это преподобный Лоинс, который служит в очень маленьком приходе в Корнуолле.

— Викарий?.. — переспросил Адам, надевая брюки. Он вдруг закашлялся.

— Тебе смешно, да? А вот мне — не очень. Очевидно, мистер Лоинс за анонимное пожертвование приходу согласился жениться на мне, чтобы спасти мою душу.

— Абсурд какой-то… — пробурчал Адам. — С чего твой отец взял, что ты согласишься? Этот брак сделал бы тебя несчастной на всю жизнь. Надеюсь, ты сказала ему, чтобы убирался к черту.

София со вздохом уселась в кресло.

— Да, сказала.

— Правильно сделала, — кивнул герцог.

— И тогда отец сказал, что если я откажусь, то он использует все свое влияние и непременно сделает так, что «Тантал» закроется. Поверь, он был настроен очень решительно.

Адам долго молчал, пристально глядя на девушку. Он пытался представить, что она пережила за последние две недели.

— Для герцога Хеннеси это, конечно же, идеальное решение, — проговорил он наконец. — Таким образом герцог обеспечивает твое будущее, а также избавляется от твоего присутствия в Лондоне.

— Спасибо, что объяснил, — пробурчала София.

— Так ты сбежала? Вот почему ты здесь?

«Ох, если бы этого было достаточно…» — со вздохом подумала девушка.

— Его светлость ясно дал понять, что мой побег не спасет клуб. Я должна сделать так, как он говорит, — или Диана с Оливером разорятся. А те, кто работает в клубе… Им ведь некуда больше идти. — По щеке Софии скатилась слезинка, но она тут же смахнула ее — слезы ей не помогут, они только сделают ее слабой.

— Так почему же ты приехала сюда? — допытывался Адам.

— Но ты ведь пригласил меня… Неужели не помнишь? — ответила девушка.

Герцог промолчал, и она, снова вздохнув, добавила:

— Просто я очень хотела последний раз побывать на балу. И еще я хотела увидеть Камиллу и повеселиться, прежде чем навсегда уеду в Корнуолл, к преподобному Лоинсу.

Тут Адам вдруг встал и прошелся по комнате. Резко остановившись у каминной полки, проговорил:

— По-видимому, мы оба должны быть обременены узами, которых не желаем.

— А ты что, не хочешь жениться?

— Не хочу, но я обязан. И мне придется выбрать наиболее выгодную невесту.

— Почему же ты так долго ждал? — спросила София. Адам Басвич был богатым и весьма привлекательным мужчиной. Он мог бы жениться еще лет десять назад, если бы захотел. Но почему он откладывал брак до самого последнего момента?

Герцог усмехнулся и проговорил:

— Это очень печальная и грязная история, как и твоя.

Переступив через спящих собак, София подошла к нему и, облокотившись на каминную полку, проговорила:

— Я тебе свою рассказала. Теперь твоя очередь.

Он покачал головой.

— Нет, в другой раз.

И тут София впервые почувствовала себя неуютно в его обществе. «А может, я ему уже не нужна?» — подумала она со вздохом. Да, вероятно, у Адама Басвича пропал к ней интерес. Теперь он получил от нее то, что хотел, и, следовательно, мог отправить ее в Ханлит. Мог забыть о ней…

Но уже в следующее мгновение эти мрачные мысли покинули ее. Потому что Адам вдруг улыбнулся и, поцеловав, спросил:

— Что, даже спорить не будешь?

Она улыбнулась ему в ответ и прошептала:

— Нет, не буду. Мне нравится разговаривать с тобой обо всем, кроме наших проблем. — Немного помолчав, она спросила: — Скажи, ты все еще собираешься сопровождать меня завтра в Ханлит? Потому что если ты одолжишь мне кучера, то я смогу сама…

— Будь готова к одиннадцати часам, — перебил Адам. — Мы пообедаем в гостинице «Белая лошадь».

— Тогда спокойной ночи, — улыбнулась София. — А мне еще нужно найти какую-нибудь одежду на завтра.

— Мне очень нравится то, в чем ты сейчас, — ответил Адам, потянув за подол ее рубашки.

— И мне нравится этот наряд, — со смехом ответила девушка. — Но боюсь, завтра будет холодно.

Герцог ухмыльнулся.

— Знаешь, что?.. Присоединяйся ко мне за завтраком ровно в девять.

Собрав остатки своей одежды, София осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Оба пса сразу проснулись и выразили готовность следовать за ней. Ей нравилась их компания — бескорыстные друзья встречались крайне редко.

В комнате Софии в камине горел огонь, а кровать уже была подготовлена ко сну. Девушка со вздохом разделась и надела широченную ночную рубашку. Ей хотелось бы провести остаток вечера с Адамом, но она не могла себе это позволить. Ей очень нравился этот мужчина, и, познав его, она хотела быть с ним снова и снова. Но София прекрасно понимала, что не должна становиться одной из тех девушек, которые в любой момент готовы вцепиться в мужчину мертвой хваткой.

Снова вздохнув, София легла в постель и закуталась в одеяло. Эти рождественские каникулы превзошли все ее ожидания. Как и сам герцог Гривз.

— Что вы думаете об этом, мисс?

София чистила зубы, когда Милли Брукс вошла в комнату; в руках у нее было бархатное платье для верховой езды.

— Оно прекрасно! — воскликнула девушка, проводя пальцами по мягкому бархату. — Надеюсь, вы не взяли его у леди Уоллес?

Миссис Брукс презрительно фыркнула.

— Ее светлость скорее спалит все свои наряды и будет ходить голая, чем одолжит вам хоть что-нибудь.

— Я тоже так считаю. Так откуда же такое прекрасное платье, Милли? — Оно было теплым, пышным и очень красивым, и Софии не терпелось надеть его.

— Я одолжила его для вас у Агнессы Смит.

София нахмурилась.

— У Агнессы? Помощницы миссис Бизель?

Милли кивнула.

— Но она такая миниатюрная… Я не влезу в ее платье. К тому же она ниже меня.

— Агнесса сказала, что это платье никогда хорошо на ней не сидело. Примерьте.

София ненадолго задумалась, но затем решила: раз люди проявляют столько доброты, то ей не стоит задирать нос и отказываться, даже не попытавшись надеть это прекрасное платье.

— Хорошо, давайте попробуем, — сказала девушка.

Она скинула ночную рубашку, и миссис Брукс помогла ей надеть платье. К счастью, оно не застряло в плечах, а опустилось на бедра, мягко охватывая фигуру. Экономка быстро застегнула длинный ряд пуговиц на спине и, отступив на шаг, проворковала:

— Оно вам очень идет, мисс.

София покрутилась перед зеркалом.

— Но это очень дорогое платье для помощницы кухарки… И неужели она когда-нибудь ездила верхом?

— Агнесса сказала мне, что раньше она была гораздо полнее, — проговорила экономка. — Что же касается того, откуда оно у нее… Понятия не имею. Но Агнесса сказала, что это старое платье и она с удовольствием отдаст его вам.

София внимательно рассматривала свое отражение в зеркале. Изысканное бордово-зеленое бархатное платье идеально подходило для верховой езды и сидело на ней как влитое. Как будто было сшито специально для нее.

— Я должна поблагодарить Агнессу, — сказала девушка, улыбнувшись своему отражению.

Конечно, София и раньше носила прекрасные платья, но она всегда покупала их сама. Никто никогда не дарил ей одежду, тем более такую теплую и идеально подходившую для верховой езды в холодную йоркширскую зиму.

Дополнив свой наряд лентами в волосах и позаимствованными вчера мужскими сапогами, София последовала за миссис Брукс на кухню.

Агнесса Смит стояла у печки, перед кастрюлькой с кипящей водой. София погладила оборки на юбке ее прекрасного платья и, шагнув к женщине, обняла ее.

— Огромное вам спасибо, Агнесса! Это платье просто великолепно!

— О господи… — пробормотала пожилая женщина. — У меня от неожиданности чуть сердце из груди не выскочило. Как вы меня напугали, мисс…

София со смехом освободила служанку из объятий и, отступив на шаг, проговорила:

— Но я должна заплатить вам за платье.

Щеки женщины, и без того красные от жара очага, еще больше покраснели.

— О нет, мисс, я все равно его не носила, так что только рада отдать его вам.

София снова обняла Агнессу. Она никак не ожидала, что обитатели Гривз-Парка окажутся такими добрыми и отзывчивыми.

— Тогда я благодарю вас вдвойне, — с улыбкой произнесла девушка.

— Не забудьте про плащ, мисс, — сказала миссис Брукс, протягивая ей черный покрытый мехом плащ. — Он тоже принадлежал Агнессе.

— О, это слишком… — в растерянности пробормотала София. Ведь плащ и платье, наверное, стоили гораздо больше месячного жалованья помощницы кухарки.

— О, глупости!.. — отмахнулась Агнесса. — Вы же видите, что плащ очень подходит к этому платью.

И действительно, очень подходил. К тому же София уже предвкушала реакцию Адама. Он, без сомнения, ожидал, что она появится в своем вчерашнем наряде. Казалось, ему даже понравилась женщина в брюках. А ей очень понравилось, как он снимал их с нее.

Еще раз обняв пожилую женщину, София покинула кухню и направилась в столовую. Она знала: самый короткий путь — через портретную галерею. Но ей не хотелось снова видеть портрет старого герцога, поэтому она прошла через оранжерею, приветствуя бесчисленных слуг, занимавшихся своими утренними делами.

Когда София вошла в столовую, Адам уже сидел за столом с чашкой кофе и газетой. Сегодня он был в серовато-синем костюме, как всегда, безупречный и совершенно неотразимый.

Тут София заметила, что Юджелл, дворецкий, как-то странно смотрел на нее. Очевидно, она слишком долго и пристально разглядывала герцога. Глупая девчонка!

— Доброе утро, — сказала она, с улыбкой подходя к столу.

Адам поднял на нее взгляд, и глаза его едва заметно расширились.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он. — Откуда платье?

Она улыбнулась еще шире — было очевидно, что герцог смотрел на нее с восхищением.

— От Агнессы Смит, помощницы твоей кухарки.

— Серьезно?

— Оно прекрасно выглядит, не так ли? — София приподняла тяжелую юбку на несколько дюймов. — Но на мне все еще сапоги твоего конюха, — добавила она со смехом.

— Это нужно будет исправить, — заметил герцог. — Что ж, садись. — Он указал на стул. — Юджелл, чашку чая для мисс Уайт.

— Сию минуту, ваша светлость.

София села напротив Адама.

— Это у тебя лондонская газета?

— Да, переправили через реку вместе с почтой. Жаль сообщать об этом, но погода в Лондоне гораздо лучше, чем здесь.

— Предпочитаю погоду в Йоркшире. — София снова улыбнулась. — Она непредсказуема.

— Не совсем так. Может пойти снег, а может и не пойти.

Усмехаясь, Адам вытащил из кармана сложенную записку и передал девушке. Их пальцы соприкоснулась, и София тихонько вздохнула.

Развернув записку, она радостно воскликнула:

— Это от Китинга.

— Прочитай вслух. Я решил не читать без тебя, когда увидел, от кого это.

«Как учтиво с его стороны», — подумала София.

— Знаешь, Адам… — Она опустила записку. — Конечно, я привыкла к бранным словам, но стараюсь избегать их. Мужчинам в клубе не нравилось слышать их от изящных женщин. Полагаю, и викарий будет недоволен, если услышит от меня такие слова. — Она помотала головой, пытаясь отогнать грустные мысли, и добавила: — Твой друг Китинг не стесняется в выражениях, но я буду заменять подобные им словом… «альбатрос».

Адам рассмеялся.

— Что ж, альбатрос — так альбатрос! Читай же…

София кивнула и прочитала следующее:

— Адам, сегодня утром я получил твою записку. Про твой, альбатрос, старый мост посреди, альбатрос, Йоркшира. Мы с Камми остановились в гостинице «Король Георг» в, альбатрос, Этертоне. Учитывая, что София уже там, с тобой, мы решили остаться здесь как минимум на две недели в надежде, что ты на самом деле отремонтируешь, альбатрос, мост.

Девушка с усмешкой посмотрела на герцога.

— Китинг действительно не выбирает выражения.

— Да уж… Там есть что-нибудь еще?

— Так, давай посмотрим… Вот, слушай: «Тебе бы увидеть эту стайку женщин, слоняющихся здесь в ожидании ремонта моста. Ты что, решил открыть пансион для благородных девиц? Передай Софии, что мы ее любим. И ради бога, не обижай ее. Мы надеемся увидеть вас обоих в ближайшее время». А затем — еще немного брани по поводу моста.

София протянула письмо герцогу, и он прочитал его, время от времени улыбаясь, очевидно, на тех словах, которые она заменила на «альбатрос».

Софию глубоко тронули теплота и юмор, сквозившие между строк. За последние пять дней она почти забыла о своих бедах, о подругах, оставшихся в «Тантале», а также о Камилле с Китингом, ради которых она и отправилась в это путешествие. Испытывая чувство вины, она тихонько вздохнула и нахмурилась.

А герцог вдруг спросил:

— Ты бы ждала встречи с Камиллой и Китингом на другой стороне реки в течение двух недель?

— Да, конечно.

— Тогда перестань хмуриться. Они-то решили сделать то же самое. Ведь мост рухнул не из-за тебя… А «Король Георг» — очень хорошая гостиница. Между прочим, я оплачиваю их проживание, так же как и проживание всех остальных моих гостей.

София вздохнула и пробормотала:

— Так приятно было узнать, что они помнят обо мне.

— Конечно, помнят. — Герцог ухмыльнулся. — Тебя не так-то просто забыть.

— Принимаю это за комплимент. — София посмотрела ему в глаза. — А Китинг не знает, что ты ищешь жену?

— Он знает об условиях в завещании моего отца, но, вероятно, про них забыл.

— Возможно, тебе стоит написать ему. Ведь они с Камми пока что могут понаблюдать за твоими потенциальными невестами.

— Скорее Китинг их отпугнет своей, альбатрос, репутацией.

София рассмеялась и наконец приступила к завтраку. После вчерашнего она ужасно проголодалась. В какой-то момент она перехватила пристальный взгляд герцога и с улыбкой подумала о том, что и на следующее утро у нее, наверное, будет очень неплохой аппетит.

У Адама на это утро были запланированы довольно важные дела, и одно из них — встреча с братьями Джонс для обсуждения ремонта моста. Тем не менее герцог не торопился. Делая вид, что читает газету, он наблюдал, как его гостья с аппетитом поглощала кусок горячей баранины, пирог и два яйца всмятку.

— Ты когда-нибудь была на рыбалке? — спросил Адам, желая отвлечься от нараставшего возбуждения. Если бы в комнате не было слуг, он бы набросился на девушку прямо сейчас.

— Это ты про то, как выловил меня из реки? — спросила София, улыбаясь.

— Как правило, люди не бросаются в воду за рыбой, но вообще-то похоже. Хочешь испробовать правильный метод?

София сделала глоток чая.

— Это, должно быть, весело.

— Очень весело. Я распоряжусь, чтобы для нас все подготовили.

— Может, нам стоит позвать твою сестру? — с серьезнейшим видом спросила София. — Она уже несколько дней не выходила на свежий воздух.

Герцог нахмурился и проворчал:

— Думаю, Юстас это не понравится.

— Она не любит рыбу?

— Она любит ее есть. Но не хочет даже знать, как ее добывают.

Покончив с пирогом, София отложила вилку и, аккуратно промокнув губы салфеткой, заявила:

— Я уверена, что наловлю рыбы больше, чем ты.

Адама удивляла ее способность быть серьезной и собранной, а уже в следующий момент — шутить и поддразнивать его. Он находил эту особенность очаровательной.

— Я принимаю вызов. — Взглянув на дворецкого и слуг, притаившихся в углу, герцог добавил: — Ставки определим позже.

Щеки порозовели. Кокетливо улыбнувшись, она заметила:

— Уверена, они будут очень интересны…

Тут Адам наконец отложил салфетку и встал.

— Пора идти, — сказал он. — У меня важная встреча. Это по поводу ремонта моста.

— А будет время для прогулки? — спросила София, нахмурившись.

— Да, конечно.

Выражение ее лица смягчилось.

— Мне повезло, не так ли?

— Очень повезло, — согласился Адам. Он уже успел отправить подробные инструкции в Ханлит, а также поговорить кое с кем в Гривз-Парке, поэтому был теперь вполне уверен, что никто не раскроет его маленькие хитрости с появлением нарядов Софии.

— Цезарь и Брут ужасно расстроятся, если мы их не возьмем, — сказала София.

— Думаю, обитатели Ханлита поднимут бунт, если в их дома начнут ломиться два огромных слюнявых зверя. Я не хочу быть заколотым вилами.

— Трус!

— Подстрекательница.

София, не выдержав, рассмеялась. Адам тут же привлек ее к себе и поцеловал. Она хотела ответить на его поцелуй, но он внезапно отстранился и едва заметно нахмурился. «Как же так?.. — спрашивал он себя. — Ведь я же не мальчишка… Герцог в свои двадцать девять лет не должен позволять себе такое…» И действительно, эта девушка-крупье из клуба «Тантал» могла решить, что вскружила голову его светлости. Но это не так, верно? Ему просто нравилось целовать ее. И заниматься с ней любовью. Именно этим он и собирался заняться сегодня вечером.

— Могу я спросить тебя кое о чем? — сказала София, пристально глядя на него.

— Да, конечно.

— Сколько тебе было лет, когда ты унаследовал титул?

Адам нахмурился. Вопрос застал его врасплох.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Потому что потом я бы спросила, всегда ли у тебя и леди Уоллес были такие натянутые отношения.

— Ты, наверное, единственный ребенок в семье, — в задумчивости пробормотал герцог. — Ох, прости, я забыл, что ты… Поверь, я не хотел оскорбить тебя.

— Ничего страшного, я не обиделась. А ты, Адам, не ответил на мой вопрос.

— Семнадцать, — буркнул герцог.

София взглянула на него с удивлением.

— Это все, что ты можешь сказать? Очень уж короткий ответ.

Адам вздохнул и тихо проговорил:

— Я унаследовал герцогство в возрасте семнадцати лет. Что же касается моей сестры… Я с ней в ссоре уже много лет, а сколько именно — не помню. А теперь давай поговорим о чем-нибудь другом.

Они обогнули холм, и перед ними появился Ханлит. Адам вспомнил, что в прошлый раз София назвала его «живописным». Наверное, тому, кто видел его впервые, этот городишко и впрямь казался довольно симпатичным.

— Знаешь, до моего приезда сюда я думала, что ты — грозный и всесильный герцог, который знает все и обо всем. И по какой-то неизвестной мне причине это герцог изволил быть добрым ко мне. Вернее… он добр к Китингу и Камилле, а значит, и ко мне.

— Но теперь твое мнение изменилось? — спросил Адам.

— Да, изменилось. Например, я не знала, что ты остроумный. И не знала, что ты вынужден вступить в брак, которого не желаешь. Более того, я никогда бы не подумала о тебе как о друге. А сейчас я тебя считаю своим другом.

Это было вполне подходящее слово для обозначения их отношений. Хотя, конечно, не совсем точное. Потому что не каждого своего друга он хотел бы видеть обнаженным.

— Знаешь, у меня никогда не было друзей-женщин, по…

— Думаю, это вполне нормально. Ведь я не…

— София, не перебивай! Я хотел сказать, пока не было. В общем, мне нравится эта идея. Если поцелуи и постель не помешают нам дружить.

— Совсем не помешают.

Глава 6

— Вы собираетесь доставить эти камни на санях? — Оторвав взгляд от чертежа, Адам с сомнением посмотрел на троих братьев Джонс, стоявших напротив него.

— Мы не можем доставить их по реке, как летом, — сказал самый высокий из братьев. — Лед раздавит любую лодку.

— Не беспокойтесь, ваша светлость. — Тобиас Джонс ткнул пальцем в чертеж и добавил: — Наш отец уже так делал когда-то. Нам нужно только несколько дней хорошей погоды, чтоб схватился раствор. Для большей безопасности мы подопрем мост бревнами до весны. А там уже отремонтируем его так, что будет стоять до конца света.

— Что ж, так и сделайте, — кивнул Адам. — Составьте список всего, что вам необходимо, и я оплачу. До Рождества осталось шестнадцать дней, но я хочу, чтобы мост отремонтировали пораньше. — У него оставалось все меньше времени на то, чтобы выбрать себе жену. А ведь следовало внимательно присмотреться к каждой из девушек…

Когда братья Джонс ушли, Адам в задумчивости уселся в кресло. Он послал за братьями Джонс через час после того, как узнал об обрушении моста, и следующие пять дней братья составляли план ремонта. Теперь план этот казался вполне осуществимым, вот только побыстрее бы…

Пять дней назад герцог Гривз был взбешен — его планы рухнули вместе с мостом! Почти месяц в Гривз-Парке вместе с сестрой и незаконнорожденной дочерью герцога Хеннеси — это представлялось ему ужаснейшей пыткой.

Гривз-Парк являлся родовым поместьем Басвичей, но Адам никогда его не любил, хотя и приезжал сюда каждый год. При этом он всегда приглашал множество гостей — всех, кого мог уговорить.

Однако сейчас он уже совсем иначе относился к сложившейся ситуации. Конечно, нельзя сказать, что он был совершенно очарован своей единственной гостьей или же забыл об остальных гостях. Но ему действительно очень нравилось общество Софии Уайт.

Адам с улыбкой подкинул на ладони три пенса, которые София заплатила ему за кобылу Купер — в соответствии с их соглашением. Он многое успел повидать в жизни и еще недавно полагал, что уж теперь-то его ничем не удивишь. А вот София Уайт удивляла. Причем удивляла постоянно.

Дверь в комнату отворилась, и вошла Юстас.

— Надеюсь, эти отвратительные люди были здесь по поводу моста, — проворчала маркиза. — Когда же они его починят? Сколько им потребуется времени?

— От недели до десяти дней. — Герцог убрал монеты в верхний ящик стола. — Я все еще не понимаю, почему тебе так не терпится увидеть моих потенциальных невест. Ты же мечтаешь о том, что полмиллиона фунтов, титул и земли отойдут твоему сыну.

— Ты все неправильно понял, Адам. Я жду, когда ты докажешь, что в состоянии выполнить единственное разумное требование отца. У главы рода Басвичей должна быть семья. И я не допущу никаких пересудов и насмешек на эту тему. А присутствие здесь этой… женщины может все испортить. Думаешь, истинная леди обрадуется тому, что у ее будущего мужа живет девушка из «Тантала»? Особенно эта девушка…

— Не думаю, что София чем-либо хуже этих самых «истинных леди», — проговорил герцог с усмешкой. — Я даже считаю, что им есть чему у нее поучиться.

— Чему же она может научить? Может, тому, как совратить моего брата таким образом, что он даже не поймет, какой он дурак? Думаю, к пятнице она уже сядет во главе стола и распорядится заменить шторы. На какие-нибудь… безвкусные красные.

Адам откинулся на спинку стула и со вздохом спросил:

— Юстас, ты знаешь, что такое глоток свежего воздуха? Вероятно, нет. Уходи отсюда, пожалуйста. Изливай свой яд в другом месте.

— Отец тоже предпочитал рыжеволосых, не забыл? И я-то прекрасно помню, как он прогнал мать. И помню череду этих женщин в нашем доме. А теперь ты, Адам, делаешь то же самое…

К его удивлению, по щеке сестры скатилась слезинка. Но Юстас тут же отвернулась, так что это, возможно, была просто игра света. Адам вздохнул и тихо сказал:

— София — не одна из тех женщин. А я — не отец.

— Ты такой же, как он. Просто ты еще не понял этого. Или, возможно, не хочешь этого признавать, — проговорила сестра, снова к нему повернувшись. — Конечно, ты лучше, чем он, умеешь соблюдать приличия, но мы с тобой оба знаем, что когда-нибудь твоя неразборчивость в связях уничтожит репутацию нашей семьи. Если же для тебя это пустые слова… Тогда я желаю, чтобы твой брак не состоялся. И было бы еще лучше, если бы ты умер. Тогда мой Джонатан точно стал бы герцогом, а я бы направляла его. — С этими словами маркиза вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Адам снова вздохнул. Юстас оскорбляла его долгие годы, но сейчас он впервые понял, что сестра не просто повторяла слова их матери — она и в самом деле так считала. Да, сестра действительно желала его смерти. И если он, Адам, где-нибудь оступится, то ее двенадцатилетний отпрыск заполучит все его земли, титул и все остальное. А сестрица будет править владениями Басвичей так, как сочтет нужным.

Но он, Адам, — он не такой как его отец! Каждый день он смотрел на портрет, чтобы напомнить себе об этом. Да, он помнил бесконечную череду отцовских любовниц. Некоторые из них даже жили в этом доме. Иногда жили рядом с детьми и законной супругой прежнего герцога. И действительно, теперь он припоминал, что большинство из них были рыжие. Но это не означало, что он такой же, как Майкл Артур Басвич. И уж София-то точно ни в чем не виновата.

Громко выругавшись, Адам схватил бутылку русской водки с ликером «Тантал» и налил себе полный бокал — до краев. Гнев переполнял его, как водка бокал. И где-то в глубине сознания проскальзывала мысль о том, что, может быть, Юстас все-таки была права…

Нет-нет, конечно, это было просто совпадение. Совершенно случайно получилось так, что его последней любовницей оказалась рыжеволосая София. Он желал бы ее независимо от цвета волос. Да и кто бы ее не желал? К тому же он не женат. Во всяком случае, пока. Но почему же тогда его так задели слова Юстас?

Когда-то все в их семье хотели, чтобы отец умер. Мать никогда не говорила об этом открыто, но они с сестрой чувствовали, что она этого хотела. Когда же Адам подрос, мать обратила свой гнев на него. Ведь он — мужчина, наследник своего отца.

Адам тоже желал отцу смерти и чувствовал себя виноватым за такие мысли. А потом это случилось. На неделю или две он почувствовал облегчение. Монстр был мертв, и все они могли наконец обрести покой. Но потом мать впервые за долгие годы по-настоящему дала выход своему гневу, скопившемуся в ее душе за долгие годы, и она изливала весь свой гнев на сына. А теперь еще и Юстас говорила то, что он сам всегда хотел сказать отцу. И ведь она верила в то, что говорила!

Адам снова наполнил бокал, но уже не помнил, как осушил его. И так продолжалось раз за разом.

Через некоторое время перед герцогом стояла почти пустая бутылка, а рядом с ней — две совершенно пустые. Мысли его путались, и он бормотал:

— Да кому же в здравом уме нужна эта проклятая… родословная?.. Как можно жениться на женщине только потому, что у нее безупречная родословная?

Он кое-как поднялся из-за стола, сделал шаг — и споткнулся. Затем, пошатываясь, направился к двери. Распахнув дверь, зашагал по коридору. Перед ним тут же появился Юджелл.

— Я ухожу, — рявкнул Адам, взглянув на дворецкого.

— Очень хорошо, ваша светлость. Я прикажу Эвансу седла…

— Отстань! — Адам рывком открыл входную дверь и вышел из дома.

— Ваша светлость, а как же теплый плащ?! — прокричал дворецкий.

Но герцог упорно продолжал идти. Холодный ветер дул ему в лицо, но однако он почти не почувствовал этого — в груди его клокотал гнев. Минуту спустя Адам уже по щиколотку проваливался в снег, и идти стало труднее. Но он все шел и шел…

— Думаю, штаны больше подходят для рыбалки, чем платье, — сказала София, заправляя рубашку в брюки.

— А я думаю, что вы замерзнете в любом случае. — Милли тщательно почистила платье для верховой езды и повесила его в шкаф. — В такой холод вообще не стоит выходить из дома, тем более ради какой-то рыбалки.

София ухмыльнулась.

— Но я никогда не была на рыбалке, а озеро — совсем недалеко. И если я начну мерзнуть, то сразу же вернусь.

— А если вы провалитесь под лед?.. Ведь такое уже случалось, верно?

София нахмурилась, этот разговор перестал ее забавлять. Отстранившись от экономки, она сама застегнула жилет и проговорила:

— Сейчас удача на моей стороне. И я вовсе не проваливалась под лед, я упала в реку вместе с почтовой ка…

— О боже, нет! — отчаянный крик Милли заставил Софию обернуться.

— Что случилось? — спросила она, подходя к окну. И тут же с беспокойством пробормотала: — Но почему он там?..

Одинокая фигура — черная на фоне льда и снега — стояла на самой середине озера, и даже с такого расстояния было видно, что это Адам.

— Он там даже без теплой одежды, — со вздохом заметила Милли.

А его светлость, скрестив ноги, уселся на заснеженный лед.

— Перчаток или шапки у него тоже нет. — София уже надевала сапоги.

— Мисс, не стоит туда идти, — тихо сказала экономка. — Его светлость… Он в таком состоянии, что может быть… неприятным.

— Но он же там замерзнет до смерти! — Накинув теплый плащ, девушка поспешила к выходу.

В фойе она наткнулась на Юджелла, державшего в руках шапку и плащ герцога. Обычно совершенно бесстрастный дворецкий сейчас явно нервничал.

— Мисс София?.. — пробормотал он.

— Что случилось? — спросила она. — Вернее, почему так случилось?

— Я… Я ничего не мог ему сказать, мисс. — Дворецкий убрал вещи герцога за спину. — А вам не следует туда ходить.

— За меня не беспокойтесь, Юджелл, — сказала девушка. — Дайте мне вещи его светлости…

— Но я…

— Не спорьте, Юджелл. И приготовьте горячую ванну для его светлости.

Дворецкий протянул ей плащ и перчатки.

— Хорошо, мисс София. Скажите, я могу отправить кого-нибудь с вами?

— Не стоит. Я дам вам знать, если мне понадобится помощь.

Дворецкий кивнул и, открыв входную дверь, пробормотал:

— Его светлость сейчас… сам не свой. Такое с ним уже случалось несколько раз. Боюсь, он будет… неприятным.

София понятия не имела, что подразумевали дворецкий и Милли под словами «неприятный». И вообще, все это выглядело очень странно… Она знала Адама Басвича как очень сильного и умного человека. Переходить ему дорогу было опасно — ведь герцог обладал такими связями, что мог сделать жизнь обидчика невыносимой. Увидев его впервые в недавно открывшемся клубе «Тантал», София немного испугалась; в ту ночь герцог приехал с людьми, попытавшимися завладеть клубом. Маркиз Хейбери был готов драться за свое детище, и в итоге получилось так, что Адам помог ему. А через год он помог Китингу Блэквуду и постоянно поддерживал его — даже когда почти весь Лондон от него отвернулся.

После свадьбы Китинга и Камиллы София редко видела герцога, но, получив приглашение на его рождественскую вечеринку, она без раздумий отправилась в Йоркшир. И вот сейчас… София нахмурилась. Да, маркиз Хейбери говорил ей, что герцогу нельзя доверять. И то же самое говорила леди Хейбери. Но почему они так считали? Ведь он когда-то помог им…

Все эти мысли проносились в голове у Софии, пока она шла по льду озера. Приблизившись к герцогу, она тихо его позвала:

— Адам…

Он не ответил. И даже не пошевелился. Должно быть, он ужасно замерз. София осторожно накинула теплый плащ на широкие плечи герцога. Затем, склонившись над ним, заглянула ему в лицо.

Он сидел, повесив голову, а глаза его были закрыты.

— Адам, герцог Гривз, ваша светлость! — прокричала девушка.

— Тебя не должно быть здесь, — пробормотал он в ответ.

— И тебя тоже. Я принесла перчатки. — София протянула герцогу перчатки, но он не шелохнулся. И глаза его по-прежнему были закрыты.

Когда же София села на лед прямо перед ним, он тихо спросил:

— Почему ты здесь? — И голос у него был какой-то бесцветный, совершенно невыразительный.

— Потому что ты вышел из дома без плаща и уселся в снег.

Тут глаза его наконец открылись. И, едва заглянув в эти серые глаза, София поняла, что герцог пил. Если же учесть, что она покинула его всего лишь час назад… Сколько же он выпил? И, должно быть, он пил бокал за бокалом.

— Почему ты здесь? — повторил герцог, делая ударение на последнем слове.

— Здесь, на озере, — потому что ты мой друг, который спас меня от смерти в ледяной реке. Я попросила Юджелла приготовить для тебя горячую ванну. — София перевела дыхание и вновь заговорила: — А здесь, в Йоркшире, — потому что мне было ужасно одиноко и я хотела снова увидеть Камми и снова почувствовать себя счастливой, прежде чем уйду в свою новую жалкую жизнь.

— И я никак не повлиял на твое решение приехать в Йоркшир?

София, склонив голову, внимательно смотрела на герцога, а он смотрел на нее.

— Ты пригласил меня как раз в тот момент, когда я отчаянно в этом нуждалась. К тому же моя соседка по комнате сводила меня с ума своими жалобами — мол, на Рождество Лондон становится ужасно скучным. Как будто я сама этого не знаю… Она собиралась провести праздник с двоюродным братом, он адвокат. Вот ему и пусть жалуется. Конечно, я вовсе ей не завидовала из-за того, что у нее есть семья, просто ее жалобы мне надоели.

Слушая ее болтовню, герцог, казалось, расслаблялся, поэтому София продолжала:

— До получения твоего любезного приглашения я собиралась отмечать Рождество с теми, кто решил остаться на праздники в «Тантале». У нас был бы скромный ужин из индейки и картофеля, а потом — обмен подарками. В прошлом году я приготовила в подарок ожерелье из искусственного жемчуга и серьги к нему, и подарок этот достался Эмили Портсман. А мне досталась банка макассарового масла, которое явно предназначалось кому-то из мужчин. Потом я обменяла его на прекрасный шарф.

Внезапно герцог подался вперед и, прижав Софию к груди, поцеловал ее. Его губы были холодными, и от него пахло водкой. Но она все равно ответила на поцелуй. Если бы кто-то в доме сейчас посмотрел в окно, то наверняка бы их увидел. Например, сестра его светлости. Поэтому София сразу же отстранилась.

— Ты приехала сюда не для того, чтобы соблазнять меня, ведь так? А я пригласил тебя потому, что ты — самая близкая подруга Камиллы. А вовсе не из-за твоих волос.

Ее волос?.. Мужчины часто говорили, что им нравятся ее волосы, но самой Софии они скорее доставляли беспокойство.

— Мать рассказывала, что Хеннеси обратил на нее внимание именно из-за ее волос, — пробормотала девушка. — Как будто я виновата, что унаследовала этот цвет волос… — Внимательно взглянув на герцога, она спросила: — А почему мы говорим о моих волосах?..

Адам сделал глубокий вдох, и выражение его лица снова стало напряженным. София уже подумала, что не получит ответа, но тут он проговорил:

— Видишь ли, мой отец очень любил женщин с рыжими волосами.

— Хочешь сказать, что ему было наплевать, что из себя представляет женщина — лишь бы у нее были рыжие волосы? Прости, конечно, но это же глупо. Характер и ум женщины не зависят от цвета ее волос.

— Так и есть. Мой отец был… довольно неприятным человеком.

— И мой тоже.

— Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что ты — точно такая же, как он?

— Ни один из его знакомых не посмел бы это сказать, — с ухмылкой ответила София. — А из моих знакомых его никто не знает. По крайней мере не знали, пока он не нагрянул в «Тантал» две недели назад.

— Надень перчатки. — София снова протянула их герцогу.

— Я пьян. Ты застала меня в момент слабости. Такое бывает редко, — пробормотал он, взяв перчатки. — Так что ты говорила о ванне?

Адам попытался встать, но не смог. Возможно, виной тому были окоченевшие ноги, а может, спиртное. Но от предложенной Софией руки герцог отмахнулся. «Неужели он больше не захочет меня видеть лишь потому, что я стала невольной свидетельницей его слабости?» — подумала девушка. И вдруг заявила:

— Я до ужаса боюсь пауков.

Адам повернул голову и, посмотрев на нее, пробормотал:

— Пауков?..

София кивнула.

— Да-да, ужасно боюсь. Стоит мне увидеть хоть одного маленького паучка — и я могу упасть в обморок.

— Почему ты об этом…

— Теперь и ты, в свою очередь, знаешь одну из моих слабостей, поэтому перестань упрямиться. Позволь мне помочь тебе.

— Но это не одно и то же…

— Я не собираюсь никому об этом рассказывать, — перебила София. — У меня не так много друзей, и я не хочу терять их, выдавая их секреты.

Долгую минуту Адам молча смотрел на нее. Потом протянул к ней руку и проворчал:

— Тогда помогай.

София подставила ему плечо и обняла, чтобы помочь сохранить равновесие. «Похоже, я выдержала экзамен, — подумала она. — По крайней мере — в данный момент. А вот что будет потом?..»

— Так ты был недоволен собой или мной?

— Я не очень-то порядочный человек, София, — пробурчал Адам с сарказмом в голосе. — Я давно это знал, а теперь и ты это знаешь.

София же видела перед собой истинного джентльмена, который пытался быть лучше своего отца, но не верил, что преуспеет в этом. Говорить ему об этом, однако, не стоило. Ведь сам он свою борьбу считал слабостью. Софии все больше нравился Адам Басвич, потому что его недостатки на самом деле являлись достоинствами. И еще потому, что он не рассмеялся, когда она сказала, что они — друзья.

Братья Джонс действительно знали свое дело. Несколько дней спустя три надежные крепкие лодки, больше похожие на баржи, были размещены под рухнувшей частью моста. И на лодках этих была установлена сложная конструкция из лесов, веревок и балок, по которой перемещались рабочие, подтягивавшие наверх строительные камни и всевозможные инструменты.

— Даже хорошо, что мост так сильно разрушился. Теперь установка новых камней пройдет намного проще, — сказал один из братьев.

Адам кивнул.

— Что ж, понятно. Продолжайте, парни. Мои гости ждут. — И времени на выбор невесты оставалось катастрофически мало.

— Не беспокойтесь, ваша светлость. Я сам проверю работу в понедельник утром. В крайнем случае — во вторник.

— Отлично. Постарайтесь закончить все побыстрее.

Адам направил Зевса к дому. Примерно на полпути он вдруг увидел приближающегося к нему одинокого всадника.

— Какого дьявола? Что ты здесь делаешь одна? — спросил он минуту спустя, останавливаясь перед девушкой.

София поправила на голове серую шляпу, позаимствованную все у того же конюха.

— Моя обувь уже должна быть готова. В сапогах Эванса ужасно неудобно.

Адам промолчал. Если бы она сказала, что беспокоилась за него, он бы молча развернулся и уехал. Но София, казалось, вообще забыла о том происшествии на озере.

— Но почему ты одна? — спросил наконец герцог; он все-таки ей не верил.

— Я не нуждаюсь в сопровождающих.

— Хоть собак бы взяла… — проворчал его светлость. Он не очень-то понимал, что его раздражало.

— Я бы взяла, но Юджелл не позволил им покинуть дом без твоего разрешения, а мне некогда было ждать твоего возвращения.

— Я поговорю с Юджеллом. Впредь он будет тебя слушаться.

— Адам, не надо отыгрываться на нем, если у тебя плохое настроение.

— Не учи меня! Я сам знаю, что мне делать!

— Ах, ваша светлость!.. — София закатила глаза. — Между прочим, я могу сказать то же самое! Я знаю, что мне делать, и сейчас я еду в деревню.

— Тогда я поеду с тобой. — Герцог развернул Зевса.

— Я не хочу, чтобы ты ехал со мной, Адам, — заявила София, пуская Купер медленным шагом.

— Почему? — спросил герцог. Он поехал с ней рядом.

Немного помолчав, София проговорила:

— Ты со мной согласился, когда я сказала, что мы друзья. Но потом я поняла, что ты либо издеваешься, либо врешь, либо… не знаю что. И я не хочу сейчас с тобой разговаривать. Я знаю много других мест, где меня могут дразнить, или оскорблять, или игнорировать. Не желаю все выносить от тебя.

Адам тяжко вздохнул.

— Моя сестра считает, что ты приехала с намерением соблазнить меня. Она полагает, что тебе нужны мои деньги, моя власть и мое покровительство.

Вот, значит, как? Он решил, что лучше уж будет критиковать ее, чем слушать критику в свой адрес? София остановила лошадь и несколько секунд сидела, опустив голову. Затем, взглянув на герцога, произнесла:

Хорошо, игра закончена. Что дальше?

Адам похолодел.

— София, ты о чем?

— Я признаю, что приехала сюда, чтобы соблазнить тебя. Я рассчитывала на большой дом в Найтсбридже со слугами. Я хотела, чтобы все знали, что я — твоя любовница. И чтобы я, входя в бальный зал… — София умолкла и нахмурилась. — Нет, я не могу поехать на бал. Я имела в виду… Мне хотелось быть твоей тайной любовницей, чтобы я могла… О, нет-нет, если я ослушаюсь Хеннеси, пострадают мои подруги, поэтому я…

София соскользнула с седла и упала прямо в снег. Поднявшись на ноги, продолжала:

— Я просто хотела драгоценностей и много платьев… Хотя нет, у меня и так есть хорошие платья. Не здесь, конечно, но это — часть моего плана, который… В общем, если бы я стала твоей любовницей, то могла бы позволить себе то, что не могу позволить сейчас.

— Например? — произнес его светлость, пристально глядя на девушку.

— Ну, теперь у меня есть лошадь, и я могу кататься по Гайд-Парку. А если бы у меня было две лошади и карета, то я могла бы кататься по Гайд-Парку в карете. По крайней мере, в течение следующих шести недель.

Герцог окинул взглядом заснеженный пейзаж. Тихо вздохнув, снова посмотрел на девушку и пробормотал:

— София, я изви…

Большой снежок угодил ему в щеку, и снег осыпался на плечо.

— Не смешно! — прорычал герцог, выплевывая снег.

София выпрямилась, держа в руке второй снежок. И она вовсе не улыбалась — напротив, была в ярости. Адам вовремя спрыгнул на землю, и снежок просвистел над его головой.

— Прекрати! — закричал он, шагнув к девушке.

— Болван! — крикнула она, бросив в него очередной снежок.

— София, но я же пытался перед тобой извиниться…

— Не имеет значения! Твоя сестра говорит ужасные вещи. То, что она говорит о тебе, конечно же, неправда! Но ты решил, что она, должно быть, говорит правду обо мне?

То, что говорила о нем Юстас, было отчасти правдой. Но София считала, что слова его сестры не имели никакого значения, и для него, Адама, это было очень важно.

— Знаешь, Соф…

Еще один снежный шар угодил ему в грудь. Нагнувшись, герцог зачерпнул горсть снега, поспешно скомкал его в шар — и бросил в девушку.

Снежок попал ей в грудь, и она, заморгав, в удивлении воскликнула:

— Ты в меня попал!

— Да, верно. Я защищаюсь. — Адам снова бросил в нее снежок.

Через несколько мгновений между ними разразилась «снежная война», снежки летели в обе стороны один за другим. В какой-то момент Адам рассмеялся — и тут же снежный ком угодил ему в рот. Выплюнув снег, он бросился к девушке и, обхватив ее за талию, повалил в снег, упав вместе с ней.

— Согласен, — произнес он, задыхаясь.

— Согласен… с чем? — София откинула с лица мокрые волосы.

— Я и впрямь бываю иногда болваном. Ведь ее обвинения… они просто нелепы.

— Да, верно. И если ты не хочешь быть моим другом, то прямо об этом скажи. Мне будет очень неприятно, но я переживу. Горькая правда всегда лучше сладкой лжи.

— София, я считаю тебя своим другом, — сказал Адам. — И я больше не буду злоупотреблять нашей дружбой. Клянусь.

Тут он поцеловал ее, потому что был именно таким другом, и он хотел, чтобы София об этом знала. А она высыпала ему за ворот горсть снега, и Адам радостно рассмеялся, потому что ему нравилась их «особенная» дружба.

— Что ж, теперь я не могу ехать в Ханлит… — пробормотала София, приподнимаясь. — Ведь я вся промокла и замерзла… Думаю, мне нужна горячая ванна.

— Мне тоже! Какое совпадение! — воскликнул Адам, вставая и помогая девушке подняться.

Глава 7

— Спасибо, Юджелл. Больше ничего не надо.

Дворецкий поклонился.

— Понял, ваша светлость. Я пришлю к вам Фелтона.

— Не нужно, сам справлюсь, — заявил Адам. — И проследи, чтобы меня не беспокоили.

— Да, ваша светлость, — пробормотал дворецкий, отступая к двери.

Как только Адам закрыл и запер дверь, София поднялась со своего места.

— Кто такой Фелтон? — спросила она.

— Мой камердинер.

Герцог подошел к девушке. Остановившись прямо перед ней, он стал развязывать шарф у нее на шее.

И тотчас же по всему телу ее словно прокатилась горячая волна; несмотря на свой сложный характер, Адам Басвич был исключительным любовником, умевшим одним лишь своим прикосновением воспламенить женщину.

Расстегнув верхнюю пуговицу ее жилета, он, как бы размышляя вслух, проговорил:

— Леди Хейбери следует подумать о том, чтобы сделать подобный наряд официальной униформой «Тантала». Тогда, наверное, гости клуба будут оставлять более щедрые чаевые и не станут скупиться, делая ставки.

— Я не совсем понимаю наших гостей, — призналась София. — Они, похоже, предпочитают, чтобы девушки были закутаны с ног до головы. Мой клубный костюм закрывает все — от пяток до подбородка.

Адам покончил с пуговицами, но не снял с нее жилет, а распахнул его. Затем провел ладонями по животу девушки и по холмикам грудей.

— Тебе кажется, что ты полностью скрыта под одеждой, но на самом деле твои длинные ноги, тонкая талия и крутые бедра отлично видны.

София вздрогнула, когда Адам, расстегнув ее рубашку, запустил под нее руки. В следующее мгновение его пальцы коснулись ее сосков и слегка ущипнули их. Тихонько застонав, девушка пробормотала:

— Значит, мне стоит написать Диане и предложить подобный наряд?

— Да, непременно. Сама сними жилет, у меня руки заняты, — сказал Адам, лаская ее груди.

София снова застонала и прикрыла глаза, наслаждаясь ласками любовника. Когда же она наконец освободилась от жилета, Адам помог ей снять рубашку. Раздевая ее, он наслаждался так же, как и она.

Полностью освободив девушку от одежды, герцог подхватил ее на руки, отнес к ванне и опустил в горячую воду. София тихо вздохнула и снова закрыла глаза. Однако почти сразу же открыла их — она не собиралась пропускать чудесное зрелище, каковым, конечно же, являлся возбужденный герцог Гривз, снимающий с себя одежду.

При свете дня обнаженный Адам выглядел еще великолепнее. София была абсолютно уверена в том, что он бы пользовался популярностью у женщин, даже если бы не был богатым герцогом. Когда он остановился у ванны, София потянулась к его мужскому естеству, и Адам затаил дыхание. София же, бросив быстрый взгляд на его лицо, придвинулась к нему поближе и провела языком по его возбужденной плоти. Адам глухо застонал и, запустив пальцы в ее волосы, запрокинул голову, бедра же его непроизвольно подались вперед. Минуту-другую София ласкала его языком и губами, а он то и дело издавал хриплые стоны.

В какой-то момент Адам вздрогнул и, резко отстранившись, прорычал:

— София, прекрати, иначе все закончится прямо сейчас. В следующий раз предупреждай, прежде чем делать такое… — Мысль о том, что будет и следующий раз, казалась чрезвычайно возбуждающей.

— Тогда иди ко мне, — сказала девушка.

Адам тотчас погрузился в воду, и губы их слились в жарком поцелуе. Продолжая целовать ее, Адам приподнял ее ноги и медленно вошел в нее. София протяжно застонала, и они почти сразу же начали ритмично двигаться. Вода же в такт их движениям то и дело выплескивалась волнами на паркет.

— От нас столько… беспорядка, — задыхаясь, пробормотала София.

— Не беспокойся об этом, — ответил Адам, в очередной раз целуя ее.

Через несколько секунд София содрогнулась всем телом и со стоном опустила голову на плечо любовника. Адам же в последний момент откинулся назад и вышел из лона девушки, чтобы не излиться в нее.

София принялась покрывать поцелуями его плечи и шею; и в эти мгновения думала о том, что ей нужно обязательно сохранить самые лучшие воспоминания об этом чудесном празднике — ведь следующее ее Рождество будет совсем другим…

Воздух в комнате казался очень холодным после горячей ванны и жарких объятий любовника, поэтому София сразу же закуталась в одеяло. Адам также выбрался из остывающей ванны и накинул теплый халат.

— Опять пасмурно, — пробормотала София, приблизившись к окну.

— А ночью пойдет снег, — сказал Адам, подходя к ней сзади. — Харви Джонс говорит, что почувствовал это — у него якобы разболелось колено.

— Колено Харви Джонса прогнозирует погоду?

— Да, очевидно. — Адам отошел от окна, чтобы подкинуть дров в камин. — Что будем делать? Может, предпримем еще одну попытку порыбачить? Или отправимся за твоими ботинками в Ханлит? А если захочешь, можно покататься на санях. Их только что закончили полировать.

— Рыбалка?.. — переспросила София. — Ты хочешь сказать… подледная рыбалка?

Герцог с улыбкой закивал.

— Да-да, именно так. Люблю леща, запеченного в лимонном соке. — Он подошел к двери и, открыв ее, крикнул: — Юджелл!

— Да, ваша светлость… — Перед герцогом тут же появился дворецкий.

— Мы собираемся рыбачить. Пусть мистер Дейли найдет хорошее место на озере и все подготовит.

— Будет сделано, ваша светлость.

Когда Адам обернулся, оказалось, что София уже скинула с себя одеяло и надела рубашку. Она выглядела восхитительно в мужской рубашке, едва прикрывавшей бедра, и его светлость, глядя на нее, снова почувствовал вожделение.

Но почему же обвинения сестры в адрес этой девушки так беспокоили его? Очевидно, все дело в том, что он все еще не мог понять Софию Уайт. Весь его жизненный опыт свидетельствовал о том, что люди всегда чего-то хотели — будь то власть, богатство, общественное положение или что-то другое. Но София, кажется, действительно приехала в Йоркшир лишь для того, чтобы весело провести время с друзьями, прежде ее жизнь станет унылой и бесцветной. И он ничем не мог ей помочь.

Он также не мог решить, кто она ему — подруга, любовница или просто знакомая. София не подходила ни под одну из этих категорий. Конечно, она — дочь герцога, и это обстоятельство выделяло ее среди многих других женщин, но, увы, она была незаконнорожденной, что существенно осложняло ситуацию. К тому же София болтала со слугами и носила нелепую одежду. Кроме того, она спала с ним, но при этом не хотела, чтобы он считал ее своей любовницей. И было совершенно очевидно, что у нее имелись свои принципы, которые она не желала нарушать — независимо от того, как к этому относились окружающие.

— А что ты на меня пялишься? — спросила София.

— Любуюсь твоими ногами, — ответил герцог с улыбкой.

Она тоже улыбнулась.

— Ну… тогда продолжай. Правда, они уже немного замерзли, — добавила она, надевая брюки.

— Тебе понадобится одежда потеплее, ведь мы долго будем на льду, — сказал Адам, направляясь в гардеробную. К сожалению, все мои вещи слишком уж широки для тебя, но зато тебе будет тепло.

— Думаю, у Милли или у кого-то еще найдется для меня что-нибудь теплое и более подходящее по размеру, — возразила девушка.

Герцог молчал, стиснув зубы. София не позволяет ему покупать ей одежду и настояла на покупке лошади, которую он хотел ей просто подарить. А теперь она отказывалась взять на время что-либо из его вещей. Какой смысл быть богатым и могущественным, если не можешь побаловать женщину-друга несколькими легкомысленными подарками?

Вытащив из дальнего угла гардеробной теплую куртку, Адам проговорил:

— Попробуй вот это. — Он решил настоять на своем. — Мне было четырнадцать, когда я надевал ее в последний раз.

София взяла куртку и осмотрела ее.

— И ты ее сохранил?

— Скорее забыл о ней. Думаю, что если постараться, то здесь можно найти даже мои короткие штанишки и детское одеяльце.

София улыбнулась — как он и ожидал.

— Я все время забываю, что ты почти все детство прожил в этом доме. — Она со вздохом повесила куртку на спинку стула и, продолжив одеваться, добавила: — Хорошо, надену.

— А где ты жила в детстве? — спросил Адам.

— До девяти лет я жила с матерью, над магазином одежды в Суррее. И это был мой единственный дом, кроме «Тантала», разумеется. Клуб, конечно, не дом, но там я чувствовала себя в безопасности.

— А после смерти матери ты ведь жила со своими тетей и дядей, не так ли? Ты как-то упоминала про них.

София криво усмехнулась.

— Да, жила. Пока они не поняли, что адвокат, который отвечал за мое ежемесячное содержание, не позволит им тратить мои деньги на себя. И тогда они решили, что я им не нужна, и отправили меня в школу-интернат, где… Она передернула плечами и проворчала: — Мне сейчас либо нужно выпить чего-нибудь покрепче, либо нам пора начать рыбалку.

Адам впервые видел, как София Уайт с досадой говорила о своей прошлой жизни. А до этого ему казалось, что она воспринимала свое прошлое совершенно спокойно — как будто все, что происходило с ней прежде, уже не имело значения.

Старая куртка герцога подошла Софии, и его светлость, как джентльмен, сделал ей комплимент. Она церемонно поклонилась в ответ. Минуту спустя они вышли из дома. Адам то и дело помогал девушке преодолевать снежные заносы на дороге, но в какой-то момент, прежде чем они добрались до озера, он вдруг остановился и сказал:

— Подождите здесь минутку. Я скоро вернусь.

Герцог бросился обратно к дому, и Юджелл тотчас же отворил входную дверь.

— Слушаю вас, ваша светлость, — проговорил дворецкий.

— Надо как можно быстрее украсить дом к Рождеству, — сказал герцог.

Дворецкий посмотрел на него с удивлением.

— Но вы же распорядились украсить дом ночью, после того как устроятся все ваши гости. Когда приедут, разумеется…

— Да, я помню. Но лучше украсьте дом сегодня, сейчас. Весь дом, понимаете?

— Но я… Да, слушаюсь, ваша светлость.

— И не теряй время. Начни с гостиной. Все должно быть готово к ужину.

Дворецкий, не сдержавшись, нахмурился, но все же утвердительно кивнул. А герцог побежал обратно. Он наконец-то понял: девушка, у которой не было собственного дома, заслужила великолепное Рождество, и уж он-то, Адам, об этом позаботится.

Вернувшись к Софии, Адам осмотрелся. Его егерь Джек Дейли выбрал очень живописное место на берегу озера, рядом с лесом. Когда же они наконец подошли к берегу, егерь уже закончил выпиливать отверстие во льду и только что поставил у отверстия деревянные скамейки, в нескольких шагах от которых пылал под жаровней яркий огонь.

— Прошу прощения, ваша светлость, — сказал егерь, снимая шляпу, — но черви зарылись слишком глубоко. Поэтому я решил захватить с кухни куриных потрохов.

— Отличная работа, Дейли, — кивнул герцог. Покосившись на девушку, он добавил: — Мисс Уайт — новичок, так что помоги ей.

— Да-да, конечно, ваша светлость. — Слуга даже бровью не повел, когда увидел Софию в ее удивительном наряде. Он помог девушке расположиться на одной из скамеек, вручил ей удочку и наколол на крючок кусочек курицы. — А теперь, мисс, вам нужно забросить крючок в лунку. Он тяжелый, поэтому будет тонуть, и вам нужно подергивать его время от времени.

— Чтобы прыгал как кузнечик? — спросила девушка.

— Да, верно. Лещи любят сочных кузнечиков.

— А я буду жуком, — сообщил Адам, забрасывая свой крючок в воду. — София, держи удочку легко, но будь готова, когда рыба начнет клевать. Не выдергивай ее резко, иначе рыба сорвется с крючка, поняла?

София усмехнулась и пробормотала:

— Конечно, поняла. Не такая уж я глупая… Надо осторожно водить удочкой из стороны в сторону, пока не вытащишь рыбу из воды, чтобы потом… — Девушка на секунду умолкла, а потом, вскакивая с места, воскликнула:

— Кажется, клюет!

— Спокойнее, мисс, — посоветовал Дейли. — Подразните ее немного.

«Похоже, София очаровала этого юношу», — с улыбкой подумал герцог. Очевидно, его сестра была единственным человеком, не подпавшим под чары мисс Уайт. И ведь Юстас даже не понимала, что теряла, отказываясь от общения с Софией.

— Я уверена, что это одна из тех рыб, что поймала я, — заявила София, указывая вилкой на свою тарелку. — Потому что очень уж она вкусная.

Адам посмотрел на девушку с насмешливой улыбкой.

— Ты намекаешь на то, что поймала более вкусных рыб, чем я?

— Я хочу сказать, что поймала больше рыб, чем ты. И все мои рыбы вкуснее твоих, — с улыбкой проговорила София.

Адам ухмыльнулся и спросил:

— А знаешь, почему так получилось?

— Почему?

— Дело в том, что новичкам везет, и поэтому… В общем, я распорядился, чтобы тебе подали рыбу, пойманную мной, а себе взял твою, вкусную.

— Ха! — София перегнулась через стол и подцепила вилкой кусочек леща с тарелки герцога. Отправив добычу в рот, девушка скривилась. — О, это определенно твоя рыба!

Заметив краем глаза улыбку Юджелла, София с усмешкой подумала о том, что, возможно, и леди Уоллес будет обедать рыбой, которую она поймала. Конечно, если не будет знать, что это за рыба. Ведь маркиза скорее умрет, чем съест то, что поймала рыжеволосая гостья.

— А ты не расскажешь мне, почему сразу после рыбалки мы отправились в оранжерею и ты даже не позволил мне сходить к себе и переодеться к обеду? — спросила София, взглянув на герцога.

— Нет, не скажу, — заявил Адам, и его серые глаза сверкнули; было ясно, что он что-то задумал.

— Хорошо, не говори, — пробормотала девушка. — Но ты же знаешь, что в конце концов я раскрою твои планы?

— Да, конечно, — согласился Адам. Он достал из кармана сложенный лист бумаги и передал Софии. — Это пришло для тебя с дневной почтой.

— О, еще одно письмо от Камми! — оживилась София. Пробежав взглядом по строчкам, она сообщила: — Они с Китингом прочитали все книги, которые нашли в гостинице, а сегодня Китинг ездил посмотреть, как продвигаются работы на мосту. Якобы он удивлен тем, что ты знаешь, как ремонтировать мосты.

— Я в восторге от такого комплимента, — заметил Адам.

Отложив письмо в сторону для более тщательного прочтения попозже, София внимательно посмотрела на герцога.

— Так как же продвигается ремонт? — спросила она. София думала об этом уже несколько дней, но все никак не решалась спросить, потому что… Ох, ей ужасно не хотелось думать о приезде гостей, так как она знала: после этого хозяин дома забудет про нее и обратит свое внимание на «парад невест».

— Ночной снегопад немного задержал работы, но думаю, что не позднее среды я напишу Китингу и Камилле, что они могут присоединиться к нам.

— О, великолепно! — воскликнула София с явно преувеличенным энтузиазмом.

Получив приглашение герцога Гривза сразу после ультиматума отца, она ни минуты не сомневалась — сразу же решила, что надо. Ведь для нее это последнее приключение перед тем, как ее жизнь, в сущности, закончится. Но все вышло даже лучше, чем она могла себе представить. Адам заставил ее почувствовать себя особенной, желанной, очень для него важной. Но неужели все изменится, когда приедут его друзья и будущая невеста, кем бы она ни была?

София почти сразу же устыдилась своих эгоистичных мыслей. Ведь Адам пригласил на праздник десятки людей, а она… Просто ей повезло, и она на какое-то время оказалась единственной гостьей. А Адам обязательно должен выбрать себе жену, иначе потеряет все, что имеет. Для нее же этот визит — просто прекрасное развлечение, не более того.

— Итак, — произнес герцог в конце обеда, — предлагаю переместиться в гостиную и посмотреть, насколько тебе везет в «Фараон».

София отложила салфетку и, стараясь отогнать грустные мысли, заставила себя улыбнуться.

— В «Фараон» я играю еще лучше, чем ловлю рыбу. Напомни мне, сколько штук ты выловил?

— Я поймал три, а ты… четыре, кажется?

— Пять, — поправила девушка. — И две рыбы были очень крупные.

— А теперь — «Фараон», — заявил герцог поднявшись.

София увидела его искреннюю улыбку, и все мрачные мысли тотчас же оставили ее. Они дошли до гостиной, и Адам, отворив дверь, пропустил девушку вперед. Войдя в комнату, София замерла в изумлении.

— О!.. — воскликнула она, задохнувшись от восторга.

Золотые, серебряные и красные ленты протянулись от люстры, висевшей в центре потолка, ко всем четырем стенам. Красные и белые свечи возвышались над остролистом и плющом на камине. На столах стояли корзины со стеклянными шариками, и в них также были установлены свечи, пламя которых многократно отражалось в разноцветных стеклах, рассыпая радужные блики по всей комнате.

— Нравится? — раздался у нее за спиной голос герцога. — Я распорядился украсить дом к Рождеству немного пораньше, но если ты про…

— Ох, мне очень нравится, — перебила его София. — Это чудесно, замечательно! Огромное тебе спасибо!

София повернулась и, обвивая руками шею герцога, поцеловала его. Она бы поцеловала его, даже если бы в комнате в этот момент было сто человек. Адам улыбнулся и, ответив на поцелуй, проговорил:

— Если бы я знал, что ты так обрадуешься, я бы сделал это намного раньше. — Он снова ее поцеловал.

И тут София вдруг почувствовала, как по щеке ее прокатилась слеза; она только сейчас поняла, что плачет. Герцог улыбнулся и, смахнув слезинку со щеки девушки, снова приник к ее губам. Причем на сей раз поцелуй их был долгим и страстным.

Полночь уже давно миновала, когда Адам открыл глаза. Сначала он не понимал, где находится. Но потом увидел букетик омелы над головой и радостно улыбнулся. Гостиная!.. Он повернул голову. София лежала с ним рядом, ее голова покоилась у него на плече, а его рука лежала на ее обнаженном бедре. И он, человек, который всегда что-то делал, всегда куда-то спешил, сейчас совершенно не хотел двигаться, так как испытывал полнейшее умиротворение.

Тут София пошевелилась, и Адам тотчас закрыл глаза, изображая спящего и в то же время прекрасно понимая, как это по-детски глупо. Внезапно он почувствовал, как София приподнялась, а затем встала. Очевидно, что она не чувствовала такого же умиротворения, как он.

Но София вскоре вернулась, и он почувствовал, как она накрыла его одеялом, а затем снова легла рядом с ним, забравшись под одеяло. Губы девушки легонько коснулись его щеки, и ее голова опять оказалась у него на плече. Сделав вид, что ворочается во сне, Адам обвил руками ее талию.

Когда же дыхание Софии стало ровным и глубоким, герцог снова открыл глаза. Как так вышло, что за всю его жизнь у него не было ни одного такого момента? Почему он никогда не встречал женщину, хотя бы отдаленно напоминавшую Софию? Она сказала, что он устроил Рождество для нее. Ох, если бы он только мог, с удовольствием бы устраивал Рождество для нее хоть каждый день. И он мог бы дать ей гораздо больше, если бы она позволила…

Адам снова уснул. Проснулся же из-за того, что кто-то облизывал его лицо и фыркал.

— Проклятье… — пробормотал герцог, открывая глаза и отталкивая Брута. Он осмотрелся. София куда-то исчезла. Но уже секунду спустя, услышав ее тихий смех, Адам с улыбкой приподнялся и проговорил:

— А ведь это действительно доброе утро…

София сидела на диване недалеко от него, и теперь на ней уже была рубашка, скрывавшая ее прекрасные формы.

— Они скреблись в дверь, — объяснила девушка. — И если бы я не впустила их, то кто-нибудь мог бы прийти.

— Не пришли бы, если дорожат местом, — отозвался герцог. — Брось мне брюки.

Минуту спустя, натянув брюки, он поднялся на ноги и спросил:

— Ты ведь предпочитаешь по утрам чай?

— Да, но…

Не успела она договорить, как герцог открыл дверь и крикнул:

— Юджелл, чаю! — Он тотчас же закрыл дверь и повернулся к девушке.

— Но я почти голая! — София вскочила на ноги.

— Не беспокойся, он не войдет. — Приблизившись к девушке, Адам привлек ее к себе и поцеловал.

Она поцеловала его в ответ и тут же спросила:

— Так Юджелл знает, что чай нужно оставить снаружи? Ты, должно быть, часто об этом просишь?

Герцог усадил Софию обратно на диван и медленно проговорил:

— Как ты, наверное, уже заметила, я иногда бываю в дурном настроении. Так вот, когда дверь защелкивается, дворецкий оставляет чай снаружи — так давно заведено.

— Надеюсь, ты не подумал, что я ревную, — пробурчала София. — Потому что я вовсе не ревную. Просто я, наверное, не очень остроумная, пока не позавтракаю.

— Заставить собаку лизать мне лицо — это действительно не очень-то остроумно.

София рассмеялась и воскликнула:

— Ничего подобного! Брут действовал самостоятельно.

Ревность… Вообще-то он терпеть не мог это слово. Именно из-за ревности он чаще всего расставался с любовницами. Но сейчас ему почему-то хотелось, чтобы София ревновала. Одной лишь дружбы, по-видимому, было недостаточно. Ох, как же неприятно, что она скоро выйдет замуж за викария… Ведь тогда она наверняка будет несчастна.

— Это все из-за твоего дурного настроения, — неожиданно сказала София. Чуть помедлив, пояснила: — Именно из-за него ты собираешь полный дом гостей на Рождество, ведь так?

И она опять его удивила. У него были друзья, которых он знал много лет, но они понимали герцога Гривза гораздо хуже, чем София — девушка, с которой он познакомился совсем недавно. Девушка, которой не хотелось лгать.

— Да, ты права, — тихо проговорил герцог. — Я не люблю этот дом, но он становится более терпимым, когда в нем много людей. К тому же при гостях у меня остается меньше времени на неприятные мысли…

— Но если тебе не нравится Гривз-Парк, то зачем же ты приезжаешь сюда?

— Потому что это фамильное поместье. — Герцог пожал плечами. — Если я буду избегать его, люди это заметят. А я не афиширую свои слабости, — добавил Адам со вздохом.

Несколько секунд София молча смотрела на него. Потом, собравшись с духом, проговорила:

— Я знаю, что ты не нуждаешься в моих советах, но, возможно, присутствие здесь леди Уоллес осложняет тебе жизнь. Особенно в этом году.

Герцог невольно поморщился. Он редко прислушивался к чьим-либо советам и уж, конечно, не собирался принимать их от девушки-крупье. Но, с другой стороны, он уже знал, что она вовсе не глупа…

Снова пожав плечами, Адам проговорил:

— Многие из моих гостей привыкли строго соблюдать традиции. И, согласно традициям, в доме обязательно должна быть хозяйка. Поскольку же я не женат, обязанности хозяйки выполняет моя сестра. И именно сейчас это особенно важно…

Собаки вдруг подняли лай — кто-то дергал за ручку двери.

— Тише, друзья, — сказала София, протягивая руки к мастифам.

Цезарь и Брут сразу умолкли и завиляли хвостами. Адам уже не в первый раз замечал, что эта хрупкая девушка с удивительной легкостью управлялась с двумя огромными псами. Мысленно улыбнувшись, он поднялся на ноги и направился к двери за чаем. Распахнув дверь, он взял поднос — и тут ему в голову пришла совершенно неожиданная мысль… Ведь он мог бы сейчас послать за братьями Джонс и сказать, что придуманная ими конструкция для ремонта моста кажется ему не слишком надежной. Тогда им пришлось бы придумывать новый проект, а он, Адам, мог бы провести Рождество наедине с Софией. Это было бы самое прекрасное Рождество в его жизни. Но герцог прекрасно знал, что платой за этот праздник стала бы потеря всего, что он имел.

Глава 8

Чтобы попасть в музыкальную комнату, следовало пройти по портретной галерее. И, как София ни старалась отвести взгляд, она не смогла не взглянуть на портрет старого герцога.

— Это просто картина, — тихо пробормотала девушка и пошла дальше.

И все же она не могла не думать о том, что этот человек мучил свою семью не только при жизни, но даже и после смерти умудрялся отравлять жизнь своего сына. Принуждая Адама жениться без любви, старый герцог, очевидно, хотел, чтобы его сын, как и он сам, совершенно не уважал свою жену.

Сделав глубокий вдох, София вернулась к портрету. Безжалостные серые глаза смотрели на нее не мигая.

Артур Басвич, девятый герцог Гривз, Майкл, любивший рыжеволосых… Очевидно, и она, София, была в его вкусе. При мысли об этом девушка вздрогнула. Если бы этот человек пригласил ее на рождественскую вечеринку, она бы отказалась. И неужели кто-то мог добровольно проводить время в обществе этого человека?

К счастью, его сын был совершенно другим. Да, Адам иногда бывал высокомерным и слишком самоуверенным, но он всегда к ней прислушивался и заботился о ней. К тому же — и это самое главное — он изо всех сил старался не походить на своего отца, хотя сам этого не признавал. Кроме того… Интересно, многие ли герцоги могли бы пригласить в свой дом незаконнорожденную женщину из клуба, носившую брюки и платья не по размеру?

— Вы мне не нравитесь, милорд, — сообщила девушка портрету и, повернувшись к нему спиной, продолжила свой путь.

Сделав десяток шагов, она нахмурилась — в конце коридора, наблюдая за ней, стоял герцог. Проклятье! Он застал ее именно в тот момент, когда она разговаривала с картиной! Несколько мгновений он стоял неподвижно, пристально глядя на нее, потом пошел ей на встречу.

— Теперь я знаю, какие чувства ты к нему испытываешь, — сказал Адам, указывая на портрет. — А что ты чувствуешь ко мне?

София улыбнулась и почувствовала, что краснеет. Поправив галстук герцога — ей очень хотелось прикоснуться к нему, — она ответила:

— Об этом еще рано говорить.

— Неужели? — Адам наклонился и поцеловал ее. — Но что ты здесь делаешь? Ты ведь пришла сюда не для того, чтобы поговорить с моим отцом?

— Когда-то я играла на фортепиано. Захотелось проверить, помню ли ноты.

Герцог кивнул, затем открыл ближайшую дверь. Оказалось, что в этой комнате горничная мыла окно.

— Две чашки горячего сидра в музыкальную комнату, — сказал Адам и повернулся к Софии.

— Я думала, у тебя сейчас встреча с ремонтниками, — сказала девушка.

— Они еще не пришли. — Он осмотрел ее с ног до головы; его серые глаза сверкали. — Ты не в брюках сегодня… Я немного разочарован.

София взглянула на свое голубое муслиновое платье.

— Это мое собственное. Милли недавно почистила.

— Я помню, ты была в нем в реке. Рад, что оно не пострадало.

— Один рукав был порван и подол почти оторвался, но Милли все починила. Адам, а почему ты приказал своей экономке стать моей горничной?

— Потому что у каждой леди должна быть горничная. Хотя бы раз в жизни.

— И ты решил так еще до того, как узнал об ультиматуме моего отца?

— Да, разумеется. Так и решил.

София невольно улыбнулась.

— Знаешь, так приятно, когда кто-то помогает уложить тебе волосы. Мы с Люси иногда делали друг другу прически, но она втыкала шпильки прямо мне в череп.

— Рад, что избавил тебя от этого, — ответил Адам, рассмеявшись.

София тоже рассмеялась. Усевшись за прекрасное фортепиано с инкрустациями красного дерева и клавишами из слоновой кости, она в растерянности пробормотала:

— Оно слишком красивое, чтобы им пользоваться…

— Не стесняйся! Покажи, что ты умеешь.

И тут София вдруг поняла, что нервничает. Она пролистала нотный сборник, лежавший перед ней. Ноктюрн № IV в А-мажор Джона Филда показался смутно знакомым, и она начала играть. Вскоре пальцы «вспомнили» ноты, и с каждым аккордом София играла все увереннее. Когда же закончила, герцог стал аплодировать.

— Ты прекрасно играешь! — воскликнул он.

— Ты мне льстишь, но все равно спасибо. Я давно не практиковалась. В «Тантале» нет фортепиано.

— Я куплю его для тебя, — заявил герцог.

София внимательно посмотрела на него. Сейчас он был особенно красив, и ей вдруг захотелось спросить, сколько женщин влюблялось в него. Но вместо этого она пробурчала:

— Меня в «Тантале» уже не будет, поэтому я не смогу на нем играть.

— Тогда я пошлю его в Корнуолл.

— Ты не должен делать мне такие… личные подарки.

— Это будет анонимный подарок клубу «Тантал». Полагаю, немногие из клубных девушек умеют играть. Поэтому ты возьмешь фортепиано с собой в Корнуолл.

Это звучало вполне разумно, и Софии нечего было возразить.

— Ох, я не хочу больше спорить, — пробормотала она.

Герцог улыбнулся и поцеловал ее. Она ответила на поцелуй и привлекла его к себе, так что он сел рядом с ней. Ей все больше нравился этот мужчина. София никогда еще не встречала такого человека — то хмурого и опасного, то остроумного и добродушного. Чтобы понять Адама Басвича, потребовались бы годы, и она была бы рада всю жизнь разгадывать эту загадку.

София невольно вздрогнула — эта мысль испугала ее. Прошедшие две недели походили на сон, и теперь ей в голову лезли очень странные мысли… Например, она не раз уже думала о том, что лучше бы братья Джонс никогда не закончили ремонт моста…

Адам медленно провел ладонью по ее ноге, приподнимая юбку, — а в следующее мгновение дверь музыкальной комнаты внезапно распахнулась.

— Приветствую, Адам! — с улыбкой воскликнул Китинг Блэквуд, в руке у которого уже был бокал сидра. — Парень, руки прочь от Софии!

Девушка взвизгнула и вскочила на ноги, одновременно пытаясь оправить платье. Адам тоже встал и проговорил:

— Рад тебя видеть, Китинг. — Герцог попытался заглянуть за спину друга. — А где твоя жена?

— Обустраивается в отведенных нам комнатах, — ответил гость. — А я, узнав, что вы оба в музыкальной комнате, решил пойти на разведку. — Он взглянул на Софию и спросил: — Дорогая, у тебя все в порядке?

София с улыбкой подошла к нему, забрала из его руки бокал, который тут же поставила на стол, и, обняв Китинга, воскликнула:

— Я так рада, что вы приехали! Хочу поскорее увидеть Камми! — С этими словами девушка выскользнула из комнаты.

Китинг же вопросительно взглянул на друга и проговорил:

— Я жду объяснений, в конце которых мне, возможно, придется разбить тебе нос.

Пожав плечами, Адам ответил:

— София — моя единственная гостья, вернее, была единственной. И мы с ней часто пили вместе чай или сидр. Кроме того, мы оба взрослые люди. Так что или отстань, или продолжим выяснять отношения кулаками.

Китинг осмотрелся. Снова взглянув на герцога, произнес:

— Что ж, я удовлетворен твоими объяснениями.

— Вот и хорошо.

— Спасибо за приглашение, — продолжал Блэквуд. — Я пытаюсь вести жизнь приличного человека, но никто в это не верит. Нас с женой редко куда-либо приглашают.

— Но ты ведь украл невесту прямо со свадьбы, Китинг. Твое возвращение в общество после такого скандала, конечно же, можно назвать похвальным, но кто тебе теперь будет доверять? Впрочем, признаю, в последнее время ты стал отдаленно напоминать благопристойного джентльмена.

Китинг взял свой бокал сидра и сделал глоток. Взяв второй бокал, он подошел к другу и, протянув ему бокал, заявил:

— Просто я стал счастливым человеком. Что же касается твоего приглашения… Как только мост через реку починили, я тотчас же примчался.

Адам расплылся в улыбке.

— Как же я рад, Китинг, что ты решил поторопиться.

Гость снова отпил из бокала и с усмешкой заметил:

— А мне кажется, ты очень хочешь увидеть тех ослепительных незамужних красавиц, которые вот-вот сюда нагрянут.

— Не столько хочу, сколько должен, — ответил герцог. — Ты ведь помнишь, что приближается мой день рождения?

— Да… И что же?.. — Китинг в недоумении смотрел, потом вдруг нахмурился и пробормотал: — Ах, да, конечно… Теперь вспомнил. Ты собираешься жениться на одной из них. Как же я об этом забыл?..

— Так же как и я. Вернее… я просто игнорировал неизбежное, пока мог. А теперь мне придется выбрать самую подходящую.

— А девушки знают, для чего их пригласили?

— Все девушки только и думают о замужестве. — Сказав это, герцог тотчас же вспомнил о том, что имелось одно исключение из общего правила. Но София Уайт была исключением из всех на свете правил.

— Тогда объясни, что у тебя с Софией, — сказал Китинг, как будто прочитав его мысли.

— Я уже объяснил.

— Ах, да-да… Двое взрослых людей, сведенные вместе обстоятельствами. Но это же чушь какая-то!

— Ты мне не веришь? — Герцог пристально взглянул на приятеля.

— Видишь ли, письма, которые София посылали через реку Камми, были наполнены нежностью к тебе. И моя жена волновалась, считала, что ты ведешь с Софией какую-то игру. А теперь, учитывая то, что я увидел, когда вошел в эту комнату… Полагаю, Камми была права.

— Я не обманывал Софию, если ты на это намекаешь. Она сделала свой выбор, исходя из собственных обстоятельств, которые я не в праве разглашать. — Адам сделал паузу, ожидая, что Китинг его ударит. Но этого не случилось, и он спросил: — Насколько нежными были письма Софии обо мне?

— До нелепости! Так мне, по крайней мере, показалось. Пойми, Адам, София — мой друг. Она помогла мне завоевать Камиллу. Поэтому я надеюсь, что ты не сделал ничего такого, что могло бы…

— Я не делал ничего такого, — перебил герцог.

— Хорошо, я поговорю с Софией и узнаю, что означала сцена, которую я застал, когда вошел сюда.

Адам молча шагнул к двери и вышел из комнаты. Его невесты, должно быть, находились уже совсем недалеко, но он не пошел в фойе, чтобы встретить их. Вместо этого герцог направился в комнату Софии. Китинг шел рядом с ним.

Дверь была открыта, и даже до лестницы доносились веселые женские голоса и смех. Адам остановился в дверях и увидел, что подруги смеются, глядя на нелепую шляпу, пережившую купание в реке.

— Можно войти? — спросил герцог.

София взглянула на него и со смехом воскликнула:

— Камми не нравится моя новая шляпа!

— Как жаль, что вся ее одежда утонула в реке, — сказала Камилла, вставая и протягивая герцогу руку, — мне нужно было взять с собой побольше одежды, и тогда бы я могла…

— Если бы ты взяла еще больше одежды, мост бы рухнул снова, — перебил Камиллу муж.

— София очень практична. Она собрала здесь уникальный гардероб, — с усмешкой заметил Адам.

Со стороны главного входа послышались голоса, и герцог понял, что приятная часть праздника только что закончилась.

— Похоже, прибыли новые гости, — сказал он, посмотрев на Софию. — Я должен поприветствовать их. — Адам перевел взгляд на Китинга. — Надеюсь, скоро увидимся.

Коротко кивнув, герцог вышел из комнаты, делая вид, что не заметил разочарования, промелькнувшего в прекрасных глазах Софии.

— Камми, но в этом действительно нет необходимости, — протестовала София, пока подруга раскрывала свой саквояж. — У меня есть платья. Я одолжила их у слуг.

— Я все равно привезла больше, чем успею надеть. Китинг любит покупать мне платья.

— Именно поэтому я не должна их носить, — заявила София.

— Дорогая, ты не можешь появиться в обществе в платье служанки. — Камилла вытащила из саквояжа прекрасное синее платье. — Вот это… Согласна?

Но София уже решила, что наденет темно-серое платье миссис Брукс. Не на праздничный ужин, конечно же… Но сегодня и такое платье вполне подойдет.

— Камми, ты сама должна надеть синее платье. На тебе оно будет выглядеть просто божественно.

— Мы с тобой всегда делились одеждой в «Тантале». Почему же сейчас ты отказываешься?

София вздохнула.

— Именно ты, Камми, должна носить все эти восхитительные платья. А мне они ни к чему. Ведь для меня нет места в высшем обществе. А для вас с Китингом есть.

— Если и есть, то лишь где-нибудь на задворках. Убийцу и женщину, сбежавшую с собственной свадьбы, никуда не приглашают.

София взяла платье и прикинула, как оно будет смотреться на подруге. Без сомнения, Камилле с ее светлыми волосами и голубыми глазами это платье было очень к лицу.

— В этом сезоне не приглашают, но через год или два вы, Камми, станете сливками лондонского общества. Ты обязательно должна надеть это платье сегодня. Скажи, что наденешь!

— Ну, хорошо. Но не забывай: ты можешь брать любые мои платья — какие понравятся. — Положив синее платье на кровать, Камилла села рядом с ним и, сложив руки на коленях, сказала: — А теперь поговорим о герцоге Гривзе.

— А что о нем говорить? — София пожала плечами.

— В своих письмах ты писала, что он возил тебя в обувной магазин, что вы совершали верховые прогулки, а также играли в карты и на бильярде. Скажи, он тебе нравится?

— Да, конечно. Мы стали друзьями. — София опустила глаза и мысленно добавила: «Стали друзьями, которые проводят время за довольно пикантными занятиями».

— Это все? — недоверчиво глядя на подругу, спросила Камилла. — Просто друзья?..

— Близкие друзья. — София улыбнулась.

— Ты что-то от меня скрываешь! — воскликнула подруга. — Он тебя соблазнил?

Снова пожав плечами, София откинулась на кровать.

— Видишь ли, Камми, это было взаимно. В конце концов… Мы здесь оказались как в ловушке. Ну, из-за моста. Надо же было как-то скоротать время…

Камилла улыбнулась, но было ясно, что она встревожилась.

— София, но ты же знаешь его репутацию. Герцог часто меняет любовниц. Он тебе что-то предлагал?

— Мне нравится проводить с ним время, вот и все. Не вижу в этом ничего дурного. — Возможно, ее слова прозвучали вызывающе — но что же в ее поведении странного? Ведь ее жизнь очень отличалась от жизни большинства женщин Мейфэра[1]. Даже Камилла была дочерью лорда и леди и жила соответствующим образом, пока не сбежала из-под венца. Именно этот поступок и привел ее на какое-то время в «Тантал».

— Что ж, очень хорошо… — в задумчивости пробормотала Камилла. — Только, пожалуйста, скажи, ты что, не понимаешь, что эти ваши отношения ни к чему не приведут?

София промолчала. Думая только о настоящем, она, казалось, совершенно забыла о своем будущем. Забыла также и о том, что ей о многом следовало сообщить подруге. И она, собравшись с духом, рассказала обо всех своих неприятностях — начиная с неожиданного визита герцога Хеннеси в «Тантал». Сказала, конечно же, и о его решении удалить ее из Лондона и выдать замуж за преподобного Лоинса в Корнуолле. Не умолчала и о том, что он грозился уничтожить «Тантал», если она откажется.

Когда же она закончила, Камилла с дрожью в голосе прошептала:

— Мне никогда не нравился этот человек, но я… — Она всхлипнула. — Я и подумать не могла, что он так жесток.

Тяжко вздохнув, София сказала:

— Адам говорит, что, с точки зрения самого Хеннеси, он обо все позаботился. Ведь у меня будет крыша над головой, а также правильный муж. И вообще, все приличия будут соблюдены. Ох, Камми, перестань плакать, а то я тоже не сдержусь…

— Но должен же найтись какой-то выход, София! Хоть какой-нибудь!

— Я давно уже об этом думаю, но так ничего и не придумала, — со вздохом пробормотала София, обнимая подругу. — Если я сбегу, герцог направит свой гнев на лорда и леди Хейбери и на «Тантал». Но он все-таки дал мне несколько недель, и именно поэтому я решила отправиться сюда — на последнюю в своей жизни вечеринку. И, конечно же, мне очень хотелось встретиться с тобой.

— А мне — с тобой, дорогая, — проговорила Камми с грустной улыбкой. — Но не отчаивайся, возможно, я сумею что-то придумать…

— Что ж, попытайся. Как говорили заядлые игроки в «Тантале», шанс есть всегда. — На самом деле София в это не верила, но она знала: если уж Камилла что-то задумала, то ее не переубедить. — Теперь, Камми, мы должны переодеться. Пора спускаться к обеду. Сегодня прибыло много благородных леди. Мое появление их шокирует, и это будет очень забавно, не правда ли?

— Кстати, а почему здесь так много незамужних женщин? — спросила Камилла, вставая.

— Спроси об этом его светлость. Или Китинга. Он уже, наверное, в курсе.

С этими словами София оставила подругу и направилась в свою комнату.

— Милли, где вы находите такие прекрасные вещи? — спросила она, разглядывая кружевные рукава очередного наряда. — От этого платья дух захватывает…

— Ну… у его светлости большой дом, знаете ли. Тут посмотрела, там посмотрела… Думаю, это платье принадлежало какой-нибудь кузине или тете.

— Но у нее очень хороший вкус, кем бы она ни была. — София, уже надевшая платье, крутилась перед зеркалом. Внезапно девушка замерла и пробормотала: — А что, если эта двоюродная сестра или тетя — одна из гостей его светлости? Я не хочу, чтобы меня обвинили в краже одежды.

— Ох, не беспокойтесь, — отмахнулась Милли. — Это платье здесь уже давно. Теперь сядьте. Я приведу в порядок ваши волосы.

— Давайте, Милли, сделайте… что-нибудь грандиозное, — с улыбкой сказала девушка.

— Как раз это я и собиралась сделать, — ответила экономка. Немного помолчав, добавила: — Если увидите даму, которая, по вашему мнению, подойдет его светлости, скажите ему об этом. Он вам доверяет. Да и я предпочла бы хозяйку, которая понравится вам, а не леди Уоллес.

Подавив вздох, София молча кивнула.

Когда миссис Брукс закончила делать прическу, Софии пришлось признать, что она никогда не выглядела лучше, чем сейчас. И теперь она точно знала: если на нее будут бросать презрительные взгляды, то только из-за ее происхождения, а не из-за внешнего вида. «Но если люди презирают меня за то, в чем нет моей вины, то презрения заслуживают именно они», — сказала себе девушка, и эта мысль приободрила ее.

Окинув девушку взглядом, Милли с улыбкой сказала:

— Эти светские дамы должны будут сегодня очень постараться, если захотят затмить вас.

София поморщилась и пробормотала:

— Не говорите так, Милли. Просто сегодня им будет сложнее меня игнорировать.

— Но его светлость не игнорирует вас — это уж точно.

— Мы с ним просто друзья, ничего больше.

— Скажу вам по секрету, мисс, все слуги кое-что знают об этом «ничего больше». Но мы никому ничего не расскажем. Его светлость очень ценит свою личную жизнь, поэтому мы будем молчать.

«О боже!» — мысленно воскликнула София. Стараясь не выдать своих чувств, она сказала:

— Спасибо, вам, Милли, но это правда. Мы действительно просто друзья, и я вовсе не собираюсь с кем-либо конкурировать сегодня вечером. Впрочем, и в обиду себя не дам.

Экономка обняла ее — очень осторожно, чтобы не помять платье и не испортить прическу, — и с улыбкой проговорила:

— Вы очень храбрая, София. Мне бы не хватило смелости жить так, как вы. И я желаю вам удачи сегодня вечером.

— Вы так добры ко мне, Милли… — пробормотала девушка. — Спасибо вам за все.

Гости уже собирались в гостиной в ожидании ужина. Едва увидев их, София прикусила губу. Ей вспомнилось, что точно так же чувствовала себя перед открытием «Тантала» — тогда она ужасно нервничала. Тот вечер прошел успешно, но сегодня шансы на успех казались ничтожными.

Собравшись с духом, девушка переступила порог. Ее друзей еще не было, но многие из присутствовавших тотчас повернулись в ее сторону.

— Добрый вечер, — произнесла София, чуть склонив голову.

Две женщины, стоявшие к ней ближе остальных, тут же отвернулись от нее, продолжая болтать. Подавив вздох, София направилась к свободному стулу у окна.

— Вы из «Тантала», не так ли? — спросил какой-то мужчина — спросил довольно громко, так что, наверное, все услышали.

— Да, вы правы. — София повернулась на голос. Перед ней стоял пухлый человечек с небольшой, но уже заметной лысиной. — А вы мистер Хеннинг, верно?

— Да, я Фрэнсис Хеннинг. Я не раз был гостем лорда Хейбери в его клубе.

— А теперь вы гость герцога?

— Я присутствовал, когда его светлость приглашал лорда и леди Хейбери, и он был так любезен, что пригласил и меня.

София не знала, что владельцы клуба «Тантал» были приглашены в Йоркшир. Однако она знала о ссоре между лордом Хейбери и Адамом и поэтому не была удивлена тем, что они не приехали. Но почему же Диана, его жена, не сказала ей об этом приглашении?..

Среди гостей возникло какое-то оживление, и София повернулась как раз в тот момент, когда Адам Басвич входил в комнату. На нем был черно-серый костюм, и герцог выглядел одновременно и грозным, и привлекательным. С некоторым запозданием София присела перед хозяином дома в приветственном поклоне.

— Добрый вечер, — произнес его светлость, обращаясь ко всем сразу. — Спасибо, что приняли мои приглашения. Почти со всеми из вас я знаком, а некоторые уже бывали на моих вечеринках в предыдущие годы, поэтому вы знаете, что в этом доме не особенно церемонятся. А теперь… Полагаю, теперь нас ждет жареная оленина.

Вскоре все перешли в столовую, где все уже было готово к ужину. Софию едва не ослепил блеск серебра и хрусталя. Как правило, на официальных приемах гости рассаживались по сложной схеме, учитывавшей положение в обществе, пол и возраст гостя. Сегодня, однако, любой мог занять то место, которое ему нравилось.

Никто из мужчин не потрудился отодвинуть стул для Софии, и девушке пришлось стоять у стола, пока не появился Юджелл, который тотчас же помог ей. Она с благодарностью улыбнулась ему и прошептала:

— Спасибо большое.

Дворецкий молча склонил голову, положил салфетку ей на колени и снова исчез. София осмотрелась. Оказалось, что стулья по обеим сторонам от нее были не заняты.

Адам же сидел во главе стола. Герцог сразу отметил, что Юстас расположилась между лордом Тиммерлейном и своей подругой Пруденс, леди Скофилд. Его раздражало присутствие сестры, но сейчас она была хозяйкой вечера, поэтому он не мог запереть ее в комнате.

В какой-то момент, заметив, что рядом с Софией были пустые места, его светлость нахмурился. Да, конечно, он пригласил сюда девушку из «Тантала» отчасти для того, чтобы шокировать гостей, но он никак не ожидал, что те будут относиться к ней подобным образом. А если честно, то ему это просто не пришло в голову.

Наконец в столовую вошел Китинг под руку со своей очаровательной женой. И комната тотчас же наполнилась ропотом неодобрения. Окинув взглядом присутствовавших, Блэквуд предложил Камилле стул справа от Софии, а сам сел слева от девушки.

Слуги подали суп с перепелиными яйцами, и Адам решил, что теперь сможет вести непринужденные беседы с приглашенными девушками. В высшем обществе его знали как человека приятного и обаятельного, правда, слегка надменного. И в этом образе его светлость чувствовал себя весьма комфортно. Сегодня, однако же, Адаму никак не удавалось расслабиться. Ему необходимо было выбрать жену из десятков приглашенных девушек, и это ужасно его нервировало.

— Так скажите, Гривз, — сказал маркиз Дримс, сидевший справа от герцога, — эта рыженькая, бастард Хеннеси, — она провела здесь две недели?

— Мисс Уайт? Да. Ее карета провалилась под лед, когда мост рухнул, она чуть не утонула.

— Жаль, что не утонула, — подала голос Юстас, но Адам, сдержавшись, промолчал.

— На сей раз вы превзошли самого себя, Гривз, — продолжал маркиз. — Убийца, беглая невеста, девка из клуба — и самые прекрасные молодые леди. Скажите, а мисс Уайт с вами или можно попытать счастья? — спросил Дримс, посмеиваясь.

— Думаю, об этом вам лучше спросить саму мисс Уайт, — ответил герцог.

София тем временем весело болтала с Камиллой; когда же она смеялась, некоторые мужчины смотрели в ее сторону. В этом темно-сером платье, которое он, Адам, купил для нее, она была ослепительна.

— Я положил на нее глаз еще в «Тантале», — продолжал Дримс, — но вы же знаете, какие там правила. Если бы этот проклятый клуб не был так популярен, клубные девки были бы более сговорчивыми.

— Не такие уж жесткие там правила, — ухмыльнулся Обри Берроуз, сидевший неподалеку от маркиза. — Нельзя трогать девушек без их согласия. Но подарите ей несколько безделушек — и согласие будет получено, уж поверьте мне.

— Мужчины и мужские увлечения… — пробормотала, нахмурившись, леди Кэролайн Эмери. — Только не забывайте, что здесь есть и достойные женщины. И нам всем очень интересно, когда же его светлость положит конец страданиям молоденьких леди и женится на одной из них.

Герцог приподнял бровь. Он был рад, что тема сменилась, но ему сейчас совершенно не хотелось думать о женитьбе. Сделав глубокий вдох, Адам проговорил:

— О, Кэролайн, здесь столько прекрасных юных леди, что мне будет из кого выбрать, если я захочу жениться.

Многие из гостей стали переглядываться и перешептываться. А Пруденс Джонс, дочь виконта Галифакса, даже лишилась чувств. Адам мысленно исключил ее из списка потенциальных невест и осмотрелся. Ни одна девушка не вызывала у него ничего, кроме легкого отвращения.

— Вы уже охотились на оленей, Гривз? — спросил Фрэнсис Хеннинг.

— Да, в этом году леса полны дичи. Говорят, что с полдюжины индеек сбежали, когда почтовая карета провалилась в Эйр. На них тоже можно поохотиться, если у кого-нибудь будет желание.

— Это было бы великолепно! — воскликнул Хеннинг, и с ним согласились почти все присутствовавшие мужчины.

— Я все устрою, — сказал Адам, кивая. — Наверное, завтра, если погода позволит.

— Надеюсь, у вас есть изюм, ваша светлость. — Мисс Сильвия Харт, младшая сестра леди Ребекки, робко улыбнулась. — Я очень хочу поиграть в львиный зев на Рождество.

Прежде чем Адам ответил, гости стали наперебой рассказывать о своих любимых играх на Святки. А Кэролайн сообщила, что если будут петь рождественские гимны, то она продемонстрирует свои навыки игры на фортепиано.

Адам снова бросил взгляд в дальний конец стола, где София, не обращая внимания на окружающих, о чем-то рассказывала Китингу и Камилле — возможно, о подледной рыбалке. И даже чопорные Уильям Клинт и лорд Ласситер, сидевшие напротив девушки, время от времени слегка улыбались, слушая ее. Но он, Адам, знал о Софии то, чего не могло знать отвергавшее ее высшее общество: мисс Уайт, редкая красавица, была еще и прекрасным остроумным собеседником. И, конечно же, он не хотел, чтобы Дримс или кто-то другой подходил к ней со своими подарками и предложениями. Однако герцог понимал: ему, человеку, собиравшемуся жениться на леди из высшего общества, следовало проявлять осторожность, общаясь с Софией на людях. Кроме того, не одна лишь Юстас знала о пристрастии покойного герцога Гривза к рыжеволосым девушкам. А ему, Адаму, сейчас совсем не нужны сравнения с отцом.

Глава 9

Стоя у окна, София смотрела на замерзший сад. Четверо всадников промчались мимо — по-видимому, направляясь в Ханлит. И Ребекка Харт, сидевшая на Купер, прекрасно выглядела в темно-зеленой амазонке.

— Ты замечательно выглядишь, — сказала Камилла, входя в комнату. — Теперь я понимаю, почему ты отказалась от моей одежды.

София вдохнула и отвернулась от окна.

— Если хочешь прокатиться верхом, то надо выйти из дома. Пойдем… — Камми дернула подругу за рукав амазонки.

— Я передумала, — буркнула в ответ София.

Бросив на девушку внимательный взгляд, Камилла села на диван и жестом пригласила подругу присоединиться.

— Пока Китинг охотится, мы можем поболтать. Мне надо знать все до мельчайших подробностей о визите твоего отца. А также обо всем, что происходило в клубе после моего отъезда. И, пожалуйста, скажи, что ты не делила комнату с Люси Хэмптон.

София фыркнула и проговорила:

— Я придумала для себя игру: каждый раз, когда она говорила «прекрасненько», я откладывала шиллинг на покупку шляпки. Теперь у меня очень много шляп. — Все ее прекрасные шляпки остались в клубе; мистер Лоинс наверняка не увидел бы в них ничего, кроме легкомысленности, а ей не хотелось слушать нравоучения.

— Помню, как Люси появилась в клубе, — с улыбкой сказала Камми. — Она была уверена, что первый же красавец, зашедший в клуб, непременно женится на ней.

— Она до сих пор этого ждет, — заметила София.

Девушки засмеялись.

— Я так скучала по тебе, — продолжала Камилла, и в ее голубых глазах вдруг появилась печаль. — Поверить не могу, что твой отец так поступил с тобой. И еще меньше верю, что ты смирилась.

София поморщилась.

— Я не хочу сейчас думать о том, что произойдет дальше. Все равно ничего уже не изменить. Поэтому я научилась наслаждаться тем, что есть сейчас.

— Но ты могла бы бежать…

— Да, полагаю, могла бы, — согласилась София. — В конце концов, леди Хейбери уже жила в бедности, ей не привыкать. А все те, кто сейчас работает в «Тантале»… Они легко найдут себе другие места. — София вздохнула и добавила: — Но я не могу, понимаешь?

— Как это несправедливо! — воскликнула Камми. — Хеннеси правильно рассчитал. Наверное, понял, что ты скорее разрушишь свою жизнь, чем предашь друзей.

— Хватит об этом, — сказала София. — Я еще не в Корнуолле, и я хочу узнать все о твоей новой жизни.

— Тогда слушай, — с улыбкой сказала Камилла.

Подруги болтали уже около часа, когда в желудке у Софии вдруг заурчало.

— Похоже, я проголодалась, — пробормотала она. — Кажется, миссис Бизель сказала, что на обед будут яблочные пироги.

— Что ж, пойдем. Знаешь, мне все больше и больше нравится в Гривз-Парке, — сказала Камилла, вставая.

Они уже подошли к двери, когда София услышала голос Адама, очевидно, шагавшего по коридору. В последние два дня он едва взглянул на нее раз-другой, и София не хотела, чтобы его светлость подумал, что она его караулила. А потом она услышала, как другой мужчина упомянул ее имя. По-прежнему стоя у двери, подруги молча переглянулись.

— В чем я должен признаваться, Берроуз? — послышался голос Адама.

— Перестаньте, Гривз! Ты никогда не оставался без любовницы надолго. А твоя последняя удачно вышла замуж. Следовательно, София Уайт — твоя новая любовница.

— Я вытащил девушку из ледяной реки и приютил под своей крышей на две недели, но это вовсе не означает, что она стала моей любовницей, — ответил герцог.

Голоса удалялись в направлении бильярдной. София крепко сжала руку подруги, даже не замечая этого.

— Она прожила тут четырнадцать дней, Гривз, и она работает в клубе. К тому же она — незаконнорожденная. Ясно, что она приехала сюда не природой любоваться. Я знаю, что ты спал с ней. А сейчас ты ищешь себе жену. Поэтому мне надо знать, могу ли я теперь занять твое место в ее постели. Или у вас с ней договор? Я не хочу переходить тебе дорогу.

На несколько секунд воцарилось молчание. А потом снова послышался голос герцога:

— Я ничего не подтверждаю, но советую тебе осторожнее переходить дорогу.

— Ха! Я так и знал! — воскликнул Берроуз.

Убедившись, что мужчины зашли в бильярдную, подруги вышли в коридор и направились к лестнице. София была в бешенстве. С одной стороны, Адам ничего не подтвердил и в то же время определенно намекал на то, что она стала его любовницей, женщиной, которой он платит за интимные услуги и, очевидно, за ее присутствие на праздничных вечеринках. На самом-то деле она хотела насладиться последними днями свободы, а теперь все считали ее содержанкой его светлости…

— София, что с тобой? — Камилла взглянула на подругу. — Да, я понимаю, все эти разговоры могут испортить твою репутацию, но ты ведь никогда больше не увидишь этих людей… Так зачем же так переживать?

— Я не переживаю, — солгала София. — Но ему даже в голову не пришло сказать, что я здесь просто потому, что мы с Адамом друзья. Как, например, они с лордом Дримсом.

— У вас с Адамом несколько иная дружба, — осторожно заметила Камми. — Во-первых… Сомневаюсь, что он когда-либо видел Дримса голым. В общем, ты и сама все прекрасно понимаешь.

В словах подруги был смысл. Но, с другой стороны… Немного помолчав, София пробормотала:

— Ты сказала «во-первых». А что во-вторых?

— Знаешь что, София… — Камилла нахмурилась.

— Не пытайся щадить мои чувства, Камми. Говори же…

— Что ж, хорошо. Так вот, я прекрасно знаю нравы высшего общества, поэтому могу тебе сообщить: эти люди дружат только с равными им. А вы с герцогом неравны. Если же его светлость скажет, что вы с ним друзья, то он будет выглядеть очень глупо. — Камми вздохнула и добавила: — Не сердись на меня.

— Я вовсе не сержусь на тебя. Я злюсь на себя из-за того, что была такой наивной. И злюсь на Адама. Выходит, он смеялся надо мной, называя другом наедине, хотя знал, что никогда не назовет меня так прилюдно. — Впрочем, не только это расстроило ее — было и еще кое-что, — но сейчас ей об этом даже думать не хотелось.

Осмотревшись, София обнаружила, что они уже дошли до кухни. И тут ей в голову пришла еще одна мысль…

— Но мы с тобой тоже неравны, Камми, — сказала она.

Камилла взяла ее за руку и развернула лицом к себе.

— Мы с тобой — совсем другое дело. У нас обеих испорченная репутация, потому что мы поступали так, как считали нужным. И поверь, ты моя самая лучшая подруга. Не смей сомневаться в этом.

Эти слова немного успокоили Софию, и она, обняв подругу, прошептала:

— Спасибо тебе, Камми.

— Но что ты теперь собираешься делать? — спросила Камилла минуту спустя. — Если хочешь уехать, мы с Китингом уедем с тобой.

— Ты так уверенно говоришь за Китинга?

— Он мой муж. Конечно, я говорю за него.

София надолго задумалась. Да, она могла бы уехать, вернуться в Лондон и провести последние дни свободы в «Тантале». А потом опять переживала бы горестное прощание со всеми, к кому была так привязана. Поэтому уж лучше остаться в Гривз-Парке и провести время так, чтобы потом было что вспомнить. И плевать на то, что кто-то на нее косо смотрит. Ведь Адам пригласил ее из-за скандальной репутации, не так ли? Вот она и подтвердит свою репутацию.

Улыбнувшись подруге, София сказала:

— Нет, я не уеду. Я останусь здесь и буду наслаждаться моим первым Рождеством в Йоркшире.

— О, дорогая, я знаю этот твой взгляд! — воскликнула Камилла. — Ты что-то задумала, да?

София молча кивнула и снова улыбнулась.

— Вот бы в графстве Кент было столько снега! — воскликнула Сильвия Харт. — Тогда я везде бы ездила на санях!

Адам, сидевший в санях между ней и ее старшей сестрой, искоса взглянул на Сильвию. Младшая мисс Харт был довольно симпатичной, но если разговор не касался моды и погоды, то она и двух слов связать не могла. Помимо этого они с сестрой были известными охотницами за богатыми женихами. Но девушки всегда охотились вдвоем на одного мужчину, тем самым сводя шансы друг друга к нулю. Герцог провел в их обществе всего несколько часов, но уже точно знал, что ни за что на свете не женится на какой-либо из них. Адам мысленно улыбнулся, вспомнив про лорда Дримса. Что ж, возможно, ему удастся «натравить» сестер на этого достойнейшего джентльмена. По крайней мере, на это будет интересно посмотреть…

— Я очень люблю снег, — сказала Ребекка. — Он так освежает…

Да, определенно лорд Дримс. Он выбрал бы Берроуза, но всем было известно о его игорных долгах. Что же касается Ласситера… Нет, тоже не подходит. Ведь он, Адам, хотел лишь немного позабавиться, а не подвергать сестер Харт риску стать женами человека, супруги которого умирали с пугающей регулярностью.

— Какой позор, Ребекка! — воскликнула младшая сестра. — Холод придает твоему носу ужасный красный оттенок!

— Твой еще красней, — отозвалась Ребекка.

Адам хмыкнул, но ничего не сказал. Сидевшие напротив него Кэролайн и Берроуз обсуждали важный вопрос — могла ли женщина являться хорошим стрелком. Адам знал, что в ридикюле Кэролайн всегда лежал небольшой однозарядный пистолет, поэтому не стал бы спорить с ней на эту тему. Он то и дело поглядывал на леди Кэролайн Эмери. Ему было известно, что ее отец, маркиз Уолинг, владел небольшим поместьем довольно далеко от Лондона. Но их род был древним и весьма уважаемым. У самой же Кэролайн были сомнительные связи, но она обладала остроумием, что делало ее гораздо привлекательнее обеих сестер Харт.

Тут Кэролайн вдруг подалась вперед; ее взгляд был направлен куда-то за плечо Адама.

— Что вы об этом думаете? — спросила она с насмешливой улыбкой.

Ребекка обернулась и воскликнула:

— О, что это за женщина?! О чем она вообще думает?..

Сильвия проследила за взглядом сестры и простонала:

— Какой ужас…

Адам посмотрел в сторону озера. На берегу стояла одинокая фигура, а обе его собаки бежали к ней, лая и виляя хвостами. И София опять была в одежде, позаимствованной у слуг. Черт побери, но почему?! Она могла одеваться как ей заблагорассудится, когда он был единственным зрителем, но показываться в таком виде перед многочисленными гостями… Этим она никак не улучшит свою репутацию. Тут Брут встал на задние лапы, а передние положил девушке на плечи. София со смехом упала на спину и почти исчезла в сугробе. В следующее мгновение она приподнялась и обхватила руками шею мастифа, а тот принялся лизать ее щеки. Герцог уже собирался выбраться из саней, но Берроуз, опередив его, подбежал к Софии и протянул ей руку.

— Вы не пострадали, мисс Уайт?

Она со смехом ухватилась за его руку.

— Нет, мистер Берроуз, спасибо за помощь. Добрый день, ваша светлость. — София, казалось, только сейчас его заметила. Ее щеки пылали, в волосах сверкал снег, и выглядела она сейчас потрясающе.

— Мисс Уайт… — в растерянности пробормотал герцог и умолк.

— Боже правый, что это на вас?.. — Подошедшая к ним Ребекка Харт окинула взглядом девушку.

София смахнула снег с одежды и с улыбкой ответила:

— Костюм лакея. А шляпу и сапоги я позаимствовала у конюха. Уж извините меня… — Повернувшись ко всем спиной, София направилась к замерзшему озеру. Собаки тотчас же бросились за ней.

— Какой стыд! — Сильвия тоже выбралась из саней. — Ох, у меня испортилось настроение… Проводите меня обратно в дом, ваша светлость.

— И меня, — присоединилась к сестре Ребекка.

Тяжко вздохнув, Адам повел девушек к дому. Обри Берроуз и Кэролайн шли следом за ними. Причем сестры Харт то и дело вспоминали о «возмутительном поведении этой ужасной женщины». Но внимание герцога было обращено на Берроуза — тот постоянно оглядывался на озеро. И взгляды, которые этот повеса бросал на Софию, Адаму очень не нравились.

Избавившись от сестер Харт, герцог направился в нижнюю гостиную. Он вдруг подумал о том, что София, возможно, и не стремилась шокировать его гостей. В конце концов, она и впрямь была очень странной девушкой. Но, с другой стороны, не могла же она не понимать, что подрывает свою репутацию подобным поведением. Так или иначе ему следовало как можно быстрее поговорить с ней на эту тему.

Остановившись в дверях, герцог мысленно выругался. Берроуз и еще несколько гостей стояли у окна гостиной с бокалами в руках, и все они оживленно обсуждали то, что происходило на озере.

— До сегодняшнего дня я даже не думал, что брюки могут так возбуждать, — проговорил со смехом лорд Ласситер.

— Хочу быть собакой! — заявил Берроуз.

— Какой именно? — полюбопытствовал лорд Патрик Олдер, стоявший между Берроузом и Фрэнсисом Хеннингом. — Ты ведь уже успел поболтать с ней, верно? Так она позвала тебя в свою постель или нет?

Питер Бленз, граф Эймс, покачал головой и решительно заявил:

— Нет, конечно, не позвала. Держу пари, она спит с Гривзом, иначе зачем она здесь? И знаете, я бы не стал переходить ему дорогу.

— А я бы попробовал. — Постучав по оконному стеклу, Берроуз со смехом прокричал: — Гав-гав!

Адам выскользнул из комнаты, прежде чем кто-либо успел его заметить. Он был разгневан и разочарован, хотя и сам не раз участвовал в подобных разговорах. Выходит, все считали их с Софией любовниками… Это, конечно, правда, но они-то думали, что он купил ее благосклонность. Впрочем, это неудивительно… Действительно, что еще они могли подумать?

Конечно, он и прежде приглашал своих любовниц на праздники, но все это были женщины благородного происхождения, как и прочие его гости. Даже Китинг, имевший отвратительную репутацию, был голубых кровей. А вот София — она совсем другая, и ему это нравилось, то есть нравилось, что она отличалась от всех прочих его знакомых. И даже сейчас, когда гости начали задавать неприятные вопросы, он все равно не жалел, что пригласил к себе эту девушку. Ему лишь хотелось, чтобы она не привлекала к себе внимания… И, конечно же, ему не нравилось, как большинство мужчин смотрели на Софию.

В фойе герцог встретил Китинга и Камиллу.

— Вы должны поговорить с Софией, — сказал он вполголоса.

— А что случилось? — спросила Камилла, пожав плечами.

— Говоришь, что случилось?! — вспылил Адам. — Она снова надела эти проклятые штаны! И все ее обсуждают.

— Не думаю, что ее это беспокоит.

Адам нахмурился и проворчал:

— Быть необычной и напрашиваться на неприятности — это совсем не одно и то же. Камилла, приведи ее быстрее.

Сделав шаг вперед, Китинг стал между женой и другом.

— Адам, тебе стоит попросить об этом как-то иначе, — проговорил он с угрозой в голосе.

Герцог поморщился. Китинг явно не понимал, насколько серьезна ситуация, раз решил придираться к словам именно сейчас.

— Ладно, хорошо. Так вот, приятель, я выручил тебя из беды и сделал возможным твой брак с Камми. Поэтому идите оба и приведите сюда Софию, пока я не пожалел о сделанном для вас.

Китинг долго молчал, пристально глядя на друга. Наконец тихо проговорил:

— Приведите ее сами, Гривз. — С этими словами он взял жену за руку и повел ее к лестнице.

Выругавшись сквозь зубы, Адам распахнул дверь и вышел из дома. София с собаками вернулась на берег. Что ж, по крайней мере ему не придется гоняться за ней по льду. Он был почти уверен, что она нарочно устроила весь этот спектакль, хотя и не понимал, зачем ей это понадобилось.

Девушка дергала Цезаря за уши, когда герцог подошел к ней.

— Эти собаки когда-нибудь устают? — пробормотала она. — Я уже совсем выдохлась…

— Тогда тебе лучше пойти домой, — процедил Адам сквозь зубы.

— А что случилось? — София нахмурилась.

— Добрая половина моих гостей таращится на тебя из гостиной, а ты расхаживаешь в брюках и валяешься в снегу — вот что случилось.

Собаки продолжали радостно прыгать вокруг девушки. Пронзительно свистнув, герцог заставил их сесть. Цезарь и Брут тяжело дышали, с надеждой глядя на Софию, но все же оставались там, где их усадили; а люди тем временем шли к дому.

— Это несправедливо, — пробурчала девушка, оглядываясь на псов. — Они ведь ничего плохого не делали. А я эту одежду носила уже две недели. Ты не выпускал собак из дома два дня. Не могла же я гулять с ними в платье…

— С собаками гуляют конюхи. И вообще, это не твоя забота. Перестань притворяться дурочкой.

— Понятно, — кивнула София. — Да-да, я все поняла… Если бы я, например, бросила в тебя сейчас снежок, ты не нашел бы это забавным.

— Вот именно.

— Что ж, тогда… — София наклонилась и зачерпнула горсть снега.

— Ты не посмеешь!

— Ты нравился мне больше, когда я не знала, насколько тебя заботит, что о тебе скажут гости. Так вот, знай: меня не волнует, что эти люди обо мне думают. Я и без них знаю, кто я такая. И я буду делать то, что мне нравится, пока ты не выставишь меня отсюда. — София отбросила в сторону снежок и прошла мимо герцога, направляясь к дому.

Адам медленно выдохнул. Неужели эта девушка действительно считала, что ее нынешние поступки не имели значения лишь потому, что она вскоре скроется ото всех в Корнуолле? Но ведь здесь, сейчас, в его доме София у всех на виду, и все внимательно за ней наблюдают. И если Хеннеси узнает о ее поведении, то непременно сделает ее жизнь совершенно невыносимой — даже в Корнуолле. И пусть София сердится на него, он, Адам, постарается сделать все возможное, чтобы оградить ее от…

Что-то холодное и мокрое угодило ему в затылок. Смахивая снег с волос, герцог развернулся в тот самый момент, когда София исчезала в дверях. Черт бы ее побрал! Адаму ужасно хотелось броситься за ней вдогонку, но он все-таки сдержался. Ведь он же герцог Гривз!

Медленно направляясь к двери, Адам обернулся и подозвал собак. Да, ему очень хотелось броситься следом за Софией — но не только потому, что он разозлился на нее. Проклятье, да ведь он хотел ее! Впрочем, ничего удивительного. Все гостившие в его доме мужчины тоже ее хотели. И Адам не знал, что в этой ситуации делать. Такого с ним никогда не случалось. Никогда! Даже в самые ужасные моменты, когда он напивался и видел в зеркале своего покойного отца, он точно знал, что с ним, и знал, что предпринять, чтобы изменить ситуацию. А вот сейчас… Ему казалось, что сейчас перед ним стояла совершенно неразрешимая задача.

Возможно, у них с Софией действительно было много общего, но в данный момент это не имело никакого значения. И следующий их разговор пройдет без свидетелей. И без снежков.

Весь этот день герцог делал вид, что ничего особенного не случилось. Сначала он играл с мужчинами на бильярде, а затем устроил конный выезд вокруг озера, чтобы развлечь девушек. И ни одна из них не посмела заговорить о его стычке с мисс Уайт, хотя он знал, что у него за спиной они все это обсуждали.

К обеду Гривз спустился чуть пораньше, дабы таким образом предотвратить нежелательные разговоры о его персоне. В этот день прибыли еще четверо гостей, и все они были добрыми знакомыми его сестры — еще одна проблема.

Когда леди Кэролайн Эмери вошла в гостиную, на ней было темно-зеленое шелковое платье, украшенное золотой вышивкой, и она олицетворяла собой Рождество — необычайно дорогое и безупречное.

— Не люблю приходить раньше всех, — заявила она. Налив два бокала вина, Кэролайн протянула один из них Адаму и с улыбкой добавила: — К счастью, я здесь не одна.

Сделав глоток вина, герцог улыбнулся ей в ответ. При этом он продолжал наблюдать за дверью, опасаясь, что София вот-вот появится в одном из своих диковинных нарядов.

— Я очарована, ваша светлость… — продолжала леди Кэролайн.

Герцог взглянул на нее с некоторым удивлением.

— Вы? Очарованы?.. Чем же?

— Вами, ваша светлость.

«Вот и началось…» — промелькнуло у Адама.

— Но чем именно во мне? — Он изобразил улыбку.

Девушка сделала глубокий вдох — при этом вырез ее платья стал еще ниже — и проговорила:

— Знаете, у меня есть особый подарок для вас, но сначала я должна узнать, нужен ли вам этот подарок?

Леди Кэролайн Эмери была очень красива, могла поддерживать любую беседу и отличалась живым умом. К тому же она происходила из благородной семьи. И если бы не София, он бы не колебался…

— Возможно, мы могли бы обсудить это позже, — сказал Адам, мысленно проклиная себя. Ну почему он не мог выбросить из мыслей эту рыжеволосую девушку из «Тантала» и привести в исполнение план, который обдумывал неделями?

— Как вам будет угодно, ваша светлость, — ответила Кэролайн, поглядывая на него поверх бокала. И она не отводила взгляд, хотя в комнату уже вошли несколько гостей. — Поверьте, я бы никогда не поставила вас в неловкое положение. И уж тем более никогда бы не бросила в вас… чем-либо.

— Очень своевременное замечание, — отозвался герцог.

— И еще бы я…

Но Адам уже ничего не слышал — в этот момент в комнату вошла София. К счастью, на ней не было ни брюк, ни широченного балахона. Мисс Уайт надела темно-зеленое платье, которое якобы принадлежало Сьюзен Симмонс, а волосы собрала в элегантный пучок — Адаму сразу же захотелось выдернуть из него заколки и освободить огненные пряди. А потом он вдруг понял, что София и леди Кэролайн одеты практически одинаково. И было совершенно очевидно, что София выглядела гораздо лучше. Причем она нисколько не волновалась — казалась абсолютно невозмутимой. Даже не верилось, что эта девушка вскоре должна была вступить в брак, который считала концом своей жизни.

Когда София подошла к Хеннингу и Тиммерлейну, он извинился перед Кэролайн и направился к Китингу и Камилле, болтавшим с Джеймсом и Иви Флэнаган.

— На несколько слов, Китинг.

Блэквуд тотчас же последовал за приятелем.

— Хочешь извиниться перед моей женой? — спросил он. — Хотя нет, не думаю. Тогда бы ты разговаривал сейчас с ней, а не со мной.

— Какой-то ты злой сегодня, — проворчал Адам.

— Ничего удивительного. Когда я вижу герцогов, рычащих на женщин, я очень злюсь.

Тяжело вздохнув, Адам пробормотал:

— Я извинюсь перед твоей женой. Но позже. И не дави на меня, Блэквуд.

— Я действительно многим обязан тебе, Адам, — Китинг скрестил руки на груди, — но я не твой раб. Как и все здесь присутствующие, между прочим. Ты ведь понял, о чем я говорю, не так ли?

Адам молча кивнул. Он собирался попросить об услуге — хотел, чтобы Китинг или Камилла поговорили с Софией о ее поведении и о том впечатлении, которое она производила на людей из высшего общества. Теперь стало ясно, что они этого не сделают. Герцога снова охватил гнев, и он, едва сдерживаясь, процедил:

— Возвращайся к своей прекрасной жене. И запомни: я тебе ничего не должен.

Коротко кивнув, Китинг повернулся к нему спиной и удалился. Удивительно! Ведь месяцев семь-восемь назад Китинг в такой ситуации непременно полез бы в драку, а сейчас…

Размышляя об изменениях, произошедших в характере друга, Адам шагнул к слуге и отдал свой бокал — он решил не пить больше сегодня вечером. Учитывая его нынешнее настроение, он мог потерять над собой контроль, а этого при таком количестве свидетелей делать не стоило.

— Гривз, у тебя есть карты? — спросил Тиммерлейн. — София согласилась побыть сегодня нашим крупье.

— О боже!.. — Юстас поморщилась. — Неужели эта девица решила, что у нас тут игорное заведение?

Адам бросил на Софию яростный взгляд, но она, беседуя с Хеннингом, весело смеялась и, казалось, даже не заметила, что герцог уже приблизился к ней.

— Мисс Уайт…

Она обернулась, и улыбка ее померкла, но не исчезла совсем.

— Добрый вечер, ваша светлость. Решили присоединиться к нам?

Адаму ужасно хотелось поцеловать ее — и в то же время хотелось вбить хоть каплю здравого смысла в ее очаровательную головку.

— В карты поиграете завтра, если вам так хочется, мисс Уайт. А на сегодняшний вечер я пригласил оркестр из Ханлита.

— А танцы будут?! — тут же спросила Сильвия Харт. — Ваша светлость, скажите, что сегодня вечером будут танцы!

— Конечно, будут, — ответил герцог, все еще глядя на Софию.

А та вздохнула и тихо проговорила:

— Танцы — это замечательно, но боюсь, я подвернула лодыжку, играя с собаками. Хотя я с удовольствием посмотрю на танцующих.

Глава 10

Сразу после полуночи София последовала за Камми наверх.

— Мне понравилась Иви Флэнаган, — сказала она, взяв подругу под руку. — Вы с Китингом собираетесь посетить ее и Джеймса, как они просили?

— Да, наверное, — ответила Камилла с усталой улыбкой. — Я и не знала, что Джеймс знаком с Китингом со времен Кембриджа. Китинг говорит, он вполне порядочный человек, хоть и ирландец.

София хихикнула.

— Думаю, вам нужно их навестить. Ведь так редко встречаешь людей, которые не слушают сплетни…

— И еще реже встречаешь людей, которым можешь доверять, хотя некоторые из них когда-то считались твоими друзьями. Но для тебя и мистера Лоинса двери нашего дома всегда будут открыты.

— Не думаю, что он когда-нибудь воспользуется твоим приглашением, — со вздохом ответила София. Подруги остановились перед дверью Камиллы. — Камми, я так рада, что ты нашла свое счастье с Блэквудом.

— Да, я счастлива. Никогда в жизни я не была так счастлива!

— Мне нравится, когда ты так говоришь, любовь моя… — раздался с другого конца коридора низкий протяжный голос. Приблизившись к жене, Китинг обнял ее и поцеловал.

— Я думала, ты останешься внизу и выкуришь все сигары Гривза, — с улыбкой сказала Камилла.

— Я решил, что здесь будет интереснее. — Китинг снова поцеловал жену.

Камилла залилась краской, а София со смехом сказала:

— Что ж, не буду вам мешать. Увидимся утром.

Прежде чем она ушла, Китинг, коснувшись ее плеча, тихо проговорил:

— Гривз злится, и он может быть опасен в гневе. Будь осторожна.

— Да, хорошо. — София с беззаботной улыбкой пожала плечами. — Спокойной ночи, Блэквуд.

Но минуту спустя, переступив порог своей комнаты, она прислонилась спиной к двери и пробормотала:

— Выходит, Адам все-таки злится…

Что ж, наверное, его светлость и впрямь разозлился. Но ведь это он решил, что все, что было между ними до приезда его долгожданных гостей, теперь не имеет никакого значения! И что она теперь для него обуза! Он пригласил ее для того, чтобы она на время стала его любовницей, а сейчас, когда приехали благородные леди, ее, Софию, можно игнорировать и даже высмеивать. Но она не будет страдать из-за этого надутого индюка!

— Да-да, надутый индюк, — пробурчала девушка, постепенно успокаиваясь.

Надев ночную рубашку, София задула свечи на столике у кровати и скользнула под теплое одеяло. Прежде ее никогда не мучила бессонница, но в эту ночь она долго ворочалась в постели, пытаясь улечься поудобнее.

Итак, все гости считали ее любовницей герцога. А это значило, что, когда Адам наконец определится с выбором жены, на нее, Софию, может пасть гнев будущей герцогини. Ни одна женщина не потерпит присутствия такой девушки, как мисс Уайт, рядом со своим будущим мужем. Пусть даже эта девушка вскоре станет женой викария из Галвала.

София отбросила одеяло и встала. Ей наплевать на всех этих людей! Да-да, наплевать! Она хотела только одного — чтобы ее оставили в покое и позволили жить так, как ей удобнее. Но даже этого ей не позволяли.

София подошла к окну и отодвинула в сторону тяжелую портьеру. Лунный свет бросал голубоватые отблески на серебристый снег. И повсюду царили тишина и покой. У окна было прохладно, но ей был приятен этот холод.

Внезапно София почувствовала какое-то движение за спиной. Она вздрогнула и обернулась. Дверь ее комнаты очень тихо и очень медленно открывалась. Открывалась так осторожно, что если бы она была в постели, то не заметила бы этого. В коридоре же было темно и тихо, и София никого не могла разглядеть. Нахмурившись, девушка бросилась к двери и рывком распахнула ее.

Явно не ожидавший этого, Адам Басвич был ошеломлен. София уже собиралась потребовать объяснений, но не успела сказать ни слова — герцог зажал ей рот ладонью и вошел в комнату. Закрыв дверь ногой, его светлость отпустил девушку только в середине комнаты.

— Что ты делаешь?.. — София поправила ночную сорочку, сползавшую с плеча.

— Тише, — прошептал Адам. — Ты сказала, что повредила лодыжку, и я пришел помочь.

— Убирайся из моей комнаты!

— Я никуда не уйду, пока ты не придешь в себя.

— Я не из тех девушек, к которым можно пробираться тайком по ночам, — в негодовании проговорила София.

— Я боялся… что ты не одна. Берроуз весь вечер бросал на тебя многозначительные взгляды.

София замерла на мгновение. А ведь она думала то же самое о нем и леди Кэролайн…

— Берроуз? — переспросила она. — Он повеса и хвастун!

— Может, ты таких и любишь? Кто-то же впечатлил тебя когда-то… Ты ведь не была девственницей, когда мы встретились.

Игнорируя это заявление, София подошла к камину и разворошила кочергой затухавшие угли. В комнате стало немного светлее.

— Когда мы встретились с тобой в первый раз, я была девственницей. Но это было почти два года назад. И мои мужчины были интересными людьми, они не упивались звуками собственного голоса настолько, чтобы не слышать, что говорю я.

Герцог подошел к ней вплотную.

— Они? Сколько их было?

— Сначала скажи, сколько у тебя было женщин.

Адам молчал, пристально глядя на девушку. Затем так же молча отвернулся и стал смотреть в окно.

— Я пришел не для того, чтобы обсуждать вереницу твоих любовников, — проговорил он наконец.

Едва ли двое мужчин могли бы составить «вереницу», но София промолчала об этом.

— Ах, да, ты что-то говорил насчет того, что я должна «прийти в себя». Но я такая же, какой была две недели назад.

— Это не смешно, София. Ты не должна при гостях расхаживать в брюках… и бросаться снежками.

Она ожидала услышать именно это, но ей все равно стало обидно.

— Очевидно, могу… — ответила София, пожав плечами.

Герцог нахмурился.

— Ты сделала это намеренно! — Теперь его голос уже походил на рычание.

— Да, конечно, — кивнула София. — Никто не бросает снежок случайно. И ты это заслужил.

— Итак, все, что ты сегодня делала, — это делалось нарочно. — Герцог дернул шторы, в комнате стало темнее. — Вопрос только в том, делала ли ты это, желая позлить меня, или потому, что знаешь, как меня возбуждают эти проклятые брюки.

По телу Софии пробежала дрожь. Было совершенно очевидно: сейчас Адам желал ее. Но он ведь сам решил игнорировать ее после приезда гостей…

— Я такая, какой меня сделали обстоятельства, и ты, Адам, об этом прекрасно знаешь. Не жди, что я стану… удобной для тебя.

Герцог еще больше помрачнел.

— Тебя все это забавляет, не так ли? — пробормотал он.

— Я провожу время так, как мне нравится. А если это неприемлемо для тебя, то я уеду. Я предложила это еще в тот день, когда приехала, если помнишь.

— Да, помню, — процедил герцог. — И мне было бы проще, если бы ты тогда уехала.

От этих его слов сердце Софии болезненно сжалось. А ведь он знал, насколько этот праздник важен для нее… Что ж, если так… По крайней мере, теперь она будет вспоминать недели, проведенные с ним, без острой тоски.

— Я уеду завтра же. До завтрака. — Голос ее немного дрожал, но ей было уже все равно.

— Я сказал, что было бы проще. Но я не говорил, что ты должна уехать. Твой отъезд причинил бы боль кое-кому. И этот кое-кто — я сам.

Схватив ботинок, сушившийся у камина, София швырнула его в герцога. Должно быть, он ожидал чего-то подобного, потому что ловко поймал снаряд. С усмешкой приподняв бровь, его светлость бросил ботинок на пол.

— Вы не джентльмен, сэр! — выпалила София. — То вы говорите, что я должна уехать, то делаете мне комплименты! Что дальше? Скажете, что все было шуткой? Чего же вы хотите? У меня достаточно проблем и без ваших игр!

— Хватит, София!

— Да-да, с меня хватит! А вы с Кэролайн Эмери вдоволь посмеетесь надо мной после того, как я уеду. Именно на ней вы остановили свой выбор, не так ли?

Герцог подошел к девушке вплотную и заявил:

— Ты никуда не уедешь.

— Пошел ты к чер… — Резко развернувшись, София бросилась к двери, как будто собралась в Ханлит прямо сейчас — босиком и в ночной сорочке.

Но герцог, схватив девушку за рукав, крепко обнял ее и впился поцелуем в губы. Лишь когда она ответила на поцелуй, он чуть отстранился, но по-прежнему обнимал ее за талию. Несколько секунд спустя София тяжело вздохнула и оттолкнула его. Адам тоже вздохнул и отступил на шаг.

— Не сердись, — произнес он. — По крайней мере — сейчас.

София посмотрела ему в глаза и отчетливо проговорила:

— Имей в виду: я — не твоя любовница. Да, я тебя хочу, но я — не любовница.

Герцог криво усмехнулся. Что верно, то верно — не любовница. Ведь его любовницы никогда не доставляли ему столько неприятностей!

— А я хочу тебя, — заявил он, снова приблизившись к девушке.

Адам понимал, что поведение Софии — это вызов всему высшему обществу. И, как часть этого общества, он считал ее выходки совершенно недопустимыми. Но, как ни странно, подобное поведение рыжеволосой красавицы все сильнее его возбуждало.

Герцог взялся за подол ее ночной рубашки — и вот она уже лежит у ног девушки. А огненные пряди рассыпались по плечам. Запустив в них пальцы, Адам принялся покрывать поцелуями шею Софии. Она застонала, и ее стоны еще больше его воспламенили. Подхватив девушку на руки, Адам понес ее к кровати.

В последние три дня женщины преследовали его повсюду, и он чувствовал себя скорее жертвой, чем охотником. Однако София являлась исключением, так как была самой привлекательной женщиной на этом празднике — пусть даже и расхаживала в брюках и бросала в него снежками и ботинками.

Уложив Софию на постель, Адам стал ласкать и целовать ее груди. Тяжело дыша, она приподнялась и начала расстегивать его пиджак. Не отрывая губ от ее груди, Адам развязал шейный платок и отбросил его в сторону. Через минуту-другую следом за платком полетел и пиджак. После чего герцог выпрямился и сел на край кровати, чтобы снять сапоги. А София, прижавшись к нему, поцеловала в шею, а затем расстегнула его брюки.

— Иди сюда, — прошептала она, увлекая Адама обратно в постель.

Сегодня он был слишком нетерпелив и тотчас же вытащил из кармана кондом, а затем одним движением стащил с себя брюки.

— Оставь это мне, — сказала София, взяв у него кондом.

— Но поторопись, — предупредил он, не в силах сдержать улыбку.

София тихо рассмеялась, а герцог застонал — сейчас ему каждая секунда казалась вечностью.

— Почти готово, — сказала София и снова засмеялась.

— Уже готово! — прорычал Адам. В следующее мгновение он навалился на девушку всем своим весом и, впившись в ее губы, стремительно вошел в нее.

Задыхаясь, София обвила его руками и ногами и запрокинула голову. Адам же входил в нее снова и снова, и вскоре ее вздохи перешли в хриплые стоны. В какой-то момент она содрогнулась всем телом и воскликнула:

— О, восхитительно!..

И почти в тот же миг блаженство захлестнуло и Адама. С хриплым стоном он вошел в Софию последний раз и, содрогнувшись, замер в изнеможении.

Через минуту-другую, тяжело дыша, Адам улегся на спину и тут же привлек девушку к себе. Она положила голову ему на грудь и прижалась всем телом, так что он почувствовал, как билось ее сердце.

Прошло еще несколько минут, и тут София вдруг приподнялась и с улыбкой спросила:

— Я ведь тебя не слишком утомила?

— Пока нет. — Адам рассмеялся. Откинув волосы с лица девушки, он поцеловал ее и добавил: — Я могу рассчитывать на то, что ты перестанешь шокировать моих гостей?

«Хитро сформулировал, — подумала София. — И не приказ, и не просьба». Упершись локтями в грудь любовника, она заглянула ему в глаза и проговорила:

— Чем больше ты пытаешься меня переделать, тем меньше я хочу тебя слушать. Меня ждет унылая жизнь жены викария, и я не намерена начинать эту жизнь раньше времени.

Тихо вздохнув, герцог произнес:

— А тебе не кажется, что твои неприятности — это следствие твоего поведения? Если бы ты вела себя более сдержанно, твой отец, возможно, не стал бы отправлять тебя так далеко.

София с коротким смешком перекатилась на край кровати и встала.

— Я сделалась такой для того, чтобы выжить, Адам. И я хотела выжить, не продавая свое тело. В том, что отец так со мной поступил, нет моей вины, — продолжала София, надевая ночную рубашку. — У тебя терпения не хватит дождаться, когда я последую таким твоим советам.

Терпение герцога действительно заканчивалось.

— Между прочим, люди из кожи вон лезут — только бы получить от меня совет, — проворчал Адам, нахмурившись.

— Думаю, ты слишком привык к тому, что люди из кожи вон лезут, чтобы порадовать тебя.

— Это все, что ты узнала обо мне за две недели? — осведомился его светлость, вскинув бровь. — Да, я действительно привык получать то, чего хочу. Но мы сейчас говорили не обо мне, а о тебе.

К его удивлению, София скользнула под одеяло и улеглась рядом с ним.

— А что я?.. Я — всего лишь девушка-крупье в клубе. Поэтому люди и не лезут из кожи вон ради меня.

— А еще? — Герцог повернулся на бок и заглянул ей в глаза. Никто никогда не говорил с ним так, как София, и почему-то он находил их беседы необычайно увлекательными.

— А еще я не такая, как все остальные. По крайней мере, не такая, как те, с кем ты общаешься. И никогда не буду такой. И не хочу быть. Независимо от того, что обо мне говорят и думают. Я знаю, кто я такая, и мне нравится быть такой, какая я есть. Ты можешь сказать о себе то же самое?

Конечно, он мог бы сказать, что абсолютно доволен собой, но они оба знали, что это была бы ложь. Она видела его пьяного на озере, а счастливые и довольные собой люди так себя не ведут. При этом они оба не хотели тех брачных уз, к которым готовились. Единственное отличие заключалось в том, что София пошла на это, чтобы выручить своих друзей, а он — чтобы спасти самого себя.

— Не сердись, Адам, — сказала она, касаясь его груди. — Я знаю, что ты не раз помогал своим друзьям. Ты добрый человек, и нет ничего дурного в твоем желании сохранить то, что имеешь. Я на твоем месте поступила бы точно так же.

— Не высмеивай меня, детка.

— Не говори мне обидных слов, малыш.

— Малыш. — Его светлость приподнял бровь.

— А как же еще тебя назвать?.. — София с усмешкой пожала плечами. — Девушек называют «крошка», «детка», «шалунья», но никто не придумал подходящих оскорблений для герцогов.

— На этом и остановимся. — Сдерживая смех, Адам обнял ее. — Спи, крошка. — Его светлость закрыл глаза и расслабился.

— А ведь есть слово «прохвост», — внезапно раздался голос Софии, и Адам приоткрыл глаза.

— Что?..

— И еще — «мерзавец» и «негодяй».

Тихо вздохнув, герцог снова закрыл глаза и пробормотал:

— Не забудь «дьявола».

— О, это неплохо. Или же «дьявольский мерзавец». А как насчет «разбойника»?

— Слишком старомодно, — пробурчал его светлость.

София усмехнулась и проговорила:

— Да, пожалуй… А что, если… «Чешуйчатый пройдоха» — подходит.

— Я не чешуйчатый. А если ты назовешь меня мерзавцем, то я выброшу тебя в окно.

— Проклятье! Я об этом не подумала.

Адам улыбнулся. В этот момент он твердо решил, что приложит все силы — только бы помочь Софии. Ведь он — герцог, в конце-то концов. И если он не сможет ничего сделать, то он никакой не герцог, а… чешуйчатый мерзавец. Ему нужно лишь составить план. И немного больше времени.

Когда Адам проснулся, из-за края портьеры виднелось посветлевшее небо. София лежала рядом, обнимая его одной рукой, а ее рыжие пряди разметались по подушке. При других обстоятельствах Адам бы остался с ней, но сегодня он не мог себе этого позволить.

Осторожно убрав ее руку со своего плеча, герцог соскользнул на край кровати и встал. Не хватало еще, чтобы кто-то увидел, как он выходит из ее комнаты в шесть утра. Тогда уже не получится опровергнуть слухи о том, что София — его любовница. Впрочем, он не очень-то беспокоился из-за того, что его будущая жена узнает об этом. Кем бы она ни была, она наверняка знала о его репутации. Но почему же мисс Уайт предпочла именно такие отношения, хотя могла бы получить выгоду от благосклонности Адама Басвича? И почему он, герцог Гривз, проводит ночи с этой эксцентричной девушкой без каких-либо гарантий ее верности или молчания? Вот о чем наверняка перешептывались люди. Они не имели ни малейшего представления о том, что представляла собой София. И благодаря герцогу Хеннеси в следующем году они о ней и не вспомнят. Именно этого и добивался ее отец.

Внезапно проснувшись, она приподнялась и пробормотала:

— Уже утро?..

— Почти рассвело. — Адам застегнул брюки и надел рубашку. — После завтрака запланирована прогулка вокруг озера. Можешь присоединиться к нам, если захочешь.

— А у тебя хватит лошадей на всех?

— Хватит. А если бы и не хватило, у тебя ведь есть собственная лошадь.

— Оу…

Адам замер на мгновение. Нахмурившись, внимательно посмотрел на девушку и пробурчал:

— Что это значит?

— Я считаю, что такой звук — это что-то среднее между удивлением и утверждением.

— Сейчас слишком рано для загадок, София. Говори прямо.

— Не хочу показаться капризной или злобной. — Она улеглась на живот, подпирая подбородок ладонями.

— Никогда не считал тебя капризной. И уж тем более — злобной. Говори же.

— Я очень разозлилась вчера, когда увидела Сильвию Харт верхом на моей Купер. Потом я, конечно, поняла, что напрасно злилась. Продавая мне лошадь за три пенса, ты просто пошутил, и мне не следовало воспринимать всерьез твою шутку.

— Сильвии оседлали Купер по ошибке, и такое больше не повторится, — ответил герцог. — Эта кобылка — твоя. Хоть в Лондоне, хоть Корнуолле, не имеет значения.

— Я бы хотела прокатиться вокруг озера. И еще мне нужно увидеться с Камми. Кроме того, я обещала джентльменам игру в карты.

Адам тяжко вздохнул. Значит, София и впредь будет напоминать его гостям о том, кто она такая. Снова вздохнув, герцог ответил:

— Хорошо, я распоряжусь, чтобы у вас был стол для игры в «Фараон». Но ты же понимаешь, что не обязана это делать? В конце концов, ты здесь не на работе.

На сей раз София не разозлилась — напротив, улыбнулась. Тоже улыбнувшись, Адам подошел к кровати и, наклонившись, поцеловал ее. Желание снова пронзило его, когда она ответила на поцелуй. Но герцог усилием воли заставил себя отстраниться от девушки и выпрямиться. Он знал, что если не уйдет сейчас, то обязательно встретит кого-нибудь в коридоре.

Приблизившись к двери, Адам осторожно ее приоткрыл и выглянул наружу. Убедившись, что в коридоре никого не было, он вышел из комнаты и направился к себе в спальню. По дороге он встретил лишь слуг, которые гасили свечи и отдергивали шторы. Они наверняка знали, где провел ночь его светлость, но Адам был абсолютно уверен, что слуги хранили его секреты.

Добравшись до своей комнаты, Адам закрыл за собой дверь и прислонился к ней лбом. Ему следовало собраться с мыслями. Да, он действительно хотел помочь Софии, но он не сможет этого сделать, если лишится титула и станет посмешищем всего Лондона. Его будущая жена находилась сейчас в Гривз-Парке, и ему просто следовало выбрать, а кого именно — не имело значения. И если бы он сейчас увидел женщину, на которой хотел жениться, то сделал бы это прямо сейчас. Да-да, прямо сейчас, иначе он не сможет помочь Софии.

— Когда ты сказал «обсудим это позже», ты, видимо, имел в виду не то, что я подумала, — послышался вдруг ласковый женский голос, доносившийся со стороны его кровати.

— Черт возьми! — вырвалось у герцога. Обернувшись, он в растерянности пробормотал:

— Кэролайн?..

Она лежала на боку под его одеялом, опершись на руку, согнутую в локте. Ее изумрудное вечернее платье было аккуратно сложено и лежало на стуле — значит, девушка была абсолютно голой. И, судя по ее сонному лицу, она провела здесь всю ночь.

— Я думала, ты хотел познакомиться со мной поближе. Но ты, кажется, знакомился этой ночью с кем-то еще…

— Блэквуд отчаянно пытался отыграться в «Пикет», — пробурчал Адам. Он стащил с шеи незавязанный галстук и бросил его на письменный стол. — Но ты права. По-видимому, мы по-разному понимаем слово «позже». Прими мои извинения.

Девушка потянулась и приподнялась. Соскользнувшее с нее одеяло открыло большую манящую грудь.

— Не стоит извиняться, — промурлыкала она, улыбаясь. — Лучше скажи: а как ты понимаешь слово «сейчас»?

«А почему бы и нет?» — промелькнуло у герцога. Ведь их с Софией отношения не подразумевали эксклюзивности. Он ничего ей не обещал и ничего не должен. А прекрасная обнаженная женщина, лежавшая сейчас перед ним, скорее всего, станет его женой. Причем она станет подходящей женой. С Кэролайн можно будет появляться на званых вечерах и в театрах, и она станет матерью его детей. Но почему-то Адам чувствовал: стоило ему определиться с выбором жены — и их с Софией отношения закончатся. А он пока что не был к этому готов.

— К сожалению, сейчас мне нужно переодеться и спуститься к завтраку, — сказал Адам, притворно вздохнув.

Темно-карие глаза — черные в полумраке комнаты — пристально посмотрели на него.

— Это значит, что «позже» все-таки будет? Или я совершенно неправильно истолковала приглашение в Гривз-Парк?

Спокойствие и самоуверенность этой женщины были бы очень полезными качествами — такая жена не станет поднимать шум, поймав его с очередной любовницей. И, конечно же, леди Кэролайн не будет спорить с ним и бросаться ботинками. С другой же стороны… Способна ли она испытывать настоящую радость, страсть, способна ли хохотать от души?

Адам понимал, что ему катастрофически не хватало времени, чтобы спокойно обдумать ситуацию. Взяв со стула платье Кэролайн, он положил его на кровать и заявил:

— После бессонной ночи я плохо соображаю и, очевидно, неправильно выразился. А пригласил я тебя сюда по той же причине, по которой пригласил и всех остальных молодых леди.

— Что ж, это радует.

— Меня тоже. Но не надо давать повод для сплетен. Ты же знаешь, как это бывает…

Кэролайн с улыбкой кивнула.

— Да, я понимаю.

— Я вернусь через двадцать минут, — сказал Адам, подходя к двери.

— Не беспокойся, через пятнадцать меня уже здесь не будет.

Когда София вошла в столовую, Китинг и Камми уже сидели за столом — как и дюжина других гостей.

— Доброе утро, — сказала девушка всем сразу и подошла к друзьям.

— Доброе утро, дорогая. — Камилла поцеловала ее в щеку. — Ты поедешь в Ханлит?

— Я хотела бы покататься верхом. Его светлость сказал, что несколько гостей собрались покататься вокруг озера, а я давно хотела поближе взглянуть на храм Афины на дальнем берегу. — София обняла подругу. — А вам с Китингом следует побывать в Ханлите — там самое вкусное на свете печенье с корицей.

— Да, хорошо. Мы вернемся во второй половине дня и тогда сможем поболтать.

— Я не знаю, когда вернусь, так что не торопитесь.

Сразу после завтрака София отправилась на конюшню, где уже находились Адам, Тиммерлейн, Фрэнсис Хеннинг, сестры Харт, мисс Прентис, Пруденс Джонс и Обри Берроуз.

— Доброе утро, мисс Уайт, — приветствовал ее герцог. — Я взял на себя смелость оседлать вашу кобылу. Должен сказать, у вас прекрасный вкус на лошадей. Я почти жалею, что продал ее вам.

«Прекрасно сыграно!» — мысленно воскликнула София, одарив его светлость лучезарной улыбкой, она проговорила:

— Слишком поздно сожалеть о сделке, милорд. Теперь вы можете только любоваться моей Купер.

— Какая вы бессердечная, мисс Уайт! — Обри Берроуз помог ей забраться в седло.

— Спасибо, мистер Берроуз. — Девушка улыбнулась.

— Всегда рад помочь прекрасной леди, — ответил тот, приподнимая шляпу.

Сестры Харт проехал мимо нее, демонстративно вздернув носы. Остальные женщины предпочли и вовсе не замечать Софию.

Несмотря на холодную погоду, природа Йоркшира была восхитительна. Все веточки деревьев и кустов были покрыты тонким слоем льда, который искрился под яркими лучами зимнего солнца. София любовалась этой суровой красотой, когда к ней приблизился Обри Берроуз.

— Что-то вы сегодня очень тихая, — заметил он.

— Я просто любовалась пейзажем. А где вы живете, мистер Берроуз?

— Я владею небольшим поместьем недалеко от Бата. Но оно, конечно, не сравнится с владениями Гривза.

— Уверена, что ваше поместье прекрасно. Я как-то раз проезжала Котсуолд и могу сказать, что никогда не видела местности более красивой. К тому же там чудесные овцы.

— Вы можете посетить Фарлинг в любое время. Мои овцы любят, когда их хвалят.

Девушка рассмеялась.

— Уверена, что ваших овец не заботит мое мнение, но все равно спасибо.

— Можно подумать, ее мнение хоть кого-то заботит, — сказала мисс Ребекка, обращаясь к сестре, и мисс Сильвия захихикала. Ехавшая перед ними Элен Прентис бросила на Софию презрительный взгляд и вернулась к разговору с лордом Тиммерлейном. Адам же, придержав Зевса, оказался между сестер.

— Обратите внимание на озеро, милые леди, — проговорил герцог. — На льду почти нет снега, а у меня есть несколько пар коньков.

— О, коньки!.. — воскликнула Ребекка. — Я так давно не каталась! Темза не замерзала уже четыре года. — Она схватила герцога за рукав. — Мы непременно должны покататься! Скажите, что мы покатаемся, ваша светлость!

— Именно это я и предложил. Нужно позвать остальных гостей. Наверняка и среди них найдется немало желающих.

Сестры Харт громко заговорили о том, как им будет весело, и просили всех остальных, кроме Софии, присоединиться к их веселью. Адам же подъехал к девушке и с улыбкой спросил:

— А вы, мисс Уайт, попытаетесь покататься на коньках?

— Попытаюсь? Да я прекрасно катаюсь!

— В самом деле? Может, заключим пари?

— Обязательно!

Глава 11

— Знаешь ли, Адам, — Китинг ухмыльнулся и поддержал хохочущую жену, цеплявшуюся за его руку. — Если ты не хотел, чтобы мы приезжали, мог бы просто не ремонтировать мост. А эти твои коньки…

— Не понимаю, на что ты жалуешься. — Герцог рассмеялся. — Ты выглядишь сейчас весьма изящно.

Но Блэквуд уже не слушал приятеля; он отчаянно пытался устоять на ногах. Адам же неторопливо прокатился вокруг своих гостей. Оказалось, что никто из них толком не умел кататься на коньках — даже Ласситер, живший на севере. Сильвия Харт катилась прямо на герцога, но он ловко уклонился от столкновения. Этот парад невест раздражал его с самого начала, а теперь, когда он почти определился с выбором, все остальные стали почти невыносимы.

— Это великолепно, ваша светлость! — воскликнула Сильвия, с трудом удерживаясь на ногах. И герцог помог девушке обрести равновесие. — Я буду приезжать сюда каждый год и кататься на коньках!

Адам кивнул, точно зная, что никогда больше не пригласит ни ее, ни ее сестру. Его светлость был не в состоянии выносить глупость в таких количествах.

— Вы прекрасно катаетесь, — заметил он.

— О, я знаю. У меня так всегда. Я просто начинаю что-то делать — и вот уже все восхищаются мной.

— Хеннинг! — позвал Адам, взглянув за спину девушки. — Пусть мисс Сильвия покажет вам, как надо кататься.

— Спасибо, Гривз, — сказал Фрэнсис Хеннинг, останавливаясь рядом с ними. — Это не так просто, как кажется. — С этими словами Хеннинг увлек растерявшуюся Сильвию к остальным гостям.

А Адам, с облегчением вздохнув, вернулся к Софии. На коньках она держалась даже хуже Сильвии Харт, но у нее по крайней мере не было иллюзий относительно своих способностей. И вокруг нее постоянно кружил Берроуз, давая советы и поддерживая. Либо Обри не поверил в слухи о том, что они любовники, либо его это не волновало.

— Злишься? — спросил Китинг, подкатившись к Адаму.

— Нет.

— Но у тебя сейчас такое лицо, как будто ты собираешься кого-то избить, — с усмешкой сказал Китинг.

— Завтра снова пойдет снег, и меня это раздражает, — проворчал Адам.

Остановившись прямо перед приятелем, Блэквуд заглянул ему в глаза и проговорил:

— Прогулка получилась веселая, и я даже удивлен, что ты ее организовал. Вокруг порхают девушки, готовые на все ради тебя, а ты все равно злишься и хмуришься. Надеюсь, ты уже скоро сделаешь свой выбор и все закончится.

— Я тоже надеюсь, — буркнул Адам.

Как он мог сделать выбор, когда перед глазами то и дело возникала София? Возникала даже в те моменты, когда ее не было рядом…

— А теперь, Китинг, позволь мне прокатиться с твоей женой, и я покажу ей, как надо кататься.

— Главное — верни ее обратно, — с улыбкой ответил Блэквуд.

— Спасибо, — с улыбкой произнесла Камми минуту спустя. — А то я уже начала опасаться, что мой муж упадет на меня, а я сейчас не готова к такому сближению.

— Я все слышал! — Китинг рассмеялся.

Поддерживая Камиллу под локоть, Адам медленно объехал вдоль берега. Камилла постепенно начала расслабляться и вскоре уже поехала сама, без его поддержки.

— У тебя прекрасно получается, — похвалил ее Адам. — Видимо, потому, что теперь Китинг не мешает тебе.

Она усмехнулась.

— Никогда бы не подумала, что ты, Адам, катаешься на коньках. Но, очевидно, ты делаешь это довольно часто, раз добился таких успехов.

— Я много катался в юности, — ответил герцог, невольно вспоминая о тех временах, когда час за часом, уже замерзая, проводил на озере, чтобы подольше не возвращаться домой. — Это как и езда верхом — невозможно разучиться.

— Так о чем вы хотели поговорить, ваша светлость? — спросила Камилла.

Адам криво усмехнулся. Что ж, мог бы и раньше догадаться, что у Софии нет глупых друзей.

— Ты ведь делила комнату с мисс Уайт, когда работала в «Тантале»?

— Да, верно.

— Но почему?

Камилла едва заметно нахмурилась.

— Почему?.. Ну… потому что там было по две кровати в каждой комнате.

— Нет-нет, я не об этом. Почему ты — и мисс Уайт? Ведь ты же — дочь маркиза, и до того… инцидента ты была девушкой из высшего общества.

— А после того «инцидента», как ты выразился, родители меня выгнали, и все мои друзья отвернулись от меня. «Тантал» спас меня. И спас многих других женщин.

— Я не говорил о клубе. Я имел в виду вашу дружбу.

Камилла вдохнула.

— Когда мы только встретились, я сторонилась Софии, так как знала, кто она такая. Но я думаю… Полагаю, в каком-то смысле это давало ей преимущество.

Герцог в изумлении уставился на собеседницу.

— Преимущество?.. Объясни.

— Видишь ли, она не обязана следовать всевозможным правилам. Не обязана, пока Хеннеси ее не признает — чего он никогда не сделает. Поэтому она всегда будет свободна. Раньше была, во всяком случае. — Камилла снова нахмурилась. — Герцог Хеннеси мог бы оставить ее в покое — она ведь никому не мешала.

— Согласен, не мешала. Именно поэтому я пытаюсь найти способ решить ее проблему.

Камилла пристально взглянула на герцога.

— Если у тебя есть идеи, — пожалуйста, просвети. Потому что я так и не смогла ничего придумать.

Адам невольно вздохнул. А он-то надеялся, что Камми знала что-то такое, чего не знал он…

Немного помолчав, герцог сказал:

— Хеннеси — сложный человек, и его не отговоришь. И подкупить такого невозможно. А в его прошлом нет ничего порочащего, кроме Софии.

Камилла кивнула.

— Да, понимаю. Он хочет только одного — чтобы она исчезла и не напоминала ему о его позоре. Что же касается Хейбери… Конечно, у них есть деньги, но нет репутации в обществе, так что им не удастся победить Хеннеси. Думаю, София даже не рассказала Диане и Оливеру о своей проблеме.

Адам со вздохом кивнул.

— Да, пожалуй, ты права. Я пытался уговорить Софию сбежать, но она говорит, что тогда пострадают обитатели «Тантала», чего она никак не может допустить.

— Меня так злит моя беспомощность… — Камилла покосилась на Софию. — Она всегда все контролировала, и я думаю, она считает, что сможет контролировать и викария. Но София не понимает, что она никогда не сможет сбежать от него, а он, наверное, уже заготовил для нее проповеди и всевозможные наказания. Ох, это невыносимо! Но я не знаю, что делать. Чувствую себя совершенно беспомощной.

Герцог надолго задумался. Снова вздохнув, проговорил:

— Я тоже чувствую себя беспомощным. — Интересно, знала ли миссис Блэквуд, как редко с ним такое случалось…

Камилла внимательно посмотрела на собеседника.

— Знаешь, Адам, а ты ведь ей нравишься… Не твой титул и деньги, а ты сам. И я очень надеюсь, ты это ценишь.

— Да, ценю.

— Тогда помоги ей.

Герцог снова надолго умолк. Наконец, пожав плечами, пробормотал:

— Ты ведь только что сказала, что не видишь выхода из ситуации.

— Но ты герцог! У тебя есть деньги и связи. Люди боятся тебя.

— Да, конечно. И что же?

— Вот и давай хорошенько подумаем.

В этот момент они снова оказались перед толпой катавшихся, и Китинг чуть не упал, пытаясь взять под руку жену.

— Вы накатались… или мне пойти попить чаю? — проворчал он.

— Береги ее, — сказал Адам, кивая на Камиллу, — женитьба на этой женщине — самый умный поступок в твоей жизни.

— Я знаю, — Китинг улыбнулся. — Так что руки прочь!

Адам рассмеялся и заскользил вдоль берега. Заметив невдалеке Берроуза, продолжавшего кружить вокруг Софии, он сказал себе: «По крайней мере, от него я смогу ее спасти».

— Ведь вы говорили, что прекрасно катаетесь на коньках, мисс Уайт, — сказал герцог, подъехав к парочке.

— Возможно, я немного преувеличивала. — София рассмеялась. — Я думала, у вас норвежские коньки. На них я прекрасно катаюсь.

Двигаясь прямо перед девушкой, Адам протянул ей обе руки.

— Я уже учу ее, Гривз, — сказал Берроуз, подъезжая к нему почти вплотную. — Так что не утруждайте себя.

Адам перенес вес тела немного вперед — он был готов в любой момент опрокинуть Берроуза на лед.

— Для меня это не труд. А вы, Берроуз, уже почти час ведете свой урок. Я решил вам помочь, пока не наступила весенняя оттепель.

София протянула руки к герцогу:

— Благодарю вас, ваша светлость!

Не обращая внимания на помрачневшего Берроуза, Адам медленно катился, держа девушку за руки.

— Не смотри под ноги, — посоветовал он.

— Если я не буду смотреть на свои ноги, то как же я узнаю, что они делают? — со смехом ответила София.

— Смотри мне в глаза. И верь мне.

София подняла голову, и их взгляды встретились.

— Когда я говорю «правой», отталкивайся правой ногой, но не сильно, — продолжал Адам. — Когда говорю «левой», делай то же самое левой ногой. И не бойся, я не дам тебе упасть.

София кивнула. И тут же с улыбкой сказала:

— А если я все-таки упаду, то постараюсь приземлиться на тебя.

Герцог улыбнулся.

— Хорошо, договорились. Готова? Правой, левой… Прекрасно. Снова правой. Замечательно. Теперь опять левой.

Сначала София походила на котенка, пытавшегося идти по стеклу, но она обрела устойчивость и двигалась все увереннее.

— Это как танцевать… и летать одновременно! — в восторге воскликнула девушка.

— Да, очень похоже.

— А сейчас я могу посмотреть на свои ноги?

— Нет. Птица никогда не смотрит на свои крылья, когда летит. А если бы посмотрела, то начала задумываться — и сразу упала бы на землю.

— Звучит очень поэтично… — с улыбкой заметила София.

— Просто к слову пришлось. — Герцог пожал плечами.

— Я бы хотела стать птицей, — заявила София.

«Ты и есть птица, — подумал Адам. — Птица, влетевшая в мою жизнь, — изящная, веселая и жизнелюбивая…» А мерзавец Хеннеси пытался обрезать ей крылья. Но этого не случится! Он, Адам, этого не допустит!

Вместе с остальными своими вещами София потеряла в реке и подарки для своих друзей; булавку для галстука из оникса — для Китинга и серьги из сапфиров — для его жены. У Софии были деньги на покупку новых подарков, но они находились в Лондонском банке. Конечно, она могла бы попросить в долг у Адама, но занимать деньги на подарки — это казалось ей неправильным. Тем более что сейчас требовались уже три подарка, а не два.

— Что вы думаете об этом? — спросила Милли, доставая из корзины моток темно-синей пряжи. — Жена Юджелла вязала варежки в прошлом году, вот и осталось…

— А Юджелл женат? — удивилась девушка.

— Как ни странно, женат, — с усмешкой ответила экономка. — Мэри сейчас в Йорке, навещает сестру. Но Юджелл разрешил взять пряжу.

София взяла клубок и повертела его в пальцах.

— Прекрасный цвет. Можно использовать его для отделки.

Девушка взяла наполовину законченный шарф, который вязала для Адама. «К серому и черному теперь прибавится темно-синий, так что должно получиться очень красиво», — с улыбкой подумала она.

— Милли, а зеленую пряжу для шарфа Китинга вы не нашли?

— Я знаю одну женщину в Ханлите, у которой такая есть, но она ее просто так не отдает, — ответила экономка. — Нет-нет, вы не волнуйтесь, у меня есть прекрасная желтая лента для волос, за которую она непременно согласится отдать зеленую пряжу.

София нахмурилась и пробормотала:

— Вы не должны из-за меня лишаться своих вещей. — Девушка подошла к шкафу и почти сразу же нашла то, что искала. — А что скажете про персиковую ленту? Вы говорили, что она — из коробки на чердаке. Значит, никто не будет ее искать, верно?

— Но она очень подходит к синему платью, и вам не стоит…

— Конечно, стоит. Я настаиваю. Знаете, мне нравится меняться — это так забавно…

Экономка улыбнулась и положила ленту в свою корзину.

— Миссис Орлинг не сможет устоять. Думаю, пряжа будет у вас к ужину.

Отлично! София просияла! До Рождества оставалось еще три дня, и она должна была успеть. Да-да, надо побыстрее вязать — только бы не вспоминать о том, что происходило сегодня… Адам много общался с леди Кэролайн, и для Софии это было ужасно неприятно…

Девушка посмотрела вслед уходившей экономке. Затем допила остывший чай и взялась за спицы. Следовало сосредоточиться на том, что она могла сделать — то есть довязать три шарфа для своих друзей.

Как обычно, думая об Адаме, София невольно улыбалась. Он проводил с ней каждую ночь в последнее время. Ей будет не хватать его как в постели, так и в жизни.

Час спустя кто-то постучал в ее дверь.

— Входите, — сказала девушка. Она накинула на вязание одеяло и положила книгу на колени.

Обри Берроуз осторожно приоткрыл дверь, затем вошел в ее комнату.

— Надеюсь, не помешал, — произнес он с радостной улыбкой.

— Конечно, нет. Я просто читала.

Приблизившись, Обри наклонился, чтобы прочитать название книги.

— Робинзон Крузо? Решили сбежать в тропики из снежной ловушки?

— Я не чувствую себя в ловушке, — ответила София. — Здесь очень красиво.

— Это точно. — Обри пристально взглянул на девушку и, не дожидаясь приглашения, опустился на стул возле нее.

София мысленно вздохнула. Она хорошо знала такие взгляды. Как правило, они предшествовали разговорам о том, что она — красивая девушка без положения в обществе и поэтому нуждается в защите. Такие разговоры частенько происходили в клубе, где на ее стороне были строгие правила и охранники.

— Тебя что-то связывает с Гривзом? — спросил Берроуз через секунду-другую.

София посмотрела в окно, за которым бушевал ветер. Непогода усиливалась. Как там сказал Адам? Кто не уедет до десятого января, останется здесь до февраля. Она собиралась уехать четвертого.

— Нет, меня ничто ни с кем не связывает, — ответила девушка.

— Я так и думал. — Обри улыбнулся. — Для него это все равно что встречаться с женой торговца рыбой. Все будут чувствовать от тебя рыбный запах.

— Вы о чем? — София захлопнула книгу. — Это вы таким способом пытаетесь меня завоевать?

— Как тебе такой способ? — Берроуз достал из кармана прекрасное жемчужное ожерелье. — И это — только начало.

Несколько мгновений София молча смотрела на сидевшего перед ней мужчину. Потом тихо проговорила:

— А для чего жене торговца рыбой жемчуг и прочие побрякушки?

— Ты серьезно? — Берроуз с удивлением взглянул на девушку. — Ну… она может продать их, чтобы купить еду и одежду.

— Но у нее ведь есть муж — торговец рыбой. И рыба, видимо, тоже имеется. А запах — он всегда останется при ней.

Берроуз бросил ожерелье на стол между ними.

— Я не хотел тебя обидеть, София. Ты красива и способна на большее, чем сидеть за карточным столом и дразнить мужчин грудью.

— Я своей жизнью вполне довольна, — ответила девушка.

— Но это же смешно! — Берроуз повысил голос. — Назови цену сама.

— Моя цена — это моя симпатия к мужчине. А теперь, если вы меня извините… Я хотела бы закончить главу до обеда.

Он подался вперед, и его губы скривились в злобной усмешке.

— Я должен понравиться тебе? Да ты должна быть благодарна, что я считаю тебя привлекательной! Какая от тебя еще может быть польза?

София вздохнула. И это она уже слышала неоднократно.

— Очевидно, вы считаете, что во мне все-таки есть какая-то польза, иначе не пришли бы сюда торговаться. Но я не продам себя вам, мистер Берроуз.

Обри Берроуз вскочил на ноги. Схватив со стола жемчуг, он затолкал его обратно в карман и прокричал:

— Через пять-десять лет ты уже будешь не настолько молода и красива, чтобы работать в «Тантале»! Тебе придется продавать себя на улице, причем гораздо дешевле, чем я сейчас готов заплатить!

С этими словами он вышел из комнаты. И в тот же миг вошла Милли.

— Не слушайте этого ужасного человека, мисс София, — проговорила экономка, прижимая девушку к груди. — Вы задели его гордость, поэтому он пытался обидеть вас.

— Он не сказал мне ничего нового. — София пожала плечами. — Но он совершенно ничего обо мне не знает.

София прекрасно знала, что не сможет всю жизнь работать в клубе. Ведь средний возраст клубных девушек — двадцать один год, а ей уже исполнилось двадцать три. Но у нее был банковский счет, на который она постоянно откладывала деньги, чтобы потом, когда ей придется уйти из клуба, купить небольшой магазин в каком-нибудь маленьком городке, подальше от Лондона, где ее никто не знал. Но все эти планы она строила еще до того, как в ее жизнь вмешался отец…

— София, что с вами?

Девушка очнулась от раздумий.

— Нет-нет, ничего. Я в порядке, Милли.

Экономка покачала головой.

— А я вижу, что не в порядке. Зачем вы его слушали? Он ведь ничтожный человек с крошечными яйцами. Пытался купить ваше молчание, чтобы вы не смеялись над ним в постели с его светлостью.

София расхохоталась.

— О, миссис Брукс!..

Экономка подмигнула девушке.

— Обещайте мне, мисс София, что забудете о том, что он говорил.

— Я обещаю, Милли. Конечно забуду.

— Вот и хорошо. Знаете, у меня есть для вас кое-что. — Экономка протянула Софии клубок темно-зеленой пряжи. — Миссис Орлинг благодарит за ленточку и говорит, что это как раз то, что она хотела подарить внучке на Рождество.

— Милли, спасибо вам огромное! И не только за пряжу…

Экономка утерла слезинку, скатившуюся по ее щеке, и тихо проговорила:

— Знаете, у меня ведь могла быть дочь вашего возраста. Ну… если бы отец Адама Басвича предпочитал светловолосых женщин.

«Значит, Милли служила здесь еще во времена бывшего герцога?» — подумала София.

— А вы хорошо его знали? — спросила девушка.

— Ну, не то чтобы знала… — Экономка прижала к груди руки. — Этот человек мог так посмотреть на тебя, что просто… Даже те, кто никогда не верил в бога, верили в дьявола после встречи с девятым герцогом Гривзом.

— А как же десятый герцог Гривз?

Лицо служанки прояснилось.

— У него есть характер, и иногда меня бросает от него в дрожь, но я знаю его с детства, поэтому точно знаю, что он хороший человек.

Адам просматривал список, состоявший из имен тринадцати молодых дам. Все они были в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет, все безупречного происхождения, и каждая считала себя неотразимой и желала стать герцогиней Гривз.

Одну за другой он вспоминал и оценивал каждую из девушек, затем вычеркивал из списка очередное имя. Голос Сильвии Харт походил на звук, производимый гвоздем, которым водили по стеклу. Леди Джулия Грейсон с прекрасными голубыми глазами была глупее курицы, а Ребекка Харт — мелочная и алчная… Наконец остались только два имени; Элен Прентис казалась спокойной и уравновешенной, к тому же, как он слышал, считалась превосходной хозяйкой; а леди Кэролайн Эмери была красива и очень даже неглупа, так что, вероятно, не будет действовать ему на нервы.

Немного подумав, Адам вычеркнул и мисс Прентис. И в этот момент кто-то осторожно постучал в дверь.

— Кто?! — крикнул Адам.

— Миссис Брукс, ваша светлость.

— Входите. И закройте за собой дверь.

Экономка вошла, и герцог жестом предложив ей сесть, осведомился:

— Вы отдали ленточку?

Пожилая женщина тут же кивнула.

— Отдала, ваша светлость. У мисс Софии золотое сердце.

— Вы не расскажете мне, почему она отдала ее?

— Нет, не расскажу, если вы не прикажите, ваша светлость. Могу только сказать, что это касается Рождества.

— Очень хорошо. Спасибо. — Адам вернулся к своему списку, хотя вроде бы уже все решил.

Но миссис Брукс не уходила, и герцог, подавив вздох, спросил:

— У вас что-то еще?

— Да, ваша светлость. Но я не хочу оказаться на месте того греческого парня, которого убили, когда он пробежал марафон.

— Гонец? Никто его не убивал. Он упал замертво после того, как пробежал около двадцати миль. Но даже если… — Адам помолчал. — В любом случае, вы в абсолютной безопасности, миссис Брукс. Даже в качестве гонца. Так что вы хотите мне сообщить?

— О боже… — пробормотала экономка, потупившись. — Вы хотели знать, если кто-то скажет… плохо о мисс Софии…

— Что случилось? — Герцог нахмурился.

— Мистер Берроуз заходил к ней в комнату и…

Адам вскочил на ноги. «Если Берроуз напрашивался в постель Софии — он покойник! Если ее хоть пальцем тронул — точно покойник!» — мысленно восклицал герцог. И тут, увидев совершенно белое лицо служанки, съежившейся в кресле напротив, Адам заставил себя успокоиться и, медленно опустившись на стул, проговорил:

— Продолжайте, пожалуйста.

Миссис Брукс откашлялась и прошептала:

— Этот мистер Берроуз предложил Софии… быть с ним. Когда она отказалась, он сказал, что в конечном итоге она будет продавать себя на улицах. Я вошла в комнату, чтобы остановить его, но он уже успел наговорить бедной девочке кучу гадостей. Правда, она держалась очень достойно. Я бы так не смогла, если бы мне сказали такое…

Адам сжал кулаки. Берроузу это с рук не сойдет.

— Спасибо, миссис Брукс. Я постараюсь принять меры…

— Но ваша светлость!.. Если София узнает, что я говорила с вами об этом, она никогда больше не будет доверять мне. — Пожилая женщина всхлипнула и добавила: — Бедная девочка… Я бы никогда…

Герцог снова поднялся из-за стола и заявил:

— Я сделаю все так, что София не узнает о нашем разговоре. Вам не о чем беспокоиться.

— Спасибо, ваша светлость. Я прошу прощения, ваша светлость. Я просто…

— Вы свободны, миссис Брукс. Идите на кухню и выпейте чаю. Вам нужно успокоиться.

Экономка поднялась и мгновенно исчезла за дверью. Герцог же криво усмехнулся — такого проворства он от этой пожилой женщины никак не ожидал.

«Как же сейчас мне следует поступить? — спрашивал себя Адам, расхаживая по комнате. — И почему я вдруг решил, что в первую очередь должен думать об интересах экономки и рыжеволосой девушки?» В конце концов ему пришлось признать, что его первый порыв — превратить Берроуза в кровавое месиво — был не очень-то разумным.

Гривз подошел к двери и дернул за колокольчик. Через полминуты вошел Юджелл, и его светлость распорядился:

— Найдите Китинга Блэквуда и приведите сюда как можно быстрее.

Берроуз и Басвич были друзьями много лет — восемь или около того, — но потом они стали отдаляться друг от друга, так как Обри Берроуз в каком-то смысле очень походил на покойного отца Адама, он это понял, когда осознал, что и сам идет по стопам своего отца.

— В чем дело? — спросил Китинг, переступая порог.

— Мне нужно поговорить с тобой. — Герцог закрыл за другом дверь и стал расхаживать по комнате.

— Говори же, Адам. А то София с Камиллой съедят все жареные каштаны.

— Значит, София сейчас с вами?

Китинг кивнул и опустился в кресло.

— Да, конечно. Они с Камиллой почти все время вместе, но я не возражаю. — Блэквуд пристально посмотрел на герцога. — Адам, что-то случилось? Ты снова выглядишь так, как будто задумал кого-то избить.

Адам сел на подлокотник кресла, стоявшего рядом с креслом.

— А тебе, Китинг, не показалось, что София чем-то расстроена?

— Да, пожалуй, что так. Но учитывая ее ситуацию… Думаю, ничего удивительного.

— А Берроуз был с вами? — Герцог не мог подавить рычание, произнося имя бывшего друга.

Скрестив на груди руки, Китинг заявил:

— Я больше ничего не скажу, пока ты не объяснишь, в чем дело.

— Тогда обещай молчать о том, что сейчас услышишь.

Блэквуд без колебаний дал слово, что будет молчать, и Адам нисколько не сомневался в том, что друг сдержит свое слово.

Немного помолчав, герцог проговорил:

— Я только что узнал, что Берроуз предложил Софии стать его любовницей. Она отказалась, и он наговорил ей… В общем, суть его речи сводилась к тому, что она умрет, продавая себя на улице. Но дело в том, что ее будущее — то, которое грозит ей сейчас, — оно не намного лучше того, что обрисовал этот ублюдок.

Минуту-другую Китинг сидел неподвижно. Наконец взглянул на приятеля и сказал:

— У меня к тебе один вопрос, Адам.

— Да, слушаю, — кивнул герцог.

— Скажи, какое тебе дело до Софии?

Адам в изумлении уставился на друга.

— Китинг, что за вопрос?.. Ведь я только что сказал, что кто-то оскорбил самую близкую подругу твоей жены.

— А я хочу знать, не сделал ли ты то же самое.

Герцога охватил гнев.

— Объяснись, Китинг, — потребовал он.

— Нет, это ты должен объясниться.

Адам вздохнул. Кажется, он рано понадеялся на безусловную поддержку друга.

— Возможно, в разговоре с ней я упомянул, что мог бы решить все ее денежные проблемы, — неохотно признал он, — но София отказалась, а потом рассказала о своих обстоятельствах. Но поверь, я не оскорблял ее. Когда же как-то раз не очень удачно пошутил, она запустила в меня снежком. — Говоря все это, Адам чувствовал, что гнев и ярость покидали его. Казалось, даже мысли о Софии очищали его душу.

— Ты пытался купить ее! — заявил Китинг.

— Я бы не назвал это так. Все было немного по-другому. Но отчасти ты прав. Впрочем, в этом нет ничего нового. Ведь некоторым женщинам хочется иметь красивые платья, драгоцен…

В следующее мгновение Китинг ударил его, и Адам с подлокотника кресла свалился на сиденье. Он с рычанием вскочил на ноги, собираясь нанести ответный удар, но в последний момент сдержался и с силой всадил кулак в спинку кресла.

— Я забуду об этом, Китинг, — сказал он, чувствуя вкус крови во рту. — Забуду, потому что я рад, что у нее есть защитник. Но не пытайся это повторить, понял?

— Мне плевать. Мы с Камиллой и София уезжаем отсюда.

— Нет, не уезжаете.

— Неужели ты думаешь, что я останусь здесь, когда ты оскорбляешь мою подругу и позволяешь другим мужчинам делать то же самое? София приехала сюда, чтобы провести здесь праздник. А хозяин дома тут же предлагает стать его содержанкой. Нет, Адам, я больше не хочу иметь с тобой никаких дел.

Герцог выругался и снова прошелся по комнате. Взглянув на приятеля, проговорил:

— Я допустил ошибку, Китинг. Две недели назад. И с тех пор София и я… Мы с ней друзья.

— Ха!

— Нет, не «ха»! Я был с ней каждую ночь на прошлой неделе, и это устраивает нас обоих. Мы оба знаем, на что Хеннеси ее обрекает, но есть еще время, чтобы попытаться все изменить.

— После того как ты поступил с ней, жизнь в Корнуолле уже не покажется такой ужасной. Ты знал, что эти отношения ничем не закончатся. Почему же не выбрал для утех кого-то из своего круга?

— Ну, это уж слишком… — проворчал Адам. Он с усмешкой взглянул на приятеля. — Китинг, кто бы говорил! Не ты ли увел невесту своего кузена прямо из церкви? Во время церемонии!.. И если Софию устраивает нынешняя ситуация, то и меня тоже.

Какое-то время Китинг молча расхаживал перед столом. Потом вдруг заявил:

— Что ж, если я не могу еще раз ударить тебя, то я ударю Берроуза.

— Ты не можешь ударить Берроуза. Потому что тогда София поймет, что я знаю о произошедшем. И догадается, от кого я это узнал. А я хочу сохранить доверие этого человека, потому что дал слово и… — Адам внезапно умолк. О, боже, что это с ним такое? Ведь все знали: когда герцог Гривз хотел что-то сделать, то непременно делал. И вот теперь… Теперь он дал слово миссис Брукс — и хотел сдержать свое слово. Кроме того, Софии нравилась экономка, и он не хотел, чтобы она в ней разочаровалась.

— Зачем же ты меня позвал? — Китинг с удивлением взглянул на друга.

— Позвал, чтобы ты удержал меня от глупостей. И чтобы дал мне совет. Я хочу избавиться от Берроуза, не вызывая подозрений у Софии, понимаешь?

Китинг немного помолчал, после чего изрек:

— Надо опозорить Берроуза.

Глава 12

Адам занял свое обычное место во главе обеденного стола, отметив, что София сидела между Китингом и вполне безобидным Фрэнсисом Хеннингом. А Берроуз, сидевший на другой стороне стола, переместился поближе к Юстас. Но что бы это значило? Обри просто хотел дистанцироваться от Софии или заключил какой-то союз с его сестрой?

— Если позволите сказать, мисс София, вы выглядите потрясающе, — сказал Хеннинг, предлагая ей бокал с вином.

Несколько мужчин, все неженатые, как отметил про себя Адам, посмотрели на девушку и утвердительно закивали. Сегодня София была в алом платье — Адам специально заказал образцы этой ткани, дабы убедиться, что оттенок подойдет к ее волосам. Чтобы не смотреть на девушку, он сосредоточился на жареной индейке в своей тарелке.

Кто-то постучал вилкой по бокалу, и тотчас же все разговоры стихли. Герцог поднял голову и увидел Обри Берроуза, стоявшего с бокалом вина в руке.

— Предлагаю тост! — с широкой улыбкой объявил Берроуз. — Тост за нашего хозяина, его светлость герцога Гривза, который так щедро делится с нами тем, что имеет.

— За его светлость! — воскликнули гости, поднимая свои бокалы в его сторону.

«Подлый ублюдок!» — промелькнуло у герцога. Но не мог же он ударить негодяя прямо сейчас… Мысленно проклиная бывшего друга, Адам посмотрел на Софию. Та заметно побледнела, и гнев герцога усилился. Какой вывод София сделала из этого тоста? Что он, Адам, готов поделиться ею со своими гостями? Чувствуя, что уже не может сдержаться, Адам сжал кулаки, собираясь наброситься на Берроуза. Но тут Камилла Блэквуд вдруг вскрикнула и, вскочив на ноги, заявила:

— У меня тоже есть тост! — При этом она с некоторым раздражением взглянула на мужа.

Так как дама встала, все присутствовавшие мужчины сделали то же самое.

— Ваш тост, миссис Блэквуд? — Ласситер взглянул на нее вопросительно.

Камилла снова посмотрела на мужа, и тот с улыбкой спросил:

— Позволишь мне, дорогая?

— Конечно, — кивнула Камми. — Я даже настаиваю.

Китинг улыбнулся и проговорил:

— За добрых друзей, которых у нас с женой становится все больше. Мы с Камиллой ждем наследника.

— Да-да, именно так, — закивала Камилла.

Радостно вскрикнув, София обняла подругу. Сестры Харт, к их чести, зааплодировали, высказывая наилучшие пожелания. Так же поступила леди Кэролайн, да и многие другие радостно улыбались, пожалуй, лишь те, кто сидел рядом с Юстас, выражали неодобрение.

Адам обошел вокруг стола и похлопал друга по плечу.

— Браво, Блэквуд.

— Я всего лишь констатировал факт, — с улыбкой ответил Китинг.

— Черт возьми! Неуклюжий болван! — раздался вдруг чей-то вопль.

Адам повернулся на крик. Оказалось, что Берроуз, стоявший у стола, в ужасе смотрел на свой безукоризненно сшитый костюм, заляпанный каким-то соусом. А Юджелл, отставивший пустую тарелку, старался устранить свою оплошность салфеткой, отчего пятна на костюме становились все больше.

— Прошу прощения, мистер Берроуз. — Лицо дворецкого, как обычно, было бесстрастным. — Непростительная ошибка, сэр…

— Да, это непростительно! — Обри бросил на герцога испепеляющий взгляд. — Не думал, что ты нанимаешь в слуги обезьян!

Адам мысленно улыбнулся. Он прекрасно знал, что за пятнадцать лет службы Юджелл никогда ничего не ронял.

— Иди на кухню, Юджелл, — сказал герцог. — А ты, Берроуз, пойди переоденься. Ничего ужасного не случилось.

И теперь его светлость уже точно знал: его слуги были в восторге от Софии. Что же касается Юджелла, то он был просто великолепен.

— Кто хочет поиграть в львиный зев? — спросил Адам, возвращаясь в гостиную вместе с остальными мужчинами, уже закончившими попыхивать послеобеденными сигарами.

Камми, сидевшая на диване рядом с Софией, захлопала в ладоши.

— О, замечательно! Я уже давно не играла в львиный зев!

София, конечно, слышала об этой игре, но никогда в нее не играла. Подруги встали, так как двое слуг стали убирать мебель с середины комнаты. На освободившееся пространство поставили деревянный стол, а третий слуга принес широкую фарфоровую чашу, а также чашку с изюмом и графин теплого бренди.

Взяв чашу с изюмом, Адам извлек из кармана маленькую черную пуговицу и объявил:

— Тот, кто найдет эту пуговицу, получит от меня подарок.

— Наследство? — усмехнулся Дримс.

— Ах, что же за подарок?! — раздался женский голос.

Гости со смехом стали предлагать всевозможные варианты, но тут Адам вскинул руку, и шум тотчас же стих.

— Позвольте объяснить, — продолжал герцог. — Тот, кто найдет пуговицу, получит вот это… — К нему подошел слуга, осторожно державший в руках шкатулку красного дерева.

Открыв крышку шкатулки, герцог вытащил из нее серебряную цепочку, на которой висел великолепнейший бриллиант размером с каштан. Положив бриллиант обратно в шкатулку, Адам захлопнул крышку и спросил:

— Принимаете ли вызов?

В ответ прозвучало дружное «да», и герцог, уронив пуговицу в миску с изюмом, тщательно его перемешал и пояснил:

— Все становятся в очередь, и у каждого по две попытки. После чего нужно вернуться в конец очереди и снова ждать.

Слуга, державший графин с бренди, вылил его в чашу, а Адам высыпал туда же изюм. После чего тот же слуга разжег огонь в камине, в то время как другие потушили все свечи. Почти в полной темноте герцог постучал по столу и сказал:

— Желаю удачи. — В следующее мгновение он чиркнул спичкой и поднес ее к чаше.

Бренди вспыхнуло, и голубое пламя заплясало поверх чаши — жутковатое и очень красивое в темноте. Лица гостей, стоявших вокруг, приобрели синий оттенок, и теперь все эти люди походили на рождественских призраков из сказки, которую София читала в детстве.

А потом один за другим гости с хохотом опускали руки в чашу, вынимали из нее горячий изюм и отправляли себе в рот; руки же их при этом были покрыты синими язычками пламени.

— Боже… — прошептала София.

— Это не так горячо, как кажется, — сказал мистер Хеннинг, стоявший у нее за спиной. — Вся хитрость в том, что огонь гаснет, когда бренди сгорает.

Стоявшая впереди них Сильвия Харт тихо вскрикнула, прикрывая ладонью рот.

— Жжется! — воскликнула она со смехом.

София улыбнулась. Ну, если уж Сильвия Харт смогла это выдержать, то и она сумеет. Ее очередь быстро приближалась. В полутьме было трудно отличить благородную мисс от девушки из «Тантала», поэтому София — это было очень приятно — могла присоединиться ко всеобщему веселью, не опасаясь косых взглядов. Когда же подошла ее очередь, девушка сделала глубокий вдох и сунула руку в чашу. Огоньки пробежали по ее пальцам, но было совсем не больно. Схватив изюм, она сунула его в рот. Хм… Твердый и гладкий. Да это же не изюм, а пуговица! София чуть не задохнулась от изумления и осторожно выплюнула пуговицу в ладонь, притворившись, что закашлялась. Удерживая пуговку между двумя пальцами, девушка опустила руку в чашу для второй попытки и разжала пальцы. Продолжая смеяться, она направилась в конец очереди.

И тут кто-то вдруг зажал ей рот ладонью, а затем ее оттащили в сторону.

— Тихо, — шепнул Адам, и она немного расслабилась.

— Ты ужасно напугал меня, — прошептала София, когда герцог вывел ее из гостиной.

— Зачем ты это сделала? — спросил он. Она не видела в темноте его лицо, но в его голосе не было веселья.

— Что я сделала? О чем ты?..

— Ты нашла пуговицу. И избавилась от нее. Почему?

— Нет, я просто…

— Не лги, я наблюдал за тобой. Ты можешь обмануть кого угодно, но не меня. Я жду объяснений.

София тяжело вздохнула. Ну как это объяснить?.. Снова вздохнув, она прошептала:

— Я представила, что все эти люди стали бы говорить и думать о наших с тобой отношениях. И еще… Что бы я сказала своему будущему супругу, если бы он увидел у меня такую дорогую вещь? Поэтому я и положила ее обратно в чашу.

Глаза Софии постепенно привыкали к темноте, и теперь она видела, что Адам хмурился.

— А я-то думал, тебя не заботит мнение моих гостей, — пробормотал он вполголоса.

— Мнение — не заботит. Но я подумала о неприятностях, которые они могут причинить… К тому же сплетни и разговоры обо мне могли бы повредить репутации «Тантала».

В гостиной раздались аплодисменты, а также стоны разочарования.

— Ты сейчас должен вручить приз победителю, — тихо сказала девушка.

Адам взял ее лицо в ладони и поцеловал.

— Не говори мне, что я должен делать, — прошептал он и исчез в гостиной.

София со вздохом прислонилась к стене. Она решила, что не станет возвращаться в гостиную, пока Адам не вручит бриллиант победительнице. А если он начнет говорить о том, кто на самом деле первый нашел пуговицу, то она успеет сбежать.

Да, это был прекрасный бриллиант, и она могла бы продать его, а затем положить деньги на свой счет в банке. На эти деньги можно было бы обновить гардероб, купить карету… и много всего такого, чем она никогда не сможет воспользоваться в Корнуолле.

— Леди Кэролайн, вот ваш приз! — послышался голос Адама. «Вот, наконец-то… — сказала себе София. — Бриллиант достался женщине, на которой Адам, скорее всего, женится. Так и должно быть». Девушка снова вздохнула, внезапно почувствовав обжигающую ревность.

Пока слуги зажигали свечи, она незаметно проскользнула обратно в комнату. Кто-то предложил поиграть в шарады, но София не собиралась участвовать. Она украдкой поглядывала на леди Кэролайн, прохаживавшуюся по комнате, — бриллиант у нее на шее переливался в свете свечей.

— Леди Кэролайн очень довольна собой, и в этом нет ничего дурного, — с улыбкой прошептала севшая рядом с Софией Камилла. — Хотя, конечно же, ей просто повезло. Кто-то ведь должен был выиграть.

— Забудь про нее, — сказала София. — У тебя ведь есть серьезный повод для радости.

Камми улыбнулась.

— Жаль, что Китинг решил проболтаться. Я хотела сказать об этом сначала тебе. И я хочу, чтобы ты была крестной матерью.

— Я?.. — удивилась София. — Но я не могу. Ведь викарий наверняка скажет…

— Ах, забудь про него, — отмахнулась Камилла. — Хоть на время забудь. Дорогая, я доверяю лишь тебе. Пообещай, что хотя бы подумаешь.

София со вздохом кивнула.

— Ладно, хорошо. А ты пообещай, что с тобой и Китингом ничего не случится.

— Да, конечно! Спасибо, дорогая, что согласилась. Мне теперь стало гораздо спокойнее.

— Ох, тут ужасно душно, — пробормотала София. — Мне нужен глоток свежего воздуха. — Она поднялась. — А тебе лучше прилечь.

— Не надо суетиться вокруг меня, — пробурчала Камилла. — Китинг уже и так сводит меня с ума своей заботой.

— Доброй ночи, — улыбнулась София.

Но не одна только София стремилась побыстрее уйти к себе в комнату. Несколько гостей уже находились на лестнице и в холле. Девушка поднималась по ступеням, погрузившись в свои мысли, и не сразу поняла, что к ней кто-то обращался. Осмотревшись, она увидела трех женщин.

— Прекрасное платье, — сказала одна из них, пристально глядя на Софию.

— Спасибо, леди Фиона, — с улыбкой ответила девушка.

— Но цвет, конечно, вызывающий. Особенно в сочетании с вашими волосами.

— Такой цвет волос не стоит подчеркивать, — заметила другая леди.

София по-прежнему улыбалась.

— Я очень ценю ваш совет, но такие волосы достались мне от матери. А платье я позаимствовала из гардероба последней герцогини Гривз, так что можете адресовать ей свои претензии. — София кивнула и добавила: — Доброй вам ночи, леди.

Третья дама, леди Клэр, нахмурилась и проворчала:

— Вы могли взять это платье откуда угодно, но не из гардероба Джулии Басвич. Она терпеть не могла красный, и это всем известно, дорогая. Вам придется придумать ложь поубедительнее.

«Не похоже, что леди Клэр лгала, — думала девушка, поднимаясь по лестнице. — Но в таком случае… Где же Милли взяла это платье?» Она решила, что утром серьезно поговорит с миссис Брукс.

Оказавшись в своей комнате, София тотчас же достала из шкафа коробку с вязанием и придвинула кресло поближе к камину. Спустя полчаса ей трижды приходилось распускать уже связанные петли — София наконец сдалась и отложила шарф в сторону. Она терпеть не могла чувство меланхолии, но сейчас ничего не могла с собой поделать. Она быстро надела сапоги — уже начищенные, они стояли у шкафа, — затем взяла старую куртку Адама, очень теплую и тяжелую, и накинула ее прямо поверх прекрасного алого платья. Приблизившись к двери, София распахнула ее — и едва не столкнулась с Адамом.

— Куда ты?.. — спросил он, глядя на нее с удивлением.

— Мне необходимо подышать свежим воздухом. Хотела немного прогуляться по саду.

Окинув взглядом ее комнату, герцог нахмурился и проворчал:

— А ты в курсе, что уже почти час ночи?

— Я возьму фонарь, — ответила София.

Как правило, она не могла понять, о чем думал Адам Басвич, но в этот раз совсем не удивилась, когда он сказал:

— Я пойду с тобой.

София покачала головой.

— Нет, не надо… К тому же ты замерзнешь в одном сюртуке.

Герцог улыбнулся, и ей вдруг ужасно захотелось поцеловать эту его улыбку.

— Я ведь уже просил тебя не спорить со мной, не так ли? — прошептал он, взяв ее за руку.

В коридоре, конечно же, никого не было, и кое-где догорали свечи. Из бильярдной же доносились мужские голоса. Герцог с девушкой тихонько спустились по лестнице для слуг. В дальнем конце пустой кухни Адам снял с вешалки что-то похожее на плащ лакея и надел его. Плечи у него оказались слишком широкими для этой одежды, и он не смог застегнуться. Когда они вышли из дома, он с улыбкой сказал:

— Не думаю, что нам пригодился бы фонарь.

И действительно, почти полная луна освещала все вокруг. Где-то за деревьями пролаяла лиса, и София, вздрогнув от неожиданности, прижалась к герцогу; она вдруг поняла, что сейчас, в этот момент, Адам был ей совершенно необходим — необходим как ее телу, так и душе. Жизнь научила Софию наслаждаться каждым мгновением счастья — и в то же время всегда быть готовой в любой момент все потерять. Вот и сейчас она чувствовала то же самое: прекрасно зная, что впереди ее ждали всевозможные проблемы и сложности, София наслаждалась тем, что имела в данный момент.

— Воздух и впрямь свежий, — заметил Адам, выдыхая облачко пара.

— Ты сам напросился, так что не надо жаловаться, — усмехнулась София.

Герцог вскинул бровь; в глазах же его искрилось веселье.

— А я думал, ты добрая и веселая…

София молча пожала плечами и осмотрелась. Это был чудесный момент, и она старалась запомнить каждую мелочь: прохладный воздух, теплую руку Адама, его черные волосы, серебристый лунный свет и хруст снега под ногами…

— Так ты скажешь мне, почему ты так отчаянно нуждалась в глотке свежего воздуха? — спросил герцог, нарушив молчание.

— Да все как всегда, — ответила София, выпустив его руку, она принялась пританцовывать вокруг него.

Адам снова взял девушку за руку и, склонив голову, поцеловал ее пальчики.

Жгучее желание переполняло Софию, но ужасно неприятная мысль не давала ей покоя — мысль о том, что Адам был уже почти женат.

— У меня к тебе вопрос, — сказала она, пристально взглянув ему в глаза.

— Ох, не к добру это… — пробормотал его светлость. Он повел девушку по темной аллее вдоль покрытых снегом кустарников. Остановившись у фонтана в центре сада, герцог проговорил: — У меня тоже есть несколько вопросов к тебе, но сначала задавай свой.

— Леди Кэролайн Эмери, — тихо сказала София.

Адам нахмурился и проворчал:

— Но это не вопрос…

София тяжко вздохнула. Задать этот вопрос оказалось сложнее, чем она думала.

— Адам, она станет твоей женой?

Порыв ветра стряхнул лед с ветки дерева, и тот, упав на землю, звякнул, точно разбившееся стекло.

— Я действительно склоняюсь к тому, что леди Кэролайн больше остальных подходит для этой роли, — неохотно ответил герцог. — Ты очень проницательная.

— Что ж, она красива, — пробормотала София. — От сестер Харт болит голова, а остальные слишком ветреные и нервные.

— Так и есть, — кивнул Адам. — Тем не менее я с ней еще не говорил об этом.

— Почему же тянешь? Вам с ней нужно получше узнать друг друга.

— Зачем торопиться? У нас будет для этого вся оставшаяся жизнь. И потом… Мне кажется, я уже знаю о ней все, что мне нужно знать.

— Все в вашей жизни изменится, и вы с ней должны постараться хотя бы стать друзьями.

— У меня и без того достаточно друзей.

— Но как же…

— Если ты даешь мне советы, как наладить отношения с будущей женой, то и я могу сделать то же самое. Скажи, ты когда-нибудь разговаривала с викарием?

София отрицательно покачала головой.

— Нет, не говорила. Да и зачем мне это? Хеннеси выбрал его, чтобы держать меня подальше от Лондона. И я знаю об этом человеке только то, что рассказал мне отец. Он сказал, что преподобный Лоинс строго осуждает грешников и их грехи, а больше, по его мнению, мне знать не нужно.

— Тогда перестань поучать меня, — проворчал герцог. — И не забывай о том, что я пока что не женат, а ты — не замужем. София, это наши последние счастливые дни, которыми нужно насладиться в полной мере. А теперь иди ко мне… — С этими словами он привлек Софию к себе.

— Не могу не заметить, что эти дни скоро закончатся, прошептала она. — И я не хочу причинять боль твоей будущей жене.

— Она уже знакома с некоторыми из моих бывших… компаньонок. И полагаю, она уже знает, что я провожу вечера… с кем-то еще.

Криво усмехнувшись, София пробормотала:

— Не понимаю я вас, аристократов… Вот я, например, не могу надеть красное платье без обвинений во лжи. И даже не могу жить так, как хочу. А женщина, отличающаяся от меня лишь тем, что ее родители состоят в браке, может выиграть бриллиант, выйти замуж за герцога, не обращать внимания на его любовниц и пить чай с епископом — удивительно…

— Она никогда не пила чай с епископом.

— Ты понимаешь, о чем я.

— И ты сама положила бриллиант обратно — уж в этом-то нет ее вины.

Глядя прямо перед собой, София обошла фонтан и пробурчала:

— Я не могла взять этот бриллиант. Может, пойдем в дом?

Адам взял ее за руку, и их пальцы переплелись.

— Скажи, София, а как связаны красное платье и ложь?

Ей, наверное, не стоило упоминать об этом. Не хотелось упоминать его родителей.

— Ничего особенного. Просто некоторые дамы пытались поставить меня на место.

— Назови их имена, — пробормотал герцог.

— Но, Адам, я не могу.

Все еще держа ее руку в своей, он заявил:

— Я буду держать тебя здесь, пока мы оба не замерзнем — или пока ты не ответишь на мой вопрос. Выбор за тобой, София.

— О боже… — Она вздохнула. — Милли принесла это платье и сказала, что нашла его среди вещей твоей матери. Когда же я сказала дамам, откуда оно у меня, леди Клэр, маркиза Хайфорт, заявила, что Джулия Басвич никогда не носила красный цвет. Милли, должно быть, не знала, в чей гардероб забралась, вот и все.

— Понятно, — буркнул герцог. — Я тоже не помню, чтобы мать хоть раз надела что-то красное. Но, как бы то ни было, ты в этом платье ослепительна.

— Спасибо, ваша светлость, — улыбнулась София.

— А еще ты исключительно красива вообще без одежды. По крайней мере… насколько я помню. Но для полной уверенности мне нужно снова увидеть тебя обнаженной, — добавил герцог, обнимая ее за плечи.

София громко рассмеялась и тут же, спохватившись, прижала ладонь к губам. Прижавшись к обнимавшему ее мужчине, она наконец призналась самой себе в том, что любила его. Да, она любила герцога Гривза… и она знала, что это катастрофа.

Глава 13

Немного не доходя до своей комнаты, София вдруг рванулась вперед, не пропуская Адама внутрь.

— Подожди здесь, — прошептала она и закрыла перед ним дверь.

Будь на месте Софии кто-то другой, герцог бы возмутился. Никто не смел заставлять его ждать. И никто не смел закрывать перед ним дверь. Но София… Гривз невольно улыбнулся. Он ждал за дверью, думая о том, как стал выкручиваться, если бы кто-то увидел его здесь.

Наконец дверь открылась, и герцог вошел (плащ он уже оставил там, где взял). Усевшись в кресло перед камином, Адам осматривал комнату, пока София снимала куртку и сапоги. Все в комнате выглядело как обычно. И София все еще была в том же красном платье. Последнему обстоятельству его светлость даже был рад — он хотел сам раздеть девушку. Швея из Ханлита превзошла себя. Если бы происхождение платья не было тайной, на нее посыпались бы заказы от лондонских модниц.

Наконец София, сев к нему на колени, прошептала:

— Раз уж мы игнорируем неизбежное, ты должен меня поцеловать. — Ее зеленые глаза сверкали в свете камина как изумруды.

Адам обнял девушку за талию и прижался губами к ее губам. «Моя фея, отказавшаяся от бриллианта… — думал он. — Прекрасная Фея, то и дело надевающая брюки и тем самым еще больше возбуждающая меня…» И тут же герцог вдруг окончательно осознал то, что давно уже чувствовал: оказалось, что рядом с этой женщиной в душе его воцарялись мир и покой.

Одну за другой Адам вытаскивал шпильки из ее волос. Когда же огненные пряди волнами упали на плечи и на спину Софии, он осторожно откинул назад ее голову, открыв шею для поцелуев. Ее запах опьянял его, и ему хотелось во всеуслышание объявить, что София — его женщина, хотелось сказать каждому из мужчин, чтобы держались от нее подальше, потому что она принадлежала только ему, Адаму Басвичу.

Только это было не так. Она принадлежала какому-то викарию, собиравшемуся превратить ее жизнь в нескончаемую пытку. Хотя… Ведь можно было устроить так, что викарий отправится вместе с Королевским флотом… куда-нибудь на Восток.

Положив руку на лодыжку Софии, Адам медленно провел ладонью по ее ноге, и, по мере того как задиралась юбка девушки, твердела его плоть.

Почувствовав его возбуждение, София с улыбкой спросила:

— Очень удобное кресло, не так ли?

— Рад, что ты так считаешь. Потому что мы здесь и останемся.

С этими словами Адам чуть приподнял Софию, и она уселась ему на бедра. Впившись в ее губы страстным поцелуем, он просунул руку меж ее ног и коснулся пальцами лона, уже влажного и горячего.

Пока София освобождала его от жилета, он расстегивал пуговицы на ее платье.

— Подними руки, надо снять его, — сказал Адам. И через несколько секунд чудесное алое платье уже лежало на полу.

Герцог тут же стал ласкать груди девушки; когда же он легонько прикусил сосок, она со стоном пробормотала:

— О, ты такой развратник…

Адам улыбнулся и спросил:

— Что, прекратить?

— О, ни в коем случае! И вообще-то… — София потянулась к его ремню, и Адам немного приподнялся, чтобы она могла стащить с него брюки. Она уже знала, где искать, поэтому без промедлений достала из его кармана презерватив и определила его куда следовало.

— Как ловко и быстро у тебя это получилось, — с улыбкой заметил Адам. — И ведь ты даже не смотрела…

— Я действовала по памяти, — ответила София, медленно опускаясь на возбужденную мужскую плоть. Через некоторое время она приподнялась, а потом стала снова опускаться, и Адам резко подался ей навстречу. София громко застонала и, склонившись над любовником, поцеловала его в губы. А затем руки ее скользнули под его рубашку, и она принялась кончиками пальцев теребить его соски. Адам глухо застонал и, положив ладони ей на бедра, стал двигаться все быстрее и быстрее. В какой-то момент, почувствовав, что она близка к финалу, он мощным движением вошел в нее последний раз, и оба одновременно громко вскрикнули и затихли на минуту-другую.

Наконец София шевельнулась и, приподняв голову, спросила:

— Как настроение, Адам?

— Лучше не бывает, — ответил он с улыбкой.

Она поцеловала его и прошептала:

— Вот и хорошо. Потому что мне нужно спросить тебя кое о чем.

Герцог насторожился.

— Да, слушаю тебя, София.

— Только ты не сердись. Договорились?

«Не самое лучшее начало», — промелькнуло у Адама.

— Хорошо, постараюсь.

София встала, подняла свое платье и, аккуратно его сложив, положила на свободный стул.

— Твои слуги, — сказала она, направляясь к кровати.

Герцог стащил сапоги и брюки.

— Что мои слуги? — спросил он, стаскивая с себя рубашку.

— Они абсолютно преданы тебе, Адам.

Он пересек комнату и, скользнув под одеяло, улегся рядом с Софией.

— Конечно, преданы. Потому что я плачу им за их преданность.

— Не будь таким циничным. Все стараются хорошо платить своим слугам, рассчитывать на их благонадежность. А вот преданность — это другое. — София прижалась спиной к широкой мужской груди.

— Но почему мы обсуждаем преданность моих слуг? — пробормотал Адам в некоторой растерянности. — Мне кажется, сейчас для таких бесед не самое подходящее время.

— Напротив, самое подходящее. Думаю, ты должен вознаградить их за преданность, и это было бы очень кстати именно к Рождеству.

Когда Юджелл опрокинул тарелку с остатками соуса на Обри Берроуза, Адам подумал о том же. Тем не менее он терпеть не мог, когда ему указывали, что он должен делать. В прошлом году Юстас потребовала, чтобы он уволил одного из конюхов за какую-то оплошность, на что герцог сказал сестре — причем в весьма недвусмысленных выражениях, — чтобы она не совала нос в его дела.

— Сколько бы ты рекомендовала им заплатить? — спросил Адам.

— Десять фунтов каждому, — тут же ответила София и зевнула.

— Но это довольно приличная сумма, — заметил его светлость.

Если он раздаст на Рождество такие суммы у себя в поместье, то в его лондонском особняке, вероятно, начнется бунт. И это может быть даже забавно…

Усмехнувшись, герцог сказал:

— Не беспокойся, я позабочусь об этом. И отдельно награжу Юджелла.

— А также Милли Брукс.

— Хорошо, и миссис Брукс. — Жаль, что София сама не сказала ему про мерзавца Обри, — а если бы сказала, он бы мог открыто принять меры. — За обедом Берроуз опозорился. Отличный пиджак испорчен, — добавил Адам с ухмылкой.

— И брюки тоже… — пробормотала София. — Жаль, что никто не уронил чашу львиного зева ему на колени.

— Может, он тебя чем-то обидел? — осторожно спросил Адам.

София вздохнула.

— У него раздутое самомнение. Это ужасно утомляет… — пробормотала София, уже засыпая.

Проклятье! Даже если кто-то оскорблял ее, она просто пожимала плечами и шла дальше. Порой это ужасно раздражало. И в то же время было очень приятно, что София считала его не просто любовником, но еще и другом.

Конечно же, ему сейчас следовало выяснить, как избавиться от викария, сохранив при этом «Тантал». И надо было каким-то образом удержать Софию в своей жизни. Ну, и жениться на леди Кэролайн…

Но в первую очередь — Корнуолл. Зимой туда добираться три дня. И три дня обратно. Следовательно, уже неделя, ведь придется еще и поискать этого Лоинса. В результате он пропустит Рождество. И не проведет эти дни с Софией. К тому же Кэролайн и все остальные девушки, которых он сам же и пригласил, не простят ему этой отлучки. Проклятье!..

А может, послать в Корнуолл Китинг, но ведь он, скорее всего, не согласится покинуть жену.

Стараясь не разбудить Софию, Адам приподнялся и сел на краю кровати. Список людей, которым он мог доверить встречу с викарием, был очень коротким. В сущности, таких людей почти не было.

Адам приблизился к небольшому письменному столу, нашел бумагу и чернила, затем подошел к окну и, немного отодвинув портьеру, стал писать при лунном свете.

Были времена, когда герцог Гривз считал Оливера Уоррена, маркиза Хейбери, ближайшим другом. Но из-за чувства собственной значительности и отчасти близорукости Адам разрушил былую дружбу. Но Оливер являлся совладельцем «Тантала» и к тому же неплохо относился к Софии, следовательно…

Адам быстро написал письмо, подчеркивая, что помощь нужна именно Софии, а не ему. И он очень надеялся, что Хейбери не откажет в услуге. Дернув за колокольчик, герцог вызвал слугу, которому передал послание, а затем вернулся в теплую постель.

Адам проснулся от шороха штор. А минуту спустя послышался голос экономки:

— Доброе утро, Софи… О господи!.. Ваша светлость!.. — Милли замерла, стоя у кровати.

София тоже проснулась и в растерянности уставилась на пожилую женщину.

— Отпустите одеяло и отойдите от кровати, миссис Брукс, — велел герцог.

Женщина закивала и, попятившись к двери, пробормотала:

— Прошу прощения, ваша светлость, я совершенно не ожидала… О, небеса!.. София… то есть мисс Уайт, у вас все хорошо? Я думала…

— Все прекрасно, — ответила девушка, и в голосе ее слышалось веселье. — Спасибо за заботу, Милли. — Она тронула герцога за плечо. — Скажи что-нибудь ободряющее.

«Как этой девушке удается отдавать мне распоряжения, не вызывая при этом моего гнева?» — удивлялся герцог. Убедившись, что одеяло закрывало его бедра, он откашлялся и проговорил:

— Пожалуйста, дайте нам двадцать минут, миссис Брукс. И не забывайте, я рассчитываю на вашу тактичность.

Экономка склонилась в глубоком реверансе, затем, отступая к двери, пробормотала:

— Можете рассчитывать на меня, ваша светлость. Я сейчас принесу вам чашку чая. Софи… мисс Уайт, сделаю, как вы любите. — В следующее мгновение она исчезла за дверью.

— Я думал, ты заперла дверь, — произнес Адам, откидываясь на подушки.

София легла ему на грудь и, поцеловав, прошептала:

— А я думала, что ты запер. Который час?

Часы на камине показывали начало десятого. В это время кто-нибудь мог увидеть, как герцог покидает комнату гостьи во вчерашнем костюме. Мысленно выругавшись, герцог встал и начал одеваться.

— Нельзя допустить, чтобы леди Кэролайн увидела тебя здесь, — сказала София.

Гривз пристально посмотрел на нее. Она сидела на краю кровати, и растрепанные волосы падали ей на грудь. В эти мгновения София очень походила на Венеру с картины Боттичелли.

— Она в курсе, что я не девственник, — с усмешкой ответил Адам.

— Одно дело — знать, совсем другое — увидеть собственными глазами. — София поднялась и тоже принялась одеваться. — И мне кажется… Думаю, мы должны прекратить это.

— Тебя действительно волнуют чувства леди Кэролайн?

— Да, волнуют. — София подала ему жилет и завязала галстук.

Герцог нежно привлек ее к себе и, поцеловав, спросил:

— Пойдешь сегодня на подледную рыбалку?

— Пока не знаю. — Она пожала плечами.

— А может, у тебя другие планы? — Адам нахмурился.

— До Рождества два дня. Не задавайте слишком много вопросов, ваша светлость, — ответила София с улыбкой.

— А вы, мисс Уайт, не указывайте мне, что я должен делать. — Адам снова поцеловал ее.

Тут вдруг раздался стук, и дверь стала медленно открываться.

— Могу я войти? — прошептала миссис Брукс, не заглядывая в комнату.

— Да, конечно, — ответила София.

— Ваша светлость, Юджелл и Эванс только что затеяли очень громкую ссору в фойе, — сообщила экономка. — Все поспешили туда, чтобы посмотреть, так что задняя лестница и холл сейчас свободны.

— Спасибо, но я рассчитывал на ваше молчание, миссис Брукс, — заметил герцог.

Женщина покраснела и тихо сказала:

— Я не упоминала вашего имени, ваша светлость. Просто сказала, что леди Софии необходимо отвлечь всех гостей от задней лестницы.

Герцог усмехнулся и, взяв девушку за руку, пробормотал:

— Очевидно, мои слуги преданы именно тебе. — Повернувшись к экономке, он добавил: — Еще раз спасибо, миссис Брукс.

— Не за что, ваша светлость.

Адам быстро вышел из комнаты, а София, сев за туалетный столик, с улыбкой произнесла:

— Огромное вам спасибо, Милли. Не хочу, чтобы эти женщины думали, будто я украла у них Адама… или что-то в этом роде. И особенно я беспокоюсь из-за леди Кэролайн.

Сев на стул у камина, экономка прошептала:

— А я так боялась, что он меня уволит…

София встала и обняла пожилую женщину.

— Поверьте, Милли, я бы не допустила, чтобы кого-то уволили из-за меня. Так что не переживайте.

Экономка похлопала девушку по руке.

— Ах, София, вы самая замечательная из всех женщин, побывавших здесь. Возможно, именно поэтому вы так нравитесь герцогу.

Софии было очень приятно это услышать — пусть даже она считала, что в данной ситуации было бы разумнее прекратить их с герцогом отношения. И София была рада, что Адам с ней не согласился. Она наслаждалась каждым мгновением, проведенным с ним. Ведь в конце концов это не будет длиться вечно…

Тихонько вздохнув, София вернулась за туалетный столик.

— Спасибо вам, Милли, за эти слова. Кстати, где вы нашли это алое платье на самом деле?

— Красное? Я же говорила… Я нашла его в гардеробе ее светлости.

— Вы не могли его там найти, потому что герцогиня никогда не носила красного.

Милли выронила расческу, которую держала в руке. Подняв ее, пробормотала:

— Ну… тогда, возможно, оно принадлежало леди Уоллес.

София пристально посмотрела на экономку и проговорила:

— Милли, мы обе знаем, что Юстас Ланден никогда бы не надела такое платье. Кроме того… Если бы это платье принадлежало ей, она бы, конечно, не смолчала, увидев меня в нем. — Бросив взгляд на прекрасное платье, лежавшее на стуле, девушка добавила: — Это платье не могло принадлежать матери Адама еще и потому, что оно слишком уж модное…

— Правда? А я и не заметила… — Экономка слегка развернула плечи Софии, заставляя ее сесть ровно.

— Скажите мне правду, Милли. Вы ведь не купили его для меня?

— О, так и есть! — выпалила миссис Брукс. — Да-да, я купила это платье для вас. В качестве рождественского подарка.

— Милли, вы должны забрать его обратно. Оно наверняка очень дорогое!

Повернув голову, София посмотрела на приоткрытый шкаф с красивыми платьями. Ни одно из них не вышло из моды, и каждое платье прекрасно ей подходило.

— Я не приму его обратно, — заявила экономка. — Оно мне не подходит.

София снова повернулась к пожилой женщине и, заглянув ей в глаза, проговорила:

— Скажите мне правду, Милли. Откуда все эти платья? Поверьте, я не буду сердиться.

— Обещаете?

— Да, обещаю.

Экономка вздохнула и, потупившись, пробормотала:

— Их купил его светлость. Когда вам понадобилось первое платье, он отправил записку миссис Симмонс, чтобы она пошила платье у миссис Орлинг, швеи из Ханлита. То зеленое, помните? Когда же выяснилось, что ваши размеры совпадают, герцог продолжил заказывать платья через миссис Симмонс и распорядился, чтобы я раскладывала их по дому, а потом для вас их находила. Когда же прибыли гости, я побоялась, что они могут увидеть платья, поэтому забрала их и перенесла в свою комнату. А про гардероб старой герцогини я придумала. Я забыла, что она терпеть не могла красный цвет.

София долго молчала. Наконец в задумчивости пробормотала:

— Так это все Адам?..

— Да, он, — кивнула пожилая женщина. — Это все он придумал. — А я… Ведь я всего лишь служанка. А как придирчиво его светлость выбирал оттенок этого красного платья… Ох, я думала, это никогда не закончится. Но вы обещали, что не будете сердиться.

София вздохнула. Конечно, она должна была бы рассердиться. Не на Милли, разумеется, а на герцога. Ведь она же отказалась, когда он предложил купить для нее платья, не так ли? И она объяснила ему, почему отказалась. Но он все равно сделал то, что хотел. И даже спрашивал ее, где она нашла такие платья! Ох, хитрец… Умный и лживый, щедрый и коварный, герцог сводил ее с ума, и она…

— София, вы меня слушаете?

— Да-да, Милли, конечно, — закивала девушка.

— Так вот, миссис Орлинг — очень талантливая швея, несмотря на ее странную привязанность к зеленой пряже. — Экономка усмехнулась и добавила: — Жаль, что она не видела вас хотя бы в одном из своих творений. Она всегда мечтала шить для леди.

— Но я ведь не леди… — возразила девушка.

— Посмотрите на эти платья, дорогая, и вам станет ясно, что для нее вы — настоящая леди.

София задумалась. Обычно она не верила таким словам, но Милли, похоже, не лукавила. Девушка долго смотрела на свое отражение в зеркале: широкая ночная рубашка соскользнула с одного плеча, а волосы собраны в прическу.

— Знаете, что, Милли?.. — пробормотала она.

— Да, слушаю.

— Думаю, я должна надеть ту прекрасную амазонку и съездить в Ханлит, чтобы поблагодарить миссис Орлинг за прекрасную работу.

Экономка побледнела:

— Но тогда его светлость поймет, что я вам все рассказала!

— Он поймет это только в том случае, если узнает, куда я направляюсь. А я ему не скажу.

Пожилая женщина вздохнула и пошла к шкафу.

— Я ведь все равно не смогу остановить вас, мисс, не так ли?

— Нет конечно. Ведь я бегаю быстрее, чем вы.

Миссис Брукс рассмеялась и распахнула пошире дверцу шкафа.

Когда София спустилась на завтрак, в столовой находился только Фрэнсис Хеннинг, и девушка села рядом с ним. Она слышала много нелестных отзывов об этом человеке, но с ней он всегда был приветлив и вежлив.

— Доброе утро, мисс София, — пробормотал Фрэнсис с набитым ртом.

— Доброе утро, мистер Хеннинг. Оказывается, не только я одна проснулась сегодня так поздно.

— Чертов Берроуз!.. Мы играли в бильярд почти до трех ночи. Я потерял двадцать фунтов, будь он проклят!

— Сочувствую вашей потере. Но я рада, что у меня есть компания за завтраком. — София улыбнулась.

— Я тоже рад, мисс… Но Берроуз все равно подлец.

— Да, наверное, — кивнула девушка, стараясь не выдать своих чувств.

Фрэнсис вдруг нахмурился и спросил:

— А вы что, собрались на верховую прогулку? Знаете, там снег идет и ужасно холодно.

София взглянула в окно. Погода действительно испортилась.

— Ничего страшного, — сказала она. — Это будет короткая поездка в Ханлит и обратно.

— Почти все гости собирались на подледную рыбалку, но потом передумали и пошли в музыкальную комнату петь рождественские песенки, — продолжал Фрэнсис. — Моя бабушка говорит, что у меня прекрасный баритон, но я не был бы джентльменом, если бы позволил вам поехать в одиночку.

— Нет, мистер Хеннинг, вы обязательно должны что-нибудь спеть, — возразила София. — Подумайте, что скажет ваша бабушка, когда узнает, что вы не пели рождественские песни в Гривз-Парке, — добавила она с улыбкой.

— Бабушка не очень огорчится, а вам, мисс София, не следует ехать одной.

— Не беспокойтесь, я возьму с собой кого-нибудь из конюхов.

— Хорошо, уговорили, — с улыбкой кивнул Фрэнсис Хеннинг.

Покончив с завтраком, София задумалась: а не пойти ли ей в музыкальную комнату, дабы убедиться, что баритон Хеннинга и впрямь так хорош, как считала его бабушка? Но, поразмыслив, она решила, что чем раньше отправится, тем быстрее вернется.

По ее просьбе Эванс уже подготовил Купер и лошадку для себя.

— Спасибо, что согласились меня сопровождать, — сказала София с улыбкой. — А у вас ведь и без меня полно забот со всеми этими гостями…

— При всем уважении к ним, мисс София, я предпочитаю поездку с вами, — с ухмылкой ответил молодой человек.

— Еще раз спасибо, Эванс. — Девушка искоса взглянула на конюха. — Кстати, о спорах… Я слышала, что вы немного повздорили с Юджеллом этим утром. И за это огромное вам спасибо.

Молодой человек улыбнулся, приподнимая шляпу.

— Я не сразу понял, в чем дело. Юджелл позвал меня в дом и стал кричать из-за грязи на полу. А потом он мне подмигнул, и я понял, что он вовсе не злился на меня. И тогда я тоже начал орать. Уже потом он мне объяснил, что вам нужно было незаметно уйти.

— Вы очень хитро все это придумали, — с улыбкой заметила София.

— Да это не я, а Юджелл придумал. И все было неожиданно — он ведь почти никогда не кричит. Хотя… Знаете, когда он говорит тихо, то это еще страшнее.

Приехав в Ханлит, они за несколько минут отыскали небольшой магазин с вывеской над дверью в виде швейной иглы с нитью. Эванс помог Софии спешиться и остался с лошадьми на улице. София же распахнула дверь магазинчика, и в тот же миг звякнул маленький колокольчик, висевший над дверью.

— Минуточку, — донесся откуда-то женский голос.

— Не торопитесь, — ответила София, рассматривая ленты для волос.

Через несколько секунд перед ней появилась миниатюрная женщина с охапкой синих кружев в руках. Ее темные волосы были туго стянуты на затылке, и Софии вдруг пришло в голову, что эта женщина больше походила на обувного гнома, чем на портниху.

— Чем я могу помочь? — спросила она.

София улыбнулась.

— Вы миссис Орлинг?

— Да, это я. А что вы… — Женщина внезапно умолкла, глядя на темно-зеленую амазонку Софии. — Ох, я… Извините меня. — Швея бросилась к задней двери и мгновенно исчезла за ней.

В тот же миг распахнулась входная дверь, и в магазинчик вошел Адам.

— София… — Он запыхался, и снег сыпался с его плеч при каждом вздохе. — София, ты…

— Что ты здесь делаешь? — перебила девушка, скрестив на груди руки.

— А ты, София, что здесь делаешь? — проворчал герцог.

Значит, он собирался блефовать, пока не выяснит, что именно она знала. Она бы помучила его, но платья были впечатляющим подарком — пусть даже она и не просила его.

— Я приехала, чтобы поблагодарить мою портниху. — Приблизившись к герцогу, София понизила голос: — Но что же ты ей сказал?.. Миссис Орлинг взглянула на меня в этом платье — и заперлась в задней комнате.

— Так ты не сердишься на меня? — Серые глаза смотрели совершенно бесстрастно.

— Ты примчался сюда только для того, чтобы узнать, злюсь ли я? А как же твои гости?

— Когда я уходил, они распевали «Приди, Эммануил», и это займет их надолго, — с усмешкой ответил Гривз. — Что же касается платьев… У тебя не было одежды, поэтому я позаботился о том, чтобы никто не узнал, откуда она появилась, и заплатил швее — чтобы держала рот на замке. Я боялся, что ты это… не одобришь.

Сейчас его светлость походил на мальчишку, которого застали в тот момент, когда он укладывал лягушку в шляпку гувернантки. Удивительно! Один из самых влиятельных людей Англии боялся ее, Софии, гнева… Приподнявшись на цыпочки, София прикоснулась губами к его губам и прошептала:

— Эти платья прекрасны…

Адам улыбнулся и, поцеловав ее в ответ, тихо сказал:

— Я очень рад, что ты все восприняла правильно.

— Да, тебе повезло. Потому что в гневе я ужасна. — София рассмеялась. — А теперь пойдем в заднюю комнату, и ты извинишься перед миссис Орлинг.

Утренняя поездка в Ханлит оказалась гораздо интереснее, чем ожидал Берроуз. Сидя в седле, он внимательно наблюдал за городком. С вершины холма прекрасно просматривался магазин швеи, но не сам магазинчик заинтересовал Обри, а те двое, что вошли в него.

Сначала вошла София Уайт, а затем — герцог, пронесшийся по дороге с такой скоростью, что снег из-под копыт Зевса засыпал плечи и спину Басвича. Спешившись, он буквально ворвался в лавку. Было ясно: герцог Гривз очень спешил. Человек, опутавший всю Англию сетью шпионов, куда-то торопился. То есть не просто куда-то… Он спешил туда, где находилась эта скандально известная девица.

Если бы день выдался ясный, Берроуз, возможно, разглядел бы что-нибудь сквозь окна магазина, но удача сегодня была не на его стороне. Но теперь-то он точно знал: мерзавец дворецкий вовсе не случайно заляпал его соусом. И ведь этим не ограничилось! Нынешним утром какой-то лакей налил ему в чай прокисшее молоко. У Берроуза до сих пор бурчало в желудке.

Тут дверь магазина открылась, и Берроуз насторожился. Рыжеволосая девка из «Тантала» вышла первая, за ней — герцог. И он уже не спешил… Адам подвел девушку к ее лошади и помог забраться в седло, затем она наклонилась и поцеловала его. А он, обхватив ее лицо ладонями, ответил на поцелуй.

«Что ж… — Обри криво усмехнулся. — В таком случае неудивительно, что эта девица отказала мне», — подумал Обри. Ведь Басвич — далеко не дурак… Решил не пресекать кое-какие слухи, чтобы потом, если истина все же откроется, не выглядеть лицемером.

Обри знал о склонности покойного герцога к рыжеволосым и понимал, почему Гривз не хотел афишировать личность своей последней любовницы. Яблоко от яблони… Но ведь герцог должен выбрать себе жену, не так ли? Интересно, какое отношение к этому имела София Уайт? Да-да, очень интересно…

Когда эта парочка и сопровождавший их конюх выехали из городка, Обри пришпорил своего жеребца. Он прекрасно понимал, что ему следовало вернуться в поместье раньше хозяина. А уж потом он решит, как с наибольшей выгодой использовать то, что он узнал.

Глава 14

Прогуливаясь по оранжерее, герцог заметил сестру в окружении десятка гостей. Все пили чай и выглядели вполне невинно, но Адаму почему-то подумалось: «С этой компанией что-то не так…» И, как ни странно, он сразу же вспомнил про Софию и решил удостовериться в том, что ее праздник ничем не омрачен.

Приблизившись к сестре и гостям, герцог с улыбкой, проговорил:

— Юстас, мы не могли бы отойти на несколько слов?

Маркиза пристально взглянула на брата и после некоторого колебания поднялась со стула.

— Да, конечно, — кивнула она. — К огню, может быть? Я немного замерзла.

Эта просьба не удивила Адама. Конечно, Юстас хотела остаться там, где у нее были союзники.

— К огню, так к огню, — согласился Адам. — Не возражаю.

Стоявший у каминной полки Филипп Дженнеринг походил на суровую горгулью, но герцог, едва взглянув на него, тихо произнес:

— Дайте нам минутку.

— Да-да, конечно, Гривз, — тотчас же закивал Дженнеринг.

— Юстас, почему не приехали твои муж и сын? — спросил Адам. — Ведь на кону такой лакомый кусок… Я думал, ты захочешь, чтобы твой сын присутствовал.

Вопрос застал маркизу врасплох, и она, смутившись, пробормотала:

— Я не хочу, чтобы мой сын наблюдал спектакль, который ты устроил из Рождества. Женщины бегают за тобой по пятам — да еще и эта незаконнорожденная… Она все вечера проводит в компании мужчин, играющих в карты… и делающих бог знает что еще.

— Но ведь тебя не только это беспокоит, не так ли?

Маркиза промолчала, и Адам добавил:

— Скажи, а что бы ты сделала, если бы родилась от герцога и служанки? Только не говори, что покончила бы с собой. Я точно знаю, что ты этого бы не сделала.

— Я бы ушла в монастырь… или туда, где могла бы вести спокойную тихую жизнь, делая добрые дела. Уж поверь, я бы не стала искать работу в самом скандальном лондонском заведении.

«А ведь почти такую же судьбу и выбрал Хеннеси для своей дочери, — подумал Адам. — Что же касается Юстас… Не исключено, что она подготовила этот ответ заранее».

Пристально взглянув на сестру, герцог проговорил:

— А теперь я посоветовал бы тебе сделать следующее… Сообщи своим злобным гарпиям, что если они позволят себе хотя бы одно пренебрежительное замечание о любом из моих гостей, то я сделаю все возможное, чтобы доставить им максимум неприятностей. И ты прекрасно знаешь, что я не шучу. Ты меня поняла?

Сестра побледнела и тихо ответила:

— Да, поняла.

— Вот и хорошо, — кивнул Адам. — Твои гиены должны стать дружелюбными и вежливыми со всеми — абсолютно со всеми, без исключения. Запомни, один косой взгляд или шепоток, и я…

— Да-да, уничтожишь их, — перебила сестра. — Я это уже поняла.

— И еще кое-что… — продолжал герцог.

— Что-то еще? Но я ведь уже сказала, что все поняла.

Адам приблизился к сестре почти вплотную и, понизив голос, проговорил:

— Так вот, кое-что еще… Если ты не будешь любезна абсолютно со всеми под этой крышей, то я тебя накажу — возьму в жены самую неподходящую девицу из всех здесь присутствующих.

Юстас ахнула и еще больше побледнела.

— Ты не посмеешь… — пробормотала она.

— Ошибаешься, сестрица. Возможно, ты еще этого не поняла, но я сыт тобою и твоими друзьями по горло! И запомни: свой титул и все, что с ним связано, я тебе не отдам. А теперь иди. Я все сказал.

Сестра резко развернулась, но, не сделав и трех шагов, остановилась и обернулась.

— Один вопрос, — сказала она.

— Только тщательно обдумай то, что хочешь спросить, — предупредил герцог.

Вскинув подбородок, Юстас подошла к брату.

— Я вынуждена принимать эту… женщину здесь. Но как ее примут в Лондоне? И что о ней будут говорить, когда начнется сезон? Неужели ты собираешься появляться с ней в театре и на званых вечерах? Кроме того…

— Все, довольно, — перебил Адам.

— Нет, я договорю. Скажи, что я должна отвечать, когда слышу сплетни? Вот леди Джерси, например, с усмешкой говорит: «Весь в отца!» И все смеются… Ты можешь заставить людей не насмехаться над ней в твоем доме, но ты разрушаешь то, что осталось от твоей репутации. Эта женщина носит брюки и ведет себя вызывающе. Она сама выставляет себя на посмешище! Надеюсь, ее постель…

— Замолчи… — в ярости процедил Адам. — Я знаю, ты любишь, когда последнее слово остается за тобой, но сейчас — не тот случай.

С этими словами герцог развернулся и вышел из оранжереи. Ему очень хотелось запереться в кабинете с бутылкой-другой горячительного напитка. Но сейчас в доме было полно гостей, и он не мог себе это позволить. Что же касается Софии…

Наверное, не имело значения, что Юстас думала об этой девушке. Ведь если бы он даже предложил девушке поехать с ним в Лондон, она бы наверняка отказалась. Увы, София никогда не согласится появляться с ним вместе на людях.

Из бильярдной доносились голоса, и Адам замедлил шаг, потом остановился. Зайти или нет? Шагнув к двери, он осторожно приоткрыл ее и заглянул в комнату.

София, наклонившись над бильярдным столом, объясняла что-то Фрэнсису Хеннингу. Напротив них стоял Китинг, опиравшийся на кий, а его жена сидела неподалеку и болтала с Иви Флэнаган. Джеймс Флэнаган, также стоявший рядом с Хеннингом, давал ему какие-то советы. К удивлению Адама, леди Кэролайн тоже была здесь; она сидела у окна с книгой на коленях и, посмеиваясь, поглядывала на Фрэнсиса.

Потенциальная невеста герцога, известный повеса, убийца, брат банкира с женой и две девушки из «Тантала» — замечательная компания. При этом в комнате царило веселье без каких-либо признаков вражды. «Может, присоединиться к ним?» — подумал Адам. Но ему казалось, что если он войдет с тем настроением, что царило сейчас в его душе, то разрушится не только радостная и легкая атмосфера в комнате, но и сама комната.

Тут София вдруг подняла голову и заметила его. Лицо ее тотчас озарилось улыбкой, а изумрудные глаза заискрились.

— Ваша светлость, какое счастье! — закричала она. — Зайдите и научите Фрэнсиса играть. Мы решили сделать из него настоящего бильярдиста.

Адам несколько секунд колебался, но в конечном итоге все-таки вошел. И комната не взорвалась, шторы не объяло пламя, а по стенам не поползли трещины. Но было очевидно, что София нервничала. Немного помедлив, она передала кий Хеннингу, подошла к герцогу и, положив руку ему на плечо, сказала:

— Я слышала, у вас сегодня побаливала голова. Вам нужен глоток свежего воздуха. — София подтолкнула герцога к окну. — Почему мужчины считают, что должны быть сильными все время?

— Потому что мы — мужчины, — заявил Китинг, собираясь открыть окно.

Почувствовав дуновение холодного воздуха, Адам сделал глубокий вдох. Он слышал, как у него за спиной кто-то дернул шнурок колокольчика, а затем Камилла попросила принести мятный чай; Юджелл же что-то ответил ей своим низким голосом. Обсуждение математических расчетов угла удара, прерванное его появлением, возобновилось, но София не вернулась к столу — сев рядом с Адамом, она присоединилась к беседе дам — Камилла, Кэролайн и миссис Флэнаган говорили о шляпках.

Через несколько минут Гривз почувствовал, как девушка легонько дернула его за рукав пиджака.

— Ты в порядке? — тихо прошептала она.

Адам молча кивнул и сделал еще один глубокий вдох, после чего закрыл окно, так как все остальные в комнате уже поеживались от холода.

«Что же мне делать с Софией?» — думал герцог. Он пока не знал, как именно это устроит, но точно знал, что сумеет сделать так, чтобы эта девушка осталась в его жизни. В последние недели София Уайт стала его спасительной благодатью, и он никак не мог от нее отказаться. И, конечно же, не мог отдать человеку, который осуждал ее как раз за то, за что он, Адам, ее любил.

— Оливер, тебе письмо! — Диана Уоррен, леди Хейбери, окликнула мужа в тот момент, когда он проходил мимо гостиной.

Лорд Хейбери остановился и в недоумении взглянул на супругу.

— С каких это пор ты стала моим личным почтальоном? — Шагнув к жене, Оливер улыбнулся и, поцеловав ее в щеку, спросил: — Или это уловка? Может, захотела остаться со мной наедине?

Диана усмехнулась.

— Я редко прибегаю к уловкам. — Она передала мужу письмо и добавила: — А теперь поцелуй меня по-настоящему, прежде чем вскроешь его. Потому что потом ты будешь в дурном настроении.

Лорд Хейбери обнял жену за плечи и приник к ее губам долгим и страстным поцелуем.

— Хм… у твоих губ — вкус клубники, — пробормотал он и снова поцеловал жену.

— А у твоих — вкус греха, — в тон ему ответила Диана. — И это — мой любимый вкус.

С коротким смешком Оливер отстранился от жены и перевернул послание, чтобы прочитать адрес. Прочитал — и тут же помрачнел.

— Оно от Гривза, — проворчал он, посмотрев на Диану. — Да ты ведь и сама это знаешь.

— Да, верно. Я узнала адрес.

Развернув письмо, Хейбери пробежал глазами по строчкам и со вздохом опустился в кресло.

— Что-то случилось с Софией? — спросила жена, усаживаясь рядом с ним. — Напрасно мы позволили ей уехать. Я знала это… Я чувствовала!..

— Если бы она осталась здесь, это ничего бы не изменило, потому что мы не сможем остановить Хеннеси, — пробормотал лорд Хейбери, читая дальше.

— Оливер, что случилось? — прошептала Диана.

Ее муж какое-то время молчал. Наконец, дочитав послание, проговорил:

— Вот, слушай… «У вас нет оснований помогать мне, но я нуждаюсь в вашей помощи. Мне нужно, чтобы вы отправились в Корнуолл и встретились там с викарием Галвала. Если вы решите, что мистер Лоинс — хороший человек или по крайней мере мягкий, то можно оставить его в покое. В противном случае сразу же сообщите мне. Я прошу об этой услуге не для себя, а для одной нашей общей знакомой. Вы знаете ее ситуацию и понимаете, что время на исходе. Это и в ваших интересах тоже. Гривз».

Диана ненадолго задумалась, потом сказала:

— Я бы предложила послать его к черту, но мне кажется, что мистер Лоинс — это именно то, о чем София умолчала. — Она нахмурилась. — Поверить не могу, что Хеннеси и в самом деле решил, что ей подходит викарий. — Взяв письмо, она еще раз прочитала его, затем со вздохом пробормотала: — Но, с другой стороны, едва ли Хеннеси мог бы выбрать подходящего для Софии мужа.

— Да, едва ли, — кивнул Хейбери. — Этот Хеннеси думает только о собственной персоне.

— Но Гривз говорит, что это и нас касается, — заметила Диана. — Думаешь, Хеннеси хочет закрыть клуб? Конечно, нам и раньше угрожали, но у Хеннеси — обширные связи и очень много денег.

Супруги молча встали и подошли к окну. Теперь они оба смотрели на клубный сад. Даже со срезанными розами и голыми, без листвы, деревьями он по-прежнему выглядел привлекательно. Диана тяжко вздохнула, и к горлу ее подкатил комок.

— Оливер, так как же?.. — пробормотала она.

— Принимая во внимание его дружбу с премьер-министром и его влияние на палату лордов… В общем, я думаю, он мог бы закрыть двери клуба навсегда, если бы захотел.

— Тогда будет разумнее отойти в сторону и не мешать ему, — заявила Диана. — Ведь он хочет только одного — чтобы София покинула клуб. Но все же…

— Кроме того, он нашел ей мужа, который будет заботиться о ней, так что София не останется на улице, — перебил жену лорд Хейбери. — И, как Гривз сам сказал, я действительно ему ничего не должен.

Диана молча кивнула. Она создала этот клуб, чтобы обеспечить свое будущее. Но для многих девушек из «Тантала» ее клуб стал в каком-то смысле домом — пусть даже и временным.

Снова вздохнув, леди Хейбери покосилась на мужа и тихо сказала:

— Но знаешь, Оливер, я не смогу спокойно жить, зная, что София вышла замуж только для того, чтобы избавить нас от проблем.

Лорд Хейбери обнял жену за талию и с улыбкой ответил:

— Жди от меня рождественский подарок только после того, как вернусь.

Диана тоже улыбнулась и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала мужа.

— Если встретишь герцога Гривза, постарайся не убить его. У меня нет ни малейшего желания стать вдовой во второй раз — ведь тебя за убийство наверняка повесят. К тому же… Видишь ли, я уже к тебе привыкла.

Церковь в Ханлите могла вместить гораздо больше людей, чем проживало в городе. А для герцога Гривза и его свиты было отведено целое крыло — с более удобными скамьями и к тому же расположенное таким образом, что все остальные прихожане почти не видели людей, находившихся в герцогском крыле. София же сидела в дальней части этого крыла, рядом с Камиллой.

Когда гости во главе с герцогом прибыли в церковь, преподобный Гиббс встречал их у дверей, а его жена, миссис Гиббс, стояла у него за спиной. Сейчас она, сидя где-то в главном крыле, слушала проповедь своего мужа о возмездии за грехи и о самопожертвовании. Интересно, миссис Гиббс тоже была принесена в жертву? Была ли она счастлива в браке с человеком, объяснявшим другим людям, как им следовало жить? Был ли он хорошим мужем? Хотелось ли этой довольно молодой женщине романтики и приключений?

Думая об этом, София тихонько вздыхала. К счастью, она могла сидеть в задней части церкви, не привлекая особого внимания. А вот Адам должен был сидеть на первой скамье, у всех на виду. Наступило Рождество. София одновременно и ждала, и боялась этого дня. Менее чем через две недели гости начнут разъезжаться в свои поместья, чтобы еще через какое-то время вернуться в Лондон. А она, София…

Ох, конечно же, ее пугало будущее, но на душе становилось еще хуже при мысли о том, что Адама ждала семейная жизнь. А вот если бы отец удосужился признать ее, то все могло бы сложиться совсем иначе. Возможно, выйти замуж за герцога, она все равно не смогла бы, но другие ее желания могли бы исполниться. Ее принимали бы в обществе, и она могла бы появляться в театре и на званых вечерах. Хотя… Уж если она все равно не могла бы выйти замуж за Адама, то все остальное не имело особого значения…

Наконец проповедь закончилась, и люди из Гривз-Парка потянулись к выходу из церкви, чтобы потом занять места в своих экипажах. Уже у самой двери леди Скофилд, случайно наступившая Софии на ногу, внезапно остановилась и, взглянув на девушку, с улыбкой пробормотала:

— Прошу прощения, мисс Уайт. Пожалуйста, простите меня, я не хотела…

София в растерянности заморгала.

— Да, конечно, леди Скофилд. Я на вас не в обиде.

— Спасибо, моя дорогая. Счастливого вам Рождества.

— И вам счастливого Рождества.

— Что это было? — Камилла, наблюдавшая всю сцену, тоже была удивлена.

— Понятия не имею. — София пожала плечами.

Но подобное случалось уже не раз. Некоторые гости из окружения леди Уоллес очень удивляли Софию последние несколько дней. Они иногда здоровались с ней, а Филипп Дженнеринг вчера даже встал, когда она, спустившись к завтраку, вошла в столовую. Тут, видимо, не обошлось без влияния Адама. Это было единственное разумное объяснение.

Обратно в Гривз-Парк София ехала в карете Блэквудов, и с ними ехали также и леди Кэролайн Эмери. Причем присутствие леди Кэролайн в их маленькой группе «отверженных» кое-что объясняло… Фрэнсис Хеннинг рассказывал, что якобы ходили слухи о связи леди Кэролайн с оперным певцом. Теперь стала понятна некоторая холодность к ней остальных гостей. Но Адама подобные слухи, судя по всему, нисколько не смущали. Что ж, ничего удивительного…

Вернувшись в поместье, София поспешила наверх, взять уже упакованные подарки и спуститься с ними в гостиную. Как объяснила миссис Брукс, для раздачи подарков в Гривз-Парке не существовало каких-либо особых церемоний, так что подарок можно было вручить кому угодно и где угодно.

Когда девушка спустилась в гостиную, в комнате царил хаос — гости обменивались подарками, а на полу валялись вскрытые коробки, ленты и разорванная упаковочная бумага. Остановившись в дверях, София какое-то время наблюдала за происходившим. Так вот как выглядит Рождество в высшем обществе…

— София! — Камми помахала ей рукой, призывая присоединиться.

Улыбнувшись, девушка пробралась сквозь толпу, и некоторые из гостей ее поприветствовали. Раздав друзьям свертки с подарками, София уселась в кресло.

— Я везла для вас другие подарки, но теперь… Полагаю, какой-нибудь рыбак сможет порадовать семью заколкой для галстука из оникса и сапфировыми серьгами.

Камилла улыбнулась.

— Не стоило так беспокоиться, София. Могла бы ничего нам не дарить. Мы бы не обиделись.

— Но я хотела подарить вам что-то на память о себе. Надеюсь, эти подарки вам понравятся.

Камми развязала ленточку на свертке и развернула бумагу.

— Он прекрасен! — воскликнула она, подняв повыше сине-белый вязаный шарф. — Ты сама его связала?

— Почему ты так удивлена? За вязанием я когда-то коротала вечера в школе-интернате.

Китинг вскрыл свой сверток.

— Отличный подарок, София! — Наклонившись, он поцеловал девушку в щеку. — И очень полезный.

— Для вас, мисс Уайт.

Вздрогнув от неожиданности, София посмотрела на леди Стэнли, протягивавшую ей небольшую коробку, перевязанную красной лентой.

— Я… благодарю вас, — пробормотала девушка. Она с недоумением взглянула на Камиллу, но подруга в ответ лишь пожала плечами.

Заставив себя улыбнуться, София развязала ленту и, открыв коробку, обнаружила в ней очень симпатичный синий веер с ручкой из слоновой кости.

— Он прекрасен. Спасибо вам, леди Стэнли.

— Не стоит благодарности, — ответила дама.

София снова улыбнулась.

— Боюсь, я не подготовила для вас подарка, — проговорила она.

— Я этого и не ожидала. Счастливого вам Рождества. — Губы леди Стэнли растянулись в улыбке, но глаза ее не улыбались.

— И вам счастливого Рождества, — ответила девушка.

Когда леди Стэнли ушла, София откинулась на спинку кресла и пробормотала:

— Как все это странно…

— Она хоть раз разговаривала с тобой раньше? — спросила Камми.

— В основном оскорбляла.

— Потом обсудите, — перебил женщин Китинг. Вытащив из кармана небольшую коробочку, он протянул ее жене. — Счастливого Рождества, любимая.

Камилла выразительно взглянула на мужа — София не могла понять, что означал этот взгляд, — и, улыбнувшись, открыла коробочку. Внутри оказалось ошеломляющей красоты ожерелье из жемчуга и соответствующие серьги.

— О, прекрасный подарок, — прошептала Камилла. Она протянула ему ожерелье и чуть наклонилась, чтобы он мог застегнуть его у нее на шее.

— А ты, любимая, еще прекраснее, — с улыбкой ответил Китинг.

Камми принялась целовать мужа, и это выглядело ужасно неприлично. Но София не возражала; она рассматривала веер, чтобы не мешать супругам.

— А это тебе, дорогая, — сказала Камилла минуту спустя, и ее муж вытащил из-за спинки стула большую шляпную коробку, которую тотчас же передал Софии.

Девушка достала из коробки очень красивую соломенную шляпку, украшенную зелеными и желтыми соломенными цветами и лентами.

— Похоже на весну, — с улыбкой сказала София и обняла друзей. — Дорогие, спасибо вам!

— Счастливого Рождества, мисс Уайт, — раздался рядом женский голос; на этот раз к ним подошла леди Уоллес.

София насторожилась.

— И вам счастливого Рождества, миледи, — ответила она.

— Я купила вам подарок, мисс Уайт, — продолжала маркиза.

Подумав, что в свертке, возможно, ядовитая змея, София все же взяла некий предмет, аккуратно завернутый в белую бумагу. Под бумагой оказалась пара прекрасных белых лайковых перчаток, украшенных перламутровыми пуговицами.

— Миледи, это слишком дорогой подарок, — заметила девушка.

— Всего лишь небольшой знак внимания. — Сказав это, маркиза развернулась — и исчезла в толпе.

— Убедись, что они не отравлены, — посоветовал Китинг шепотом.

— Это была моя первая мысль, — ответила София, положив перчатки на коробку со шляпой.

В течение следующих десяти минут она получила множество других подарков, причем от людей, которые ее презирали. Ей преподнесли серебряный колокольчик, ожерелье с поддельным изумрудом на серебряной цепочке, еще один веер, теплую меховую муфту, фарфоровую вазу в японском стиле, бриллиантовые серьги, серебряный держатель для колоды карт с выгравированными ее инициалами, а также набор прекрасных синих чайных чашек. Каждый подарок стоил немалых денег, и каждый даритель ждал, когда она раскроет подарок и, поблагодарив, скажет, что у нее нет ничего взамен.

Очевидно, леди Уоллес разработала новый план и теперь собиралась уничтожить ее, Софию, своей добротой, по крайней мере — очень смутить. Ведь никому из гостей не досталось столько подарков, сколько ей, и никто не получил больше внимания. В этом, безусловно, была какая-то особенная, изощренная жестокость.

Тут к ним наконец подошел Адам, а следом за ним шли Юджелл и два лакея; причем дворецкий нес нераспакованные подарки, а лакеи были нагружены уже вскрытыми коробками и свертками, то есть подарками его светлости от гостей. София посмотрела на небольшой сверток в своей руке. Ее подарок явно не подходил для герцога.

— Счастливого Рождества, Блэквуды, счастливого Рождества, мисс Уайт. — Адам кивнул Китингу, затем поцеловал руки дамам. Причем руку Софии он задержал в своей несколько дольше, чем допускали приличия. — Я к вам пришел с подарками. Вернее… пришел с людьми, которые принесли подарки, — добавил герцог с улыбкой.

Юджелл передал ему большую сумку, которую Адам тотчас же протянул Китингу. Тот извлек из сумки прекрасно выделанную кожаную уздечку, украшенную полированным серебром. Усмехнувшись, Блэквуд подозвал другого лакея, который принес предназначавшееся для герцога охотничье седло с серебряной же отделкой.

— Очевидно, мы думали об одном и том же, — сказал Китинг.

— Отличное седло, — кивнул Адам, проводя по нему ладонью. — У Волсана заказывал?

— Я бы не стал дарить тебе другое, — ответил Китинг. — Конечно, мы еще не в расчете за все, что ты для меня сделал, но приближаемся…

— Согласен, — отозвался Адам. Он взял один из свертков и передал его Камилле. — Для тебя, моя дорогая. Я знаю, что у тебя хороший вкус — несмотря на твой выбор мужа.

— А теперь мы еще ближе к расчету! — прогрохотал Китинг.

Камми открыла маленькую коробочку, в которой оказалась красивая жемчужная булавка.

— Жемчуг! Это прекрасно!

— Китинг как-то сказал, что тебе нравится жемчуг. Надеюсь, тебе и это нравится.

— Ах, очень! — Камилла встала и поцеловала герцога в щеку.

Адам взглянул на Софию и, взяв еще один пакет, совсем небольшой, передал его девушке.

— И кое-что для вас, мисс Уайт. Счастливого Рождества.

— И вам счастливого Рождества, ваша светлость. — Стараясь не терять самообладания, София передала ему последний из заготовленных ею свертков.

— Спасибо, мисс Уайт. — Адам с улыбкой взял подарок.

София боялась, что он проявит волнение, которое выявило бы их связь. Но герцог спокойно развернул сверток и извлек шарф, украшенный сложным узором из черных, серых и коричневых линий. Это было нелегко, но София успела все закончить.

— Вы его сами связали? — осведомился его светлость.

Девушка кивнула, ожидая услышать за спиной знакомые смешки. Но никто не стал ее высмеивать, и это было по меньшей мере странно — ведь все остальные обменивались очень дорогими подарками.

Накинув шарф на плечи, герцог проговорил:

— Спасибо, мисс Уайт. Я буду его беречь.

Вкладывал он в свои слова тайный смысл или нет — этого София не поняла. И решила, что потом об этом подумает. А сейчас… Стараясь унять дрожь в пальцах, она развернула подарок герцога и, отбросив бумагу в сторону, увидела довольно изящный желто-зеленый платок, очень подходивший к ее новой шляпке.

— Камилла показала мне шляпку, которую собиралась вам подарить, и я решил подобрать что-нибудь подходящее к ней, — пояснил герцог.

Конечно, платок — не такой уж дорогой подарок, и он был вполне сопоставим с тем подарком, который она преподнесла его светлости. Но она-то по крайней мере связала шарф собственными руками…

— Он великолепен! — воскликнула София. В конце концов, чего она ожидала? Обручального кольца? Бриллиантов? Ничего подобного она никогда бы не приняла от него, потому что… Во-первых, она должна была выйти замуж за другого, а во-вторых, не продавалась.

Указав на ворох других подарков, полученных сегодня девушкой, герцог спросил:

— А это откуда?

— От леди Уоллес и леди Хайфорт, а также… Ох, да от всех почти. Они были очень добры ко мне, и я чувствую себя ужасно из-за того, что ничего им не подарила. — Немного помолчав, София проговорила: — Еще раз спасибо, ваша светлость. — Она встала. — Юджелл, не могли бы вы помочь мне отнести все это в комнату?

Дворецкий тут же присел на корточки и, собрав подарки, кивнул:

— Да, конечно, мисс Уайт.

Камми явно не хотела ее отпускать, но София, улыбнувшись, сказала:

— Что ж, я пойду. — Она поцеловала подругу в щеку и спросила: — Вы с Китингом остаетесь на обед?

— Полагаю, что да, — ответила Камилла.

— Тогда мы еще увидимся.

София сделала реверанс в адрес остальных гостей и вышла из комнаты. «Интересно, смог бы Адам подарить леди Кэролайн какой-то… нелепый платок?» — подумала София, уже заходя к себе в комнату. А ведь мог бы подарить что-нибудь такое… что имело бы особое значение для них обоих — только для них двоих. Да уж, действительно Счастливое Рождество…

— Неужели, Гривз? Значит, платочек?..

Адам нахмурился и обернулся. Обри Берроуз, стоявший в центре комнаты, насмешливо улыбался.

— Ты не доволен карманными часами? — спросил герцог. — Я, вероятно, смогу найти для тебя платок, если хочешь.

— Да я не об этом. Ведь платок — самый подходящий подарок, если желаешь всем продемонстрировать, что ты в девушке не заинтересован, верно?

«Берроуз — уже покойник», — сказал себе герцог.

— Обри, я понятия не имею, о чем ты… Что, снова напился?

— Признаю, она очень необычная, — продолжал Берроуз. — Но все мы прекрасно понимаем, Гривз, что ее бы здесь не было, не будь она твоей любовницей. Так зачем же этот спектакль с дешевыми подарками? — Обри указал на Юстас, сидевшую с непроницаемым лицом и улыбавшуюся одними губами. — Твоя сестра и ее друзья знают правду, иначе не осыпали бы ее красивыми безделушками. А своим друзьям ты почему-то не удосужился сказать, чтобы мы держались от нее подальше. Я сам недавно заходил к ней.

Проклятье! Адам чувствовал, что теряет почву под ногами. Но действительно ли Берроуз что-то знает? Или это все бахвальство и предположения?

Стараясь держать себя в руках, герцог проговорил:

— Я и тебя, Обри, пригласил. Пригласил как друга, не более того. Вот и ее позвал на тех же основаниях — как добрую знакомую.

— Вы видите?! — Берроуз обвел взглядом гостиную, явно играя на публику. — Чем больше ты лукавишь, Гривз, тем больше возбуждаешь наше любопытство. И ведь ты же никогда не скрывал от общества леди Элен Бреннан, например. Ты даже брал ее с собой в «Олмак»…

Тут Юстас поднялась и воскликнула:

— Все, довольно! Ведь сейчас Рождество! Пусть принесут всем шампанское! — добавила она, повернувшись к слугам.

Адам с облегчением вздохнул. Юстас тщательнейшим образом соблюдала все ритуалы, и эта ее одержимость хоть сейчас пригодилась.

— И не забудьте винный пудинг! — крикнул герцог слуге, уже выходившему из комнаты.

— Я видел тебя, Гривз… — Берроуз уселся, закинув ногу на ногу. — Видел в магазине портнихи. И именно там, полагаю, ты и заказал все эти красивые платья. К тому же ты поцеловал ее. Я не из тех, кто разносит слухи, однако же…

— Так что же?! — подал голос Ласситер. — Эта крошка — твоя любовница, Гривз? Знаешь, у нас уже делают ставки по этому поводу.

Адам поморщился. Теперь все смотрели на него. Проклятье, их видели целующимися! Ведь всем все стало ясно… Кем бы София ни была, они с ней могли целоваться лишь по одной причине: он, Адам, о ней заботился и поддерживал ее… в обмен на постельные сексуальные услуги. Кроме того, его отец был известен своей «благосклонностью» к рыжим. И если он сейчас признает, что София ему небезразлична, то будет выглядеть дураком.

— Можете делать ставки на что угодно, — проворчал герцог. — А теперь… — Он осмотрелся. — Прошу меня извинить. — С этими словами его светлость стремительно вышел из комнаты.

Бормоча себе под нос проклятья, Адам направлялся в комнату Софии. Он знал, что она будет в ярости — ведь он в общем-то признал, что догадки друзей были верны. Что ж, зато никто теперь не посмеет оскорблять ее, пока она не покинет Йоркшир. И никто больше не посмеет делать ей неуместных предложений, так что он сможет проводить с ней время так, как ему заблагорассудится.

Распахнув дверь без стука, герцог позвал:

— София!..

Девушка стояла у окна с платком в руке.

— Ты не должен был дарить мне это, — сказала она.

— Да, знаю. Я сделал это специально, напоказ. Но у меня есть и другой подарок для тебя — настоящий.

Тут София заметила свой подарок у него на плечах и со вздохом сказала:

— Тебе не следует носить этот шарф. Мне просто хотелось подарить тебе что-нибудь. Глупо, конечно же…

— Вовсе не глупо. Ты ведь сама его связала. — Адам потрогал шарф. — Поверь, для меня это самый дорогой подарок из всех, что я когда-либо получил.

Тут София вдруг улыбнулась.

— Знаешь, я не совсем тебе верю, но все-таки мне приятно, что ты так сказал. Мне приходилось скрывать свое вязанье каждый раз, когда ты приходил сюда. Иногда мне казалось, что придется прятаться под кроватью, чтобы все вовремя закончить.

Адам достал из внутреннего кармана продолговатую коробочку и, протянув ее девушке, проговорил:

— А вот настоящий рождественский подарок.

Взяв коробочку, София чуть помедлила, затем откинула крышку. И тотчас же пламя камина заиграло на золотой цепочке и сотнях маленьких бриллиантов, расположенных по всей длине ожерелья. Цепочка была невероятно тонкой работы, и ювелир из Ханлита, вероятно, превзошел самого себя и никогда больше не сможет сделать что-либо подобное.

Девушка молча разглядывала украшение, и Адам наконец спросил:

— Тебе нравится?

— Это самая красивая вещь, которую я когда-либо видела, — прошептала София, медленно пропуская цепочку сквозь пальцы.

— Это делалось специально для тебя, — пояснил герцог.

София подняла голову и посмотрела на него; по щекам ее текли слезы.

— Спасибо, Адам, — пробормотала она. — Но ты ведь знаешь, что я не могу ее принять. Если я надену ее, то все начнут спрашивать, откуда у меня такая вещь. А мой муж… Он спросит, за что я получила такой подарок.

Адам тяжело вздохнул. «Сейчас — или никогда», — сказал он себе.

Собравшись с духом, герцог проговорил:

— А я считаю, что ты можешь принять ее.

— Конечно, не могу. Ведь подарок от тебя я не смогу продать, как собиралась поступить со всеми этими… — Она указала на груду подарков на кровати.

Взяв девушку за руку, герцог вновь заговорил:

— София, зачем ты усложняешь себе жизнь, когда я могу сделать ее легче? По крайней мере, на ближайшие несколько недель. Ты хотела веселых рождественских каникул? Что ж, я могу устроить их для тебя, не оглядываясь на всех тех, кто сейчас находится здесь.

Девушка заметно побледнела, но не произносила ни слова. А герцог между тем продолжал:

— Ты боролась за все то, что у тебя есть сейчас, и я уважаю тебя за это. Но тебе больше не нужно бороться. По крайней мере здесь. Я мог бы дать тебе и дом, и слуг, и драгоценности. Но ты не захочешь ничего от меня принимать. Тогда возьми хотя бы эту цепочку. Ты можешь спрятать ее от мужа и использовать для побега, если когда-нибудь возникнет такая необходимость. Ты могла бы сбежать со мной. Через год или два, когда Хеннеси не сможет обвинить в этом хозяев «Тантала». К тому же он понятия не имеет…

— Но ведь ты будешь женат, — перебила София.

— А ты — замужем. И что же с того?

София молча пожала плечами и отвернулась к окну, за которым уже несколько часов кружил снег — он пошел на обратном пути из церкви. Оба довольно долго молчали. Наконец София, повернувшись к герцогу, тихо проговорила:

— Ты дашь мне время, чтобы все обдумать?

Адам нахмурился.

— А о чем тут думать? Я ведь предлагаю тебе… весь мир.

— Но он очень большой, этот мир. И мне хотелось бы тщательно все обдумать, — возразила София. — Пожалуйста, дай мне время хотя бы до обеда, хорошо?

Если он даст ей время, она может ему отказать. Но если он надавит на нее, то она точно откажется. Коротко кивнув, Адам ответил:

— Ладно, до часу дня.

Дабы продемонстрировать, что означало его предложение, герцог взял из рук девушки цепочку и застегнул у нее на шее. После чего впился в ее губы поцелуем и крепко обнял. Неужели София могла отказаться от предложения ради жизни с тем, кто никогда не будет ценить ее? Ведь этот человек будет держать ее в маленьком городишке, обвиняя во всех возможных грехах. Викарий никогда не сможет познать ту радость, которую эта женщина могла подарить мужчине.

Прервав наконец поцелуй, герцог повторил:

— Итак, до часу дня. Подумай обо всем, что я могу дать тебе.

София кивнула и провела ладонью по его щеке.

— Хорошо, я подумаю.

Глава 15

Проводив взглядом герцога, покидавшего ее комнату, девушка дернула за шнурок колокольчика, чтобы вызвать Милли. Затем, осторожно сняв с шеи цепочку, она положила ее обратно в бархатную коробочку. После чего — София старалась сосредоточиться только на том, что происходило именно сейчас, — подошла к шкафу и открыла дверцу. Из шкафа вывалилась уродливая старая шляпа, тотчас же упавшая на пол. Коробку от шляпы девушка отнесла к кровати и переложила в нее все подарки. Ужасные обидные подарки… «Но что же делать, что ответить Адаму?» — спрашивала она себя. Несколько минут назад герцог изложил свой план, предлагая ей обмануть судьбу, хотя они оба знали, что она никогда не сможет так поступить.

Она согласилась выйти замуж за мистера Лоинса, чтобы спасти «Тантал». И если она потом сбежит от мужа… Ох, ведь Адам даже не предложил ей свободу — только предложил обменять обручальное кольцо на цепочку любовницы. И в какой-то момент она почти поддалась искушению…

— Нет, нет, нет, — пробормотала София. Что бы люди ни думали о ней, какие бы ярлыки ни вешали на нее с самого момента ее рождения, она всегда поступала правильно. И на сей раз поступит так же — пусть сердце ее будет разбито.

Тут дверь комнаты открылась, и перед девушкой появилась миссис Брукс.

— Ну как, его светлости понравился шарф? — спросила экономка. Закрыв за собой дверь, она подошла к Софии. — Что случилось, моя дорогая? Вы выглядите… как смерть!

«Очень точное сравнение», — со вздохом подумала София. Потому что сейчас она была уверена, что жизнь ее закончилась.

— Я хочу попросить вас о двух очень больших одолжениях, Милли, — сказала она, невольно удивляясь своему спокойствию.

— Да-да, конечно, — закивала миссис Брукс. — А о чем речь?

София почувствовала, что вот-вот расплачется. Но она все же взяла себя в руки и проговорила:

— Мне нужно, чтобы вы попросили Эванса оседлать Купер и съездить со мной в Ханлит. И еще мне нужно, чтобы вы попросили Юджелла удостовериться, что его светлость не заметил мой отъезд. По крайней мере до часу дня.

Экономка с тревогой посмотрела на девушку.

— Я… могу сделать это, — пробормотала она. — Но что случилось? Вы поссорились с герцогом? Наверняка все не настолько серьезно, чтобы…

— Нет, все очень серьезно, — перебила София. Она встряхнула свой кошелек и высыпала на ладонь оставшиеся у нее монеты. Один фунт и два шиллинга. Явно недостаточно для того, чтобы добраться до Корнуолла. — И еще я попрошу вас найти Камиллу Блэквуд и попросить ее одолжить мне пять фунтов. Скажите ей, что мне нужно срочно отправиться в город за покупками.

Экономка тут же спросила:

— А должна ли я привести ее сюда?

Сердце Софии болезненно сжалось. Она бы предпочла вспоминать, как Камми и Китинг радовались своим рождественским подарками, а не как Камилла наблюдает за ее отъездом в Корнуолл.

— Нет, не надо. Никто не должен знать.

— О боже!.. Ладно, хорошо. — Экономка со вздохом кивнула.

— И, пожалуйста, Милли, поторопитесь.

Служанка поспешно вышла из комнаты, и София тотчас же заперла за ней дверь. Каминные часы показывали почти одиннадцать, а почтовая карета отправлялась из Ханлита в полдень. Она будет в Корнуолле через четыре дня и там сразу же найдет викария и сообщит ему, что нет никаких причин откладывать их венчание до пятнадцатого января. И тогда уж у нее больше не останется соблазнов и мыслей о побеге.

Сняв прекрасное серое платье, София надела синее, дорожное. Ее новые ботинки на время отправились в коробку; София решила, что вернет Эвансу его сапоги уже в Ханлите. Взяв старую куртку Адама, она ненадолго задумалась. Ее собственный плащ был безнадежно испорчен, и ничего другого у нее не было. «Так что придется взять куртку Адама», — решила девушка. Но больше ничего из шкафа не взяла. Не взяла ни одного из этих прелестных платьев. Она не хотела объяснять мужу, откуда они у нее.

Тяжело вздохнув, София подошла к письменному столу. Она обещала Адаму дать ответ — и она сдержит слово. Это заняло меньше минуты. Сложив письмо, адресованное герцогу, София запечатала его воском, затем положила письмо на кровать под продолговатую коробку — тут его наверняка заметят.

Когда Милли вернулась, девушка уже была готова — стояла с коробкой из-под старой шляпы в одной руке и коробкой с ее новой шляпой — в другой. Со слезами на глазах экономка передала ей пять фунтов и, всхлипнув, спросила:

— Вы уверены?.. Вы действительно хотите сейчас уехать?

Софии ужасно не хотелось уезжать, и именно поэтому она должна была сделать это как можно быстрее.

— Да, я уверена. Ведь говорят, погода потом может сильно испортиться.

— Тогда вам нужно спуститься по задней лестнице. Юджелл и другие слуги собрались в гостиной, будут петь рождественские песни на радость его светлости и гостям.

Девушка с экономкой спустились по лестнице для слуг и, миновав кухню — миссис Бизель старательно их не замечала, — вышли из дома и подошли к Эвансу, уже ждавшему с лошадью. Передав конюху обе коробки, София повернулась к миссис Брукс и крепко ее обняла.

— Вам нужно поскорее присоединиться к хору, — сказала девушка. — Тогда никто не сможет обвинить вас в том, что вы мне помогали.

Милли снова всхлипнула и утерла глаза.

— Я буду скучать по тебе, девочка. Ты согревала этот холодный старый дом.

— А я буду скучать по вас, Милли. — София отвернулась, стараясь скрыть набежавшие на глаза слезы. Нельзя было давать волю чувствам, пока она не окажется на безопасном расстоянии.

Эванс подсадил ее в седло, и они объехали главную аллею, чтобы никто их случайно не заметил из окна. Снегопад усилился, но София, стиснув зубы, решила, что не будет этого замечать.

Минут через двадцать они въехали в Ханлит и остановились у гостиницы. Почтовая карета была уже на месте, но лошадей еще не запрягли. Конюх помог девушке спешиться, и она обняла его.

— А это для Юджелла, — сказала София, целуя юношу в щеку.

— Очень жаль, что вы уезжаете, мисс София, — пробормотал конюх, протягивая ей шляпные коробки.

— А мне жаль уезжать. — София немного помолчала, потом добавила: — Постарайся сделать так, чтобы Гривз не догадался, что ты мне помогал. А если он все-таки уволит тебя… Тогда отправляйся в клуб «Тантал» в Лондоне. Поверь, там возьмут тебя на службу.

Сев на скамейку, София сняла сапоги и шляпу, чтобы вернуть их Эвансу. Надев свои новые ботинки, она повернулась к конюху.

— Удачи вам, мисс София, — сказал молодой человек.

— И тебе, Эванс. — Помахав ему на прощание, девушка вошла в гостиницу и купила место в почтовой карете до Корнуолла.

Через пятнадцать минут София уже сидела в экипаже напротив преподобного Гиббса и его жены, направлявшихся в Ротерем. Поскольку преподобный тотчас же заговорил о жизни во грехе и искуплении в благотворительности, София отвернулась к окну. Вспоминая последний поцелуй Адама, она думала о том, что никогда его не забудет.

Почти все слуги участвовали в хоровом пении; не присоединились к ним лишь парни из конюшни и кое-кто из кухонного персонала. И оказалось, что Юджелл не только умел петь, но и обладал удивительно красивым басом. Адам догадывался, почему его слуги решили устроить для него и его гостей этот импровизированный концерт. Он давно уже заметил, что после появления здесь Софии все в доме… словно ожили, то есть стали гораздо чаще улыбаться и даже изредка смеяться. Жаль, что она сама не наслаждалась сейчас этим представлением.

Бросив взгляд на карманные часы, герцог нахмурился — еще больше двадцати минут ожидания! Но неужели София откажется, неужели не примет его предложение? Наверное, все-таки должна принять. Она очень неглупа, поэтому наверняка поймет, что его план — единственный выход из ее непростой ситуации.

Кто-то сел рядом с ним, и герцог, повернув голову, увидел Китинга.

— А ты хитрец, хитрец, Гривз, — прошептал друг, глядя на поющих.

— София понимает, что я могу защитить ее. И знает, что я смогу предложить ей более приятную жизнь, чем викарий.

— Ты ничего не знаешь об этом пасторе. У Софии наверняка была причина…

— Она должна больше заботиться о своем собственном благополучии, — перебил Адам.

— Тогда где же она? Почему не сидит у тебя на коленях и не кормит тебя виноградом, если согласна с тобой?

Адам снова покосился на друга.

— Ей нужно было время, чтобы подумать. Я приведу ее вниз через несколько минут.

И он больше не станет скрывать свой интерес к ней. Он будет улыбаться ей на глазах у всех, потому что она займет свое место в его упорядоченном мире. Когда же он сделает предложение леди Кэролайн, ему даже не придется объясняться с невестой. София — его официальная любовница, вот и все. В конце концов, такое положение вещей — вовсе не редкость в светском обществе.

— Она думает об этом? — переспросил Китинг, нахмурившись. — Но если так, значит, не согласилась. Я был не прав, назвав тебя хитрецом.

— Спасибо, что понял наконец-то.

— Да, Гривз, ты не хитрец, а подлец.

— Но я ведь предложил ей все. — Адам уже начинал злиться. — Китинг, ты ведь знаешь Софию, поэтому должен понимать: если она выйдет замуж за викария, то будет мучиться до конца своих дней.

— Ты предполагаешь, что она хочет того же, что и ты. — Китинг пристально посмотрел на приятеля.

— Конечно, она хочет того же, — ответил Адам, ни секунды не задумываясь.

— Но ты оскорбил ее, Гривз. И продолжаешь оскорблять. Хотя сам ты так не считаешь. Но интересно, не считаешь ли ты, что это оскорбит твою будущую жену? Надеюсь, она поймет, что брак с подлецом не стоит того богатства, которое она получит в придачу к тебе.

— В таком случае, Китинг, ты совсем ничего не знаешь о женщинах.

Исполнение «Придите, верные» приближалось к концу, и герцог встал, аплодируя. Через мгновение гости последовали его примеру. Затем слуги поклонились, после чего по знаку Юджелла вернулись к исполнению своих обязанностей.

— Зато я знаю, что я не хочу тебя больше видеть. — Китинг встал и вернулся к жене.

Герцог криво усмехнулся. Ну не забавно ли? Китинг Блэквуд, когда-то убивший мужа своей любовницы, не хотел иметь с ним, Гривзом, ничего общего. Но Адам прекрасно знал человеческую натуру, поэтому нисколько не сомневался в том, что София примет его предложение. Он нуждался в ней, и она ему не откажет.

— Ваша светлость… — сказал Юджелл, приближаясь к хозяину. — Вы просили сообщить, когда придет определенное письмо. Вот оно. — Дворецкий держал перед собой серебряный поднос, на котором лежал сложенный и запечатанный листок бумаги. К счастью, Оливер не тратил время даром.

Коротко кивнув, герцог взял письмо и направился к себе в кабинет. Сломав восковую печать и развернув листок, Адам на мгновение прикрыл глаза. Он был уверен, что преподобный Лоинс совершенно не подходил Софии — в противном случае ее отец не выбрал бы его. Но что, если в душе Хеннеси сохранилась хоть капля доброты? Что, если мистер Лоинс был прекрасным и отзывчивым молодым человеком, готовым принять Софию без вопросов? И почему он, Адам, так надеялся на обратное?

Открыв глаза, герцог мысленно поблагодарил Оливера за то, что тот согласился помочь, и принялся читать.

«Гривз, я говорил с преподобным Лоинсом сегодня утром. Он хорошо образован, хорошо говорит и готов вступить в брак…»

Герцог на несколько мгновений оторвался от письма. До этого момента он представлял себе викария отвратительным стариком со зловонным дыханием, влажными руками и выпученными глазами. Но оказывается… Вздохнув, Гривз вернулся к письму.

«…Мне показалось, что Лоинс расценивает женитьбу на Софии и ее перевоспитание как свою миссию, по которой он был призван в Церковь. Если бы у него было больше власти, я назвал бы его опасным человеком, а не просто узколобым и склонным к жестокости. Я понятия не имею, как именно вы с этим связаны, но мне кажется, что Хеннеси сделал „Тантал“ своего рода заложником, и меня это не может не возмущать. Сделайте что-нибудь, чтобы разрешить ситуацию. Или это сделаю я. Я намерен оставаться в Корнуолле до пятого января.

Хейбери».

Адам со вздохом откинулся на спинку стула. Образованные религиозные фанатики были чрезвычайно опасны, и теперь он еще больше боялся за Софию. Мог ли он рискнуть и оставить ее с Лоинсом даже ненадолго? А может, лучше вообще не отпускать ее в Корнуолл?

Герцог вытащил из кармана часы и щелкнул крышкой. Осталось пять минут.

Дверь Софии оказалась закрытой, и на этот раз он постучал. В ответ — тишина.

— София! — позвал герцог и тут же отворил дверь.

Серое платье, в котором она была сегодня утром, валялось на полу. Адам перевел взгляд на кровать. На ней лежала «шляпа-утопленница», а также… Да-да, это была та самая коробочка, в которой находился его подарок.

Приблизившись к кровати, герцог взял коробочку и онемевшими пальцами открыл ее. Цепочка лежала внутри. Отложив оставленный ею подарок в сторону, он взглянул на листок бумаги, лежавший тут же на кровати.

В глубине души он уже знал: если бы в этом послании было что-то приятное, то София находилась бы тут же, в своей комнате.

Собравшись с духом, Адам сломал печать и развернул записку.

«Мой ответ — нет. У меня есть долг, и я ценю свои дружеские отношения, даже если ты этого не делаешь.

София».

Адам замер на несколько мгновений, в недоумении глядя на листок, который держал в руке. «Но как же так? — спрашивал он себя. — Я предложил ей все, а она меня отвергла. И где-то спряталась…»

Но если София где-то спряталась… То где именно? Обычно она предпочитала проводить время в оранжерее или в библиотеке, но сейчас, чтобы избежать встречи с ним, могла ускользнуть в комнату Блэквудов. Что ж, тогда ему все-таки придется столкнуться с Китингом. Никто не имел права держать его вдали от Софии. Он должен был переубедить ее! Он просто не мог себе представить, как будет жить без нее!

Положив записку и цепочку в карман, герцог вышел из комнаты. Гости в это время обедали, и Адам, заглянув в столовую, убедился, что Софии там не было. Впрочем, Китинга и Камиллы также не было, и это означало, что София, вероятно, и впрямь находилась у них. Но сначала Адам проверил оранжерею, затем заглянул в библиотеку. Софии нигде не было, и, следовательно…

Все больше нервничая и бормоча проклятья, герцог продолжал обыскивать свой огромный дом. Наконец приблизился к комнате Блэквудов. Дверь была приоткрыта, и Адам заглянул внутрь. Китинг в этот момент закрывал чемодан, а Камилла укладывала свои платья в другой чемодан.

— Что вы делаете? — спросил Гривз, переступая порог.

— Собираемся, — ответил Китинг.

— Китинг, только без драк, — пробормотала его жена, открывая ящик комода.

— Она отказалась от моего предложения, если вам это интересно, — проворчал Адам.

— Конечно, она отказала тебе, идиот, — отозвался Китинг.

Адам пропустил оскорбление мимо ушей.

— А она заходила к вам?

Супруги переглянулись, после чего Камилла ответила:

— Нет, не заходила. Но если вы заставили ее плакать, ваша светлость, то я попрошу своего мужа, чтобы он поколотил вас.

— Она оставила мне записку, — сказал герцог. — Я повсюду искал ее, но так и не нашел.

— Если она сказала «нет», то, возможно, ты должен оставить ее в покое, Гривз, — заметил Китинг.

Адам шагнул к нему и заявил:

— Но я не хочу оставлять ее в покое. У меня появилась кое-какая информация о ее викарии, и то, что я о нем узнал… София тоже должна это знать. Поэтому ты, Китинг, помолчи. Еще слово, и я…

— Боже мой!.. — воскликнула Камилла. Побросав одежду, которую укладывала в чемодан, Камилла стала между мужчинами. — Прекратите! А вы, милорд, — она ткнула пальцем в грудь Адама, — посмотрите в библиотеке или в оранжерее. София любит бывать там.

— Уже смотрел, — буркнул Гривз.

Стало очевидно, что Блэквуды действительно не знали, где искать Софию. Адам вспомнил про старую шляпу, лежавшую на полу в ее комнате. А ведь эта шляпа находилась раньше в шляпной коробке, не так ли?

Герцог бросился обратно в пустую комнату. Шляпная коробка исчезла! Так же как и все подарки, за исключением цепочки. Ее голубого платья тоже не было. Как и сапог конюха, а также его, Адама, старой куртки.

— Что ты делаешь? — спросил Китинг, стоявший в дверном проеме.

Адам отвернулся от шкафа и проворчал:

— София ушла.

— Да, наверное. Во всяком случае, она явно не в шкафу.

— Черт побери! — Адам выбежал в коридор. — Она уехала! Уехала в этот проклятый Корнуолл! Юджелл!

Дворецкий появился почти сразу.

— Да, ваша светлость…

— Юджелл, вы знаете обо всем, что происходит в этом доме. Скажите, что вы знаете о мисс Уайт?

— Я не понимаю вас, ваша светлость…

Стиснув зубы, Адам шагнул к дворецкому.

— Вы прекрасно все поняли, Юджелл. Когда София Уайт покинула этот дом? Отвечайте немедленно, или я уволю каждого, кто в этом участвовал. Каждого, ясно?

Мускул на левой щеке дворецкого задергался.

— Позвольте спросить, ваша светлость, означает ли это, что если бы я что-то знал и рассказал вам об этом, то вы бы никого не уволили?

Герцог тяжко вздохнул и, утвердительно кивнув, ответил:

— Да, Юджелл, именно так. Но только в том случае, если вы расскажете все тотчас же.

— Мисс София оставила Гривз-Парк примерно в одиннадцать часов утра. Она уехала в Ханлит и села в почтовую карету, которая отправилась в дорогу в полдень.

Герцог снова вздохнул. Грудь его пронзила острая боль — как будто кто-то ножом резанул. Выходит, София действительно уехала. Уехала, не сказав ему ни слова. И если начала готовиться к отъезду в одиннадцать… Следовательно, она приняла это решение сразу же после его ухода. И сейчас он чувствовал себя так, словно лишился чего-то самого дорогого в жизни. И ведь он даже не мог рассердиться на нее, потому что сам был во всем виноват. Было совершенно очевидно: София решила, что уж лучше быть несчастной в Корнуолле, чем терпеть его оскорбления.

— Надеюсь, ты не задумал какой-нибудь глупости, — сказал Китинг почти шепотом.

— Что?.. Нет, конечно, нет. Я и раньше расставался с женщинами, — проворчал герцог. Черт побери, а что еще он мог сейчас сказать? — К тому же, у меня есть обязательства… — Да, действительно, пора было сообщить леди Кэролайн, что он выбрал именно ее. По крайней мере, хоть это он мог бы сделать правильно.

— Значит, ты уже сделал окончательный выбор? — спросил Китинг.

Герцог едва заметно кивнул.

— Очевидно, да. — С этими словами он направился в свои комнаты.

Как только Адам открыл дверь, Цезарь и Брут вышли ему навстречу и, обнюхав его, стали требовать внимания. София превратила его сторожевых псов в милых домашних любимцев. Превратила всего за несколько недель… Гривз, почесав собак за ушами — только бы перестали на него прыгать, — прошелся по комнате. О господи, что же он натворил? Герцог подошел к окну и распахнул его. Снег тяжелым одеялом накрыл деревья, кусты и холмы, оставив Гривз-Парк в море белого небытия.

А ведь любая здравомыслящая женщина согласился бы на его условия… Почему же тогда София не только отказалась, но и сбежала? Ответ был очевиден: он что-то сделал неправильно. Но что именно?

В открытое окно стал залетать снег, и герцог, закрыв окно, уселся на пол у подоконника. Ему сейчас было очень плохо и ужасно хотелось напиться, но он не мог себе этого позволить, потому что точно знал, что потом уже не сможет остановиться.

В дверь постучали, и собаки тут же отозвались громким лаем. Но герцог по-прежнему сидел на полу. Он твердо решил, что не двинется с места, пока не поймет, что делать дальше.

Адам остался там, где был.

Дверь открылась.

— Гривз… — Китинг вошел в комнату. — Собаки, прочь! — Выставив мастифов в коридор, он закрыл за ним дверь.

Но Адам, казалось, не замечал приятеля. Вообще ничего вокруг не замечал.

Блэквуд приблизился к нему и повторил:

— Гривз… — он присел перед герцогом на корточки. — Адам, ты слышишь?..

— Если ты пришел сказать, что так, мол, и знал, то оставь свои слова при себе, — произнес наконец Адам.

— Очень хорошо, — кивнул Блэквуд. — Так вот, полгода назад ты сказал мне кое-что… Ты сказал буквально следующее: «Тот, кто считает, что не заслуживает того, чтобы видеть, никогда ничего не увидит». Теперь я говорю это тебе, потому что я — твой должник.

Взглянув другу в глаза, герцог спросил:

— И чего же я, по-твоему, не заслуживаю? Ведь все очень просто… Я сделал Софии предложение, а она отказала мне — выбрала свой долг перед друзьями. Что ж, а я в таком случае займусь своим долгом перед титулом, вот и все. Я просто очень устал сегодня… Но завтра буду в полном порядке. — Он точно знал, что никогда не будет в порядке, но об этом никто не должен был знать.

— Думаю, Гривз, твои проблемы начались не сегодня, а гораздо раньше. Ты говоришь, что сделал Софии «предложение». Но ведь ты знаешь, что она не продается. Она не приняла бы твое «предложение», даже если бы от нее не зависела судьба «Тантала». — Заметив письмо на столе, Китинг заглянул в него. Пробежав глазами по строчкам, он с удивлением посмотрел на приятеля. — Так ты переписываешься с Хейбери?.. Когда ты получил это письмо?

— Сегодня. Или несколько дней назад… Неужели это имеет значение?

— Думаю, что имеет. Он пишет, что она будет несчастной с этим викарием. И мы с тобой оба понимаем, что в таких вещах Хейбери можно доверять.

— И как, по-твоему, я должен это изменить? — Боль снова пронзила грудь Адама. — Она сама выбрала… Выбрала страдания, а не меня…

— Я не знаю, как и что делать. Ты герцог, а она — непризнанная незаконнорожденная дочь герцога, которая должна выйти замуж за другого. Разберись во всем этом, если ты действительно хочешь…

— Я и пытаюсь это сделать, — перебил Адам. — Убирайся отсюда!

— Но я не уверен, что ты сможешь все исправить, — подытожил Китинг. — Даже герцог не может творить чудеса. — Поднявшись, он вышел из комнаты, и дверь закрылась за ним.

— Даже герцог не может творить чудеса… — повторил Адам слова приятеля. — Что ж, ты мне очень помог, Блэквуд.

Поднявшись на ноги, Адам принялся расхаживать по комнате. Мысли вспыхивали в его голове точно выстрелы. Сколько раз он дразнил Софию, заявляя, что ему, герцогу, ему все позволено? А она раз за разом доказывала, что он ошибался. А Китинг… Что там сказал Китинг?.. Сказал, что ему, Адаму, следовало понять, чего он действительно хочет. Но это же и так понятно… Он хотел Софию. Хотел разговаривать с ней, спорить с ней и обнимать ее. И он не желал все это скрывать!

Ошеломленный своей последней мыслью, Адам замер посреди комнаты. Теперь он понял, что и раньше это чувствовал, но лишь сейчас окончательно осознал. Да-да, он понял, чего хотел. Но как этого добиться? Ответ напрашивался сам собой. Конечно же, наилучшим способом добиться своего была женитьба. Да, он должен был жениться на Софии Уайт. При этой мысли его сердце радостно подпрыгнуло в груди, и он тотчас же понял, что это был не просто наилучший способ, а единственный возможный.

С облегчением вздохнув, герцог снова зашагал по комнате. Да, теперь все прояснилось. Он хотел жениться на Софии. Его мать, наверное, перевернется в могиле. А сестру, скорее всего, хватит удар, и для нее все закончится тоже могилой. Что же касается отца… Герцог невольно усмехнулся, представив, как отреагировал бы на такую новость его отец. Впрочем, и сам он столкнется с неприятностями и потеряет нескольких друзей, а также кое-кого из деловых партнеров и союзников. Но у него останутся его титул, собственность и доход.

К тому же, женившись на Софии, он выполнит волю отца — вступить в брак до тридцати. Умный и жестокий девятый герцог Гривз, очевидно, не подумал о том, что невеста может оказаться не такой родовитой… Да-да, отец этого не предусмотрел, и поэтому он, Адам, мог жениться на Софии, не нарушая условий отцовского завещания. Но вот как быть с герцогом Хеннеси?.. Ведь этот человек, используя свое немалое влияние, мог погубить «Тантал»… Или все-таки не мог?

Как бы то ни было, но отец Софии не мог предвидеть вмешательства в это дело еще одного герцога… К тому же имевшего репутацию человека, всегда добивавшегося своего любыми средствами. При этой мысли губы Гривз растянулись в зловещей улыбке, не предвещавшей Хеннеси ничего хорошего. «Главное сейчас — не допустить ошибку», — сказал себе Адам. Похоже, он все-таки поедет в Корнуолл. Но у него дома еще остались кое-какие дела, которые следовало уладить в первую очередь. Если он пытался сделать все правильно, то не стоило забывать о некоторых важных деталях. «И, конечно же, нужно помнить, что время на исходе…» — мысленно добавил герцог.

— Ах, вот ты где… — с улыбкой сказал Берроуз, стоявший у фортепиано в заполненной гостями музыкальной комнате. — Я слышал, у нас кого-то не хватает. Может, нужна помощь в поис…

Адам внезапно ударил его, и Обри шлепнулся на пол задом; ноги же его нелепо взлетели в воздух. Сильвия Харт вскрикнула — и лишилась чувств. А герцог, схватив Берроуза за ворот, приподнял его с пола и толкнул в кресло.

— Блэквуды, пожалуйста, отойдите вот туда, — сказал Адам, отметив, что Китинг и Камилла, видимо, передумали уезжать. Возможно, они хотели убедиться в том, что он не бросится в погоню за Софией. Но он непременно за ней поедет. Поедет после того, как будет готов.

Взяв жену за руку, Китинг отвел ее к окну, на которое указал герцог.

— Мистер и миссис Флэнаган, — продолжал Адам, — проследуйте, пожалуйста, за Блэквудами.

— Гривз, что ты…

— Скажу позже, Китинг. Хеннинг, идите туда же. И вы, леди Кэролайн.

Его светлость посмотрел на Дримса. Маркиз спрашивал о его отношениях с Софией, но не насмехался над ней и не язвил. Кроме того, маркиз был прохвостом, что сегодня говорило в его пользу.

— Дримс, вы тоже, — сказал Адам.

Молча пожав плечами, маркиз встал рядом с Кэролайн.

— Адам, это совершенно неприемлемо, — пробормотала Юстас. — Ты не можешь отдавать приказы гостям… точно слугам.

Повернувшись спиной к собравшейся у окна группе, герцог объявил:

— А все остальные — те, чьи имена я не назвал, — прошу покинуть мой дом до наступления ночи.

Уже очнувшаяся Сильвия Харт с возмущением воскликнула:

— Но вы же пригласили нас сюда! Хотите сказать, что вы уже выбрали леди Кэролайн? О, это несправедливо!..

— К тому же сегодня Рождество! — подхватила ее сестра; по щекам ее катились слезы, а нос снова приобрел ярко-красный оттенок.

— Меня не интересует, какой сегодня день. Вон отсюда! Сейчас же!

— Ты не можешь так поступить! — завопила Юстас.

— Уже поступил. — Адам скрестил на груди руки. — Да, кстати… сообщи всем тем, кого здесь нет, что они уезжают.

Выразительно переглядываясь, возмущенные аристократы покинули музыкальную комнату. Герцог же подошел к леди Кэролайн и отвел ее в сторону.

— Я должен кое-что объяснить вам, Кэролайн. Я не собираюсь предлагать вам руку и сердце, потому что…

— Нет-нет, ваша светлость, — перебила девушка. — Не стоит за меня беспокоиться. Даже если бы вы попросили выйти за вас замуж, я бы отказалась.

Адам взглянул на нее с удивлением.

— Вот как?..

— Да, именно так, — с улыбкой кивнула Кэролайн. — У меня есть гордость, и я не захотела бы стать второй после незаконнорожденной дочери герцога. Но, пожалуйста, поймите меня правильно. На самом деле мне очень нравится мисс Уайт. Я слышала о вашем романе, — она положила руку ему на плечо, — и надеюсь, что вы найдете способ стать счастливыми. Без меня, разумеется… — Понизив голос, Кэролайн добавила: — Между прочим, ваша сестра — ужасная женщина.

— Да… согласен, — кивнул герцог, глядя на девушку с невольным уважением.

— Поэтому я сейчас соберу свои вещи и уеду вместе со всеми остальными.

— Что ж, можете уезжать, если хотите. Но можете и остаться, если вам здесь нравится.

— Тогда я останусь, — с улыбкой ответила мисс Кэролайн.

Адам тоже улыбнулся. Было ясно, что эту девушку он мог считать союзницей.

Обернувшись, герцог увидел сестру, по-прежнему сидевшую в кресле.

— Адам, ты представляешь, что ты наделал? — проговорила она со вздохом. — Ты опозорил себя, меня… и весь род Басвичей.

— Меня не интересует твое мнение, Юстас. Если хочешь сообщить мне, как я опозорил семью, можешь сделать это в письме. Но советую подождать месяц или два, прежде чем писать мне. Потому что раньше из свадебного путешествия я не вернусь.

Сестра сокрушенно покачала головой и тихо сказала:

— Кэролайн Эмери, конечно, дочь маркиза, но ты уверен, что хочешь выбрать ту, которая имела связь с итальянским оперным певцом? Или ты твердо решил опозорить имя Басвичей?

Пристально глядя на сестру, герцог заявил:

— Я не собираюсь жениться на Кэролайн Эмери. Я женюсь на дочери герцога.

— Но как же… — Юстас в изумлении уставилась на брата. — Адам, что это значит? Я требую, чтобы ты сообщил о своих намерениях. Хватит играть в эти игры… Ведь твое будущее — и мое тоже! — зависит от этого брака.

— Воспользуйся воображением, сестрица, и представь самое худшее, что может произойти с фамилией Басвич. И имей в виду: в результате этого твой дорогой Джонатан не получит мое состояние. Заметив, как побледнело лицо сестры, ставшее почти серым, герцог кивнул и с усмешкой добавил: — Да, именно это я и собираюсь делать.

— Адам, ради бога!.. Ты не можешь…

— Ты еще здесь? Уходи же, Юстас.

— Ты не можешь выгнать меня из этого дома, — заявила маркиза. — Ведь я — твоя сестра.

— Ты, Юстас, ненавидела меня с самого моего рождения. А последние недели изо всех сил старалась оскорбить женщину, которую я пригласил к себе на Рождество. Поэтому собирай свои вещи — и убирайся побыстрее из моего дома.

Маркиза с гневным воплем выбежала из комнаты. Оставшиеся гости явно смутились — все, за исключением Китинга; тот, казалось, с трудом удерживался от смеха.

— Я уезду завтра или послезавтра, — проговорил Гривз, обращаясь к гостям. — Но вы можете остаться. Хочу также сообщить, что в следующем году на моей рождественской вечеринке будет гораздо меньше гостей. Но я был бы рад, если бы вы согласились снова ко мне приехать.

— А в следующем году вечеринка будет такой же захватывающей? — с улыбкой спросила леди Кэролайн.

— Все возможно, — отозвался герцог.

— Я считаю, что вы все сделали правильно, Гривз, — сказал Хеннинг. — Я польщен вашим приглашением.

— Это я польщен. — Адам улыбнулся. — Я думал, что уже ничему не смогу удивляться, но, видимо, мне до сих пор есть чему поучиться. А теперь прошу меня извинить. Я должен отдать слугам кое-какие распоряжения.

И еще ему следовало хорошенько подумать о том, что он скажет Софии. Ведь было совершенно очевидно, что этот разговор определит всю его дальнейшую жизнь.

Глава 16

По мере приближения кареты к Корнуоллу погода становилась все хуже; а теперь, когда Софии пришлось идти пешком, снег превратился в колючий ледяной дождь. Держа под мышками обе свои коробки и постоянно поеживаясь от холода, София шагала по грязной мостовой Галвала, не отводя взгляд от старой церкви в самом конце улицы, где виднелись серые камни с пятнами мха вокруг окон. Черная черепица церкви блестела под дождем, а россыпь надгробий, находившихся чуть поодаль, резко выделялась на фоне голых веток и жухлой травы.

Если бы София приехала сюда в гости, она могла бы сказать, что это довольно странное место. Но она-то знала, что проведет всю оставшуюся жизнь в каменном доме, расположенном неподалеку от церкви, и потому то и дело вздыхала; ей казалось, что душу ее сковал леденящий холод.

Женщина в гостинице, у которой София покинула почтовую карету, сообщила ей, что викарий будет в церкви весь день, так как он готовился сейчас к воскресной проповеди.

София решила не откладывать знакомство с будущим мужем еще на две недели, поскольку была абсолютно уверена в том, что эта отсрочка уже не принесет ей ничего хорошего.

Что же касается этого городка… Возможно, Галвал казался бы не столь мрачным в хорошую погоду, но даже если бы она прибыла сюда солнечным и теплым летним днем, в душе ее все равно царил бы все тот же ледяной холод.

Ее поездка в Гривз-Парк была глупой ошибкой. Конечно, София не ожидала, что влюбится в совершенно неподходящего мужчину, но она вполне осознанно искала приключений, а именно этого ей ни в коем случае делать не следовало. Увы, теперь, после пребывания в Гривз-Парке, она шла к своей новой жизни не только с холодом в душе, но и с разбитым сердцем.

Интересно, что сказал бы об Адаме преподобный Лоинс? И что он за человек, этот священник?

София шагала к своей конечной цели, стараясь не обращать внимания на внутренний голос, упорно твердивший о том, что она шла на собственные похороны.

Прошло еще несколько минут, и мисс Уайт, распахнув церковную дверь, вошла внутрь, а затем молча зашагала по центральному проходу, направляясь к алтарю, задрапированному белой тканью и увенчанному свечами.

— Тут есть кто-нибудь? — позвала наконец девушка.

Через несколько секунд узкая дверь с левой стороны от алтаря тихонько скрипнула, и к Софии вышел молодой человек с аккуратно причесанными каштановыми волосами.

— Чем могу помочь? — спросил священник; его карие глаза смотрели на Софию вполне благожелательно.

«Ну, он вовсе не похож на Франкенштейна», — промелькнуло у Софии. Стараясь улыбнуться, она спросила:

— Вы мистер Лоинс, не так ли?

— Да, — кивнул он. Едва заметно нахмурившись, спросил: — А вы мисс Уайт?

— Да, верно, — кивнула девушка. — Я на несколько недель раньше, но…

Не дослушав Софию, священник поспешно вернулся в боковую комнату и закрыл за собой дверь. В недоумении София пожала плечами, подождала какое-то время, затем, опустив на пол свои коробки, направилась к двери. Но в этот момент дверь вновь распахнулась.

— Вы должны ждать здесь, — сказал преподобный, надевая плащ и широкополую шляпу. — Я сейчас приведу матушку. Она будет вашей компаньонкой, пока мы не обвенчаемся.

— Ваша ма…

— Я не могу находиться с вами наедине, — перебил мистер Лоинс. — Ведь мы с вами еще не состоим в браке.

Он быстро прошел мимо девушки и, миновав центральный проход, вышел из церкви.

— Ну что ж… — София снова пожала плечами. Она даже не могла вспомнить, говорил ли ей когда-нибудь какой-либо мужчина, что не может находиться с ней наедине.

Осмотревшись, девушка села в первом ряду и сложила руки на коленях. Скамья была слишком жесткой и ужасно неудобной — впрочем, такой она, вероятно, была еще и до рождения мистера Лоинса. «Сюда бы несколько подушек», — со вздохом подумала София.

Она почему-то ожидала, что ее будущий муж окажется старше — чтобы держал ее в узде, — но преподобный, судя по всему, был едва ли старше ее. «Но если так, — подумала девушка, то, возможно, он не так уж ужасен…»

Мысли о мистере Лоинсе преследовали ее уже много недель, но теперь оказалось, что все ее домыслы о его возрасте и характере были всего лишь надуманными страхами. Так что не исключено, что все в ее новой жизни сложится не так уж плохо…

В ожидании прошло минут десять, и наконец дверь церкви отворилась, и перед Софией появилась высокая круглолицая женщина.

— Вы миссис Лоинс? — спросила София, вставая.

— Да, это я, — кивнула женщина; ее темные с проседью волосы были почти полностью скрыты под черным платком.

— Рада с вам…

— Вы очень удивили викария, мисс Уайт. Присаживайтесь. Я принесу чай. А мой сын скоро вернется.

Снова усевшись на скамью, София спросила:

— А где сейчас сам викарий?

Миссис Лоинс исчезла в боковой комнате, а потом появилась с чайником и тремя чашками.

— Он дома. Сказал, что должен сделать какие-то заметки. — Мать викария внимательно посмотрела на Софию и добавила: — Надеюсь, вы приехали для того, чтобы исправиться. Галвал — очень богобоязненный город, и нам здесь не нужна женщина, вводящая мужчин в искушение.

— Мама, прошу вас, не надо… — послышался за спиной девушки голос викария. — Вы ведь говорите с моей невестой… Мисс Уайт не собирается никого вводить в искушение.

Это было совершенно неожиданное и весьма приятное вмешательство. Обернувшись, София сказала:

— Благодарю вас, мистер Лоинс. Я…

— И она станет примером того, как все мы должны служить нашему Господу и Спасителю, — продолжал викарий. — Христос ходил среди прокаженных, и мы будем следовать его примеру.

— Я непрокаженная, — сказала София, нахмурившись.

— Конечно, нет, — ответил мистер Лоинс, усаживаясь на стул прямо перед девушкой. — Вы Мария Магдалина, падшая женщина, ожидающая вознесения к благодати. И я вам помогу подняться.

— Но я никогда не падала, — возразила София. Блеск, появившийся в глазах викария, вызывал у нее большее беспокойство, чем если бы у него изо рта текли слюни или же были бы клешни вместо рук. — Мои родители не состоят в браке, но это — не моя вина.

Преподобный улыбнулся и спросил:

— А как же ваше пребывание в логове греха? Ведь вы жили в ужасном доме… И разве это — не ваша вина? А еще — ваши связи с мужчинами… Вы должны признать свои ошибки, чтобы извлечь из них урок. И вы должны стать примером для других женщин, стоящих на краю пропасти.

Покосившись на миссис Лоинс, София заметила, что та утвердительно кивала.

— А что, в Галвале нет женщины, которая бы вам понравилась, мистер Лоинс? — спросила девушка. — Мне кажется, что меня вы считаете не самой подходящей для вас невестой.

— Викарий должен жениться, чтобы быть примером для своей паствы. Именно поэтому вы — идеальный выбор для меня. Женившись на вас, я смогу продемонстрировать, что истинная вера и покаяние творят чудеса.

София вздрогнула, и по спине ее пробежал холодок. «Ох, как же герцог Хеннеси, должно быть, ненавидел меня, — подумала девушка. — И почему? Только потому что я родилась?» Ей вдруг ужасно захотелось сбежать отсюда, но она не могла этого сделать. Ведь в «Тантале» остались ее подруги, которым больше некуда было идти и которые непременно окажутся на улице, если она, София, сейчас сбежит.

— Похоже, вы абсолютно уверены в своих силах, — осторожно заметила девушка, стараясь говорить ровным голосом. И в тот же миг она словно услышала голос Адама, говорившего ей, что она — необычная женщина, совершенно не похожая на всех других. Мысленно улыбнувшись, София добавила: — Между прочим, мистер Лоинс, я даже не знаю ваше имя…

Викарий взглянул на нее с удивлением и пробормотал:

— Меня зовут Питер, но нам следует во всем соблюдать приличия. Вы должны обращаться ко мне не иначе как викарий, или преподобный Лоинс, или же мистер Лоинс. А вы для меня всегда будете миссис Лоинс.

— Но ведь и ваша мать — миссис Лоинс, — заметила девушка.

— Я согласилась стать матушкой Лоинс, — подала голос пожилая женщина.

Преподобный же строго посмотрел на Софию и проговорил:

— Известно, что викариями часто становятся младшие сыновья аристократов — чтобы иметь хоть какой-то доход. Но это — не мой случай. Матушка говорит, что я рожден для другого. Служение Господу — вот мое предназначение.

София невольно улыбнулась.

— Вам повезло, мистер Лоинс. Не каждому удается найти свое место в мире, едва появившись на свет.

Викарий пристально посмотрел на будущую жену.

— Теперь это будет и ваше место, мисс Уайт. Вам следует приходить в церковь каждое воскресенье и сидеть именно там, где вы сейчас сидите. Кроме того, два раза в неделю, когда будет собираться часть паствы, вы будете исповедоваться в своих грехах, и все мы будем молиться за вас. И еще вам надо помогать бедным, а также читать Библию необразованным и немощным. И, конечно же, вы будете размышлять над своими грехами по…

Внезапно одна из боковых дверей церкви скрипнула, и тотчас же раздался знакомый голос:

— Вот ты где, София…

Девушка вздрогнула от неожиданности и, повернувшись, увидела маркиза Хейбери.

— Милорд, как вы здесь…

— Я рад, что приехал пораньше, — перебил маркиз, направляясь прямо к девушке. — В конце концов, меня не каждый день просят посетить такую прекрасную невесту незадолго до свадьбы.

— Милорд, я не знал, что вы все еще в городе, — пробормотал викарий. — И я удивлен… Простите, а какое вам дело до этой свадьбы?

Маркиз улыбнулся одними губами.

— Мы с мисс Уайт — давние знакомые. Когда она пойдет под венец, я обязательно буду на ее свадьбе.

София с удивлением взглянула на маркиза. Как же он нашел ее?.. Ведь она сказала ему и леди Хейбери только о том, что Хеннеси нашел для нее мужа и что она согласилась выйти замуж. Но как он узнал, что она — именно здесь, в этом городке?

А лорд Хейбери, взяв девушку за локоть, проговорил:

— Но вы ведь назначили свадьбу на пятнадцатое число следующего месяца, не так ли? Я не ожидал увидеть вас здесь так рано.

— Как и я, — вставил мистер Лоинс, нахмурившись. — И еще, мисс Уайт, я не ожидал, что кто-то из вашей предыдущей… жизни будет присутствовать на свадьбе. Мне кажется, что здесь вы должны начать новую жизнь.

— Да, я знаю, — кивнула София. — Но дело в том, что лорд Хейбери…

— Я ей как отец, — подсказал маркиз, явно игнорируя тот факт, что он был всего лишь на шесть лет старше Софии.

— Что ж, если так… — Викарий покосился на девушку. Полагаю, будет очень скромная церемония, которую проведет священник из Ньюмилла. И раз уж невеста уже здесь, не вижу никаких оснований откладывать, — неожиданно добавил викарий. Преподобный Мэттью может обвенчать нас в понедельник.

— А вы не будете трижды оглашать в церкви ваши имена? — нахмурился Оливер. — Нельзя игнорировать обычай без веских на то оснований.

— Я уже дважды оглашал наши имена, — заявил преподобный Лоинс. В воскресенье будет третий раз. И еще раз повторяю: не следует откладывать венчание. Незамужняя женщина с ее репутацией… В нашем городе это было бы крайне неуместно.

— Выходит, вы все уже продумали, — отметил маркиз. — Но лучше, конечно, подождать какое-то время и после третьего чтения. Например, неделю, начиная с субботы. Это даст вам десять дней, мисс Уайт, чтобы найти подходящее платье. Большая часть ее вещей была потеряна при крушении кареты, знаете ли… Вещи утонули в реке. Да она и сама чуть не утонула.

Матушка Лоинс презрительно фыркнула.

— Но вы же не думаете, милорд, что она наденет белое платье?

— Мама, пожалуйста!.. Следующая суббота вполне подходит. Да, кстати… Я использую в своей следующей проповеди метафору… об утерянных вещах. Скажу, как возмездие за грехи смывает их тяжесть. — Викарий ненадолго задумался, потом добавил: — Осталось решить, где вас разместить, пока мы не поженимся. Полагаю, вы могли бы остаться в моем доме и делить кровать с матушкой Лоинс. Это бы пресекло любые разговоры… о нечистоплотности.

София вспомнила, как проезжала мимо нескольких прекрасных высоких скал. Возможно, она сейчас могла бы найти одну из них — и прыгнуть с нее… Это было бы менее болезненно, чем такая жизнь. Но что же ей теперь делать? Ей вспомнилось предложение Адама. Но смогла бы она провести здесь целый год? Ох, едва ли…

— Я арендовал «Остер Шелл», — заявил Хейбери. — Там четыре пустые комнаты и персонал. Несомненно, это место прекрасно подойдет для мисс Уайт.

Викарий нахмурился и покачал головой.

— Не думаю, что…

— Да, это будет замечательно, — услышала София свой собственный голос. — Милорд, как вы думаете, мы могли бы пойти туда прямо сейчас? Четыре дня в почтовой карете ужасно меня утомили.

— Да, конечно, — кивнул Хейбери. Взглянув на викария и его мать, казавшихся в этот момент хмурыми отражениями друг друга, он пояснил: — Мы присоединимся к вам за завтраком, мистер Лоинс.

— Да, обязательно. Есть правила, которые вы, мисс Уайт, должны узнать еще до венчания. Я напишу их для вас, чтобы вы могли их постоянно перечитывать.

София вздохнула и взяла одну из своих коробок. Другую подхватил Хейбери. Затем они поспешно вышли из церкви, и маркиз тотчас же раскрыл над девушкой зонт.

— Гостиница совсем рядом, — сказал он, взяв ее под локоть.

Не в силах вымолвить ни слова, София молча кивнула. Она с тоской думала о том, что теперь до конца своей жизни — за исключением следующих десяти дней — проведет в обществе викария и его матери. И ей ежедневно придется слушать всевозможные нравоучения. А для своих домашних она навсегда останется падшей женщиной, и они будут молиться за ее исправление.

— Садись, — сказал маркиз, подталкивая Софию к столу, стоявшему рядом с большим каменным очагом. Он сказал что-то худощавому человеку, последовавшему за ними в номер, и парень, молча кивнув, вышел из комнаты. А Оливер тут же уселся напротив девушки и налил два бокала виски.

— Пей. — Он протянул ей один из бокалов.

София выпила все залпом и тотчас же почувствовала, как по всему телу прокатилась волна тепла.

— Что ты здесь делаешь? — прохрипела она.

Лорд Хейбери внимательно посмотрел на нее и проворчал:

— Уместнее было бы спросить, что здесь делаешь ты? — маркиз снова наполнил ее бокал. — И почему ты, уезжая из Лондона, забыла упомянуть некоторые подробности о своем женихе.

Снова осушив бокал, София со вздохом покачала головой.

— Нет-нет! Оливер, тут что-то не так… Как ты узнал о карете, упавшей в реку? И почему ты вдруг здесь появился? Скажи мне правду, Оливер.

— Обычно мои работники не задают мне подобных вопросов, — с усмешкой проговорил маркиз.

— Я не на тебя работала, а на Диану, — пробурчала в ответ София.

— Это одно и то же, — возразил маркиз. — Так вот, я получил письмо. Даже два.

— От кого? — Письма не могли быть от Адама, так как эти двое уже давно не разговаривали. Значит, Китинг? Нет, скорее Камилла. Но почему? Ведь Камми знала, что никто не сможет ей помочь в этой ситуации…

— Это мое дело, — ответил Оливер.

— Мне нужно знать, — сказала девушка, ударив кулаком по столу. — Если Гривз переписывался с тобой и приказал приехать сюда…

— Дни, когда Адам Басвич приказывал мне сделать что-либо, давно миновали, — перебил маркиз. — А впрочем… Таких дней вообще никогда не было.

— А когда пришли эти письма? — допытывалась девушка.

— Ты все такая же упрямая, да? Первое прибыло примерно неделю назад — с просьбой, чтобы я приехал сюда, встретился с твоим суженым и… оценил его характер. А второе прибыло с курьером сегодня утром. Этот парень чуть не упал замертво от усталости, когда отдал мне послание. Но больше я ничего не скажу.

«Должно быть, Камилла или Китинг», — подумала София. Что ж, они очень за нее волновались…

Тут маркиз сделал глоток виски, затем снова заговорил:

— Ты заключила соглашение с Хеннеси в тот день, когда он приехал в клуб. И это соглашение — не только о браке. Вероятно, он сказал, что уничтожит «Тантал», если ты не выйдешь замуж за мистера Лоинса.

— Мое согласие выйти замуж за викария — это мое личное дело. А о чем говорилось во втором письме?

— Об очень интересных вещах. Расскажи о своих каникулах. Как вы находите Гривз-Парк, мисс Уайт?

София старалась не вспоминать это место, но, когда Оливер произнес его название, перед ней тотчас возникли заснеженные холмы, остролист, омела и ленты в гостиной. И, конечно же, Адам, улыбающийся ей. По ее щеке скатилась слезинка, и она тихо ответила:

— Там было… очень приятно. — Ох, наверное, не следовало ей пить так много виски на голодный желудок. — А свадьбу не надо откладывать. Почему целых десять дней? Я хочу, чтобы все поскорее закончилось.

— Ты с нетерпением ждешь, когда станешь женой этого фанатика? Да, вы друг другу очень подходите…

— Я согласилась выйти за него замуж, и я сдержу свое слово. А своим вмешательством ты сделаешь все только хуже.

— Я действительно притягиваю неприятности. — Маркиз пожал плечами. — А тебе надо понять: брак — это очень ответственный шаг. Ты должна хорошенько подумать и сделать правильный выбор.

— О чем думать? Ведь у меня совершенно ничего нет. Нет даже денег на платье.

— У тебя есть деньги в лондонском банке. Если хочешь, я одолжу тебе деньги. Ты ведь не можешь выходить замуж в этом… — маркиз кивнул на ее мокрое синее платье.

София со вздохом посмотрела на свое бедное платье, выжившее в ледяной реке, пережившее четырехдневное путешествие в почтовой карете, а теперь еще — и ледяной дождь. Впрочем, преподобный Лоинс, скорее всего, будет рад увидеть ее у алтаря оборванной и поникшей — тогда он сможет использовать ее облик как доказательство того, что она раскаивается…

— У меня к тебе вопрос, — произнес Хейбери и тут же умолк, так как в этот момент в комнату вошел слуга с грудой одеял. Когда слуга удалился, маркиз встал и, взяв одно из одеял, накинул его на плечи девушки. — Вопрос о Гривзе, — сказал он, усаживаясь на свое место.

София на мгновение закрыла глаза, но это лишь сделало образ Адама еще более ярким.

— О Гривзе?.. А что именно тебя интересует? — спросила она.

— Говорят, он не очень-то хороший человек — нервный, азартный и бессердечный. Но это всего лишь чье-то мнение. А ты что о нем думаешь?

Кутаясь в одеяло, София ответила:

— Я не знаю, что говорилось в твоих письмах, но это в любом случае не имеет значения. Я поехала в Йоркшир за… чем-то новым, хотела немного отвлечься от неприятных мыслей. И там все было прекрасно. А теперь я выхожу замуж за мистера Лоинса. Через десять дней, по-видимому. — Она встала. — Где моя комната? Я бы хотел снять мокрую одежду.

— Вверх по лестнице. Первая дверь справа. — Маркиз по-прежнему сидел за столом. — Знаешь, а я удивлен. Ведь ты сдалась, София. Это совсем на тебя не похоже.

— Это очень похоже на меня. Ты просто плохо меня знаешь.

София вышла из комнаты и, поднявшись по лестнице, зашла в небольшую комнату. А Оливер, допив остатки виски в бокале, налил себе еще. Если он действительно плохо знал эту девушку, то у них с Гривзом будут серьезные проблемы. Хотя… К проблемам им не привыкать. Главное — результат их трудов.

А ему, Оливеру, и впрямь предстояло потрудиться. Причем в данный момент он играл роль няньки. Торчал в унылом городишке в Корнуолле, и ближайшие десять дней ему следовало заботиться о том, чтобы незаконнорожденная дочь герцога не вышла замуж за фанатика-викария, который наверняка свел бы ее в могилу раньше времени. Что ж, Гривз будет ему очень обязан… Оливер всегда восхищался жеребцом герцога, и Зевс будет хорошей платой. Для начала.

Если бы Адам даже не знал, что герцог Хеннеси не жаловал посетителей, он все равно пришел бы к такому выводу, едва лишь увидев Хеннеси.

— Что вам угодно? — спросил дворецкий, презрительно глядя на визитера.

— Лорд Хеннеси у себя? — спросил Адам.

Дворецкий вновь окинул его презрительным взглядом.

— А кто, позвольте узнать, интересуется? Его светлость в данный момент находится в часовне, и его нельзя беспокоить.

В часовне? Сегодня что, воскресенье? Выходит, он не видел Софию шесть дней? А много это или мало? Сейчас ему казалось, что он не видел ее целую вечность.

— Его хотел бы видеть герцог Гривз, — ответил Адам. А ведь герб, изображенный на дверце его черной кареты, вроде бы не оставлял сомнений в том, кто он такой…

— Пожалуйста, проходите и устраивайтесь как вам удобно, ваша светлость, — сказал дворецкий, отступая в сторону и указывая дорогу к гостиной.

Адам прошел в гостиную и осмотрелся. Но садиться не стал. Слишком уж он нервничал все последние дни. Он покинул бы Гривз-Парк раньше, но тогда бы ему пришлось уклониться от обязанностей герцога и землевладельца. Раздача еды беднякам на следующий день после Рождества, а также подарки сотням других людей — все это были его обычные дела в такие дни. И если бы он на сей раз не исполнил свой долг, то не чувствовал бы себя… достойным Софии.

Минут через сорок дверь гостиной наконец отворилась.

— Гривз, что привело вас в Гемпшир в это время года? — пророкотал низкий голос.

Герцог Хеннеси был довольно крупным и полным, и он совсем не походил на Софию, за исключением, возможно, изгиба бровей и чего-то неуловимого во взгляде.

— Мне нужно поговорить с вами о вашей дочери, — ответил Адам, тотчас же переходя к делу.

Хеннеси нахмурился.

— Кэтрин?.. Она здесь с Маршаллом? А что случилось?

— Я здесь по поводу Софии Уайт, — заявил Адам.

— Я не желаю о ней говорить, — отрезал Хеннеси. — Сожалею, что вы напрасно проделали такой долгий путь.

— Вы ей угрожали, сэр, и шантажом вынудили согласиться на брак, которого она не хочет. Мне это очень не нравится.

— Буду рад, если вы останетесь на ланч, — с невозмутимым видом ответил Хеннеси, — но эту тему я обсуждать не намерен.

Адам нахмурился; напряжение, копившиеся все последние дни, грозило вылиться в настоящее бешенство. Едва сдерживаясь, он проговорил:

— Какого черта вы не взяли на себя ответственность за ее благополучие?

— Гривз, я по-прежнему не понимаю, почему вы завели этот разговор. Но если вам так интересно, то отвечаю: я устроил для нее достойную жизнь.

— Вы отправили ее в Корнуолл, чтобы забыть о ее существовании, — возразил Адам.

Щеки Хеннеси стали покрываться красными пятнами.

— Учитывая вашу семейную историю, Гривз… Полагаю, не вам говорить мне о морали.

— Мы сейчас говорим не обо мне, а о вас, Хеннеси.

— Но я не сделал ничего дурного, — заявил пожилой лорд. — И давайте закончим этот разговор.

«По крайней мере, он хотя бы частично признал свою ошибку», — подумал Адам. Возможно, герцог Хеннеси действительно стал благонравным и религиозным человеком, но такой Хеннеси нравится Адаму еще меньше, чем прежний.

Немного помолчав, Гривз продолжал:

— Но вы ведь оплачивали ее образование, не так ли? Так почему же теперь…

— Я не верю в благотворительность, — перебил Хеннеси. — Она дает лишь ложную надежду тем, кто может сам заработать себе на жизнь.

— Ты проклятый кобель! — Адам наконец взорвался. — Если ты мужчина в постели, то и будь мужчиной, возьми на себя ответственность за результат.

Герцог выпрямился в полный рост, но все равно был почти на голову ниже Адама.

— Я устроил ее будущее, хотя не был обязан это делать. И вообще, не лезь не в свое дело, Гривз. Я сделал все возможное для этой девушки. А теперь изволь…

— Нет, я еще не закончил, — сказал Адам. — Вы угрожали закрыть клуб «Тантал», если София откажется от навязанного ей будущего. Но у меня есть другое для нее будущее.

— В самом деле? — удивился Хеннеси.

— Да, именно так. Поэтому вы оставите в покое Софию Уайт и этот клуб. У меня имеется собственный интерес и к этой женщине, и к этому заведению. И я от своей цели не отступлюсь. Да и какое вам, Хеннеси, дело до «Тантала»?

— Этот вертеп станет погибелью для всего Лондона! Что же касается мисс Уайт…

— Сэр, вы действительно готовы к противостоянию со мной? — перебил Адам, делая шаг к собеседнику.

— И весь этот шум из-за любовницы? — спросил Хеннеси, отступая.

— Я хочу жениться на Софии Уайт, — заявил Гривз. — Но для этого я должен гарантировать безопасность «Тант…»

— Жениться на ней?! — в изумлении воскликнул Хеннеси. — Мой мальчик, да ведь ты — герцог. Ты не можешь жениться на простолюдинке. Даже хуже, чем простолюдинке. Это абсурд! Даже твой отец не женился бы на какой-то девке.

— Я не мой отец, — заявил Адам. И сейчас он точно знал, что говорил чистейшую правду. Потому что его отец никогда никого не любил. И он не стал бы рисковать своей репутацией из-за любви к женщине. — Что же касается Софии, сэр… Если бы вы потрудились познакомиться со своей дочерью, вы бы знали, какая она… замечательная.

— Гривз, да вы…

— И я позабочусь о вашей так называемой проблеме, Хеннеси, — продолжал Адам. — София не будет работать в «Тантале». Но сам клуб останется. А сплетни, которые будут сопровождать мою жену, будут вашей виной, если вы, отец Софии, не признаете ее даже тогда, когда она станет герцогиней Гривз.

В комнате надолго воцарилось молчание. Наконец Хеннеси пробормотал:

— Гривз, действительно ли мы поняли друг друга? То есть вы твердо решили…

— Вы должны обещать мне, что «Тантал» остается, — перебил Адам. — Обещаете?

Хеннеси со вздохом кивнул.

— Да, «Тантал» остается. Теперь вы…

— Я уже все сказал, — снова перебил Адам. — Вы оставляете в покое «Тантал» и Софию. Если же этого не произойдет, я вас уничтожу. И еще раз повторяю: я твердо решил, что женюсь на Софии.

Коротко кивнув, Адам развернулся и направился к двери.

— Вы делаете ошибку, Гривз. Женитьба на ней погубит вас, а не поднимет ее. Ты, мальчик, поплатишься за свою глупость.

Адам обернулся и проговорил:

— Уверен, что вы ошибаетесь. — И он был очень рад, что наконец-то собрался с духом и решил исправить свою предыдущую глупость.

В коридоре путь ему преградила миниатюрная пожилая леди.

— Несколько слов, Гривз… — сказала седовласая герцогиня Хеннеси.

— Рад вас видеть, ваша светлость, — ответил Адам, склонив голову. — Прошу меня извинить, но я тороплюсь остановить одну свадьбу и устроить другую. — А возможно, если Хейбери не справился со своей задачей, то, возможно, уже слишком поздно… Нет-нет, такого не может быть! Потерять Софию сейчас, когда все уже сделано… Он не мог этого даже представить.

— Карлтон не платил за образование мисс Уайт, — прошептала герцогиня. Она держала Адама за руку, пока они шли к выходу. — Я за нее платила…

Гривз в изумлении взглянул на пожилую леди.

— У вашего мужа была любовница, а вы заплатили за образование внебрачного ребенка? — переспросил Адам. — Но почему, миледи?

— Видите ли, я не верю в то, что говорят на проповедях. Мой муж — слабый человек, который цепляется за религию в тщетной надежде, что люди будут считать его лучше, чем он есть на самом деле. Я хотела, чтобы у девочки была хоть какая-то возможность благополучно устроиться в жизни.

Адам замедлил шаг.

— О, миледи, оказывается, я плохо знаю женщин, — проговорил он с искренним удивлением.

— Женщины бывают разные, — ответила герцогиня. — Впрочем… Как и мужчины. Но Карлтон прав в одном: если вы пойдете по тому пути, который выбрали, то столкнетесь с насмешками и порицанием. Я тоже столкнулась с чем-то подобным, когда пошли слухи о том, что у моей горничной будет ребенок. Вам это не понравится, Гривз, и мне кажется…

— Но я люблю ее, — перебил Адам.

— Что же, если так… Я дала вам совет, Гривз, и поступайте так, как хотите.

Решение этого вопроса отняло у Адама целый день, но это было совершенно необходимо. Если бы он не смог гарантировать благополучие «Тантала», София бы не свернула с пути, выбранного для нее отцом.

Глава 17

Погода в Галвале в конце концов улучшилась, а настроение Софии — нисколько. За прошедшую неделю она купила два новых платья, одно из которых посчитала наиболее подходящим для свадьбы.

В Лондоне своими щедрыми тратами она завоевала если не дружбу, то благожелательное отношение владельцев магазинов. Но в Галвале мужчины, казалось, разбегались при ее появлении, а женщины отворачивались, чтобы не разговаривать с ней. Что бы ни говорил викарий своей пастве, София чувствовала себя здесь отверженной. В течение первых нескольких дней она твердила себе, что все изменится, как только она превратится в миссис Лоинс. Но теперь ей уже казалось, что весь город будет ненавидеть ее до конца жизни.

И еще были обеды…

София подняла салфетку с коленей и поднесла к уголкам рта. Жареная курица, лежавшая перед ней, выглядела бы вполне съедобной, если бы у девушки был аппетит. Но, увы, сейчас ей было не до еды — ее тошнило при одном лишь взгляде на женщин, сидевших напротив нее за маленьким столиком в магазине миссис Джонс.

— Это будет замечательно, но кто-то должен мне помочь, — сказала мать Лоинса, делая глоток мадеры. — Иногда мне просто не хватает времени, чтобы обойти всех неудачников.

Помогая «неудачникам» — мать викария только так называла всех бедных и обездоленных в Галвале, — София поняла, что ее представления о помощи совершенно расходились с представлениями матушки Лоинс.

Выяснилось, что при посещении бедняков не следовало приносить с собой еду или одежду. Заявляясь ранним утром к какому-нибудь несчастному, мать Лоиса читала ему в течение часа или даже дольше некоторые отрывки из Библии, а затем, вогнав беднягу в уныние, отправлялась к следующему несчастному — и так продолжалось десять часов каждый день. За исключением воскресенья, конечно, когда она проводила весь день в церкви.

— Я все равно не могу понять, какой будет вред, если мы принесем нуждающимся хлеба или одеял, — не выдержав, сказала София.

— Когда неудачников обеспечивают товарами, они окончательно теряют желание трудиться, — ответила матушка Лоинс. — И действительно, зачем им искать работу, когда они и так получают все, что им требуется? Поверьте, мисс Уайт, вам еще многому придется научиться. — Пожилая женщина улыбнулась Софии. — Приходите ко мне утром, в семь часов, и я дам вам несколько подходящих писаний, которые подготовят вас к тому, чтобы стать достойной женой викария.

— А когда я выйду замуж за вашего сына… Как вы тогда будете проводить свое время? — спросила София. Как жена викария я буду одна посещать несчастных, не так ли?

— О, дорогая, я не смогу оставить репутацию своего сына и церкви в ваших руках. И еще много лет не смогу.

София тихонько вздохнула. Сейчас ей казалось, что здесь, в этом городке, ее окружали самые жестокие люди из всех, кого она когда-либо встречала. Но она по-прежнему считала, что ее долг — выйти замуж за преподобного Лоинса, пусть даже она будет жить в доме, где властвовала матушка Лоинс, которая всегда и во всем была права.

Мысленно проклиная герцога Хеннеси, девушка допила остатки мадейры из своего бокала. Пока она не встретила викария и его мать, она любила людей и любила жизнь, и вот теперь, оказавшись в этом городке… София снова вздохнула. Теперь она по-настоящему жила только ночью, потому что ей постоянно снился Адам. А вот дни ее были просто невыносимыми, и она уже возненавидела эту свою новую жизнь, и ей хотелось отсюда сбежать. Ее удерживали в Корнуолле только мысли о «Тантале». И, конечно же, ей не хотелось опускаться до того, чтобы стать содержанкой Адама. Сидеть в небольшом домике на окраине Лондона и ждать, когда у герцога появится свободное время для нее? О, это было бы ужасно! И поэтому она останется здесь. Пусть даже жизнь в Корнуолле рано или поздно убьет ее. И София очень надеялась, что это случится рано, а не поздно.

Адам въехал в пустынный городок. Все магазины были закрыты, и никого не было видно даже у общественной конюшни. Городок состоял примерно из пятидесяти строений, большинство из которых были небольшими, покосившимися домиками — их окружали сады и огороды с гуляющими по ним курами и утками.

— Черт возьми, где же люди? — пробурчал герцог.

Он почти сразу же увидел гостиницу «Остер Шелл», в которой остановился Хейбери, а затем услышал перезвон церковных колоколов. При этом звоне Адам похолодел. Он просил Оливера задержать свадьбу на десять дней. А прошло восемь. Что если маркизу не удалось предотвратить брак? Неужели он потерял Софию?

Тут герцог спешился и наконец-то сообразил. Ведь сейчас — воскресное утро! И, конечно же, все в церкви. Вот и объяснение. Держась за эту мысль, Адам вошел в гостиницу и, осмотревшись, закричал:

— Хейбери, ты где?

Послышался скрип какой-то двери, а затем — голос маркиза:

— Приветствую, Гривз! — Маркиз Хейбери стоял на верху узкой лестницы, ведущей в общую комнату.

— Приветствую, Оливер. Она еще не замужем?

— Еще нет.

Адам с облегчением выдохнул, и ему показалось, что он не дышал всю прошедшую неделю.

— Слава богу! А она здесь?

— В церкви. Воскресная служба идет уже несколько часов.

— Вот и хорошо. Мне нужно время, чтобы подготовиться.

— Думаю, сначала вам нужно кое-что уладить, — заметил маркиз.

— Я и собираюсь…

— Со мной, Гривз.

— Мне кажется, София находится в более тяжелом положении, чем ты, Оливер. Так что можешь пока подождать.

— Нет, не могу. Потому что я не доверяю вам, милорд. Я провел здесь тринадцать дней, стаптывая каблуки и пытаясь понять, что же вы затеяли. София, может, и любит вас, а я — нет. И вы не подойдете к ней, пока не убедите меня, что улучшите ее положение, а не сделаете еще большую гадость, чем Хеннеси.

Адам в гневе сжал кулаки. Но тут же, сделав глубокий вдох, заставил себя успокоиться. Прежде всего он хотел поговорить с женщиной, которую любил. Но человек, стоявший сейчас перед ним, был другого мнения.

Стараясь не повышать голос, герцог спросил:

— Чего ты хочешь от меня, Оливер? Хочешь, чтобы я признал свои грехи?

— Это для начала, — ответил маркиз, скрестив на груди руки.

— Ты тоже не ангел, — проворчал Адам.

— Но не я пытаюсь отменить свадьбу викария. И не я играю с судьбой молодой женщины, и без того несчастной. Поэтому объяснись. В противном случае я приложу все силы, чтобы тебе помешать.

— Так ты хочешь, чтобы она вышла замуж за преподобного Лоинса?

— Нет, не хочу. Но я также не хочу, чтобы с тобой ей было хуже, чем здесь. Ты хотел сделать ее своей любовницей — она все мне рассказала. Возможно, это было бы удобно для тебя, но София сейчас и так имеет крышу над головой и средства к существованию. Так что она обойдется и без тебя.

— А что, если Хеннеси закроет твой клуб? — спросил герцог.

— Я готов рискнуть, и Диана со мной согласна, — ответил Хейбери, прислонившись к дверному косяку.

— Но София не хочет рисковать «Танталом». Она знает, как много он значит для ее друзей. — Адам немного помолчал. — Чего ты хочешь от меня, Оливер? Признания? Что ж, очень хорошо. Да, я жульничал той ночью, когда играли в карты. Я заплатил крупье. Да еще и подменил колоду — чтобы ты наверняка проиграл.

Оливер спустился по лестнице. Его худое лицо заметно побледнело.

— Я прекрасно знаю об этом. Но ты хоть представляешь, что сделал той ночью? В то время мой дядя перестал меня финансировать, и я пытался выиграть немного денег, чтобы жить на что-то. А из-за тебя мне пришлось оставить Англию и уехать в Вену.

— Где ты и встретил Диану, ведь так?

— Дело не в этом, — сказал Оливер. — Мы с тобой были друзьями. Во всяком случае, я так думал. И ты не нуждался в деньгах. Так почему же ты так поступил со мной?

Адам молча потупился. Даже сейчас, спустя шесть лет, Хейбери не мог простить ему ту злополучную ночь. И, конечно же, Оливер был прав — ему, Адаму Басвичу, следовало искупить все свои грехи — только после этого он сможет обрести счастье.

— Ты не поверишь, Оливер, но я пытался тебе помочь.

— Пытался помочь?! — в гневе переспросил маркиз. — Помочь, разорив меня?!

— Видишь ли, Оливер, ты был так чертовски упрям и высокомерен… Я думал, что если у тебя не будет выбора, то тебе придется помириться с дядей. Я думал, что помогаю. — Сделав глубокий вдох, герцог продолжал: — Поверь, мне и в голову не могло прийти, что ты покинешь Англию и не пожелаешь мириться с дядей. Когда же я узнал, что ты уехал… Ну, ты бы все равно не взял у меня деньги после той ночи.

— Невероятно… — в изумлении пробормотал маркиз. — А я что, попросил тебя вмешаться? Я просил тебя о помощи?

— Нет. Именно поэтому я и решил помочь тебе. — Адам пожал плечами. — Я понимаю, что сглупил. И теперь я могу сделать только одно — извиниться. И знаешь, я тогда был не очень-то разумным человеком. Принимал решения, совершенно не задумываясь. Очевидно, сами действия имели для меня большее значение, чем их результат. — Наверное, и в отношениях с Софией он допускал те же ошибки. Да, он был слепым и высокомерным дураком в течение многих лет. Лишь полюбив эту девушку, он наконец взглянул на себя со стороны. Но не поздно ли?

Оливер долго молчал, пристально глядя на герцога.

— Очевидно, мы с тобой оба упрямые и наглые ублюдки, — сказал он наконец. — А теперь — о Софии.

— Да-да, конечно, — закивал Адам. — Спасибо, что помог мне в этом деле.

— Не благодари меня пока что. Так вот, Гривз, я знаю, что ты предложил ей стать твоей любовницей и она отказала тебе. Почему же ты здесь? Что ты собираешься ей сказать?

— Я бы предпочел обсудить это с Софией.

— Нет, сначала со мной.

— Видишь ли, я просил ее стать моей любовницей, потому что не видел иного способа…

— Значит, ты снова собираешься просить ее о том же? — перебил маркиз. — Каким бы ужасным ни был брак с Лоинсом, он по крайней мере даст ей какую-то респектабельность. А что София будет иметь в качестве твоей любовницы?

— Дело в том, что у меня… — Адам почувствовал аромат лимона, и сердце его на мгновение замерло. — У меня есть для нее другое предложение, но я не собираюсь обсуждать это с тобой.

Да, теперь Адам был абсолютно уверен, что чувствовал запах лимона, всегда исходивший от Софии. И ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не обернуться, не осмотреться…

— Оливер, я даю тебе слово, что если София отклонит мой план, то я сразу уйду. И она сможет поступать так, как считает правильным.

Маркиз посмотрел за его плечо и кивнул.

— Хорошо, у вас есть пять минут. В этой комнате. А я буду наверху, за той дверью. И знаешь, Гривз… Я хочу твою лошадь. Зевса. Тогда я мог бы начать прощать тебя.

— Да ты… Ладно, договорились. Зевс твой.

Все еще не оборачиваясь, Адам смотрел на маркиза, поднимавшегося по узкой лестнице. Когда же он скрылся за дверью, Адам сделал глубокий вдох — и обернулся.

София уже несколько минут смотрела на герцога Гривза. Он выглядел усталым и осунувшимся. Да и она, вероятно, выглядела не лучше.

— София, — прошептал он, делая шаг к ней.

— Нет, стоп, — сказала она, отступая. Если он к ней прикоснется, она не сможет это выдержать. Прикосновение Адама убьет ее. Даже просто смотреть на него было ужасно больно.

Он замер на мгновение. Опустив руку, спросил:

— А говорить мне можно?

— Что ты хочешь сказать?

Адам откашлялся.

— Во-первых, я поговорил с Хеннеси. И знай: что бы ты ни решила сегодня, «Тантал» в безопасности, клянусь. Кроме того, ты не обязана выходить замуж… ни за кого.

София тихо вскрикнула — и покачнулась; все вокруг нее как будто заволокло туманом. Но она все же почувствовала руки Адама, поддерживавшие ее. Через мгновение цвета и звуки стали возвращаться, и София моргнула. Оказалось, что герцог нес ее к креслу перед камином, в которое тотчас же и опустил. А потом склонился над ней, вглядываясь в ее лицо.

— Значит, я не должна выходить за него замуж? — прошептала девушка. Я могу вернуться в «Тантал»?

— Да, можешь, — ответил Адам. — Но ты могла бы выбрать и другой вариант.

Другой вариант? Неужели он не понял тот ее ответ, который она оставила в поместье? Если он действительно не понял, как сильно оскорбил ее, она сможет ему это объяснить.

— Я не хочу снова об этом говорить, — пробормотала София.

— Я не собирался об этом говорить.

— Тогда почему же ты сюда приехал? Я ведь уже сказала, что сама могу о себе позаботиться. Сначала ты хотел, чтобы я наплевала на своих друзей и думала только о себе. Потом ты захотел, чтобы я сбежала от мужа и жила где-то скрываясь. Спасибо за то, что избавил меня от этого ужасного викария, но повторяю в последний раз: я не хочу быть твоей любовницей, Адам. Я хочу остаться… самой собой.

— Я знаю это, — кивнул герцог.

— Тогда почему ты меня об этом просил?

Адам нахмурился и тихо проговорил:

— Потому что тогда я не видел другого способа удержать тебя в своей жизни. И я сам не знал, чего, собственно, хотел. Я вел себя глупо, неправильно и эгоистично. Прости меня, София.

— Я принимаю твои извинения. — По щеке девушки скатилась слезинка, но она ее не заметила. — Я бы хотела, чтобы все закончилось по-другому. А теперь мне нужно упаковать свои вещи. Ведь я могу вернуться в Лондон вместе с Хейбери. Всего доброго, Адам. — Поднявшись на ноги, София отвернулась от герцога.

— Мне нужно жениться, София, и ты знаешь об этом.

— Конечно, знаю. И я желаю тебе самого наилучшего, Адам. Но, пожалуйста, не приходи ко мне снова. Не приходи в «Тантал». Я не… я не хочу тебя больше видеть.

— Дай мне еще одну минуту, София. Пожалуйста…

Пожалуйста? Она даже не помнила, слышала ли когда-нибудь от него это слово. Но что он мог ей сейчас сказать?

Медленно повернувшись лицом к Адаму, девушка со вздохом проговорила:

— Адам, это же не детская сказка со счастливым концом. У нас был прекрасный праздник, а теперь все кончено.

— София, выслушай меня.

— Не заставляй меня кричать и бросаться вещами, Адам, — прошептала она. — И не заставляй тебя ненавидеть.

Герцог молчал. Было очевидно, что он сильно нервничал. И, казалось, не решался заговорить. «А ведь я впервые вижу его таким…» — промелькнуло у девушки.

— София… — Он откашлялся. — Знаешь, София Уайт, я уже не раз говорил тебе, что ты — удивительная женщина. Но я забыл тебе сказать, что обожаю тебя. Я давно уже должен был…

Дверь наверху открылась, и позади раздался голос лорда Хейбери:

— Ваши пять минут…

— Оливер, еще пять минут, — сказала София, мельком взглянув на маркиза. Повернувшись к Адаму, она тихо сказала: — Что ж, продолжай. Итак, ты обожаешь меня. А что дальше, Адам?

Его губы дрогнули, и он пробормотал:

— Да, я обожаю тебя. Но это — опять про меня. — Он снова откашлялся. — Ты знаешь, я очень волновался из-за того, что все больше и больше становился похожим на отца. Юстас меня чертовски разозлила этими подарками тебе. И еще — эти постоянные слухи и шепотки… В общем, я тогда решил, что у меня по крайней мере будешь ты, София.

— Да, я понимаю. Но я не могу оставаться с тобой. Ведь у тебя будет жена, будет семья… Нет-нет, я не могу, Адам.

— Я еще не все сказал, София, так что слушай… Когда ты отказала мне и уехала, меня осенило. Я понял, что мне не нужны все те люди, которые меня окружали. Я не нуждаюсь в компании, чтобы спастись от себя самого. И мне нужно только одно — нужен друг, напоминающий мне о том, кем я хочу быть.

— У тебя осталось всего несколько недель, Адам, — ответила София, пытаясь проявлять благоразумие. — И если ты сделал что-то… неподобающее, то извинись перед леди Кэролайн, а не передо мной. Я знаю, она тебе нравится. Она будет хорошей женой для тебя. Пожалуйста, скажи мне, что ты не бросил всех в Гривз-Парке ради поездки в Корнуолл. Ведь тебе нужно спасать свое собственное будущее…

— Нет, я не оставил их в поместье. Я выгнал их всех.

Глаза Софии расширились.

— А Камилла? А Китинг? Неужели ты…

— Я сделал исключение для семи человек. Для Дримса и всех, кто был с тобой в бильярдной. Эти люди тебе нравятся, и я позволил им остаться. И только их я приглашу в следующем году.

Такого София не ожидала.

— Значит, и леди Кэролайн ты не выгнал? Слава богу… А что с твоей сестрой?

Герцог нахмурился и тихо ответил:

— Ее я больше не увижу.

— Очень жаль, что ты потерял близких родственников, — пробормотала девушка. — Но я рада, что эта женщина больше не будет тебя мучить. Полагаю, у тебя есть все основания сделать окончательный выбор в пользу Кэролайн.

— Я не женюсь на Кэролайн! — закричал герцог. Вдохнув, проговорил: — Извини, я не хотел повышать голос, но ты сводишь меня с ума. — Он приблизился к девушке на несколько шагов. — София, я никогда и ни с кем не был так счастлив, как с тобой. И я хочу продлить это счастье.

— Но как же…

— Помолчи.

— Не говори мне, что я должна делать.

— Да, разумеется. — Улыбаясь, Адам сделал еще два шага вперед и, остановившись прямо перед Софией, опустился на одно колено.

Девушка в изумлении замерла. Она бы не смогла пошевелиться, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

— Что ты делаешь? — прошептала она, побледнев.

— Долгие часы после твоего отъезда я провел, пытаясь придумать решение, подходящее и мне, и тебе, — проговорил герцог, взяв девушку за руку.

София судорожно сглотнула.

— Адам, но ты не можешь сделать…

— Милая, тише. Поверь, меня совершенно не интересуют подробности твоего рождения. Я люблю тебя такой, какая ты есть, и хочу, чтобы ты стала частью моей жизни, а я — частью твоей. Я хочу прожить жизнь с тобой и хочу, чтобы наши с тобой дети были такими же веселыми и сильными, как ты. Да, я люблю тебя, София. Думаю, я полюбил тебя в тот момент, когда увидел в том нелепом желтом платье.

— А я люблю тебя, Адам, — прошептала девушка; по щекам ее струились слезы.

— Тогда выходи за меня замуж, София. Будь моей женой. Будь моей герцогиней. Будь кем захочешь, но только вместе со мной. Спаси меня. Спаси нас обоих.

У Софии перехватило дыхание, а сердце гулко стучало в груди.

— Но будет скандал, — прошептала она. — Ты понимаешь, что о тебе будут говорить?

— Любимая, я прекрасно все понимаю. И меня не интересует, что обо мне будут говорить в светском обществе. Для меня имеет значение лишь твой ответ. Скажи, ты выйдешь за меня?

«А ведь это вовсе не сказка…» — промелькнуло у Софии. Да, Адам действительно стоял на одном колене и просил ее руки. А его серые глаза смотрели на нее с надеждой и тревогой. И, возможно, с некоторым озорством. Герцог… Ее герцог, потому что она не могла не согласиться.

— Я отвечаю… да, — выдохнула София. — Ты, должно быть, сошел с ума — но да, я согласна.

Адам выпрямился и тут же заключил ее в крепкие объятия.

— Тогда поцелуй меня, любимая. Ради бога, поцелуй…

София засмеялась и прижалась к губам любимого. Он спас их обоих. Или, возможно, они спасли друг друга.

Примечания

1

Фешенебельный район Лондона.

Content

Сюзанна Энок
Как соблазнить герцога

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Примечания