Владимир Белобородов

Цветок безумия. Империя рабства

Пролог

Маг… Хм, шикарно… Маги не могут сказать: «Классно, круто, хайпово». Маги – это… маги. Это же восхитительно (пардон, круто… и так далее). Я тоже из толпы обывателей нашего мира. Это нормально – желать развития. Скажем, стать олигархом. Далеко не факт, что если переместить обычного человека в тело олигарха, то он не пожалеет об этом. Просто мы не до конца осознаем проблемы и ответственность некоторых решений. Я не осознал. Захотел… не совсем добровольно, но потом захотел. Стал. Не олигархом. Круче. Магом! Твою же мать…

На сегодняшний день я скрываю свою сущность от тех, кто занял эту нишу в данном мире. Об этом знает только мой отец, ну еще пара человек. Замысловато, понимаю…

Мир… Шикарный. Безумно плодородный благодаря магии и… жестокий благодаря Средневековью.

Итак, я… А кто я? Скрывая сущность мага (по-другому нельзя – память сотрут), я ушел в армию, став по должности примерно ротным. На нашем языке по званию – майор. Это очень серьезно. Хотя не суть. Я «золотой» ребенок в этом мире, являясь по разуму обычным инженером из нашего, знания которого здесь не совсем нужны. Магия, духи ее побери.

Глава 1

Утром меня первой перехватила вновь Симара и, игнорируя попытки Корна увезти меня на экскурсию по его производству, потащила по лавкам – не подобает сотнику имперских войск и лигранду появляться во дворце в тряпье. В чем-то она была права. Нет, костюмы еще от гражданской жизни остались, но армия, как и подобает, сделала меня несколько шире в плечах. Я, правда, относил эти изменения скорее к становлению меня как мага – очень уж после того момента чувствовалось воздействие сил на организм: суставы регулярно крутило. Если кратко – прежние камзолы на мне не сидели.

Корн – это Корндар, мой брат. А почему мне надо во дворец? Пригласили… Вроде и приятно, но страшно – не совсем понятно, что можно ожидать от «небожителей».

К обеду сестра как меня, так и мою охрану вымотала полностью. Хорошо хоть Ильнаса не надо было одевать (сложно объяснить его статус… по логике – слуга, по юриспруденции – опекаемый, по факту – мальчишка, навязанный на мою голову одной девицей) – часть моих подростковых нарядов, как оказалось, сохранилась и, пусть они были слегка великоваты парню, но тем не менее смотрелись на нем вполне достойно. Пока занимались изнурительными примерками, сестра же еще и ворчала на меня, что приходится каждый раз, как я появляюсь, искать мне новую одежду. Можно подумать, ей это в тягость. От усталости мне уже было все равно, в чем я покажусь при дворе. Тем не менее мы нашли пару готовых костюмов темных оттенков, которые портной обещал подогнать под меня к утру следующего дня, то есть ко времени нашего отъезда. А также отдали оба моих бальных на перешивку.

Когда мы вернулись домой, меня ждал сюрприз – у нас во дворе расположился десяток имперских верховых в полных доспехах во главе с Заруком – мужем Симары. После того как сестра с мужем в должной им манере, то есть с пощечиной (так положено), поздоровались, выяснился интересный факт. Зарук только вчера вернулся в свою тысячу из сопровождения налогового обоза и сразу напросился на новую задачу. Очень интересную… Сопровождать меня до Дуварака.

– Если честно – не понял, сотник… – полуофициально поинтересовался я у зятя.

Тот рассмеялся:

– Я полагал, ты мне объяснишь, что за земляным драконом ты стал, раз тебя так надо охранять?

– Не напоминай про эту тварь – мерзкое создание.

– Встречался?

– Было дело.

– Так объяснишь? Сотник… – съерничал Зарук.

– Сам не понимаю. Кто приказ-то отдал?

– Мне – мой тысячник. Ему – по птичьей почте пришло распоряжение от тысячника дворцовой стражи. А это очень важный человек – второй после плеча. Насколько знаю, твой тысячник отправил доклад о попытке твоего убийства и во дворце решили не рисковать…

– А вы не задержитесь на десятину? – вклинился Корн.

– Зачем? – удивился я.

Брат стал настоящим коммерсантом. У него было сразу несколько заказов из Дуварака и, оценив количество моей охраны, попытался воспользоваться случаем, чтобы собрать обоз до столицы. Только не успевал слегка.

– Корндар, – ответил вместо меня Зарук, – мы же с твоими телегами в два раза медленней будем ехать. Да и десятину ждать… С меня перевязь сотника снимут.

– Эх, – несколько расстроился брат. – Тогда сам с вами поеду. Мне все равно в Дуварак надо. К тому же я Элидару обещал одно место показать, – подмигнул он мне.

– Дом лары Ваины, – ухмыльнулся Зарук.

– Как догадался? – широко улыбнулся Корндар.

– Что еще может интересовать двух холостяков в столице?

– Трех, – поправил я. – С нами Ротимур. Даже четырех – Ильнас у нас последнее время очень неравнодушен к женским прелестям.

Зарук, казалось, никак не отреагировал на мои слова, но радости в его глазах слегка уменьшилось – наверняка вспомнил о наших с Ротимуром прежних развлечениях.

Второй сюрприз ждал меня в самом доме. Только я вошел, как ко мне, склонив голову, приблизился Пасот.

Я кивком разрешил ему говорить.

– Лиграндзон Элидар, вас ожидают в кабинете грандзона Элидара.

– Кто?

Раб замялся.

– Дайнот… – шепнул из-за плеча Зарук.

– Отчего такие тайны? – слегка приподняв бровь, как полагается знатному при выражении удивления, спросил я.

– Ты сотник империи.

– А, ну да.

Собственно, воинам империи не возбранялось общаться с магами, но только при свидетелях. А вот наедине… настоятельно не рекомендовалось, а при нахождении на службе – даже запрещалось. Именно поэтому визиты мага Дайнота к отцу всегда носили легкий оттенок секретности: все-таки зять – сотник имперских войск…

Вообще отношения с представителями ордена – довольно путаная штука. Раньше я как-то не обращал на это внимания, потому как само окружение, то есть семья, смотрело на это нормально. Фактически же простой народ ненавидел и боялся магов, поэтому искоса смотрел и на тех, кто с ними общается. Однако любой из простолюдинов почтет за честь, если маг хотя бы знает его имя. Такой вот нонсенс. Знатные же тут нисколько не лучше. Лечиться и пользоваться услугами магов – это признак роскоши, в подражание императору и локотам. А вот дружить… С одной стороны, дружбой с магом можно даже гордиться, с другой – ты автоматически вызываешь сомнения в лояльности к империи. Для того чтобы пригласить мага в свой дом на ужин, нужно чувствовать себя очень уверенно в кругах власть имущих, так как «доброжелатели» практически сразу несли доклад в дворцовую стражу.

Дайнот поступил мудро, не афишировав свой визит в дом отца при нахождении там двух сотников империи. Где-то в глубине сознания меня терзала догадка, что и орден косо смотрит на тех магов, что дружат с имперцами.

Маг, по своему обыкновению, вальяжно расположился в кресле отца. В его руках находилась раскрытая книга, которая, казалось, полностью захватила внимание гостя. На столе перед ним стоял фужер с вином. Дайнот никак не отреагировал на мое появление в кабинете.

Я не знаю, изучал ли кто-нибудь в этом мире воздействие присутствия мага на другого человека. Подозреваю, что нет. А надо бы – меня охватила какая-то робость. Взяв себя в руки, я подошел к шкафу, достал еще один фужер, затем, расположившись напротив Дайнота, налил себе вина и откинулся на спинку стула, смакуя напиток.

– Нарушаете этикет, лигранд, – произнес маг, не отрываясь от книги.

– Отнюдь, – ответил я ему.

Дайнот имел в виду мое наглое расположение за столом без разрешения уже сидящего там. Но поскольку стол находился в доме моего отца, то ситуация спорна. Пару минут мы помолчали.

– Забавная книжица, – наконец поднял взгляд маг и покачал томик в руке. – История воина, который, дабы сберечь свою честь, решил выйти на поединок с человеком, вырастившим и обучившим его.

– И кто победил?

– Не знаю. Никак дочитать не могу. В последнее время редко бываю у твоего отца. Подозреваю, в конце будет какая-нибудь банальная безысходность с нравоучениями. Или оба погибнут во время боя, символизируя единство семьи, или более молодой выиграет бой и тем самым потеряет честь в своих глазах.

– А по-вашему, каков должен быть конец?

– По-моему, сам повод для боя слишком наигран.

– Выбор книги был чем-то обоснован?

Дайнот улыбнулся.

– Узнаю воинскую прямоту. Во время службы люди теряют искусство поединка на словах, поэтому вы легкая добыча для лар. Нет, Элидар, – маг пригубил вина, – я не намекаю на твое обучение мной. К тому же тебе очень далеко до уровня мага ордена. Это было пустое вступление, дабы развеять твою напряженность.

– Вы – и пустой разговор? – изобразил я удивление.

Улыбка вновь скользнула по его лицу.

– Не надеялся, что ты выживешь. Судя по твоему официальному тону, тебе есть что скрывать?

Мы некоторое время помолчали. Можно было попытаться возразить, но вышло бы только хуже – Дайнот все-таки чувствует ложь.

– Пригласи Пасота, я хотел бы выйти через задний двор, – попросил маг.

– Вы о чем-то хотели поговорить со мной.

– Все что нужно, я уже узнал. Остальное неинтересно. Да и не думаю, что ты в достаточной мере о чем-либо осведомлен.

– Может, и меня просветите о своих мыслях?

Дайнот пристально посмотрел на меня.

– Незачем. Ты и сам все понимаешь. Выбора тебе все равно не оставят. Банальная безысходность, – и маг вновь покачал книжку в руке.

Ближе к ужину приехал Ротимур. В дорогущих доспехах и на вороном жеребце.

– Где взял? – гладя лоснящуюся черную как смоль шею великолепного животного, спросил я. – Дни не базарные. На рынке только клячи.

Я, в поисках замены погибшего Резвого, заглядывал по дороге на каждый мало-мальски приличный конный двор, но так и не нашел чего-нибудь стоящего.

– Отец подарил, – гордо произнес друг.

– Помирились?

– Не то слово. Он уже давно купил коня.

– Я это… парни, с Дартином вечером у Ломака договорился встретиться, – заговорщицки прошептал Ротимур, как только мы остались втроем с Корном. – Шорта нет, куда-то отправили с утра.

Последнему факту я был даже рад – иначе пришлось бы контролировать себя при попойке с другим магом – не ровен час раскроешься.

– А чего шепотом? – спросил я.

– А ты хочешь с двумя десятками имперских воинов завалиться в трактир? Это ж никакого веселья!

– Наоборот, никаких проблем, – возразил я.

Идея Ротимура – впрочем, как и все идеи, исходящие от него, – пахла авантюрой, но для меня в этом запахе был оттенок женских духов. И правда, даже если только мы с Ротимуром явимся с гербом империи на груди, уже внимание окружающих будет более пристальным и незаметно уединиться с Лореттой будет затруднительно. Мне в принципе без разницы, но создавать лишние проблемы девушке не хотелось. К тому же Сопот, например, может и вообще принципиально встать на стражу комнаты, где буду находиться я, что тоже не есть хорошо – ну какое расслабление, когда за дверью прислушиваются к тому, что происходит в комнате?

Уйти из дома оказалось не так просто – стража была усилена Заруком. Поэтому предприняли элегантный ход каретой. То есть Корндар и Ротимур за ужином в открытую заявили, что хотели бы развлечься, и выпросили у отца его средство передвижения, в которое заблаговременно спрятались я и Ильнас. Я хотел без него, но парень уперся, выставив аргументом: «Как биться, так я взрослый, а как развлекаться…» Пришлось уступить.

Стража стражей, но охраняли-то меня от недругов, а не от побега, в связи с чем карета досмотрена не была и, весело брякая колесами по мостовой, помчала нас на окраину Якала.

Моим разыгравшимся сексуальным фантазиям не было суждено сбыться – Лоретта больше не работала в трактире. Более того, Ломак сообщил, что они с мужем переехали в другой город. В связи с этим забава оставалась одна – пить настойку. Причем за время путешествия данное действо мне изрядно поднадоело, как и хвастовство Ротимура. Дартин ничего особо нового не рассказал. Якал хоть и являлся столицей локотства, но на происшествия был скуден. Сама же жизнь женатого мужчины, то есть Дартина, априори не располагала к интересным событиям. К тому же буквально через час в трактир вошли насупленный Зарук и Сопот – Симара довольно быстро выявила мое отсутствие в доме и сообщила мужу, который недолго думая, взяв пятерку воинов, прибыл за нами. В общем, ни купания в женской ласке, ни бесконтрольной пьянки с мордобитием, на которую я в связи с первым фактором был согласен, не получилось.

Посидев еще минут пятнадцать, мы сдались уговорам Зарука и решили перебазироваться в дом к отцу. Из трактира я выходил за Ротимуром, сзади шел зять – чтоб женщин ему других не видать. Только я вышел за порог гостеприимного ранее для меня заведения, как чувство опасности заставило шарахнуться в сторону. Болт, прошелестев перед грудью, впился в плечо Зарука.

Сопот тут же прикрыл меня собой. В отличие от меня, он был в доспехе. Несколько ударов сердца длилась немая сцена, нарушенная криком Сопота:

– В карету!

Меня и Зарука впихнули в магически укрепленный тарантас отца, и кучер тут же щелкнул хлыстом. Ильнас повис на подножке и залез в карету уже на ходу.

– Друзья называется, – причитал Ротимур. – Бросили меня. Я на крупе, как мальчишка, через весь город ехал. Если кто узнал – смеху будет…

– Да кто тебя ночью видел? – возразил Дартин.

Все главные действующие лица ночного происшествия, за исключением Зарука, сидели теперь в гостиной.

– Ну так и сел бы.

Договорить Ротимур не успел – дверь шумно распахнулась, и широкими шагами в зал вошел отец. Остановившись перед столом, он оглядел нас. Высказать то, что он думает по поводу нашей самоволки, пока еще не успел, и, зная нрав своего родителя, я предположил, что этот момент настал.

– Рана несмертельна. Благодарите Ильнаса. У него одного, по всей видимости, голова есть.

Ильнас, собираясь с нами, возжелал идти в своей старой одежде, то есть с гербом империи на груди. Пацан есть пацан, и ему хотелось похвастаться окружающим тем, что он воин. Разумеется, в целях конспирации я запретил ему это делать. Тогда он попросил пойти хотя бы вооруженным. Я в ответ неопределенно пожал плечами. Кто же знал, что он наденет полную амуницию, включая кожаную броню и сумку младшего воина. Последний фактор, возможно, спас Заруку жизнь, так как у Ильнаса, страдающего детской хомячковой болезнью, в сумке оказался набор зелий черносотенника – не зря в любимцах у Илуна был.

Только отъехали от трактира, как он вынул какой-то флакон и заставил Зарука выпить. Я в это время осмотрел магическим зрением рану. Всполохи нитей силы кричали о яде на наконечнике. Недолго думая мы остановили карету, и я вырвал болт из плеча. Тут же намазали зельем, а я начал подкачку силы раненому.

– Зарук просит не распространяться о ранении, – продолжил отец. – И ты, Элидар, и он никак не должны были находиться в трактире. Я с ним согласен. Неофициально я попрошу локотское плечо найти виновных. Но если объявим…

Фраза о том, должны мы были находиться в трактире или нет, прозвучала несколько наигранной и необоснованной – я вполне мог там находиться, как и Зарук. Однако зятя можно было понять – послали охранять человека, и в первый же день такой казус. Наказать, конечно, не накажут, но неприятности будут.

Отца тоже можно было понять как грандзона, то бишь должностное лицо – ничего себе, покушение на сотников империи в столице локотства! Да завтра же пара сотен из ближайшей тысячи, то есть тысячи Зарука, будут в городе, переворачивая все вверх тормашками. Не столько из желания найти виновных, сколько из жажды наживы во время розыскных работ. А уж локот в каком восторге будет от этого! В особенности когда узнает, что один из дворцовых завсегдатаев мог замять это дело и не замял. Некоего грандзона могут и подвинуть по карьерной лестнице. Вниз, разумеется. Лучше уж локотская стража пусть ищет – больше пользы будет и меньше вреда. В том, что правое плечо приложит к этому максимум стараний, сомневаться не приходилось. Попытка убийства зятя грандзона и имперского сотника!

– Нам выезжать скоро. Пусть не сегодня, но надолго тоже задерживаться нельзя, – возразил я отцу. – Императорское плечо не поймет нашей нерасторопности.

– Алтырь пообещал, что завтра Зарук сможет выехать, но не в седле. Возьмете мою карету.

Выехали через день после покушения. Алтырь несколько погорячился, пообещав поднять за день зятя. Отец привлек тяжелую артиллерию. Стараниями мага Дайнота, который по каким-то своим причинам тоже не жаждал увидеть воинов империи в городе, Зарук выглядел как новый. Мне кажется, он чувствовал себя лучше, чем до ранения. По крайней мере, бодрости в нем было на десятерых. Наверняка действие каких-то магических зелий – его жизненные нити светились гораздо ярче, да и магией от него просто разило.

Только выехали из Якала, как обнаружили метрах в двухстах позади два десятка локотских воинов. Сопот не поленился и подъехал к ним. Оказалось, у них приказ обеспечить нашу безопасность до границ локотства. Мало того: на границе соседнего локотства нас встретила не меньшая дружина стражи.

Пока ехали, было время подумать. Орудие второй попытки убийства в корне отличалось от первого. И дело не в том, арбалет или кинжал. Дело в яде. Если бы Заруку прилетел болт, намазанный ядом с того кинжала… он бы сейчас не травил весело байки. Там мой-то организм еле справился. К тому же убийца вряд ли ехал за нами от Халайского локотства. Иначе он попытался бы еще по дороге. Опять же, откуда могли прислать? Вернее всего, местный. Значит, кто-то нанял в Якале… Дальнейшие рассуждения заходили в тупик. Да-а-а… Не детектив я, не детектив…

Дуварак встретил суетой большого города, бесконечным гомоном на центральных улицах и ярким солнцем. А на севере сейчас разгар зимы… Зарук и Ротимур перед въездом пересели верхом – официально они все-таки стража. Ильнас, чтобы покрасоваться, последовал за ними, но для большей важности ехал не впереди кареты, а рядом, мешая встречным экипажам. Нам с Корном было видно в окно, как молоденькие девчушки стреляют глазами в него, а он с серьезным видом не обращает на них внимания. Мальчишка.

Сразу во дворец мы не поехали. Там просто так нас никто не ждал – необходимо доложиться. Остановились, после того как завезли Корндара в трактир, в казарме для имперских войск на территории дуваракской тысячи. Опять же как казарма… Первый этаж – да. А вот второй, куда определили меня и Зарука как сотников, напоминал скорее гостиницу. Причем некоторые номера – классом повыше, чем трактирные. Правда, они были не про нашу честь. Пока Зарук, взяв с собой двух воинов, поехал с докладом в императорскую стражу, я с наслаждением посетил купальню на первом этаже, одновременно сбрасывая магию – кто его знает, как проходит допуск до бренного тела правого плеча императора… вдруг амулетами магов ищут. Обслуги здесь не было, поэтому Ильнасу, хотя и сморщив нос, пришлось выполнять свои прямые обязанности, то есть гладить мой костюм. Ладно хоть чистить и распрягать лошадей не пришлось – кучер, которого пустили в расположение тысячи как еще одного моего младшего воина, сказал, что разберется сам.

После того как я привел себя в порядок, мы с Ильнасом спустились в столовую, открытую для начальствующего состава в любое время суток. За деньги, разумеется. Там уже пыжился в споре с одним из поваров Ротимур. Здоровенный мужик в фартуке, обтягивающем пивной живот, похоже, отказывался его обслуживать. Тот в свою очередь тыкал в нос грузному мужику либалзонский перстень.

– Разрешите старшему моей охраны пообедать, – вежливо попросил я толстощекого оппонента Ротимура.

– Да меня-то по перстню пускают! Этот жлоб остальных не хочет кормить!

– Не могу я, поймите. Скоро обед в воинском зале, там всех накормят; если вы, конечно, казарменному документы подали.

– А если не подали?

– А если не подали, кормить не буду.

Вместо обеда пришлось побегать по коридорам низшей власти с целью нормально устроить свои десятки. А это не так уж просто. Сложность заключалась в том, что обед готовился по заранее заявленному количеству человек, а моих утром, соответственно, некому было внести в этот список. С большим трудом и небольшими расходами удалось договориться, что воинов накормят, но в последнюю очередь.

Только решил вопрос с довольствием моего немаленького отряда и хотел было пообедать, как возникло новое препятствие – Ильнаса не пускали в сотницкий зал: не титулован и без звания. Пришлось послать парня за бумагами об опекунстве. Все тот же повар задумчиво почесал затылок. Как бы казус – титула опекунство лигранда не давало, а само опекунство… что за зверь и с чем его едят, мужик не знал. В результате повар махнул рукой и, отдав бумаги, разрешил Ильнасу вход в сотницкий зал. К этому времени вернулся Зарук с новостью о том, что приготовился к визиту во дворец сегодня я зря. Никто и не думал нас принимать именно сейчас. Зарук объяснил, что вызовут завтра.

Повар упорствовал насчет Ильнаса не просто так – сотницкий зал был переполнен. Такое впечатление, что даже конюх в дуваракской тысяче, и тот знатных кровей. По крайней мере, старший конюший точно, так как сидел от нас через стол. Мы с ним познакомились, когда сдавали лошадей. На нас особо внимания никто не обращал, вернее всего, здесь уже привыкли к воинам не из этой тысячи – поток таковых был большой. Неподалеку сидели два сотника, сопровождавшие своего дракона и приехавшие позже нас. Самого тысячника видно не было, вернее всего, заказал к себе в комнату.

В общем, народ кучками сидел, словно в обычном трактире, и вел неспешные беседы. История, рассказываемая за соседним столом молодым десятником, заставила улыбнуться меня, Ротимура и Ильнаса. Десятник рассказывал, как две зимы назад три новика за то, что дракон Эльфийской крепости их неподобающе принял на обучение, подсыпали расслабляющего зелья в котлы всей тысяче и, нарисовав не самую приличную часть человека на воротах, уехали. Я как представил рисунок, так вообще чуть не поперхнулся. Почему-то в моем воображении он напоминал логотип одного из ресторанов быстрого питания. Зарук, видя наши улыбки, потребовал разъяснения. Пришлось шепотом рассказать и о палках, и о смеси зелий, и о бегстве от дракона. Единственное, что мы рисунок не оставляли, да и не во все котлы насыпали, а только в сотницкий. Это уже молва приукрасила. Под конец рассказа Зарук уже похохатывал, тем самым привлекая к нам внимание.

– Северяне решили посмеяться над нашей пищей? – раздался позади меня довольно громкий голос с нагловатым оттенком.

Сама фраза на первый взгляд хоть и беспардонна, но безобидна, и все же тот, что стоял за мной, не имел права говорить, не представившись, да еще и в спину одному из сидящих.

Я вопросительно посмотрел на Ротимура, расположившегося напротив меня. Тот слегка сощурил глаза и чуть-чуть приподнял плечо, сигнализируя о том, что противник с виду не представляет большой опасности и не является вышестоящим по званию.

– Вы хотели принести что-то более серьезное? – ответил я, не поворачиваясь, тем самым нарушив вообще все правила этикета – сомневаюсь, что сзади кто-то без титула.

По сути, я оскорбил даже не словами, а тем, что не повернулся к разговаривающему со мной. Принадлежность к воинскому контингенту, как и запрет на дуэли, накладывали определенный отпечаток на гражданские нормы поведения. Если такой разговор произошел бы где-нибудь в трактире и без имперских гербов на груди, то мы либо уже ехали бы на ристалище, либо оголили прямо в зале сталь. Здесь же… По негласным воинским правилам я уже принял вызов, будь то словесная дуэль или настоящая, в смысле, на «дереве». Разумеется, как и во всех тысячах, в этой тоже любили развлекаться с вновь прибывшими. И если такая «шутка» с сотниками, приехавшими во главе с драконом, была непредсказуема, по причине наличия последнего, пусть и не в зале, то мы напоминали усиленное сопровождение какого-то обоза. Ну нас и не сочли сколь-либо опасными с официальной точки зрения – то есть докладывать не пойдем. В том, что старожилы тысячи именно развлекались, сомневаться не приходилось – гомон в зале стих, но тем не менее на нас демонстративно никто как бы не обращал внимания.

– Может, представитесь? – резко произнес Зарук.

– Да какая разница? – попытался я его остановить.

– Разница есть. Мой приказ о доставке тебя в целости еще действует, и я обязан доложить о неучтивом обращении…

– Да брось, развлечемся, – поддержал меня Ротимур.

– Ты ведь хотел предложить только потренировать… – я обернулся, – …ся?

Стоявший сзади оказался здоровенным как бык. Я посмотрел на Ротимура. Тот, улыбаясь, пожал плечами.

– Конечно, – улыбнулся здоровяк, – я буду рад получить урок от северных красавчиков. Вы, наверное, славно танцуете.

Здоровяк комично изобразил па лататоса, тем самым пытаясь еще больше оскорбить меня.

– А зал для танцев где? – невозмутимо поинтересовался я у него.

– В дальнем от гостиной углу. Сразу за общей казармой.

– Хорошо. Через пол-осьмушки.

– Что это было?! – как только мой будущий противник отошел, рыкнул я на Ротимура.

– Ну чего ты? Спесь со столичных собьем…

– Я пошел докладывать дракону. – Зарук начал вставать.

Видно было, что ему не в радость такой поворот – никто не любит шепотников, пусть и на законных основаниях.

– Прекрати, – остановил я его. – Что ты ему доложишь? Что меня пригласили на тренировку? Сам все прекрасно понимаешь. Будем выглядеть, словно испугались.

– А так – приказ не выполню.

– Да ладно! Не переживай. Не таких обламывали. Не на настоящих же мечах биться будем.

Зарук посмотрел на спокойно продолжавших обед Ильнаса и Ротимура. Видно было, что родственник сомневается. Но служебный долг взял верх над внутренними убеждениями, и Зарук, как и подобает сотнику при исполнении, вышел из зала.

Все, чего добился зять, так это присутствия на ристалище всего командного состава тысячи.

– Поставить не хочешь? – спрашивал Ротимур практически каждого встречного.

Лишь четвертый остановленный им указал на толчею за ристалищем:

– Там под запись ставят.

– Элидар… – Друг тут же умоляюще посмотрел на меня.

– Сколько?

– Давай два… нет, лучше четыре, даже шесть. Выигрыш пополам.

– Ильнас, принесешь?

– Шесть империалов?

– Да.

– От одного – подозрительная ставка будет, – со знанием дела произнес мальчишка.

– Ты два поставишь. Заруку дашь, если он сам не будет ставить.

– Да это решим!.. – скороговоркой выпалил Ротимур. – От Эля сделаем ставку, если что. Беги давай.

Отличие этой от «нечаянных» тренировок в нашей тысяче было. Первое – это практически официальный тотализатор. Второе – учебные клинки и доспехи высочайшего качества. Если клинки полностью имитировали вес настоящих, то доспехи, наоборот, были наилегчайшими для полного комплекта. Прикрыта даже шея. Если бы такой доспех был на Ганоте, тот, вероятно, остался бы в живых. И третье… нас заставили подышать на амулет.

– Зачем? – спросил я у воина, протянувшего к моему лицу витиеватую штуковину, хотя уже догадывался.

– Чтобы определить, не выпил ли ты какое-нибудь магическое зелье, – с ухмылкой ответил тот. – Дыхни три раза.

Антимагическое WADA! Вот бы не подумал… А если она на меня среагирует? Не-э-эт. Не должна. В дыхании магических сил нет. А вот после выпитого зелья часть магии действительно выходит таким образом.

Моя заминка перед тем как дыхнуть на амулет вызвала легкий ропот собравшихся. После того как я решился выполнить антидопинговую проверку, толпа разочарованно загудела. Как выяснилось позже: больше половины «дуэлей» с тем здоровяком заканчивались именно на этом этапе. А на то, принял ли я зелье перед боем с более сильным внешне противником или не принял, ставки делались отдельно. И многие, похоже, уже проиграли часть денег. Ротимур счастливо улыбался. Друг, духи его!.. Точно ведь успел узнать об этой особенности! И не предупредил! Ну ничего… после боя поговорим.

Не скажу, что было просто. Главная особенность – это полный самоконтроль. Нельзя двигаться слишком быстро – будет выглядеть подозрительно. Нельзя терять самообладание – это очень важно. После того как я вошел в полную силу, изредка замечал за собой необоснованные вспышки гнева, слегка туманящие разум. Нельзя бить в полную силу – будет травма. Выиграть надо выматыванием соперника и техникой; техникой и выматыванием соперника. Он большой – надолго не должно хватить.

Удар противника – разорвать дистанцию – пусть побегает. Скорость движения противника незапредельна, но очень даже на уровне. Его преимущество перед обычным воином – физическая сила, дающая возможность вертеть мечом словно шпагой и соответственно производить обманные финты. Но он слишком поздно перешел на такую тактику, изначально пытаясь взять нахрапом. Вновь попытка удара соперника. Нырок влево. Еще один. Еще… А теперь наоборот. Ага! Привык к левому уходу! Удар по ноге. Так, чтобы прихрамывал.

Подсечь не получилось – противник успел перенести вес тела, но ногу ему я отбил «деревом» знатно. В реальном бою тот, считай, серьезное ранение получил бы. Танцевали уже минут десять, по субъективному времяощущению – сложно соизмерять время в бою с реальным. Так… пора и на зрелищность. Рывок вперед. Уход от клинка и левый хук. За спину, и по шее клинком, показательный… Ай! С хуком переборщил! Имитация клинка проносится над головой падающего противника. Надо дать ему встать. Ну? О как!..

Здоровяк, не вставая с земли, бросил меч к моим ногам, признавая поражение. Толпа загудела. Послышались крики о подставном бое.

После тренировки здоровяк подошел ко мне:

– Силен, сотник.

– Он семерых орков на клинке крутил… – похвастался Ротимур, не отвлекаясь от пересчета монет – Илун как настоящий младший воин потребовал с Ротимура выданные империалы и две трети выигрыша обратно. Причем немедленно. И теперь стоял над душой должника, ожидая денег. Парню бы в казначеи…

– Верю, – одобрительно кивнул здоровяк. – Позволь представиться, сотник. Либалзон Листрон, по званию тоже сотник.

– Лигранд Элидар, – пожал я протянутую мне руку.

– Это не тот… что с дочкой плеча…

– Тот, тот… – пробурчал Ротимур.

– Не верь ему, – осек я расползание ненужных слухов.

– Вечером разрешишь угостить, сотник?.. – Листрон, похоже, больше все-таки поверил Ротимуру, чем мне.

– Не получится, – несколько неожиданно перебил здоровяка голос сбоку. – Младший воин тысячника Курса, Ломот, – представился мне суховатый мужичок в идеально отутюженном камзоле. – Сотник Элидар, тысячник Курс приглашает поужинать с ним и тысячником Раником.

– У меня на вечер были планы… – озадаченно ответил я.

– Могу поинтересоваться – какие, сотник Элидар?

– Встреча в городе.

– Не получится. Насчет вас от тысячника дворцовой стражи поступило отдельное распоряжение: из расположения тысячи не выпускать.

– С чем связано? – Такое известие не могло не насторожить.

– Не знаю. Можете завтра спросить у правого плеча. Посыльный сказал – вам назначен прием в третьей четверти дня.

Ужин прошел тускло. Настроения не было совсем, да и тысячники оказались не особо компанейскими ребятами. Оба старше меня зим на тридцать. Так… вяло попытались разузнать о цели моего вызова во дворец. Потом в очередной раз намеками подтвердить слухи о моей связи с дочкой плеча. В итоге от данного ужина я не получил ничего. Ни удовлетворения от беседы, ни сколь-либо информативных сведений, ни даже чувства насыщения – после боя организм прямо требовал пищи, но на официальном ужине есть в три горла некрасиво. Да и порции… словно детские.

Из своих, в смысле близких, когда я вернулся с ужина, был только Зарук. Ротимур и Ильнас ушли в город – праздновать выигрыш.

Мы выпили с зятем по бокалу вина в его комнате и разошлись спать.

Утром я проснулся от хрипящего звука горна. За те месяцы, что добирались до Дуварака, я успел отвыкнуть от такого «будильника». Позавтракать мне не дали. Только успел умыться и вновь подняться к себе, как раздался совсем даже нескромный стук в дверь.

На пороге стояли два крепких воина с хмурыми тяжелыми взглядами. В тридцать седьмом, наверное, именно с таким выражением лица приходили в дома сотрудники НКВД в черных плащах. У этих черных плащей не было, зато была ярко-красная кайма вокруг герба на груди – стража дворца.

– Доброе утро, сотник Элидар.

– Доброе утро.

– Позвольте представиться: десятник Солок. Вас приглашают во дворец, сотник Элидар.

Я, разглядывая воинов, несколько затянул с ответом.

– Вроде приглашение на третью четверть дня?

– Нам приказано доставить вас сейчас.

– Хорошо. Только оденусь.

– С вашего дозволения, мы подождем вас внизу.

Ну хоть в исподнем не потащили, и то хорошо. По внешнему виду этих ребят было понятно, что они могут и, вернее всего, делают это часто, поскольку вежливое «с вашего дозволения» точно непривычно их речевому аппарату – больно уж натянуто произнес десятник эти слова.

Я понимал, что данная встреча не должна представлять для меня какую-либо опасность. Если бы хотели надеть кандалы, то прибыли бы без вчерашнего уведомления. Но несмотря на это, тревога, подогретая внешностью явившихся за мной посыльных, где-то внутри глодала мою уверенность в благополучном исходе приема во дворце.

Как только шаги воинов затихли, снова раздался стук в мою дверь. За ней стоял Зарук:

– Доброе утро, Элидар. Сильно не торопись. Я умоюсь и распоряжусь подготовить карету.

Слышимость в казарме была прекрасная, поэтому я не был удивлен осведомленностью зятя.

– Так, во дворце ждут…

– А-а… – махнул рукой Зарук. – Они вечно заранее приглашают. Там… еще ладно, если только четверть ожидать придется. Странно как-то…

– Что странно?

– Дворцовый десятник в посыльных. Обычно бегунка присылают.

Я понял, что имел в виду Зарук. Десятник, конечно, ниже меня по званию, но только если он не десятник дворцовой стражи. Тут наши должности почти равны. Почти – это значит, что в некоторых случаях он может преградить мне дорогу без всяких объяснений.

Вернулся зять очень быстро. Я даже камзол не успел надеть.

– Там тебе дворцовую карету прислали, – удивленно произнес он. – С охраной. Но ты все равно не торопись, дай время наших лошадей оседлать.

Прямо перед крыльцом казармы стояла серая невзрачная деревянная коробка на колесах, но зато с гербом, аналогичным нагрудному моих конвои… то есть сопровождающих. За каретой красовалась верховая пятерка моей охраны во главе с Заруком и, разумеется, Ильнас, которые несколько озадаченно проводили взглядом мое исчезновение в услужливо приоткрытой дверце транспортного средства.

– В вашем сопровождении нет необходимости. Мы обеспечим охрану сотника, – глухо, даже еле слышно прозвучал голос десятника дворцовой стражи. Вернее всего, карета обработана магическим эликсиром, приглушающим звуки.

– Тем не менее у меня письменный приказ об охране, – возразил Зарук.

– В вашем сопровождении нет необходимости, – словно попугай, повторил десятник, но уже слегка повышенным тоном и нарочито членораздельно.

– Значит, мы совершим верховую прогулку по городу, – таким же тоном ответил Зарук.

Ни дороги, ни сад дворца я толком рассмотреть не сумел – стекло в карете было несколько мутным. Остановились мы точно не перед парадным входом в здание дворца. Тем не менее вотчина императора даже с этой стороны была прекрасна. Барельефы, растекаясь мелкими узорами по стенам здания, устремлялись вверх, к, казалось, протыкающим бездонное небо шпилям многочисленных башенок. И вот именно количество шпилей несколько портило целостность архитектурного сооружения. Все строго и изысканно, а тут такая аляповатость. Беглого взгляда хватало понять, что эти штыри носят какое-то функциональное назначение. Но проверять сию догадку магическим зрением я не решился.

Зарука и моей охраны около кареты не было. Но я и не ожидал их увидеть, однозначно на въезде в сад их остановили. Как только я вышел из кареты, мне предложили сдать оружие, с обещанием вернуть после окончания приема, и передали другому десятнику, представившемуся Луммом. Навскидку, Лумм был ненамного старше меня.

Во дворец мы вошли втроем. Один из воинов шел впереди, показывая дорогу, за ним двигался я, и замыкал нашу мини-колонну тот самый десятник Лумм.

Лабиринт дворца не казался таким уж запутанным… поначалу. Минут через десять начались какие-то замысловатые повороты в неприметные двери и спуски по узким лестницам без окон. Учитывая, что до этого мы находились на первом этаже, меня вели в подвал.

– Тысячник просил провести вас, не привлекая излишнего внимания, – видя, как я озираюсь, прокомментировал десятник.

Я кивнул в знак понимания. Хотя какое, к духам, понимание?! К чему такая секретность? Все равно в тысяче все видели, что меня повезли во дворец. И почему тысячник захотел встретиться в подвале?.. И тут до меня дошло несоответствие в словах десятника. Я остановился и повернулся вполоборота – неудобно разговаривать с человеком за спиной.

– Тысячник?

– Да. Вас пригласил тысячник дворцовой стражи Оскоран, – улыбнулся конвоир.

А в том, что это конвой, сомнений уже не было. По спине неприятно пробежали мурашки. Тысячник дворцовой стражи. Легендарная личность в войсках: по слухам, его даже в лицо никто не видел. Вернее, те, кто видел, рассказать об этом уже не смогли. Понятно, преувеличение, но… нет дыма без огня. Или, как говорил Шрам, – лодка без весел плывет, только если течение несет. Я продолжил следование по коридорам.

Сзади почувствовался отголосок некоего веселья. Похоже, десятник развлекается, глядя на мою реакцию, а я, войдя в несколько стрессовое состояние, ощущал его. Запоздало я стал выпускать магические силы из своего – пока еще своего – тела. Хотя мой организм, войдя в режим самосохранения, непроизвольно, наоборот, втягивал каждую крупицу. Сила воли побеждала до тех пор, пока меня не провели по коридору с камерами. Одна из них была открыта. В полутьме за дверным проемом виднелись устрашающего вида механизмы, используемые точно не для потрошения кур. После этого разум перестал бороться с естеством мага и разрешил вход в тело нитей силы. Но… неожиданно мы, вместо спуска, стали подниматься и вскоре достигли вновь первого этажа. Об этом более чем красноречиво говорили окна, выходившие в сад. Я снова стал пытаться выпустить из себя магию, хотя, как оказалось, можно было этого и не делать…

Едва вошли в небольшой зальчик, где десятник предложил мне подождать, указав на стулья вокруг стола на четыре персоны, как магия начала выходить из меня уже бесконтрольно.

Первым делом, когда моя стража удалилась, я, перейдя на магическое зрение, осмотрелся, пройдясь по залу. В куполе потолка находился предположительно амулет, втягивающий в себя магию. Судя по высоте, на которой он находился – метров пять-шесть, амулет необычайно сильный. Окон в зале не было. Тусклый свет дарили немногочисленные свечи в канделябрах по стенам и на столе. Стены частично завешаны портьерами. Сейчас не ощущалось, но в какой-то момент мне показалось, что из-за них за мной наблюдают. Возможно, мимолетный приступ мании преследования… но на всякий случай, дабы не злить хозяев, я перешел на обычное зрение. Ждать пришлось сравнительно недолго – минут пятнадцать. Наконец дверь вновь открылась и в зал вошел среднего телосложения мужчина зим пятидесяти. Хотя определять возраст знати по внешнему виду – занятие в этом мире крайне неблагодарное. С тем же успехом можно предположить, что ему уже более ста зим. Магия…

Неброский камзол. Клинка нет, но кожаная перевязь с отполированным кольцом для ножен присутствует. Небольшой животик, приподнимающий рубаху, выдавал в нем не очень уж большого любителя физических нагрузок. Хотя когда-то он был крепок. Черные, абсолютно не идущие ему усы и до жути неприятный взгляд, мельком брошенный на меня, симпатий ему в моих глазах не добавили.

– Присаживайтесь, лигранд Элидар, – указал на стул мужчина, быстрыми шагами пройдя к стулу напротив.

Только я сел, дозволив дракону императорской стражи сделать это первым, как двери снова открылись, в зал вошли двое слуг с подносами и, расставив перед нами несколько тарелок, скрылись, бесшумно прикрыв за собой двери.

– Спасибо, что согласились со мной позавтракать, сотник, – как только мы остались наедине, произнес дворцовый дракон.

– Вам сложно отказать, – я сам удивился, насколько вдруг неуверенно прозвучал мой голос, – тысячник Оскоран.

Осознав свой страх, я постарался собраться. Собеседник улыбнулся, при этом его взгляд отнюдь не был смешлив, пристально и колко изучая меня.

– Поскольку вы уже знаете, кто я, то представляться не буду. И… Элидар, давайте уйдем от титулов. Я за день еще их в достаточной мере наслушаюсь. Если вас не затруднит, налейте нам вина.

После того как я наполнил бокалы, тысячник начал трапезу, предложив присоединиться. Блюда все изысканны, но аппетита не было совсем. Мысли хаотичным ураганом носились вокруг столь неожиданного начала дня. В какой-то момент мне даже представилось, что это – последний завтрак смертника.

Как только тысячник насытился, положив ложку на специальное блюдце, я поспешил прекратить комедию с захватившим все мое внимание процессом поглощения деликатесов.

– Теперь я слушаю вас, – пригубив вина, произнес дракон.

Я несколько оторопел от такого поворота разговора и, чтобы скрыть неловкость, отпил из бокала.

– Хорошее вино. Дуваракское? – Я просто не придумал ничего лучше, чем оттянуть время на пару ударов сердца, чтобы сформулировать вопрос. – Вы хотите услышать о нападении орков?

– Хочу, но не сейчас. Я полагал, у вас должны накопиться вопросы. У меня бы точно были.

– Для чего меня вызвали во дворец? Из Халайского локотства? – после секундного раздумья спросил я.

– Позавтракать со мной. – Дракон был серьезен ровно секунду, затем, видя мое замешательство, опять улыбнулся: – Шучу, Элидар. Для чего вызвали… Хм… Знаете, лигранд. Вас ведь так называли в прежней тысяче? Так вот. Вы, наверное, считаете себя довольно неординарной личностью. Охота в локотских угодьях. Многочисленные дуэли. Я уже не говорю про то, как вы посадили в туалет дракона Эльфийской крепости и убили своего друга… пусть и не друга, но воина вашей же тысячи… – Дракон на некоторое время замолчал. – Как вы сами оцениваете свои поступки?

Умеет же этот человек задавать каверзные вопросы.

– Мальчишество, – сосредоточившись на изучении бокала, спустя некоторое время, потраченное на обдумывание, ответил я.

А что тут сказать? Оправдываясь, перечислять все обстоятельства, повлиявшие на то или иное событие? Только больно уж перечень велик, чтобы сваливать на случайности и обстоятельства. Да и сам я в этот момент осознал, что все это глупости.

– Это хорошо, что вы понимаете. Так вот… Это ваше поведение, обусловленное безнаказанностью и некими вашими особенностями, может привести к совсем даже нежелательным для империи, и для меня в частности, последствиям. Я понимаю, что вы недавно в звании сотника, но должны уже осознавать, что вы не ярмарочный развлекала, а представитель влиятельных кругов власти. Но вы этого не хотите, а в худшем случае – не можете понять. В последнем я сильно сомневаюсь. Вчерашняя, абсолютно глупая выходка с боем в дуваракской тысяче. Что это было? Вы понимаете, что достаточно просто изучить ваше прошлое, чтобы заподозрить, что с вами что-то не так? Орки еще эти… Попытайтесь объяснить мне, ну и, по всей видимости, себе тоже, вчерашнее происшествие.

Ответить было абсолютно нечего. Я словно школьник опустил взгляд. Да и чувствовал себя сейчас нашкодившим мальчишкой.

– Ладно, – более спокойно произнес дракон. – Вернемся к вашему вызову. Как сам полагаешь, зачем тебя вызвали?

Как же он достал своими вопросами, на которые трудно найти ответ. Я, конечно, уже осознавал, почему я здесь. Осознавал, что он знает: я – маг. Амулет сверху и снизившиеся до минимума силы красноречиво свидетельствовали об этом. Да он и сам практически сознался, упомянув мои особенности. Но вдруг это не так? Вдруг лишь стечение обстоятельств? Просто меры безопасности и особенности моего характера? Первым сознаваться, что я маг, я не торопился.

– Возможно… из-за лары Исины? – схватился я за соломинку.

В этот раз дракон засмеялся. Причем естественно.

– Забавно, но именно из-за нее я услышал о тебе впервые. Дочь плеча… Лакомый кусочек, правда?

– Я не хочу сказать ничего плохого о ларе. Я ее довольно плохо знаю. Поэтому не совсем могу… оценить ее вкус.

– Хо-хо. Я обязательно передам ей твои слова.

Разумеется, дракон шутил. Наверное. Возможно. А если у него чувство юмора специфическое и он действительно расскажет… Непростой разговор с ларой Исиной может получиться. А то и с ее отцом… Надо учиться держать язык за зубами.

– Чего-то вы посмурнели, Элидар. О ларе Исине у нас с тобой еще будет разговор, но не сегодня. История с ней… не связана с реальной причиной твоего нахождения во дворце сегодня. Но, по счастливому совпадению, в Дувараке ты оказался действительно из-за нее, хотя и не только. – Дракон слегка наклонился и прошептал: – Будь с ней поосторожней. Это я не как тысячник, а как мужчина тебе говорю. Лары коварны.

Собеседник, взяв кувшин, наполнил наши бокалы. Кому расскажи, что тебя обслуживал дракон дворцовой тысячи, – не поверят.

– Еще предположения о твоем появлении здесь есть?

– Возможно, встреча северного обоза с орками?

– Изворотливость – это хорошо, – прищурился тысячник. – Хотя этот факт, безусловно, несколько отразится на твоей дальнейшей судьбе. Возможно… Зависит от нашего сегодняшнего разговора. Еще предположения есть?

– Нет, более нет, – решил я идти на попятную до конца.

– Как же вы, молодые, не любите говорить правду… Неужели общение со мной не может быть более откровенным?

– Я слышал, что откровенность с вами бывает чревата…

– Слухи, – театрально отмахнулся тысячник, снял с шеи медный медальон с мутным шариком по центру и слегка наклонившись, положил его перед собой, не отпуская руки. – Это амулет, определяющий, лжет ли мне собеседник. Орден Гнутой горы подарил. Тебе есть что скрывать?

– Разумеется, нет.

Медальон вспыхнул ярким белым светом.

– Ты солгал. А я ведь весь разговор с тобой был честен.

Страх хоть и не накатил, но медленно стал захватывать меня.

– Тебе есть что скрывать? – Дракон был хмур и серьезен.

– Ну… я не стал сжигать деревню, не заплатившую налоги. Хотя мог.

Тысячник разочарованно выпрямился.

– Не знал. Так ты себе и на казнь наговоришь… Это обычный светильник. – Собеседник вернул на шею медальон. – Мне импонирует твое упорство. Не хочешь говорить вслух, не надо. Я знаю о твоей особенности. Если бы ты поинтересовался, то знал бы, что всех сотников черных сотен назначаю я. Поэтому их и не любят тысячники. Боятся. Так вот… изначально у меня было к тебе аналогичное предложение. Ты должен был занять одну из должностей в близлежащей крепости, но… тут вмешались твои амурные дела и твоя блестящая победа над орками. Ты привлек к себе слишком много внимания. Возможно, это даже хорошо… – Тысячник замер, глядя на меня, и задумался.

Через десяток секунд он вновь ожил.

– Так вот. Пока… Я повторюсь – пока… планы несколько изменились, и что делать с тобой далее, я решу потом. В любом случае тебе придется работать на меня. Ты согласен?

Тон тысячника был сух, официален и раздражен.

– Что значит «на вас»? Извините за бестактность, но мне хотелось бы уточнить, перед тем как дать ответ на ваш вопрос, тысячник.

– Тебя вели через подвал? – довольно жестким голосом спросил он.

– Да.

Дракон удивленно выгнул бровь в немом вопросе. Мол, ну и?..

– И все-таки хотелось бы конкретики, – попытался настоять я.

– Что именно интересует тебя?

– Это какой-то заговор?

– Молодой человек… вы же понимаете, что я не развлекаюсь. Вы слишком юны, чтобы задаваться ненужными для вас вопросами. Если вы предполагаете заговор против империи или императора, то, разумеется, нет. А даже если бы это было так, разве я вам сообщил бы? Вам пока рано знать истинное положение вещей. Я вам предлагаю жизнь. Причем жизнь под защитой империи. Разве этого мало? Вы ведь так и так погибнете без помощи. Полагаете, орден дремлет? Итак, ваш ответ?

– Можно подумать, у меня есть выбор, – хмуро ответил я.

– Зачем же так пессимистично. Это правильное решение. – Тысячник встал, дошел до дверей, открыл их и вернулся обратно.

Пока он шел до стола, в зал забежали слуги и моментально убрали все остатки трапезы. Следом за слугами вошел десятник Лумм. Дракон кивнул ему. Тот вышел.

– Итак, лигранд. Вы ведь понимаете, что я обязан!.. – Тут тысячник сделал паузу. – …Беспокоиться о безопасности столь особенного воина, обладающего некими знаниями, недоступными широкому кругу. Поэтому закатайте рукав на правой руке. Сейчас вам поставят поисковую печать. Она абсолютно безвредна, но позволит нам найти вас, если вдруг кто-то решит… скажем… похитить вас.

Ага, похитить… «Не вздумай сбежать», – сквозило меж слов.

Процедура была несложной. Вошел какой-то человек в балахоне. Приставил мне к руке трубку. Лумм в это время прижал мое предплечье. Резкая обжигающая боль и красное узорчатое пятно, сантиметра три диаметром.

– Будет зудеть. Завтра оно порозовеет, и все пройдет, – уведомил Лумм.

Дракон все это время стоял за моей спиной.

– Извини, Элидар, за резкость, – он по-отечески похлопал меня по плечу, – я должен был тебя предупредить о всех исходах, прежде чем ты согласишься. А теперь послушай. Меня несколько тревожат твои друзья и семья…

Я, видимо, слишком резко повернул голову, поскольку пальцы дракона впились мне в плечо, вжимая в стул.

– Спокойно. Дослушай. Мне не нужен озлобленный на меня сотник. Мне нужен преданный воин. Можешь не беспокоиться об их благополучии. Некоторым, возможно, даже на пользу пойдет. Если с твоей семьей все ясно – не в их интересах рассказывать что бы то ни было, то с твоими друзьями необходимо будет провести беседу. Собственно, с Ротимуром и опекаемым тобой юношей уже беседуют мои люди.

Только сейчас до меня дошло, в какую яму я угодил.

– Зарук не знает…

– Не переживай, это выяснят. Но мне нужен откровенный ответ о тех, кто еще может быть посвящен в твою тайну. Обо всех. – Дракон присел на соседний стул и заглянул мне в глаза. – Это в твоих интересах.

– Никто.

Тысячник вздохнул.

– Элидар, это не детские игры. От этого зависит твоя жизнь. Поверь мне.

– Только в тысяче. Но, полагаю, о них вы знаете.

– В тысяче – да. Там все понятно. А в Якале?

– В Якале… Никто. Кроме отца.

Отрицать очевидное, то есть знание отца обо мне, было глупо. А рассказывать о Дайноте – еще глупее. Могут и зачистить. Меня, не мага. По взгляду дракона не было понятно, поверил он мне или нет. Тем не менее он ушел от этой щекотливой для меня темы, перейдя на инструктаж.

С магами не общаться вообще. Не распространяться о себе. Не выпячивать себя. Избегать дуэлей. Не сегодня, несколько позднее, но ко мне приставят старшего воина. Интересная и довольно редкая в империи должность, аналог горна-управляющего у балзона. По сути – заместитель. В моем случае – телохранитель, сиречь надсмотрщик. Последнее я уже додумал. Даже представили оного – Лумма то есть.

Выезжал я из дворца не в самом лучшем настроении. Обработали по полной. Тут тебе и кнут, даже несколько кнутов, с учетом семьи, тут и пряник, черствый и непонятный, но пряник. Тут же, пока тепленький, заклеймили и допросили…

В конце разговора вкратце затронули тему попытки моего убийства, вернее попыток убийства. В этом вопросе тысячник оказался более осведомлен, чем я. Если мне в голову ничего серьезного даже не приходило, то он хотя бы знал, кто этого точно не делал. А именно, не делали этого ухажеры Исины, кои, кстати, имелись в количестве двух штук. И причем оба не простые смертные, а «принцы», то есть сыновья Слопотского и Луиланского локотов. Просто в какой-то момент Исина взбрыкнула и заявила отцу, что не выйдет за кого-то из них, а выберет сама себе жениха. И ее отец… повелся на это! Далее знания дворцового тысячника уходили в ноль. В том числе и о намерениях дочери плеча. Никто толком не знал, кого же она выбрала. А о том, что уже выбрала, она официально заявила недавно на одном из приемов. Тут все и вспомнили, куда же она ездила перед тем, как прекратила пить сдерживающие зелья. Ну а там единственным кавалером, с которым Исина танцевала, был я. Так что вероятность возрастала.

Я был выжат словно лимон, причем как физически – амулет в зале дракона вытянул все силы, так и морально – меня только что завербовали в непонятную, «мутную» организацию. Причем вербовка проходила на не совсем добровольных условиях.

А ведь через четверть к плечу надо ехать.

То, что в казарме не должно быть Ильнаса и пятерки воинов, выехавших вслед за мной, я знал. Мне пообещали, что они прибудут через осьмушку. Но вот отсутствие воинов моей охраны с севера оказалось неожиданностью. Десятник Зарука объяснил, что некоторое время назад приехал Сопот, бывший как раз в той пятерке, и, показав бумагу с приказом ехать обратно в Халайское локотство, быстро собрал своих воинов и уехал. Вот жук! Наверняка замешан. Иначе откуда бы дракон дворцовой тысячи знал о второй попытке убийства? Не зря он крутился всю дорогу от Халайского рядом.

Парни вернулись в срок, который мне озвучили. Даже несколько раньше. Причем расстроенными они не выглядели. На мой вопрос, были ли они во дворце, Зарук, Ильнас и Ротимур ответили положительно. С каждым из них по отдельности провел беседу десятник дворцовой стражи. Причем, с их слов, беседа была недолгой и ни о чем серьезном не спрашивали.

Толком поговорить не успевали. Кучер уже подогнал карету к крыльцу. Ротимур, покосившись на дверь обеденного зала, вздохнул и вставил ногу в стремя.

И опять дворец. Только в этот раз с парадного крыльца и в сопровождении младшего воина, идущего на шаг сзади и справа. Сейчас по коридорам нас вел не стражник, а обычный слуга. Да и коридоры несколько отличались от тех, по которым меня вели в первый раз. Роскошь. Вычурные барельефы и статуи воинов. Картины и витражи в огромных окнах. Изредка навстречу попадались лары и слуги. Первые вежливо делали книксен, когда я кивал им в знак приветствия. Вторые – останавливались у стены, пропуская нас, хотя по этим коридорам и с каретой можно разминуться свободно.

– Сотник Элидар? – Шедший навстречу стражник остановился и склонил голову.

– Да.

Страж мельком глянул на слугу. Тот сразу отошел шагов на пятнадцать вперед.

– Сотник Элидар, тысячник Оскоран просил передать, что ваш утренний визит не был официальным… – приблизившись вплотную, прошептал стражник и сразу опустил взгляд в знак того, что окончил доклад.

Я слегка кивнул, отпуская воина. Полагаю, тысячнику ответ на это предупреждение не нужен.

В фойе кабинета правого плеча кроме стражи и какого-то клерка, соскочившего со стула при нашем появлении, никого не было.

– Сотник Элидар, – слуга, что вел нас, развернулся, – старший воин правого плеча сейчас в кабинете. Вы можете подождать его. – Слуга жестом указал на ряд широко расставленных стульев, около которого стоял клерк.

После того как мы с Ильнасом сели, клерк почему-то остался стоять, при этом странно косясь на нас. Спустя минут пять из дверей кабинета вышел мелкий, сухой, подтянутый старичок и сразу уставился на нас.

– Сотник Элидар… – прошептал один из стражников.

– Сотник Элидар? – подошел к Ильнасу старичок.

– Не-э-эт, – заерзал парень, глядя в глаза старшему воину. – Младший воин.

Тот показал жестом – встать. Ильнас вскочил.

– Я понимаю, что вы впервые здесь. Сопровождающему принято стоять рядом с тем, кого он сопровождает, – доброжелательно пояснил старший воин.

Если честно, даже я не знал таких нюансов. Зарук вкратце проинструктировал меня по нормам поведения во дворце. В частности, соскакивать со стула в кулуарах данного заведения, если к тебе не обратились, не обязательно, даже если мимо проходит кто-то вышестоящий, за исключением императора, разумеется. Но вот про Ильнаса мы забыли. Да я и не предполагал, что нас пропустят вместе. Просто на въезде стражник быстро указал, где должна ожидать моя охрана, и спросил у Зарука, есть ли у меня младший воин. Тот кивнул на Ильнаса, которому стражник приказал следовать за мной.

– Старший воин правого плеча, Пионат, – представился мне старичок.

Я встал перед тезкой моего деда:

– Сотник Элидар.

– Могу услышать ваш полный невоинский титул?

– Либалзон Борокугонский, лиграндзон Якальский Элидар Младший.

Пока я произносил столь длинный титул, понял, какую свинью мне подложила сестра – а я ведь теперь не младший Элидар…

– Ожидайте, сотник Элидар. Правое плечо императора Миссит сейчас примет вас. Будет удобнее, если меч оставите молодому человеку, сопровождающему вас, – и старичок исчез в дверях кабинета.

Через три минуты я стоял напротив одного из самых влиятельных людей империи. Правое плечо имел полностью противоположный своему старшему воину образ. Крепкий и широкоплечий, наверняка все еще неплохо владеющий клинком воин изучал меня пристальным взглядом, сидя с торца огромного стола.

– Присаживайтесь, сотник, – указал он на стул справа от себя. – Пока мои советники не подошли… Им тоже будет интересен ваш рассказ о нападении орков. Давайте побеседуем на несколько отвлеченные темы. С вашей родословной я в достаточной мере ознакомлен. Расскажите, Элидар, о ваших предпочтениях в литературе.

«Они во дворце что, все проходят курсы задавания неожиданных вопросов?» – промелькнула мысль.

– Дело в том, правое плечо императора Миссит, что несколько зим назад я имел неосторожность полностью потерять память, и в связи с этим был вынужден читать книги практического значения, мало уделяя внимание литературе развлекающей.

Минус один балл в глазах плеча.

– И что же вы читали?

– Большей частью обучающие книги, необходимые, чтобы не выглядеть смешным в глазах окружающих. То есть книги по этикету, грамоте, математике, географии.

– И что из перечисленного вам более по душе?

– Математическая наука очень интересна, в особенности практического значения.

– М-да? Хм… Отчего же вы тогда выбрали воинскую стезю, а не пошли по стопам родственников? Если вы действительно увлечены математикой, что может характеризовать вас как достаточно умного человека, то при поддержке вашего отца могли бы достичь определенных высот как при дворе Якальского локота, так и в качестве успешного купца, скажем. Как, к примеру, ваш брат. Часть бумаги даже левое плечо императора заказывает у него. Воинская служба ведь не самое прибыльное дело.

– Возможно, вам покажется это забавным и наивным, но мне хотелось достичь чего-либо собственными силами. К тому же вы наверняка осведомлены о моем не самом спокойном характере. Ну и мне нравятся более простые отношения между людьми военными, отличающиеся меньшей пафосностью по сравнению…

– С мускунами, – ухмыльнулся плечо. – Я тоже был сотником. Когда-то…

Нашу беседу прервал старший воин плеча, постучавшийся в дверь. Через минуту за столом кроме меня сидели шесть человек военного совета, из которых я знал только старшего воина плеча.

Слуги принесли кувшины и бокалы, тут же наполнив их. Я сделал глоток по примеру сидевшего напротив меня. В бокале был сок.

Старший воин представил меня, после чего сидевших за столом – мне. Все они, и даже старший воин, носили скромное звание – советник правого плеча. Далее меня попросили во всех подробностях рассказать о путешествии на север и битве с орками. Под конец рассказа, несмотря на магию во мне, в горле уже першило.

– …на мой взгляд, не мешало бы крепость на Орочьем перешейке поставить, – закончил я повествование.

Все за столом заулыбались.

– Это похвально, – начал плечо, – что вы, сотник, сделали свои выводы из произошедшего. Только не все так просто. Со временем вы поймете всю сложность внешних и, как ни печально, внутренних взаимоотношений империи. Вы ведь, сотник Элидар, в первый раз во дворце?

– Да, правое плечо императора Миссит.

– Предлагаю вам совершить осмотр сердца империи, пока мы решим, как же все-таки вас наградить. Сами понимаете, при вас такой вопрос обсуждать как минимум бестактно. Поверьте, во дворце есть на что взглянуть.

– С удовольствием, правое плечо императора Миссит. – Я со всем достоинством принял неосязаемый пинок под зад с совещания правого плеча.

Причем ни капли не сожалел об этом. А зря… Экскурсовод в лице пожилого слуги, приставленного к нам старшим воином, оказался на редкость нудным, хотя и очень осведомленным. Но мне, если уж быть честным, было не до осмотра достопримечательностей – голова уже болела от размышлений, навеянных нежданным «завтраком».

Да, дворец, безусловно, красив и достоин восхищения. Но это если только тебя не водят по нему более четверти дня. Под конец уже не только Ильнас, но и я не скрывали желания освободиться от данного вида наказания. Ну просто поощрением это точно не назовешь. Ладно хоть накормили в процессе.

И только я уже стал мечтать о теплой уютной казарменной кроватке, ступая на подножку кареты, принявшей красноватый оттенок закатного солнца, как меня постигла еще одна новость, даже две. В тот момент я не знал, как к этому отнестись: послать воина, принесшего известие, подальше или принять столь неожиданное благоволение плеча. Стражник, во-первых, уведомил меня о том, что с данного момента я могу воспользоваться находящимся неподалеку гостевым домом дворца, куда уже перевезены мои вещи, а во-вторых, передал мне приглашение на малый императорский прием, который состоится в конце десятины, то есть через пять дней. Для охраны моего дома был прикомандирован десяток Зарука, уже получивший приказ на ближайшие восемь дней.

На последний сюрприз, ожидавший меня в новом доме, мне уже, если честно, было наплевать – на крыльце небольшого двухэтажного домика меня встречал мой будущий старший воин, причем уже сменивший герб на камзоле на обычный имперский. Денек был и так ужасен, чтобы расстраиваться из-за таких мелочей. Мне необходимы были всего две вещи: купальня и кровать… Нет, всего одна – кровать.

Глава 2

Утро не подарило облегчения, скорее наоборот: я очень ясно осознал, насколько серьезно я увяз. Духи с ней, с моей жизнью. В конце концов, я ведь мог и сбежать. На тот же Гурдон, скажем. До вчерашнего дня. Мог. А теперь… А теперь я скован в своих желаниях и действиях – родным этого точно не простят. Не зря про них тысячник дворцовой стражи упомянул. Да и печать эта поисковая… Я задрал рукав. На внутренней стороне предплечья красовалась розовая вязь печати. Словно подтверждая мои мысли, в дверь комнаты постучали и некто голосом Лумма, оповестил, что скоро завтрак.

– Десятник Лумм, – поймал я перед завтраком свою новую головную боль, – не могли бы вы мне кое-что прояснить?

– Разумеется, сотник Элидар.

– Вы теперь будете решать за меня, когда и что мне делать?

– Извините, сотник Элидар. Просто через пять дней вам предстоит присутствовать на императорском приеме, пусть и малом, и ради такого события один ваш знакомый… нанял преподавателей этикета и танцев, которые прибудут менее чем через осьмушку. В связи с этим я подумал, что вам не мешало бы позавтракать, дабы тяжесть в желудке не мешала вам двигаться.

– Этикета и танцев?..

– Да, сотник Элидар.

– Ладно, извините, десятник Лумм. Вспылил не разобравшись.

Лумм довольно искренне улыбнулся. Ну или мастерски сыграл искренность.

– Сотник Элидар, если вас не затруднит, не обращайтесь ко мне как к десятнику. Можно сказать, что меня лишили данного звания. Временно.

Жук. Лишили его…

Полдня ушло на занятия, проходившие в зале-столовой первого этажа. Освежал мои знания этикета Ройт – мужчина зим тридцати от роду, имеющий витиеватую серебристую печать на виске. И если, пока я мучился с церемониальными полупоклонами, Зарук и Ротимур ухмылялись, вставляя изредка колкости, то… когда пришел преподаватель танцев и аккомпаниатор… хотя правильнее будет сказать – пришла преподавательница и аккомпаниатор, парни затопили помещение слюнями, тайком пожирая ее взглядом, когда она не видела их. Хорошо, что моего опекаемого не было – послали за Корндаром. Ильнас, по своей наивной непосредственности, вообще бы рот раскрыл.

Чудесная девушка с чудесным именем Солия была безумно чудесна. Точеная фигурка. Густые волосы, собранные в тугой хвост, переплетенный розовой ленточкой. Миловидное личико с угадывающимися ямочками на щеках – наверняка очаровательно смеется. Но со мной она была предельно серьезна. Даже когда она сердилась, хотя и старалась не показывать этого, то была очаровательна. А аромат…

Лататос в ее исполнении – это что-то. Как только Солия поворачивалась спиной, мне голову сносило. Ну нельзя же иметь такую притягательную попку… Под конец занятий она вогнала меня в краску:

– Сотник Элидар, вы простите мне бестактность, если она несколько поможет вам на приеме? – Моя восхитительная преподавательница попросила меня проводить ее до ворот, и вопрос этот задала тет-а-тет.

– Вам? Вам, лара Солия, можно всё простить.

– Я как раз именно об этом. Сотник Элидар, если вы собираетесь на прием, то крайне рекомендую вам перед этим встретиться с девушкой. Ну или… зайти в лавку зельника. Иначе вы становитесь… несколько рассеянны и рискуете попасть в неприятную ситуацию. – Лара присела в книксене.

И сделала она это как нельзя вовремя, поскольку у меня лицо уже начинало гореть от стыда. Я слишком поспешно кивнул, отпуская лару. Потом уже промелькнула мысль, навеянная более внешностью девушки и моим желанием, чем фактическим положением вещей: возможно, она намекала?..

Как объяснил Лумм, после того как моя очаровательная преподавательница ушла, этот ангел будет учить меня танцам все пять дней.

Когда лара Солия вышла за калитку к ожидающему ее экипажу, я, к своей радости, увидел там Корндара и Ильнаса. Сложно представить, но так соскучился по брату. Я махнул рукой стоявшему на страже, чтобы тот раскрыл верховым ворота.

– Эль, – растянуто произнес Корн, глядя вслед отъезжающей коляске, – ты объясни, как это у тебя получается?

– Как ты научил.

Корн глянул на меня, слегка прищурившись, правомерно ожидая подвоха:

– Напомнишь?

– Ты же мне советовал той мазью натираться для… – я покосился на воина, закрывавшего ворота и развесившего уши, – …роста мышц. А им этот запах ой как нравится.

– Давно «деревом» не били? – понял, что я имею в виду, брат.

– Лориак, – обратился я к воину, – ты слышал? Это покушение.

Тот, подыграв, потянулся к клинку. Корн отмахнулся и, отдав повод своей лошади Ильнасу, широкими шагами проследовал в дом.

– Ну что, в трактир? – поздоровавшись с присутствующими, то есть с Ротимуром и Заруком, предложил брат.

– Нет, у нас кухарка уже все приготовила, – ответил зять.

– Кухарка?! – удивился я.

– Сотник Элидар, – сгримасничал Ротимур, изображая преподавателя этикета, – по принятым в обществе правилам, на приеме непристойно задавать вопросы без полного разъяснения сути требуемых вам знаний. И к тому же при любом вопросе рекомендуется упоминать имя собеседника, к которому вы обращаетесь. Это подчеркивает ваше уважение к нему.

К концу монолога Зарук уже еле сдерживал хохот – у Ротима действительно получилось очень похоже.

– На ристалище бы его погонять, – уже перестав передразнивать, закончил друг.

– Либалзон Ротимур, вы не могли бы разъяснить мне наличие в нашем доме прислуги? – скорее даже не для смеха, а для тренировки подзабытых правил перефразировал я вопрос.

– Я оказался невольным свидетелем вашего разговора, – спускаясь по лестнице со второго этажа, произнес Лумм, – не разрешите ли мне пояснить?

Я благоволительно слегка склонил голову, чуть-чуть повернувшись в сторону нового собеседника.

– В гостевых домах императорского дворца, дабы оказать гостеприимство, обычно присутствует прислуга, сотник Элидар. В вашем случае для одного гостя, – последнее Лумм выделил особенно, – в доме находятся кухарка и слуга.

Шутки при появлении бывшего десятника дворцовой стражи моментально стихли. Да и не только шутки – вообще какие-либо разговоры. Было что-то в этом человеке вселявшее нежелание противоречить ему. Повисла неловкая тишина.

– Ильнас, – Лумм слегка разрядил напряжение, им же созданное, – передай, пожалуйста, Ритуке, чтобы она подала обед на шесть персон. Вы разрешите разделить с вами трапезу? – обратился бывший десятник уже ко мне.

– С удовольствием, Лумм.

Обед прошел в полном молчании. На поминках и то веселее. Лишь в конце обеда тишину решился нарушить Корндар:

– Я вообще что заехал-то… Ну, раз у тебя на сегодня дела закончились, то, может… к ларе Ваине?

– Рановато вы. Вечера бы дождались, – ухмыльнулся Зарук.

– А ты с нами не пойдешь?

– Только в качестве охраны, до этого заведения.

– Надо сестре клинок подарить… – пробубнил Корндар.

Зарук хмуро посмотрел на него.

– На такого парня узду надела, – объяснился брат.

– Глупец. О вашем визите к Ваине завтра же весь Дуварак будет знать, а послезавтра – империя. И дело не в Симаре…

– Ладно, ладно. Мы поняли, не оправдывайся.

– Сотник Зарук прав, – несколько неожиданно решил поучаствовать в нашем обсуждении Лумм. – Особенно в отношении вас, сотник Элидар, с учетом предстоящего приема. Представляете, какой повод для слухов и обсуждений вы предоставляете?

– Допустим, мне абсолютно безразлично, что будут шептать за моей спиной. А вы… Лумм, были в доме лары Ваины? – поинтересовался я.

Бывший десятник несколько замялся:

– Приходилось…

– А я не был. И я пережил всего двадцать три зимы. – О совете лары Солии я благоразумно предпочел промолчать – парни подтрунивать потом не меньше луны будут.

– Ваш последний довод скорее подтверждает неразумность данного визита. Успеете еще, – разъяснил Лумм, видя мой вопросительный взгляд. – А на вашем месте, сотник Зарук, я бы очень хорошо подумал, как вы обеспечите охрану сотника Элидара.

– Знаете, Лумм, а у меня создалось впечатление, что вот как раз в доме лары Ваины с меня снимаются обязательства о безопасности Элидара.

– Интересное заявление. По какой же причине вы так решили, сотник Зарук?

– Интуиция подсказывает. Я могу узнать, кто вы?.. Когда мы въехали в дом, я предположил, что вы дворецкий. Однако, как оказалось, вы знакомы с Элидаром, да и ваше поведение несколько не соответствует нетитулованной особе. Я не вижу на вашем пальце перстня, но Элидар разрешил вам сесть за один стол с нами. Кто вы, Лумм?

Бывший десятник, расстегнув одну пуговицу камзола, извлек на свет перстень и надел его на указательный палец.

– Это только добавило интриги, балзон Лумм, – прокомментировал Корндар.

– Я ожидал данного вопроса. Считайте, что я хороший знакомый сотника Элидара, – ответил Лумм. – Ну или очень постараюсь им стать. Именно поэтому вы, сотник Зарук, до сих пор остались в Дувараке, а не трясетесь в седле по пути в Якал. И именно поэтому вы, как и я, тоже приглашены на малый прием.

– Известие приятное, но связи не вижу. – Корндар вертел в руках бокал с соком, разглядывая Лумма.

– Так надо, – постарался я избавить бывшего десятника от разъяснений.

– Спасибо, сотник Элидар, – Лумм вежливо склонил голову, – но… поскольку здесь за столом люди вам родные, то будет лучше, если они узнают правду. Я – «тень». И на данном этапе, чтобы не привлекать излишнего внимания, вы, сотник Зарук, нужны как антураж, подтверждающий нашу с сотником Элидаром дружбу.

– Я так и думал, – прокомментировал заявление бывшего десятника Зарук. – Так эти слухи о ларе Исине – правда?

– Об этом лучше спрашивать не меня.

Разумеется, взоры скрестились на мне.

– Да не знаю я, – открестился я от вопроса в глазах парней. – А еще я не знаю, что означает «тень».

– Тайный страж, – объяснил Зарук, – обычной охране не везде можно входить. К примеру, в дом лары Ваины я могу войти как посетитель, но не как стражник. Ну а с учетом приставленной «тени»… Ты важная персона, Элидар!

– Интересно… – протянул Корндар. – Из-за попыток убийства?

– Да, именно по этой причине. Во дворце будут очень не рады узнать, что погиб один из лучших воинов империи, – подтвердил догадку брата Лумм.

– Так что, балзон Лумм, – Зарук демонстративно улыбнулся, – в связи с вашим откровенным признанием, безопасность Элидара в таком месте, как дом лары Ваины, должны обеспечивать именно вы.

– Спорно, сотник Зарук. То, что вы сами напросились на охрану сотника Элидара в Якале – похвально. Но вы не задумывались, почему по приказу в вашей тысяче на охрану сотника Элидара искали тоже именно сотника? Иными словами… вы, сотник Зарук, тоже «тень». Просто не были осведомлены об этом.

Зарук приподнял бокал в знак того, что признает поражение в споре.

– Так как теперь вы знаете правду, – продолжил мой тайный телохранитель, – то попрошу вас не распространяться об этом факте. И есть еще одна просьба. Как понимаете, я буду рядом с сотником Элидаром практически постоянно. В связи с этим не дадите ли вы своего разрешения, – Лумм обвел всех взглядом, – отойти от титулования в вашем обществе? А то, право слово, некрасиво получится.

В дом лары Ваины мы все же отправились вечером. Лумм более не сказал ни слова против данной затеи, но… настоял на том, чтобы сделали мы это инкогнито, то есть в масках. Оказывается, в заведении этой почтенной дамы такой способ посещения не редкость. И вообще, это не просто дом. Это фешенебельный ресторан, клуб по интересам, ну и бордель, разумеется.

Я предполагал, когда соглашался на эту затею, что маски будут прикрывать только верхнюю часть лица. Не-э-эт. Маски, это… Это можно использовать в качестве щитка при фехтовании. Несмотря на то, что маска сделана из нескольких слоев ткани, клей, скрепляющий эти слои, довольно тверд. Узнать человека в этом «полушлеме» можно только по ушам или затылку.

Подъехали мы к дому лары Ваины с черного входа на нанятой карете, но в сопровождении демаскирующей нас пятерки воинов. Зарук ворчал всю дорогу в связи с данным фактом. Парни действительно практически уперлись мордами лошадей в карету и не разрывали это расстояние, чем привлекали взгляды обывателей на оживленных улицах Дуварака. В итоге Лумм приказал кучеру ехать, минуя центральные улицы. У входа пришлось подождать, так как перед нами, также инкогнито, в дом входил какой-то пожилой человек. За вход пришлось заплатить, причем не так уж и мало – десять башок. В данную сумму входили нахождение в общем зале, куда мы попали после того, как сдали клинки охране дома, и стоимость подаваемых там напитков.

– Постарайтесь побыстрее определиться, – послышался глухой голос Лумма из-под черной как смоль маски.

– Определиться с чем? – спросил я его.

– Ты, Лигранд, сегодня зелье для тупости принял? – Ротимур озирался по сторонам. – Или твой мозг уже отключился?

– Присаживайтесь, – подскочило нежное создание с хрустальным голоском, указав на утопленный в нише полукруглый диванчик.

Как только мы расселись, подавальщица задернула прозрачный тюль перед нами. Лумм тут же снял маску:

– Можете тоже снять. С той стороны лиц не разглядеть.

За занавесью распростерся довольно приличных размеров зал с такими же, как у нас, нишами по периметру. У большинства ниш занавеси были убраны, но в паре мест задернуты, как наши. В зале было полно девушек, собравшихся по двое-трое и о чем-то разговаривающих, ну или делающих вид, что разговаривают.

Спустя минуту все та же подавальщица принесла поднос с кувшином и бокалами.

– Пригласите к нам вон тех балесс, – указал на ближайшую тройку девушек Лумм.

– Вы куда-то торопитесь балзон? – раздраженно произнес Ротимур, когда девушка вышла.

– Не переживай так, – ответил вместо бывшего десятника Корндар, – не понравятся – других пригласим.

Девушки с серебристыми печатями были очень милы и очень красивы. Встретив такую на улице, я бы ни за что не заподозрил в ней представительницу древнейшей профессии. Влюбиться в такую однозначно не составит труда – каждая из них была идеальна. Корн и Ротимур буквально через несколько минут решили уединиться с выбранными балессами. Я бы, наверное, тоже решился… Но… в какой-то момент я краем глаза посмотрел в зал и меня словно током пронзило – Альяна! Не так уж далеко от нас! Она, а в этом сомнений не было, разговаривала с какой-то дамой почтенного возраста. Буквально через несколько секунд они с собеседницей развернулись и пошли в дальнюю от нас сторону зала. Выйти и подойти к Альяне в борделе я не решился. Во-первых, не совсем понятно, что она тут делает, во-вторых, не совсем хотелось бы объяснять, что тут делаю я.

– Рауита, – спросил я у девушки, сидевшей рядом со мной, – а вот та лара, идущая рядом с женщиной, это?..

– Какая именно?

– Та, что с ларой Ваиной, – пришел мне на помощь ухмыльнувшийся Лумм.

– Мы с ней незнакомы, – поняла, о ком идет речь, балесса. – Она не из нашего дома. Возможно, ищет работу. Или для своего господина балессу ищет.

– Работу?

– Да. Бывает, лары приходят и лара Ваина договаривается для них о сопровождении кого-нибудь на бал или о посещении лар мужчинами. Если хотите, я узнаю, – с ноткой разочарования произнесла Рауита.

– Если тебя не затруднит. Но не приглашай, а просто узнай.

– Элидар, на будущее: спрашивать у балесс о ком-то бессмысленно. У них очень плохая память.

– То есть?

– То есть сегодня ты с ней развлечешься, а через месяц она тебя не вспомнит, – подтвердил слова бывшего десятника Зарук. – Нет у них памяти.

– Знакомая? – поинтересовался Лумм.

– Скорее даже родственница.

– Не припомню, – посмотрел на меня Зарук. – Кто это?

– Лара Альяна, – ответил вместо меня Лумм. – Часто бывает на императорских приемах.

– А-а-а… это та, которую Сморнокский балзон в рабство грозится ввести? – Зарук ждал ответа от меня.

– Она самая, – подтвердил я догадку зятя.

– Обидно будет, если Луисмир довел ее до дома лары Ваины, – задумчиво произнес Лумм.

Ответ мы узнали буквально через минуту.

– Лара Ваина сказала, что та лара приглашения не принимает, – оповестила вернувшаяся Рауита.

– А зачем тогда она здесь?

– Я не знаю. Мне нельзя задавать такие вопросы ларе Ваине. Можете сами у нее спросить. Пригласить?

– Пригласи.

– Неразумно, – произнес Лумм, надевая маску, когда балесса упорхнула второй раз. – Та еще старушенция.

– Зачем тебе это? – Зарук последовал примеру Лумма.

– Сам не знаю.

– Маску надень.

– Зачем?

– Лара Ваина – не балесса, и с памятью у нее все хорошо.

Лара Ваина подошла к нам только минут через десять. Когда она увидела маски на наших лицах, уголки ее губ слегка приподнялись:

– Молодые люди что-то хотели от меня?

– Да, лара Ваина. Я понимаю, что мой вопрос, возможно, будет нескромен, но вы не могли бы просветить нас о цели визита к вам лары, что не так давно разговаривала с вами?

– Какой юный и приятный голос. Жаль, что его портит столь страшная маска. Я просто уверена, что вы красавчик, либалзон.

Я посмотрел на свою руку. Перстень либалзона, в целях конспирации, я снял, а вот след от его ношения…

– Вы не ответили на вопрос, лара Ваина.

– Я присяду, с вашего позволения. Тяжело в моем возрасте находиться долгое время на ногах. Рауита, принеси нам бутылочку дуваракского. Столь именитые воины должны пить лучшее вино.

Балесса, стоявшая за тюлем, довольно спешно удалилась.

– Видите ли… сотник. Я не ошиблась?

– Возможно.

Улыбка с лица лары Ваины уже не сходила.

– Вероятно, в вашем локотстве лары и прямолинейны. Но в Дувараке необходимо вслушиваться в ответ, данный вам. Повторюсь: жаль, что ваш голос портит столь страшная маска.

– По некоторым причинам, к сожалению, я не могу снять маску.

– Вы просите рассказать старую лару о ее гостье, которая, возможно, тоже имеет свои тайны, – и при этом не хотите раскрывать свою личность? Клянусь магическим кругом, я оставлю ваш визит в тайне. Если вам неудобно, то предлагаю пройти в мой кабинет и побеседовать наедине. Может быть, я и расскажу что-нибудь о так понравившейся вам ларе. Ко мне нечасто заходят столь интересные гости.

– К сожалению, либалзон здесь с несколько другими целями… – попытался остановить меня Лумм.

Лара Ваина замерла, разглядывая Лумма.

– Какими же? Либалзон пришел развлечься и стесняется этого? И хочется изведать страсть цветка балессы, и боязно: а вдруг слухи поползут? Не так ли? Какой, кстати, знакомый голос. – Лара Ваина продолжала рассматривать бывшего десятника. – Очень знакомый. Вы, в отличие от либалзона, у меня не первый раз… – лицо лары вдруг словно просветлело, избавившись от сосредоточенности, – и вы как никто другой знаете, что я не раскрываю личности своих гостей. Даже вашу. Несмотря на то что вы приходили ко мне не как гость.

Пока лара Ваина разглядывала Лумма, я снял маску.

– Красавчик. Я же говорила… – прокомментировала мою внешность лара Ваина. – Итак, либалзон, вопрос за вопрос? И на том вопросе, на который вы не захотите отвечать, мы прекратим разговор. Начинайте.

– Зачем к вам приходила лара Альяна?

– О-о-о… Да вы знакомы. Это несколько меняет дело. Лара Альяна – моя подруга и изредка бывает у меня. Теперь моя очередь. Почему вы интересуетесь ларой?

– Сам не знаю. Просто интересно.

– Либалзон… – посмотрела на меня с наигранным укором лара Ваина.

– Что, лара Ваина? – сделал я глуповатый вид.

– Зачем же так обманывать старую лару?

– Даже не пытался. А старая лара искренна со мной?

Хозяйка улыбнулась:

– Лара Альяна хранит у меня свои сбережения и иногда приходит пополнить, хотя чаще – уменьшить их.

– Спасибо, лара Ваина. Нам, наверное, пора. Подождем наших друзей снаружи, – предложил я Лумму, с энтузиазмом принявшему мою идею. По крайней мере, судя по тому, как он быстро поднялся.

– Либалзон! – воскликнула лара Ваина. – Вы не можете уйти после того, как заинтриговали меня.

– Отчего же? Все как договорились. На следующий ваш вопрос, лара Ваина, я не готов отвечать. Действительно не готов.

– А как же балессы? – Лара Ваина слегка прищурила глаза.

Я улыбнулся ей вместо ответа, перед тем как надеть маску.

– Такого гостя потеряла, – раздался голос Ваины уже в спину мне. – Ох уж эта лара Альяна…

На выходе я с тоской посмотрел на стайку балесс – видимо, не судьба.

Ожидать Ротимура и Корна пришлось еще минут тридцать. Уж не знаю, зелий они каких приняли или предварительными ласками увлеклись…

– Наверное, хороший доход у лары Ваины, – отметил я, пока маялись от безделья в карете, – почти все занято.

– Я бы не сказал, – возразил Лумм, – ей ордену приходится большую часть отдавать. К тому же тех, кто действительно пришел насладиться балессами, – единицы. Очень дорогое удовольствие.

– Зачем же тогда сюда приходят?

– Ну… дело в том, что ее дом – своего рода достопримечательность Дуварака. Большинство провинциалов заходят, чтобы потом похвастаться этим у себя. Столичная знать – почти с той же целью. Потом можно сказать, что выбирал себе балессу для сопровождения на прием. Как бы повысить этим свой статус. Кстати, именно с сопровождений у нее самый большой доход. Бывают, конечно, и эксцессы. Берут на сопровождение, а на самом деле… Но за ее спиной орден. А те умеют добиваться наказания.

– Зачем тогда мы скрывали лица?

– Затем что выбирать балессу для сопровождения и выбирать балессу для утех – несколько разные вещи. И последнее вызывает зависть мужской части знати, выражающуюся в показательном пренебрежении к тем, кто пользуется балессами, и некоторое презрение лар. К тому же, Элидар, ты действительно уверен, что твой вызов в столицу не связан с ларой Исиной?

– Не знаю.

– А представь, что это правда? В какое же положение ты поставишь ее на приеме, с учетом слухов о тебе, которые, если тебя увидят в доме лары Ваины, однозначно возникнут. Боюсь, что в этом случае она даже не подойдет к тебе. И неизвестно, как на все это отреагирует ее отец.

– Что же раньше не сказал?..

– Ты должен сам понимать последствия таких поступков. Да и… послушал бы ты меня?

– Возможно, и так… А забавная лара. Как она ловко раскрыла нас.

– Да никакой ловкости. Просто перед тем как встретиться с нами, осмотрела наши мечи. А по ним можно и статус определить, и воинскую принадлежность. И меня по клинку узнала. Довольно приметный.

Эфес меча Лумма действительно был интересен. Мало того что гарда была усыпана изображениями какого-то зверька, так еще и навершие украшено изумрудом.

Ротимур и Корндар залезли в карету эмоционально возбужденными. Они наперебой стали описывать прелести времяпровождения с балессами.

– А вы почему в зале нас не дождались? – только тронулись, спросил Корн.

– Элидар родственницу встретил, – пояснил Зарук, – и не захотел афишировать свое нахождение в данном заведении.

– Это кого?

– Лару Альяну. Знаешь такую?

– А-а-а! Конечно. В прошлом году приезжала. Кстати, интересовалась тобой, Элидар.

– Странно. Не припомню, чтобы Симара рассказывала… – Зарук вопросительно смотрел на Корндара.

– Вы как раз к себе уезжали.

– Что спрашивала? – смог и я вклинить вопрос.

– Когда с тобой можно будет в купальне помыться. – В полумраке кареты, освещаемой сквозь окна проплывающими мимо фонарями, блеснули в улыбке зубы брата.

– Корн!

– Да обычные вопросы: где ты, как у тебя дела…

Всю обратную дорогу я провел в раздумьях о ларе Альяне. Факт того, что я желаю эту девушку, отрицать было трудно даже для себя. Но и не признать, что это практически невозможно, тоже было нельзя. Уже ближе к дому я принял решение не вспоминать о ней в ближайшее время и уж точно не говорить про нее в присутствии Лумма – мало девушке своих проблем, так еще и я, в связи со своим непонятным статусом, добавить могу…

Глава 3

Пять дней до приема пролетели словно один. На лару Солию я хоть и продолжал реагировать бурно, но свои эмоции старался скрывать. Через два дня после посещения дома лары Ваины мы наведались к Свонку. Парень был безумно рад и встретил нас по всем законам гостеприимства. Чтобы объяснить всю степень веселья, в которое мы окунулись, скажу, что, когда уезжали, Ротимур шагнул мимо ступеньки кареты. А вот день приема несколько растянулся – данное действо будет только вечером, а ждать и догонять, как известно, хуже нет.

С самого утра зарядил дождь. И не такой, как в Якале, а настоящий ливень, усугубленный порывами ветра. Занятий по этикету и танцам не было запланировано, в связи с этим время до вечера оказалось незаполненным. Я, стоя у окна второго этажа, согревал руки кружкой отвара, философски размышлял над фактом своего бездействия: почти с самого первого дня пребывания в этом мире я был ежедневно занят какими-то делами, казавшимися очень важными для меня. А вот так чтобы ничем… не помню. И это учитывая размеренность жизни здесь. Ведь в этом мире никто никуда особенно не торопится. Да и куда торопиться? Захочешь съездить в Халайское локотство – готовься минимум к четырем месяцам тряски по бездорожью. Так что день сюда, день туда…

Из окна было видно, как воин на страже развлекается, сбивая прутиком струи воды, стекавшие с крыши навеса над ним. Вдруг воин встрепенулся. Выставил руку наружу, оценивая силу дождя. Мне показалось, что я услышал его вздох перед тем, как тот вынырнул на подвластное стихии пространство. Спустя минуту переговоров через ворота он и какой-то расфуфыренный франт в камзоле шли к дому. Плевать. Внизу Лумм развлекается чисткой гарды своего клинка.

– Элидар! – раздался голос Ильнаса в коридоре.

Вот сколько объяснять парню, что мы не в шатрах халайской тысячи и кричать на весь дом неприлично?..

– Элидар! – без стука влетел он в комнату.

– Выйди и зайди как положено!

Хорошо что он не знает анекдотов про Вовочку…

– Да некогда! Там посыльный из дворца.

– Что ему надо?

– Не говорит. Мол, только тебе может сказать.

Я со вздохом поставил кружку и стал надевать камзол. Ильнас разве что не приплясывал от нетерпения.

– Чего ждешь? Зови.

– Сюда?

– Нет. Я к нему спускаться буду… Разумеется, в кабинет. Он же со мной поговорить хочет, а не на весь дом объявление сделать.

– Посыльный императорского дворца Ванигурит, – представился с полупоклоном совсем даже не молодой бегунок, с которого все еще стекали капли дождя. На вид лет пятьдесят. Когда я рассматривал его из окна, мне он казался значительно моложе.

– Сотник Элидар, – назвался я.

Посыльный еще раз склонил голову. Я слегка кивнул, разрешая доклад.

– Человек, приславший меня, попросил не называть его имени и передать вам, что сегодня на приеме правое плечо императора Миссит назначит вас тысячником.

Я выждал с десяток ударов сердца. Бегунок молчал.

– Это всё?

– Да, сотник Элидар.

Я кивнул, отпуская посыльного.

– Подождите, Ванигурит, – спохватившись, остановил бегунка уже в дверях.

Тот недоуменно встал. Я, сунув пальцы в кармашек пояса, вынул монету в пять башок и протянул ему.

– Что-то купить ларе? – взяв монету, удивленно спросил посыльный, тем самым удивив меня не меньше.

– А вас послала лара?

Посыльный замялся, поняв, что прокололся.

– Тогда вот еще одна, – вынул я монету. – Первая – вам за хорошую новость. А вторая… купите ларе цветов в знак моей благодарности.

Бегунок склонил голову и исчез.

– Ильнас, войди. Ильнас! Выйди из-за двери и войди!

Парень с опущенной головой вошел в комнату.

– Подслушивать нехорошо. Пригласи Лумма.

– Сотник Элидар, – войдя, произнес с оттенком иронии Лумм, – приглашали?

За эти дни мы не то чтобы сдружились, но поскольку бывший десятник – парень в принципе неплохой, только стражник и не немой, то мы общались уже на неофициальном уровне. Ну а приглашение в кабинет все-таки пахло официозом. И с учетом того, что звания у нас идентичны, а по титулу он выше, оттенок сарказма балзона был понятен.

– Тысячник Элидар, – не преминул и я съерничать.

– Бумагу передали? – удивился Лумм.

– Нет. Некий доброжелатель сообщил, что на приеме назначат.

– Полезная информация…

– Почему?

– Ну ты же на прием в бальном костюме собирался?

– Разумеется.

– Во-первых, перевязь тысячника и герб империи на костюме с кружевами будут смотреться как броня на платье лары. Мягко говоря, ты будешь выглядеть комично. А во-вторых… Ты знаком с церемонией принятия перевязи тысячника? Такие назначения не производят на приемах. В любом случае тебя должны были уведомить дня за два.

Сам Лумм, как оказалось, тоже не очень-то знал все нюансы данного действа, но бывал дважды на назначении плечом тысячников. Только вот если сам порядок он видел, то что необходимо произносить в этот момент, не знал – оба раза он находился на приличном расстоянии от плеча и производимого в тысячники. Зарук вообще ни разу не присутствовал.

– Я во дворец, – после некоторых размышлений решил Лумм. – Дай распоряжение Ильнасу приготовить костюм, в котором ты был на приеме у плеча.

Только Лумм отъехал, как появился промокший насквозь Корндар, которому тоже не терпелось переговорить со мной наедине.

– Только не считай меня сумасшедшим… – начал брат. – Я вчера был во дворце. Встречался с грандзоном по обеспечению. Так вот. Перед этим меня пригласили… к сотнику дворцовой стражи, что само по себе уже странно. Но суть не в этом. Сотник интересовался какой-то ерундой. Как я обеспечу своевременную доставку и сохранность грузов и тому подобное. А теперь самое интересное: я уснул, пока разговаривал с ним.

– Это как? – заулыбался я.

– А вот так. Сидели. Разговаривали. Потом зашел посыльный, и сотник начал что-то писать в бумагах. А на его лицо, ровно на половину, падала тень. Забавно так. Половину лица освещает солнце, а на второй – тень. И вдруг резко потянуло в сон. Я моргнул, а тень уже полностью закрывает лицо сотника, при этом он сидел на том же месте. Клянусь магическим кругом, я спал! Сразу не придал этому значения. Вечером начал обдумывать… Вспомнил, что Зарука, Ротимура и тебя тоже вызывали в дворцовую. Вряд ли это связано с поставками бумаги. Я знаю, что с тобой не все так просто. Я понимаю, что вы с отцом что-то скрываете. Но не задавал вопросов. Так что… сам думай.

– Понятно. Спасибо, Корн. Это действительно важно. Ты когда в Якал собираешься?

– Не знаю. Обоз только через пару рук доберется, а грандзон дал хороший заказ, но сроки малые. Хотел тебя попросить деньги за товар забрать, а сам, если Зарука обратно отправят, с ним поехать.

– Да я сам не знаю, сколько в Дувараке задержусь. Сегодня на приеме в тысячники переведут.

– Вот это да! Поздравляю. А с деньгами решу. Не сможешь забрать – не беда. Я тут купца знакомого видел. Он в соседнее локотство товар отправлять будет. Если что – договоримся, и я за его товар деньги там заберу, а здесь ему за мой отдадут. Такое событие надо будет отметить.

– Еще бы и пережить.

Примерно через час Лумм явился с тем самым слугой, что водил нас с Ильнасом по дворцу, и протянул мне свиток:

– Два дня назад должны были тебе прислать. Затерялась! – зло прокомментировал он случившееся. – Поздравляю, Элидар, с вступлением в дворцовые круги. Считается, что у любого приближенного ко дворцу обязаны быть в нем враги. У тебя точно есть – сама собой такая бумага потеряться не могла.

Я развернул свиток – приглашение на вчера к распорядителю приема.

– Я был у него. И представляешь… он даже не знал о тебе! Ладно. Потом разберемся. Клойт, – представил слугу Лумм. – Распорядитель рекомендовал его как наиболее знающего в этом вопросе.

– Не сомневаюсь, – посмотрел я на старика.

Прием. Не самое приятное – по крайней мере для меня – событие. Разумеется, это определенная честь, а с учетом предстоящего назначения – огромная честь, но ощущать себя обезьянкой в зоопарке… На нас не смотрели лишь разносчики. Дело в том, что младший император, сиречь один из сыновей императора, еще не открыл прием. Возможно, мы привлекали внимание, потому что мы новые лица. Возможно, потому что мы выделялись из-за моего одеяния – кроме меня, людей в строгом воинском костюме не было. Зарук заказал себе бальный, как только узнал о приеме. Но вернее всего, мы привлекали к себе внимание по иной причине. Слухи. Очень хотелось узнать, о чем же сейчас начинают шептаться лары, увидевшие нас.

– Так нелепо я еще не выглядел на приемах, – проговорил Лумм.

– Ты же сказал: нужен воинский! И почему решил, что сам выглядишь нелепо?

– Разумеется, нужен. Распорядитель подтвердил. Только все равно нелепо выглядим. И ты, и мы как твои друзья. Лары вон чуть не разбегаются. Смотри-ка, к нам лары идут. Бессмертные, наверное.

К нам действительно приближались три девушки в пышных платьях. И в одной из них я узнал… лару Солию. Приблизившись к нам, лары присели в книксене.

– Лара Солия, – склонил я голову. – Не знал, что вы будете на приеме.

– Это моя вина. Я забыла сообщить о данном факте. Мы, лары, бываем так забывчивы… – улыбнулась Солия. – Позвольте представить моих подруг – лара Даисия и лара Огинела.

– Балзон Лумм.

– Сотник Зарук.

– Сотник Элидар.

Раз уж я был в воинском камзоле с гербом империи, то решил не сверкать гражданскими титулами. Слава магическому кругу, на приемах было не принято полное представление.

– А вы имперский сотник? – поинтересовалась Даисия у моего зятя.

– Да. Я тоже являюсь сотником империи, – лучезарно улыбнулся Зарук.

– А со стороны – вы все принадлежите к воинскому сословию, – мягко намекнула Даисия Лумму рассказать о себе поподробнее.

– Вы очень наблюдательны, лара, – отвесил комплимент Зарук, тем самым сосредотачивая внимание лар и отвлекая от Лумма, соответственно избавляя того от необходимости объясняться.

Я с некоторым удивлением посмотрел на него. Но удивило не братство с моим поводырем, а то, как он изменился. И голос, и манеры… Зять-то у меня, похоже, ловелас еще тот…

– Как интересно…

Что именно интересно, мы узнать не успели, так как зазвучала торжественная музыка, привлекая внимание к центральному входу. Младший император… я бы даже сказал – очень младший: зим пятнадцать, не более… размеренно, что выглядело скорее смешно, чем важно, вошел в зал. Едва он остановился, как музыка стихла.

– Уважаемые гости…

– Младший император Налимуниут… – прошептала Солия, слегка склонившись в мою сторону.

– …благодарю вас за принятие моего приглашения и надеюсь, что вы проведете прекрасный вечер в сердце империи!

Крайне немногословная речь младшего императора была окончена грянувшей музыкой. Как я понял, прием только что начался. Зарук тут же пригласил Огинелу на танец, поставив свой фужер на выступ колонны. Лумм невозмутимо проигнорировал взгляд Даисии. Та, не выдержав, напрямую попросила Лумма потанцевать с ней. Разумеется, Лумм не мог отказать.

– Элидар, надеюсь, вы такой оплошности не допустите.

– Какой именно, лара Солия?

– Не станете приглашать меня на танец.

– Почему «оплошности»? – удивился я.

– Потому что я вам откажу, – вполне серьезно произнесла девушка.

– Если честно, удивили. Я настолько не нравлюсь вам? Или настолько плохо танцую?

– Как вы все-таки далеки от дворцовой жизни… Ни то ни другое. Я полагаю, что, возможно, мы с вами еще потанцуем. По крайней мере, я бы хотела этого. Если позволите, то я удалюсь, – и лара присела в книксене.

Мне не оставалось ничего кроме как отпустить Солию почтительным кивком. Провожая взглядом девушку, я наткнулся на еще одно прекрасное создание, которое, вернее всего, и стало причиной поспешного бегства, иначе не назвать, Солии. Создание шло, в окружении некоторого количества свиты, прямо на меня. Я не сразу узнал ее. От прежней Исины остался лишь взгляд, выдававший наличие интеллекта у девушки, и огненно-рыжие волосы. Она стала значительно выше. Худенькое личико округлилось, и на милых щечках пламенел здоровый румянец. Взгляд мой сам собой опустился в небольшое декольте, приоткрывавшее ее упругую молодую грудь. Платье обтягивало талию, подчеркивая изящный переход на бедра.

– Лара Исина, – улыбнулся я, – вы великолепны. Я так скучал по вашему обществу…

– Так, Элидар, я вам больше нравлюсь? – Исина присела в книксене.

Три лары, подошедшие вместе с ней, в унисон повторили ее движение. А молодой человек дождался, пока я поздороваюсь с ним первым.

– Почему же? Вы и раньше были великолепны. Но теперь… вы выглядите еще более восхитительно.

– Лигранд Элидар, вы все тот же льстец. Позвольте представить: мой друг лигранд Ганот. – Исина улыбнулась. – Искренне надеюсь, что вы не вызовете его на дуэль, а то я могу подумать о вашей предвзятости к данному имени. Мои подруги: лара Пасса, лара Далина и лара Юмия.

– Сотник Элидар, – представился я.

– Сотник… Забавно, но при прошлой нашей встрече я даже не могла подумать, что вы пойдете служить. А вы, лигранд, смотрю, стали более смелым в общении с девушками… – Исина сделала жест пальчиками, показывая направление, в котором удалилась Солия.

– Одна моя знакомая.

– Элидар, не будет бестактностью поинтересоваться: вы пришли на прием один? Дело в том, что я хотела бы сегодня взять с вас некоторый долг, но мне не хотелось бы ставить в неудобное положение другую лару.

– Нет, я не один, но без лары.

– Лара Исина, – раздался сбоку голос одного из моих телохранителей.

– Балзон Лумм, – поздоровалась Исина, разумеется слегка присев. – Давно вас не было на приемах. Лара Даисия…

Даисия молча сделала книксен.

– Вы знакомы? – поинтересовалась Исина, видя, как Лумм подошел ко мне.

– Да, балзон – мой друг. А вот, кстати, и еще один.

– Сотник Зарук, – улыбнулась Исина.

– Лара Исина…

– Вы как всегда не обделены вниманием лар.

– К сожалению, сейчас я гораздо реже бываю на приемах.

– Слышала, не так давно у вас родился сын?

– Да. В нашей семье теперь не два Элидара, а три.

– С именем, как и ларами, смотрю, вы долго не задумывались… Будьте осторожны, лары: об этом молодом человеке ранее ходил слух, что он сам готов выхватить из ваших рук цветок фиалки.

– Лара Исина преувеличивает.

– Ну раз так, то я могу надеяться, что если оставлю своих подруг в вашем обществе, то их платья останутся столь же великолепны?

– Разумеется.

– Тогда позвольте мне временно расстаться с вами. Мне необходимо поздороваться еще с несколькими гостями императора. Лигранд Элидар, не сопроводите меня?

– С удовольствием, лара Исина, – согласился я, отчасти лелея надежду разъяснить для себя причину слухов, параллельно удивляясь, как ловко Исина оставила и свою свиту, и мое сопровождение за нашими спинами.

Лишь спустя тридцать ударов сердца я понял, что, скорее, сам сейчас порождаю их. Вернее, меня втягивают в это.

– Это грандзон Тимин… – шепнула Исина.

Мне оставалось лишь кивнуть грандзону в ответ, так как мы остановились напротив. Лара Исина сделала книксен и тут же слегка потянула меня дальше. После третьей пары, с которыми мы поздоровались, я опомнился:

– Потанцуем?

– Как пожелаете, Элидар, – чуть громче, чем можно было, ответила Исина.

Две лары, слышавшие ответ моей спутницы, начали перешептываться, как только мы отдалились.

– Лара Исина, вы объясните мне, что происходит? – поинтересовался я, как только мы начали танец.

– Завоевываю мужчину, – прямолинейно ответила Исина.

– А желания мужчины вы не спросили?

– Если мужчина будет меня желать, то тогда он будет завоевывать меня, а не я его, – вполне серьезно произнесла лара. – Шучу. – Улыбка девушки озарила ее сосредоточенный до этого лик. – Видели бы вы себя… Словесная дуэль – не ваше призвание. Вам более подходит битва с орками. Вы действительно убили десять орков?

– Слухи, – несколько смутился я.

– Скромность… Вы мне нравитесь, Элидар. Поскольку намеков вы не понимаете, говорю вам это напрямую.

– И все-таки, лара Исина, я бы хотел прояснить те слухи, что мы порождаем сейчас.

– Разумеется. Только у меня есть два маленьких условия, – улыбнулась, глядя мне в глаза, девушка. – Первое – не называйте меня «лара». Просто Исина. А я вас соответственно Элидар. Договорились?

– Хорошо.

– А второе – я все расскажу вам после лататоса. Не вздумайте возражать. А то вообще ничего не узнаете. Вы слишком напряжены. Насладитесь танцем со мной.

С осьмушку точно Исина не отпускала меня от себя, ведя то к банкетному шведскому столу, то танцевать, то сопроводить ее к подругам. Причем это все происходило непосредственно и играючи. Она улавливала момент, когда я начинал скучать, и тут же меняла направление. Пару раз в перерывах между танцами мы подходили к Корндару и Лумму. Меня «танцевали». Я понимал это отчетливо. Мной играли и, что самое забавное… мне это нравилось. Лататос, как оказалось, будет только во второй части приема, начинающейся… после официального выступления младшего императора.

В этот раз сын императора говорил чуть дольше, разъясняя, насколько тяжело империи в это смутное время и как некоторые люди верны ей. Первым верным оказался некий либалзон, ставший прямо на приеме балзоном.

– Зря радуется… – прошептала Исина чуть не в ухо.

Уже само это – столь близкое положение губ лары к моему лицу то есть, – окружающие могли расценивать как знак того, что между нами более теплые, чем дружеские, отношения.

– …балзонство маленькое и неприбыльное. Только титул, и за тот налоги платить придется.

Вторым был лигранд, который тоже стал балзоном.

– А вот ему более повезло. Хотя тут дело не в везении. Отец – грандзон, – вновь прокомментировала шепотом Исина.

Следом наградили нескольких служащих ценными подарками – клинками то есть. Как объяснила Исина, это не так уж и плохо – знак расположения императорской семьи и право приобретать в Дувараке недвижимость. А если в клинок вставлен камень, то к нему прилагалось как минимум скромное жилье в столице.

– Но это не все. Сегодня на приеме, – голос младшего императора звучал очень громко – или особенность архитектуры зала, или, что вернее всего, усиливался магическими амулетами, – находится человек, остановивший не так давно нападение орочьей орды и спасший от гибели несколько сотен людей. Этот воин завоевал свою награду, рискуя жизнью и лично обагрив свой клинок кровью орков. Расписывать храбрость этого воина не имеет смысла. Каждый понимает, что такое орк. А он убил семерых, получив в бою жестокое ранение. Либалзон Борокугонский, лиграндзон Якальский, сотник имперских войск Элидар Младший. Подойди к младшему императору Налимуниуту!

Люди передо мной расступились в стороны. Все взоры были направлены на меня и… Исину, которая только теперь отпустила мою руку. Я, стараясь не торопиться, вышел к оратору и остановился в трех шагах напротив него.

– Либалзон Борокугонский, лиграндзон Якальский, сотник имперских войск Элидар Младший…

Надо отдать должное пареньку, произносил он это без бумажки.

– …волей магического круга, давшего вам храбрость, императора, давшего вам волю свершения, и правого плеча императора, давшего вам меч, я дарую вам звание тысячника имперских войск.

Я, склонив голову, встал на колени и поднял левую руку. Младший император, приняв от отца Исины перевязь с клинком, подошел ко мне и надел перевязь на меня. Далее следовали мои слова благодарности и обещания служить на благо империи и императора. Старый слуга заставил меня заучить их наизусть. После чего младший император разрешил мне встать. От него веяло ненавистью. Яркой. Ощутимой даже в спокойном состоянии. Я еще не встречал человека, чтобы так ненавидел меня. С недоумением я посмотрел ему в глаза. Он почти не скрывал злобы ко мне. Уголок его губ слегка дрогнул.

– Я принимаю ваши обещания, тысячник Элидар! – Младший император кивнул, отпуская меня.

Я, развернувшись, пошел, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину.

– И-и-и… – Исина, словно девочка, чуть ли не подпрыгивала, сложив ладони вместе.

Хотя почему словно девочка? Она и была девочкой.

– Я так рада за тебя, Элидар!..

– Поздравляю, – протянул правую руку Зарук. На левой же буквально висела одна из лар свиты Исины, светившаяся счастьем, словно это она только что получила звание.

– И я поздравляю, – протянул руку Лумм.

– Лара Исина, – раздался голос старшего воина правого плеча.

– Балзон Пионат, – опустив голову, присела в книксене Исина.

Причем в этот раз книксен был особенно глубоким.

– Вас искал отец. – Старший воин плеча протянул мне руку, потеряв интерес к Исине. – Тысячник Элидар, поздравляю. Не составите мне компанию в прогулке по саду?

Дождь на улице за время приема прошел, но до сих пор влажный воздух дарил приятную прохладу. Мы с Пионатом шли по освещенной магическими светильниками дорожке. Шагах в десяти позади шли два воина дворцовой тысячи.

– Не догадываетесь, зачем я вас пригласил?

– Нет, старший…

– Не надо. Извините за бестактное прерывание. Мы здесь одни. Можете просто: балзон Пионат. Во-первых, вы забыли кое-что, – старший воин протянул мне свиток. – Прилагается к вот этому украшению – указал балзон на камешек в рукояти клинка. Потом прочтете. Вот это, – балзон протянул еще один свиток, – ваше новое назначение. Но не торопитесь, оно наступает только через луну. Откроете тоже потом. Кстати, зайдите ко мне через руки, обсудим его. Ну и вот это, – перекочевал ко мне третий свиток, – назначение вашего старшего воина. Объявите ему сами. Пригласил же я вас… несколько не за этим. Понимаете, молодой человек… лары не всегда поступают разумно, и иногда им свойственно портить свою репутацию. Причем буквально за вечер.

– Если честно, то я не совсем ожидал…

Пионат остановился и повернулся ко мне.

– Не надо. Я знаю характер Исины. К тому же весь вечер наблюдал за вами. Приходите-ка в гости к правому плечу послезавтра. Разумеется, это приглашение исходит не от меня. И сегодня будьте поосторожнее. Надеюсь, мы поняли друг друга.

– Разумеется.

– Пойдемте обратно. Мне противопоказана сырость.

С минуту мы шли молча, и это несколько напрягало.

– Балзон Пионат…

– Да? – приостановился старший воин.

– Мне показалось, младший император…

– Выберите другую тему, – оборвал меня Пионат, – здесь не место для таких обсуждений. Да и вообще, я бы предостерег вас от разговоров о семье императора. Даже если кто-то первым заведет с вами такой разговор, уходите от него.

– Хорошо.

Мы вновь прошлись молча.

– Тогда, на совете… – решил я прояснить для себя еще один вопрос.

Старший воин плеча вновь остановился.

– Когда я предложил поставить крепость на Орочьем перешейке, это вызвало усмешку в глазах некоторых присутствующих…

– Вон вы о чем… Говорят, в старые времена уже пробовали. Только не крепость – форт. – Пионат продолжил шествие. – Орки первым делом перекрыли поставки продуктов к нему, а потом захватили. Наши войска после этого долго не могли отбить обратно. А за это время орки угнали почти все северные деревни в рабство. Поэтому бросать под лапы хрумзу такие средства неразумно. Мир, заключенный с этой народностью, слишком зыбок. Нынешний главенствующий клан того и смотри власть упустит, и договор перестанет действовать. Вообще война с орками повторяется с давних времен. Как только они вторгаются, на наших землях кончаются распри и начинается заключение мирных договоров. Это сейчас империя. И то… с орденом грыземся. Потом мы орков начинаем теснить, и уже они сливаются в единый клан. Войны уже давненько не было – и орки, и мы забыли об этом.

Балзон некоторое время шел молча, затем продолжил:

– С точки зрения империи, Северные земли не представляют большой ценности – нет там ничего, чего бы не было здесь. А вот для ордена… Ордену север нужен. Только император не собирается содержать там войска, а уж тем более – вкладываться в строительство крепости. Орки бы тоже не отказались от Северных земель – для них это лакомый кусочек: земли довольно плодородны. В горах руды металлов есть, рабов для добычи там же пленить можно. Да они только на торговле с орденом могут неплохо зарабатывать, если, разумеется, захватят север. Но как только они туда вторгаются, мы их начинаем давить – нельзя давать усиливаться противнику. К тому же неизвестно как орден себя поведет, если север окажется под орками. Вот и выходит: империи север не нужен, но и отдать его она не может… Ну все, молодой человек, мне в другую сторону.

Мы остановились перед лестницей во дворец.

– Отдайте оружие и свитки воину, – Пионат поднял руку, и один из следовавших за нами подбежал, – они вам будут мешать. На выходе получите, вместе со своим клинком. И хорошего вам вечера. Еще раз поздравляю.

Я склонил голову. Пионат кивнул. После чего я взбежал по ступеням.

В зал я вернулся несколько раздосадованным на Исину – так подставила. Сразу ее найти среди множества кучек несколько напыщенных знатных не смог.

– Когда свадьба? – хлопнул по плечу Зарук. – Невесту потерял?

– Ее, родимую. Ты еще поиздевайся.

– Да я не издеваюсь. У меня уже три лары пытались узнать, когда вы официально объявите. И даже слышал разговор, где обсуждали срок беременности Исины. – Зарук подозвал слугу, подающего вино. – Не ищи. Она еще не вернулась. Быстро ты…

– Прекрати… – Я взял фужер.

– Пойдем Лумма спасать. Его там лары облепили. А то еще один кандидат в женихи будет.

Еще на подходе я понял, что зря мы идем к бывшему десятнику, вернее моему старшему воину, так как его действительно терзали расспросами три лары. И при этом он так четко им ответил, что я, даже не слыша, прочитал по его губам: «…а вот сами у него и спросите».

– Позволь представить: лара Рамита, лара Думия и лара Оника.

– Сотник Элидар.

– Тысячник, – поправила одна из лар.

– Извините, еще не привык.

– Дракон… – прошептал Зарук.

– Вы, тысячник Элидар, наверное, теперь крепостью командовать будете? – поинтересовалась одна из лар.

Кто есть кто из них, я не запомнил.

– Вероятно. Когда будет назначение – узна́ю. Кстати, Лумм, оно уже есть. Как и назначение моего старшего воина.

– За это надо выпить, – махнул рукой Лумм. – Элидар, лары интересуются…

Я гневно посмотрел на него.

– …пойдем ли мы танцевать лататос? – ухмыльнулся, поняв меня, Лумм.

Я на сегодня натанцевался.

– Справа… – вновь раздался шепот Зарука.

Я посмотрел в ту сторону. Исина, изредка стреляя в меня глазами, беседовала с какой-то ларой. Стараясь не привлекать излишнего внимания, хотя какое тут… я двинулся в ее сторону. Она, попрощавшись с собеседницей, отошла к одной из колонн.

– Лара Исина…

– Переборщила немного. Извини.

– Так объяснишь?

– После лататоса… – слабо попыталась сопротивляться Исина.

– Лучше сейчас.

– Пойдем в сад. Только пригласи кого-нибудь еще. Нам нельзя оставаться наедине.

– Хорошо, встретимся у выхода.

Когда мы в компании Лумма, Зарука и тех трех лар подошли к выходу в сад, Исина была уже там. Она взяла меня под руку, и мы все вместе вышли на свежий воздух.

– Не обижайся, – как только мы отошли от общей компании, начала лара, – я просто долго тебя ждала, вот и сорвалась.

– То есть? Почему ждала? – несколько сухо спросил я.

Она пожала плечами. Передо мной стояла маленькая девочка, растерявшая всю уверенность и находившаяся на грани плача. Хотелось ее обнять и успокоить.

– Твой отец пригласил меня послезавтра в ваш дом, – уже спокойно произнес я.

– Ты придешь?

– Разумеется.

– Ты такой хороший… – Она обошла меня так, чтобы скрыться от общих взоров за мной, прижалась и, встав на цыпочки, по-детски чмокнула в губы. – Пойдем? Мне нельзя надолго.

– Пойдем.

Лататос мы в этот вечер танцевать не стали. Очень близко к друг другу не подходили, хотя и находились в одной компании, перебрасываясь иногда ничего не значащими фразами и изредка прогуливаясь по залу под ручку. В какой-то момент я оказался один и почти нос к носу столкнулся с ларой Солией.

– Быстро вас… тысячник Элидар, – произнесла она. – Спасибо за букет, он был прекрасен. Позвольте и мне вам сделать ответный подарок.

В мою руку перекочевало что-то мелкое, и лара, обдав запахом сладковатых духов, растворилась в толпе. Я раскрыл ладонь. На ней лежал маленький фиолетово-синий цветочек.

Глава 4

Утро было серым. Не в смысле погоды, а по цвету настроения. Несмотря на то что ничего страшного вроде как не случилось, скорее даже наоборот, осадок неправильности и абсурдности происходящего заставлял бессмысленно прокручивать вновь и вновь события на приеме.

– Доброе утро, зять правого плеча, – демонстративно сделав поклон, правда не вставая со стула, поприветствовал меня Зарук, когда я спустился в обеденный зал.

– Очень смешно. Где все?

– А поздороваться?

– Вторым? После сотника? Пф-ф-ф.

– Извините, тысячник Элидар. Впредь буду придерживаться этикета.

– Не-э-эт, сотник Зарук. Пять палок за неуважение.

– Лихо. Не повезло твоим новым подчиненным.

– Ага. Кстати, надо бы узнать, кто они. – Я протянул руку за свитками, покоящимися по центру стола. – Так… где все?

– Твой младший учится убегать от клинка Ротимура. Лумм с утра исчез куда-то. Может, всех подождем? Нам тоже интересно.

– Точно. Так и сделаем. – Я надломил первую печать.

Как назло, попался свиток с назначением Лумма.

– Не выглядишь удивленным, – приняв из моих рук бумагу и прочитав содержимое, посмотрел на меня Зарук.

– У отца научился.

Во втором свитке содержался текст о том, что некий либалзон, лиграндзон и тому подобное является владельцем дома в Прибрежном квартале, но… только пока находится на службе у императора. Полуподарок какой-то. Ладно хоть без налога.

– Не лучший квартал, – усугубил мое мнение о содержании документа Зарук.

– Самое интересное… – Я взял в руки третий свиток, но отвлекся на кухарку. – Ритука, приготовь отвар.

– Ты вот это будешь спрыскивать водой? – с нарочитым удивлением спросил зять.

– Так нет ничего. Пошли своих, если хочешь.

– Уже. Я с утра твоего посылал. Ритука, принеси кувшин.

Третий документ мне почти ничего не сказал.

«Бирюзовая крепость», – прочитал я назначение.

– Хм… Даже не знаю…

– Что не так?

– Да… так всё… Крепость – это лучше, чем походная тысяча. Только вот все эти Бирюзовые и Синие – тепленькие места для имперских лиграндов.

– Зарук! Не растягивай бутылку на весь вечер! – не вытерпел я, чувствуя, что зять уже смакует.

– Рудники.

– В смысле?..

– В прямом. Это имперские рудники.

– Вот же… – Я кинул свиток на стол. – Лучше бы уж в походные шатры.

Настроение упало еще больше. Место действительно теплое, только среди воинов находится в самом низу рейтинга назначений. Ну не ценится среди настоящих мужчин охрана, вернее – стража кучки голодранцев в кандалах.

Лумм вернулся только к обеду, когда мы вчетвером с Ротимуром и появившимся Корном опорожнили уже третью бутылку. Он с серьезным видом прочитал все три свитка. Вот кому можно было дать премию за невозмутимость, так это ему. Правда, с вероятностью в девяносто девять процентов, он и до этого знал содержание бумаг.

– Посмотрим дом? – предложил Лумм.

Дом. Забавно. Я надеялся на что-то подобное тому, в котором мы проживали сейчас. А тут… После того как мы съездили в канцелярию за ключами и достигли квартала, где ощущался влажный бриз с моря, перед нами предстало одноэтажное невысокое, скорее даже приземистое строение. Во дворе дома красовались: покосившаяся конюшня, купальня и то ли сарай, то ли дровяник. Причем двор был только передний. О заднем и речи не было, как и окон в ту сторону.

– Домик прислуги, – просветил меня Лумм, видя, как я заглядываю в сарай, разделенный на две половины.

– Не развернешься, – осмотрел я запыленное помещение.

– Да уж… – поддержал Лумм. Правда, разглядывая в это время дворик.

– Лигранд, ты уверен, что тебя наградили?! – крикнул из окна, в котором отсутствовало стекло, Ротимур.

– Я бы на вашем месте, либалзон, не так громко обсуждал подарки императорской семьи, – по-дружески осадил Ротимура бывший десятник, то есть мой старший воин.

Хотя, с учетом того, что он старший воин тысячника… де-юре он мог даже прикрикнуть на Ротимура. Должность Лумма была теперь чем-то средним между тысячником и сотником.

– Хотя ты и прав… – неожиданно закончил Лумм. – Тут ремонта выйдет не на один империал.

– Ладно бы в десяток уложиться… – тягуче пробормотал брат. – Если поспрашивать, то уверен – в этом квартале империалов за сорок получше можно купить.

– Нет. В Дувараке жилье дорогое, – ответил Лумм. – Полагаю, и этот-то за шестьдесят стоит.

– Едем обратно, – махнул я кучеру. – Поживем пока в гостевом.

– Оттуда съезжать через два дня, – оповестил Лумм. – Во дворце предупредили.

– Прекрасно…

– Поедете в казармы, – ухмыльнулся Зарук.

– Не смешно. Ты тоже поедешь, не забыл?

– Нет. Я в Якал послезавтра, – оскалился зять и вполголоса запел довольно знаменитую в Исварии шутливую песню про жалостливого хозяина собаки:

Я построил псу конуру,

А пес мне сказал: не пойду,

Потому что с женой и щенками

Я в нее не войду…

Но, увидев улыбки своего десятка, прекратил и гаркнул им построиться в одну шеренгу.

Надо было видеть, как воины, держа лошадей в поводу, пытаются разместиться на пятачке дворика, где одновременно кучер разворачивает карету…

– Лумм, садись, побеседуем, – кивнул я на свой транспорт.

– К тесноте привыкаешь? – Зарук вновь не удержался от колкости, но в этот раз произнес ее так, чтобы слышали только я, Лумм и Ильнас, крутившийся рядом.

В казармы я не хотел, поэтому надо было что-то решать с возможностью ремонта «подарка». А единственным местным в моем окружении был Лумм. Дело в том, что деньги были, но не в таком уж большом количестве, в особенности учитывая, что мне нужен нормальный жеребец, которого я так и не приобрел. Опять же жить почти луну тоже на что-то надо.

– Я попытаюсь переговорить во дворце по поводу дальнейшего проживания в гостевом доме, – выслушав мою просьбу вместе с откровениями о финансовом положении, произнес Лумм. – Если честно, я очень удивлен такой милостью.

– Мне показалось, что младший император не очень-то желал возводить меня в тысячники.

– Не знаю, – после секундного раздумья ответил Лумм. – С чего бы ему?..

Я мельком посмотрел в глаза старшему воину. Он сразу отвел их. Лумм врал. Отчетливое ощущение лжи. Я заметил одну особенность в восприятии мной чужих эмоций: если вокруг находится более одного человека, то я слабо улавливаю отношение ко мне, а вот наедине… Надо развивать в себе этот дар – однозначно полезный навык. И еще надо развивать актерские навыки, так как когда ты знаешь, что с тобой не совсем откровенны, то общаться становится значительно тяжелее. Например, сейчас Лумм почувствовал мое недоверие к его словам, причем без всякой магии. Хотя я его и не скрывал, отвернувшись к окну и разглядывая сторонящихся от нашей кареты прохожих.

– Элидар, у меня к тебе есть просьба. Хотя… даже не просьба, а…

Лумм явно переводил разговор на другую тему, при этом несколько смущаясь. Действительно смущаясь. В этот раз вполне искренне. Очень интересно…

– Чем могу помочь? – Фраза получилась несколько суховатой.

– Да… а, ладно.

– Лумм, мы вроде не лары. Рассказывай, – взял я себя в руки и умерил разыгравшуюся детскую обиду на ложь бывшего десятника.

– Мне бы исчезнуть на ночь.

– Исчезай, – удивился я такому забавному повороту. – Мог бы и с меньшей интригой обратиться.

Я еще не совсем привык, вернее – совсем не привык, что мой надзиратель теперь в моем же подчинении.

– Дело в том, что я не могу отлучиться от тебя, если ты выходишь в город.

– Почему?

– Потому что тебя хотели убить. Дважды.

– Лумм, у меня десяток воинов и я нахожусь в столице. Так что… рядом ты или нет, не имеет значения.

Парень кивнул, но по его виду было понятно, что он не удовлетворен разговором. Именно в этот момент я вдруг понял, что он ненамного старше меня. А если учитывать мой реальный возраст, то значительно младше.

– Приказ не отходить от меня? – попытался я докопаться до истинной причины невозможности отлучиться Лумму.

– Да, – откровенно ответил тот.

– Куда собрался – не спрашиваю. Цветок фиалки наверняка на приеме получил. Но если это так важно, то могу вечером и не выходить из дома.

На лице старшего воина промелькнула секундная радость, но он тут же вновь превратился в невозмутимого Лумма.

– С настолько страшными не встречаюсь. Но ты угадал.

– Что страшные?

– Что фиалки сами дарили. Просто скоро Зарук уедет и я действительно не смогу отойти от тебя даже на шаг. Пытался с утра договориться о задержке твоей охраны, но не разрешили. Пообещали выделить двоих из дуваракской тысячи, и это все. Слишком внимание привлекаем.

– Ты поэтому был против пятерых охраны?

Лумм перед нашим выездом пытался разубедить Зарука в необходимости усиленной охраны в дневное время, но тот прикрылся приказом.

– Да.

– Ладно. Вечером можешь идти куда хочешь. А ты раньше знал лару Солию?

Меня несколько обескуражила новость о том, что фиалки дарят некрасивые девушки. У меня в комнате лежал цветок, бывшая обладательница которого была очень даже красива.

– Да как знаю… видел во дворце несколько раз. Она в нем живет. Учит танцам младшего императора.

– Да?

– Да. Я бы на твоем месте не засматривался на нее.

– Это почему?

– Во-первых, ваши оношения с ларой Исиной… Если кто узнает, что ты флиртуешь с другой, можешь нажить крупные неприятности. Плечо бывает очень суров. А во-вторых… Во-вторых, лара Солия учит младшего императора всем видам танцев.

– Не совсем понял. И что?

– Всем. Видам. Танцев, – членораздельно произнес Лумм, глядя на меня.

– Как интересно…

Лумм уехал во дворец, даже не пообедав, спеша до вечера уладить все дела. Вернее, одно дело – наше дальнейшее проживание в доме. Не было его довольно долго. Мы с Ротимуром и Ильнасом успели обучить Зарука и Корна подкидному. Причем брат настолько быстро понял суть игры, что из-за стола поднялся в выигрыше. Надо было его покеру учить.

Старания Лумма не увенчались успехом. Как оказалось, уже послезавтра нам всем надо съезжать из нашего временного обиталища. Заруку и его десятку – в Якал, а нам… куда захотим. Мой старший воин был очень смущен данным фактом.

– Тысячник Оскоран уехал с утра, – как только мы остались наедине, поспешил он объясниться, – появится только через руки. А без него никто не захотел брать на себя такую ответственность. Предлагаю – в казармы. Ну или с плечом переговорить. Ты ведь завтра с ним ужинаешь?

– Не совсем удобно о таких мелочах с плечом… Давай позже решим? Вижу же, что тебе некогда.

– Хорошо. – Однако Лумм не спешил уходить.

– Говори. Не укушу.

– Ты… вы…

– Не тяни мускуна за хвост…

Старший воин ухмыльнулся:

– Ты точно никуда не собираешься? Если необходимо, то я…

– Ты еще поиграй в благородство и долг… Можешь идти. Считай приказом.

Еще некоторое время после исчезновения Лумма мы посвятили распитию спиртного и игре в карты. Несколько позднее к нам присоединился Свонк, и когда парни втянулись в данное действо полностью, я, сославшись на усталость и действие алкоголя, поспешил уйти в свою комнату – у меня на эту ночь были несколько иные планы.

Вечерний ветерок уже сменил направление на ночное – в сторону моря, и дарил скорее легкий оттенок зноя, чем прохладу. Спешащий по делам народ был вытеснен праздношатающимися парочками. Вернее, компаниями – ларам же наедине неприлично. Исчезнуть из дома оказалось не так уж сложно. Особенно с учетом бутылочки настойки, вовремя подсунутой десятнику Зарука как бы на прощанье. Даже взгляд отводить не пришлось. Некому. Охранники, за ногу их…

Как давно я не оказывался вот так одиноко гуляющим по городу… Да, собственно, никогда! Я вдруг осознал, что не прогуливался в одиночестве по улицам города с тех пор, как попал в этот мир. А ведь раньше я любил гулять, разглядывая прохожих. Особенно после тренировки, когда фонари заливают тротуары неестественно желтым светом. Здесь, конечно, освещение другое, но тоже наличествовало.

Погуляв минут с десять, я понял, что все-таки тороплюсь. Найдя ближайшего свободного извозчика, я произнес:

– В дом лары Ваины!

Лара пришла все с той же десятиминутной задержкой, хотя я видел, как неземной красоты балессочка передала ей приглашение, после чего Ваина, не глядя в сторону моей ниши, удалилась за дверь. Лумм, вернее всего, прав: она осматривает клинки посетителей.

– Либалзон, – присела она в книксене.

– Присаживайтесь, лара Ваина, – указал я ей на диванчик.

– Как давно меня не приглашал молодой красивый сотник на свидание, – элегантно поправив платье, она кокетливо, несмотря на возраст, опустилась на подлокотник диванчика. – Угостите лару вином?

– Разумеется. – Я, взяв бутылку, наполнил единственный бокал.

– Лура, принеси нам еще фужер и не подслушивай, – глядя на меня, произнесла Ваина.

Сквозь тюль было видно, как девушка, стоявшая за углом, тенью скользнула в сторону.

– Итак, либалзон, – когда и в моей руке оказался фужер вина, – несмотря на то, что мне очень приятно с вами общаться, позвольте проявить догадливость и сразу отказать вам.

– Вы же даже не знаете, зачем я пришел.

– Молодой человек… Я тоже была юна и романтична. И тоже влюблялась. Я не смогу сказать вам, где она проживает, хотя бы потому, что я не знаю. И даже если бы знала, не сказала бы.

– Жаль. Быть может, вы знаете человека, который мне поможет в этом вопросе?

Лара Ваина отпила из бокала, при этом не отводя от меня взгляда:

– Смогу. Ваш друг.

– Хм… Понимаете, по определенным причинам я не могу поинтересоваться у него. И, кстати, я бы не хотел, чтобы он знал о моем сегодняшнем визите к вам.

– Тайны! – Лара Ваина прямо засветилась. – Нет ничего интереснее, чем узнавать чужие тайны.

– Тайн тут нет. Просто не хотелось бы навлечь на лару Альяну излишние проблемы.

– Как интересно, либалзон…

– Я, как и в прошлый раз, предпочел бы остаться инкогнито.

– Жаль. Я бы могла передать ларе Альяне послание от вашего имени.

– О-о! Буду безмерно благодарен. Передайте, пожалуйста, ларе… – Я задумался. – Впрочем, ничего не передавайте, – и начал вставать.

– Как же вы неромантичны, мужчины, – наигранно предосудительно покачала головой Ваина. – Как же лара узнает, кто ею интересуется? Она же с ума сойдет от любопытства!

– Скажите, что запах цветка безумия слегка помутил мой разум, – и я кивнул, оповещая собеседницу об окончании нашего разговора.

– Хорошо, я обязательно передам, тысячник Элидар.

Надо было видеть издевательскую улыбку Ваины.

– Ой, – она прижала ладонь к губам. – Не переживайте, это останется между нами.

– Откуда вы знаете?

– У меня свои источники.

– До свидания, – довольно сухо попрощался я.

– Либалзон! – окликнула меня Ваина, когда я уже почти отдернул тюль. – Весь Дуварак говорит о малом императорском приеме. А вы, с некой ларой, являетесь самыми обсуждаемыми. Ну и понятно, что ваше окружение тоже на слуху. В том числе и балзон Лумм. Я почти сразу догадалась, кто был у меня в гостях в прошлый раз. Не переживайте, о вашем сегодняшнем визите никто не узнает. Как и о прошлом. Загляните ко мне через руки, а лучше через двое. Лара Альяна не часто в последнее время балует меня своими посещениями. Быть может, если вы раскроете дату вашего следующего неожиданного появления в моем доме, то сможете встретиться с ней лично; или хотя бы скажите, куда вам можно передать послание?

– Спасибо. Сейчас я, к сожалению, и сам не знаю, где буду жить и когда смогу зайти к вам вновь. Но как только определюсь, обязательно постараюсь сообщить. До свидания.

Переживать о своем разоблачении я не стал. Почему-то я верил старой ларе. Обратно пошел пешком. Хотелось прогуляться. Уже ближе к дому почувствовал следящий взгляд. Мельком оглянувшись, никого не увидел, но ощущение слежки не пропало. Доигрался. Завернув в темную улочку и слегка увеличив шаг, нашел прикрытое от света луны место и замер, стараясь раствориться в окружающем мире и замедляя нити силы. Умом я понимал, что способность отвлекать от себя чужое внимание зависит не от того, замер я или нет. Но поскольку точной технологии этой функции моей магической составляющей я не знал, счел маскировку нелишней.

– Точно сюда повернул, говорю вам… – шептал один из троицы, остановившейся шагах в пяти от меня.

– Убежал. А плащик-то был богатый. Наверняка не меньше империала с собой носит, – прошептал второй.

Слушать дальнейшую беседу незнакомцев я не стал. И так все понятно. Вынув меч, я шагнул в их сторону. Заметили они меня, только когда я нанес первый удар.

Утром я проснулся самым последним. Лумм уже был дома. Несколько удивил Ротимур, поздоровавшийся со мной официально, то есть через «тысячник». К обеду, когда официоз друга стал раздражать, я отвел его в сторонку:

– Что случилось?

– Ничего.

– Прекрати, как лара, играть словами, – сморщился я.

– А как еще? Про прием ладно, там приглашение сложно достать, но мог бы и постараться – друг вроде как. Но купать в крови клинок… без меня… Ты переходишь все границы.

– Вон ты о чем… Так вышло. Мне надо было прогуляться.

– Вот и я об этом. Свои секреты, тайны…

– К ларе я ходил! К ларе! Или ты светильник мне собирался подержать?!

– А у лары были красные дни? Да? Ильнас чуть не осьмушку клинок оттирал.

– На обратном пути трем остолопам мой кошелек понравился. Лумм знает?

– Нет, конечно, – хмуро ответил друг.

– Все? Приступы ревности кончились?

– Может, многоуважаемый дракон хочет потренироваться? – напыщенно ответил Ротимур.

– А неплохая идея. Я был бы не против. Вчера как-то смазал удар.

– Два.

– Что «два»?

– Два удара смазал. Утром стража приходила. Спрашивали, не видели ли мы чего. Ночью кто-то напал на горожан. Одного убил, двоих ранил.

– Я как раз убивать-то и не хотел.

За обедом обсудили главный насущный вопрос. Получалось, что жить нам придется все-таки в казармах. Как вариант – трактир, но получалось несколько накладно. Нас четверо плюс лошади. Да и по вопросам безопасности казармы лидировали в рейтинге жилья.

– Тысячник должен почивать на мягких перинах, – не глядя на меня, произнес Ротимур.

Он был самым яростным противником казарм. И тут я его понимал. Поскольку он обычный верховой, то ни выпить, ни закусить. Поймают пьяного в расположении тысячи – могут и наказать. Это не Халайское локотство.

– Предложи свой вариант, – без тени сарказма ответил я на колкость друга.

– У нас есть дом. Почему не в нем? В шатрах жили. А тут – дом. С купальней.

– Еду готовить, лошадей чистить, воду носить ты будешь? Ильнас не прислуга.

– Наймем кухарку, дворового работника. На луну там выйдет, может, башок двадцать. Не больше.

– Сходите на окраинный базар, там и за жилье найдете, – предложил Свонк, еще не уехавший от нас.

– То есть как «за жилье»?

– Насколько я понял, ты же все равно потом там жить не будешь? А пустующий дом быстро гибнет. Найдите семью селян, пусть живут в домике прислуги, а в качестве платы пусть готовят и… что там вам еще надо. Думаю, и обстирают, и забор поправят. Только материалы завези. Потом, когда будешь появляться в Дувараке, станешь останавливаться уже в своем доме. Так многие делают. Если надо, я могу проверять их раз в луну. Хотя у вас там воровать-то все равно нечего. У меня один знакомый заселил, так когда приезжает, его старшая дочь работника еще и в постели ублажает.

– Ну вот!..

Против такого поворота событий резко высказался Лумм, но при общем голосовании он оказался в меньшинстве. В любом случае окончательное решение было за мной, а мне идея Свонка импонировала. Хотя бы потому, что дом действительно надо приводить в порядок. Да и не хотелось в казармы. Надоело. Впервые за мою жизнь у меня был свой дом. Не бабушки, не отца, а свой. Пусть и не навсегда. Соображения Лумма о безопасности, конечно, имеют под собой основания. Но это насколько же наглым и безрассудным нужно быть, чтобы ворваться в дом, где находятся трое воинов?

– До ужина время есть. Поехали? – окончил я спор.

Окраинный базар – место довольно колоритное. Гомон толпы, сливавшийся в равномерный гул, слышно было за квартал. Пестрое хаотичное нагромождение фургонов, с которых велась торговля. Каждый купец норовил привлечь к себе внимание, кто выкриками, кто жестами, некоторые даже хватали потенциальных покупателей за рукава. К нам такого отношения не допускали. Знать, вернее всего, не часто заглядывает в это место. Прохожие, да и торговцы расступались в стороны перед неспешно вышагивающими воинами. Лошадей мы оставили с одним из воинов перед первыми фургонами – передвигаться верхом по узким проходам между торговыми рядами, учитывая количество народа, получилось бы еще медленнее. А моя карета просто не проходила.

Быстро семеня босыми ногами, стараясь передвигаться перед нами на пару метров впереди, крутился мальчонка чуть младше Ильнаса. В глаза парень не смотрел, но регулярно оглядывался. Я кивнул ему, разрешая подойти.

– Может, балзонам надо что-то определенное? Я здесь все знаю.

Я улыбнулся. Простой народ не то чтобы не разбирался в титулах, очень даже разбирался, но, когда обращался сразу к нескольким знатным, выбирал самый большой титул и обращался уже ко всем только по нему. Опустив пальцы в кармашек ремня, я нащупал самую мелкую монету и подкинул мальчишке. Тот скривился на миг, видимо, ожидая большего, но промолчал.

– Где можно нанять прислугу?

– Так вы не с той стороны зашли. Пойдемте.

Паренек тут же повернулся и, гордо распрямив спину, важно пошел вперед, толкнув нечаянно плечом пытавшегося поднять тюк торговца, чем вывел того из равновесия. Торговец, упав, кувыркнулся через тюк. Народ вокруг захохотал. Парень сжался под взглядом тут же вскочившего мужика. Ильнас уставился на меня. Я кивнул. В нашей тысяче сотники часто развлекались, натравливая Ильнаса на десятников. Язык у парня подвешен как надо, а физических мер к мальчишке никто не осмеливался применить.

– Нечего на дороге стоять! – зычно крикнул Ильнас. – Да еще и непотребным местом к воинам империи! Или это неуважение?

– Нет, нет, что вы!.. – побледнел торговец.

– Чего встал? Убирай с прохода! – Ильнас разочарованно пнул тюк.

Явно надеялся, что мужик попытается поспорить. Но какие тут споры, когда за спиной мальчишки шестеро воинов. Торговец волоком оттащил свою поклажу с дороги.

– Невелика важность – оскорбить нижестоящего, – прокомментировал поступок Ильнаса Лумм.

Ильнас посмотрел на меня. Я, пожав плечами, развел руки. Подстава, конечно, но я сам не мог встревать в дрязги простолюдинов.

– Можно было просто обратить на себя внимание, – продолжил старший воин. – Полагаю, этого бы хватило.

Минут десять мальчонка чуть ли не кругами выводил нас из лабиринта базара, пока мы не оказались на другом краю.

– Вот, – указал он на забор, вдоль которого стояли или сидели люди в простецкой одежде. – С этого края – батраки, дальше прислуга. А еще дальше рабский рынок будет. Токмо тут хорошей прислуги не найдете.

– Почему? – поинтересовался я.

– Те, что подороже, через купцов на центральном работу ищут.

– Понятно. Можешь быть свободен.

Идея Свонка, отделившегося от нас вместе с Корндаром еще около дома, теперь не казалась настолько уж радужной. Во-первых, контингент и вправду не внушал доверия. Во-вторых, спрашивать, не хочет ли кто-нибудь поработать за жилье, было несколько неудобно. Нормальные люди горнов для этого присылают.

Управляющие выделялись среди серой массы потенциальных работников, неспешно прохаживаясь вдоль ряда, изредка останавливаясь, чтобы спросить что-нибудь у приглянувшегося работника.

Я поманил нашего провожатого обратно. Парень незамедлительно подбежал.

– А есть нормальные мужики, кому жить негде?

Мальчишка опустил голову, мельком, но тем не менее так, чтобы я заметил, глянув на мой пояс. Пришлось подкинуть еще одну монетку, на этот раз покрупнее – полбашки. Просто мельче не оказалось. Лицо парня засветилось.

– Да здесь почти все будут рады, если с жильем. Вон те с краю. Трое ищут. Токмо они вороватые. Дальше…

– Постой, не части. Давай так. Мы сейчас пойдем вдоль ряда, и на кого покажем, будешь про них рассказывать. Хорошо?

– Я не про всех могу рассказать.

– А говорил, все знаешь. Про кого не сможешь, про того не сможешь.

– Нам желательно, чтобы семья, – решил поучаствовать Зарук. – Чтобы и кухарка и конюх.

Парень как-то с тоской посмотрел на нас. Несмотря на количество народа вокруг, я прямо ощутил это.

– Ну пойдем.

– Вон рябой стоит, – кивнул головой мальчишка. – Он с женой. Она в прислужном ряду. Из села приехали – выкупились.

– Это как?

– Им, чтобы уехать от балзона, пошлину платить надо, – пояснил Зарук.

– Хорошие люди. Токмо он пьет, бывает…

– А рядом с ним?

– Не-э. Это Свирип. У него комната есть, и жена уже померла. Говорят, он сам ее и того… Вон Димаит…

Минут через десять мне еще больше разонравилась эта идея с прислугой. Со слов парня, тут либо бандиты, либо пьяницы. Один мужик вроде подходил по всем требуемым параметрам, но от него веяло такой ненавистью… Разбираться в причинах я не стал.

– Можно я на десять ударов отбегу? – вдруг спросил мальчишка.

– Отбеги.

Парень, мелькая грязными пятками, подбежал к сидевшему у забора мужику без ноги, плетущему корзинку. Отдал ему монеты, что сжимал в кулаке, что-то проговорил и вновь подбежал к нам.

– Кто это? – спросил я мальчишку.

– Отец. Он по дереву режет. Мебель делает. Стекло может поставить. За лошадьми ухаживать. Вдруг вам надо будет. Недорого.

– А мать где?

– Убили, – как-то слишком просто ответил мальчишка.

– Это как? – заинтересовался Зарук.

– Балзон снасильничал и убил. Это давно было.

– Вон мужик стоит… – указал я на вроде нормального внешне парня.

– Как кличут, не помню, но он без семьи. Семья в селе осталась. Он на выкуп копит.

– А отец твой где ногу потерял?

– На орочьей границе.

– В Халайском?

– Не знаю, – пожал плечами мальчишка. – Ну все, дальше прислуга, – и он помахал довольно симпатичной девушке лет так четырнадцати.

Та, переложив три пустых корзинки из одной руки в другую, помахала в ответ.

– Подружка? – спросил я.

– Не-а. Сестра.

Мы с Заруком переглянулись.

– Тоже работу ищет? – спросил тот.

– Не-а. Отец не разрешает. Говорит, снасильничают. Она корзинки продает.

– Почему здесь, а не на базаре?

– Так в рядах платить надо за место.

– А живете где?

– В рабском бараке. Там днем нельзя, а на ночь стража пускает, когда место есть.

– Пойдем-ка к твоему отцу.

Мужик, понимая, что мы целенаправленно идем в его сторону, поднялся, опершись на сучковатую палку вместо костыля. Я остановился перед ним. Воины Зарука тут же встали по бокам, после чего все, кто был рядом из ищущих работу, незаметно постарались отойти, от греха подальше. Не любят тут военных или, как говорят в этих кругах, воёвых. Местным обывателям что стражник, что воин – все едино. Я оглядел мужика. На вид около пятидесяти. Довольно опрятен, хоть одежда и не первой свежести. Ноги нет чуть ниже колена.

– В Халайском? – указал я на ногу.

– Нет, в Ханырокском, сотник.

Я поглядел на ленту сотника, повязанную на ножны моего клинка, – надо поменять.

– Орки?

– Нет. Дитипун разорвал. Пришлось отнять, сотник.

Дитипун – это как раз тот серый комок шерсти, что напал на нас с дерева во время сопровождения северного обоза.

– Дочь готовить умеет?

– Она не нанимается, сотник.

– Я знаю. Так умеет?

– Нет, сотник.

– А ты?

– Что простое если. Не знатные блюда, сотник.

Пришлось минут пять объяснять Юмиру, отцу мальчонки, что же нам, вернее мне, нужно.

– Предложение, конечно, стоящее, сотник. Но я не могу.

– Почему? – Если честно, то он меня удивил. Я предлагал не такие уж плохие условия. Жилье, плюс трое башок за десятину на тот период, пока я живу в доме. От него же требуется только следить за домом, ну и делать мелкий ремонт, стоимость которого обговаривается отдельно. По сравнению с теми условиями, в которых он сейчас, – просто рай.

– Дочь у меня на выданье… – опустив голову, тихо произнес Юмир.

– И что? Боишься, испорчу? – дошло до меня.

– Нет, сотник, – несколько испуганно ответил мужик.

Еще бы он ответил, что да. Можно и за оскорбление принять.

– Так, Юмир. За дочь не бойся, не трону.

Собеседник исподлобья глянул на мое окружение.

– Они тоже. Слово даю.

Старый воин отвечать не спешил.

– Ладно, сам решай. Если надумаешь, то вот адрес: Прибрежный квартал, вторая от залива улица, третий левый от центра тупик, дом прямо.

Адресок у меня, конечно, был еще тот. Ну нет тут упорядоченной нумерации домов…

Обратно решили не колесить между фургонов, а обойти вокруг, вдоль конного ряда. Я по привычке разглядывал лошадей, ища достойную замену Резвому, но понимая, что на этом базаре вряд ли есть стоящий жеребец. А зря…

Вокруг белоснежного красавца собралась толпа зевак, обсуждая достоинства животного.

– Ильнас, спроси сколько, – кивнул я в ту сторону, не желая толкаться.

Парень неспешно направился к толпе. Толкаться и пролазить между мужиками он не стал. Просто что-то говорил, после чего ему уступали дорогу. Кого-то хлопал по плечу. В общем, с таким темпом он вернулся только минут через десять, когда я уже сам намеревался подойти.

– Пятнадцать империалов, договорился на тринадцать. Но жеребец хромает.

Пришлось все-таки идти самому. Цена хоть и не смешна, но тем не менее более чем вдвое ниже настоящей. Жаба внутри меня заклокотала, считая выгоду от такой покупки.

Довольно красивый конь. Почти полностью белоснежный. Грива, хвост и низ ног, то есть от копыта до запястья, черные с сероватым оттенком.

Не совсем то, что я искал, скорее парадно-выходной вариант. Тонкие ноги. И донельзя благородная стать. Он даже переступал с ноги на ногу с некой грацией, сгибая путовый сустав. Если взгромоздиться полностью в боевом облачении, да еще на круп вещи положить – выдохнется моментом. Но мне сейчас в походы и не надо, так что даже лучше.

Распустив магическое зрение, я осмотрел животное. Нити жизни яростно полыхали – однозначно опоили каким-то зельем.

– Что с ним? – спросил я хозяина, присев у ноги, на которую прихрамывал жеребец.

В трех местах, точечно, даже цвет сил был другой. В эти места особенно стягивались нити. Жеребец затих, ощущая потоки магии, струившиеся из моих ладоней. Я ощутил теплый нос жеребца, нюхающего мою шею. Неожиданно он слегка прикусил меня за плечо. Я понимаю, что ласково, но больно!

– Пока перегоняли, споткнулся. Слегка повредил ногу. Целитель сказал, через руки заживет, просто мне ехать надо. Поэтому дешево.

Купец врал. Врал профессионально, с интонацией.

– Он обманывает, – раздался шепот в ухо нашего юного провожатого. – Он местный.

– Знаю… – прошептал я в ответ. – Следишь за мной, что ли?

– Нет. Отец послал. Сказал, что согласен.

– Чего тогда шепчешь? Идите к выходу с рынка. Мы сейчас подойдем, – уже нормальной громкости голосом ответил я ему. – Давай я тебе буду задавать вопросы, – обратился я к продавцу, – а ты мне на них отвечай. Жеребец умрет?

– Нет, либалзон. Что вы? Нормальный жеребец…

Я остановил жестом красноречие мужика. Хорошо быть магом и уметь определять ложь. В первой фразе не соврал.

– К алтырю водил?

– Нет, дорого же. Да и времени нет. Завтра уезжать пора.

Врал. Значит, серьезно, раз даже алтырь не смог помочь.

– Сколько сам отдал за него?

– Десять. Никакого навара.

Врал. Значит, еще серьезнее.

– За пять возьму.

Надо было узнать реальную стоимость.

– Не могу, либалзон. Это же себе в убыток.

В этот раз ответил честно. Встав с корточек, я отошел к своим.

– Как думаете, стоит?

– С виду красив. А так… Продавец очень уж елейно поет, – высказался Зарук.

– Врать умет, согласен.

– Купец! – крикнул вдруг Лумм, подзывая того к себе. – Что с жеребцом?

– Я же сказал… – начал было мужик.

– Я тебя спрашиваю, – перебил Лумм, при этом поправив воротник рубахи, – что с жеребцом?

– Так я и говорю… – Купец вдруг замер, глядя на Лумма, и слегка побледнел. – Резница в ногу залезла.

– Что за резница? – заинтересовался я.

– Насекомое, – ответил Зарук. – Яйца в животных откладывает. Лошадей обычно после такого – на убой. Причем даже мясо не едят – может перейти. Людей лечат. У кого денег хватает. У кого нет – ждут, пока личинки сами выйдут. Бывает, если много личинок, так уродует, что потом рука или нога отсыхает.

– Сам вчера за девять на центральном купил… Не знал… – запричитал купец. – Алтыри говорят, что не знают, где сидит, не смогут вырезать. Говорят, если бы человек был, достали бы. Его спросить можно. А тут лошадь… К магам – дорого. Да и здесь, в Дувараке, лошадь лечить не будут. Только если в орден вести, там молодые маги могут помочь. Причем не очень дорого. Только как его вести – не дойдет ведь. Да и вылечат если… кому он потом резаный нужен будет?

– За пять возьму, – вновь предложил я купцу.

– У меня за семь прямо сейчас покупатель есть, – ответил тот.

– Элидар, не надо, – хмуро произнес Лумм.

– За восемь, – предложил я.

Купец мялся.

– Сам смотри, – и я стал разворачиваться.

– За восемь так за восемь…

Лумм зло посмотрел на меня. Я не видел, но ощущал.

Около наших лошадей терся юный проводник.

– Отец говорит, что сейчас не можем, – с ходу, даже не дождавшись разрешения, начал он. – У нас вещи в бараке. Днем не забрать.

– Приезжайте вечером. Зарук, выделишь человека, чтобы дождался их в Прибрежном квартале с ключами?

– Конечно.

– Ну, всё. К закату подъезжайте.

– Токмо к закату не успеем. Отец долго ходит, – скороговоркой ответил парень.

– Вот же!.. – Пришлось, порывшись в кармашке, выдать еще монету в полбашки. – Поедете с кучером. Не вздумайте пешком! Вас там ждут. Понятно?

– Да, сотник! – выпрямился мальчишка.

– Элидар! – окликнул Ротимур.

– Что?

– Вон еще сидит, – указал он на нищего. – Он тоже калека. Ты же их собираешь? – Он похлопал по морде купленного мной жеребца. Тот встрепенулся и фыркнул – характерный.

– Так вон как тебя подобрал, так и остановиться не могу.

– А я-то тут при чем?

– А ты на голову неполноценный.

Все вокруг заулыбались.

– Представляю себе твою будущую супругу… – парировал Ротим.

– Поехали сегодня со мной. Познакомлю, – вставая на ступеньку кареты, предложил я.

– Это с рыжей? Она у тебя на характер…

– Вы такие шутки хотя бы на людях не высказывали, – разнял нас Лумм.

– Лумм, а что у тебя на шее? Под рубахой…

– Прыщ.

– Мне такой не достанешь?

– Придет время, сам вскочит. Ты никуда не торопишься?

А на прием-то я припаздывал… Причем прилично. Пришлось ехать не переодеваясь, а лишь сменив перевязь и сняв ленту сотника с ножен.

Вот зачем меня вообще приглашали? За весь ужин было произнесено всего с десяток фраз. Женщины, в лице Исины, ее матери и какой-то их дальней родственницы, просто молчали, как им и положено. Из мужчин пытался говорить только муж этой самой родственницы. Сам плечо, как и лигранд Нимуир – брат Исины, не проронили и двух слов. Мне же весь вечер в голову лезли всякие глупости. Типа почему сын плеча – лигранд. Назвали бы липлечом. Я понимаю, сын левого плеча – лигранд. По гражданской служебной лестнице левое плечо – это высшая иерархическая ступень, не считая императора, конечно. А вот у правого плеча лишь советники, тысячники и сотники. Назвали бы его тогда миллионником. А если бы уж начали называть всех по частям тела, то и вниз надо было так же. Предплечье императора, ладонь императора, правый большой палец императора… Кто-то должен был зваться и задней частью… И остальными частями тела… В общем, развлекался я как мог.

После ужина состоялась до ужаса церемониальная прогулка с ларой Исиной. Мы под ручку ходили по саду их дома, причем передний двор от улицы отделял кованый, а значит, прозрачный для взглядов прохожих забор. А следом за нами, буквально в двух шагах, шли те самые родственники. Говорили мы соответственно о вещах несколько необычных, по крайней мере для меня: о погоде, об урожае, о новых веяниях в музыке, о том, что лататос стал более открытым и вызывающим. Ну как «говорили»… Она говорила – я слушал. Странный вечер. Расстались мы, как только солнце коснулось горизонта.

Вернулся я несколько раздосадованным. Не то чтобы я ожидал любви. Но уж точно не этикетного официоза. Несколько радовало, что в следующий раз мы встречаемся с Исиной не в доме ее родителей, а в игорном доме. А еще больше радовало, что встреча эта не завтра, а через пять дней. Как-то я поостыл в чувствах к этой ларе. Да и чувств-то, собственно, не было, несмотря на ее красоту.

А вот время после заката прошло бурно. Когда я приехал, стол в честь отъезда Корндара и Зарука уже был накрыт. Слегка подпив, мы, вернее – я, умудрился поцапаться в коридоре с Луммом. А нечего на меня молча рычать! Несмотря на то что прав был Лумм, победа осталась за мной. А то, что он прав, я прекрасно понимал. Ну зачем выпячиваюсь с этим жеребцом? Ведь все, кто знает о моей сущности, понимают, что лечить буду сам. То есть если смотреть со стороны, то я купил жеребца, которого могут вылечить только маги, при этом к магам я его не повел, но жеребец чудесным образом выздоровел. Казус, однако. А самое главное – ради чего? Ну сэкономил я пару десятков империалов, может, чуть меньше. И что? Это же только деньги… А если кто узнает?

Ночевали в доме, предоставленном императором. В своем такой толпой даже нечего пытаться – не разместимся. Да и условия… Утро было несколько сумбурным и суматошным. Сразу после завтрака провожали отъезжающих в Якал.

– Корн, – отвел я брата в сторонку, – отдашь отцу письмо. На словах передай, что все известно, и обязательно расскажи о том, как с тобой беседовали во дворце.

Брат, проникнувшись важностью, кивнул.

Только Зарук и Корндар уехали, Лумм провел разбор вчерашних полетов, при этом не скрывая того, что он осведомлен о моих способностях. Говорил он прямо при Ротимуре и Ильнасе, чем несколько удивил их. Нет, он не ходил из угла в угол и даже не повышал голос. Он просто спокойно разъяснил то, что я и так знал, то есть недопустимость таких поступков. Когда он стал несколько зарываться, пытаясь разрешить эту проблему кардинально, то есть прирезать мое приобретение, я мягко осадил его:

– Ага, сейчас…

– Тогда лечи его здесь! Твоя новая прислуга, – последнее было сказано несколько саркастично, – не должна даже тени подозрения иметь!

Что-то я вот так сразу не был готов к подобному повороту событий. Однако Лумм был в чем-то вновь прав.

– Ладно, я к зельникам.

– Зачем, могу поинтересоваться?

– Мне надо его усыпить. К тому же мази заживляющие нужны.

– А почему не сразу в орден? – вновь проявил остроумие мой старший воин. – Дайте мне зелий для того, чтобы лошадь усыпить, – театрально изобразил он меня в местной аптеке.

– Элидар. Поройся в сумке, что тебе Симара собирала, – подковырнул Ротимур. – Уверен, там зелье для того, чтобы пища быстрее выходила, есть. Возможно, и снотворное для лошадей имеется.

– Так у меня есть, – вдруг предложил Ильнас. – То есть не для пищи, а снотворное. Только не для лошадей.

– У тебя-то откуда?

– Илун дал. И заживляющие есть.

Через час, разогнав прислугу, мы втроем – Лумм отказался ассистировать при операции, вошли в конюшню с ведром воды, в которую вылили треть бутылочки снотворного. Больше лить не решились. Эликсирчик был предназначен для обездвиживания значительного количества вражеских воинов путем вливания его в котел с пищей или водой. Диверсантская штуковина.

Жеребец словно чувствовал неладное, пить отказался. К тому же нервничал. Похоже, то зелье, что в него вкачали до этого на базаре, перестало действовать, и теперь боль в ноге не давала покоя животному. Пришлось его несколько успокоить, магически приглушив страдания. После чего Шторм, именно так звали жеребца, все-таки испил из ведра.

Через пятнадцать минут после этого мы стояли над телом спящего животного.

– Ну что, перевернем? – предложил я.

– Зачем? – спросил Ротимур.

– Нога – правая. Он на ней лежит.

– Давай подождем, пока проснется, потом еще зелья дадим. Может, он на другой бок ляжет?

– Не смешно. Давай берись за заднюю.

– Ну да! Нашел глупца. Сам за заднюю берись. Я голову поворачивать буду.

– Ротим!

– Ну чего ты? Весело же! – Он приложился к бутылке настойки, что мы взяли с собой для дезинфекции.

– Дай! – протянул я руку.

Ротимур отдал мне бутылку. Я тоже отпил, занюхав рукавом, после чего протянул Ильнасу, чтобы тот поставил. Но поскольку дыхание слегка перехватило, сказать этого не успел. Ильнас же понял по-своему и приложился к горлышку.

– Ну что, лекари… начнем? – предложил я.

– Давай… Вон она! Белеет, – разрезав плоть до первой точки, куда стекались силы лошади, я раздвинул края раны. – Доставай.

Ильнас у нас был в роли операционной медсестры, которая тампоном, вернее, полоской ткани, оторванной от простыни и намотанной на палочку, убирала кровь из раны. В роли второго хирурга был Ротим.

– Ага. Сейчас. А вдруг она прыгнет? – Ротимур держал в руках две палочки, которыми в теории должен был вынуть эту самую резницу.

– Ротим. Это личинка. У нее нет ног.

– Ты-то откуда знаешь? До вчерашнего дня даже не слышал о таких. – Друг аккуратно поддел белый комок и по краю разреза выкатывал его наружу.

Я старался шире раздвинуть рану, чтобы ему было удобнее. Как только личинка выпала на землю, Ротимур отскочил в сторону, сдерживая рвотные позывы.

– Ротим! Убери эту гадость!

Личинка мерзко шевелилась.

– Сам убирай!.. – Ротимур выскочил из конюшни.

Через секунду из-за стены раздались неприятные звуки.

Ильнас щепкой закатил вынутого нами паразита в горшок, специально принесенный для этой цели.

– Давай иголку, – и я сомкнул края раны.

Вторую и третью личинки доставал уже Ильнас, у которого желудок оказался более крепким. Ротимур, вернувшись, занял предыдущее место Ильнаса. Правда, в сам момент удаления личинки друг отворачивался.

– А потом – повезем его в коляске? Или карету вызовем? – пока я бинтовал ногу, спросил Ротимур.

– Бу! – Ильнас сунул под нос Ротиму горшок с личинками. Тот отпрыгнул.

– Ильнас, вывалишь ведь, – пресек я баловство.

– А откуда купец узнал, что у него резница? – раздался голос Лумма из дверного проема.

– Алтыри, наверное, сказали, – предположил я. – Какая разница?

– Разница есть. Как они определили? Внешне не видно. Я скоро вернусь.

Вернулся Лумм уже в третьей четверти. Мы в это время пытались решить вопрос транспортировки жеребца: просыпаться тот не собирался – действительно лошадиная доза снотворного оказалась. Да если и проснется, придется снова усыплять – ходить-то ему все равно пока нельзя.

– Ильнас, съезди на Рыночную площадь, найми телегу, – посоветовал Лумм. – Объясни, что надо сделать, они там разберутся. И заскочи в трактир – есть хочется.

Пока не было Ильнаса, которому Лумм подробно объяснил, куда нужно ехать, мы с Ротимуром отмывались. Грузчики с гужевым транспортом появились примерно через час.

Три щуплых мужика просунули под жеребца четыре жердины, оторванные от загона конюшни. Вернее, перевернули жеребца на них. Смысл этого действа я не совсем понимал – все равно им не поднять. Плотно привязав жеребца к жердям, они подтащили, хоть и с трудом, тушу Шторма к остаткам загона, после чего по одной закинули концы жердин на одну из оставшихся перекладин. К тем концам, что лежали на земле, подогнали зад телеги и закинули их на нее. А дальше – дело техники, то есть гужевого транспорта. Возничий просто сдавал назад телегу, а Шторм, словно на санях, закатывался на нее.

– Теперь поехали, пока не проснулся… – Лумм вытирал жирные после жареной рыбы руки остатками простыни.

– Что там насчет резниц? – спросил я его.

– Да… Купцы – словно дети. Портят друг другу товар. Этот жеребец за руки четвертого хозяина сменил. Одному из купцов сыпанули в табун этих насекомых. Когда заболела третья лошадь, он почувствовал неладное. Разделал тушу сам и нашел личинок. Остальных лошадей сдал за бесценок.

– Тебя-то что в этом заинтересовало?

– Подумал, что проверяют.

– Что проверяют?

– Не что, а кого.

– Лумм, ты…

Я не мог подобрать перевод к слову «параноик». Не было тут такой болезни. Вернее, болезнь-то, наверное, была, только не классифицирована.

– …совершил не самый логичный поступок, в общем.

– Оглядывающийся мускун дольше живет, – понял меня старший воин. – Недооцениваешь орденских.

Ильнасу пришлось ехать на телеге. Мою прежнюю верховую забрал еще Сопот, когда поехал на север, так как лошадь числилась за халайской тысячей, а карету я отправил обратно отцу. Во-первых, она не воинская, а во-вторых, содержать кучера накладно. Платить-то ему приходилось из своего кармана. Да и селить его некуда.

Шторм по дороге не проснулся, и это очень даже неплохо, так как непонятно, как бы он отреагировал. Я бы на его месте точно запаниковал. Проснуться связанным, на телеге, которая непонятно куда тебя везет…

Когда мужики разгрузили жеребца, дело было уже к закату. Ко мне подковылял Юмир, простоявший с сыном все время разгрузки у ворот конюшни.

– Сено заказывать будем? – спросил он после моего кивка.

– Разумеется. – Я глянул мельком на возничего, ожидавшего у ворот.

Юмир кивнул тому.

– Ну что, в казармы? – ухмыльнулся Лумм.

– Почему?

– Есть нечего ни нам, ни лошадям. Спать не на чем. Мыться негде.

Лумм, конечно, был снова прав. Несмотря на то что кровати в доме были, матрасов и постельного нет и взять их вечером негде.

– В казармах, можно подумать, нас накормят… – возразил Ротимур. – Да и бумаги на заселение затребуют. Предлагаю в трактир.

– Олин! – раздался крик сына Юмира, залезшего на крышу конюшни. – Олин!

– Чего?! – ответили из соседнего двора.

– Дай фуража на четверку до завтра!

– Заходи!

Парень скатился с крыши и побежал к калитке.

– Купальня вымыта, – Юмир так и стоял неподалеку, – воду мы тоже наносили. Токмо… греть нечем – дров нет.

– А там кто? – кивнул я на соседний двор.

– Тоже домовой.

Какое точное определение.

– Сами-то обжились?

– Да мы неприхотливые…

– Понятно. А дочь где?

– В прислужном доме, – не сразу ответил бывший воин, глянув на сарай.

Побаивался еще нас.

– Как детей зовут?

– Саннит и Люйя.

– Элидар… – отвлек Ротимур, глядя на меня с укором.

– Я не знаю. Давайте в трактир. Лошадей здесь оставим.

Следующие несколько дней пролетели незаметно в хозяйственных заботах и лечении Шторма. Как, оказывается, приятно заниматься бытовыми мелочами, не задумываясь о глобальных проблемах. Лумм несколько отошел и увлекся обустройством дома даже больше, чем я. Каждый воин в душе хочет оседлой размеренной жизни, а не крови и звона стали. Денег, в связи с удачной покупкой жеребца, оказалось вполне достаточно, и мы развернули совсем даже нешуточный ремонт.

Шторм шел на поправку день ото дня все быстрее. Я бы, наверное, тоже быстро выздоравливал, если бы в меня в лошадиных дозах вливали магию и мазали раны дорогущим зельем. Уже через пару дней на облысевшей вокруг затянувшихся ран коже появились маленькие волоски шерсти. Хромать он продолжал, но субъективно казалось, что уже не так сильно. Жеребец проявил себя норовистым, но довольно умным. Он быстро смекнул, кто приносит ему облегчение от боли и кто кормит. Поэтому я и Саннит заходили в его стойло безбоязненно, а вот остальных он не подпускал.

Увлекшись делами, я чуть не забыл о предстоящем свидании с ларой Исиной.

– Извини, Элидар, – голос рыженькой красавицы сегодня был елейным, – отец имеет довольно старые взгляды на отношения молодежи. Он не может даже понять поцелуя в щечку до свадьбы. Говорит, что они с мамой прикоснуться друг к другу смогли, только когда стали мужем и женой.

Исина, оторвав с лежащей на подносе грозди винограда ягоду, поднесла ее к моим губам. Такое не самое целомудренное поведение для лары, учитывая множество народа в игорном доме. Я приоткрыл рот. Пальчик Исины скользнул по моим губам. Ротимур, видя эту картину, растянул лицо в улыбке и что-то прошептал Лумму. Тот обернулся на нас.

– Твой брат все видит.

– Он же брат. Он ничего не расскажет родителям. Пойдем на балкон.

– Пойдем. Может, ты мне объяснишь происходящее?

– С удовольствием. Что именно?

– Наши отношения, нарочито выставляемые напоказ.

– Если бы я не знала тебя, – лара развернулась, как только мы зашли за колонну, скрывавшую нас от взглядов, и прижалась щечкой к груди, – то решила бы, что ты хочешь обидеть меня.

Ну вот как?! Как они умудряются все вывернуть себе на пользу?.. Разумеется, я приобнял ее.

– Я слышал, за тобой ухаживали двое сыновей локотов?

– Я их даже не видела ни разу. Причем один из них младше меня на три зимы. Ты бы согласился жениться на ларе, которую ни разу не видел?

– Нет.

– Вот и я нет. А ты бы хотел, чтобы я была твоей женой? Хотя нет, не отвечай. А хотел бы фиалку от меня? – Лара, подняв на меня взгляд, привстала на цыпочки.

Сидя в коляске, везущей меня домой, я пытался осмыслить это безумство, затягивающее меня в трясину брака. Вот уж чего я точно не хотел, так это жениться. И ведь не отвертеться, если что. Она гипнотизировала меня, словно удав кролика. Нежная, ласковая, красивая. Хотеть я ее точно хотел, а вот жениться не хотел. Хотеть, хотел… Лара Солия была права: мне просто необходима встреча с какой-нибудь ларой. Желательно на ночь. А лучше на две. Я уже вознамерился хлопнуть возничего по плечу, чтобы сменить направление в сторону «красных фонарей», когда Лумм, указав на обшлаг моего рукава, спросил:

– Что это у тебя?

Я вынул листочек бумаги, свернутый вчетверо. Развернув, вчитался в написанное. Перечитал еще раз. Свернув, убрал за пояс. Она что, ведьма? Мысли умеет читать?

Утро было прекрасным. Встал я раньше всех. Хотя нет. Люйя уже хлопотала на кухне. Собственно, поэтому я и проснулся. Вследствие ремонта спали мы в одной комнате. Не с Люйей. С Ротимуром, Луммом и Ильнасом. Самым недовольным был Лумм. Как оказалось, он никогда не бывал в походной тысяче и не представлял, как могут несколько мужиков спать в одной комнате. Лумм свою карьеру начал сразу с должности сотника дуваракской стражи. Это уже потом его перевели в десятники дворцовой.

– Санн, попросишь сестру отвар сделать?.. – прошептал я.

Парень, вернее всего по указанию отца, не отходил от сестры ни на шаг и сейчас сидел прямо на полу у порога кухни.

– Я все слышу, – прощебетал из кухни расцветающий цветочек, улыбнувшись. – Сейчас сделаю.

Девушка действительно была очень мила. А самое интересное, что, похоже, Ротимур неровно дышит в ее сторону. По крайней мере, настолько любезным и трепетным по отношению к женскому полу я его не видел. На все расспросы о таком проснувшемся вдруг джентльменстве друг чуть ли не краснел и отвечал серьезно и даже несколько резко, что только усугубляло подозрения о чувствах.

– Доброе утро, – поздоровался я с Юмиром, сидевшим на крыльце.

– Доброе утро, тысячник, – попытался тот подняться, но я остановил его, положив руку на плечо и присев рядом.

– Сколько говорить, зови лиграндом.

Разрешить прислуге называть себя по имени я не мог, но и по званию еще не привык.

– Да мне «тысячник» роднее. Сразу молодость напоминает.

– А как так получилось, что жену… Ну, балзон…

– Саннит рассказал?

– Да.

Воин обернулся, проверяя, нет ли кого за спиной.

– Это я для него так говорю. Сама она ушла. Балзону дала под юбку залезть, а там и в прислуги к нему понамерилась. Все село потешалось. Балзон предложил нам вольную, чтобы не мешались. Я согласился.

Комментировать рассказ старого воина я не стал.

– Смотри-ка… сегодня что, вода холодная? – вышел на крыльцо Лумм. – Доброе утро.

Я пару дней назад был в настроении и пока все, ну, кроме «прислуги», спали, сходил искупаться в залив. Лумм как только узнал, скачками прибежал за мной, извергая ненормативную лексику.

– И тебе утра доброго.

– Да какое тут доброе. Где эти работники? Сегодня обещали доделать.

Рабочих у нас подгонял только Лумм. Он просто бредил отдельной комнатой, чтобы нормально выспаться.

– Саннит, купаться пойдешь? – раздался в коридоре голос Ильнаса.

Ответа слышно не было: Санн наверняка кивнул в сторону сестры.

– Отпусти ты его, – попросил я Юмира.

– Эй, мелочь! – крикнул воин. – Туда и обратно!

Пацаны вылетели через секунду. Санн, приостановившись, прошептал что-то отцу и тут же стрелой сиганул догонять Ильнаса. Юмир хотел было встать, но сел обратно, как только на пороге появилась его дочь, а следом за ней и Ротимур.

– Какие на сегодня планы? – спросил Ротимур, протягивая мне кружку отвара.

– Да никаких. Я сейчас Шторма проверю, а к обеду по городу прогуляюсь. Один, – уточнил я.

Что было за спиной, я не видел, но представлял. Вернее всего, Ротимур кивнул в мою сторону, сделав ехидную мину: мол, о как, герой – один в город решил выйти! Причем картина встала так ясно…

– Могу поинтересоваться, чем такое решение вызвано? – спросил Лумм.

– Поинтересоваться можешь. Ответ не дам.

О том, что Лумм не успокоится и пойдет следом, я догадывался. Но магу на то, чтобы уйти от обычного, пусть и, возможно, опытного в слежке человека, надо всего минуту или две. Зависит от того, насколько быстро он пройдет в шаге от меня, не заметив. Избавившись от хвоста, я отошел на квартал и поймал извозчика, назвав заведение, указанное на бумажке: гостевой дом Потуса.

Дом был трехэтажным. Охранник у дверей объяснил мне, что вход на четвертый этаж – с торца. С главного входа можно пройти только на первых три. Повернув за угол здания, я поднялся на четвертый этаж. Найдя нужную комнату, постучал. Никто не открыл. Я толкнул дверь. Она совершено бесшумно отворилась. В скромно обставленной комнате, на кровати, отвернувшись к занавешенному окну, сидела Исина. На ней простенький плащик, капюшон которого откинут, позволяя лучам света играть в ее волосах яркими оттенками солнца.

Закрыв за собой дверь на щеколду, я подошел к девушке и остановился. Она, повернувшись, следила за мной глазами.

– Так и будем молчать?.. – тихо произнесла она спустя десяток секунд.

– Я пока не знаю, что сказать.

– А что обычно говорят в таких случаях?

– В таких… обычно ничего.

– Как интересно… Почему стоишь? Ты ведь наверняка знаешь, что нужно делать?

Постояв еще секунды три, я развернулся. Догнала она меня уже у двери и, положив ладонь на мою руку, остановила открытие щеколды.

Как же прекрасно покрывать поцелуями нежную девичью грудь с бледно-розовыми навершиями… Ощущать трепет ее тела под твоими руками, бедра, сжимающие твой торс, жар внизу живота… Остановились мы только часа через полтора, переплетясь телами. Ее рука нежно скреблась коготками по моей груди. Это сейчас нежно, а пять минут назад… Шрамы могут остаться не хуже чем от земляного дракона. Хорошо быть магом и полностью контролировать процесс… Ее язычок скользнул по пересохшим губам. Мне тоже безумно хотелось пить. В следующий раз надо позаботиться о напитках. Больше чем пить хотелось только девушку. Вновь.

– Эль… Не надо… Мне уже пора. Правда пора. Ты чудесен. – Исина, вырвавшись из моих объятий, соскочила с кровати и мелкими шажками подбежала к стулу, на котором лежало небрежно брошенное платье. Пока она надевала его, я с наслаждением разглядывал великолепные изгибы тела.

– Не смотри.

– Почему?

– Потому что неприлично смотреть на обнаженную лару.

Я улыбнулся такой логике. Стуча каблуками по деревянному полу, она подошла ко мне и поцеловала.

– Ключ на столе. Комната на две руки наша. Я буду оставлять записку на столе, когда смогу прийти. За беспорядок не переживай. – Она потянула из-под меня простыню с маленькими красными пятнами. – Отдай.

– Зачем?

– Так надо. И не забывай, что ты обещал к нам приехать.

– Исина…

Она поцеловала меня еще раз:

– Так надо.

Я повалялся еще пару минут после ухода девушки, а затем тоже начал одеваться. Кто бы мог подумать, что вот из той несуразной и рассудительной рыжей девчушки вырастет такое милое, романтичное и сладкое чудо…

До конца луны мы еще дважды встречались с Исиной тайком и трижды официально, когда мы даже довольно мило погуляли по городу. Но всему хорошему когда-нибудь приходит конец. Вот и времени моего безделья он тоже настал. Пришла пора ехать в эту самую Бирюзовую. В мелких заботах и наслаждении я чуть не забыл про Альяну. В смысле, что обещал заехать к ларе Ваине. Хотя в свете последних событий встреча с Альяной приобретала несколько другой оттенок. Альяна, похоже, считала так же. И даже передала мне цвет этого оттенка.

– Она сказала, что цветки безумия не бывают рыжими. – Лару Ваину явно веселил такой ответ.

– Понятно. В следующий раз не знаю когда появлюсь. Да и не имеет смысла…

– Прибрежный квартал. Гостевой дом Ракитана. Второй этаж. Пятая комната справа, – улыбнулась Ваина. – Только я вам ничего не говорила.

Оказалось, что мы с Альяной практически соседи. От моего дома до места, где она живет, минут пятнадцать ходьбы! Как тесен Дуварак… Только вот надо ли… До самого вечера я маялся в сомнениях: зайти или нет. И в итоге не вытерпел.

Дела у Альяны были точно не сахар. Об этом говорил даже внешний вид гостевого дома, который мне назвала лара Ваина. Если парой слов, то припортовые трущобы. Ну… не совсем припортовые, зато точно трущобы. В этом доме останавливались купцы мелкого пошиба, дожидающиеся кораблей с товаром, дабы купить что подешевле.

В указанной комнате мне никто не открыл. Я вздохнул даже с некоторым облегчением – значит, действительно не судьба.

– Она уехала, – выскочил из соседней двери мальчишка лет семи и пробежал мимо меня.

– А куда?

– Не знаю! – уже с лестницы прокричал он. – Она все время куда-то ездит!

Глава 5

Бирюзовая крепость находилась не так уж далеко от Дуварака – всего дней пятнадцать пути. Самое интересное, что это были все те же горы, где находилась Эльфийская крепость. Просто Бирюзовая была несколько левее, то есть ближе к морю.

Ночевали мы по дороге в селах, где для нашего брата специально держали пустующие дома. Стоимость ночлега в них была невелика, да и деньги – по крайней мере, мне и Лумму – на это выдавались. За Ротимура, Ильнаса и двоих воинов охраны, приставленных ко мне стараниями старшего воина, приходилось доплачивать, так как в теории они должны были ночевать в разбиваемых около дома шатрах. Готовили сами в соответствии с очередностью. Разумеется, в очередь не попадали все те же, то есть я и Лумм.

На девятый день пути староста деревни, в которой мы ночевали, предупредил нас, что дальше до крепости поселений не будет, и посоветовал прикупить провианта. Причем даже подсказал, у кого можно купить – у него. Цены он не задирал, и тем не менее денег оставили мы у него прилично.

– Вы настойки больше берите, – наказывал он. – Ваши там, конечно, гонят, но бурду. Что там нагонишь – из рабских-то харчей… Да и дракон, поговаривают, новый туда назначен. Попадет какой лютый – запретит.

Так как перевязь тысячника я в дорогу не надел, а по возрасту мы все были молоды для такой должности, то у старосты даже тени подозрения не закралось.

– Опять же вам с полсотни новых рабов два дня назад прогнали, – продолжил он. – Вы еще их нагоните. А вот продуктового обоза уже боле луны не было. Все пустые за камнем идут. Голодно у вас будет.

Почему-то старосте я верил, даже не беря в расчет то, что лжи в нем не ощущал. Поэтому и моему Шторму небольшую поклажу на круп подкинули. Жеребец за луну окреп и уже не хромал. Да и на круп же, не на передние ноги нагрузка.

Дорога дальше пошла более холмистая. Сказывалась близость гор. В третьей четверти дня мы достигли оборудованной стоянки около брода через речушку с ледяной водой. Лес вокруг был вырублен, кроме двух огромных деревьев. В один из них были вбиты кольца. Гадать зачем не надо было – рабов приковывали. Около второго были выложенное камнями место для костра и несколько бревен вместо скамеек.

– Здесь встанем или дальше поедем? – спросил Ротимур.

– Давайте дальше, – предложил Лумм. – Тут сейчас и валежника для костра не насобирать, да и запах…

Оттенок регулярного присутствия человека в воздухе ощущался. Не то чтобы сильно, но понять, что рядом место для испражнений, было несложно.

– Напоим лошадей – и дальше, – принял я решение.

Остановились, когда уже стало смеркаться. Пока расседлали и спутали лошадей, пока разложились и зажгли костер, стемнело совсем. Ротимур предложил слегка «придать вкус» каше. Половина бутылки настойки разлилась моментально, хотя ни я как тысячник, ни Лумм, а уж тем более Ильнас, не стали. Дальше пришлось запретить. Нет, все понимаю, и совсем даже не изверг, но на кой мне пьяная охрана… Дабы наказать Ротимура за начавшееся нытье, назначил ему вечернюю и утреннюю стражи. Наказания не получилось. Вернее, получилось не полностью: предутренний нудно моросящий дождик поднял на ноги всех еще до рассвета.

Ближе к обеду тучи разошлись, и зенитное солнце заставило нас скинуть плащи. Сразу опасность мы не увидели. Да и когда увидели, не сразу поняли. Если бы нападавшие подъехали спокойно, то перерезали бы нас, как ягнят. Но они шли в карьер по нашим следам, и, когда стало возможно рассмотреть напряженные выражения лиц и сверкающую сталь мечей, рука сама потянулась к оружию.

– Вперед! – крикнул Лумм.

Лошади, выворачивая копытами дерн, ринулись от превосходящего по численности врага. Почти десяток верховых, свистя и улюлюкая, настигали нас. Будь мы одни, возможно, нам и удалось бы уйти. Но под дуваракской охраной были не самые лучшие представители копытных, и, отяжеленные поклажей, они уступали по скорости преследователям. Я бы точно мог оторваться. Не то чтобы я сдерживал жеребца, но и не гнал, хотя ощущал, что Шторм идет не в полную силу. Просто на полкорпуса впереди ехал Ильнас, и я подстраивался под темп его кобылы.

– Эль, И. нас….ите!..тальные на. олм! – донесся сквозь ветер голос Лумма.

Герой, что сказать. Мой клинок плашмя, но с оттяжкой шлепнул по крупу лошади Ильнаса. Слегка переборщил, так как кобыла, испугавшись, чуть не выкинула из седла не ожидавшего рывка парня, но зато значительно ускорилась. Я плавно стал заворачивать на холм. Идея Лумма проста: если не удается уйти, надо занять выгодную позицию. Несмотря на плавность поворота, копыта Шторма пару раз скользнули по влажной земле. Разок я себя почувствовал мотоциклистом на вираже, настолько накренился корпус жеребца. В итоге мы оказались несколько выше остальных, уже приготовившихся к встрече врага. Спускаться на лошади вниз еще хуже, чем забираться вверх. Склон создавал неудобства как обороняющейся, так и нападающей стороне, но нападающей больше, поэтому они не спешили, а пытались окружить нас с двух сторон, что на пологом спуске было не так-то просто.

Дикая сцена. Люди не проронили ни звука. Лишь хрип лошадей и лязганье сбруи. Преимущество не на нашей стороне. Ладно почти двойное превосходство врага, так у них еще и арбалетчик. Болт выбил из седла одного из дуваракских воинов.

Я что-то упускал. Что-то очень важное. Ринуться вниз на врага… Зарубят. Шторм не сможет быстро вывезти… Шторм. Мне мешал жеребец. Без него я значительно быстрее, по крайней мере маневреннее – точно. Скорее слетев, чем спрыгнув с лошади, я побежал вниз…

Люди – это не орки на хрумзах. Люди – это проще и легче. Однако тактика та же. Главное не убить, хотя тоже неплохо, а хотя бы ранить – пусть добивают другие. Уйти с траектории удара и, не останавливаясь – режущим под мышку. Я в тылу врага. Им надо время, чтобы развернуть лошадей. Удар по задней ноге животного, которое тут же начинает падать вместе с седоком. Арбалетчик. Он для меня угроза. Но до него далеко, а следующий враг близко. Не останавливаться. Не дать прицелиться. Разбег навстречу скользящей на холме лошади и резкий толчок левой в сторону, чтобы оказаться на одном уровне с всадником. Перехватить клинок в две руки и с размаха, как топором – по центру меча. А-а-а! Знаю. Отбивает руку!.. Обратным ударом – по пальцам врага. Как красиво вместе с мечом полетели… Клинок надо было с гардой выбирать! Больше рядом никого. Догадались наконец спешиться. Наши тоже поняли, что так проще. Внутренний голос толкает вперед. Болт обжигает голень. Мазила. Лучше бы в левое плечо. Глушим боль – и вниз. Глушим – и вниз. Бегом. Бегом! Эта тварь так нас всех выбьет. Держитесь, парни. Я сейчас.

Самое забавное, что в такие моменты я не могу слышать. Не знаю почему. Просто не слышу. Воин, растерявшись, пытается натянуть тетиву, вместо того чтобы вынуть меч. Причем чем я ближе, тем судорожнее он это делает. Он даже не пытается прикрыться. Клинок вязнет где-то в шейных позвонках. Приходится с силой выдергивать его. Уф-ф. Да нам повезло! Двое бегут на меня с разных сторон. Один из них – как раз тот беспалый. Теперь уже беспалый. На троих наших осталось трое врагов. Ничего, продержатся. Сначала к беспалому. У него как-то весь кураж пропал. Он бежит! Вернее, ползет от меня наверх, бросив оружие и цепляясь здоровой рукой за траву. Дурак! Ты уже труп! Никогда!.. Никогда не поворачивайся к врагу спиной! Сравняться с ним справа… Я даже нацелить острие в прыжке смог. Точно под шлем… и тут же перекатом уйти вниз от удара сзади.

Как оказалось, прицел у меня сбит, а вот силы немерено. Мой меч вошел не точно в шею уползавшего, а лишь слегка разрубив. А вот в землю ушел довольно глубоко. Я не успел выдернуть его, когда уклонялся от удара в спину.

Второй двигается быстро. Слишком быстро для обычного человека. Мага не ощущаю. Вернее всего, он под зельем.

Как неприятно оказаться безоружным… Я, конечно, смелый парень, но не настолько, чтобы кидаться с голыми руками на мечника. Бывают же в жизни казусы – пару минут назад насмехался над убегавшим врагом, а теперь сам сверкаю каблуками, делая крюк к ближайшему трупу. А-а-а! Не везет так не везет – подбегая к дуваракскому, понимаю, что тот погиб, так и не выпустив рукоять, а это значит, что я не успею подхватить его меч. Разворачиваясь, бью в преследователя молнией… Практически одновременно, только со спины, на него нападает Лумм. Как он смог? Ведь только был метрах в двадцати…

– С-с-собаки… Надо за Ильнасом. – Лумм, прихрамывая, шел к своему жеребцу, когда вдруг упал и начал трястись.

Мне в прошлой жизни приходилось видеть эпилептиков, но Лумм точно не из их числа. Ротимур в это время, присев на траву, заматывал тряпкой руку – мизинец оттяпали.

– Да вернется сейчас, – я присел рядом с Луммом и стал вливать в него силу, – он далеко не уезжает. Удивляюсь, что все еще…

– За ним еще один поскакал, – перебил меня Лумм утихающим голосом и тут же закатил глаза.

Мне показалось, Лумма подбросило от волны силы, которую я кинул в него.

– Я нормально… Это пройдет, – через пару секунд раздался шепот. – Догоняй.

Сказать, что я через секунду был в седле ближайшей лошади – значит ничего не сказать. С разбега запрыгнув в седло, я ударил каблуками так, что сбил, как оказалось потом, шкуру лошади. Жалко животное, но в тот момент… Стремена ловил уже на ходу.

Спешка никогда не доводит до добра. Только через минуту я сообразил, что ножны пустые. Еще через минуту Ротимур, поравнявшись со мной (что опять же говорило не в пользу моего ума – мог бы и Шторма взять, тот быстрее), протянул рукоятью клинок. Поймать на ходу оказалось не так просто. Пришлось постараться.

Вскоре мы обогнули оба тюка с лошади Ильнаса. Вернее всего, парень понял, что надо облегчить лошадь, и скинул их. Молодчина. Еще через миг Ильнас рассек нас из-за поворота. В том смысле, что пришлось уступить дорогу лошади с пеной на губах.

Преследователь парня вылетел на нас еще через несколько секунд, и если Ротимур не успел, то я среагировал моментально, выставив меч словно копье, причем пролетавшему слева врагу.

Вас когда-нибудь выбивало из седла ударом лошади? Нет? Неприятное ощущение. Клинок вошел почти наполовину, когда мою правую руку неестественно выгнуло, да так, что меня выбросило из седла, оставив ноги в стременах. Я словно кукла трепыхался, наблюдая бешено несущуюся перед глазами землю.

Лошади – те еще трусихи. Эта не реагировала ни на крик, ни на иные молельные увещевания… пока не ударил молнией, свалив животное.

Обратно Ротимур и Ильнас ехали не спеша, потому как опасались за состояние лошади последнего. Я же поехал вперед, воспользовавшись трофейным транспортом, так как переживал за состояние Лумма. Да и с дуваракскими непонятно – возможно, тоже ранены. Выехав на место битвы, застал очень нелицеприятную картину: Лумм, пошатываясь, вынимал свой кинжал из тела дуваракского воина. Практически сразу после этого Лумма словно подкосили – он мешком упал на землю.

Повреждения нитей силы моего старшего воина были очень характерны: у меня после боя с Ганотом были подобные, наверняка связки порваны от перенапряжения. Судя по скорости передвижения воина во время боя, вследствие приема зелья ускорения. Я даже склянку из-под него нашел, хотя Лумм и откинул ее подальше. Просто свет от капель, если смотреть магическим, очень бросался в глаза. А вот сама склянка… Сама склянка скрывала то, что в ней находится. Эта ее функция очень привлекла мое внимание.

Лумм был жив, но в сознание не приходил. И даже зелья из запасов Ильнаса не помогли – Лумм затихал. Его каналы силы, судя по вторичным признакам, то есть по туманом растекавшейся из них жизни, были разорваны. Я восстановить не мог. Вернее, мог бы, только это займет столько времени, что уже некому будет помогать. Спустя час безуспешных попыток привести Лумма в сознание я решил продолжить путь.

– Похоронить бы… – очень прозрачно намекая, предложил Ротимур.

– Догоним обоз рабов – пошлем кого-нибудь, – несколько сухо ответил я.

Мысли в этот момент витали совсем не рядом с соблюдением условностей.

Лумм – парень нормальный. Те, кто приставил его ко мне, может, и не изучали психологию, но интуитивно понимали, что ровесник быстрее завоюет мое доверие. Другой вопрос – для чего это всё? Нет, всё, разумеется, предельно понятно… только в свете статуса надсмотрщика и открывшихся фактов о том, что этот надсмотрщик может прирезать, не суть важно кого… витала мысль просто оборвать его жизнь. С другой стороны, он ведь делал это ради моей безопасности. А вот зелье… Зелье было очень сильным, и целью выдачи Лумму такого экстракта вряд ли была забота о моем здоровье. Скорее, наоборот. И это, безусловно, бесило.

Обоз, ну или караван, мы догнали только на следующий день после происшествия. Охраняли его всего два десятка воинов. Чтобы отправить троих обратно – закопать тела, пришлось предъявить документы и даже рявкнуть на старшего. А с учетом того, что я еще и изъял у них одну из телег, тот был вообще не в восторге. Только мне было совсем даже не до жалоб стражника о том, что ему недостаточно людей, чтобы сопровождать почти сотню рабов. Мне надо было доставить Лумма в крепость к алтырям. Уж те точно более сведущи, чем я, в лечении.

Спали по очереди прямо на той же телеге, на которой и везли Лумма. Двигались безостановочно, так как раненый таял на глазах и без моей поддержки уже давно стал бы духом. А поддерживать приходилось каждые пару часов. Дай здоровья магическому кругу, определяющему наш ход бытия, что мы прихватили пару трофейных лошадей и теперь имели сменных. Крепости достигли всего за семь дней.

– Есть алтырь? – буквально едва переступив черту крепостных ворот, хмуро спросил я у встречавшего нас сотника не первой молодости.

Еще бы не хмуро было спрашивать – мурыжили минут двадцать точно.

– Есть, – равнодушно ответил сотник, продолжая изучать меня.

– И чего ждешь? – на грани срыва, тем не менее совершенно спокойным голосом задал я вопрос.

– Рит, сходи за Валейром, – так же равнодушно дал команду сотник.

Воин, получивший команду, несколько вальяжно – хотя в тот момент, возможно, мне это лишь показалось – развернулся и неспешно направился к основному строению крепости.

– Стой! – Я быстрыми шагами дошел до него и с размаху отвесил такую оплеуху, что тот чуть не упал. – А теперь – бегом!

Убедившись в придании скорости воину, который, озираясь на меня, действительно побежал, я подошел к его начальнику:

– Расслабились?

– Зря вы так, тысячник…

– «Тысячник» – надо было говорить при приветствии. Как и представиться. А теперь… – Я, оглядевшись, нашел искомый предмет, наличествующий в любой тысяче, – давай-ка на скамью. Хотя нет. Сначала палочника пригласи.

– У нас тут каждый палочник, тысячник, – не меняя интонации, оповестил меня сотник.

– Тогда чего стоишь?

Полностью невозмутимый сотник. Он даже глазом не моргнул, лишь кивнул одному из воинов, после чего, прихрамывая, направился к скамье. Выбранный им экзекутор направился следом. На миг я пожалел о своей резкости, но решения менять не стал.

Алтырь… С виду нормальный, то есть ненормальный, конечно, так как алтырь, но для алтыря – нормальный. Это с виду. А вот его взгляд… Взгляд мага Дайнота так не пронизывал. Да и сами глаза… Не знаю, как объяснить, но они были другими. Мутными. Этот человек внушал уважение своей… внутренней силой, что ли… Бывает так. Смотришь на человека и понимаешь, что он сильнее тебя духом.

– Он после зелья, – объяснил я, протягивая склянку с остатками того, что выпил Лумм.

Про выпущенную мной молнию, которая могла зацепить старшего воина, я благоразумно решил не упоминать.

– Несите ко мне, – сухо сказал алтырь воинам, стоявшим неподалеку. – Убери.

Последняя фраза касалась меня и сосуда в моих руках.

– Сколько палок-то?.. – подошел выбранный сотником воин и тут же испуганно поправился: – Тысячник.

– Оставь, – махнул я рукой, отправляясь следом за алтырем.

– Ты, тысячник, – остановил меня алтырь, – отдохни пока. Осмотрись. Помощи от тебя не надо. Мигис, – подозвал он худощавого парня, судя по одежде, из обслуги, – покажи новому тысячнику его комнаты. Отвар приготовь.

Мигис смотрел на меня слегка испуганно. Похоже, я своим появлением несколько разворошил этот сонный мирок.

А мирок-то был действительно сонным. Это я понял через руки. Первое впечатление не было обманчивым. Размеренная жизнь воинских пенсионеров. По-другому и не скажешь. Контингент в основном «кому за…». Служба тихая, хотя и нудная. Четыре смены стражи рабов, примерно по сотне воинов, плюс сотня обслуги и руководства ютились в каменном мешке стен, установленных на склоне горы. Каждое утро и вечер построение и развод вновь заступающей в каменоломни смены. Рабы работали только днем, поэтому ночная смена стражи значительно меньше. Самих рабов я еще не видел, за исключением тех бедолаг, что встретились по дороге. Как бы описать обстановку? Вокруг витала обреченность…

Лумму за это время стало несколько легче. Хотя бы не требовалось постоянное вливание силы. Но вот в сознание он так и не пришел.

Комнаты тысячника были шикарны. Право слово. Своя купальня с котлом подогрева. Кабинет с массивной деревянной мебелью. В шкафах приличное количество книг. Спальня с круглым островом кровати. Крайне удобно. Прежний хозяин не отказывал себе в роскоши. Для Ильнаса нашлась тоже неплохая комнатка, смежная с приемной кабинета.

– Тысячник Элидар, – в кабинет, после моего разрешения, вошел Валейр.

Земное имя. Пусть и не совсем, но очень похоже.

– Моему старшему воину легче?

– Пока да. Но обещать по-прежнему ничего не могу, тысячник. – Алтырь присел на стул.

Прежде он так не поступал. Пока я размышлял, как на это отреагировать, Валейр продолжил: – Вы сегодня в каменоломни собрались? Тысячник.

– Да, вот сейчас постараюсь понять, что от меня необходимо, – указал я на огромные книги учета провианта, рабов и произведенной ими работы, лежащие на моем столе, – и хотел спуститься.

Дело в том, что, как оказалось, тысячник данной крепости – практически директор шахт, от которого требовалась выработка строительного материала, в честь которого и названа крепость – бирюзового мрамора.

– Успеете. Оставьте управляющему.

– Мне кажется, это мне решать.

– Возможно… А возможно, и не тебе. – Алтырь изучал мою реакцию.

– Несколько бестактно и даже нагло. Не хотите объясниться?

– Нет.

Провокация. Я усмехнулся.

– Полагаешь, алтырей под палки не кладут?

– Да нет в этой крепости человека, что смог бы это сделать, – равнодушно произнес собеседник.

– Ильнас! Пригласи двоих воинов! – крикнул я за дверь, вставая со стула. – Сейчас исправим, – улыбнулся я алтырю.

Не то чтобы я жаждал наказания этого мужика, но его беспардонность зашкаливала.

– Не надо. Он тебя уже не слышит. – Алтырь встал и… выпустил в каменный свод молнию такой силы!.. Мои по сравнению с ней были искрами на свече зажигания. Если это алтырь, то я – лара. Отпрыгнув назад, я подхватил стоявший у стола клинок и скинул с него ножны. Алтырь не двинулся с места, равнодушно наблюдая за мной. Чтобы шутил, не похоже. Вернее всего, орденский. Иных причин мой разум не находил. Биться с магом, несмотря на то, что сам маг, я не был готов. Но и умирать, словно баран, не собирался.

Медленно обходя стол, я стал приближаться к алтырю. Он не реагировал! Лишь спокойно наблюдал за мной. Если бы передо мной находился обычный человек, я бы уже смог проткнуть его одним выпадом. Но с этим я не собирался рисковать. Ближе подходить нельзя – он сможет отбить клинок рукой, что поставит меня в проигрышную позицию; нападать… что-то говорило мне, что тоже не вариант. Я, слегка отведя в сторону клинок, выпустил молнию.

Противник будто ждал этого. Смазавшейся картинкой он ушел от электрического разряда и тут же растворился на миг. Еще через секунду я уже лежал на полу, получив подсечку и удар по затылку.

– Как ты вообще дожил до такого возраста? – Валейр присел на стул, разглядывая мой меч.

Я, медленно вставая, вымерял прыжок на врага. И как только я был готов, свист стали заставил пригнуть голову и отскочить на безопасное расстояние. Силы налили теплом кисти. Осталось только молниями его…

– Не стоит, – посмотрел на меня мутным взглядом алтырь. – Словно дите… – Опустив острие, Валейр подкинул мне клинок рукоятью прямо в руки. – Садись. Элидар. Напыщен. Несдержан. Неопытен. Ты ведь даже на магический взгляд не перешел?

Спохватившись, я отпустил зрение. Передо мной сидел маг. Причем очень сильный маг. Линии силы пылали, не позволяя создать четкую картинку.

– И кого же они хотят, чтобы я сделал из тебя? Да еще и тысячником прислали… Лучше уж рабом. Да ты садись, садись… Не буду больше. Рассказывай.

– Да я бы лучше тебя послушал… Что с Ильнасом?!

Лицо оппонента слегка полыхнуло.

– Еще и глуп. Спит твой Ильнас. Ты, кажется, собирался в каменоломни? Сходи. Развейся. Подумай. Спустись в пещеру, ее все знают, но далеко не заходи. Как почувствуешь, что голову обносит – выходи. А вечером поговорим. – И маг, встав, прошествовал мимо меня светлым пятном.

Шторм размеренно ступал по каменной крошке, усыпавшей площадку перед каменоломней. Прохладный ветер создавал некоторый дискомфорт, усиливавшийся при виде людей в истрепанной одежде, пиливших веревками отколотые камни, создавая прямоугольные грани мраморных плит. Среди них прохаживались надсмотрщики, подгоняя особо нерадивых палками. Я бы не заинтересовался этим фактом, так как мысли были заняты странным визитом алтыря, если бы не печать на виске ближайшего мужика с палкой. Рабы подгоняют рабов. Своеобразная иерархия. Интересно, как производится деление? Хотя неинтересно. Важнее алтырь… или маг? Не важно, кто он. Когда я заглянул после его ухода в приемную, Ильнас действительно спал. Выходит, Валейр напрямую сообщил, хотя и несколько эксцентрично, что будет меня учить. Разумеется, не балету. Надеюсь, это был первый и единственный показательный урок и в дальнейшем таких «бесед» между нами не будет… Я все еще был зол на Валейра. А если даже и будут… Что я смогу ему сделать? Я вполне осознавал, что он сильнее меня. Да и учиться надо было, так как оказалось, что есть чему…

– Плохо в эту луну работают, – желая, по всей видимости, завязать разговор с новым начальством, произнес провожавший меня десятник.

– Кормить не пробовали? – глядя на исхудавшие тела ворочавших каменные плиты людей, ответил я вопросом.

Десятник хохотнул, но тут же подавился смехом, встретившись со мной взглядом. Я не то чтобы смотрел недовольно, просто перешел на магическое. А оно очень чувствуется. Да и не до десятника мне было – вновь и вновь прокручивал схватку… Я ведь был вооружен. К тому же двигался почти на максимальной скорости, распустив по телу силы. Выходит, я могу быстрее… да ничего не выходит! Возможно, он более сильный маг! Хотя разум меня пытался убедить в обратном. Я однозначно не на пике своего развития в этой области. Я даже не маг-середнячок. Так… мелкий ученик. И кого из меня будут делать? Ниндзюцу-убийцу? Больше вопросов, чем ответов. Что он там говорил?..

– А где пещера? – спросил десятника.

– Эт… Цветок девственницы, что ли?

– Я не знаю. У вас их много?

– Нет. Одна.

Логика, мать его… Зачем тогда спрашивает?

– Тогда веди, – не стал я озвучивать свою раздраженность некоторой глупостью провожатого.

Причина такого экзотического названия пещеры, вернее – части названия, раскрылась при подъезде. Я бы, наверное, сказал несколько грубее: Щель.

– А почему «девственницы»?

– Так… приятно там очень. Вы разве не слышали?

– Не доводилось. – Я спешился.

Идти вначале пришлось слегка боком, причем довольно приличное расстояние. Затем стены стали слегка раздвигаться в стороны, образуя овальный туннель. Первые метров сто я ничего не чувствовал, но потом… с каждым шагом в меня все больше вливалась сила. Осмотр магическим зрением показал, что магия мягким равномерным туманом исходит отовсюду. Сильная магия. Необычная. Мне стало хорошо-хорошо и так спокойно… Силы, которые я впитывал, словно губка, отличались свечением. Не цветом, не яркостью, а именно свечением. Постепенно меня охватила беспричинная радость. Хотелось поделиться ею с кем-то, но провожатый не то чтобы не разделял ее, но уж точно не был настолько впечатлен. Еще через минут пять мне уже стал совершенно безразличен десятник. Экстаз, сравнимый с удовольствием от плотских утех, только непрерывно… А вот провожатый, освещавший стены пещеры факелом, точно таких ощущений не получал. Странно… Так действует только на магов? Иного объяснения нет.

Разум с большим трудом осознал, что мне уже плохо. Тошнота и головокружение, но при этом – удовольствие. Не такое острое, как на пике, но все же удовольствие. Сказать что-либо проводнику я уже не мог. Просто развернулся назад, понимая, что это все ненормально. К тому времени как мы добрались до выхода, у меня были ватными ноги. Тело словно распухло, хотя внешне я оставался нормальным. В крепость я въезжал полностью разбитым.

Чего мне менее всего хотелось, так это выяснения отношений с лжеалтырем. Или все-таки лжемагом? Но моего желания в этом никто не спрашивал. Только голова прикоснулась к подушке, как я услышал неприятный голос:

– Не-э-эт. А вот этого делать нельзя. Вставай и иди за мной!

– Всё позже…

Валейр просто попытался скинуть меня. Я отбил его руку. Странно, но двигался я несопоставимо с моим состоянием, то есть резко и быстро. Валейр тут же вцепился мне в кадык пальцами; от них пошло неприятное пощипывание.

– Щенок мускуна! Ты на кого руку поднял!.. – прошипел он. – Я ненавижу таких слизней, как ты! Вы хотите и жизнью насладиться и магами стать. Так не бывает. Встал! – Его рука просто выдернула меня из кровати, бросив на пол. – Вперед! Щенок!

Глава 6

Когда я ехал к месту своего назначения, то на уровне подсознания был рад ему. Тихая, забытая всеми крепость – что может быть лучше? Никаких боевых действий. Никакого начальственного гласа над тобой… Реальность жестоко обломала мои мечты.

– Готов? – Валейр каждый вечер, сразу после того как шум во дворе крепости стихал, бесцеремонно врывался ко мне в кабинет.

О спальне в это время даже мысли не было, после того как он пару раз вытаскивал меня прямо из постели.

– Готов. – Я закрыл гроссбух учета продовольствия.

Дела с провиантом были швах, и приходилось контролировать процесс выдачи оного поварам лично.

Валейр молча развернулся и вышел за дверь. Мне, по устоявшейся за последние три луны традиции, надо было догнать его. Это звучит просто: догнать. Фактически же мне нужно было по едва заметным следам силы сначала найти направление, в котором он удалился, а потом не потерять эти следы во мраке коридоров крепости. При этом нельзя было напарываться на дремлющих стражей и производить шум.

Сегодня луны на небосклоне нет, поэтому с высокой вероятностью Валейр будет выходить за стены крепости. Я, вздохнув, постоял в коридоре, давая глазам привыкнуть к темноте. Странный он тип. Я так и не смог узнать, кто он. Алтырь практически ничего не рассказывал о себе. Он вообще не разговаривал со мной нормально после наступления ночи. Витало в мыслях подозрение, что он оборотень. Нет, насколько мне известно, существ, способных к метаморфозам, в этом мире не было, но… Днем, будь то на людях или тет-а-тет, он вел себя в рамках подчиненного, ничем не выдавая отношение ко мне, а вот ночью… Мне казалось, он ненавидел меня. По крайней мере, презирал точно. Причем он даже не скрывал этого ни в разговоре, ни в исходящих от него эманациях силы.

Ага! Попался! Вдоль стены еле заметный туман силы был смазан. Значит, в сторону потайного хода. Можно срезать, но… наверняка он поджидает меня за одним из углов, чтобы наказать. Палкой. Есть у него такая привычка. Надо быть… Опа! Нырок под палку – и разорвать дистанцию. Уйти от шарика силы, летящего на меня, – и, собравшись, в нападение. По-другому нельзя. Я сначала пробовал уходить за угол и оттуда, приготовившись, начинать атаку. Практика показала безуспешность таких попыток – он скрывал свою силу так, что мне требовалось не менее двух ударов сердца, чтобы определить его местонахождение. За это время я в девяноста девяти случаях из ста получал удар, а то и два. Лучше уж сразу… Прыжок вперед… и я, схватившись за свой кадык, падаю, стараясь выпустить импульс сил под себя. Не ради более мягкого падения, ради тишины.

Силы. Как же много можно делать с помощью них. Можно глушить звуки, не давая колебаться воздуху. Можно запутать противника. Можно ломать камни, влив определенное количество в микротрещины. Можно даже нанести удар сжатым воздухом. Правда, слабенький, даже в исполнении Валейра, но… если попасть по глазам, несколько драгоценных секунд в твоем распоряжении. Обычно этого хватает, чтобы нанести «смертельный» урон.

Валейр слегка пнул меня и, перепрыгнув, пошел дальше. Я, вскочив на ноги, поспешил за ним. Есть! Я сегодня упал правильно! Иначе был бы не пинок, а удар палкой, да еще и, возможно, не один, в зависимости от степени моего огреха. Как и предполагалось, через несколько минут мы свернули к входу в катакомбы.

Катакомбы, ну или, как говорил Валейр, тайные ходы. Это целая сеть рукотворных коридоров разной ширины, раскинувшаяся под крепостью. Там проходила львиная доля времени моего обучения, но сегодня мы, проплутав среди хитросплетений минут сорок, вдохнули свежий ночной воздух уже довольно далеко от крепости.

– Тридцать ударов.

Я тяжко вздохнул. Речь шла о скорости спуска со склона горы, на котором мы находились. В прошлый раз я успел только за тридцать пять ударов сердца.

– Пошел, мускун!

Прыжок вниз по склону: бежать – это слишком долго… Еще один. Через два прыжка – самое сложное: надо, маневрируя меж небольших камней, пробежать довольно длинный участок. Валейр это делал с легкостью, я – нет. Дело в том, что не видно ни зги. Если бы просто спускаться, то все можно рассмотреть, но когда ты бежишь, распустив по телу магические силы…

Твою же… Нога соскальзывает, и я лечу вперед. Выброс силы под ладони. Хлопок. Переборщил. Я так и не понял принцип, на котором базируется это действие: то ли это всплеск электромагнитных сил, то ли легкий взрыв воздуха… но если пульсирующе выбрасывать силу из ладоней, то за пару сантиметров от земли ты словно натыкаешься на подушку, таким образом сберегая руки. Тут же перевернуться и попытаться уйти от палки, так как ошибся. Очень сильно получилось, и эта самая «подушка» слегка полыхнула, тем самым демаскируя. В идеале ни хлопка, ни света не должно быть.

– Встал на руки! Щенок!

Я послушно принял упор лежа. «Магическое отжимание». Для себя я называл это упражнение так. Надо было, не совершая движений телом, отбрасывать себя силой от земли. Пару лун назад у меня получалось только на пару миллиметров и всего два раза. Теперь я мог уже раз пятнадцать подкинуть себя сантиметров на десять. – «…семь, восемь…» – Трава в магическом зрении забавно прибивалась к земле под ладонями.

– Теперь закрыл глаза – и бегом вокруг меня. – Валейр приглушил видимость своих сил настолько, что слился с окружающим миром.

Силы – это не просто энергия, силы – это зрение мага. Я должен ощущать вокруг себя всё, будь то дерево или камень. Пока я мог ощутить только живых существ. После немногословных объяснений алтыря я наконец получил разгадку шестого чувства. Все просто. Любое живое существо, совершая какое-либо действие, выбрасывает вокруг себя ощутимую часть эмоций. И чем дольше существо готовится к определенному движению, будь то выстрел из арбалета или прыжок зверя, тем сильнее этот выброс, тем проще его уловить. Поэтому нельзя долго готовиться к удару или выстрелу. Надо бить и надо уметь ощущать. В моем случае – ощущать эманации учителя, когда он пытается ткнуть в меня палкой. А он при желании умел прятать свои эмоции.

Как правило, обучение длилось до начинавшего брезжить рассвета, после чего мне давалась пара часов на сон. Без выходных. Каждый день. Маг должен уметь восстанавливаться без сна и отдыха. К слову сказать, большинство ночей проходили в менее физически напряженных занятиях. Я учился подстегивать рост растений, лечить, определять магию по оттенку. Это тоже важно. Раньше при лечении, скажем, я просто выпускал свою силу, не задумываясь о том, какая она. Но оказывается, если научиться выпускать более темным спектром, то лечение пойдет быстрее, а если более светлым, то можно даже, наоборот, нанести вред, что, кстати, тоже можно использовать. Не при лечении, разумеется. Раньше у меня это получалось интуитивно. Скажем, в бою с орками я выпускал большей частью светлый спектр. Умение делить силы – это, прежде всего, рациональное их распределение. В бою таким образом можно гораздо дольше оставаться полным.

Полным… Тут я тоже значительно прогрессировал. Я мог при желании впитать в себя на треть сил больше. Разумеется, это субъективно, но так казалось. Такой резкий рост моих «аккумуляторов» произошел по причине регулярного посещения Цветка девственницы. Внутри этой пещеры прятался источник природных магических сил. Точно такой же, как и в крепости ордена Гнутой горы, со слов Валейра. Главное тут – не переборщить, как я в первое посещение. Мой учитель уведомил меня, что в тот день я должен был сдохнуть по причине моей глупости и отсутствия уважения к словам старших. А он, по причине внутреннего благородства, спас меня, о чем сильно сейчас сожалеет.

– Ну все, на сегодня достаточно, – тихо произнес Валейр после, наверное, двадцатого тычка палкой в мою бренную тушку. – Твой вопрос?

Тоже традиция. Каждый день я имел право на один вопрос. Таким образом мой учитель, по его мнению, учил меня выделять основное и изучать свои ошибки. То есть он считал, что, раздумывая над ежедневным, вернее – еженощным вопросом, я анализирую процесс своего обучения. А мне некогда было анализировать. Через два часа мой разум захватят бытовые проблемы гарнизона, а мне еще надо две главы книги по зельницкому ремеслу прочитать. Спросит ведь следующей ночью… К тому же меня на данном этапе интересовал всего один вопрос.

– Как лучше тренировать магическое зрение? – спросил я. – Чтобы глубже видеть.

Дело в том, что Валейр относился с презрением не только ко мне, но и ко всем. В том числе и к Лумму. Поднять его на ноги поднял, а вот до конца лечить не стал, отдав на растерзание мне. А у Лумма были повреждены почти все каналы силы. То есть слегка нарушена координация движений. И если те, что были близко к кожному покрову, я потихоньку восстановил и выровнял, то другие, которые глубоко… Я просто не мог их рассмотреть. Даже предлагал Лумму, в шутку, начать резать, чтобы добраться до них. Он не оценил юмора. Нервный какой-то стал…

– Третий день один и тот же вопрос. Не надоело?

Я не ответил.

– Ослепнуть.

– Не понял…

– А что тут непонятного? Давай я лишу тебя обычного зрения, тогда через несколько лун ты будешь видеть глубже, – ухмыльнулся Валейр. – Когда живое существо лишается одной из возможностей воспринимать мир, то развиваются другие. Иных способов нет. Тогда ты станешь настоящим магом-воином. И я даже перестану называть тебя мускуном. Надумаешь – скажешь.

После этих слов Валейр пошел к склону горы. Пока я брел за ним, раздумывал над странным мутноватым оттенком его глаз…

День начался с выдачи провианта на рабов и осмотра личного состава. А состав у меня был – калека на калеке. У кого радикулит, у кого геморрой, были и действительно увечные – Ротимур, например. Мизинец-то обратно не пришьешь. Хотя попытаться можно было, но хорошая мысля, как известно…

Ротимура, кстати, я произвел в десятники верхового десятка. Фактически, с учетом всего двух десятков верховых в крепости, он был сотником конницы. Можно попытаться и официально сотником верховых определить. По крайней мере, Вар, это тот самый сотник, что встречал меня в первый день, рассказывал, что если правильно составить бумагу и отправить в столицу, то гарантированно введут должность сотника верховых, но я пока не спешил – не стоит сразу наглеть на новой должности.

– Ночная смена. У рабов без происшествий, тысячник, – доложился сотник, дежуривший в ночь. – В казармах один умер.

– То есть как умер?

– Так; спал да умер, – спокойно прокомментировал сотник.

Вот же… Рабы – ладно. Те как мухи мрут. Зачастую неестественной смертью. Либо сами между собой схватятся, либо охрана переусердствует с палками. Но за них спроса большого нет. Разве что если сразу много погибнет. Десяток в луну умирают, и это норма. А вот воин… Это впервые у меня. Разбираться надо. Потом наверняка бумаги составлять.

В связи с происшествием день прошел несколько скомканно. Вечером устроили похороны. Валейр подготовил зелье, которое скрыло при сожжении тела запах и помогло быстрее гореть. Для рабов такого не делали, и точно знаю, что иногда их просто закапывали.

Сжигали на площадке перед крепостью. Только разошелся огонь, как дозорный с башни передал сигнал о приближении обоза. Обоз мы ждали, но по уставу положено всем войти в крепость и закрыть ворота. Ради похорон нарушать заведенный порядок я не стал.

Обоз был наш. В смысле к нам. Продуктовый. Он же – для обратной транспортировки мрамора.

– Доброго вечера, тысячник Элидар, – несколько хмуро произнес десятник охраны обоза, когда почти три десятка телег въехали во двор.

Невеселый настрой десятника я прекрасно понимал. Прошлую луну он привез мне не все продукты, к тому же большинство круп, составлявших основной рацион рабов, были с запахом плесени. Причина такого непотребства выяснилась у меня в кабинете, когда на стол упал мешочек с монетами.

По заведенной традиции, часть предназначенных для рабов круп сбывалась на сторону, а часть менялась у купцов на негодный к продаже товар. В итоге к концу луны начинался голод и, как следствие – мор рабочей силы.

В прошлую нашу встречу я довольно резко поговорил с десятником и пообещал прямо здесь выдать палок, если он привезет еще раз испорченные крупы.

– Рад тебя видеть. В этот раз все хорошо?

– Да. Все со склада. Принимать будешь вновь сам, тысячник Элидар?

– Разумеется. Но не сегодня. Завтра.

– С настойкой все в силе? Тысячник.

– Считай, что я не слышал. Со складским решишь.

Бороться с пьянством было бессмысленно. Для большинства моих вояк это была единственная радость, и даже страх палок не мог побороть массовое браговарение. Поэтому я принял решение возглавить, в смысле – упорядочить этот процесс, и еще в прошлый раз заказал энное количество спиртного, которое намеревался продавать сотням по очереди, когда они будут на отдыхе. Только заказал не сам, а через складского. Но обозный отказался, сославшись на суровость нового дракона. Пришлось вести разговор лично.

– Кого в круг отправили? Тысячник.

– Тотра из первой сотни. Бумаги на него надо будет в канцелярию передать…

– Бумаги!.. Я же вам сразу три привез. Тысячник.

Первой я сломал печать императорского свитка. Текст несколько удивил. Какие-то общие фразы об усилении бдительности и дисциплины. Причем никаких прямых указаний. Ну не может в этом мире письмо не нести никакой информации.

– Ильнас, пригласи Лумма!

Надо колокольчик привязать. Надоел этот доисторический телефон. Чем громче крикнул, тем лучше тебя поняли – дверь была пропитана эликсиром, глушащим звуки.

– Элидар, так он к тебе только завтра доберется, – заглянул мальчишка.

– Пусть тренируется.

Лумм придет разозленным. Только так надо. Я заметил, что когда он ходит, то потом гораздо проще лечить. Лумм все понимал, но… я бы на его месте тоже был раздраженным. Ничего себе! Раз – и ты инвалид! Это в двадцать с копейками!..

Следующим настала очередь свитка плеча. Когда я развернул его, то чуть не подпрыгнул от радости. Не то чтобы я не понимал всю важность обучения у Валейра, но… Да, черт побери! Я живой человек и люблю жизнь! Это было официальное приглашение на прием правого плеча. И не важно, что прием состоится через три луны. Мне уже грезились свобода и отдых от отвратительного старикана. Тем более что к запаху этого послания подмешивался цветочный аромат еще одного. Я надломил третью печать. Ну-у-у… Я понимаю, что жанр эротической прозы здесь еще не зародился, ну так хотя бы поцеловала в словах… Сухой тон, интересующийся моими делами и здоровьем. Всё на «вы». М-да. Вернее всего, переписку проверяет некое цензурное око. Ну и маги с ней… Вернее, маг. В переносном смысле, разумеется. Все равно будет моей, когда доберусь.

Только я отложил свиток и откинулся на спинку стула, отдавшись эротическим мечтам, как раздался стук в дверь.

– Войдите! – крикнул я.

– День добрый, тысячник. – Дверь отворилась.

Я внутренне напрягся. Ну не мог я уже на его визит реагировать по-другому.

– Присаживайся, – «благоволительно» разрешил я присесть моему алтырю.

– Глупых писем не было? – соизволил воспользоваться моим предложением тот.

Я протянул ему свиток. Валейр приложил свой шейный амулет к углу письма. Письмо, клянусь, вспыхнуло на мгновение и через минуту рассыпалось.

– Я полагал, что вы провинциал, – задумчиво произнес алтырь.

– Так и есть.

– Странно… Ты еще более мерзок, как оказалось.

– Знаете… Валейр, мне иногда так хочется вонзить в вас клинок…

– Этим ты мне и мил. Другие, в твоем возрасте, уже бы пытались, – криво улыбнулся алтырь. – А ты держишься.

– Что было в письме?

– А в твоих?

– Приглашение на прием и ни к чему не обязывающие знаки внимания от лары.

– А в моем – распоряжение приготовить тебя к приему. Там будут Гнутые.

На последних словах от Валейра прошла волна злобы.

– Что за лара? – взял он себя в руки.

– Одна знакомая.

– Из семьи плеча? – кивнул собеседник на печать. – Наверх метишь?

– Само получается.

– Надо же… ни у кого не получается, а его выносит.

– Бывает.

– Странно.

– Что именно? – Я, встав, подошел к шкафу и принес из него бутыль с настойкой и одну стопку.

Не то чтобы тянуло выпить, просто по-детски захотелось позлить этого высокомерного старикана. В том, что ему уже очень немало лет, я не сомневался. Внешность в этом мире очень и очень обманчива.

Позлить не получилось. Только налил, как рука алтыря молниеносно выхватила из-под моей ладони глиняную стопку.

– Уважаешь наставника – это хорошо. – И алтырь опрокинул в себя содержимое, после чего подкинул посуду мне.

Наглец.

Только алтырь вышел, как в кабинет, опираясь на трость, вошел Лумм. Сказать, что его трясло, значит ничего не сказать. Руки, ноги, голова – все безостановочно двигалось, словно передо мной не воин в расцвете сил, а очень старый и больной человек. Лумм осунулся. Взгляд стал сообразен его состоянию – озлобленный и колкий.

– Может, тысячник прикажет мне идти в бой? – скорее прошипел, чем проговорил мой старший воин.

– Тебе полезно.

– Ты мне о пользе не говори. Зачем звал?

– Да уже не надо. – Я посмотрел на горстку пепла, оставшуюся от письма.

– Я с этим обозом в Дуварак поеду.

– Твое право. Пошли в спальню.

– Зачем? Из тебя лекарь – как из старой карги лара.

– Возможно. Но лучше ведь стало?

Лумм с трудом поднялся и молча пошел к выходу. М-да. Сломался парень. Я бы на его месте еще луну назад сбежал к столичным алтырям. Когда стало понятно, что мое лечение хоть и помогает, но очень слабо. Не ехал же Лумм по одной простой причине, о которой мы хоть и не говорили вслух, но прекрасно понимали. К настоящим магам его, с багажом секретов, никто не отпустит. Алтыри вряд ли помогут. И вообще… проще отправить его в магический круг.

Обоз простоял у нас еще два дня. За это время и воины отдохнули, и я весь груз принял, и на все телеги было поставлено по нескольку плит. Сложность заключалась не в погрузке, а в крепеже этих изделий. Ставить нужно было на ребро, и крепить так, чтобы при транспортировке по холмистой местности они не упали. Тут за рабами нужен был глаз да глаз, плюс проверка. Благо хоть не мое личное присутствие.

В день отъезда Лумм действительно вышел в дорожном костюме, хоть и без брони. Ильнас помог ему с вещами. Мы с Ротимуром присутствовали в качестве провожатых.

– Старший воин Лумм, вы уезжаете? – подошел к нам Валейр.

– Да, – несколько резко ответил тот.

– Жаль. Держите. Советую выпить сейчас, – алтырь протянул ему склянку, – дорога легче будет.

Лумм подозрительно покосился на Вайлера и взял сосуд. Пришлось помочь ему выпить зелье, так как самостоятельно он даже пробку выдернуть не мог. Вайлер, убедившись, что Лумм выпил, развернулся и пошел к казармам.

– Элидар, посмотри на меня вашим этим…

– Чего боишься? Что вдруг отравили тебя? – ухмыльнулся я, но на магическое перешел.

Нити жизни Лумма светились ярче. Значительно ярче. И с каждой секундой набирали свет. Я уже чувствовал, как от него тянет магией. Но самое главное… мне стали видны и те, которые я не мог рассмотреть. Поврежденные каналы, конечно, не видно, но интуитивно можно было разобраться в хитросплетении жгутиков света.

– Валейр! – повернулся я. – А еще есть?

Алтырь, остановившись, сделал неопределенный жест. Мол, все возможно.

– Лумм… оставайся. Там тебя к магам все равно не пустят. А вот я сейчас, возможно, помогу.

– Возможно?…

В последующие две руки я вообще забыл о сне. Даже о двухчасовом. Валейр и не подумал отменять ночные занятия, а меня полностью захватила идея лечения Лумма. Спать поэтому приходилось урывками, когда нити света в глазах начинали расплываться. Но с каждым днем Лумму становилось лучше. Он даже ходить стал без трости. Во многом этому помогла новая программа обучения меня Валейром. Во-первых, я каждую ночь посещал Цветок девственности, а во-вторых, из моего обучения исчезли боевые составляющие и появились занятия по концентрации. То есть я учился прятать в себе мага и передвигать предметы, воздействуя на их нити силы.

Лумм, несмотря на значимую помощь алтыря, возненавидел его. Причиной стало признание Валейра в том, что он изначально мог дать зелье. Более того, алтырь сообщил, что может полностью излечить Лумма за пару дней, но не будет этого делать, поскольку второго подопытного для моих жалких потуг в области магии найти негде.

– Я мог умереть! – отреагировал на это мой старший воин.

– А ты и должен был, – парировал Валейр. – Ты ведь знал, что сдохнешь, если выпьешь то зелье силы?

– Выхода не было.

– Да? Может, вспомнишь, что тебе говорили, когда выдали его?

Лумм потупил взгляд.

– А что с тем зельем не так? – поинтересовался я, когда алтырь ушел.

Старший воин предпочел беспардонно отмолчаться.

– Я тебе вопрос задал.

– Я про это не могу рассказать.

Догадка, собственно, была… Но хотелось подтверждения.

– То зелье – чтобы противостоять мне?

Лумм молчал.

Грядущая поездка в Дуварак постоянно крутилась в голове, и я, чтобы не думать об этом, старался занять редкие свободные минуты чем-то. В частности, на следующий вечер, выпроводив Лумма и ожидая визита Валейра, я пытался правильно, как говорил мой учитель, воспринимать нити силы окружающего меня мира. Обретение такого восприятия дарило очень многое: например, возможность сквозь стену определять количество человек в соседней комнате. Либо улавливать недоступные обычному восприятию звуки и движения. Сейчас я пытался разглядеть легкий туман около дверей в кабинет, тем самым предугадывая появление Валейра.

Расслабившись, я заставил «отяжелеть» все тело, сконцентрировавшись на этом тумане. По-другому у меня пока не получается. Принцип «отключения» всех органов восприятия, дабы усилить какой-то один, здесь действовал во всей красе. Ждать пришлось не очень долго. Минут через десять волны шагов алтыря стали сначала слабо, а затем все сильнее ощущаться. Не видеться, не слышаться, а именно ощущаться: «пумм… пумм…» Вдруг ощущение их пропало. Я, собравшись, еще сильнее постарался раствориться в окружающей силе. Тут самое главное – не тянуть или выталкивать ее из себя, а войти в резонанс. Балансировать на грани.

– …вы рассказали ему о зелье? – несколько «ватно» пришли в разум звуки.

– А ты хотел, чтобы он не знал? Друга нашел? Щенок. Пусть знает, кто с ним рядом, раз ты не можешь следовать приказу. Что ты должен был сделать в этом случае?

– Я собирался. Но когда понял, что мы побеждаем, решил, что живой маг лучше послужит империи.

– А если бы он ушел? Вот взял бы и ушел? А ты бы подох там. Представляешь последствия?

– Он на поисковой печати.

– Он маг! Да, слабый, тупой, как бревно, но маг! Да и ты не лучше. Щенок. Поисковая печать… нашли чем магов привязывать. Пшел отсюда! Я еще во дворец сообщу. «Тень»… клинок тебе меж ног…

Шаги возобновились. Я стал выходить из концентрации. Быстро нельзя, потому как возвращающиеся силы могут неслабо «обжечь» каналы, тем самым лишив на пару дней способности ощущать магию извне. Вообще у магов очень капризный и тонкий организм, как оказалось. Его нужно беречь, словно музыканту пальцы. Возможно, и показалось, но уже на излете выхода донеслась забавная пара слов:

– Империя… Тьфу…

– Держи. – Алтырь катнул мне по столу кувшинчик.

Принятие этого эликсира стало каждодневным, хотя ранее Валейр давал мне его всего пару раз в руки. Содержимое кувшинчика пьянило минуты на три, но потом… Потом наступала полная ясность. Магическая основа данной жидкости была явно из Цветка девственности. Это я понял не так давно, научившись распознавать цветовую вибрацию силы. Сложно объяснить. Вся магия пульсировала. И пульсировала по-разному. У растений более размеренно, у живых организмов четко и быстро. Разная она, магия…

Долго ли, коротко ли… но безумно счастливый день отъезда в Дуварак пришел. Ехали все в том же составе, что и сюда, но с десятком охраны – Лумм, полностью оклемавшийся, настоял. Я уже мысленно был в седле Шторма – решили ехать верхами, когда подошел Валейр.

– Тут кувшин с зельем, – протянул он сумку. – Не потеряйте, тысячник Элидар. Пейте раз в пять дней, не чаще, – на последней фразе повеяло насмешкой. – В Дувараке вам еще доставят.

Тысяча была в восторге от предстоящей поездки. Нет, внешне никто не выражал радости, но веяло от них… праздником. А в каком я был восторге, когда, слегка покачивая седло, Шторм шагнул за ворота… Йо-хо!..

Как же приятна бывает ночевка на природе… Именно ночевка, а не прыжки по камням при свете звезд. А как удивительны некоторые открытия. Ротимур, например, оказался алкоголиком. Каждый день… вернее, вечер. Еще больший сюрприз преподнес Ильнас. Нет, он не пил. Хуже. Он повторял мою ошибку. Парень каждый вечер отходил в сторонку и пытался… овладеть магией. Особого прогресса, понятно, не достиг, но… Вот именно что «особого». У него получалось! Я видел, как он управлял своими внутренними силами.

– Иль. Пойдем-ка переговорим, – не вытерпел я на третий день. – Это вот что ты сейчас делаешь?

– Тренируюсь, – вполне честно ответил мне парень.

Со стороны это действительно выглядело учебой мечному бою, но я-то прекрасно видел, как силы наполняли парня в нужный момент в нужном месте. Глядя на опытных бойцов, я такого не наблюдал.

– Врешь, – вполне резонно заявил я ему, так как чувствовал иное.

– Валейр сказал… – зная о моей особенности определять ложь, опустил взгляд мальчишка, – что каждое живое существо – магическое. И каждый может стать выше себя.

Мать его… Просветитель молодежи, блин. Что сказать в ответ Ильнасу, я не знал. С одной стороны, ему не стать даже алтырем, с другой… ну их, эти игры с орденом. А вдруг?.. Ильнас, видимо, рассуждал так же. Чувствовалась какая-то недосказанность в словах мальчишки.

– Ты говорил обо мне с Валейром?

– Да. Он расспрашивал о том, как появилась у тебя магия…

И вот тут… Вот тут я уловил что «ты» звучало несколько растянуто, то есть на местном наречии – между «ты» и «вы». Я не заметил, когда между нами стала расти граница непонимания.

– Когда наносишь удар, концентрируйся на всей руке, а не на кисти, – взъерошив волосы Ильнаса, дал я совет.

Алтырь из него точно не выйдет, а в остальном… В остальном любые тренировки и есть магия, пусть и неосознанная.

На четвертый день вскрылся интересный факт. Сразу всего масштаба бедствия я не осознал. Просто мысли все время возвращались к кувшинчику в сумке. И, собственно, я не видел большого греха в том, чтобы выпить зелья. Желание возникло вновь уже через три дня. И снова я не понял. Звоночек тревоги прозвучал, когда на дне кувшинчика пробултыхала последняя «доза». В том, что я «магический наркоман», сомнений уже не было. Меня начало «ломать». Суставы выворачивало со страшной силой, при этом я осознавал, что это лишь посылы мозга, а не фактическая болезнь – маг все-таки. Саму голову я осмотреть не мог, но тело было в идеальном состоянии. В свете открывшегося факта усмешка алтыря при передаче мне кувшинчика смотрелась совсем в ином аспекте. Ссс… собака! Тварь! Мускун, ссс… недоделанный. Тех эпитетов, что я выражал в действительности, он точно никогда не слышал. В предпоследнюю ночь я даже не позволил останавливаться на ночлег, чем завоевал кучу минусов к своей карме, но… мне надо было!

К Дувараку мы подъехали в полночь. Ворота были закрыты. Спутники безумно злы на меня. Я… А мне было море по колено. Имей я возможность – сунул бы в рыло стражнику, отказавшемуся нас пускать до утра, но он, к сожалению или радости – даже не знаю, был за воротами.

До того как был открыт проезд, мой десяток уже сидел в седлах. Стражник, ощущая мою нервозность, пропустил нас первыми. Собственно… нас и должны были впустить без очереди. И уж не знаю, как бы получилось дальше, поскольку я намеревался ехать сразу во дворец, если бы не мужик, скромно стоявший у первого трактира. Я, словно пес, с расстояния десятка метров ощутил искомое. Он даже слова мне не сказал, когда я выпрыгнул из седла, – лишь протянул кувшинчик.

Спутники вопросов не задали, хотя от простых воинов веяло презрением. Что такое «орочьи грибы» и «корень сладострастия», они знали. Нет, наркотики здесь были не редкостью и совсем даже не нарушением закона, но среди воинов любая зависимость презиралась. А уж у тысячника…

Десяток я распределил в казармы. Лумм, Ротимур и Ильнас, разумеется, поехали со мной.

Когда я уезжал из Дуварака, то оставил, с неким риском, небольшую сумму Юмиру, дабы он занялся дальнейшим благоустройством дома, но чтобы так… Резная мебель. Роспись по стенам, что является определенным шиком, новые ворота…

– Юмир, сколько я должен?

– Мы уложились в оставленные вами, тысячник, – обрадовал меня «домовой». – Дочь разрисовала стены, я изготовил мебель. Я отчитаюсь, а если что не понравится из мебели – переделаю. Можно и роспись…

– Не надо. Все замечательно. И так видно: вся сумма потрачена с умом.

– Вам два письма. Судя по запаху – от лары.

Ладно запах… к одному из них, безымянному, в смысле – без печати и подписи, прилагался даже цветок фиалки. А содержание гласило, что я обязан уведомить отправительницу о том, что нахожусь в городе. Вот же… рыженькая стервочка. А если у меня несколько лар? Второе тоже было от нее, но уже официально подписанное и, со слов Юмира, пришедшее сразу после моего отъезда. В нем тем же почерком (прокол, однако) передавались пожелания благополучной дороги.

Я отложил письма. Безумно хотелось спать, как и моим спутникам. Правда, они валились с ног от усталости – сказывалась бессонная ночь, а я – от блаженства эликсира. Нет, он не дарил эйфорию, просто само по себе вернуться в обычное, с неиздерганными нервами мировосприятие – уже безмерная радость.

Проснулся я рано. Пока все спали, приготовил себе отвар и вышел во двор. Рассвет только-только начинал брезжить. Бледная дымка тумана наполняла округу влажной свежестью залива. Отогнав все мысли, я наслаждался тишиной. Вот бы каждый день так…

– Доброе утро… – Люйя, выбежав из-за конюшни и не ожидая встретить меня, оторопело встала напротив.

– Рано встаешь… – улыбнувшись, прошептал я.

– Так завтрак надо готовить… – так же шепотом ответила она.

– Ладно, беги. – Ощущая чувство неловкости, исходящее от девушки, я уступил ей дорогу: не пристало скромной девице находиться наедине с мужчиной.

Уже у крыльца она остановилась. Я ощущал спиной некое любопытство. Постояв несколько секунд, Люйя, не решившись задать вопрос, исчезла в доме. Забавно. Почему-то вспомнился Дайнот и наши разговоры с ним. Теперь я начинал понимать его манеру общения. Зачастую эмоции говорят больше, чем слова.

– Хорошо-то как! – вышел на крыльцо Лумм.

– Согласен, – поддержал я его. – Ты знал о том, что мне подсунул Валейр?

– Умеешь испортить начало дня… Нет, но перед Дувараком догадался. Какие планы на сегодня?

– Давай отдохнем? В смысле никуда не пойдем.

– Люди в казармах. Надо на довольствие поставить.

– И кто из нас портит настроение? Вот ты и съездишь.

– Нам тоже в канцелярии отметиться надо.

– Эх…

Завтрак был хоть и скромен – яичница на сале мускуна (я был бы удивлен, найдись у Юмира деликатесы), но по-домашнему вкусен. После того как нехитрая снедь была снесена четырьмя мужиками подчистую, я потребовал от Лумма и Ротимура по четверти империала на продукты.

– Что так много? – проворчал последний.

– Могу еще на расходы по содержанию твоей возлюбленной взять.

Ротим, не ответив, сосредоточенно отсчитывал монеты. Мы с Луммом переглянулись. У обоих мелькнули улыбки. Раньше друг бурно реагировал на намеки о чувствах к Люйе.

Бюрократия – это сила. И хотя здесь она была в почти зачаточном состоянии – сказывались цены на бумагу, освободились мы с Луммом только в третьей четверти дня. Я бы заставил Лумма все сделать, но… так уж вышло, что приказ о назначении Ротимура десятником не пришел в крепость, поэтому пришлось доказывать его статус путем поднятия канцелярских документов. А простым воином он быть, видите ли, отказывался.

Соблаговолил я и отправить письмо о своем появлении в Дувараке Исине. Не то чтобы рвался… Вру. Рвался. Я безумно хотел ее тела. Нежности юной кожи. Сладостных поцелуев… Гормоны – это что-то. Возможно – только возможно – это какой-то психологический… Да плевать! Я хотел ее! А до приема еще шесть дней. Да и возможность соития в доме «тестя» даже не призрачна, а полностью исключена.

Глава 7

Следующий год пролетел словно день. Ненависть старого мага, с усмешкой отреагировавшего на мои претензии в «подсаживании» меня на эликсир, сменялась негой объятий рыжей красавицы – раз в четыре луны я приглашался на прием у плеча. Еще бы поменять пропорции пребывания в Дувараке и Бирюзовой… и я был бы счастлив. Однако сие оставалось неизменно. Три луны – в крепости. Приглашение. Полторы руки пути. Руки в столице… и обратно. Подозреваю, что на близости места моей службы к Дувараку настояла одна весьма привлекательная особа.

Я регулярно ловил себя на мысли о странности отношений с Исиной. Если у нее действительно такая уж любовь, то зачем тянуть с замужеством? Отец не разрешает? Или сама не хочет? Мысли эти родились не на пустом месте. Дело в том, что я… не чувствовал ее эмоций. Нет, она была рада меня видеть, но ведь когда встречались Люйя и Ротимур, меня прямо сносило волной нежности, исходящей от них, а вот между нами такого не было. Исина, несомненно, положительно относилась к нашим встречам. Особенно наедине. Однако изредка я ощущал что-то непонятное с ее стороны.

За этот год я научился многому. И не только в магии. Я научился наслаждаться каждой минутой вдали от крепости, ставшей моей Голгофой благодаря моему безумному учителю. Даже по дороге от последнего селения до Бирюзовой, то есть вне населенной местности, мы с парнями умудрялись то порыбачить, то мяса на костре пожарить. Единственное неудобство, что обратную дорогу слегка портило присутствие обозного десятника. Зато безопасно.

Идея путешествия до крепости с продуктовым обозом пришла в голову Лумму. И, что странно, сразу после появления этой идеи время отправки обоза из-под Дуварака стало непостижимым образом совпадать с днем нашего отъезда. Я был совершенно не против. Тем более что когда мы возвращались из первой поездки в столицу, то наткнулись на следы пары десятков всадников.

Мы тогда были на полпути между селениями, когда вдруг Лумм вырвался вперед и, преградив своим жеребцом путь, стал вглядываться в следы на дороге.

– Назад. Быстрее назад.

– Ты объясни сначала… – попытался было я поспорить.

– Давай потом, – прервал он меня.

– Может, объяснишь? – спустя пару километров скачки в обратном направлении спросил я.

– Следы лошадей, не селянских.

– Это как ты определил?

– А вон у наших посмотри, какой шаг остается, – указал Лумм на дорогу, где отпечатались следы десятка охраны, – и у твоего Шторма тоже. А там были следы, словно мой Чернышок прошел. Копыта крупные, замах хода большой, да и шли строем.

Следы лошадей, с учетом, что размер оных, лошадей то есть, мог разниться втрое в этом мире, действительно отличались. Мой Шторм ставил копыта рядом и шел словно по линеечке. А вот конь Лумма имел более богатырское телосложение и передвигался очень широкой рысью, поэтому отпечатки сильно отличались от тех, что оставил мой жеребец. А уж от следов простых, не выведенных магически пород – как, например, у лошадей крепостного десятка, так вообще… Пришлось заложить приличный крюк и подъехать к Бирюзовой со стороны каменоломен. Меня тогда знатно покорежило – снова не рассчитал с «удерживающим» эликсиром.

Эликсир – это поводок. Прочный поводок. Я пытался избавиться от зависимости. В крепости хватало дней на шесть-семь – сказывалось присутствие рядом источника магии, слегка облегчающего действие этой отравы. В Дувараке же хватало максимум на три дня. Потом я готов был стены ногтями скрести. А Валейр… Валейр – это мускун, вымоченный в испражнениях. Я ему так и сказал. Один раз. Дело в том, что график «три луны в его обществе на полторы без него» как нельзя лучше подходил нашим взаимоотношениям. Спустя три луны в его обществе я готов был просто загрызть эту магическую сволочь. Но после посещения Дуварака как-то смягчался. А вот в последний раз эта периодичность несколько сбилась, причем в пользу Бирюзовой, ну и я взорвался.

Алтырь молча кинулся на меня, а я… А я был готов. Уход в сторону. Кинуть магический сгусток по глазам. Сукой буду – он слепой и видит только магию, поэтому такой жест точно его ослепит. Затем обход и со всех сил – в ухо.

Да, со спины! Да, наверное, не совсем честно! Зато как упоительно…

Валейр очухался только секунд через десять.

– Повзрослел, щенок…

– Не зарывайся.

– Что?!

– Не провоцируй.

– Странный ты, щенок. Очень странный. Другой званый, – то есть, как я его понял, – со званием, титулом и тому подобным, знатный то бишь, – и луны бы не вытерпел. А ты – год… Но ведь ровно взвесил силы. И слабость просчитал. Крепкий щенок.

– А если еще?

– Ну попробуй…

Я ждать себя не заставил. Просто попытался повторить маневр. Ан нет… В этот раз был готов алтырь. Удар под дых – и потом… непонятно. Вернее, беспамятство-то понятно, но что именно он сделал?..

– Молодец, – как только очнулся, услышал я. – За это – спрашивай, отвечу по-честному.

– Как сбежать от тебя? – не задумываясь, спросил я.

– Так я тебя и не держу. Беги.

– Да ну?

– Щенок. Мы оба привязаны. Кто-то крепче, кто-то слабее. Но перегрызть веревку можно всегда. Да, иногда это больно. Очень больно… Но ты не ко мне привязан. У тебя другой хозяин!

– Ну, допустим, привязал-то меня ты. А император… Не скажу, что ненавижу его так же, просто выбора нет. А ты-то… почему здесь?

– Отца во мне нашел? Поскулить захотелось?

Вредный старикан. Пришлось уворачиваться, но уже не так резко. Меня точно жалели, поскольку палка всего трижды коснулась головы. Причем именно коснулась, а не попыталась оставить отметину… Меня били чуть ли не с лаской.

– Почему ты ненавидишь орден? – Ну уж пользоваться благодушием так пользоваться. Спросить о себе я не мог – бессмысленно, только на палки нарвусь, а вот вывести собеседника на больную тему, а уж затем попытаться…

– Орден… – слегка ударив меня по голени, остановился алтырь. – А кто же его любит? Может, ты?

– Не любить – это другое. Ты ненавидишь.

– А что ты знаешь о них?..

Я вот нисколько не строил иллюзий о вдруг проснувшейся красноречивости Валейра. Просто у него внутри нагорело. Но вдруг и я что-то полезное почерпну?..

– Самый слабый клан. Отсиделся в стороне, когда шла междоусобная война. Затем помог империи одолеть орков, – чуть ли не выпалил я.

– Славно… Неплохое знание истории. Ты меня удивил. – Валейр некоторое время помолчал. – Собственно, так и было. Только империя и орден – это одно целое.

– Они ведь враждуют?..

Алтырь снова ответил не сразу.

– Враждуют… Империя, орден… Знаешь, почему все еще не истребили орков? Потому что они нужны. А ведь тоже враги. Не будет врага – локоты перекусят удила смирения, и тогда империи конец. А не будет империи – не будет и ордена. Маги ведь тоже не дураки, расползутся, создав свои кланы под крыльями локотов. Так-то вот. Умрет орден – умрет и император. Умрет империя – не будет ордена. При этом и те и другие по сути лебезят перед орками, так как, если не станет зеленомордых, обе змеи сдохнут. Поэтому встречаются с ними, мир заключают… – Маг сплюнул. – Тебе, юнцу, сложно это понять. Я и сам не понимал раньше. Да и сейчас не совсем понимаю. Не все так просто на Руизане…

– Хочешь сказать, это показная вражда?

– Не показная. Борьба за власть. Каждый хочет быть во главе, каждый мнит себя вершителем судеб Руизана, а силенок по отдельности не хватает.

Валейр замолчал.

– Если так ненавидишь их всех, зачем работаешь на императора? – поняв, что теряю «пациента», спросил я.

Алтырь посмотрел на меня:

– Работаю… Был когда-то магический клан Слепых. Сильный клан. Умелые воины. Были у них дети… были мечты… была единая идея. Я очень хотел отомстить Гнутым. В какой-то момент решил, что враг моего врага… – Алтырь задумался. – А теперь… встал, щенок! – неожиданно, ухмыльнувшись, прервал он объяснения.

Эх… а ведь неплохой мужик, в сущности.

– Валейр, – пока шли с ночной тренировки, я решил еще раз попытать счастья, – а как вывести поисковую печать?

Я пробовал уже несколько раз с нитями силы в узоре на «украшении», поставленном во дворце. Вывести его однозначно можно, только это очень больно. Возможно, смертельно больно. Суть в том, что каналы, идущие от печати, немыслимым образом переплетались с жизненными, и любое воздействие на них тут же сопровождалось выбросом силы из нитей узора. Мало того что тем самым в мой мозг поступал мощнейший болевой импульс, так и тело выбрасывало некую вибрацию магического света в окружающий мир. Практически тут же меня начинали проверять. То есть в течение часа печать начинала принимать какие-то сигналы со стороны и заставляла тело отвечать на них. Получался такой магический маячок, в качестве антенны для которого использовалось мое тело. Адская задумка. И я пока не нашел способ ее обойти.

– Ты что же, против императора меня настроить вздумал? – Ухмылка скользнула по лицу алтыря. – Даже не пытайся! Можешь руку отрубить. Точно поможет.

Дальше шли молча. Валейр, обычно ставивший подлянки на обратном пути, в этот раз погрузился в себя, а я… А я тоже предался невеселым мыслям. Интересно, для чего меня готовят? Явно ведь не для спасения меня любимого от лап ордена. Как-то не верилось в бескорыстность империи. Так, как меня, готовят только воинов, ну или… убийц. Придет время отрабатывать. Все нутро выло, что очень скоро придет. И не уверен, что мне это понравится.

– Большой императорский… Мм, сколько же там лар… – отреагировал Лумм на свиток с приглашением во дворец меня с сопровождающими.

– Вы с Ротимуром местами поменялись, – подколол я воина. – Обычно у него мысли в корень утекали.

– У него любовь. Ему нельзя. Тебе тоже. Должен же хоть кто-то мужиком, а не подкаблучником остаться.

– Лумм, а ты можешь для себя сам приглашение выбить?

– Странное пожелание. Могу. Еще кого-то пригласить хочешь? – слегка удивился воин.

– Ильнаса. Парню уже четырнадцать.

– Хорошая мысль. Будет хоть с кем прелести лар обсудить.

Приглашение было получено несколько запоздало ввиду нерасторопности продуктового обоза, с которым оно прибыло, и, чтобы успеть, нам надо выехать в ближайшие руки. Это не могло не радовать – надоели бессонные ночи с полоумным магом. Обсудив с Луммом вопросы безопасности, решили не тянуть время и отправиться обратно вместе с обозом.

– Лумм, вот просто интересно: на имперского тысячника ведется охота, а дворцовая тысяча бездействует…

– Да кто на тебя охотится?

– Лумм!..

– Ну не знаю я. Сам, если честно, удивлен. В тот раз, когда напали… Обычно после такого всю округу ворошат. А тут – тишина. Словно ничего и не произошло.

– Сильный кто-то?

Разговор я завел не просто так. Большой императорский прием… А значит, и семья императора. А значит, и император… младший…

– Все может быть… – уклончиво ответил воин.

Голову даю на отсечение, он тоже осознает, откуда ветер дует.

Дорога была нудной. Обоз плелся нога за ногу – мрамор требует бережного отношения. Единственная радость, так это карета, на которой, в связи с неспешностью, я решил выехать. Потрепанная, конечно, но лучше чем верхом. Хотя Шторма я все равно взял с собой – а вдруг охота? Или еще что…

Мы с Ильнасом, отстав, прямо из седел фехтовали прутиками, на потеху оглядывающимся возничим. Смех смехом, а Ильнас с каждой тренировкой все разумнее распределял свои внутренние силы при ударе. Придет время, и знатный боец будет. В связи с этим у меня родилась определенная теория о развитии в обычном человеке воина. Вернее, о возможности такого развития. Вот каналы Ильнаса в процессе тренировок, становились несколько шире. По крайней мере, субъективно. И чем шире они становились тем быстрее он мог двигаться. Ротимур вроде как тоже пытался, видя успехи парня, но у него умения не развивались так, как у мальчишки. Возможно, это проходящее и Ильнас, достигнув определенного возраста, тоже потеряет способность к развитию. А возможно, это присуще определенному типу людей. Как, например, маги и алтыри отличаются от обычных людей, так и тип Ильнаса отличается от прочих. Я даже проверил эту теорию на десятке охраны, устроив им несколько учебных боев. И среди победителей большинство были с более широкими каналами. Если быть кратким, то скорость человека напрямую зависит от размера каналов, а вот сила, ну чисто теоретически, от их разветвленности. При этом чем разветвленнее сеть, тем тоньше каналы. То есть чем сильнее человек, тем он медленнее. Хотя случались и исключения. К примеру, у одного из моих воинов каналы были и немногочисленны, и не впечатляли своими размерами. У него и прозвище подобающее было – Сонный. Вернее, на местном оно звучало несколько эмоциональнее… Если в переводе на русский, то ближе всего – Дрыхнущий. Мужик и вправду двигался словно сонная муха.

В одном из селений решили посидеть в трактире. Лумм, как обычно, был против, но кто посмеет напасть в открытую, прилюдно, да еще и на тысячника империи? Поэтому, несмотря на ворчание старшего воина, мы зашли в двери не самой презентабельной забегаловки.

Кроме нас в зале были трое селян, сразу же засобиравшихся на выход, и четыре мутных личности, сидевших за дальним столиком. Только я перешагнул порог, как их внимание к нам обожгло мироощущение. Я сел так, чтобы их видеть. Очень хотелось услышать, о чем они изредка шепчутся, тайком поглядывая на нас. Один из них достал листок бумаги и показал другим. Затем свернул его в трубочку и убрал.

Ребята явно из воинского сословия. Либо раньше служили, либо были из ватаги какого-нибудь балзона. Точно не имперские или локотские – и те и другие носили герб. К тому же из оружия при них были только удлиненные кинжалы, в соответствии с законом, регламентирующим длину оружия для приезжих в Дуваракское локотство. То есть не местные.

– Тебе тоже не нравятся? – присел рядом Лумм.

– Есть такое. Наблюдают за нами.

Спустя минут двадцать незнакомцы стали собираться.

– Проверим? – предложил я.

– Давай во дворе, – ответил Лумм.

– Ну наконец-то, – ухмыльнулся Ротимур. – А я уж подумал, что вы совсем в старичье превратились… Мой тот, что побольше.

– Я имел в виду документы, – остудил я пыл друга.

– Вам только в крепости прятаться. За щитами и гербами. Давайте повеселимся!

– Остынь. Ты даже не представляешь, как быстро в дуваракской тысяче узнают, если вынем клинки без основания, – принял Лумм мою сторону.

– Я тоже помогу, – вклинился Ильнас.

Я только головой покачал. Воин, блин…

– Позвольте представиться. – Мы вышли сразу за покинувшими заведение типами и нагнали их уже у коновязи. – Старший воин тысячника имперских войск Лумм. Прошу показать ваши документы.

– Разумеется, – после некоторого молчания произнес один из них, подходя к лошади и расстегивая переметную сумку.

От незнакомцев повеяло напряжением. За мгновение до того как пряжка ремешка откинулась, до меня дошло, что никто в сумки, оставляемые на лошади, документы не кладет.

Незнакомцы действовали слаженно. Едва тот, что у лошади, выдернул из сумки топорик, как его спутники ринулись на нас.

Вот чем плоха имперская экипировка, так это расположением кинжала справа. В данной ситуации мечи вынуть успели только Ильнас и Ротимур, стоявшие несколько сзади. Мы с Луммом не успевали. Сработав на опережение, я скользнул мимо кинжала своего противника с внешней стороны и, взяв на удушающий правой рукой, обхватил левой его голову и резко дернул за челюсть. Хруст известил о победе. Лумм, нырнув под руку того, что с топориком, мастерски провел удар локтем в челюсть, лишив врага сознания. Противник Ротимура имел к этому времени всего лишь резаное ранение. А вот Ильнас, по сравнению с Ротимом, оказался на высоте. Парень, рубанув по руке доставшегося ему соперника, рассек ее, затем нанес удар по ноге и теперь держал острие клинка у шеи лежавшего на земле мужика. Противник Ротимура бросил кинжал и опустился на колени.

– Кто такие? – задал вопрос Лумм.

– Мы работу ищем… В охрану купцам нанимаемся… – неуверенно залепетал стоявший на коленях.

Даже без магических сил было понятно, что врет.

Лумм поднял валявшийся топорик и направился к лжецу.

– Клади руку на землю.

– Я все скажу!.. – прижимая к груди ладони и пытаясь пятиться на коленях, заголосил тот.

– Все равно убьют… – несколько хрипло произнес тот, которого придерживал клинком Ильнас.

Стоявший на коленях вдруг резво развернулся и, оттолкнувшись руками от земли, вскочил, бросившись наутек. Пришлось Ротимуру и Лумму пробежаться. Я же, подойдя к смельчаку с острием у горла, вытащил из-за отворота его кафтана свиток. Развернув, особо удивлен не был. Ротимур и Лумм к этому времени притащили пытавшегося сбежать. Я показал им листок.

– А что, похож, – ухмыльнулся Ротимур.

– Нос не твой, – изучая рисунок, прокомментировал Лумм.

– Издеваетесь? Я что, такой урод? – возмутился я несправедливой оценкой «шедевра». – Кто заказал?

Вопрос относился к побегушнику, растиравшему руками кровь, капающую из носа.

– Я не знаю, – ответил тот, красноречиво глянув на второго находящегося в сознании.

– В Дувараке разберутся. Ильнас, сходи за нашими, – вдруг изменил мой старший воин свои намерения о проведении дознавательных действий на месте.

– Э, не-эт… – остановил я жестом Ильнаса. – Лучше ты, Лумм, сходи. Это приказ. А мы тут побеседуем.

– Элидар… – прошептал Лумм, приблизившись ко мне вплотную. – Иногда лучше кое-что не знать. Поверь мне.

– Нет уж. Это касается моей жизни. И он мне все расскажет, даже если ты его будешь защищать клинком, – глядя в глаза воину, ответил я.

Лумм отошел, освобождая проход к будущему информатору. А в том, что тот мне все расскажет, я даже не сомневался. Маг я или нет? Конечно, мысли не прочту, но могу так надавить на болевые рецепторы…

– Умер, – произнес я, выйдя из конюшни, где проходил разговор с несостоявшимся убийцей. Во дворе трактира к этому времени собрались все воины нашего десятка.

Сожаления не было. Совсем. Он пытался убить меня, но звезды сегодня расположились не в его пользу. В связи с этим я был совершенно спокоен. Или хотя бы притворялся таким.

Сука! Не мог рассказать правду сразу! До того как я раскрыл свои магические возможности. Жил бы себе дальше!..

– Давайте вон того, – указал я на очнувшегося соперника Лумма.

Двое следующих, в отличие от их руководителя, действительно толком ничего не знали, а самое главное, не врали. Поэтому магических мер к ним предпринимать и соответственно убивать их я не стал. Сведения, которые пришлось выжимать по капле из главаря группы, были скупы. Нанял их то ли купец, то ли знатный, имеющий ко мне какие-то личные претензии. Заплатил хорошо, даже слишком – три сотни империалов. Немудрено – тысячника империи убить собирались… Деньги они спрятали по дороге. Где точно, знал один из выживших. Просто оставить у какого-нибудь купца, по всей видимости, вера не позволяет. Дикие времена – никто никому не доверяет. О заказчике главарь рассказать толком ничего не смог: худощавый, седой, не из столицы – акцент центральной части империи. Остановился в одном из гостиных дворов не под своим именем. И всё. Ну еще описание костюма есть. Единственная яркая примета – голова орла на навершии рукояти меча.

Подробнее узнавать о заказчике убийцы не стали – оплата-то авансом… Свел их купец с окраинного рынка, некий Цупрас. Убивать меня собирались не здесь, а несколько ближе к крепости. По словам заказчика, я должен был поехать не ранее чем через три дня, поэтому встреча с нами была неожиданностью. Смерть я должен был принять от отравленного арбалетного болта. Арбалеты, в количестве трех штук, лежали спрятанными в тюках поклажи в разобранном виде. Причем сконструированы они очень оригинально и изобретательно: случись нежданный досмотр – по разрозненным деталям и не понять, что это оружие. Цевьем, например, служили те самые походные топорики, тетивой – магически укрепленные жилы, вплетенные в конскую узду.

В общем, ребята были профессионалами, но дальнего боя. То есть они не были готовы скрестить клинки. У убийц даже план отхода был разработан вне зависимости от местности. Снайпер был один, два других арбалета предназначались для организации прикрытия. Судя по красноречивому рассказу, занимались они этим промыслом достаточно долго. Это был их первый прокол. Зато какой! Двое мертвы, а двое предстанут перед судом. А суд… однозначно лишит головы обоих. Я вот не сомневался. В чем в чем, а в наказании за посягательство на жизнь своих титулованных подданных империя была бескомпромиссна.

Лумм, присутствующий при нашем душевном разговоре с киллерами, успокоился, поняв, что ничего ценного я не узнал. Дальнейшее наше путешествие прошло без приключений. Разве что за деньгами наемников заехали.

– Может, тебя еще кто-то убить хочет? – спросил Ротимур, глядя на свою долю.

Поделили по-честному: мне половину – охотились ведь на меня и, где лежат деньги, тоже узнал я – и троим участвовавшим в схватке досталась другая половина.

– Ты любишь меня? – Пальчик рыженькой красавицы выписывал на моей груди узоры.

Может, и тавтология, но мне кажется, что: «Любишь ли?» – это излюбленный вопрос всех женщин.

– Конечно, – прозвучал самый правильный ответ всех мужчин.

– А ты примешь меня своей женой?

А вот тут Исина играла не совсем по правилам. Возьму ли? Это одно. Приму ли? Странный вопрос. Здесь таился какой-то подвох. Разумеется, первым проявить инициативу должен был я, но… Или это моя паранойя? Вроде все хорошо. Исина – чудо. Красива, умна, сексуальна… богата, в конце концов, только вот… Ложь! – наконец дошло до меня. От нее сквозило неискренностью, и сейчас это чувствовалось особенно ярко. Сейчас, когда я только вышел из нее, она… Она врала. Ложь! В восприятии мага это ощущение несколько отличается от обывательского понятия. Именно ощущение, а не понятие. Это не заведомый обман. Это даже не попытка обмана, недосказанность или неискренность. Ложь в мировоззрении мага – это… как бы объяснить… Это скорее желание человека не говорить тебе что-то, чем свершившийся факт неискренности.

– Конечно, приму. – Я знаю: так нельзя, но каков вопрос, таков и ответ.

Исина выдернула меня через посыльного спустя всего четверть, после того как я появился в городе, и это само по себе уже настораживало. А тут еще и недосказанность…

Домой я вернулся совсем даже не в настроении.

– Не развернула цветок? – несколько нагло поинтересовался Лумм.

– Тебе-то для чего? Доложиться? – бесцеремонно ответил я вопросом на вопрос.

– Ну светильник, как ты говоришь, не держал, однако пару часов под окнами пришлось поторчать. Вроде у вас все было прекрасно. Даже подоконник захватили.

– И давно ты следишь?

– Да с первого же раза. Неужели ты думал, что я не прослежу ближайший угол, где есть извоз?

– Чего молчал?

Лумм неопределенно пожал плечами.

– Ну а сейчас чего разоткровенничался? Молчал бы дальше! – раздраженно и довольно резко произнес я.

– Я не мускун, – несколько обиженно ответил Лумм. – Просто в этот раз за тобой следили еще как минимум трое соглядатаев. Я решил, что тебе интересно это будет. Ты становишься популярен.

– Ясно… – Я постарался успокоиться. – Яд с болтов рассмотрели?

– Травный, даже без алтырских зелий.

– Это я тебе сразу и так сказал.

– А какого ответа ты ждал?

Ну не говорить же ему, что я надеялся на некое подобие химического анализа состава яда. То, что он без магии, я и так определил, как только извлекли арбалетные болты киллеров из седел, где они были спрятаны.

– Чем недоволен? – Наконец Лумм осознал, что я не в духе.

– Ничем. Все хорошо.

– Недоверие… – попытался сыграть на чувствах мой надсмотрщик.

Еще бы губки надул.

Я ощущал неправильность всего происходящего. Ощущал как магически, так и просто человечески: что-то было не так. Вот у Ротимура с Люйей все вроде правильно. Учитывая, что Юмир мягко интересовался намерениями Ротимура, а тот, в моем миропонимании, просто без ума от дочери Юмира. А у нас с Исиной… Нет, секс был чудесен. Обычно несколько сдержанная рыженькая красавица сегодня словно с цепи сорвалась. Мы и на столе, и на подоконнике, как правильно заметил Лумм. На подоконнике… Трое соглядатаев… Спектакль?

– Тебя вызывают к правому плечу.

– Зачем?

– Вам, тысячник Элидар, лучше знать, – официально ответил Лумм.

Надулся все-таки. Да и шел бы он…

– Когда?

– Завтра, в первой четверти.

– Заложи карету с утра.

А нечего характер показывать.

– Ты же возничего в казармы отправил…

Лумм споткнулся о мой взгляд. Тысячник я или нет? Пусть решает.

Визит к плечу затянулся далеко за полдень. Пришлось пропустить половину советников генералиссимуса. Форс-мажор какой-то. Плечо был не в духе.

– Садись, Элидар, – несколько фамильярно кивнул он, доставая два фужера.

– Что-то случилось, правое плечо императора?

– Нет, – несколько резко ответил он, но потом поглядел на меня пристально. – У орков власть сменилась. Возможна война. Об этом пока никому. Хотя… подозреваю, уже слухи поползли.

– Если честно, то для меня «власть» и «орки» – вообще понятия слабо совместимые. Как можно править рассеянными по степи кланами?

– Хотя бы видимость оной наблюдалась ранее. Теперь же вообще непонятно… Что я тебя вызвал-то?.. Что у вас с Исиной?

– Э-э-э… – тянул я время.

Нет, сам вопрос я ожидал, но чтобы настолько прямолинейно…

– Не будь мускуном. Ответь как воин, – резко произнес плечо.

И вот что тут сказать? Что я, мол, топчу вашу дочь, но жениться не очень-то хочу? Так наверняка его соглядатаи были вчера у гостиного двора и видели обнаженную спину его прелестной дочки. Вот же… Женят, мать его… Конкретно женят.

– Мы любим друг друга.

Плечо пристально посмотрел на меня.

– Элидар, не разочаруй. Если будет ерепениться, я лично выпорю ее. Иди. Хоть ты радуешь.

Нецензурные выражения, когда я покинул кабинет главнокомандующего империи, заполняли весь мой разум. Я очень остро ощутил, что не хочу жениться, хочу учиться.

Выехав из дворца, я не сразу вспомнил об еще одном важном вопросе, требующем решения без присутствия Лумма, оставившего меня в этот раз на попечение Ротимура.

– Ротим! – приоткрыл я дверь. – Давай к окраинному рынку.

Надо было найти купца.

Пришлось побродить минут десять меж рядов, пока я не догадался поймать мальчонку.

– А не подскажешь, где мне найти Цупраса?

– Так его еще вчера дворцовая вместе с товаром увезла… – несколько испуганно ответил парень.

– Беги, – сунул я полбашки в благодарность и, постояв некоторое время, глядя на суету вокруг, вернулся к карете. Надо было сразу сюда ехать. Догадывался ведь о таком исходе. Теперь спрашивать Лумма бессмысленно. Даже если и узнали что, то или ему не удосужились сообщить, либо он не расскажет. Но если он знает хоть что-то…

Лумм разочаровал. Честно признался в том, что сообщил о купце именно он, но даже не предполагал, что купца уже забрали во дворец, ну или куда там они увозят таких. Лжи я не почувствовал.

Следующие руки до приема прошли в сомнениях о правильности взаимоотношений с Исиной и параллельной подготовке Ильнаса. У парня ни подходящего бального костюма (вернее, он из них вырос), ни достаточных знаний об условностях в поведении, ни уж тем более умений по части танцев. Последнюю оплошность исправляли при помощи Люйи и Саннита, напевавшего что-то не очень мелодичное, но хотя бы с соблюдением такта. Не то чтобы Ильнас не имел таланта или слуха, только в данном направлении он превращался в олуха. Вернее всего, имела значение издевательская ухмылка Саннита. Мальчишки…

Яркое событие произошло за эти дни совсем даже не в моей жизни.

– Элидар, могу с тобой поговорить? – несколько робко, что совсем даже на него не похоже, попросил Ротимур.

– Говори.

– Разговор – личный.

– Ну пошли во двор, – удивился я.

– Элидар, слушай… – как только мы вышли, начал друг, – …не мог бы ты переговорить с Юмиром?

– О чем?

– Тут, видишь ли…

– Беременна? – дошло вдруг до меня.

Еще когда только увидел Люйю, то какое-то несоответствие слегка резануло восприятие. А вот после того, как друг начал разговор, я вдруг осознал это чувство. Не объяснить. Но новая жизнь – ощущается. Ощущается очень сильно.

– Да, – опустил голову друг.

– В прошлый раз, что ли?

Друг не ответил.

– И от меня-то что надо?

– Чтобы он отдал за меня, – встрепенулся Ротимур.

– Ты думаешь, он откажет либалзону?

– Если я сам, то выглядеть будет бесчестно.

– А если я…

– Отец далеко. Больше некому, – перебил друг.

– Ну ладно, поговорю. Это надо как-то официально сделать?

– Надо… Но ты поговори пока так. Только не сегодня.

– Ротим. Я рад за тебя.

– Спасибо… – Лицо друга расплылось в улыбке.

Утром я приостановился около кухни, где уже хлопотала Люйя. Присмотревшись магическим, разглядел сгусток снизу ее живота. Как сразу-то не рассмотрел? Ярко ведь! Очень ярко! Я потрепал вихры Саннита, сидевшего на пороге кухни с сонным видом. Не укараулил сестру.

А на крыльце уже сидел Юмир.

– Утро доброе.

– И тебе, тысячник… – Бывший воин по своему обыкновению попытался поспешно встать. Я положил ему руку на плечо и присел рядом.

– Как вы тут без нас? Все хорошо? – издалека начал я разговор.

– Да стараниями круга магического – живы.

– Веришь?

– Коли власть велит, верю.

– Отдашь дочь за Ротимура? – не нашел я ничего лучше, чем спросить в лоб.

– Спроказничали все-таки… – спустя пару секунд ответил Юмир.

– Знаю, не сдержал слова. Не сберег дочь твою. Прости.

– Сам он хочет или по твоей воле?

– Просил поговорить с тобой. Сам хочет, но боится гнева.

– А под юбку, значит… – Юмир вновь замолчал на некоторое время. – Коли хочет – рад буду. Коли чести ради, то не надо – сами проживем.

– Хочет. Поверь мне. Сохнет парень по ней. Да и неплохой он. Шебутной только. Дай свое благословение.

– Так сам пусть подойдет, – от старика прошла волна радости, – тогда и посмотрим.

– Не спугнешь?

– Что ж за воины такие пошли, что калеки боятся?..

– Ну, тебе ли не знать… Воин – он в бою, с врагом смел. А когда житейских дел касается, так ему зачастую проще на земле заночевать, чем на поклон в дом к кому идти.

– Палкой бить не буду. Хотя… надо бы.

Я похлопал старого воина по плечу и хотел встать.

– Элидар, – остановил он меня, – не знаю, важно то, али нет… Токмо… тут девица часто крутится. Не тебя ли ждет?

– Пока не знаю… То есть как «ждет»? – присел я обратно.

– Ну, экипаж остановит напротив проулка и стоит. Не спускается. Мальчонку разок отправила узнать, дома ли хозяин. Токмо Саннит всех местных уж давно знает. Доложились, откуда спрос. Уж почитай раза четыре али пять… или гуляет напротив, или вот так в экипаже сидит. Лара – это точно. Важная.

– Сам видел?

– Да. Разок нарочно сходил. Платье богатое. Зимы ее за замужние уже ушли, но красива очень. Волосы светлые вьются.

В груди защемило.

– Спасибо, отец… – приобнял я его.

– Так уж и отец… – беззлобно пробурчал Юмир.

Вечером я был в покосившемся гостином доме, где проживала Альяна.

– Так съехала она, – попался мне около двери все тот же мальчуган, с интересом рассматривая мой клинок.

– Давно?

Мальчишка позагибал пальцы, потом сплюнул под ноги по-взрослому, и приоткрыл дверь, из которой только что выскочил:

– Ма-а! А Альяна давно съехала?

– Тебе-то что?

– Ма-ам!.. – сердито протянул он.

– Пять лун. Считать учись!

– Пять лун, – гордо произнес уже для меня парень, словно я не слышал ответа его матери.

– Держи, – подкинул я монетку.

Выйдя из гостиного, ощутил взгляд. Пришло осознание, что за мной наблюдают уже давно. Вернее всего, от самого дома. Просто по дороге сюда, увлекшись мыслями о возможной встрече, я не придал этому значения. Осмотревшись, нашел источник моего беспокойства.

Незнакомец стоял, опершись спиной на забор. Плотный, совсем не по погоде надетый плащ выдавал в нем не самого великого конспиратора. Поняв, что рассматриваю его, он неспешно оттолкнулся от досок и пошел вдоль по улице.

– Вы не могли бы меня подождать?! – решил я поиздеваться над соглядатаем. – Вместе пойдем!

Он сразу завернул в проулок. Мной одолела мальчишечья безбашенность. Да и… интересно: кому же я все-таки столь нужен?

– Да подождите вы! – последовал я за мужиком.

Он стоял, обнажив клинок посередине проулка. Плащ был откинут за спину. Мешать будет. Лучше бы скинул. На вид слегка за сорок. Довольно высокий. Однозначно не военного сословия – хиловат. Обеспечен: одежда – уровня среднего балзона. Лицо несколько перекошено злобой, однако… есть в нем что-то неуловимо знакомое.

Я, отстегнув левой рукой ножны, снял их с меча и откинул в сторону. Соперник – так себе. Глупо… На всякий случай оглянулся – а не засада ли? Нет. Мы были одни в проулке. Незнакомец ухмыльнулся и пошел в атаку.

Я даже полностью силы не распустил. Просто ушел и, отбив клинок врага, ткнул несильно в область груди справа. Ну как не сильно… Кровь темным пятном стала расплываться по его камзолу. На нем даже захудалой броньки не оказалось. Если честно, я был растерян. Рассматривать такого в качестве противника… разве что для Ильнаса. Он снова сделал рывок атаки. Ненависть прямо хлестала из мужика. В этот раз я с силой ударил мечом по его оружию и самого пинком ноги откинул назад. Потеряв равновесие, он упал на спину, выронив клинок.

– Сволочь грандзонская! – Запутавшись в плаще, он встал не сразу. – Я все равно тебя убью!.. – Подняв меч, он снова встал в стойку.

– Кто ты? – решил я остановить бессмысленное истязание.

– Пес! Ты еще смеешь спрашивать?! Ты даже не помнишь, скольких убил?! Я ведь спрятал его от тебя! Зачем? Зачем ты поехал за ним?! Развлечься? – Мужик снова ринулся в бой. В этот раз совсем по-дурному – занеся над головой клинок двумя руками, он побежал на меня.

Я как-то на инстинкте… уход и удар.

– Пх… Пхё… Пхёссс… – хрипел мужик, лежа посередине проулка.

И тут до меня дошло. Ганот! Это его отец! Вот откуда сходство…

– Лумм! – крикнул я, как только вошел во двор. – Лумм!

– Он в купальне, – оповестил Саннит.

– Лумм, – открыл я дверь приземистого строения.

– Чего?

– Выходи.

– Я только разделся. Что случилось?

– Я там убийцу нашел. Того, что нанимал. – Я показал высунувшемуся из дверей купальни воину клинок с навершием рукояти в форме головы орла.

– Судя по тому что меч у тебя, он уже ушел к духам?

Я кивнул.

– Далеко отсюда бились?

– Нет. Гостевой дом Ракитана. Ближний к нам проулок.

– Кто-то видел?

– Сам бой – нет. Но как я заворачивал в проулок, видели несколько человек.

– Ротим! – выскочил на улицу Лумм, натягивая рубаху. – Давай во дворец. У ворот спросишь начальника стражи. Скажешь, десятник Лумм просит похоронных в Прибрежный квартал.

– Ты же старший воин?..

– Для начальника стражи – десятник. Иначе объяснять замаешься.

Пока Лумм заминал мои похождения, я размышлял над превратностями судьбы. Ладно Ганот, сам виноват, но отец-то тут ни при чем. Он, наверное, все состояние спустил. Хотя даже не знаю. Четыре только явных покушения, а еще и следы по дороге в Бирюзовую… Странно это. Тех, что последний раз, точно он нанял. Но ведь глупо нанимать четверых, когда перед этим десяток не справился. И глупо в тот раз десяток нанимать было. Они ведь не знали, что я маг. И было нас немного… Достаточно было пяти… ну, шести. Зачем столько денег выбрасывать? Странно это. Не вяжется что-то. Спал я беспокойно. Только закрывал глаза, как вспоминалось перекошенное злобой лицо отца Ганота.

– Тебе сегодня во дворец надо, – объявил с утра Лумм хмурым тоном.

– Зачем?

– Элидар, ты иногда такие вопросы задаешь… – несколько раздраженно пояснил старший воин. – Убийство на улицах Дуварака. Считаешь, что неприкосновенен? Благодари, что разбираться дворцовая будет. Тебя так и так вызовут. Лучше самому явиться.

– Если честно, то да – считал, что неприкосновенен. Хотя бы в данном случае. Нападение на тысячника империи все-таки!

– Как-то часто на тебя нападают…

– Что происходит?! – несколько резко рыкнул я на Лумма.

– Ничего… Вчера дракон меня, как мальчишку, за тебя отчитал.

– Оскоран? – задал я тупой вопрос.

Лумм кивнул.

Опрос во дворце занял не так уж много времени. Во-первых, десятник дворцовой знал уже все нюансы, в том числе и о нечаянной смерти Ганота во время тренировки. Во-вторых, дворец стоял на ушах в преддверии завтрашнего приема. А в-третьих, из кабинета десятника, сухо поздоровавшись, вышел тысячник Оскоран. Полагаю, последний факт тоже немаловажен.

– Тысячник Элидар, – улыбнувшись, присела в книксене лара Солия.

Мы чуть не столкнулись с девушкой, когда я уже выходил из дворца.

– Лара Солия, рад вас видеть, – степенно кивнул я ей в ответ.

– Вы тоже приглашены на завтрашний прием?

– Да.

– Надеюсь, мы встретимся с вами, – присела лара в прощальном книксене, при этом мельком глянув на стоявшего неподалеку стражника.

– Обязательно, лара Солия, – кивнул я ей, разрешая уйти.

На обратном пути я прокручивал в голове сцену отказа в уединении любвеобильной ларе. В другой бы момент… Красивая девушка. Но вот сейчас мне проблемы совсем даже ни к чему. Хотя, возможно, это выход? Допустим, Исина застает нас в пикантной ситуации… Не в постели, конечно. Ну, скажем, обнявшимися. Публичный скандал она устраивать не станет, но и свадьба сорвется… А плечо… А что плечо? Ну сошлет куда-нибудь. Ну понизит. Все равно в Бирюзовой служба не сахар. Только вот обучение, пусть и у эксцентричного учителя, накроется. Или не накроется. А как отреагирует Оскоран? М-да. Задачка со многими неизвестными.

Глава 8

Высшее общество Исварии знает толк в роскоши. Брильянты, пышные наряды вычурного покроя по последней моде. Каждый старался как мог выставить свое благосостояние напоказ. Прием длился далеко не один день. Большой императорский прием – это целая череда развлечений. Открывался и закрывался он балами, а вот между первым и последним… Завтра, к примеру, будут представления артистов. Послезавтра – бои гладиаторов. Послепослезавтра – скачки. Вперемежку с этим планировались и иные забавы. День свободных дуэлей, например. В этот день на ристалище мог выйти любой из приглашенных на прием и вызвать кого-нибудь на бой. По слухам, многие знатные приезжали сюда именно ради этого. Можно или вернуть себе честь, или завоевать славу, или… поправить благосостояние, убив соседа-балзона и скупив впоследствии его земли за бесценок. В последнем случае обычно нанимали опытных бойцов. Иногда в связи с этим такие курьезы случались… Два соседа, скажем, не могут поделить спорные земли. Нанимают бойцов и… оба гибнут. Нет, разумеется, отказаться можно, просто не у всех ума хватает.

– Элидар, – теребил меня за рукав Ильнас, – а как вон у той лары платье держится?

– Мне тоже интересно, – прокомментировал Ротимур.

Личности, способные эпатировать, были и в этом мире. К данному типу относилась и лара, на которую обратили внимание мои спутники. Собственно, не только они. Все, в чьем поле зрения оказывалась эта девушка, обращали на нее внимание. А причина… А причина была банальна. Девушка ломала устои общества, придя на прием в платье без лямок. То есть ее плечи были оголены. Совсем. Возможно, и ничего особенного, но не для этого мира. Слов я не слышал, но вот взгляды… Прямо разили ее молниями за такое кощунство, и в связи с этим лара была одинока. Тоже, кстати, несколько необычно. Все лары на большом императорском должны быть при кавалерах. Сюда попросту не пускали одиноких лар. Малый императорский прием – это да, это вечеринка для молодежи. Большой… тут публика посерьезнее. Лара была очень юна. В действительности даже я поймал себя на мысли о том, что не понимаю, как же все-таки держится ее лиф на том, чего не было еще в помине. Зим тринадцать, не более.

– А ты сходи спроси, – посоветовал я Ильнасу.

Ротим заулыбался.

– Я шучу, конечно, насчет вопроса, но ты правда сходи. Познакомься, – вполне серьезно добавил я.

Если честно, было жаль девушку. Она, словно воробей среди кошек, прижалась у стенки и озиралась по сторонам, хотя и пыталась скрыть это.

– Не-э…

– Я думал, ты воин. Что такого-то?

– Все смотрят.

– Ну и что? Пусть смотрят. Ларе неудобно. Но, согласись, смелая девушка.

Ильнас мялся.

– Иди, – поддержал Лумм. – Хочешь, вместе подойдем?

Парень кивнул.

– Ладно, жди свою, – ухмыльнулся Ротим. – Я тоже пойду. Вон Свонк с какой-то ларой.

Исина пришла сюда вместе со мной. Вернее, я заехал за ней. Даже для дочери плеча прийти на большой императорский прием одной – моветон. Только в какой-то момент она вдруг прощебетала, что хочет отойти поправить платье. И не было ее уже достаточно долго. Но мне так было даже комфортнее. Я вообще поймал себя на том, что стал выискивать в Исине недостатки. Так сказать, дополнительные поводы для расставания.

Поймав разносчика, я взял бокал вина и, отойдя в сторонку, стал наблюдать за суматохой зала. Лумм с Ильнасом степенно подошли к юной ларе. Лумм начал разговор, но буквально через полминуты благополучно свинтил в сторону, бросив мальчишку на растерзание ларе. При этом даже издалека было понятно, что Ильнас, мягко говоря, в растерянности, если не в прострации. Ладно. Пусть тренируется в обольщении противоположного пола. Не все же клинками махать. Кстати, а у него получается! Вон как девчушка стреляет в него глазами, пока он, сглатывая от волнения слюну, что-то пытается произнести…

– На кого это вы так внимательно смотрите, тысячник? – елейно, с наигранным укором, пропел голос Исины.

– За опекаемым наблюдаю. Подозреваю, что женский пол по нему немало слез прольет.

– Интересно. Весь в тебя? Подскажи, где он?

– На противоположном конце зала. У третьей колонны справа.

– Да? Хм… Мне кажется, он тебя уже переплюнул. Ты-то всего лишь дочь плеча охмурить смог, а он… Если я не ошибаюсь, твой опекаемый слегка повыше наметил. Платье-то – из эльфийской ткани…

– Ты ее знаешь? – Несмотря на спокойный тон Исины, меня посетило некоторое беспокойство, поскольку безразличие моей «суженой» было точно показным. Веяло от нее…

– Вчера во дворец приехал Колский локот с семьей. Сам по себе он уже довольно авторитетная персона, а ввиду неких связей с эльфами – приобретает еще большую значимость… – почему-то шепотом начала Исина. – Они вчера ужинали с императорской семьей. Вместе с эльфами! Кстати, из-за эльфов на прием приехал даже Верховный маг ордена Гнутой горы. И… я точно знаю, что на приеме должна быть дочь Колского локота – лара Марлетта. Только дело в том, что она и брат по какой-то причине пришли на прием инкогнито. Я даже подумать не могла, что она так глупо раскроется…

Исина была точно взволнована. Причем как-то не по-доброму взволнована. Настолько сосредоточенной я ее ни разу не видел. Меня ее рассказ тоже несколько встревожил, только вот совсем даже не из-за локота или эльфов.

– Сам Верховный маг? – на всякий случай решил я уточнить – вдруг ослышался…

– Но это тайна… – прошептала Исина. – Ты чудо! – Она, потянувшись на носочках, чмокнула меня в щеку. – Пойдем познакомимся?

Несмотря на вопрос, тон девушки не предполагал ответа. Что именно – тайна, я так и не понял. Дочь локота или Верховный маг? Впрочем, мне не импонировало ни то ни другое.

– Ты-то откуда знаешь это всё? – спросил я, пока мы продвигались к цели, раскланиваясь с встречными парами, девяносто девять процентов которых я не знал.

– Я дочь плеча! – гордо произнесла Исина.

И столько было в этом пафоса…

– Слушай, а нам обязательно… – Внутреннее чувство опасности прямо взвыло. Нет, я ничего конкретного не ощущал, просто сама ситуация – маги, эльфы… Я ощущал неразумность происходящего по отношению ко мне с учетом моего положения.

– Прекрати, – высокомерным тоном шикнула Исина. – Мне это надо! Это точно она!

– Мой тысячник… Тысячник Элидар, – смутившись, несколько скомканно представил меня Ильнас.

– Лара Марлетта, – назвалась девчушка, развеивая именем все сомнения.

– Позвольте представить мою спутницу: лара Исина, – склонил я голову.

– Какое у вас чудесное платье, – с ходу начала «атаковать крепость» Исина. – А кто ваш кавалер?

Такая она милашка, особенно когда захочет. А ведь только что была по какой-то причине (если мне не показалось, конечно) зла на эту девчушку. И ведь ни тени обмана не ощущаю! Естественна и безупречна даже в эмоциях. И это почему-то так настораживает…

– Я здесь с сыном брата отца. – Голосок Марлетты соответствовал ее внешности – нежный и по-детски тонкий.

Оттащить Исину от этой девочки не было ни возможности, ни желания – что-то мне подсказывало, что она будет очень недовольна таким поворотом событий. От Марлетты веяло некоторым беспокойством, граничащим с испугом, вызванным напористостью моей спутницы. А самое забавное, что эта девчушка интуитивно нашла себе психологическую поддержку у… Ильнаса. Она, по всей видимости, не совсем осознавая, взяла под руку моего опекаемого и прижалась к его плечу грудью, ну или тем, что должно быть на месте груди. Ильнас впал в ступор. Это стало заметно и по его расширившимся глазам, и по окаменелой фигуре. Он просто замер, словно статуя, и смотрел на меня. Сама по себе ситуация была довольно неоднозначной. Не знаю как в Колском локотстве, а в Дувараке девушка могла себе значительно подпортить репутацию таким тесным контактом с молодым человеком на глазах у всех.

– Танцы… – беззвучно прошептал я Ильнасу губами, поскольку замечание малознакомой ларе делать было неприлично, а объяснять Ильнасу что либо – бессмысленно.

Парень скосил взгляд на девчушку и… вновь уставился на меня. Мне даже интересно стало, насколько еще могут расшириться его глаза.

– Может, совершим прогулку по саду? – решил я спасти молодежь, поняв, что моя спутница не совсем понимает пикантность создавшейся ситуации.

К тому же такое развитие событий позволяло мне уйти от большого скопления людей и где-нибудь в укромном месте распустить из себя как можно больше магических сил. Разумеется, я прикрыл как мог свою сущность от взглядов мне подобных. Но что-то говорило, что маги Гнутой горы, особенно Верховные, не так уж неумелы и раскусят меня на раз, если возникнет хотя бы малейшее подозрение. Поэтому – дальше от людей. Как можно дальше…

Исина, посмотрев на меня, уловила выстрел глазами в зал. За нами действительно наблюдали уже практически все.

– Лара Марлетта, а вы уже осматривали фонтаны императорского дворца? – наконец сообразила моя спутница.

– Нет, я первый раз…

– Вы должны увидеть. Это восхитительное зрелище. Для того чтобы подать воду для них, одну из рек загнали в каменный туннель, протянутый под всем городом. Точно никто не знает, но говорят, туннель настолько велик, что если перекрыть воду, по нему можно свободно ходить…

Наверное, для этого мира дворцовые фонтаны действительно были зрелищем, поскольку народ там присутствовал, но для человека, искушенного в технических устройствах нашего мира… Хотя – мило и уютно. Задний двор обители императора выполнен в виде многоярусного спуска к берегу залива. На верхнем ярусе расположен небольшой прудик, над которым устроен извилистый мостик. На более низких ступенях ландшафтной композиции – множество различных фонтанов, фонтанчиков и водопадиков. Однозначно, вода к ним стекала по сети каналов из пруда, а вот откуда бралась в нем… Вполне вероятно, что действительно из подземной реки.

Пока мы останавливались то у одного, то у другого фонтана, я попросил Исину не быть такой напористой. Тем более что я не видел такой уж необходимости в общении с этой скромной девочкой. Ну и что, что дочь локота? Конечно, забавно пообщаться с настоящей принцессой… Исина в ответ гневно посмотрела на меня:

– Ты же хочешь счастья для Ильнаса?

– Разумеется. А при чем здесь это?

– Чтобы между двумя людьми растаяла грань неловкости, – пока мы шагах в десяти следовали за юной парой, нравоучительно объясняла она мне, – им необходимо что-то связывающее их. В данном случае это желание избавиться от одной очень назойливой лары. Смотри, как они вместе вперед побежали…

Я не сразу переварил ее монолог.

– Откуда такое самопожертвование? – наконец осознал я смысл.

– Просто хочу помочь им. А ты, между прочим, сейчас оскорбить меня пытаешься. Неужели я настолько бесчеловечна?

– Нет, что ты!..

Остаток вечера Исина дулась на меня.

На второй день во дворец идти не хотелось. Совсем. Лумм, выслушав мои опасения, слегка успокоил, объяснив, что маги если и появляются на приеме, то уж точно под присмотром его коллег, то есть стражи дворцовой тысячи, и он обязательно успеет предупредить меня.

– Зачем вообще такой риск?

Лумм неопределенно пожал плечами.

– Хотите иметь влияние на плечо? – вдруг озарило меня.

Почему я решил, что все происходит с позволения императора? Это ведь может быть как элементарная дискредитация плеча (зять-то – маг!), так и подготовка к свержению императора.

– Нашел кого спрашивать…

– Слушай, Лумм, устрой мне встречу с Оскораном.

– Что еще? Может, завтрак с младшим императором?

– Тоже неплохо. А сможешь?

– Конечно! Чтобы два раза не бегать… Ночь с дочерью какого локота хотите провести, тысячник?

– Я серьезно. Мне надо переговорить с ним.

– С младшим императором?

– Лумм!

– До тебя ему сейчас. Там во дворце, представляешь, что происходит? Куча просящих и нуждающихся.

– Элидар! – влетел в комнату Ильнас, у которого с самого утра случился приступ чистоплотности – спросонья решил посетить купальню. – А во сколько сегодня на представление пойдем?

– Да я бы вообще не ходил – скучно же… ты сам говорил.

– Мы же договаривались… – опешил парень. – Развлекалы из Колского локотства интересное представление показывать будут.

– Актеры.

– А?… Ну да, актеры.

– Марлетта понравилась?

– Ну-у… – смутился парень. – Нет. Вернее, да, но это тут ни при чем. Я ни разу не видел настоящего представления.

– Хитрец. Да ладно, – хлопнул по плечу Ильнаса Лумм, – так и надо.

– Люйя завтракать зовет. Так когда поедем?

За утро Ильнас порядком поднадоел, поторапливая нас. И в принципе не зря. Пока собирались, пока заехали за Исиной – чуть не опоздали.

Представление проходило в одном из залов дворца. Причем зрители не сидели, как в театре, а стояли. Лару Марлетту искать особо не пришлось – шила в мешке не утаишь, и на второй день о том, кто она, знали уже все окружающие. Соответственно даже издалека было видно кучкующийся, как бы невзначай, вокруг нее народ. В этот раз она была в сопровождении юноши.

– Сын брата моего отца, лигранд Шогун, – представила Марлетта своего кавалера.

Мы по очереди представились, и я… поспешил откланяться, сославшись на необходимость поздороваться с одной знакомой. Исина, мне кажется, даже не услышала меня, увлекшись завязывающимся разговором.

– Лигранд Элидар, – присела она в книксене после моего кивка.

– Как фамильярно… Привет. – Внутри бушевала буря, но выплеснуть ее наружу, словно сопливый юнец, я не мог.

– Фу, вы так и не научились этикету… Ваша спутница не потеряет вас?

Она была просто чудесна и, несмотря на попытку казаться ершистой, ее глаза светились радостью.

– Не потеряет. Вы знакомы?

– Имела удовольствие.

– Откуда столько неприязни?

– Да так…

Мы на некоторое время замолчали.

– Ты бы не смотрел на меня так пристально, мы все-таки в обществе.

– Странно. Как-то по-другому представлял нашу встречу. – Спохватившись, я принял вид непринужденно беседующего о пустяках молодого человека.

– И как же?

– Не знаю. По-другому. Ты искала меня?

– Я? Нет, разумеется. Зачем? Кто я, а кто она…

– Не ехидничай. Тебе не идет.

– А мне кажется, наоборот. Причем тебе нравится такой стиль общения. Раньше ты только так и общался.

– Это было раньше. Мы ведь уже не дети.

– Возможно, мне надо быть более учтивой с тысячником империи. Тем более с женихом дочери плеча. Извините меня. Вы еще не объявили о дне свадьбы?

– Альяна…

– Что? Вы не ответили на вопрос.

– Тебе действительно так интересна эта тема?

– Нет. – Альяна слегка сощурила глаза. – Погуляем в саду?

– С удовольствием.

– Не боишься?

– Не совсем понял вопрос. Чего не боюсь? Тебя?

– Ты прекрасно меня понял. Ничего, если я возьму тебя под руку?

– Да. Конечно. Так все-таки: чего я должен бояться?

– Первым делом – реакции своей возлюбленной. Дело в том, что мы знакомы с ней и одно время были достаточно дружны.

– А потом?

– А потом… А потом я стала неугодна в ее свите. Как, собственно, и в любой другой компании. Ты в светском обществе человек новый, поэтому стоит предупредить. Я здесь несколько… как бы сказать… Не важно. Считай, что принимают за шлюху.

Последняя фраза была брошена очень резко.

– Еще не передумал замарать свою репутацию, прогуливаясь с падшей женщиной? – натянуто улыбнулась Альяна.

– Это было не смешно и… несколько отдает комплексами.

– Однако эти «милые» люди вокруг так и считают. Но полно об этом. Лучше расскажи, мой бесстрашный герой, как же все-таки ты решил пойти на службу?

– Знаешь… Само получилось. Выхода не было на тот момент.

– Зато этот выход, смотрю, у тебя очень удачно получился.

– Ты все такая же колкая.

Мы остановились на боковой аллейке.

– Не могу сказать того же о тебе. Ты изменился. Стал более серьезным…

Милое личико. Едва уловимый аромат духов. Розовые, слегка приоткрытые губки. Сама невинность. Сердце бешено колотилось в груди. Не удержавшись, я слегка наклонился и поцеловал ее. Нежный оттенок вкуса. Мне показалось, что время замерло. Ее руки обняли меня…

– Дурак… – прошептала она, глядя в глаза. – Дурак! – Альяна развернулась и, звонко цокая каблуками, быстро пошла по брусчатке аллеи. – Не ходи за мной, – развернулась она, как только я сделал шаг ей вслед. По ее щекам текли слезы. – Дурак!

Не знаю, почему я дал ей тогда уйти. Правда не знаю… Растерянно глядя ей вслед, я пытался хоть как-то уложить в рамки логики только что произошедшее…

– Тысячник Элидар! – окликнул меня девичий голос у лестницы при входе во дворец. – Извините меня за бестактный окрик, – склонила голову Солия, – просто вы так быстро шли, и я не могла вас догнать…

– Лара Солия. Я рад вас видеть, но… сейчас не самое лучшее время для какого бы то ни было разговора.

– Потом будет слишком поздно. Это скорее в ваших, чем в моих интересах. Ларе Исине сейчас не до вас. Поверьте. Если вы, конечно, спешите к ней.

Совсем даже не было похоже, что лара шутит.

– Давайте несколько позже. – Я кивнул, отпуская Солию, и шагнул на следующую ступень.

– Лара Исина и младший император… – донеслось в спину.

– Я слушаю вас, – остановившись, я повернулся к ней.

– Давайте не здесь. Жду вас в ближайшее время у малых фонтанов, – склонила Солия голову.

Тайны. Интриги. Как же все это надоело.

Найти ее удалось далеко не сразу.

– Вас сложно убедить встретиться. – Солия сидела на каменном парапете водоема за раскидистым кустом и пальчиками гоняла по поверхности упавший с него листок.

– Извините. Если честно, я предполагал, что вы хотите встречи по несколько иной причине.

Солия посмотрела на меня и засмеялась.

– Вы про фиалку? Нет, Элидар. В тот раз я надеялась, что мужское желание обладания ларой победит в вас разум и вы последуете за мной, но вы, к вашей чести, устояли. Вы ведь хотели меня? Но… почему-то не пошли. Кстати, почему? Даже несколько обидно.

– Мы здесь, чтобы поговорить о моих желаниях? Извините за бестактность.

– Извиняю. Нет. Мы здесь… Лара Исина и младший император – любовники. – Солия пристально посмотрела на меня. – Вы не удивлены. Знали? Странно. Мне почему-то казалось, что вы не из тех людей, что делают карьеру через постель.

– Так и есть. Не удивлен. Но не по причине знания. Просто пока ваше утверждение голословно.

– А вам необходимо именно видеть? Хотя… Я бы тоже не поверила. Давайте я вам все расскажу, а вы уж сами решите, верить мне или нет. Вы знаете, что лара Исина, еще в детстве, была обещана в супруги сыну одного из локотов?

– Наслышан. Вроде даже двоим.

– В действительности одному, второй просто желал этого… но не важно. Так вот. Эти планы были не более чем игра. Пустые обещания императора локоту. Точно не скажу, для чего все это было сделано. Стараюсь не касаться политики. Когда лара Исина узнала… Вы представляете, что значит сообщить девушке о том, что все ее планы… все, о чем она мечтала с самого детства, это лишь блеф? Исина была в ярости. Но, надо отдать должное, она быстро взяла себя в руки и сама решила строить свою судьбу. Отказ от удерживающих зелий. Алтыри. Даже маги. Стать красивой несложно. Младший император быстро потерял голову. Ну а уж постель… Какой мужчина устоит под натиском красивой лары? Только вот императору такая родственница совсем даже ни к чему. Тогда-то отцу Исины и было предложено выдать дочь за какого-нибудь… извините, Элидар, что называю вещи своими именами… простачка. А попутно Исине было дано разрешение делить с младшим императором ложе. Что происходит и по сей день. Вот так вы и оказались при дворе. Хотя не совсем при дворе. Ваша должность ведь не предполагает постоянного нахождения в Дувараке? Собственно, что я вам объясняю? Далее думайте сами. Верить мне или нет. Ходить и ощущать усмешки вслед или…

– Какая с этого тебе выгода? – переваривая услышанное, спросил я.

– Вам, Элидар. Ларе говорят: «вам». Не теряйте голову. Понимаю. Вы не верите в желание одной лары просто помочь вам. Вам нужны прагматичные причины. Я хочу, чтобы все вернулось назад. Я хочу получить своего младшего императора, а не оказаться выброшенной куклой. И ладно если просто выброшенной: императорская семья не очень любит, когда их игрушками балуется кто-то другой… Кстати, я не уверена, что и вы долго проживете. Это императору вы нужны, а вот Исине… сомневаюсь. Младшему императору вы тоже помеха. Вы же, мужчины, собственники! Представляете, как он зол на вас? Особенно после недавнего представления в гостевом доме.

– Представляю…

– Надеюсь, этот разговор останется между нами. – Солия протянула руку, чтобы я помог ей встать.

– Исина стала женщиной со мной, – нашел я нестыковку в рассказе.

– Какое признание… Откуда вы знаете? – улыбнулась лара. – Подозреваю, что Исина, чтобы избежать лишних слухов, даже к алтырю для восстановления не обращалась. Зайдите к любому зельнику и поинтересуйтесь амулетом девственницы. Будете удивлены ценой вопроса.

Обратно во дворец я входил в сомнениях. С одной стороны, очень хотелось прояснить всю эту ситуацию, с другой… С другой я понимал, что не все так просто и Солия вполне может вести какую-то свою игру. Лжи в ее словах я не ощущал, только вот не обязательно обманывать, чтобы ввести в заблуждение. Возможно, она сама не знает всю правду. Но самое забавное, что мне это все, собственно, было безразлично. Я с превеликим удовольствием вообще вышел бы из данных «игрищ» лар. Мелькнула мысль просто уехать в крепость. Сбежать от этого всего… Неужели Исина может быть настолько хладнокровной стервой? А ведь может. Единственное, что я твердо решил для себя, это не выяснять пока отношения. По крайней мере, сейчас – точно. Для начала надо разобраться в ситуации. Ну и в себе заодно. Паршивое настроение усугублялось «ломкой» от привязывающего зелья. Я старался пить эту гадость как можно реже. Нет, я не мазохист, просто пытался проверить теорию о возможности постепенного «соскакивания» с привязки.

К Исине я подходил со спины. Она была увлечена финалом актерского представления. Исина улыбнулась, на мгновение повернувшись ко мне. Затем взяла меня под руку и кивнула на стоящих впереди Ильнаса и Марлетту. Ничего предосудительного они не делали – просто смотрели на помост, где актеры играли сцену выяснения отношений между двумя знатными. Но стояли они, слегка повернувшись друг к другу, при этом было видно, что Ильнас нет-нет, да бросал взгляд на Марлетту.

– Могу спросить, где ты был?.. – прошептала Исина.

– Развлекался с двумя ларами… – ответил я тоже шепотом, и тут же получил легкий тычок локотком в бок.

В затылок словно кто-то ударил взглядом. Я оглянулся, ища того, кто так сильно мной интересуется, и наткнулся на взгляд статного мужчины. Очень стильный по местным меркам камзол. Волосы не по моде длинны – практически до плеч, и при этом распущены. На голове отсутствует головной убор, что странно, так как показывает игнорирование местных традиций. Глаз незнакомец не отвел. Я приветственно кивнул, не зная, как отреагировать на такую наглость. В ответ получил такое же вежливое приветствие.

– Ты знаком с послом эльфов? – раздался шепот Исины.

– Нет.

– Но вы поздоровались.

Как увидела? Она ведь точно не отвлекалась от сцены.

– Это эльф?

– Да. Отец говорил, что они здесь из-за волнений на орочьих границах. Вы точно не знакомы?

– Точно.

– Он идет к нам. Не поворачивайся. – Исина дернула меня за руку, пресекая попытку оглянуться.

– У тебя глаза на затылке?

– Нет. Считай, я магичка. – Исина улыбнулась. – Кстати, говорят, все эльфы – немножко маги.

Вот, блин, успокоила! Я наконец нашел причину «магического» взгляда Исины. На ближайшей колонне в качестве украшения висел начищенный до блеска щит, в данном случае играющий роль зеркала заднего вида. Эльф действительно шел в нашу сторону. Подойдя ко мне со спины, он остановился. Ощущение… Ощущение такое, будто кто-то сзади тебя обыскивает. Какое там «немножко маги»! За спиной точно стоял человек… или кто он там, обладающий силой в полной мере. Я повернулся. Секундное неловкое молчание. Причем неловкое, судя по эльфу, только для меня. Он с интересом изучал меня глазами. Исина присела в книксене. Эльф не отреагировал.

– Тысячник Элидар, – представился я.

– Знаю. Мое имя говорить сложно, говорите Селианул.

Голос эльфа, как и речь, были очень мелодичны. Акцент, конечно, дикий, но не до такой степени, чтобы не понять. Ни тени каких-либо эмоций. Эльф продолжал меня изучать. Я ответил взаимностью.

– У меня что-то на волосы?

– Нет.

– Вы очень смотреть.

– Я слышал, у эльфов острые уши. Пытаюсь понять, так ли это.

Губы собеседника еле уловимо дернулись в улыбке. Он отвел рукой волосы в сторону. Ухо как ухо. Ну да, слегка удлинено. Наверное, несколько больше, чем человеческое. Я кивнул в знак того, что мое любопытство удовлетворено.

– Острые?

– Нет. Обычные. Но какие-то отличия должны быть? – Наглеть так наглеть. Нет, ну он сам подошел… Первым стал бесцеремонно разглядывать.

– Между человек и эльф может не быть потомства. И жизнь эльфа долгая. Вам, это главная разница.

Фраза, конечно, скомкана, но понять можно.

– А вам?

– А нам – взгляд на мир. Мы стремимся к разному… Как бы говорить… Существованию. Жизни. Сложно говорить. Чтобы понять, надо жить эльфом… – Собеседник отвлекся, чтобы кивнуть присевшей в книксене Марлетте и ее кузену, склонившему голову.

Какая-то избирательность – не отреагировать на Исину, но поздороваться с Марлеттой.

– Меня рекомендовали вас как… – эльф задумался, подбирая слова, – единственного, кто сражались с орками.

– Приходилось. Но не единственный. Только на этом приеме есть еще двое.

Эльф улыбнулся:

– Люди странные. Хвастаетесь малыми вещами, но при этом стесняетесь важных вещей. Кто они?

– Позвольте представить: мой опекаемый, Ильнас. Убил как минимум одного орка. – Я жестом подозвал парня.

Краем глаза уловил, насколько удивленно посмотрели на Ильнаса Марлетта и ее кузин Шогун. Эльф тоже был несколько обескуражен.

– Где-то еще есть Ротимур, – продолжил я.

– Он уехал, – раздался знакомый голос, обладатель которого тут же представился эльфу: – Старший воин тысячника Элидара, Лумм.

– Селианул, – повернулся эльф к стоящему сбоку Лумму, кивнув в знак приветствия.

При этом полностью проигнорировав его спутницу. Похоже, эльфы к женщинам-то… не очень. В смысле без уважения.

– Мы влечем внимание, – заметил эльф.

И действительно, вокруг нас, как бы невзначай, образовалось некое кольцо из жаждущих подслушать.

– Я прошу вас… Вы будете завтра сражаться гладиаторы?

– Надеюсь, нет. Извините. Не удержался от шутки. Ваша фраза звучала как вопрос, буду ли я завтра гладиатором. Понимаю, что вышло не совсем смешно. Я пока не знаю.

– Я приглашаю. Там, мне объяснили, будет отдельность от других. Я хочется услышать об орках.

– Хорошо.

Желания не было. Только по выпрямленной спине Лумма и обилию его коллег вокруг я понимал, что парень с большими ушами – важная шишка. Да и так понятно: все же посол эльфов… Отказать я не решился.

– Тогда завтра глаза видеть вас, – кивнул эльф. – И вас, – обратился он уже к Ильнасу. – И если Ротимур хотеть, то тоже.

Мать их, этих иноземцев. Вернее, иностранцев.

Общение с эльфом несколько сбило мой тусклый настрой. Да и… как оказалось, день представлений императорского приема для меня еще не закончен. Только я задался мыслью покинуть дворец, как меня утянул в сторону Лумм. И ладно бы просто утянул. Пришлось пообщаться с сотником дворцовой тысячи. В подробностях получить инструкции по манере общения с эльфами и обязательности завтрашней встречи. Собственно, эльфы имели намерение выступить на стороне людей в войне с орками. А то, что такая точно будет, я понял из контекста разговора с сотником. Именно поэтому эльф и интересовался мной. Сейчас наши возможные союзники как раз рассматривали все за и против. В общем, моей задачей было помочь убедить эльфа в том, что люди вполне даже способны противостоять оркам. Все наставления я воспринимал в пол-уха. Во-первых, наивные до жути, а во-вторых, голова была занята раскладыванием по полочкам отношений с Исиной. Выводы оказались не очень веселые. Вроде как все говорило о том, что надо с ней расстаться. С другой стороны, а чем плохо-то? Сыт, удовлетворен и… И используют как последнего лоха. Еще и вопрос с тем, кого из меня делают, повис в воздухе. Собственно, если все оказывалось так, как описала Солия, то мне совершенно безразлично. Я с превеликим удовольствием помогу дискредитировать плечо. Если сам, конечно, не пострадаю. Мерзко только как-то… Не совсем ясное положение.

А что делает настоящий русский, когда оказывается в тупиковой ситуации? Правильно. Напивается…

– …орден несколько обнаглел и запросил за помощь в войне зе́мли, – объяснял мне на обратном пути Лумм. – Если эльфы согласятся выступить на нашей стороне, необходимость поддержания дружеских отношений с орденом почти отпадет и тем самым Гнутые окажутся в очень щепетильной ситуации. Может даже произойти так, что под стенами крепости на Гнутой горе окажутся наши тысячи. Сейчас император во что бы то ни стало пытается договориться с эльфами, чтобы поставить магов в позицию никчемности…

– Да их в другую позицию ставить надо.

Лумм не сразу понял, что я имею в виду, но когда до него дошло… Я видел, как прохожие оборачиваются на нашу карету, несмотря на магическую пропитку, глушащую звуки.

– Лумм, доберетесь до дома сами?

– Не понял предложения… Ты предлагаешь мне нести Ильнаса?

– Нет. Я выйду здесь. Есть огромное желание окунуться в купальню с вином.

– Конечно, доберемся. – Воин демонстративно пристегнул ножны к перевязи.

– Лумм…

– Что? Ты же знаешь – у меня приказ. Я просто не могу оставить тебя одного. Тем более пьяного. Тем более что сам хочу.

– Ладно. Поверни кучера к Ваине.

– Ты собрался в открытую туда заявиться? Не стоит. Давай довезем покорителя сердец лар до дома, а потом избавимся от слежки.

– Что, опять?

– Да. Могу показать. Сегодня совсем уж неопытный.

– Не проще поймать его и узнать, кто следит?

– Я и так знаю. Отец твоей невесты.

– Ну тогда – да. Согласен. Давай сначала домой.

Ротимур с нами не поехал. Подкаблучник. В этот раз, как только шторка задернулась, мы сняли маски. От Мисс Проницательности не было смысла прятаться. Тем паче что ничего предосудительного делать мы не собирались. Просто напиться. А знаете, как сложно это сделать магу? О-о-о! Это целый процесс! Нет, слегка пьяненьким стать – вообще не проблема; главное, контролировать внутренние силы и не давать им восстанавливать организм. Кстати, по действию алкоголь сродни легкому яду. Очень сродни. Но вот так чтобы напиться… Как только я становился пьяным настолько, что терял контроль над магией, она тут же начинала лечить меня, и я трезвел. Но мне удалось справиться с этой сложной задачей. Просто давил качественно и количественно. То есть пил настойку в объеме вина. В этот вечер я нашел способ избавления от своего соглядатая. Хиляк. Вырубился на четвертой бутылке.

Проснулся я от стука в дверь. Находился в незнакомой комнате, украшенной по-женски – всякими рюшечками и занавесочками. На моей руке, отвернувшись, спало некое полностью обнаженное создание с русыми вьющимися волосами. Сердце бешено заколотилось. Я, осторожно приподнявшись, заглянул, чтобы рассмотреть лицо. Уфф. Не она. Хотя очень похожа. Я отодвинул свободной рукой локон с лица девушки. На виске виднелась серебристо-голубая печать. Если подумать логически, я все еще в доме лары Ваины. А если еще более логически, то вчера так нажрался… Удивительно, что не сама лара Ваина в постели. На коленях у меня, точно помню, она сидела. Уфф… Голова болела. Но не с похмелья, а от нехватки эликсира. Надо было принять его вчера. Стук повторился. Веки девушки дрогнули, и на меня уставились два огромных темно-карих «брильянта». Она очень мило улыбнулась и, повернувшись ко мне, прижалась щекой к груди.

– Надо открыть, – намекнул я на то, что мне необходимо встать.

К стыду своему, я не помнил имя девушки, с которой проснулся. Такой конфуз со мной случился впервые в жизни. Прелестница поняла намек по-своему.

– Да, господин. Извините… Элидар. – Она вскочила и, обмотавшись одеялом, пошлепала босыми ногами к двери.

Мне пришлось потянуть на себя простыню. За дверью стоял Ротим.

– Эль. Ну ты чего? Ты уже во дворце должен быть… – вошел друг, скользнув взглядом по нимфе.

Правда очень красивая девушка.

– А какое время?

– Третья четверть.

– Ничего себе, – стал подниматься я. – А где Лумм?

– В соседней комнате. К чести сказать, ты получше выглядишь. Тот только хрипеть может. Да и… – Ротимур еще раз поглядел на девушку, – на подвиги его не хватило.

– А есть купальня? – задал я вопрос хозяйке комнаты.

– Конечно, Элидар, – указала она на дверь в углу.

Едва я зашел, как девушка скользнула за мной. И уронив одеяло на пол, обняла со спины. Судя по обстановке в купальне, мы вчера тут тоже порезвились.

– Ты чудо, – повернувшись, поцеловал я ее в печать. – Но сейчас нет времени.

– Хорошо. Мне ехать с вами?

– Нет. Зачем?

Девушка мило улыбнулась и пожала плечами. У меня появились смутные подозрения. Я наклонился над бадьей, указав ей на кувшин.

– Не расскажешь, что вчера было? – пока она поливала, задал я вопрос.

– Ну, сначала вы велели раздеться…

– Я не об этом. До этого что было?

– До этого вы выбрали меня. Потом вы ушли писать расписку…

– Какую расписку?

– Долговую.

– Я купил тебя?

– Да. – Лицо девушки расплылось в улыбке.

– Ё!.. Та-та-та!

– Мне одеваться?

Я кивнул. Девушка стала поднимать одеяло.

– Подожди. Я сам принесу.

Сходив в комнату, я под насмешливым взглядом Ротимура стал собирать раскиданные предметы одежды.

– Не говори ничего! – ткнул я в него пальцем.

– Молчу-молчу.

Тут на глаза попался свиток, лежащий на столе вместе с медальоном рабыни. Я развернул его одной рукой. Во второй была охапка тряпья. Купчая на некую Ласу. Балессу! То есть я купил не просто рабыню!.. Хотя о чем я? Узор-то на виске не черный! И так можно понять. Это сколько же я за нее отвалил? Поперебирав пальцами упрямо пытавшийся свернуться свиток, я нашел сумму и чуть не застонал: тридцать империалов. Тридцать! Ничего себе погуляли! Тут в комнату вошел очень помятый Лумм. Он молча подошел к столу и, взяв початую бутыль, жадно отпил из нее.

– Ну и гад же ты, Элидар.

– Поосторожней.

– Что поосторожней? «Если смешать вино и настойку – получится напиток настоящих мужчин!» – передразнил он кого-то.

– Это же старая воинская шутка, – засмеялся Ротимур. – На нее только новики клюют.

– Не говори ничего, – зло ткнул бутылкой в сторону друга Лумм.

– Ого! Сами изволили откушать без меры, а теперь правде рот затыкаете! Вы на дворцовое ристалище собираетесь?

– Собираемся… Собираемся, – пробурчал я, поднимая сапоги и скрываясь за дверью купальни.

Пока мы одевались, балесса задала неожиданный вопрос:

– А вот та женщина – это была ваша жена? Мне кажется, она была не очень довольна, что вы меня купили.

– Какая женщина?..

– Та, что приходила. Альяна.

У меня даже сапог из рук выпал. Я сел на скамью. Балесса, подняв сапог, встала на колени и начала надевать его на меня.

– А она приходила?

– Да.

– Мать… Уфф ты… Как весело-то… Что она сказала?

– Ничего. Вы ей сказали, что теперь любите меня, а не ее. И что сегодня поедем, и вы мне поменяете имя и свободу мне дадите. И… – балесса замялась.

– Договаривай.

– И в жены возьмете. – Девушка тут же опустила глаза в пол.

– Понятно. Ты, Ласа, сейчас останься здесь. Мне необходимо по делам съездить. Потом я вернусь, и мы все решим.

– Как скажете, Элидар, – присела в книксене балесса.

Лумм поперхнулся от очередного глотка, когда увидел, что я вышел из купальни не один.

– Ты с ума сошел? Представляешь, что будет, если Исина узнает?

– Ты даже не поверишь, насколько хорошо представляю, – и я, взяв со стола свиток, протянул его моему старшему воину.

Лумм, прочитав, попытался засмеяться, но тут же охнул, взявшись за затылок.

– Ладно, поехали. Оскоран нас сегодня кастрирует.

– А при чем тут Оскоран?

– Ты про орденского забыл?

Память начала частично вырисовывать вчерашний вечер.

Начиналось все степенно. Мы, как и положено знатным, заказали богатый стол и первый час неспешно попивали, разглядывая сквозь тюль ходивших мимо балесс. Потом попросили лару Ваину пригласить нам для компании девушек. Я тогда поинтересовался ларой Альяной. Ваина сообщила, что не знает, где та сейчас живет, после чего, хитро улыбнувшись, сказала, что может показать мне ее. Тут-то я и увидел впервые свою нынешнюю покупку. Очень похожа. Разве что немножко моложе. Оценив шутку Ваины, мы продолжили застолье, не отпустив от себя хозяйку заведения. В какой-то момент к нам заглянула подавальщица и уведомила о том, что мной интересуется некий господин, представившийся Чурутом. Этот самый Чурут хочет поговорить со мной наедине. Лумм сказал, чтобы его послали подальше, но я почему-то вдруг изъявил желание переговорить с ним. А господин этот оказался… орденским следователем. Фактически, конечно, просто сотрудник ордена, но цель, с которой он пришел, явно следовательская. Он тысячу раз извинился и попросил прояснить ситуацию с гибелью двоих его коллег при стычке с орками. Мол, есть подозрение, что их убили намеренно и совсем даже не орки. Поведал он мне и о том, что одного из убийц уже определили, тот во всем признался, и империя согласилась казнить его. Сейчас он под стражей в Халайском локотстве, но, как только будет возможность, – его отправят в столицу для казни. Только вот орден подозревает, что этот убийца действовал не один.

Разумеется, я сделал то, что изначально предлагал сделать Лумм, то есть послал орденского. Причем даже придал ускорение пинком. Только вот известия такие очень даже тревожны. Я-то точно знал, кто убил орденского. По крайней мере, одного…

А дальше… А дальше мы продолжили, но перед этим договорились с Луммом об утреннем визите к Оскорану. Насколько помню, Лумм даже записку во дворец отправил. А насколько понимаю, визит этот мы уже проспали.

На выходе пришлось оплатить комнату для Ласы. Цены у лары Ваины, конечно…

По дороге заехали в лавку зельника. Казалось бы, все могут маги, а вот похмельный перегар убрать не могут. Пришлось воспользоваться зельем. Пока Лумм рассчитывался, я ощутил знакомый запах. Очень знакомый.

– А вот в том кувшинчике у вас что? – указал я на глиняный сосуд.

– Вам это не надо. Там зелье для роста волос. Настоящее. Магическое. В ордене закупаю. Дорогое только очень.

– Сколько?

– Тридцать башок.

Я молча стал отсчитывать монеты.

– Элидар, тебе делать нечего? Опаздываем ведь! – скороговоркой произнес посвежевший Лумм. Пока ехали до лавки, он допил остатки вина и теперь вошел в стадию, когда жизнь все-таки прекрасна.

– Хочу прическу, как у эльфа. Зелье – для питья?

– Нет. Надо мазать на ночь. Через десятину в половину длины пальца будут, – услужливо объяснил зельник, так как вопрос адресовался ему.

– А есть у вас амулет девственности?

– Элидар… ты меня все больше пугаешь, – ухмыльнулся Лумм.

– Есть, – ответил зельник.

Было видно, что он тоже еле сдерживается, чтобы не улыбнуться.

– Вам в какой вещи? – продолжил зельник. – Есть перстень, нашейный кулон, повязка на бедро.

– А каков принцип действия?

– Надо намазать состав из амулета на корень мужчины, перед тем как он проникает. А там будет полная схожесть с потерей девственности.

– То есть?..

– То есть корень на некоторое время потеряет чувствительность и его обладателю будет не совсем понятно, что произошло, но при этом в цветке образуются ранки, источающие кровь. Те, что подешевле, доставляют ларам некоторые неудобства. Если взять подороже, то неприятных ощущений можно избежать.

– Вас надо сжечь. Вместе с лавкой. Во благо всех мужчин, – раздосадованно произнес я, разворачиваясь.

К Оскорану решили заехать после гладиаторских боев: скорее всего, он тоже будет там. Можно было бы и на трибунах… только вот, со слов Лумма, Оскоран не будет разговаривать на публике. Перед ристалищем я задержался в карете. Пока никто не видел, откупорил кувшинчик и попробовал зелье на язык. Вкус мерзкий, но… в голове слегка посвежело. Губы сами собой растянулись в улыбке. Привязан, говорите?..

Слуга, которого прикомандировали к нам при входе, провел нас вокруг стоянки карет и указал на лестницу одной из трех каменных лож, приподнятых над землей метра на три и расположенных по дуге одна за другой. У всех лестниц, ведущих к этим площадкам, стояла охрана. Причем… везде разная.

У центральной ложи стояли наши, имперские воины. Около правой, к которой нам было велено идти, – прямили свои спины воины Колского локота, судя по гербам, а вот у левой…

– Это чьи? – спросил я Лумма, хотя ответ уже и так знал.

– Карающие, – ответил тот.

– Здесь орденские? – Я посмотрел на старшего воина.

– Выше бери. Сам Верховный, – словно не поняв вопрошающего взгляда, ответил Лумм.

– Император их что, к себе не подпускает?

– Не в этом дело. Колский локот не признает орден Гнутой горы и, чтобы не оскорблять никого, император повелел построить для них отдельные ложи.

– То есть как «не признает»?

– Ну-у… как бы объяснить… Официально локот подчиняется империи и соответственно ордену, только вот испокон веков его локотство жило в мире с эльфами. А эльфы принимают не всю человеческую магию. Орден Гнутой горы точно не принимают.

– Странно. Я почему-то не слышал о таком. А как же обязательное требование ордена о магических детях?

– Детей локот отдает. Против императора пока идти не смеет.

– Пока?..

– Поднимайся, – указал на лестницу Лумм.

Жест его был понятен – нас уже слышала охрана.

Возможно, я бы не обратил внимания на новодел, только вот крайние трибуны, ну или ложи, были покрыты пластинами с «моей» каменоломни. Центральная отличалась по оттенку. Даже издалека.

На сравнительно небольшом балкончике кроме того самого эльфа находились еще два его сородича, выделявшиеся ростом даже сидя. За ними сидели трое «маститых» знатных человеческой расы. Вернее всего, сам Колский локот и его приближенные. Эту же гипотезу подтверждали Марлетта с Шогуном, сидевшие около знатных. В ступор вводил ближайший к нам человек – Оскоран. Я склонил голову, как только поймал его взгляд. Он, на удивление, улыбнулся и сделал приветственный жест рукой. Мой старший воин резво исчез из ложи.

Бои гладиаторов… Зрелище не для слабонервных. Нет, если издалека… то ты не осознаешь картины всего происходящего. Ну фехтуют люди. Ну наносят друг другу удары, после которых падают. Но это издалека. Мы же оказались в ВИП-ложе. А отсюда вид куда откровеннее. Мы вошли в тот момент, когда крупный воин проигрывал довольно мелкому и, самое главное, неказистому мужичку. Такого просто не могло быть. Вне зависимости от мастерства, в любом мире, физическое превосходство всегда дает преимущество. Это закон. Здесь он мог нарушаться только в одном случае – магия. К тому же крупный гладиатор не был новичком, уж это я точно могу определить.

– Вы опоздали, – раздался голос эльфа, после чего все обратили внимание на нас.

– Селианул… – начал тысячник дворцовой стражи.

Эльфу хватило одного взгляда, чтобы оборвать его речь.

– Мы… вернее, я не мог, – выдавил я из себя.

– Что ты делать?

– Проспал.

Обманывать не имело смысла – эльф точно маг и почувствует ложь.

– Это ваш воин… – осуждающе посмотрел эльф на Оскорана.

– Молод и глуп, – ответил тот.

– Ты сможешь одолеть его? – Рука эльфа указала на сухонького мужичка, добивавшего своего противника. – Это раб Верхний маг.

Я замялся с ответом, ловя взгляд Оскорана.

– Мои подчиненные сильны, но они не рабы! – Ответ тысячника дворцовой стражи был достоин аплодисментов.

– Могу, но не буду, – дополнил я. – На это у меня свои причины.

– А со мной сможешь?

Мой взгляд невольно скользнул по ложе с Верховным магом. Попытаться выйти против эльфа можно, но… Я ничего не знал о них. А идти на противника, чьих способностей ты не знаешь, весьма неразумно. В любом случае показывать себя перед магами мне просто нельзя. Селианул уловил мой взгляд.

– Вы хотите против ордена, но боитесь ордена? – Голос эльфа был по-прежнему мелодичен, но жесткость, с которой была произнесена фраза, чувствовалась отчетливо.

– Это не страх. Это разум, – ответил я, хотя вопрос адресовался Оскорану.

– Ты ложь. Я чувствую в тебе страх. Все люди страх. Это ваша слабость. Расскажи про битва орков.

Пока я обрисовывал события в северном сопровождении, эльф, казалось, не слушал меня, наблюдая за боем гладиаторов, но как только я закончил, он предложил… хотя скорее – попросил рассказать о том же Ротимура, а следом и Ильнаса. Я в это время краем глаза изучал соседние ложи. Императорскую семью почти не было видно – по периметру балкона, на котором они находились, стояли воины. А вот ложу Верховного мага и его самого я мог рассмотреть прекрасно.

Мужик как мужик. По крайней мере, издалека. Встретил бы на улице – решил бы, что обычный знатный, а не маг. На вид и шестидесяти нет. Не сухощав, но и не толст, можно даже крепким назвать. Да и, наверное, глупо магу быть иным – уж себя-то в форму привести несложно. Свита что-то нашептывает изредка… Ба! А вот того, что за спиной Верховного стоит, я вроде как уже видел, причем не далее как вчера, вернее – сегодня. Со спины бы взглянуть… тогда точно бы уверился. Тоже что-то нашептывает. Сволочь орденская. Я на всякий случай отошел за Ротимура. От взгляда Оскорана мои передвижения не ускользнули. Он медленно перевел взгляд на Верховного мага. Маг смотрел на нас и демонстративно поздоровался с тысячником дворцовой стражи. Тот ответил, слегка наклонив голову в сторону.

– Оскоран, – вдруг произнес посол эльфов, – я соглашусь условия император. Если он убить раба мага. Маг играет бесчестно.

Под «он», подразумевался, по всей видимости, я.

– Думаю, это можно устроить, – ответил Оскоран.

– Хочу, чтобы он вышел как воин императора. Маг должен знать, кто убил его раб.

Это была не прихоть и совсем даже не блажь. Эльф играл свою партию.

– Я могу переговорить с вами, тысячник Оскоран? – склонил я голову.

– Говори здесь, – опередил с ответом тысячника Селианул. – Эльф может оскорбить недоверие.

Сволочь ушастая. Пользуется положением.

– Полагаю, уважаемый Селианул рассмотрел меня. Полностью. И теперь желает, чтобы Верховный маг тоже рассмотрел меня, – как мог, завуалировал я информацию для Оскорана.

Тот не казался удивленным. Возможно, и сам догадался.

– А ты есть ум, – ухмыльнулся эльф.

– Я могу согласовать с императором? – обратился Оскоран к эльфу.

Селианул кивнул.

Оскорана не было минут пятнадцать. За это время сухонький гладиатор убил еще одного. Я же успел сделать для себя кое-какие выводы. Например, судя по тому, что Оскоран согласует мой выход, император знает обо мне как о маге. А это значит как минимум, что меня готовили не к заговору. Уже радует.

– Вас приглашает тысячник… – раздался сзади шепот.

Развернувшись, я пошел к занавеси выхода.

– По максимуму используют ситуацию. Хотят нашего конфликта с орденом. Чуть ли не в открытую говорят – либо они, либо орден, – начал со старческого ворчания тысячник. – Сможешь выйти так, чтобы не раскрыться? – Оскоран пристально посмотрел на меня. – Я знаю, ты умеешь прятаться от магического взгляда.

– Зелье, которым напоили раба, сильное, но он не маг. Смогу. Поймет ли Верховный, кто я… Не знаю.

– Никаких молний или других видимых проявлений магии. После боя тебе в любом случае придется спрятаться, пока разберемся что к чему. Тем более что орден все равно уже интересуется тобой. Что именно делать и куда ехать, я тебе расскажу позже. Теперь о том, что ты должен будешь сделать, если вдруг случится такое, что раскроешься на арене… Беги. Северные ворота будут открыты. Там же привязан жеребец. Воинов предупреждать не стану. Нельзя. Постарайся не убивать их. Ночью придешь к заливу и найдешь корабль «Цвет империи». На нем тебя встретят. К знакомым и друзьям не обращайся. Официально я вынужден буду объявить тебя орденским, поэтому неизвестно, как они отреагируют. Но лучше все-таки, чтобы никто не понял, кто ты. Если все пройдет хорошо, помни: маги постараются тебя спровоцировать, чтобы убедиться в том, что ты обычный человек. Не реагируй. Они не посмеют безосновательно нанести вред тысячнику империи. Это сейчас твой лучший щит.

– Но, как оказалось, не идеальный.

– Ерунда. Эльфы держат свое слово, так что, считай, ты сейчас совершаешь неоценимый подвиг для императора. А он такого не забывает. Ну все, иди. Ронт тебя проводит. – Оскоран подозвал жестом одного из воинов. – И еще: не вздумай проиграть. Я на тебя поставил.

Шутник, блин. Мы отошли шагов на полста, когда я осознал всю серьезность происходящего.

– Ронт, подожди. – Я развернулся и буквально побежал обратно.

Ступени лестницы в ложу я одолел чуть ли не в три прыжка. Оскоран, уже сидевший на своем месте, удивленно посмотрел на меня. Но сейчас меня интересовал не он.

– Я могу к вам обратиться с просьбой?.. – прошептал я на ухо Селианулу.

– Ты уже обратиться.

– Если вдруг произойдет что-то непредвиденное, пообещайте, что обеспечите безопасность моим друзьям.

– Воины, убивавшие орков, достойные воины, – без тени улыбки, повернувшись ко мне лицом, произнес эльф.

– Пообещайте.

– Обещаю.

Все время пока я ожидал вызова на арену, мучился одним вопросом: а насколько я буду нужен империи живым после этого боя? Ведь «неоценимый подвиг во имя империи» будет уже совершен! Для себя я решил, что уж на судно «Цвет империи» точно не попаду.

Маг, присутствующий на проверке, был очень удивлен. Еще бы: перед ним стоял гладиатор-знатный! Однако протянуть амулет, на который надо дыхнуть, он не забыл. А вот осмотреть меня магическим – не удосужился. Разумеется, я собрался и насколько мог прикрыл в себе мага, но вот бы он был удивлен еще и магу-гладиатору… В паре с орденским магом стоял клерк империи, фиксировавший результат антимагической проверки. Интересно, а чем напоили того сухонького гладиатора, что на него не отреагировал амулет?

Стоящий сразу за проверяющими воин предложил сдать ему на время ножны и взять щит, шлем и щитки на не прикрытые щитом конечности, то есть ноги и правую руку. Отказываться я не стал: какая-никакая защита. Хотя со щитом мне как магу не так удобно. Зато дополнительное прикрытие от взглядов из орденской ложи.

Глашатай представил меня очень пафосно: «Тысячник империи! Воин, победивший в одиночку земляного дракона и сотни орков! Мужчина, завоевавший сердце самой красивой лары Дуварака! Он объехал все земли Руизана в поисках самых сильных воинов, чтобы вызвать их на бой и еще раз доказать свою непобедимость! Бесстрашный Элидар!»

Интересно, а кто ему рассказал про земляного дракона? А про Исину? Или он на ходу придумывает и его фантазии просто совпали с реальностью? А ведь я и вправду хорош!

Моего соперника представили более кратко: «И вновь на нашей арене гладиатор, не проигравший ни одного боя – Елиан!»

А толпа любит этого раба. Мне так не кричали. Еще бы. С обывательской стороны я, наверное, выгляжу как мажор, пожелавший покрасоваться перед публикой.

Гладиатор, повернувшись к ложе императора, встал на колено и, склонив голову, поцеловал лезвие своего меча. Точное значение такого действия я не знал, но наверняка что-нибудь пафосное, типа «Отсеку себе губы, чтобы император мог приложить их куда нужно». Уфф! Отсутствие эликсира давало о себе знать. Я стал раздражительным, и это очень плохо. Надо было съесть побольше той гадости от зельника. Пусть бы во рту выросли волосы. На колено становиться я не стал. Просто, повернувшись, кивнул головой, будто собирался откланяться. Император понял этот жест по-своему (хотя я этот смысл в него не вкладывал) и махнул рукой, разрешая начать. Прежде чем повернуться лицом к сопернику, я успел заметить одну рыжую фаворитку сынка главы империи, сидевшую в ложе императора вместе со своим отцом. Как-то быстро я записал ее в падшие женщины, поверив Солии. В принципе ничего предосудительного Исина не делала. Практически любая из дам империи согласилась бы посмотреть гладиаторские бои, сидя рядом со столь высокопоставленными лицами.

Звон металла раздался не сразу. Для начала мы больше минуты, соблюдая дистанцию, шли по кругу. Я оценивал противника, а он показательно играл мечом, крутя его то так, то этак. Цепкий взгляд осматривал меня. Очень цепкий взгляд. Чувствительный…

В какой-то момент гладиатор начал первым, проведя довольно ленивую атаку с дальней позиции, даже не пытаясь меня достать. Я так же лениво кончиком клинка отбил его выпад и провел аналогичную проверку. Собственно, как я и ожидал, он принял меч на щит, поставив тот слегка под углом. Клинок ушел вскользь правее… И тут раб сделал невероятный рывок вперед, стараясь нанести рубящий боковой удар по шлему. Попытался воспользоваться тем, что я раскрылся. Наивный. Я, слегка присев, прошел под лезвием его оружия, прикрыв на всякий случай голову щитом и одновременно вводя свой клинок в круговое движение в область колен противника. Ого! Он словно почувствовал, что удар будет нанесен именно туда, и очень грациозно, а самое главное – вовремя подпрыгнул, пропуская под собой меч. Чем плохи прыжки во время боя, так это тем, что ты более чем на секунду не имеешь возможности контролировать положение своего тела. Вернее, контролировать можешь, а вот повлиять… Я, воспользовавшись такой оплошностью, постарался изменить траекторию движения своего оружия и зацепить, пусть и плашмя, ногу раба. Падение после этого должно выглядеть комично. По крайней мере, я так падал: Валейр любил этот прием. Но противник удивил меня вторично, вовремя поджав свою конечность. Это не могло быть случайностью – настолько быстро отреагировать на ситуацию!.. Смутные подозрения…

Смутные подозрения рассеялись после того, как мы оба разорвали дистанцию. Я – по причине недоумения, а гладиатор – потому что приземлился не так, как планировал. Я распустил магическое зрение, и тут же все встало на свои места. И победы этого «гладиатора», и ощущение взгляда, и то, как он прошел магическую проверку… Собственно, и я так же прошел. Прошел потому, что не использовал зелье. Передо мной стоял маг. Да, возможно слабый – за щитом было не разглядеть. До мужика, по всей видимости, тоже дошла абсурдность стечения обстоятельств, так как я во время боя слегка ослабил контроль над собой, и нити силы полыхали чуть ярче, чем должны светиться у обычного человека. Издалека вряд ли заметно, а вот вблизи…

Мы посмотрели друг другу в глаза. А вот теперь начинался настоящий бой. Я, может, и сильнее, но должен контролировать «внешность» своих сил – маскировкой от взглядов из ложи пренебрегать нельзя. Соперник к тому же наверняка опытнее. Опять же биться надо быстро и однозначно – убивать. Причем убивать всего несколькими ударами. Император имел право остановить бой, если захочет. Я видел, как он спас так жизнь одному израненному рабу. Так что… никаких тяжелых ранений. Один или два удара. Смертельных удара. Ну что ж, Валейр! Спасибо за все твои уроки. Если выживу, до земли поклонюсь.

Гладиатор снова начал хождение по кругу, но я решил не давать ему шанса собраться с мыслями. Он ведь готовился к бою с простым смертным… Широкими шагами я пошел прямо на него, наблюдая за переливом магических сил противника и готовясь провести атаку, как только пойму, что он собирается предпринять. Тактика очень эффективная против магов. Ему, поскольку я нахожусь в движении, сложнее определить мои намерения. Двигаться, двигаться и еще раз двигаться. Не дать ему сосредоточиться на каналах.

Гладиатор не ожидал. Он стал пятиться. Растерянный и дезориентированный противник – это мертвый противник. Я уже подходил на расстояние удара, но так и не мог понять, что собирается предпринять раб. Он продолжал пятиться, прикрывшись щитом. Это плохо. Взмах – и удар по ребру щита так, чтобы он мешал сопернику немедленно ответить махом клинка. Теперь шаг влево и резко вниз, чтобы щит мешал его обзору. Удар по ногам. Он вовремя понял и отступил. Щит, словно в замедленной съемке, пошел влево, открывая тело врага. Отбить своим щитом его колющий удар. Рывок вперед! Щит в щит! Как можно сильнее. Гладиатор не упал, но тем хуже, поскольку равновесие на миг потерял.

Я пошел на риск. Очень неудобно колоть в ближнем бою. Руку надо отвести назад очень далеко. Это делать очень долго. Завести кончик лезвия за щит соперника и потом сильно и главное – резко воткнуть его. Куда? Тут уже не всегда угадаешь. Но брони на нас нет, поэтому хоть куда. Это думается просто, а вот выполнить такой маневр… Раб же избрал правильную тактику, пытаясь ударить крестовиной меча мне в шлем. Мой клинок и его кулак достигли цели почти одновременно. Почти, но не совсем. Я уже ощущал упругость под клинком, когда получил ошеломляющее замятие моего «головного убора».

В голове слегка шумело. Шлем, сдвинувшись в сторону, частично закрывал обзор боковым щитком. Гладиатор лежал на земле и, хватаясь за лезвие, пытался вынуть клинок из своего живота. Одной рукой у него не получалось, а на другой мешался щит. Не знаю, звучал ли уже удар огромного барабана, останавливающий бой, но я рисковать не хочу. В крайнем случае скажу, что не расслышал. Вынув кинжал, я сделал шаг к рабу-магу… забавное сочетание. Он все понял. Он был настоящим мужчиной и не стал судорожно дергаться. Просто замер и смотрел на приближающуюся смерть. Опустившись на колено, я практически одновременно с ударом барабана вогнал лезвие под шлем. Очень вовремя вогнал. На его правой руке сверкнули молнии.

Сердце бешено колотилось. Руки слегка трясло. Но я остался в сознании, хотя и потерял на некоторое время ориентацию в пространстве. Как он хорошо приложил меня! После удара молниями я оказался на четвереньках. Встать из этого положения и не пытался – сил не было. Тут бы просто удержаться и не упасть на мертвеца… Лицо мага, с остекленевшими глазами, находилось от моего всего сантиметрах в двадцати. Я видел, как каналы жизни с невероятной скоростью пустеют. Полностью понимать происходящее я стал, когда чьи-то руки, взяв меня с двух сторон, стали бережно поднимать в вертикальное положение.

– …держитесь, господин. Держитесь. Вы провели прекрасный бой, но надо удержаться на ногах. Воин, покинувший арену на чужих плечах, менее уважаем… – лопотал шепелявый голос слева.

Я, с трудом повернув голову, посмотрел на него. Сутулый мужик в рубище. Печать на виске. Справа меня тоже кто-то держал. Вняв совету сутулого, я старался передвигать ноги самостоятельно и гордо, как мне казалось в тот момент, приподнял голову. Мышцы шеи предательски дрожали.

Трибуны вокруг бушевали. В особенности с дешевыми местами. В сторону ложи магов даже несколько предметов полетело. Смело. Очень смело. Хотя в этот момент в ложе никого уже не было, это лихой поступок. Навстречу нам бежала четверка воинов.

– Другой жив? – спросил один из них сутулого, перехватывая меня из его рук.

– Не-э. Уже у духов. Хороший удар.

– Уберите его.

– Как скажете, господин.

Как только вышли с арены, десяток дворцовой стражи взял меня в коробочку. За их спинами было видно обескураженного мага, проверявшего бойцов перед выходом на арену. Его оттеснили в угол трое воинов с копьями. Нет, на мага их не направляли, но, в случае чего, у него не было шансов. Особенно учитывая двоих арбалетчиков шагах в десяти.

Буквально сразу подлетела карета, в которую меня запихали – хотя и стараясь бережно, но все же, из-за спешки, небрежно. Только там я позволил себе расслабиться и лечь на скамью, после того как лекарь при помощи молоденького паренька снял с меня шлем. Для этого пришлось его слегка разогнуть.

– Поздравляю! – едва войдя в комнату, произнес Оскоран. – На такое мы даже надеяться не могли. Эльфы только что пообещали выдвинуть тысячу в случае начала войны.

– Всего-то? – встал я из кресла, поставив фужер на стол.

Через час после боя мой организм справился с последствиями удара мага. Бок слегка побаливал из-за ожога, но не настолько, чтобы нельзя было приглушить боль.

– Тысяча эльфов – это много. Ты просто не видел их в бою. Сиди.

– А вы видели? – опустился я обратно.

– Один раз. В последнюю Орочью. Их посол, с десятком охраны из соплеменников, – Оскоран сел за противоположный край круглого стола, – пожелал посмотреть на военные действия. Император тогда проявил чувство юмора и разрешил им присутствовать на одном из сражений. Не уверен, что мы бы выиграли его, если бы не те десять эльфов.

Тысячник поднял руку, и слуга, стоявший у дверей, подскочил, чтобы налить ему вина.

– Покинь нас, – дал распоряжение слуге Оскоран. – Ну что ж, теперь давай о тебе, – как только «лишние уши» удалились, продолжил тысячник. – Ты прекрасно подставил орден, и они постараются реабилитировать себя. Верховный, разумеется, понял, что ты тоже… поэтому постарается раскрыть тебя любым способом.

– Допустим, это произойдет, и что?

– Ну… локоты могут и бунт поднять. Многие своих детей в орден отдали. Многие ходили к императору с просьбами разрешить их спрятать. Император отказывал. А тут ты… То есть можно было и не отдавать.

Я кивнул в знак того, что понимаю.

– Тебе надо покинуть Дуварак. В Бирюзовую тебе тоже нельзя. Нельзя, чтобы маги вообще знали о твоем местоположении. Поэтому… – Оскоран отпил вина в раздумьях, – попутешествуй.

Видимо, мой взгляд выразил вопрос, потому как, посмотрев на меня, тысячник продолжил:

– Я мог бы отправить тебя инкогнито в какую-нибудь крепость, только вот… надо признать, что среди воинов, причем даже сотников и тысячников, вполне достаточно информаторов ордена. Боюсь, тебя найдут. А если ты будешь передвигаться, да еще под чужим именем… Посмотришь империю. Развлечешься. Ты это умеешь, судя по прошлой ночи. Документы на временное освобождение от службы тебе уже готовят.

– Когда? – несколько обескураженно поинтересовался я.

Как реагировать на такое известие, было непонятно. То ли действительно в отпуск отправляют, то ли в ссылку, чтобы не мешался.

– Через руки. Сразу после свадьбы.

– Какой свадьбы?..

– Элидар… – укоризненно ухмыльнулся тысячник. – На той балессе, разумеется… Шучу, шучу… У тебя вроде одна невеста? Или нет? Если хочешь, можешь и вторую жену взять.

– Да я и на первой не очень-то хочу жениться.

– Почему?

– Есть причины.

– М-да… Я полагал, что ты мужчина… Ты понимаешь, что она дочь плеча?

– Разумеется.

– Тогда я не понимаю тебя. Каким местом ты думал, когда кувыркал ее в простынях? Боюсь, в этом вопросе даже я не способен тебе помочь. Да и не хочу, если честно. Так что я бы на твоем месте очень подумал, прежде чем отказаться. Плечо – не тот человек, кто готов простить лишившего чести его дочь.

– Хорошо, я подумаю.

– Ну вот и славненько. А теперь… Слуги покажут тебе комнату.

– Не совсем понял, тысячник Оскоран. Какую комнату?

– Дворцовую. Я не могу тебя сейчас выпустить на улицы Дуварака. Прием еще не окончен, и в столице много орденских. – Оскоран встал. – И еще… Император велел тебя наградить. Хочешь что-либо памятное или… банальное?

– Лучше банальное.

Тысячник улыбнулся:

– Полагаю, тридцать империалов – вполне достойная сумма?

– Лучше тридцать один. Или двадцать девять.

– Забавно. Откуда такая избирательность?

– Число не нравится. Суеверный.

– Нехороший ответ. Вера-то ведь в империи разрешена лишь одна. Слышал бы тебя Верховный маг – обиделся бы. Хотя он и так на тебя обижен, – улыбнулся тысячник.

На следующий день ко мне заглянул Лумм. И это было очень приятно, потому как меня из комнаты просто не выпускали, да и информационный голод одолевал. Как там наши? Что творится за пределами дворца? Да и в его пределах…

– Элидар! Ну и взбаламутил же ты пруды империи…

– Рассказывай, – поднялся я с кровати ему навстречу. – Пить-то хоть можно?

– Если через уголь пропустить.

– Ну рассказывай, рассказывай… Не стой. Присаживайся, – указал я воину на стул.

– Говорят, Верховный маг, когда ты убил того хмыря, молнию в пол пустил. Так его расперло… Он даже голос на императора повысил, намекая, что ты не можешь быть обычным человеком. Требовал проверки. Император сказал, что ты сейчас при смерти и он не может допустить к тебе магов, так как не совсем доверяет им после произошедшего. Да и народ не очень доволен обманом. Верховный уехал в тот же день. В городе только и говорят теперь о твоем бое. Такими эпитетами магов награждают – ты бы слышал! И при этом… – Лумм понизил голос, – никого еще за такие слова не поместили в подвалы.

– Понятно. Как Ильнас?

– Так они с Ротимуром уехали сегодня.

– Куда?!

– Колский локот пригласил их к себе в гости. Ротимур даже Люйю с собой взял.

– Ротимур? Сам? Уехал?

– Сам. А почему он должен был отказаться от такого предложения?

– Потому что я здесь.

– Не слишком ли ты большого мнения о себе?

– Лумм, я ведь маг и чувствую ложь.

– Ротимур не хотел, но его приглашал на беседу посол эльфов, после чего Ротим передумал. Насколько я понял… – голос старшего воина балансировал на грани шепота, – эльфы при разговоре с императором убедительно высказали надежду, что еще встретятся с тобой.

А вот это хорошо! Ай да Селианул, ай да длинноухий! И слово, данное мне, сдержал, и меня прикрыл. А я уж, грешным делом, бежать до свадьбы подумывал! Ну, если логично разобраться, то зачем императору рисковать и оставлять меня в живых? А тут вон оно как… Против союзников-то не попрешь.

– Лумм, будь другом, зайди к Ваине, попроси ее ту балессу обратно забрать.

– Не получится. Она уже во дворце.

– Кто? Ваина?

– Нет. Балесса твоя. Я лично привез.

– Зачем?

– Оскоран приказал. – Лумм явно глумился.

– Зачем?

– Сказал, чтобы ты в следующий раз головой думал, а не… Оставлять ее было нельзя. Во-первых, неизвестно, что вы там с ней делали и что ты ей рассказывал. А во-вторых, ни один обычный человек не сможет отказаться самостоятельно от настоящей балессы, если попробовал ее. Это все знают.

– Я же смог…

– Так ты и не человек. В общем, если оставить ее, то орденские сразу поймут, кто ты. Поэтому и забрали. Выдвигали предложение «потерять» ее… Только Оскоран запретил. Сказал, что нельзя так с чужой собственностью. Дословно: пусть он сам со своим цветником разбирается. Наука будет.

– Вы что, на совете это обсуждали?

– Не то чтобы совет… А что мне было делать?

– Что еще говорили?

– Остальное неинтересно.

– Лумм!

– Даже если бы хотел, не рассказал бы. Я же на службе, сам понимаешь.

– Значит, что-то еще обсуждали…

Лумм улыбнулся:

– Не хитри. Все равно не умеешь.

– Тогда ответь мне на еще один вопрос: Исина спит с младшим императором?

– Знаешь, Элидар… разбирайся-ка ты и вправду со своим цветником сам. Ладно? Не вмешивай других.

– Значит, действительно… Иначе бы ответил.

Ну что ж, сам так сам. А вот хрен ей в огороде, а не свадьба. Пусть пользованной живет. Я уж как-нибудь пересуды о своем недостойном поведении переживу. Возможно, я неправильно интерпретирую слова Оскорана, но, по-моему, его не особо волнует данный аспект моей жизни. Просто тысячник получил приказ от плеча: перед тем как спрятать меня – женить.

Весь мой боевой пыл сбил лично плечо. Он словно почувствовал и явился (сам!) буквально через четверть после визита моего старшего воина. Причем не просто так, а с бутылочкой дуваракского! В процессе разговора до меня дошло, что ему успели доложить (Лумм – все-таки сволочь), что я осведомлен о связи его дочери и младшего императора. Плечо вполне здравомысляще обрисовал и его ситуацию – как отца, и мою – как человека, побывавшего в постели Исины. А также очень осторожно намекнул, что он тоже не в восторге от такого поведения дочери. Причем не врал. Если бы плечо предложил мне деньги или еще что, я бы послал его, так как не пришел бы он ко мне с этим разговором, если бы не эльфы. Нет, разумеется, они не вели с плечом разговоров обо мне. Просто де-факто он не имел сейчас никаких рычагов давления на меня. Лишить меня должности или звания? Так уже готовы бумаги о моем временном отпуске. Причем бессрочном, с сохранением всех привилегий, в том числе и дома на берегу залива. Убить или покалечить? Так ему потом император сам кол воткнет куда надо. Не было у него другого выхода, кроме как договариваться. И плечо просил… действительно просил.

В общем… я смалодушничал, и мы договорились. И даже подписали бумагу, по которой, если вдруг у Исины возникнут имущественные претензии к моей второй и последующим женам (разумеется, после моей смерти, если таковая произойдет), то они восполняются за счет плеча, ну или его наследства. До моей смерти Исина и так не могла ни на что претендовать. Затем мы пожали друг другу руки. По сути, это, может, и не идеальное разрешение создавшейся ситуации, но довольно безболезненное. Сторона невесты сохраняет лицо перед обществом, а я – не получаю влиятельного врага в будущем.

Следующее утро преподнесло сюрприз.

– К вам лара Исина, – после того как я разрешил войти, доложил слуга.

Отложив книгу, я не спешил отвечать. Договор с ее отцом не требовал обязательного общения. Не принять ее? Пусть помается, нервы себе немножко расшатает, а то они у нее уж очень стальные. Слуга терпеливо ждал.

– Зови… – вздохнул я, вставая из кресла.

– Элидар, – склонила голову, после того как вошла, рыжая стерва.

– Исина, – собезьянничал я.

Впрочем, сарказма она не поняла.

– Элидар, я бы хотела переговорить с вами по поводу одного ночного инцидента, вызвавшего кучу слухов…

Я еще не совсем отошел от ее наглости заявиться ко мне лично, а она, оказывается, пришла с претензиями! Она!.. Ко мне!.. Мир сходит с ума. Пока я, глуша огонь гнева, старался подобрать цензурные слова, Исина продолжила свой монолог, прохаживаясь по комнате, словно преподаватель, отчитывающий нерадивого ученика.

Я получил порцию словесных завуалированных люлей, причем даже не за балессу. Вот как раз связь с ней и даже ее покупку Исина не могла порицать. Я мужчина и имею полное на это право (все-таки есть определенные прелести в этом мире), хотя она (Исина то есть) и не в восторге от этого. А вот разговор с Альяной, произошедший в ту ночь… Оказывается, его слышал весь этаж, как и признания в любви рабыне. И вот именно это выставляло Исину объектом насмешек. Жених-то накануне свадьбы ведет любовные разборки с еще одной ларой. Да еще с какой! С той ларой, что стала притчей во языцех в связи со своим поведением.

Чем дальше продолжалась ее речь, тем в большее недоумение впадал я. Она ведь вполне серьезно… Как она вообще смеет… Вроде не замечал за ней отсутствие разума.

Наконец я не выдержал и взорвался:

– Ты в своем уме? Или тебе его император через цветок выбил? Как ты посмела прийти ко мне с какими-то ни было недовольствами?! То твой отец приходит с просьбой взять тебя в жены, то ты приходишь с явным намерением разрушить свадьбу!..

Исина хладнокровно улыбнулась.

– Поиздеваться пришла, – ее тон отдавал желчью, – заодно и прояснить наши взаимоотношения. Ты унизил меня, я – тебя. Мы квиты.

– И чем же, позволь узнать, я нанес тебе унижение? – Иной вопрос от такой наглости я сформулировать не смог.

– Я тебе только что разъяснила. К тому же не стоило доводить до просьб моего отца.

– Вот как? Надеюсь, ты понимаешь, что ни о какой свадьбе после такого, речи идти не может?

– Я надеялась на иную твою реакцию… – сжала губы Исина. – А если ты так поворачиваешь… то… Ты подписал соглашение. Если ты не выполнишь его – предстанешь перед судом, и уже там будет решаться, выполнять тебе его или нет. Ну а поскольку ты тысячник империи, то судить будет либо правое плечо, либо кто-то из императорской семьи. Ну а уж поскольку ты и так все знаешь, догадайся, кто именно? Так что либо оковы любви… либо – рабства.

Плечо… Как он грамотно меня… Одно дело – просто нарушить слово… Да, это недостойно мужчины, да, это порицаемо, но в некоторых обстоятельствах возможно. Но нарушить договор на бумаге… Это действительно суд.

– Ты можешь идти, – сухо произнес я.

– Элидар, – ухмыльнулась она, – ты возьмешь меня в жены?

Вот оно, истинное лицо придворной лары.

– Да. Послезавтра, – сухо ответил я.

– Пригласите ко мне Лумма, – приоткрыл я дверь, после того как Исина ушла.

– Лумм, слушай, я тут решил разобраться со своим цветником, как ты говорил… Но поскольку выходить из дворца я не имею возможности, не мог бы ты привезти алтыря с рабского рынка и эту… мое недавнее приобретение? Дам ей вольную.

Воин ответил не сразу.

– Могу. Зачем такие сложности? При дворе есть алтырь. Даже несколько. Да и стоит ли? Она не сможет выжить без хозяина.

– Это уже не мои проблемы. А насчет дворцовых алтырей… В этом… этой цитадели молчания любой чих превращается в смертельную болезнь через четверть дня. Не желаю лишних слухов накануне свадьбы. И так отхватил по полной от невестушки.

– Как скажешь. Но я должен доложить Оскорану.

– Разумеется. Надеюсь, он не будет против.

Свадебная церемония проходила прямо во дворце. Минимум гостей. Всего человек двадцать. Жаль, что так мало, я надеялся на большее количество. Алтырь начал зачитывать нам бумагу, по которой мы становились мужем и женой, после чего мы должны были прижать большие пальцы к серым пятнам на документе.

– Подождите, – остановил я торжественную речь алтыря, – тут некая ошибка.

Гости недоуменно затихли, глядя на меня. Краем глаза я видел Оскорана. Тот появился в последний момент и, встав за спинами гостей, улыбался теперь во весь рот. Догадался-таки. Или алтыря, который приходил ко мне, раскрутил. Не зря Оскоран эту должность занимает, ой не зря.

– Какая же… либалзон Элидар? – Первым ожил алтырь.

– Не просто женой, а второй женой, – ответил я.

Шепотки недоумения создали легкий шорох вокруг. Исина покраснела. Плечо сердито смотрел на меня. Вторая жена… Как бы объяснить… Это вторая жена. Вторая во всем. В статусе, своем и детей. Стать второй женой – это унижение для благородных лар. Принять вторую жену – такое случается. Бывает, женщина бесплодна или смертельно больна, хотя здесь и то и другое для богатых людей – редкость, но тем не менее случается. Вот тогда и берут вторую жену из более простого сословия. Еще бывает, муж хочет насолить первой жене или прошла любовь. Но знатной ларе – стать второй женой…

– Тогда… мне необходимо время, чтобы переписать документ.

– Разумеется. А я пока представлю мою первую супругу. Ласа, – я повернулся к колонне, около которой стояла балесса, – подойди, пожалуйста.

Ласа скромно, но очень элегантно, по-другому она просто не умела, двинулась в мою сторону. Ее волосы, по моей просьбе, были стянуты в хвостик, и печать на виске, изысканно переливаясь, была видна всем. Я специально не стал просить алтыря вывести рабский знак. Это был контрольный выстрел в голову Исине. Стать второй женой – после рабыни!..

– У вас есть документ, подтверждающий брак, тысячник Элидар? – довольно громко задал вопрос плечо.

– Разумеется, – я протянул руку Ласе, и она отдала мне свиток, – можете ознакомиться.

Плечо, подойдя вплотную, взял бумагу и развернул ее. Затем повернулся к дочери.

Исина выбежала из зала, сказав перед этим всего одну фразу:

– Ты пожалеешь.

За ней, шелестя тканью юбок, удалились ее мать и подруги. Плечо протянул свиток обратно:

– Хороший ход. Надеюсь, осознаешь последствия?

– Разумеется. Как быть с нашим договором? Он нарушен с вашей стороны.

Плечо достал листок из-за пазухи и, разорвав, кинул мне в лицо. Пришлось вытерпеть.

– Давно я так не смеялся. – Оскоран вызвал меня к себе через день. – Чтобы умерить гнев плеча, пришлось к императору сходить. Он тоже, кстати, повеселился. Вот, – тысячник протянул мне медный кувшинчик.

– Что это?

– Зелье для предохранения. Император передал.

– Зачем?

– Я откуда знаю? – ухмыльнулся Оскоран. – Видимо, предлагает и дальше цветки империи опылять. Ладно, звал не для этого, – сменил тон тысячник. – Давай обскажу мое видение твоего… – тысячник сделал паузу, – поведения. К родным тебе ехать не стоит. Думаю, и сам понимаешь. И в Якале и в вашем балзонстве тебя однозначно будут ждать карающие. Дуварак покинешь в моей карете. В одной из деревень тебя будет ждать другая. Там уже все твои вещи. Мои ребята проследят за тобой верст десять. Если снимешь доску на потолке кареты, там обнаружишь тайник. Деньги на первое время. Документы. Там же обещанные тридцать империалов… Тридцать один. Я не забыл.

Теперь о главном. Вот кольцо. – Тысячник протянул мне украшение с камнем. – Если надавишь на камень, то, возможно, из ближайшей тысячи в твою сторону направится десяток. Не всегда помогает, но нелишне. Хотя в твоем случае я бы воспользовался этим перстнем только в крайнем случае. Император, разумеется, благоволит к тебе, но он несколько дальше от своих тысяч, чем твой несостоявшийся тесть. Итак… Мы не совсем ожидали, что орден так активизируется насчет тебя. Они разослали во все свои представительства твое изображение с некими инструкциями. Жизни твоей ничто не угрожает, а вот сделать так, чтобы ты раскрылся как маг, обязательно постараются. Им сейчас это очень надо. Так что, если почувствуешь мага рядом с собой, не хватайся за клинок и уж тем более не применяй магию. Будет совсем туго – воспользуйся уж лучше кольцом.

– То есть дать себя зарезать, как свинью?

– Смотри по обстановке, – скривился Оскоран. – Только помни: если применишь магию, то не должно остаться никого, кто бы видел это. Никого! В том числе и воинов охраны. Собственно, именно поэтому мои воины тебя сопровождают только до твоей кареты. Там будут уже обычные наемники. Постарайся их сменить где-нибудь. Не подумай, что угрожаю, но ты вроде разумный юноша, поэтому говорю открыто… – Оскоран, оторвав от грозди винограда ягоду, поднес ее к губам, – в случае, если останутся те, кто видел, как ты пользуешься магией, – он забросил виноградину в рот, – уже я буду заинтересован выпустить твой дух на свободу. А я тебя найду. И ты это понимаешь.

– Смотрю, вы не особо верите в мое странствие инкогнито. Даже воинов пожалели. Я могу просто поселиться в каком-нибудь городке?

– Так ради твоей же безопасности и не даю! Как ни переодень воинов, все равно выделяются из прочих. Наемники в данном случае будут лучше. А селиться… Селись. Никто не мешает. Ты волен делать все что хочешь. Но не забывай, что если тебя найдут, то выкрасть тебя с обжитого места, подготовившись, для магов пустяк.

– А по дороге, значит, нет?

– Как ни странно, нет. Допустим, один из орденских узнает тебя. Времени на сбор значительного количества их воинов, а уж тем более для вызова карающих, у него нет – ты уедешь. Поэтому будет вынужден воспользоваться тем, что есть под рукой, – бандитами, наемниками. То есть слабо подготовленными людьми.

– Других вариантов спрятать меня нет?

– Есть. Могу в дворцовом подвале тебе комнату выделить. Собственно, изначально так и предполагалось. Но ты же не поймешь такой заботы. А мне нужен союзник, а не загнанный в ущелье земляной дракон. Еще раз повторюсь: если орден будет готов, то тебя и из дворца выкрадут. Ты очень нужен магам. Просто не представляешь насколько.

– Ну почему не представляю? Вполне. И также представляю, насколько империи невыгодно, чтобы я попал в руки ордена. Живым. Но поскольку сами вы меня убить не можете – эльфы не поймут, то смерть от клинка орденских будет всем только на руку.

– Ты сам ответил на свои страхи. Ордену ты нужен живым, а не мертвым. И ты несколько преувеличиваешь свою значимость для эльфов. Они не станут портить отношения с империей из-за подданного империи. Так что убить тебя, если уж мне надо будет, я всегда могу. И раз уж заговорили о смерти… – тысячник выложил на стол маленькую стеклянную бутылочку на веревочке. – Знаешь, что это?

– Да. Яд. У черносотенников такой. Можно полсотни отравить.

– Тебе одному тоже хватит.

– Спасибо. Тронут. Как с зельем привязки?

– Не совсем тебя понял.

– Зелье. То, что я получаю.

– А-а, ты об эликсире источника… Забавно, правда? Маги страдают от нехватки магии. В карете пять бутылок дуваракского. В них добавлен эликсир. Тебе должно хватить на пять лун, потом ты должен будешь явиться в тысячу Сварбского локотства, там найдешь сотника черной, он выдаст еще. Он же и передаст письмо от меня. Если будет что мне сообщить, то…

– …сказать ему, – закончил я фразу Оскорана. – И надолго такое путешествие? – Меня очень заинтересовало точное количество лун, названное тысячником.

– Пока не могу сказать. Все зависит от дальнейших отношений с орденом. А то, что они изменятся, отчасти благодаря тебе, это уже точно. В одном из локотств уже отказались отдавать ребенка-мага. И император на это не отреагировал. Карающие, конечно, все равно забрали, но сам факт… Скоро ордену будет не до тебя. К тому же у них сейчас внутри раскол. Нет уже той веры в магический круг. Нет…

Под перестук колес кареты по булыжной мостовой было о чем подумать. Не то чтобы тысячник дворцовой стражи врал. Но остался налет недосказанности. Нужен я еще зачем-то империи. Ой, как нужен. Хотя и вариант моей смерти от рук ордена тоже будет ей выгоден. Хитрит Оскоран. И вообще, весь этот конфликт с орденом… Если император разругается с магами, кто будет поставлять ему эликсир вечной молодости?

Глава 9

– Что невеселы, либалзон Ларит? – Старший моей охраны сидел во дворе трактира, натирая клинок.

Вообще старшим его называть язык не поворачивался, так как из тройки нанятых мной воинов он был самым молодым – приблизительно мой ровесник. Этих ребят я нанял луну назад, когда сменил свою шикарную карету на эту скрипучую колымагу, и расставаться пока с ними не собирался – довольно дисциплинированные и не сующие свой нос в чужие дела ребята. Действительно профессионалы. У них даже разрешение на ношение арбалета было. Правда, только вне стен городов.

Мое решение смены антуража на более скромный, то есть Крота с ребятами, возникло благодаря фобии. Мне за каждым углом чудились либо маги, либо жаждущие моей смерти имперцы. С одной стороны, я понимал, что это глупость, с другой… «Когда сосед алтырь, то зим в жизни может оказаться на одну, да больше». Поговорка о перестраховке, кстати, родилась не на пустом месте. Немало случаев, когда соседство с полумагами спасало жизнь людям. Поэтому дома рядом с алтырскими всегда были чуть дороже.

– Да так, неурядицы, – присел я на бревно рядом с ним.

– Опять ходит с глазами, полными слез?

– Есть такое. Ты-то откуда знаешь?

– У меня отец руки на себя наложил из-за такой.

Разговор шел о Ласе, моей беде и моей прелести в постели… В постели это был нежный ангелочек с проклевывавшимися рожками похоти. Она была то нежна и чувственна, то настолько ненасытна… И все это сплеталось в такие безумные ночи, что просто не описать. Даже мне, магу, было сложно удовлетворить эту нимфу. Хорошо, что Валейр приучил меня к отсутствию полноценного сна. Но это ночью… Днем же она становилась невыносима. Нет, она не устраивала истерики, не требовала ничего. Ну почти ничего, кроме ласки. Только… как бы объяснить. Начать хотя бы с разговоров. Говорить с этой девушкой было не о чем. Совершенно. То есть она была настолько неумна, что дальше некуда. Увидев курицу, она умилялась и тут же задавалась вопросом боли при выходе из птицы яйца. А уж то, что из яйца потом вылупляется птенец… Она разок отказалась есть яичницу с мотивировкой: это цыпленок. И ладно бы так. Но ведь она забывала об этом разговоре буквально за пару рук. И вновь: «Смотри, какая курочка. Интересно, а откуда в ней берутся яйца?» Не представляете, как бесит. И при всем этом страсть к разговорам была у нее маниакальная. Нисколько не меньше, чем страсть к плотским утехам. А если не будешь с ней разговаривать, то она сжимается, отворачивается от тебя и тихонько, совершенно беззвучно плачет. Это так больно задевает… То же самое касается какой-нибудь безделушки, которой она хотела бы обладать. Причем зачастую можно даже не догадываться о ее желаниях. Просто плачет, прижавшись в уголок. Не зря балесс называют куклами. А самое мерзкое, что я ведь знаю: она не виновата. В такое ее превратили маги. Маги… Ласа очень сильно воспитала во мне ненависть к ордену.

Зачем я взял ее с собой? А я не брал. Меня вполне устроило, если бы ее заперли в какой-нибудь высокой башне, а я бы потом явился… Хотя вот сейчас, зная об истинном положении дел, я бы и не явился. Но суть не в этом. Я ее не брал. Это было проявление чувства юмора дворцового тысячника. Он даже записку мне передал. Я когда распахнул дверцу предназначенной для меня кареты, Ласа первым делом сунула мне этот пергамент. А в нем всего два слова: «Тень мужа». Как бы объяснить… Есть такая… даже не пословица, высказывание: «Жена – это тень мужа». Значение несколько двояко. Вообще, в прямом смысле, это высказывание зародилось по поводу того, что, если жена, извините за подробность, имеет непомерный вес, значит, самомнение мужчины превышает его возможности, поскольку услуги алтырей не так уж и дороги. Двоякость же заключается в разного рода интерпретациях. Мол, если жена из богатого рода, а муж – наоборот… Короче, тень мужчины должна соответствовать ему самому. И вот тут-то и крылся весь смысл юмора Оскорана: жена – рабыня. Возможно, конечно, это мои комплексы…

– Как это произошло? – задал я вопрос старшему, скорее, из вежливости, чем из реального интереса к тому, что же произошло с его отцом.

– Мама умерла при родах сестры. Отец тосковал, но не показывал виду. Сестренка маленькая. Мне самому всего зим восемь было. Балзонство опять же. Чуть глаз не туда – горн своровать что-либо пытается. Жениться еще раз отец не хотел из-за нас. На то время ему было всего чуть за тридцать. Мужик, можно сказать, только вошел во вкус… Дела шли в гору, вот он и решил купить балессу. Наверное, разумное решение. Детей они не приносят. На наследство не претендуют. Потратился один раз – и в твоем распоряжении чудесная благородная лара. Только вот… Я, конечно, не пробовал. Но, думаю, что слишком чудесная. Не знаю, как вы держитесь, а отец по утрам был осунувшийся, нервный, только с ней ласковый. Если не растягивать историю, то в какой-то момент он не смог держать балзонство в перчатке, так как отдал свою душу ей. Возможно, мы бы худо-бедно протянули. Воруют горны везде, но ведь в меру. Только, как сейчас понимаю, однажды корень стал подводить отца. И вот тут-то… Я мал, конечно, был. Но только я и не испытал этой мерзости на своем корне. Благо не мог. Отец однажды застал ее в конюшне. Точно не могу сказать, что там произошло, но двое рабов в тот день головы лишились. Отец запил. А та кукла вообще словно с ума сошла – и давай… со всеми. Ну не могут они без этого. Отец поймал на ней одного из воинов охраны. Того казнить просто так нельзя. Но… отец вынул клинок. Был суд. Воина отправили в рабы. В итоге… Отец повесился. Балзонство разорилось, и родственники скупили его. Нас с сестрой воспитал отец того самого воина.

На некоторое время повисло молчание. Потом мой охранник продолжил:

– Я не могу порицать, либо хаять…

– Я понял, – перебил я его. – Спасибо.

Бывший либалзон кивнул и принялся чистить оружие дальше. А я остался со своими мыслями наедине. Я не знал, что с ней делать. Собственно, где-то внутри – и не хотел с ней расставаться. Только ведь полная демаскировка. Если кто-то захочет пройти по моим следам, то достаточно будет ее одной. Не так много знатных путешествуют с балессами. Отпустить ее… Куда? Это же как раз родственница той курицы. Спать с ней… Собственно, сегодня слезы Ласы были как раз по этому поводу. Просто не так давно до меня дошло, что это умственно больной человек. Не знаю как местные, но у меня, после такого осознания, желания не было. Причем уже ночи три. Продать свою супругу… Тут без вариантов. «Потерять», как выразился Лумм, у меня рука не поднимется.

– Запрягай, – дал я команду Кроту, так звали моего старшего.

Он глянул на небо. Вздохнул. И, протерев клинок напоследок, вставил его в ножны. Я ухмыльнулся про себя. Крот никогда, за исключением сегодняшнего разговора, не говорил напрямую. Сейчас он намекнул на погоду. Ветерок был порывист, что предвещало ливень как минимум. А до следующего более-менее достойного поселения было около двух дней пути. Очень не хотелось парню толкать телегу, когда небесная вода развезет дороги. Я понимал его, только фобия гнала вперед.

Ласа, выходя из трактира, со вздохом покосилась на пирожные – огромная редкость для трактиров.

– Дайте десяток, – попросил я подавальщицу.

– Есть только пять… – испуганно произнесла она.

Я кивнул.

День ехали без всяких препятствий. Изредка накатывал кратковременный дождик, не успевавший сильно намочить почву. А вот в ночь… Остановились мы, когда в сумраке стали накатывать волны ливня. Разбивать шатры уже не было времени, и я, велев распрячь лошадей, пригласил всех в карету. Давно я так неудобно не спал. С одной стороны – запах вспотевших мужиков, с другой – порывы ветра, качавшие карету так, словно это пушинка. В разгар бури я вдруг изъявил желание выйти в лес.

– Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя!.. – орал я первое, что пришло на ум.

Непогода не приносила неудобств. Наоборот. Я почувствовал себя частью стихии. Магия бурлила, разогревая тело. В магическом зрении вокруг бушевали вихри. Я поднял руки и разверз молнии по верхушкам сосен. А-а-а! Как же прекрасно! Я стал двигаться, стараясь проскользнуть меж капель дождя. Понятно, что мне это не удавалось, что только придавало азарта. Я метался. Я рычал. Я наслаждался. Я был свободен. Только сейчас я понял, насколько силен…

Утро было восхитительным. Бывает так: рассвет еще только брезжит, а ты уже исполнен сил. Природа сменила свой гнев на милость, и теперь лес окутывала тишина. Лошади на месте. Люди дремлют, не мешая одиночеству… Просто хорошо…

– Завтрак готовить? – прервал идиллию спокойствия голос Крота.

– Нет. Поехали. Позже остановимся.

Смысла пытаться разжечь костер не было – лес промок насквозь.

Пока карета покачивалась на корнях деревьев, пересекающих грунтовую дорогу, я достал свои документы. Свои – это значит либалзонские. В смысле, Элидара. Меня настоящего. Вернее, фальшивого, но настоящего в этом мире. Короче, свои, и всё.

Оскоран допустил одну оплошность (надеюсь, что нечаянно): мне-то он фальшивые документы оформил, а вот моей супруге – нет. То есть юридически Ласа была собственностью некоего либалзона Борокугонского Элидара (а жена – это собственность, прямо вот совсем собственность, разве что медальон рабыни ей не выдавался). И каждый раз я страдал от этой досадной оплошности (отчасти фобия была рождена именно этим фактом). В общем, чередуя при пересечении границ локотств (а я пересек всего три), я предоставлял то документы Элидара и его жены, то подложные, предъявляя медальон рабыни. Пока прокатывало. Но текст «благодарственного письма» тысячнику дворцовой стражи я в уме приготовил.

Настроение испортил исполин, упавший на дорогу. Некое подобие дуба. Вековой. Сильный. Объехать не получалось, слишком тесно стояли вокруг юные родственники великана. Крот, пошептавшись со своими подчиненными, начал перерубать ствол дерева. Чем нравился мне этот парень, так тем, что не чурался работы. Походив по округе, я присел обратно в карету. Не выспавшаяся толком Ласа прилегла на плечо.

Тревожно стало, когда парни дорубали вторую часть дерева. Некая напряженность витала в воздухе. Вскоре почувствовалась и причина внутреннего беспокойства – я ощутил мага…

– Бросьте, воёвые, жизнь-то одна!.. – прозвучал снаружи мерзко-уголовный голос.

Почему уголовный? Такую манеру разговора не спутаешь ни в одном мире – сквозь зубы, с легким пренебрежением. Я опустил рукоять внутреннего замка со стороны голоса и жестом приказал Ласе молчать. Вот он, тот долгожданный момент. Я распустил силы, пытаясь уловить происходящее снаружи. Там маг… Сильный маг.

– …проверьте карету, – скорее ощутил, чем услышал я отголосок фразы.

Я взялся за рукоять противоположной от нападавших дверцы, второй рукой сжав локоть балессы. Только кто-то дернул дверь, как я распахнул противоположную… Я бы успел. Однозначно. Преследователи не были так уж спортивны, но Ласа… Вот для чего балессы не созданы, так это для бега по пересеченной местности. Этот монстр настиг нас довольно быстро. Я оттолкнул Ласу в сторону в надежде, что она убежит, но та встала рядом в ступоре. Огромный гигант с оглоблей летел на меня. От первого удара я увернулся, но вторым… Очнулся я, когда меня связывали. «Против лома нет приема», – пронеслось в голове. Пока гигант вел нас, я старался физически разболтать веревки, связывающие руки. Магию использовать было страшно. Они однозначно хотели именно этого. Привели нас обратно к карете. Даже без перехода на магическое ощущалось присутствие «коллеги».

Главным у них был прихрамывающий мужичок среднего возраста с парой отсутствующих зубов. По крайней мере, тип с уголовным голосом обращался к нему уважительно.

Когда, интересно, они меня обнаружили? Я как мог, спрятал в себе мага, тем не менее приготовившись к нападению. Ну не подыхать же?..

– Хромой, тут мальца увести бы… – жаждуще произнес уголовник, кивнув на балессу.

Под «мальцом» подразумевался мальчишка зим восьми-девяти, с интересом рассматривающий Ласу.

Их главарь подошел к балессе. Ишь ты, как играют. Интересно, откуда их откопал орден? Из подворотен или театра? Хотя… у всех были «украшения» в форме печати на виске. Ларчик просто открывался: заставили рабов. Этим, наверное, и плошки каши хватит в качестве награды. А то и… лучшее поощрение – отсутствие наказания. Кто же из них маг?

Тут же главаря отозвал дедок с вполне разумным лицом. Они о чем-то шептались несколько минут. Однозначно обговаривают, как раскрыть меня. Я, вздохнув, сжал нервы в кулак. Ну ведь видно, что отребье… Минуту, и я всех их перебью. Как они забавно обработать пытаются. Только вот зачем уж так наивно-то?

На удивление, главарь не стал разворачивать сцену насилия на моих глазах. Он довольно вежливо приоткрыл дверцу кареты Ласе. Пока она забиралась внутрь, главарь бесцеремонно схватил балессу за попку. Сссука… Внутри все всклокотало. Я старался «впитать энергию Ци», чтобы успокоить свое эго. Но этот хмырь удивил еще раз. Он не стал продолжать, а просто потребовал у Ласы ее драгоценности. Просто колечки! И самое интересное… что балесса «вильнула хвостом». Она заигрывала с этим убожеством! Молнии сами влились в руку. Маги все-таки не самые сдержанные существа. Когда хмырь находился в шаге от своей смерти, он вдруг, втолкнув Ласу в карету, закрыл за ней дверь.

Не смогу дословно передать весь разговор, но суть была в том, что этот беззубый не давал своим приспешникам попользоваться Ласой! Какая-то иллюзия происходящего! Последний гвоздь в крышку иррациональности добило понимание, кто именно из них маг. Это был ребенок! Голову вон того здоровяка могу дать на отсечение – это тот мальчишка! Кроме этого понимания была какая-то странность в их предводителе. Было что-то, что ускользало от понимания, но интересовало разум…

– Ряженый, упал на зад! – вернул меня в действительность голос главаря.

И только сейчас я догадался нажать на камень в перстне. Разумеется, я не собирался выполнять распоряжение, но получил небрежный толчок беззубой хромой твари и… не смог устоять, так как не был готов к такой бесцеремонности.

– Ларк, сними сапоги! – скомандовал беззубый.

Спустя час я понял, что нас банально ограбили. Такая злоба накатила… Единственное, что не было понятно, так это присутствие мага. Зачем? Нагнули бы Ласу, и возможно, я бы взорвался. Разумом я понимал сейчас, что это было бы глупостью. Но стопроцентно не был уверен в себе. И было еще что-то… Не знаю что, но очень важное. Было что-то необычное в этом ограбившем нас отребье. Кроме наличия мага, разумеется. Дикость все-таки какая: имея под рукой мага, заниматься грабежами. А может, они не знают? Может, мальчишка-маг, как и я – прячется?

Пустив магию по рукам, я постарался довести путы до ломкого состояния. Было очень больно. Кожа, которой связали руки, имела свойство сжиматься при нагреве. Тем не менее я смог.

Больше всех пострадал Крот – рана от арбалетного болта в груди и болтающаяся плетью кисть. Но самое интересное, что и то и другое было уже подлечено магом! Они даже не скрывались!

Лошади, как и основная часть вещей и оружие, исчезли. Уж не знаю, зачем им понадобились мои костюмы… Фасон явно не их. Но более всего я сожалел о вине. Еще дня три-четыре – и меня станет ломать без зелья. Я подобрал среди разбросанных вещей кувшинчик, купленный в Дувараке у зельника. Хоть он остался. Заглянув в карету, убедился в нетронутости тайника. Надо было и вино туда спрятать.

– Крот, – пока я привязывал к руке воина шину – перелом с резаной раной, вот и решил отвлечь его от боли разговором, – а почему вы без лошадей? Вроде не так дорого?

– Чтобы не иметь возможности бежать в таких вот случаях… – скрипя зубами, прошипел тот.

Дюжина имперских воинов догнала нас километрах в двадцати, может, больше, от места ограбления.

– Хоу! – натянув повод, лихо остановил жеребца головной воин. – Десятник Юр, – представился он. – Ваша развалина перед деревом?

– Либалзон Ларит, – хмуро ответил я ему. – Не развалина, а карета.

– Очень смешно. Ограбили?

– Нет, мы грибы собираем.

– Могу обратно уехать.

– Не кипятись. День не задался.

– Понимаю. Преследовать будем?

– Где же их сейчас найдешь…

– Так ваш охранный амулет у них. – Десятник достал из сумки огромный металлический диск. – Вон там они, – указал он рукой вправо, глядя на странный предмет. – Слабо, конечно, уже. Или уехали далеко, или магия в амулете исходит. Но еще можно попытаться. Да и следы после дождя хорошо видать.

Я оглянулся. Двое серьезно раненных. Плюс балесса.

– Не переживай. Я там своих оставил. Сейчас запрягут карету и подъедут сюда. Так что? Догоняем?

– Если есть шанс, то почему бы и нет. Лошадь дашь?

Десятник посмотрел на одного из своих. Воин с хмурым видом спешился.

Сказать, что мы скакали во весь опор, нельзя. Скорее, плелись. Лес – это крайне не приспособленная для передвижения на лошадях местность. То и дело приходилось объезжать поваленные деревья и искать более-менее приемлемый способ пересечь овраг. К тому же корни под копытами и ветки на уровне глаз. Даже на рысь перейти не было возможности. Но, судя по «компасу» десятника, мы приближались. Как он объяснил, медная проволочка, выходящая из центра диска, поворачивалась в сторону снятого с меня кольца и вибрировала. И вот по амплитуде вибрации (в оригинале это звучало как «дерганье») можно определить, приближаемся мы или удаляемся.

– Все, – произнес десятник, когда мы выбрались на проселочную дорогу. – Дешевый у тебя амулет был. Или к алтырю давно не носил.

Знать бы, что эту фиговину нужно было заряжать…

– Туда поехали, – с уверенностью произнес один из воинов, глядя на землю обочины.

Тут-то мы и пришпорили…

– Много было-то? – пока ехали в предрассветной мгле обратно, спросил десятник.

Догнать рабов не удалось. Вернее, как не удалось… Не говорить же воину, что уже через пять минут после того, как мы начали преследование, я перегорел этой идеей. Это был минутный порыв, который прошел сразу, как я представил, что произойдет, если мы их догоним.

Допустим, насчет исхода сражения, вернее бойни, с людьми, я не сомневался. А вот тот юный маг… Силы в нем точно были. И пользоваться он ими умел, пусть и неказисто. На это указывала попытка лечения моей охраны. Сверху кровотечение остановил, а внутренние – даже не догадался. И вот достаточно было представить, что он начнет метать молнии… И что делать в таком случае? Вернее всего, конечно, мы бы и победили, только внимания к себе привлекли бы сверх меры. Потом же объясняться придется. Причем, возможно, с представителями ордена. А я вот как-то не очень рвался. В общем… видел я их. На берегу речушки, когда пересекали мост. В магическом зрении паренек светился издалека. Хотелось спешиться и вернуть хотя бы вино… Уверен, я бы смог незаметно, только найти на данное действие не привлекающих внимание оснований я не смог.

– Переживу, – спокойно ответил я десятнику. – Спасибо вам. Всю ночь на меня потратили. С меня по бутылке настойки каждому.

– Работа такая. А насчет настойки не горячись. Денег-то, поди, у самого теперь нет.

Раскрывать воину секрет основной массы наличности, сохранившейся во время нападения в тайнике, я не стал – незачем.

– Да у таких их немерено… – раздался сзади шепот.

– Не гляди в чужой кошель, а то в своем руку не почуешь… – так же шепотом ответил второй голос.

В тишине утра наш с десятником разговор слышали все, поэтому комментарии были понятны. Я оглянулся. Разговаривали, вернее всего, последние. Десятник, разумеется, не слышал, но я-то не десятник.

– А в моем – давно прореха. Нет там ничего, – продолжил первый голос.

– В горле у тебя прореха, а не в кошеле.

И так вдруг захотелось обратно в Халайскую тысячу. К таким вот простым парням с их мелкими проблемами и легким отношением к жизни. Я бы даже палок согласился получить ради того, чтобы вернуть хоть руки из той жизни…

– Слышали про десятника и дочку плеча? – вдруг спросил один из воинов.

– Да надоели уже, – ответил ему кто-то.

– Что ж надоели? – заступился за рассказчика другой воин. – Коли слыхал, так уши прикрой. Рассказывай, Елоп. Все дорога кратче будет.

– Слухи идут, что был в северной тысяче лихой десятник, – начал довольно артистично воин свой рассказ. – Пошел в войска, чтобы, значит, денег на дом накопить и жениться. Невеста у него была красавица. Служил хорошо. Пару сотен орков положил…

– Сразу брешут. С орками уж сколько не воюем, – перебил тот, что был против рассказа.

– Та и что ж, что не воюем? Зеленомордые все одно постоянно лезут. Юр, подтверди!

– Лезут, – равнодушно ответил десятник.

– Ну вот, значица. Была у того десятника любимая. А дочка плеча положила глаз на того десятника. Только тот не очень-то жаждал. Страшна, говорят. Даже маги помочь ей не могут. Плечо десятнику и должность тысячника сулил, и крепость под начало, а тот ни в какую. Плечо со злобы, раз десятник упорствует, поставил тому печать рабскую. И невесту его, значица, в рабыни. А для пущей острастки отправил того на арену к показушникам – мол, не хочешь жениться, подохнешь как раб. А чтобы уж наверняка, договорился с Гнутыми, чтобы выставили против десятника мага переодетого.

Рассказчик замолчал.

– Дальше-то что? – не выдержал кто-то.

– Так десятник того мага зарубил.

– Вот теперь точно брешут, – вновь влез недовольный. – Против мага в одиночку…

– Та ничего не брешут! Нарт с драконом ездил в столицу и самолично тот бой видел! Говорит, маг и молниями в десятника пробовал, и огненным порошком кидал…

– Не было порошка, – возразил один из воинов. – Я тоже слышал, как Нарт рассказывал.

– Ну и не было. Но убил ведь?

– Убил. То верно.

– Да ладно вам, – остановил перебранку еще один воин. – Балаболь дальше.

– А дальше… Сбежал десятник. И невесту свою выкрал. Дочка плеча от такого позора то ли отравилась, то ли уехала куда-то. Говорят, не видать ее теперь в столице.

– Найдут, – уверенно произнес недовольный. – И головы снимут на площади.

– Это да. С рабскими печатями далеко не убежишь.

С одной стороны, было забавно слышать про себя со стороны, с другой… не сопоставили бы факты…

Десятник сопроводил меня до следующего по пути села, где моя охрана и Ласа расположились в карете, загнанной во внутренний дворик трактира. Я, забрав у Ласы кошелек из тайника, разменял у трактирщика империал и раздал воинам по паре башок за беспокойство. Деньги, конечно, небольшие, но заработать за ночь, находясь на службе, – вполне достойно. Парни встретили такую щедрость одобрительным ропотом. Их старшему, разумеется, дал несколько побольше.

– Ну, будут грабить, зови еще! – весело прокричал десятник, и парни с хохотом выехали со двора трактира.

– Либалзон Ларит, – раздался голос Крота из-за спины.

– Да, – повернулся я к нему.

Правая рука Крота висела на перевязи.

– Извините, что спрашиваю сейчас. Понимаю, не самое подходящее время. Только мне так спокойней будет. Я хотел принести извинения. Мне очень стыдно за… за то что не смогли выполнить свою часть договора, – мялся парень.

– Договаривай, – произнес я, чувствуя недосказанность.

– Своим же самострелом… Нам нечем будет возместить, – опустил голову Крот.

– Не собираюсь с вас ничего требовать. Их было значительно больше.

– Это были всего-то рабы. – Казалось, что шея воина сейчас согнется в дугу. – В охрану нам не наняться, ни оружия, ни рук, а добираться домой не на что. Я знаю, что нагло с моей стороны, у вас самого с деньгами из-за нас… Могу я надеяться хотя бы на небольшую часть оплаты? Или хотя бы в долг? Мы отдадим.

Несколько изменилось мое мнение об этом, казалось бы, воине. И дело не в том, что он просит. Дело в том, что он выпрашивает. И он, и я понимали, что дальше их наём не имеет смысла. Не по причине отсутствия профессионализма – меня самого батогом обездвижили, а из-за их ран. Да и пора менять их уже. Платить я им обещал три башки в день плюс питание. Если бы ничего не произошло, должен был бы им империал. Вернее, половину – частичная оплата уже прошла.

– Давай чуть позже обсудим. Есть хочется.

– Трактирщик не пускает без рубах, – оповестил меня Крот. – И лекарь отказался даже смотреть.

– Вон ты о чем, – дошло до меня.

Отсчитав пол-империала, я протянул деньги Кроту:

– Полный расчет. Договор выполнен.

– Спасибо, либалзон. Пока вы не выедете отсюда, мы с голыми руками на клинки пойдем…

Я кивнул, не собираясь обижать чувства воина.

У трактирщика удалось приобрести простенькую – разумеется, с точки зрения либалзона – одежду. Он же помог купить две деревенских лошадки по семь империалов за голову. У меня в свете приобретений стал возникать новый план передвижения.

– Карету не купишь? – спросил я пересчитывающего деньги за лошадей мужичка.

– Та куда я на ней? И продать тута некому. А вы откуда? Говор странный у вас. Не слышал такого.

Говор… Мать моя женщина… Говор… То, что было странным в этом беззубом, так это говор! – ударило меня словно молнией. Конечно, сложно сказать точно сейчас, но это… был мой говор… мой акцент…

– Все ровно, – вернул меня из раздумий селянин.

– Может, на седла поменяешь? – поинтересовался я на всякий случай – продать карету в этой глуши действительно не удастся, а для моего плана она совсем даже не нужна была.

– А чего ж не поменять… Ладная карета. Буду на рынок кататься. Тока балзонских седел нет – стремя ремневое будет.

– Хорошо.

План был прост. Насколько поможет мазь для волос вместо зелья привязки, я не знал. Пробовал – не самые лучшие ощущения. Хотя руки и мог продержаться, если каждый день по чуть-чуть, только потом все равно плохо становилось, пусть и не до потери силы воли. До места, где мне выдадут новую порцию, – безумно далеко. Единственный лояльный ко мне маг, который, возможно, сможет помочь, – в Якале. Но это тоже не близко – больше луны, если на карете. А вот верхом… Но тут тоже загвоздка – Ласа. Документы на нее есть, а вот личность либалзона Элидара доказать было нечем – уж не знаю зачем, но мои документы грабители прихватили, а восстанавливать мне показалось опасной затеей. Зато есть три липовых комплекта документов из тайника на разные имена. Правда, имена все мужские… Зато и грудь у Ласы не третьего размера. Если кожаную броньку купить… На личико, конечно, подозрительно будет – слишком уж слащавое оно для мужского, даже для знатного. Но подозрения еще проверить надо… Будем объезжать серьезные заставы. Если орденские и ищут, то довольно богатого человека. И в том, что они могут догадаться, что я путешествую не под своим именем, сомнений нет – не совсем дураки в верхах сидят. А два нищенствующих либалзона, путешествующих по просторам империи, это далеко не редкость. Уж точно менее приметны, чем раскатывающий на карете с балессой мажор.

– Ласа, ты как в седле? – запоздало спросил я, когда вернулся в «нумера», вернее – в комнатушку, которая считалась самой люксовой в данном «отеле».

– Нас учили сопровождению на охоте, – тускло ответила балесса.

Поскольку я в этот вечер вернулся с бутылочкой настойки, то невежливо было пить одному, и я предложил своей спутнице. Та, на удивление, не отказалась.

– Я люблю тебя… – пролепетала балесса.

По голове словно кирпичом ударили.

– А того раба? – Я сам от себя не ожидал такой злобы на Ласу за ее выходку.

– Я думала, пока они будут заняты мной, ты сбежишь. Извини. – Она перебралась с единственного стула на кровать, где я сидел, и положила мне голову на плечо.

Балесса думала! Надо же! Воистину женское коварство и изворотливость передаются на генетическом уровне. Это надо же так вывернуться, с ее-то ай-кью!

Ласа тяжело вздохнула:

– Я думала, нас убьют. Они страшные.

Я приобнял девушку. В самом деле, ну что я взъелся? Конечно, неприятно, но… а вдруг и правда хотела отвлечь? Да и на кого сержусь? На магами обиженное существо?

Не то чтобы я был пьян (отлично помнился предыдущий раз…), но, как бы сказать… Ну не должны спать друг с другом два будущих либалзона…

Утром, только приподняв веки, я столкнулся взглядом с неестественно насыщенными, чайного оттенка глазами Ласы. Она, сжавшись в комочек, прижалась ко мне. Ее носик, нежно скользнув по груди, переместился к шее. Обжигающее тело прижалось ко мне. Губы ласково начали целовать, все ближе продвигаясь к моим губам.

– Лас, не надо… – Я понимал, что размягченный алкоголем разум допустил близость, но сейчас я снова был зол на нее. Ну как она могла?!

Балесса не ответила. Просто, сев сверху, стала своим носиком тереться о мой шнобель. На фоне тонких линий ее лица он казался именно таким. Вообще мужчины довольно прямолинейны. И это отражается во всем. В мыслях, в желаниях, во взгляде на окружающий мир. Я к тому, что нет у нас такой функции: смотреть, скажем, вперед, а видеть то, что происходит сбоку. Но вот что касается таких моментов… Я не видел сейчас ее грудь, но фантазия, подкрепленная памятью, так отчетливо вырисовывала те два холмика, прижавшиеся ко мне… Гнев на это создание стал отступать, освобождая место желанию обладать ее телом. Никогда не пытайтесь о чем-то задумываться рядом с обнаженной балессой. А уж тем более пытаться анализировать ее поведение. Бессмысленно…

Из селения мы выехали как либалзон и балесса. Крот, стоя у забора трактира, проводил нас взглядом. Как только крайние дома скрылись за деревьями, мы свернули в лес, от греха подальше. И буквально сразу наткнулись на девчушку возрастом зим одиннадцати. Она, держа двумя ручонками полное грибов лукошко, опустила голову, как и полагается человеку из низшего сословия. Ласа неожиданно остановила лошадь:

– Тебя как звать?

– Нарочка… Вернее, Нара. Извините, госпожа.

Балесса улыбнулась. Улыбка была… Не знаю. Естественная. Теплая. Ей очень шло так улыбаться. Не замечал раньше, но когда Ласа улыбалась, на ее щеках проступали еле различимые ямочки.

– Нравится платье?

– Да. Вы в нем очень красивая, – на секунду подняв головку, простодушно ответила девчушка.

Ласа повернулась и стала рыться в навьюченных на круп ее лошади тюках. Я про себя выразился на языке непереводимой игры слов – минут сорок складывал ее тряпье в эти мешки.

– Вот, – достала балесса платье, в котором была, когда нас ограбили. – Оно, правда, немножко порвано… Но уверена, мама сошьет тебе из него новое.

Девчушка не шелохнулась.

– Бери, не бойся.

Девочка, слегка замявшись, сделала шаг вперед.

– Ласа, а где тебя… – спустя пару минут после того, как отъехали, решил поинтересоваться я прошлым балессы.

Только не мог подобрать слово. Сделали – как-то оскорбительно, изменили – тоже не звучит…

– …воспитали? – наконец было найдено нужное определение.

– В круглом доме. Я не знаю, где он. Но он большой, серый и круглый, – несколько отрешенно ответила балесса.

– Ты себя маленькой совсем не помнишь?

Ласа помотала головой. Духи побрали бы ее эмоциональность! Она плакала! Пришлось потянуть повод на разворот и подъехать к ней.

– Ну чего ты? – провел я рукой по ее щеке – приобнимать, сидя на лошади, не очень удобно.

– Ничего, – шмыгнула Ласа носом и прижалась к ладони. – Я так. Стражник говорил, что мы раньше тоже маленькими девочками были. До того как из нас стерв сделали. Его потом за это палками били. Ты не отдашь меня обратно?

– Что за дурные мысли? – невежливо ответил я вопросом, так как желания давать какие-либо обещания не было.

– Я чувствую, что не нравлюсь тебе. Нас учили, что мы всем нравимся. А оказалось не так.

– Ну все. Прекращай плакать.

Ласа послушно закивала головой, растирая ладошками слезы:

– Извини, я больше не буду.

– Ты мне очень нравишься. Ты необыкновенная девушка.

К обеду мы нашли укромную полянку, где решили провести преображение Ласы. Вернее, я решил. Самым сложным оказалось изменить прическу. Ножницы, которые я приобрел в селе, годились только для стрижки овец, и то не уверен. Волосы балессы упрямо вились, не желая терять объем. Я бы сделал ей стрижку «ежиком», но тогда будет видна печать на виске… Провозившись больше часа, я плюнул на это дело, решив приобрести ей в ближайшем городке шапочку поглубже. Наложив ей на голову повязку – будто ранена, заставил переодеться.

Знаете, как эротична обнаженная, с идеальной фигуркой девушка в хвойном лесу? О-о-о! Это божественно! Плавные изгибы девичьего тела, словно хмель, туманили разум. Что-то мне говорит, что волшебное обаяние балесс все-таки действует на магов… Ласа стояла ко мне спиной, рассматривая выданные ей брюки. Ее личико со сморщившимся носиком вопросительно повернулось ко мне. Вероятно, она что-то прочла в моем взгляде, поскольку ее глазки хитро сузились и она, заманчиво покачивая бедрами, двинулась в мою сторону. Примеряемая только что обновка волоклась по земле следом за ней…

– Лас, не часто мы?.. – Сухие иголки покалывали спину, а укороченные локоны балессы, вырвавшиеся на свободу из-под упавшей на землю повязки – подбородок.

– Ну-у, – рука девушки скользнула по моему животу вниз, – мне кажется, тебе понравилось…

Я не знаю, как они вычислили нас. Подозреваю, что просто напоролись случайно, пока искали Адептов смерти – полумагический орден, существовавший в древности и гонимый всеми, так как приносил человеческие жертвы. Городок, в котором мы оказались, был взбудоражен какими-то недоумками, объявившими себя приспешниками этих Адептов. Вернее, они и не объявляли, а просто провели ритуал с жертвоприношением прямо на одной из дорог, и теперь их искали все кому не лень. Соответственно карающих ордена здесь тоже должно быть уйма. Мы заехали-то сюда всего часа на три – приобрести мало-мальски приличную одежду и оружие, которым, как оказалось, балесс совсем не учат пользоваться.

Меч и кинжал, висевшие на ремне с перевязью, даже смотрелись на ней комично. Что уж говорить о слегка великоватой кожаной броне… И вот уже на выезде я почувствовал мага, и тут же лошадь Ласы схватил под уздцы какой-то оборванец.

– Не поделитесь империалами?! – нагло произнес он.

Я огляделся. Народу вокруг – тьма, но ни одного стражника. Идеально для моего раскрытия. Определить, где маг, я так и не смог. Тем временем нас окружил десяток убожеств с ухмылками на лицах. У нескольких в руках сверкнули лезвия ножей.

– Ну что задумались? – Оборванец, вдруг схватив Ласу за руку, резко дернул ее, роняя с лошади. – Ба! Как девка блажишь! – услышав ее визг, произнес он, и тут же завернув девушке руку, залез ладонью под броню: – Точно девка!

Спрыгнуть с лошади я не успевал: кожаное стремя – мерзкое изобретение. Потянувшись к клинку, краем глаза заметил, как трое кинулись в мою сторону. Пришпорив клячу подо мной, я чуть не затоптал одного из нападавших. Вырвавшись из кольца, метров через двадцать я спрыгнул с лошади уже с мечом в руке.

– Держи, – сунул я одному из огольцов, крутившихся рядом, повод. – Присмотришь – башку получишь.

Нападавшие, упустив свой единственный шанс (конный против группы пеших в данной ситуации был бы проигрышный для меня вариант), стали пытаться окружить меня вновь. Раздумывать над ситуацией не имело смысла. Без крови не получится. Ожидать стражу не в моих интересах – не объяснишь потом, почему я еду с чужой женой, к тому же бывшей балессой, и откуда у нас сразу несколько комплектов документов. Причем все бумаги реагировали на прикосновение моего пальца, словно настоящие. Была у местных документов такая функция – кладешь палец на печать, и она меняет оттенок, если я владелец.

Первый успел отскочить от удара, второй получил рану во всю морду и упал, извиваясь и голося. Бег третьего пришлось остановить ногой. Пока он вставал, я вогнал клинок в живот еще одного.

– Стой, знатный! – заорал тот, что держал Ласу.

Дернув балессу за руку так, что она развернулась на земле лицом вверх, он либо хотел приставить к ее шее нож, либо убить… Понять я не успел, так как балесса, приподнявшись, схватила оборванца за шею и потянула на себя. Тот не смог удержаться и начал падение на нее. В другой руке девушки был кинжал, направленный вверх острием и прижатый рукоятью к броне. Не устояв на ногах, оборванец рухнул на него. Рука балессы тут же, обвив тело, прижала посильнее к себе…

– Ну вот, вся вывозилась, – помогал я Ласе снять окровавленную одежду.

Время было к вечеру, и мы остановились около реки на ночлег. В селения соваться побоялись – после такого представления на улицах городка нас, вернее всего, усиленно ищут.

Собственно, после пятого сраженного мной вся эта братия разбежалась и я, освободив балессу из-под трупа, закинул ее в седло. Ласу трясло от нервного перенапряжения. С пацаном, державшим мою лошадь, пришлось рассчитаться кинжалом. В смысле я подарил эту часть вооружения ему, так как рыться в кошельке в поисках монеты не было времени – за толпой, разглядывающей нас, мелькнули копья стражников. На выезде нас попытались остановить, но удар ногой прямо из седла по самоуверенному лицу десятника охраны на пару секунд ввел воинов в ступор. Этого времени оказалось вполне достаточно, чтобы мы смогли вырваться за ворота.

– Я не надену это больше. – Балесса смотрела, как я, стоя по колено в воде, пытался смыть с брони кровь.

– Наденешь. Ты лучше столом займись.

– Каким столом? – Ласа недоуменно огляделась.

– Ласа… – вздохнул я.

– Да поняла я, – улыбнулась она. – Просто ты же считаешь меня глупой, вот и пошутила. Я правда такая глупая?

– Нет, ты еще и смелая.

– Да ладно. Я знаю. Нас специально такими делают. И чтобы мы хотели мужчин – тоже… Я не понимаю, как обычные женщины не хотят этого.

– Да хотят… Как не хотеть. Просто цену набивают. Продать себя подороже пытаются.

– Как «продать»? Они же не рабыни и не балессы…

– Спорный вопрос. Такова жизнь. Не вдумывайся. Так или иначе, люди всегда продают себя.

– Ты не оставляй меня надолго без тебя. Я боюсь.

– Чего?

– Вдруг со мной будет, как с той, про которую Крот рассказывал.

– А ты все слышала? – удивился я.

– Да. Я у окна стояла. И плакать я постараюсь поменьше.

М-да уж.

Не то чтобы уж очень романтично… хотя… есть в этом что-то. Обычно все-таки мужчины льют сладострастные речи женскому полу с одной не очень благородной целью. А тут… Взять эту девушку, так только намекни; хотя достаточно даже просто подумать – она сама угадает. Поэтому сейчас, после очередного безудержного сплетения тел, мы лежали под раскидистой ветлой и придумывали названия местным созвездиям. И не такая уж она глупая… Или я не такой умный. И самое главное, что она не выискивает какую-то выгоду. Хотя… почему я решил, что не выискивает? Ей надо выжить. И она это прекрасно понимает. Я вздохнул. А как хочется просто быть любимым. Хотя бы и куклой. Почему-то вспомнилась Альяна.

Где-то за полночь я понял, что девушка уснула. Я постарался незаметно осмотреть ее голову магическим зрением – ну а вдруг можно помочь? Может, маги там какую-то блокировку поставили? Снять, и девушка снова станет обычной? И жить будет дольше, как все…

Нет. Обычная голова обычного человека. Я снова вздохнул. Ласа, словно котенок, во сне потерлась щекой о мою грудь.

Глава 10

До Якала мы так и добирались – тайно. Оказывается, для мага это пара пустяков. Да, между локотствами изредка встречались сторожевые амулеты, реагирующие на нарушителя. Но обойти амулеты, когда можешь их видеть, несложно. Лучше, конечно, это делать ночью. Ночью магию видно гораздо четче. Большую проблему составляло пропитание и… эликсир для роста волос. Если продукты можно было приобрести буквально в каждой деревне, то эликсир – только в городах. Пусть полностью он мою тягу к удерживающему зелью не перебивал, но хотя бы слегка ослаблял. Вот это-то «слегка» все и портило. Я не мог удержаться и сжирал эту гадость буквально за руки. А поскольку достать можно только в городе, то сложность определенная была. Уверен, я накупил бы этого зелья на всю имеющуюся наличность, если бы мог, но, к сожалению или счастью, у зельников такой эликсир если и был, то в ограниченном количестве. Ласу в моменты «городских вылазок» я оставлял в лесу. Только вот перед самым Якалом во всех городах, вернее в двух, отсутствовало то, что мне так необходимо.

– Вместе снова не пойдем, – инструктировал я свою спутницу, – но вернусь за тобой в этот раз, возможно, не я. Давай договоримся так: сюда подъедет карета или всадник и… у него в руках будет… красная тряпка. Как только увидишь – выйдешь из леса. Хорошо?

– Хорошо. А ты не бросишь меня?

Стандартный вопрос перед каждым городом.

– Разумеется, нет, – нервно ответил я.

Хотелось продолжить: «…задолбала этим вопросом!» – Но я вполне осознавал, что раздраженность совсем даже не связана с девушкой – сказывалась зависимость. Поэтому я постарался сдержаться. Подозреваю, что Ласа уже догадывалась о причинах моей нервозности и в связи с этим благоразумно молчала в такие моменты. Однажды она уже ощутила силу моего крика. А когда он магически усилен – это действительно впечатляет. В общем, горя со мной девушка хапнула по полной.

В город я пошел пешком. Сложно не привлечь к себе внимания стражи, если ты будешь на лошади. Изменились ли улицы Якала за время моего отсутствия, я заметить не смог – мне было очень плохо. Солнечный диск на тот момент уже коснулся городской стены.

В дом отца я попал через сад соседнего особняка, так как даже со стороны заднего двора сидел какой-то тип, показавшийся странным. Уж не знаю, обратил ли внимание охранник у входа, но в двери дома я постарался проскользнуть незамеченным.

В коридоре чуть не столкнулся с Заруком. Тот с хмурым лицом прошел куда-то из их с Симарой крыла дома. Пришлось вжаться в простенок между окнами. Зять прошагал настолько близко, что я даже движение воздуха почувствовал.

В дверь кабинета отца я практически ввалился. Он сидел за столом, при свете магического светильника разбирая какие-то бумаги.

– Отец, – склонил я голову.

Тот изумленно посмотрел на меня, потом устало поднялся. Не знаю почему мне так показалось, но он будто постарел зим на десять. Подойдя ко мне, крепко обнял. Так приятно, что кто-то тебя ценит просто за то, что ты есть.

– Отец, мне нужна помощь. Необходимо одно зелье…

– Подожди, – остановил мою речь он.

Подойдя к шкафу, отец откуда-то из глубины достал кувшинчик. Вернувшись ко мне, протянул его. Даже не откупоривая, я понял, что это оно. Нет, это даже не эликсир для роста волос – это само удерживающее зелье. Его было там всего-то на донышке, но оно было!

– Спасибо. Откуда?

– Дайнот помог. Тебя по тому волосяному эликсиру орден ищет. Здесь было мало, но…

Эффект оказался слишком неожиданным. Вернее всего, изголодавшийся по этой дряни организм просто пришел в шок от такой радости. Картинка перед глазами поплыла.

– …Дайнот предупреждал, что ты можешь… – скорее ощутил я речь.

Дальше я уже не слышал.

Очнулся, когда за окном уже совсем стемнело. Отец сидел напротив с бокалом вина, глядя на пляшущий огонек в камине. Раньше не замечал за ним такой привычки.

– Долго я был без сознания?

– Четверть четверти.

– У меня в лесу девушка. Надо забрать ее.

– Нельзя. Сейчас уже ворота закроют.

– Тогда мне надо идти.

– Тебе тоже нельзя. За домом следят.

– Я не могу ее оставить одну. Отец, правда не могу. Она слегка… не в себе, – сформулировал я, представив, что произойдет с Ласой, останься она в темном лесу одна.

– В карете с охраной переждать ночь сможет?

– Должна.

Отец вздохнул:

– Где ее найти?

После того как отец отправил людей за Ласой, он повторил мне все, что говорил, не заметив, что я отключился, а именно: что меня тут ждали, но не только родные. Оказывается, в Якале недавно расквартировался десяток карающих и, кроме того, у дома стали часто отираться подозрительные личности. Отец посылал стражу проверить документы, но те у них были безупречны. В том числе и разрешение на ношение оружия.

– …только, со слов десятника стражи, слишком новые, – закончил отец.

– Мне бы с Дайнотом поговорить…

– Он больше не приходит в наш дом.

– Почему?

– Есть на то причины. С тобой он не хотел бы видеться.

– Что за загадки?

– К нему у карающих тоже интерес проснулся. Не хочет даже знать, что ты здесь.

– Плохо. Я надеялся, хоть он мне объяснит, что это такое, – кивнул я на опорожненный кувшинчик.

Отец, встав, подошел к шкафу и опустился на одно колено рядом с ним. Вынув кинжал, ковырнул доску пола и поднял ее. Пошарив рукой в образовавшейся полости, вынул книгу. Вернувшись обратно, протянул ее мне и сел обратно в кресло. В книгу было вложено гусиное перо. Открыв в этом месте, я начал вчитываться. Через минуту с удивлением посмотрел на отца. Какая-то романтическая чушь.

– Ты смотри. Так, как вы смотрите, – не поворачивая голову в мою сторону, произнес отец.

А в магическом зрении книга стала вдруг занятной… Прямо-таки секрет Ленина и тайнописи молоком. Текст высвечивался совершенно иной. Итак, источник… Источник магии позволял становиться магу гораздо сильнее, закаляя его каналы. Но, единожды испив его силы, ты будешь хотеть всегда. И чем больше пьешь, тем сильнее становишься и тем сильнее хочется. В книге говорилось о магах, способных плавить камни вокруг себя, но при этом не могущих даже на сто шагов отойти от источника. За обладание великой силой маг расплачивался свободой.

– Хотя бы теперь знаю, – закрыл я томик.

– Орден нарочно добавляет его в некоторые продаваемые зелья, – произнес отец, – и если кто-то начинает их скупать…

– Понятно. Эликсир Дайнот дал?

– Да.

– Есть еще?

Отец отрицательно покачал головой.

– Не объяснил, как избавиться от этого?

– Объяснил. Потом расскажу. Посиди, – отец встал, – сына Зарука принесу. Он единственный не сможет о тебе рассказать.

Отец вернулся минут через двадцать, держа на руках спящего ребенка.

– Возьми, – протянул мне его.

Пришлось встать, чтобы принять на руки маленького человечка.

– Сколько ему уже? Две зимы?

– Да, – устало ответил отец.

Он и правда постарел. Мальчонка пошевелился. И тут до меня все дошло…

– Симара знает?

– Нет.

– Зарук?

– Знает.

– Дайнот из-за него не приходит?

– Да.

– Ты хочешь, чтобы я увез его?

Отец протянул руки, забирая ребенка.

– Сам выживи. Я разберусь.

Отец унес племянника. Пока он отсутствовал, я, достав бокал, наполнил его и опустился в кресло отца. Огонь, играя тенями на полу перед камином, нагревал до зуда колени. Когда отец вернулся, я хотел встать, но он сделал успокаивающий жест рукой. Подойдя ближе, потрепал мои волосы.

Мы с отцом просидели до утра около камина, не проронив ни слова. Не знаю, о чем думал отец, а я – о том, сколько же предстоит пережить этому маленькому человеку в жизни… Ближе к рассвету отец спросил:

– Покинуть дом незаметно сможешь?

– Конечно.

Отец встал, подошел к столу и, взяв листок бумаги, написал что-то, затем достал из стола связку ключей. И то и другое протянул мне.

– Поедешь по этому адресу. Дом пустой. Твою девушку несколько позднее доставят туда же, поэтому калитку не закрывай. Из дома не выходи. Я приеду к вечеру. И… – отец снял свой перстень, – держи.

– Зачем?

– Он поисковый. – Отец открыл шкатулку и начал доставать оттуда диски с матовым светящимся шариком посередине. – Это ответный амулет Зарука. Он сейчас дома. Это Симары… твоей матери… Корна, – показал он слегка мерцающий амулет. – Сейчас дома нет, но в пределах города. Твой прежний, – показал он еще один диск с потухшим шариком. – Даже в локотстве нет.

– Так вот откуда ты знал, когда мы уходили на ночь…

– Семью надо беречь. Так что пока бери мой, я тебе потом новый закажу.

Отец умел перешагивать через препятствия. Мне кажется, не было такой проблемы, что ему не по плечу. Настоящий грандзон.

Дом несколько удивил меня. С виду здание как здание. Сад разве что несколько неухожен. Окна в пыли. А так… Обычный городской двухэтажный дом. А вот внутри… Сюда минимум год никто не заходил. Странный дом. Полностью пустое и этим несколько пугающее здание. Ни мебели, ни кухонной утвари, ни следа пребывания прежних жильцов.

Пока не привезли Ласу, я был увлечен чтением книги, которую, даже не спрашивая разрешения отца, забрал с собой. Несмотря на то что книга написана магическими чернилами, ничего особо секретного, на мой взгляд, в ней нет. Имелись описания этих самых источников и магии, происходящей из них. Располагались такие источники обычно в горах или на островах. Даже некое подобие карты нарисовано с указанием семи таких. Цветка девственницы среди них нет. Изображен источник у замка Гнутой горы. Два на островах. Три на двух горных хребтах Северных земель и один на противоположном от империи берегу орочьих земель. Также рассказывалось, что эльфийский лес – это не что иное, как измененные силой источника деревья. Эти самые деревья тоже дарили силу. И это единственный безболезненный для живых существ способ забрать магию у источника.

Далее шли описания существовавших ранее магических кланов. Я нашел клан Слепых. Дерзкие ребята. По сути убийцы магов. По-иному не объяснишь. Вся их жизнь проходила в тренировках для битвы с себе подобными. И способ прятать магию внутри себя, кстати, придумали именно они. И то не все могли достигнуть этой ступени. Для того чтобы настолько тонко управлять силами, надо было… искупаться в источнике. Что, собственно, я и сделал по науськиванию Валейра. Источник менял структуру каналов мага.

Бегло просмотрев всю книгу, я так и не нашел способа соскочить с «магической иглы». Вернее, автор книги не видел в этом необходимости, описывая силу источника как великий дар. К концу перелистывания я понял, почему книга написана таким экзотическим способом, то есть истинный смысл текста раскрывался только в магическом зрении. Все просто. Книгу писал один из Слепых и писал ее для Слепых. Отношение остальных кланов к источникам как к опасным для мага образованиям было описано с некоторой брезгливостью: мол, слабаки – только так можно понять истинную силу.

Скрип калитки известил о посетителе. Я осторожно выглянул в окно. Среди зарослей стояла испуганно озиравшаяся Ласа с какой-то котомкой. Я поспешил к дверям. До вечера больше книгу мне почитать не пришлось – у балессы после ночи в незнакомой карете случился приступ общительности. Девушка явно испытала стресс. Она даже про близость перестала думать. Весь день рассказывала, как ей было страшно одной. Кучер и охранник, разумеется, не посмели сесть внутрь кареты…

– А что за котомка? – перебил я ее, желая сменить тему.

– Не знаю. Мне ее перед домом дали.

Внутри предшественницы рюкзака оказались продукты. Мы с балессой, не сговариваясь, стали их вынимать. Перенервничала ночью Ласа знатно. Еды в котомке хватило бы на трех мужиков, но… это хрупкое создание умудрилось все это методично уничтожить. Я не препятствовал, так как в момент принятия пищи балесса молчала.

Отец, как и обещал, пришел, когда стемнело. Я не сразу узнал его. Простенький наряд обычного горожанина. Даже клинка на поясе нет. Зато огромная и, судя по шумному дыханию отца, тяжелая сумка.

– Ты подожди здесь, – обратился он к Ласе, после чего посмотрел на меня. – А ты сними броню, перевязь и пойдем. – Отец достал из сумки магический светильник.

Оказывается, в этом доме есть еще и подвал. Причем довольно глубокий. Внешне… под стать домику. Темный и мрачный, но сухой. Когда спустились, отец, уронив сумку, в которой что-то металлически брякнуло, привязал шарик светильника к кольцу на стене. Затем вынул из сумки шарообразный медный сосуд с очень широким горлышком, плотно закупоренный деревянной пробкой.

– Помоги открыть, – протянул его мне.

Пришлось поковыряться и даже применить кинжал. Когда наконец я справился с заданием, в нос ударил нестерпимо противный запах.

– Что за гадость?.. – протянул я отцу горшок.

Тот в это время мочил водой тряпку.

– Ты точно хочешь не зависеть от того зелья, что пьешь? – проигнорировал он мой вопрос.

– Точно.

Отец, приняв у меня сосуд, прижал левой рукой мокрую тряпку к своему лицу и резко выплеснул на меня содержимое горшка. Я даже вскрикнуть не успел. В глазах потемнело. Дыхание сперло от мерзко пахнущих паров. Тут же я получил удар в солнечное сплетение, после чего вынужден был вдохнуть всей грудью. Потом сознание покинуло меня.

Изредка я приходил в себя. Видел Ласу, либо просто сидящую рядом, либо протиравшую мое лицо мокрой тряпкой. Я был полностью обнажен, но холода не ощущал. Зато чувствовал тошноту. Дикую тошноту и головокружение. Пошевелиться я, наверное, физически был способен, но… не мог. Руки были заведены за голову и их что-то удерживало.

Привычные серые стены подвала. Свет магического светильника. Ласа спит прямо в одежде на какой-то грубо сколоченной то ли кровати, то ли кушетке. В углу нагромождение ведер и горшков. Я прикрыт одеялом. Руки подняты вверх. В смысле куда-то за голову. Попытался их опустить. Что-то, удерживая конечности, металлически лязгнуло. Ласа тут же встрепенулась, и практически не открывая глаз, встала и подошла ко мне. Присела на колени. Сначала положила руку на голову. Потом запустила под одеяло и потрогала, касаясь моего бедра, подстилку подо мной. Слегка приподняв одеяло, понюхала и стала подниматься с колен.

– Лас… – разомкнул я губы. – Пить…

Как она встрепенулась!

– Сейчас, Лидарчик. Сейчас, сладкий, – и пить и есть… – засуетилась она. – Ты не засыпай только. Очень прошу. Подержись хоть чуть-чуть. Тебе надо. Очень надо. Терпи. Не засыпай…

Она кормила меня бульоном с ложечки и при этом не переставала говорить:

– …ты так кричишь, бывает, когда спишь. А я ведь ни с кем. Правда, правда. Ни с кем. И не хотелось ни с кем. Совсем не хотелось. Сюда и не приходит никто, кроме твоего отца. А он строгий, но хороший. Ты еще съешь ложечку… – По ее лицу текли слезы.

Глаза опухшие, с тенями под ними. Долго уже, наверное, сидит около меня.

– Сколько я здесь?

– Две луны было руки назад.

– Сколько?!

– Две луны…

Ничего себе.

– Я прикован?

– Да. Отец сказал, что пока нельзя. Но я запястья тряпочками укутываю, чтобы тебе не резало. Ты так плохо кушаешь… – Она убрала тарелку в сторону и, заревев, упала мне на грудь.

Тут же встрепенулась и, растирая слезы рукавами, залопотала:

– Я не буду плакать. Я знаю. Я знаю, тебе не нравится…

Вот же ж…

Отец появился на следующий день. За это время я понял, почему так плохо выглядит Ласа. И почему она не хотела секса. Она, видите ли, заметила, что когда ложится рядом со мной, то мне становится легче. Еще бы не легче. Я словно пылесос начинал вытягивать из нее силы, которые тут же уходили в амулет на кандалах, которыми я был прикован к столбу. А вот действительно легче мне стало, когда эти самые кандалы отец с меня снял. Буквально через два дня я смог вставать на ноги.

– Жесткое лечение, – держа двумя руками кружку, скорее риторически произнес я.

– По-другому никак нельзя было. Главное – цель. А она достигнута, – ухмыльнулся отец. – Преданная у тебя рабыня.

Ласа только что поднялась наверх, поэтому разговор протекал вне ее ушей.

– Да она не рабыня. Я вольную ей дал. Жена даже…

Отец подозрительно посмотрел на меня.

– Понимаю. Странно. Потом объясню.

– Да я уже знаю. Еще до твоего появления знал. Шуму ты наделал в Дувараке… Что там у вас с Исиной произошло, спрашивать не буду. Твои проблемы. Но и называть женой балессу… Не горячись. Жена – та, кто детей может принести.

А может, и правильное решение, – подумав, продолжил отец. – Они зим до тридцати пяти живут. А ты только в силу войдешь к тому возрасту. Ума наберешься. Перебесишься. В нашем роду меньше ста зим никто не жил. Потомки магов все-таки. А тебе и двести не возраст. Опять же… красивая.

– А что ты мне тогда в лицо плеснул?

– Яд.

– Что?!

– Яд. Я и поил тебя первые руки им. Иначе не получилось бы. Надо было, чтобы ты все дурные силы выплеснул. Сейчас ведь уже не тянет всякую зельницкую гадость пить?

– Нет… А если бы умер?

– Прекрати, – сморщился отец. – Ты еще вздумай меня учить… Даже Ласа знает, что если амулет в кандалах начинает притухать, то надо тебе эликсир лечебный дать. – Отец присел рядом прямо на пол. – Страшно было. Ты же мой сын. Только видел бы ты себя, когда ко мне в кабинет вошел…

– Страшнее, чем сейчас?

Отец, не ответив, взъерошил мне челку. Мог бы и обнять, но это мой отец, и «челка» – уже почти предельная степень ласки…

– Расскажи, что в империи, – решил я прервать неловкую паузу.

– Что?.. Ну… твой бой на арене до сих пор на слуху… Орки несколько мелких набегов сделали. Война будет, уже нет сомнений.

– А что с орденом?

– Что с ним будет… Как были, так и есть… Твари. Взбудоражились не так давно. Рабы какие-то себя Адептами смерти объявили.

– Слышал.

– Ну да это давненько произошло. А теперь списывают все на них. Недавно корабль в Слопотском локотстве захватили. Ваши опозорились, и теперь на них все сваливают. Орден поддакивает. Там как ваших, так и орденских хватало – гавань все-таки. Орден теперь слухи распускает, что там несколько магов было. Слопотскому локоту даже пытались поставки зелий перекрыть. А тот представителей ордена «попросил» со своих земель. Император еле угасил конфликт.

– А рабов поймали?

– Нет. За ними корабль имперского флота направили. Еще не вернулся.

Из Якала мы с Ласой выехали всего через руки. Отец пытался уговорить остаться, но для того чтобы Оскоран не догадался о том, что я уже соскочил с его крючка, надо срочно забрать эликсир из Сварбского локотства. Зачем мне такая секретность, я пока не знал, но и все карты на стол выкладывать не собирался. Пусть пока все идет своим чередом. Отец попытался нас собрать по-царски, только я попросил без излишеств. Незачем привлекать к себе внимание. Лошади, конечно, были не сельские, но и не мой оставленный в Дувараке Шторм. Седла хоть нормальные – и то хорошо. Одели нас тоже подобающе юному либалзону и его жене. Я просил отца не делать этого, но он оформил мне новые документы на меня настоящего.

Через луну мы достигли Сварбского локотства, где черносотенник отдал мне пять бутылок эликсира и письмо Оскорана. В письме тысячник просил (разумеется, просил, как же…) приехать к следующему большому императорскому приему в Дуварак. Снова в качестве клоуна, не иначе. Ехать не хотелось, но и так вот скитаться по дебрям этой не очень гостеприимной для меня страны тоже надоело. Надо разобраться в происходящем вокруг.

Когда долго едешь по однообразным дорогам, мозоля заднюю часть, и ночуешь в третьесортных комнатах (правда, надо отдать должное, с первой красавицей страны), поневоле начинают просыпаться философские мысли. Мне, например, пришло в голову, что все мое пребывание в этом мире есть бегство. От чего я бежал?.. Куда?.. Это уже второстепенные вопросы. Навязчиво лелеялось мнение, что от себя. Именно в этот промежуток моей жизни я вдруг осознал, что я маг. Пусть и не такой, каким был недавно, – сил значительно поубавилось, но маг. То есть существо, априори стоящее на более высокой ступени развития. Нет, «корона» не давит. Это действительно так. И почему я должен бояться простых смертных? Почему должен быть пешкой в их игре? Императоры, орденские, локоты… Все они – лишь люди из плоти и… крови!

Глава 11

В Дуварак я явился, как и велено – буквально перед следующим императорским приемом; время специально выгадывал – не хотелось в кулуары дворцового гадюшника. То есть просторы Руизана я бороздил ровно год. Вообще, очень небольшой материк. Мы с Ласой пару лун прожили на восточном побережье, прямо у моря. Сказочное время. Сказочная девушка. Нет, я не влюбился. Но она милая. Очень. К тому же красивая. Безумно. Я наслаждался все это время и изредка даже подумывал оформить документы какого-нибудь горожанина и остаться там навсегда. Съехать пришлось внезапно, бросив весь купленный скарб. Благо его было не так уж много. Причиной очередного бегства стали карающие, заехавшие в городок. Проверять, по мою душу или нет, я не стал. Появление пятнадцати магов-воинов не предрасполагало к сомнениям.

– Я уже волноваться начал, – широким шагом подойдя ко мне, произнес тысячник, улыбаясь.

– Заметил. Поисковая печать аж горит, – ответил ему, склонив голову.

Я действительно ощущал, когда меня искали, – узор на предплечье начинал зудеть.

– Ты изменился.

– Столько времени отдыхать… Зачем звали?

– И манера разговора стала уверенной. Теперь говоришь как тысячник. Император пожелал видеть тебя на приеме. Ты ведь легенда… Присаживайся. Вина?

– Не откажусь. И кто же напел ему?

Оскоран жестом сделал знак слуге, и тот наполнил бокалы.

– Не совсем понял. Что значит «напел»?

– Подсказал. Надоумил.

– Не стоит так резко. Не забывай, кто мы, а кто он.

– Я и не забываю. Поэтому и спрашиваю. Вот он взял и сам вспомнил?

– В преддверии большого приема вспоминается разное… Ты герой прошлого приема. Твое присутствие просто обязательно. Не находишь?

– Возможно.

Ну не рассказывать же дракону о том, что во дворце даже муха не пролетает просто так. Он и сам это знает. Все равно ведь найдет оправдание.

– К тому же, – продолжил дворцовый дракон, – орден оказался в опале. Сейчас не в их интересах вспоминать прошлые обиды. Так что… ты почетный гость. Держи приглашения, – Оскоран вынул из шкатулки свиток. – тебе и любому кого пожелаешь. Лары приглашенных, разумеется, проходят без бумаг. Только у меня просьба… Не приходи с балессой. Я, кстати, очень удивлен, что она все еще жива. Надеюсь это не трогательные чувства?

– Нет. Чем помешала балесса?

– Ума ты не набрался… Я понимаю твою злобу на плечо, но не надо бередить его старые раны. Он в полной мере наказан. Считай это моей прихотью. Но прихотью, направленной на то, чтобы уберечь тебя от необдуманных поступков.

– Кого надо убить в этот раз?

– Ты ведь не с ларой говоришь. Зелья не хватило? Я несколько не рассчитал. На выходе получишь.

По времени, которое я отсутствовал в столице, мне действительно не должно было хватить удерживающего эликсира, поэтому я решил подыграть, изобразив наркоманскую зависимость:

– Буду рад. Я уже могу идти?

Разговаривать с тысячником не хотелось. От его слов веяло лестью, а от самого – неким… презрением, что ли.

– Разумеется. До встречи на приеме, – кивнул, отпуская, Оскоран.

В тени дворцового сада я откупорил зелье. В душе взыграла гордость за себя свободолюбивого. Когда я забирал у черносотенника сварбской тысячи зелье, меня прямо трясло от желания. С трудом поборов наркомана внутри, я тогда разбил все пять бутылок, но спустя час готов был развернуться и ехать назад: выгрызать землю, куда впиталось зелье. Было очень тяжело. Теперь же… Ну да, вроде тяга есть. Но даже тягой в полном смысле слова не назвать. Так… желание. За мной следили. Причем довольно умело – я не мог определить, откуда чувствуется взгляд. Стараясь избежать излишней демонстративности, я приложился к сосуду, заткнув языком его горлышко, чтобы, не дай духи, не попало. Мм… на языке сладко защипало. Даже пульс слегка участился. Нет… Наркоманов бывших не бывает.

– Странно нас везут, – произнес я риторически, глядя в окно кареты.

Ехали не как обычно, а через центральные ворота дворцовой стены.

– У восточных ворот что-то случилось, – прокомментировал Лумм, сидевший напротив.

Разумеется, как только я оказался в Дувараке – без присмотра никуда. Да еще какого присмотра! В этот раз меня охранял десяток из тысячи Оскорана! Это честь! Со слов дворцового дракона, такая предосторожность лишней не будет.

– Стой! – Я кулаком ударил в стенку тарантаса, как только выехали на площадь перед дворцом.

– Ты чего? – спросил Лумм.

– Интересно. Это что такое?

Вдоль стены стояли клетки с людьми.

– Это нововведение плеча. Обреченные на казнь.

– То есть?

– Через полдесятины – день казней. Плечо решил, что негоже преступникам красоваться столь мало на эшафоте, и распорядился выставить их на обозрение. Теперь на день вывозят сюда клетки. Народу нравится.

Простой люд действительно прохаживался вдоль клеток, рассматривая в них забитых бедолаг. Но меня заинтересовало это действие не по причине человеколюбия. Мне показалось, что в крайней клетке сидел… Шрам!

Я открыл дверь и вышел из кареты.

– Ближе нельзя, – произнес стражник, стоявший у клеток, останавливая меня.

Точно Шрам. Лица не видно – спит, опустив на подбородок голову, но это точно он.

– Почему? – задал я вопрос, не глядя на преграждающего мне дорогу воина.

– Распоряжение такое.

– Лумм… – повернулся я назад.

– Они не из дворцовых, – развел руками старший воин. – Это из дуваракской тысячи, а я же теперь дворцовый. Не имею права приказывать.

Лумм действительно был в форме дворцового десятника.

– Я тысячник, – обратился я вновь к воину.

Тот молча смотрел на меня. Ну понятно. Перевязи тысячника на мне нет, а грубить не хочет. Да и врал я. Какой тысячник? Мою крепость уже давно передали другому. Сейчас с моим званием вообще ничего не понятно.

– Не пустишь? – сделал я еще одну попытку.

Воин отрицательно покачал головой.

Всю оставшуюся дорогу я молчал. Лумм… Сволочь… Приказывать он права не имеет. Расстегнул бы свой воротничок, там ведь медальончик, имеющий огромные возможности. Да и вообще – десятник дворцовой стражи…

Пока ехали, я продумывал возможные варианты переговорить с воином моего бывшего десятка.

– Могу узнать, за что его… – словно прочитав мои мысли, произнес старший воин.

– Был бы премного благодарен, – с ноткой злобы ответил я.

Во дворе Люйя и Ласа развешивали пеленки. Я утром уже был дома, но Ротимура с Ильнасом еще не видел: их в этот момент не было – уехали вместе с Саннитом на окраинный рынок.

Я был несколько удивлен. Не ожидал увидеть Ротима и Ильнаса в Дувараке. Люйя толком объяснить не смогла почему, а самое главное – зачем они вернулись из Колского локотства. Вроде как бумага из столицы пришла.

– Вы подружились?

– Да, – хором ответили девчонки.

– Умнички. Ротим и Ильнас с Саннитом еще не вернулись?

– Сама удивлена, – ответила супруга Ротимура.

– Элидар, а где шатер разбить? – неожиданно поинтересовался Лумм.

– Подожди… какой шатер?

– Мне надо воинов разместить.

– Хочешь сказать, они будут все время меня охранять?

– Так Оскоран приказал. И… я снова от тебя ни на шаг.

Я махнул рукой воинам в пространство между домом и купальней.

– Что происходит? – подошел я вплотную к бывшему старшему воину.

– Не совсем понимаю, о чем ты.

– Твоя стеснительность у ворот. Усиленная охрана. Это, – дернул я за герб дворцовой стражи.

– Я не знаю, – нагло соврал Лумм.

Я продолжал смотреть на него.

– Не надо пытать. Не могу всего рассказать.

– Какая стандартная отговорка… Ладно. Время еще есть. Поехали в канцелярию. Мне надо документы получить. Ты же не можешь приказать простому воину… – В последнюю фразу я влил тройную порцию сарказма.

– Элидар… Такое дело… Ты пока не сможешь вернуться в войска.

– Почему?

– Плечо запретил. Вернее, вернуться ты можешь… но как только получишь документы, тебя сразу отправят в Халайское локотство. Простым воином.

– Да?

Лумм кивнул.

– Что-то я об этом не подумал…

– Оскоран тебя позднее в сотники черной определит.

– Элидар! – раздался крик сзади.

Как же я соскучился по Ильнасу!.. Парень заметно подрос. Сколько ему уже? Пятнадцать зим! А объятия – как у здорового мужика. Затем настала пора обняться с Ротимуром и Саннитом.

– Ну что – свою лару покажешь? – хлопнул я по плечу Ротима.

– Тише, – улыбнулась Люйя. – Спит она. Проснется – покажу. Я же обещала.

– Ты мне и утром обещала. Дочь у вас в отца. Тот тоже, помнится, днем спал, а ночью пил.

– Мы там с Люйей комнату в доме заняли… – начал было Ротимур.

– Ты еще разрешения попроси… Иди за вином. За нового человека выпить обязательно надо.

– Да у него в комнате целый склад, – ухмыльнулся Ильнас. – Тебя ждет.

– А вы чего вообще приехали?

– Да… Канцелярские с ума сходят. Про волнения на орочьей границе слышал? Ну вот. Сверху спустили приказ сформировать еще десять тысяч. К войне дело идет. Ну и те не придумали ничего лучше, чем первым делом найти тех, кто временные бумаги оформил. Представляешь, за нами в Колское два гонца приехали! Один за мной, а через день – за Ильнасом. Вот мы посмеялись…

– Как съездили?

– Ну-у. Не видишь? – кивнул Ротим на Ильнаса.

Тот и правда одет был гораздо лучше меня.

– Гости локота, – важно протянул Ротимур. – Мы с Люйей решили, что купим домик в Колском локотстве. Там – сказка. Даже люди другие.

– И говорят смешно, – оскалился в улыбке Ильнас.

– Ты бы там так шутил. Свел дочь локота с ума.

– Не свел. Нам с ней нельзя, – бойко ответил Ильнас.

– А ты, смотрю, не очень-то и переживаешь, – попытался я поддеть его.

– Да-а, – махнул рукой Ротимур на Ильнаса. – Не из нашей братии. Все больше на ристалище. С эльфами. Мы-то, в его зимы, с ларами… – Тут Ротим понял, что сморозил глупость, так как Люйя навострила ушки.

– А чего за ней бегать? – ответил на попытку поддеть его Ильнас. – Ее к младшему императору знакомиться привозили. У меня шансов не было.

Вот же… Теперь становилось понятно рвение Исины при сводничестве Ильнаса и дочери локота… Конкурентку убирала! А вот насчет регулярного посещения моим подопечным ристалища… я и сам понял. Во-первых, Ильнас действительно «закабанел», а во-вторых… светился он. Не алтырь даже близко, но каналы гораздо сильнее среднего. И самое интересное… развиты очень пропорционально. Тут не только тренировками попахивает…

Вечер был домашним. Теплым. Я познакомил Ильнаса с Ласой. А тестостерончик-то играл в крови парня… Он весь вечер глаз с нее не сводил. Ревновать впору. Хотя и понять можно. Очень уж красива. Потискали дочку Ротимура, пока Люйя не рыкнула на нас, после чего Юмир забрал внучку и ушел к себе, чтобы мы не мешали ребенку спать.

– А чего отцу комнату в доме не выделили? – когда он ушел, спросил я.

– Пробовали, – ответил Ротимур, – отказывается. Говорит, со своими детьми намаялся – теперь сами возитесь. А в итоге приходит уже в последней четверти и к себе забирает. Да ты загляни к нему. У него-то получше, чем в твоей комнате, обстановка. Он там все резными фигурами украсил.

Потом перешли на политику и новости. Лумм раскрыл секрет спешного формирования новых тысяч. Дело, как оказалось, не только в орках. Дело еще и в рабах…

– …те, что корабль угнали, позже еще два захватили. И ладно бы только это… так приехали купцы с севера и рассказывают, что рабы обосновались там, и их тысячи, и живут как вольные. Даже лучше, чем селяне, – налоги-то платить не надо. Даже название себе придумали: Чакматное локотство. Вот и поползли туда из деревень. Сбегают от балзонов – и на север. А рабы… Тридцать восстаний за три луны! В каменоломни стража теперь меньше чем сотней не входит. На рабском рынке стали хилые да калеки цениться. Крепких рабов покупать боятся. Тут вообще у Жиконского локота гладиаторы до оружия добрались – половину города перерезали…

– Какое-какое локотство? – долго переваривая слова дворцового десятника, переспросил я.

– Жиконское.

– Да я о рабах… о названии.

– А-а-а… Чакматное.

– Может, Шахматное?

– Да я откуда знаю… может, и так… – Лумм был уже довольно пьян.

А я вот – наоборот; так-то вино мне, словно слону дробина, да еще и слова десятника… Леха. А вдруг он? Да даже если не он – русские же… Я точно не уверен, но мне кажется, на иных языках шахматы несколько по-другому называются. На английском – точно «чесс». И что теперь? Рабы ведь… А я… не раб?..

Весь следующий день я мусолил в голове этих северных рабов. Как говорится – и хочется и колется. Поездка с целью обновления гардероба для приема прошла словно во сне. Цены на тряпье, в преддверии такого события, взлетели в три раза. Ладно Ласа рядом. Вот уж в чем в чем, а в эстетике костюма она разбиралась.

– Лас… – вдруг вспомнил я про одно очень важное дело. – Сможешь посидеть в комнате одна?

– Если надо… – растерянно ответила балесса.

Мы быстренько закончили тряпичное истязание и поехали к ближайшему гостевому дому.

– А можно к ларе Ваине? – вдруг попросилась Ласа.

Ваина! Прямо идеальный вариант!

Лумм недовольно согласился посидеть в зале, пока я удовлетворяю свою похоть. Конечно, он выставил охрану у дверей. Но ведь это дом такой лары…

– Ваина, можешь помочь?.. – отвел я в сторону старушку.

– Ну, не знаю, не знаю… – выслушав просьбу, произнесла она.

– Сколько?

– У меня денег хватает. Ты ведь не с Ласой пойдешь на прием?

– Откуда знаешь?

– Фи, как невежливо. Вопросом на вопрос…

– Прекрати. Ты и не такие невежливости видела.

– Возьми меня на прием. Я уже десять зим не видела своих клиентов в их пафосном обличье, – с хитринкой в глазах произнесла Ваина.

Разумеется, я понимал, что она шутит. Но, собственно… почему нет?

– На один день.

Удивлена ли была Ваина? Очень!

– Шрам… – прошептал я.

Тот встрепенулся и огляделся. Увидеть ему меня сложно, да и ни к чему. Я и так не совсем хорошо себя ощущал, замерев около клетки. Не дай духи, на площади окажутся маги, ощутят ведь.

– Шрам, не высматривай меня, не увидишь. Это Элидар. Десятник твой. Шепчи. За что тебя?

В разумности воина моего десятка сомневаться не было причин. Он быстро все понял и, опустив голову, будто спит, ответил:

– Да за орденского – тогда, в северном.

– Вроде же я его?..

– Одного – ты. Второго – я.

– Понятно. И что, дали орденским право на опрос?

– Нет. Илун.

– То есть?..

– Напились с ним. Сдуру рассказал. А через три луны мне – оковы.

– Эх… Обо мне спрашивали?

– Нет. Вообще ни о чем и ни о ком. Сказали, что голову снимут, – и всё. Сначала в Халайском хотели. Даже уже приготовиться успел. Потом вдруг всех обезглавили, а меня нет. Сказали, в столице будут…

– Я долго не могу. Надо, может, что?

– Да что мне теперь… Настойки бы… Мяса хочу… Лучше сала мускуна. Чтобы таяло на языке…

– Обижаешь. Будет.

Глупо. Знаю, глупо. Глупо рисковать, пользуясь магией, ради трех бутылок пойла и куска сала. Но… я же русский. А мы не всё делаем обдумывая.

Финт с Ваиной прошел на ура. Разумеется, у этой лары были комнаты с потайными выходами. Домой вернулись уже затемно. Завтра прием. Хорошо, что знать не просыпается рано…

Ехали молча. В качестве сопровождения я взял Ильнаса – сегодня бальный день. Завтра театральный, затем день охоты, после которого гладиаторский и дуэльный, потом день казней… мать его… По сути, Шрам умирает за меня. Ведь не ради себя он того орденского…

Между нами мы дни тоже распределили. Сегодня я решил пойти с Ильнасом. Лумм сам разберется, как попасть на прием. А вот завтра – с Ротимуром. Почему именно так? Люйя не умела танцевать. То есть танцевать в должной мере. А Ротимур теперь без нее никуда. Поэтому первый день – с Ильнасом. А вот на театральный… Ну надо девушке побывать в высшем свете. Я понимаю, насколько это важно. Обидно было Ласе отказывать. Очень обидно. Надеюсь, она поняла, так как я, не скрывая, объяснил ситуацию. Хотя даже если и не поняла… Оказалось, она уже толком не помнит даже о том ограблении. Нет, знает, что было, а вот как…

– Заворачивай направо, – стукнул я два раза в перегородку кучера.

– Зачем? – напряженно спросил Лумм.

– За ларой, – ответил я.

Ваина была меньше удивлена моим согласием взять ее на прием, чем Лумм – Ваиной. А старушка-то приготовилась на славу. Платье по последней моде…

– А с этим молодым человеком я еще не знакома, – усевшись рядом со мной, произнесла Ваина.

– Ильнас, – назвался мой опекаемый.

– Лара Ваина, – представилась старушка.

– А разве лары бывают… – Ильнас замялся.

– …старыми? – помогла Ильнасу подобрать слово Ваина. – Бывают. В этом мире столько чудес… Бывает, что и обычные люди магов убивают. Вы верите?

Ильнас, выстрелив в меня глазами, замолчал.

Вот же… стерва. Я уже слегка пожалел, что взял ее.

– Лара Ваина, – я решил извлечь максимум пользы от ее присутствия, – я знаю, что те балессы, которые… служат вам, имеют возможность не привязывать к себе мужчин…

– А ты привязан?

Ну, стерва. Правда.

– Разумеется. Вопрос не в этом. Раз уж орден идет на поблажки для вас, то, может, он согласится превратить балессу в обычную лару?

– Элидар, Элидар… Не ожидала от тебя такой банальности. Таких просьб, причем за деньги, которые тебе и не снились, я получаю десяток в год. Это не под силу даже ордену. Можешь забыть. Их еще в детстве калечат.

– Просто прояснить хотел…

– Как и все. До чего же вы, мужчины, предсказуемы… Нельзя выпускать без привязи такую красоту. Просто нельзя. Иначе не вы, мужчины, будете править миром, а балессы. Причем многие из юных лар уступают этим созданиям в разуме. Вы можете представить эффект?

– Понятно… – разочарованно ответил я.

Произвели ли мы фурор?.. Еще какой! Лумм вообще сразу в сторону убежал. Конечно – рядом с «мамочкой» стоять…

– Молодой человек, – вдруг взяла под опеку Ильнаса моя спутница, – вон та лара в розовом платье точно не откажет вам в танце. Не вертите так головой! Это некрасиво. По левую руку. Но на второй танец не соглашайтесь. Сошлитесь на дела. После первого танца вами заинтересуются как минимум десяток лар. Там уже и определитесь. Представьте, что вы на охоте, а каждый танец – это трофей.

Ваина была бы идеальной спутницей, если бы не ее возраст и, самое главное, – статус.

– Элидар… – как только Ильнас последовал рекомендациям старой лары, она взяла меня под руку.

Я в ответ положил свою кисть на ее запястье. Для окружающих – практически знак полного доверия. Да и по барабану, кто и что думает…

– Спасибо, – поняла мой жест Ваина. – Вы действительно увлечены куклой?

– Нет. Хотя очень мила. Просто… Она же хорошая.

– Сентиментальность… Редкое свойство для мужчин. Теперь понимаю, что в вас нашла Альяна.

– Я женат.

– Прекратите. Весь Дуварак знает эту историю. Не мне, конечно, вас судить… уж точно не мне. Но, на мой взгляд, вы резковато тогда обошлись с ларой Исиной. Не лучшая лара империи, но она жертва обстоятельств, как и ваша Альяна.

– Ну не моя…

– Ваша, ваша. Соитие душ вершится помимо воли людей. Кстати… вон и ваше увлечение…

– Хм… Смотрю, не одна… – Ритм сердца сбился.

– Балзон Сморнокский. М-да. Вы удивлены?

Пришлось слегка поворошить память.

– Это тот, что гнобит ее?

– Не ее. Ее отца.

– Зачем же вместе?

– Ой… каким вы глупым хотите казаться. Прекратите! Последний раз говорю. Иначе не буду с вами вести разговор. Можно подумать, у нее выбор был. Сходите пригласите на танец, когда тот сыч отойдет от нее.

– Я несколько нагрубил в последнюю нашу встречу.

– Элидар… – с укором произнесла Ваина. – Я все слышала. Да, вы были не правы, но ведь признались в любви! Хотя, надо отметить, очень экстравагантно признались.

– Я, если честно, не помню.

– Зато я помню.

Тут подскочил Ильнас:

– Лара Ваина! Спасибо! А дальше не подскажете?

– Молодой человек! Учитесь! Просто осмотритесь вокруг. Незаметно, словно из засады. И вы всё сами поймете…

Пока Ваина была занята моим подопечным, я разглядывал спутника Альяны. Так… первое впечатление – ни рыба ни мясо… О! А Лумм-то с ним знаком! Они поздоровались. Минут через пять балзон отошел от Альяны…

– Я могу пригласить вас на танец?

Музыка вальсового такта только начала звучать.

– Вы меня поражаете, либалзон Элидар! В прошлый раз вы пообещали жениться на другой, лишь бы не быть со мной, – ответила она на мое приглашение. – И, насколько знаю, выполнили свое обещание!

– Извини, – протянул я руку…

Ни слова. Просто глаза в глаза. Вот именно в этот момент я понял, насколько эта девушка необходима мне. Мы танцевали на расстоянии, как и положено, но… Я хочу именно ее. Совсем хочу. Обладать. Не в сексуальном плане, хотя и так тоже. Я хочу, чтобы именно она была моей. Да, именно хочу! И плевал я на тех, кто считает в прошлом мире это нарушением прав свободы или чего там… Природу не обманешь. Я – Мужчина.

– Вы не уступите? – нагло остановила меня за локоть эта мерзость – Луисмир Сморнокский.

И почему дед решил, что он нормальный?

– Нет, разумеется.

– Вы не совсем осведомлены, видимо… Это моя собственность!

Альяна опустила голову. Вот… Нарываются иногда некоторые… Я даже говорить не стал. Просто ткнул его в лицо ладонью. Ну… чмо!

– Вы бросили вызов! – очухавшись, а главное, поднявшись с пола, верещал этот тип. – Я буду ждать вас послезавтра на ристалище!

– С удовольствием, – спокойно ответил я ему.

– А завтра… – поняв, что я его злю специально, произнес хмырь, – я приду с новой рабыней. Нет. Я приглашу алтыря, чтобы он оформил документы на новую рабыню прямо здесь!

– Придурок! – отвесила мне пощечину Ваина, когда мы оказались наедине. – Она всю жизнь подстраивалась! А ты…

Какое может быть настроение после этого?.. Лумм к тому же велел кучеру ехать вновь через центральные ворота. Словно специально, чтобы доконать…

– Элидар, пора, – разбудил меня Ротимур.

Нет, не утром… Я вошел в какое-то выбешивающее настроение и не спал всю ночь. Уснул уже на рассвете. Поэтому растолкали меня только к обеду.

– Иду, – не стал я отмахиваться от друга – до этого меня пыталась разбудить Ласа.

Ехать в этот рассадник ненависти и зла не хотелось совсем, но… сегодня могут Альяну – в рабыни… А распорядителем плечо… Императоры в театральный день не показываются. А вдруг… Покаюсь…

– Если вдруг плечо не появится, ее не смогут… – произнес Лумм, когда мы ехали.

– Спасибо. Успокоил. Совсем не смогут?

– Нет. Только сегодня. Завтра еще что-нибудь может произойти.

– Лумм, не замечал за тобой веры в чудеса.

Карета, мерзко стуча колесами по булыжной мостовой, въехала в дворцовый сад.

Кто там выступал, я не особо осмысливал. Искал глазами Альяну.

– Лигранд Элидар… – раздался шепот незнакомой лары за спиной. – Не оглядывайтесь. Вас ждут в северном коридоре.

– Извини. Я не хотел… – подошел я к Альяне, стоявшей у окна.

Вчера все получилось несколько сумбурно, и я, пока разбирался с тем выродком, проморгал момент, когда она убежала.

– Это был вопрос времени, – произнесла она, не глядя на меня. – Пойдем. – Альяна быстро зашагала по коридору.

Дворец – это такой лабиринт… Минут через пять ходьбы мы завернули в какой-то кабинет. Как только я переступил порог, Альяна прикрыла за нами дверь и повернула ключ.

– Развяжи, – скомандовала Альяна, повернувшись спиной.

– Альяна… – замялся я.

– Я всю жизнь жила в страхе, – повернулась она. – Мне плевать. Могу я хотя бы женщиной стать так, как я хочу, и главное – с тем, с кем хочу?..

Я обнял ее за талию. Эти глаза… губы… Моя мечта… Циники могут плюнуть в меня, но… любовь есть.

– Может, сбежим? – прошептал я, обнимая обнаженную девушку, прижавшуюся ко мне спиной, полулежа на диванчике.

– Куда? Моя печать рабства уже давно стоит на расписках отца, – тоскливо произнесла она, потеревшись затылком о мою грудь. – Сегодня ее просто выставят напоказ.

Сам акт производства Альяны в рабыни происходил на моих глазах. При этом я понимал, что меня сейчас окружают не менее трех десятков переодетых воинов, готовых в любой момент вынуть оружие. Плечо… сука… еще и посмотрел на меня и даже, мне показалось, слегка развел руками, мол, не в силах остановить происходящее. Альяне ткнули в висок трубкой печати. Она вскрикнула. По сердцу – словно кинжалом. Луисмир, найдя меня взглядом, криво улыбнулся, приподняв медальон рабыни. Сука. Тебе жить осталось – до дня дуэлей.

На обратном пути я вынашивал план похищения любимой сегодня ночью. Спрячу ее где-нибудь в гостевом. Потом придумаю, как дальше быть. Надо только Лумма с хвоста сбросить…

– Элидар! – остановив карету при въезде на нашу улицу, прокричал Саннит. – Ильнаса забрали!

– То есть как?! – открыл я дверцу.

– Сказали, что он хранит запрещенные эльфийские книги!

– Лумм! – повернулся я.

– Ерунда какая-то. Кто увез?

– Воины, – ответил Саннит.

– Да это понятно! Что было на груди?! Такой знак?! – Лумм выставил на обозрение свою грудь.

– Да!

– С красной каймой?!

– Нет.

– В дуваракскую тысячу! – крикнул кучеру Лумм.

Нет. Нигде нет. Вот был человек – и нет. Представляете панику? Просто кто-то забрал моего опекаемого! Вернее, забрали действительно имперские, но потом выяснилось, что Ильнас официально никогда не являлся воином, и они передали его в городскую стражу. А там такой бардак… Меня даже в местную кутузку запустили – нет нигде парня, и всё тут!..

– Я слышал, что плечо связался с орденом… – выдавил из себя Лумм. – Но это не подтверждено.

– Идиот! Полагаешь, маги забрали его без вашего ведома?!

– Ты полагаешь – мы всё можем контролировать?! – взвился десятник дворцовой стражи.

– Да! Полагаю!

– Элидар! Сейчас в тебе говорит злоба! Остынь! Подумай, кому это выгодно! Нам?! Зачем?!

– С-сука… Если это он, я убью его, – вышагнул я из кареты.

Двое воинов дворцовой тысячи выпрямились по струнке.

– Почему не было стражи?! – рыкнул я на них.

– Мы за продуктами уходили, – ответил более старший воин.

– Какие продукты?! Воин! Ты в своем уме? Вы покинули пост! – Рука сама потянулась за клинком.

– Им дано указание только тебя охранять… – промямлил Лумм. – Я же не знал… Разрешил им…

Я, слегка толкнув плечом воина, вошел в дом.

Иррациональность… Нет, безумие… Шагнув в комнату, я испытал именно это. Ласа… Я думал, она спит… Даже недовольно пробурчал что-то… Я не сразу заметил эту надпись… кровью на стене.

«Жена – дочь».

Когда я поворачивал тело своей супруги, уже понимал, что это – всё…

– Ласа… Ласочка…

Там даже признака жизни не было. Просто колотая рана, залившая всю простыню кровью.

– Эль… ты же понимаешь, что я не могу разрешить тебе убить его… – прошептал Лумм.

И вот тут-то пазл и начал складываться…

Лумм понял неладное за доли секунды до удара. Мой кросс впечатал его в стену. Воин дернулся, пытаясь, лежа на полу, вынуть какой-то предмет из-за лацкана. Я ногой отбил его руку. Склонившись, вынул то, что он пытался достать. Медная бутылочка. И почему я не удивлен?..

Глава 12

– Ротим! Быстро собирай своих, бери мою карету и выезжай к отцу!

– Ты вот…

– Придурок! Бегом! – Церемониться некогда – двор заполнен трупами воинов дворцовой стражи. – Я тебе сейчас письмо дам. Передашь моему отцу.

На секунду задумавшись, я черкнул всего три строки: «Птенец взлетел! Выхода нет! Яйцо заберет!» Перечитал. Чушь какая-то…

– Ротим, просто все расскажешь отцу. Он сам разберется, – скомкал я листок. – Уезжайте.

– Может, я с тобой? – неуверенно произнес Ротимур.

– Иди ты… в Якал! Кто-то из этих мог сигнал подать, – устало указал я рукой на трупы, – поэтому давай быстрее.

Как только карета выехала со двора, я вернулся в дом и вынул кляп изо рта Лумма.

– Зачем? Я ведь тебе жизнь когда-то спас. – Я присел рядом с ним.

– Тебя убьют.

– Возможно. Только тебе от этого легче не будет. Где Ильнас?

– Тебе все равно не достать.

– Где?! – Я прижал указательный палец к щеке Лумма и, нащупав десны, выпустил не очень сильный разряд.

Лумм вскрикнул. Пришлось вставить кляп обратно.

Дворец. Не самое доступное место. Я пытался успокоить мысли и найти адекватный вариант спасения Ильнаса. А как они меня-то?! – Злоба снова накатила. – Плечо, плечо, во всем виноват плечо! Переборщили немного с его виновностью дворцовые. Хотя идея была не самая плохая. Хм… А как грамотно злили. Сколько ходов. Зелье, которое совсем даже не то зелье… Именно поэтому и не было к нему тяги. Если бы я был зависим, сейчас ногти бы грыз. Шрам, Ильнас, Ласа… Только вот плевать хотел плечо на какого-то рядового воина из северной тысячи. Он даже о его существовании не догадывается. Да и оковы Шраму надели не его воины. И с Ильнасом, Ласой… Плечо, разумеется, очень зол на меня. Но я знал Миссита и прекрасно понимал, что он не подлец. Миссит – мужик. Воин старой закалки. Бывший сотник. Даже ради дочери он не стал строить козни или давить таким вот образом на меня. Просто пришел и поговорил. Исина… А вот так ли все было с ней, как я считаю? Откуда я получал информацию? От Лумма и некой Солии… А кто меня познакомил с Солией? Лумм… Как же они меня грамотно… Нехило тут карьера строится. Только не видать тебе, Оскоран, теперь должности плеча… Надо будет обязательно Мисситу все рассказать. Убрать чужими руками главного воеводу страны они решили… Лумм… Вот сволочь…

Ласа. Ласочка. Прости. Я провел рукой по волосам девушки, прежде чем покинуть дом.

К луке седла Шторма привязал узду жеребца иуды. Это была единственная немеченая лошадь. Небрежно побросал мешочки с наличностью в сумку на седле Шторма. Оглядевшись, подобрал колун, которым я устроил мясорубку во дворе, и тоже сунул его в седельную. Торчит… Да ладно. Кровь на лезвии не видно – сойдет. Надо уходить…

Попасть на дворцовую территорию сложности не составило – перелез через стену. Разве что с колуном пришлось повозиться – я не был уверен, что найду такое оружие здесь. Можно было и прямо через ворота… но рисковать не хотелось. Прав был Оскоран. Если маги захотят, то они кого угодно из дворца украдут. А почему не крадут? Потому что не надо! Потому что это две головы одной змеи! Я вжался в стену коридора, пропуская воина. Воин, остановившись, огляделся и, достав фляжку, жадно сделал несколько глотков. Дисциплинка же у них… Я выдохнул. Думал, он что-то почувствовал. Колун спрятал за портьерой окна, сменив на кинжал. В узких коридорах подземелья короткое оружие удобнее. Итак… Спуск вниз. А вот здесь без крови не получится. Двое стражников, встав в проеме лестничного спуска, о чем-то беседовали при свете магического светильника. Можно было попытаться проскользнуть, только за ними – дверь. А вот ее незаметно не открыть.

Шаг вперед – и кинжал входит под подбородок одному. Второму обратным движением локтем в нос и добить, пока не очухался. Убивать не хочется, но и сюрпризы за спиной мне не нужны.

Дверь закрыта. А где?.. Вон у первого на поясе ключи. Уфф… Руки трясутся… Это мне еще повезло, что дворец полупустой – все на охоте. Еще коридор… А я ведь бывал уже здесь… В первый день знакомства с Луммом. Какая ирония судьбы. Первый и последний дни. Надо было здесь его убить. А вот дальше – сложность… Следующая дверь закрыта изнутри. Именно там клетки с узниками. И там же в прошлый раз были двое стражников. Уфф…

Я со всей силы ударил трижды по двери кулаком. Вроде так было в прошлый раз. Сейчас спросят, кто.

– Кто? – не обманули мои ожидания те, что за дверью.

– Десятник Лумм! – как мог сымитировал я голос.

– Ты же вроде сегодня на охоте должен быть… – бурчал стражник, открывая засов. – И почему десятник? Тебя же вроде в сот…

Дверь приоткрылась. Договорить воин не успел. А Лумм-то молодец! В сотниках уже! Ну да… пора… Он же в тысячники метил, после того как Оскоран плечом бы стал. Твари. Второй воин засуетился, хватаясь за клинок. Ну да куда там…

– Ильнас! Ильнас!

– Элидар! Я здесь! – раздалось из дальней клетки.

– Ключи у них где?

– Вон на стене висят.

– Переодевайся, – кивнул я на воинов, как только смог подобрать ключ к его клетке.

– Смельчак! – раздался голос из клетки напротив той, где сидел Ильнас. – А ключи не подкинешь?

Я на секунду задумался. Тихо выйти все равно вряд ли получится – Ильнас не маг. Так, может, пусть наоборот? Очень шумно? Заодно и Оскорану хоть мелкую, но пакость устрою. Я, подобрав связку, подкинул к высунувшейся из клетки руке и вернулся к снятию со стражника кольчуги.

Мужик из клетки напротив оказался знатным. По крайней мере, был когда-то таким. Камзол, конечно, грязненький, но не настолько, чтобы не понять стоимость.

– Остальных выпусти, – попросил я его, натягивая кольчугу.

Пока мы экипировались, знатный успел открыть еще две клетки. Когда мы с Ильнасом пошли к выходу, знатный бросил ключи «соседям»:

– Дальше сами! – и поспешил вслед Ильнасу.

Спорить и объяснять что-либо знатному не было времени. Я не знаю, когда тут проверки постов. Уже на выходе столкнулись с десятником, приглядывающимся в нашу сторону. Понять, кто же поднимается к нему из темноты лестничного перехода, он не успел – моя рука дернула его вниз навстречу кинжалу.

Выбравшись из подземелья, я подобрал спрятанный колун и побежал по коридору.

– В той стороне ворот нет, – оповестил знатный.

– Я знаю.

Сейчас моей целью были лошади, а дворцовая конюшня находилась за садом. Еще дважды мы столкнулись со стражей. Первый раз только слегка приостановились, снеся не ожидавших нападения воинов, а вот на выходе в сад пришлось задержаться. Двое воинов заметили нас издалека и успели приготовиться. Один даже дернул несколько раз веревку тревожного колокола. Вот теперь – настоящий цейтнот. Одного из стражников упокоил я, второго – знатный, виртуозно отбивший рубящий удар противника. Момент, когда у знатного появилось оружие, я проморгал.

Дворцовый сад был почти пуст. Лишь в одном месте нас проводили взглядом садовники, обрубающие ветви. У конюшни никого не было. Персонал оказался внутри.

– А вы кто? – спросил, вернее всего, конюх.

– Тысячнику срочно сопровождение нужно! – сориентировался знатный, шагая к двум стражникам, сидящим у импровизированного стола из бочонка. На крышке лежали цветные камешки – мы вошли в разгар какой-то азартной игры.

– Седлай трех лошадей! – продолжил знатный дезориентировать противника.

– А я тебя знаю, – начал подниматься один из стражников. – Мы тебя луну назад…

Клинок знатного заставил воинов отпрыгнуть в стороны. Шустрые ребята… Когда уже заканчивали с ними, из глубины конюшни показался еще один воин.

– Оружие – на землю, – спокойно произнес знатный. – А ты чего стоишь? – повернулся он к конюху. – Сказано же – седлать!

– Седлай четырех. – Я обтер колун соломой.

Зачем? Не знаю. Воинская привычка держать оружие в чистоте.

– На восточных воротах стражи меньше, – видя, что я направляю жеребца в сторону центральных, уведомил знатный.

– А нам надо туда, – пришпорил я жеребца.

– Там не меньше десятка! – поравнявшись со мной, вторично высказал сомнение знатный, когда ворота оказались в видимости.

Как назло, они были закрыты.

– Вы остаетесь здесь! Пацана сбереги! Остальное – мои проблемы! – прокричал я.

Ильнас решил погеройствовать и составить мне компанию. Пришлось потеснить его лошадь, загнав ее между деревьями.

– Не пускай ко мне! – крикнул я знатному, махнув в сторону Ильнаса.

Тот кивнул.

Копья… Копья – это серьезное оружие. Хорошо хоть арбалетов нет. Перед строем, ощетинившимся словно еж, я осадил жеребца и спрыгнул.

– Эх! – раскрутил я колун.

Войти в непосредственную близость с противниками сквозь частокол копий труда не составило, а вот дальше возникло непредвиденное обстоятельство – на третьем ударе колун завяз в щите одного из врагов, и я оказался безоружным. Несколько стражников, перегруппировавшись, грамотно отошли и направили на меня свои пики…

Лошадь знатного просто снесла их, словно кегли. Очень вовремя. Когда стражников осталось всего трое, они бросили оружие.

– Открывай, – сбивая ногой тело одного из воинов, повисшее на механизме решетки, скомандовал бросившим оружие знатный, отходя ближе к стене, – сверху вели по нам стрельбу из арбалетов, поэтому приходилось держаться в мертвой зоне стрелков.

Серьезный парень этот знатный. Быстро ориентируется. Тот воин, которого он откинул, во время боя пытался перерубить веревку, что поднимала решетку вторых ворот. Не смогли бы мы выйти, если бы у него получилось. Только знатный довольно резво подскочил и круговым ударом снизу переломил руку стражнику.

В дворцовой тысяче служили беспринципные ребята. Пока наши пленные крутили колесо решетки, одного из них убили из арбалета свои же. И одна из наших лошадей, получив в круп болт, смогла вырваться из рук Ильнаса.

После того как подняли решетку, стражники стали снимать тяжеленный засов.

– За воротами вроде еще есть… – подошел ко мне знатный, намекая на командный голос с той стороны.

– Слышу. Их там меньше. Пятеро мечников должно быть. Стража приговоренных.

– Этих убираем? Чтобы со спины не напали…

Я кивнул.

Да, жестоко. Но по-другому никак. На войне нет места милосердию.

Знатный и Ильнас толкали тяжеленную воротину, а я, прикрыв их щитом, приготовился встретить врага своим «чудо-оружием». Те, снаружи, оказались умнее, чем я думал. Они и не собирались вступать с нами в бой. Просто уперлись и не давали открыть ворота.

– Ладно. Ждите. Я выйду через калитку. – Пригнувшись, я шагнул под свод пешеходного туннеля. Жаль, что лошади в него не проходят.

Дверь тоже держали. Только двое обычных людей против мага – это несерьезно. Упершись, я резко толкнул плечом дверь и ударил молнией в образовавшуюся на секунду щель. Державших словно ветром сдуло. Дальше прятаться не было смысла. Еще один показательный удар молнии в землю – и воины, вместе с привлеченным для удержания ворот народом, сначала стали пятиться, а затем народ побежал, оставив трех обескураженных мечников наедине с опасностью (вначале было пятеро, как я и предполагал, только двое смылись вместе с толпой).

– Открывайте! – крикнул я своим и тут же отпрыгнул в сторону – сверху прилетел огромный камень.

– Там еще два десятка! – Выскочил знатный, с удивлением глядя на оторопевших стражников, опустивших оружие.

– Давайте в седла. Сейчас поедем. – Я нырнул под свод ворот, слегка потеснив знатного. – Погода сегодня плохая: сверху камни падают, – ответил я, видя вопросительный взгляд. – Видите, две лошади у трактира?

– Ну…

– Вот нам потом к ним надо. Если что… Ильнас, слышишь?

– Слышу, слышу, – озирался парень на приближающуюся к воротам со стороны дворца толпу воинов.

– В сумке Шторма есть деньги. А сначала мне надо из крайней клетки паренька вытащить.

– Да ты бессмертный, я посмотрю, – прокомментировал знатный, понимая весь авантюризм затеи.

– Как вон те до ворот добегут, вы к клеткам скачите – заберете нас, – и я, перехватив колун поудобнее, сделал рывок вперед, набирая скорость.

Можно было на лошади… только меня тогда сразу заметят, а так… Я пытался отвести от себя внимание арбалетчиков.

Как я понял, мои ментальные способности имеют ограничение по расстоянию, поскольку спрятаться не получилось. Два болта почти сразу ударили передо мной. Добежав до клетки, я размахнулся как мог колуном. Собственно, именно ради этого момента я и таскал его с собой – нужно сбить замок. С первого удара не получилось. А вот с третьего… Стрелки поняли, что мне нужно, и один из болтов впился в плечо Шрама. Краем глаза я заметил, как знатный, который был вместе с Ильнасом уже около клеток, пнул лошадь Ильнаса:

– Не стой! Гарцуй! Попадут ведь!

Шрам оказался в сносном состоянии и на лошадь прыгнул сам. Правда, животом…

Не суть важно. Я, откинув колун, махнул рукой знатному, побежав из-под обстрела пешком.

– За стремя! – притормозил он свою лошадь.

И правда, бежать, когда держишься за что-то более быстрое – проще. Как только мы оказались около Шторма, я, достав из обшлага монету, кинул ее пареньку, охранявшему мое добро.

– Куда? – спросил знатный, когда я был в седле.

– А вот хрен его знает! Я только досюда продумал.

– Веселый ты парень, – пришпорил лошадь знатный.

Остановившись в одном из проулков, быстро провели совещание по выбору маршрута. Итогом было почти единогласно принято решение выбираться из Дуварака. «Почти» – это мое робкое предложение задержаться.

– Зачем? – удивился знатный.

– Тысячника дворцовой стражи хочу укоротить.

– А почему не императора? – сделал удивленное лицо знатный. – Мне в этом с вами не совсем по дороге.

– Ладно. Поехали отсюда.

У городских ворот еще не были осведомлены о происшествии во дворце, поэтому остановить нас попытались стандартно.

– Документы!

– Да это свои! – бросил десятник стражи воину. – Привет, Элидар!

– Привет, Листрон, – не слезая с лошади, протянул я руку здоровяку, когда-то испытывавшему меня на прочность. – Ты как в страже оказался?

– Да-а… с тысячником не сладилось. Пришлось уходить из войсковых. А вы чего такие потрепанные?

– Дворец штурмом брали. Ты, Листрон, извини. И так на охоту опаздываем.

– Да это уж точно. Некоторые обратно уже проехали, – усмехнулся он.

– Главное, чтобы всё не выпили.

– Ну давай.

Вздох облегчения… Свежесть леса. Запах жизни.

– Давай твое плечо посмотрим, – завернул я в ближайший лес.

– Да нормально, – воспротивился Шрам. – Надо дальше ехать. Погонятся же сейчас.

– Ага. Нормально… Кровь уже с рукава капает. Как только на выезде не заметили…

Болт из плеча Шрам вырвал сам еще в городе, а повязку не было времени наложить – боялись закрытия городских ворот.

Распластав рукав рубахи, я стал, не скрываясь, залечивать плечо. Знатный с интересом наблюдал. Но вопросов не задавал.

– Либалзон Элидар, – представился я, мельком посмотрев на него.

– Балзон Мамит, – ответил он. – Хотя насчет балзона уже не уверен. Куда дальше поедем?

– В Сморнокское балзонство надо, потом в Якальское… – на автомате ответил я, запоздало осознавая, что зря раскрываю все планы по сути незнакомому человеку. – Ты не знаешь, где Сморнокское балзонство?

Мамит ответил не сразу:

– Знаю. Зачем тебе?

– Да хозяин этого балзонства обладает кое-чем… вернее, кое-кем, не принадлежащим ему.

– День пути на восток.

– М-да. Интересно, а в Дувараке он где может проживать? – Я понял, что несколько поторопился с выходом из города – похоже, надо обратно ехать.

– У него дом в городе есть. Но вернее всего, он у своего друга остановился, балзона Храмита. Осьмушку на север.

– Спасибо. Тебе, наверное, по своим делам надо?

– Да какие дела… Я бы тоже хотел со Сморнокским повидаться. У него есть кое-что, как и в вашем случае, совсем даже не его. Обратно я не верну, но поблагодарить очень желаю.

– Не поделишься, что именно?

– Балзонство. А у тебя?

– Лара Альяна.

– Что, он все-таки осмелился?!

– Да. Буквально вчера.

– Ну, за эту девчушку… дадите корень ему вырезать?

– Вот именно это от него мне точно не нужно. Забирай.

Балзон усмехнулся.

– А тебе-то какой интерес Альяну выручать? – спросил я.

– Родственница дальняя. С детства знаю.

– Да? Ну, давай снова знакомиться, родственник.

– Балзонство-то как забрать смогли? – пока ехали, продолжил я разговор с Мамитом.

– Знать бы… Есть только подозрения. Я сосед Луисмира. Луну назад приехала дворцовая стража и объявила, что я просрочил ему долг в четыреста империалов. Долг действительно был когда-то. Только я вернул его. Когда я приехал отдавать, самого Луисмира в тот день не было, а срок истекал. Пришлось горну передать. А расписку тот не вернул – не знал, где она. Выдал мне от себя бумагу. Я вроде показываю дворцовым, а они говорят, что горн этот, во-первых, умер внезапно, а во-вторых, это мои дела с горном. Ну а дальше – в дворцовый подвал. Ни суда, ни объяснений. Позже уже стражники сказали, что Луисмир бумаги на мое балзонство оформляет.

– А что, дворцовая занимается выбиванием долгов?

– Ты не представляешь, как я был удивлен!

– Когда говоришь, это произошло?

– Луну назад. Чуть меньше.

– Ну тогда понятно, как он решился Альяну в рабыни. Он ведь много на ней денег потерял?

– Прилично. А при чем тут Альяна?

– Да как тебе сказать… Думаю, твое балзонство в обмен за нее подарили Луисмиру.

Пока ехали, я вкратце поведал историю своих злоключений.

– Выходит, и меня… из-за тебя? – дослушав до конца, произнес Шрам.

– Выходит. Тебя, мне кажется, изначально хотели убрать, потому что знал обо мне много. А потом, как у нас с дочкой плеча завертелось, и решили использовать.

– Вон как… Так ты долги раздаешь, что ли?

– Можно и так сказать.

– Вот не зря ты мне сразу не понравился, – улыбнулся Шрам.

– Поговори мне еще…

– Эх… А я ведь уже смирился… Думал, всё: заберут мою красивую голову!..

– Не радуйся. Возможно, еще успеют.

– Не-э-э. Я сейчас тебе помогу… ну или ты мне, а потом – на север.

– В Шахматное локотство?

– Ага. Тоже слышал?

– Слышал.

– Говорят, тамошний локот, Аликсий, землю дает. И рабство запретил. А кто с печатями имперскими приходит – тем вольную дает.

– Как?.. Как звать локота? – заинтересовался я.

– Локот Аликсий, – повторил Шрам.

– Да какой там локот? – подключился к разговору Мамит. – Просто рабы беглые в кучку сбились.

– Ты-то почем знаешь? – возмутился Шрам.

– В подвале был один оттуда. Рассказывал.

– Интересно. И что рассказывал? – Я жестом остановил попытку Шрама высказать еще что-то.

– Что рабы это беглые. Те, что корабль захватили. Откуда этот Аликсий появился, никто толком не знает: то ли из орочьего рабства, то ли из Гурдонских земель. Рабство действительно не признает. Зато головы рубит – налево и направо. Заманивает к себе селян и рабов: одних – землями задаром, других – свободой. Только не жируют они там. Впроголодь живут. Нищета, одним словом. Взбаламутил половину империи… – Мамит сплюнул. – Балзонов нет. Деревни свободные. Налоги только ему обязаны нести. Когда селяне не признали его – деревню сжег. Самозванец. Дурит головы народу. Обещает от империи защиту.

– А тот, что в подвале был, откуда взялся?

– Говорит, выгнали. Как я понял – проворовался.

– Так вот видишь! – оживился Шрам. – Справедливо. А говоришь – головы рубит…

– Не знаю. На мой взгляд, не сегодня-завтра направит император туда тысячу, и разгонят там всю эту банду.

– Зато у них там маги есть… – подключился Ильнас, – и корабли с орденским оружием…

– Маги? – переспросил я.

– Да. Свободные от ордена, – гордо, словно сам оттуда, ответил парень. – И детей одаренных он там собирает.

– Это да… могут и выжить, – прокомментировал Мамит. – Если орден сейчас проморгает, то зим через пять – десять замаются их выковыривать… – Балзон ненадолго замолчал. – Только все равно дурная затея. Ему бы там порядок навести… Балзонства организовать, чтобы было за что людям бороться. Да и с рабством… Как долги выбивать, если человек не отдаст? Казнить? Тогда какая выгода? Выгонять из земель? Тоже в минус уйдешь.

– Заставлять отработать, – возразил я.

– А если не захочет? Да и какое тогда отличие от рабства?

– Отработает – и свободен. – Переубеждать балзона, рассказывая о другом общественном строе, я не собирался, просто как-то незаметно втянулся в полемику. – Тот, что в подвале, не рассказывал, как выглядит этот локот?

– Это вообще смешно. Говорит, зубов нет…

– …и хромой? – продолжил я.

– Да, – удивился Мамит. – Откуда знаешь?

– Встречались, похоже.

– Ну и знакомые у тебя… Сам-то не оттуда?

– Нет.

Сердцевина балзонства Луисмирова друга представляла собой довольно убогую… даже крепостью-то не назвать. Так, чуть ли не бумажная стена вокруг двухэтажного дома и нескольких построек. Высота стены – метра два с половиной, не больше.

– Нам бы балзона Луисмира увидеть, – достучавшись до охраны, спросил Мамит.

– На охоте они, – ответил воин, – по темноте приедут.

– Так уже скоро, – посмотрел на небо Мамит. – Может, пустишь, мы внутри подождем?

– Не могу. Извиняйте. – Воин стал закрывать переговорное окошко.

– Подожди-подожди… – попытался я остановить его. – А лара – с ними?

– Какая лара? Не знаю я. Может, и с ними, может, и нет.

– Что делать будем?

– Мож, подождем где в сторонке? Сколько охраны, глянем, когда подъедут, – предложил Шрам.

– Допустим, два десятка, – ответил я. – И что?

– Меньше, – уверенно произнес Мамит. – У того и другого по десятку, не более. Запрещено больше десяти иметь. Вернее всего, Луисмир с собой человек троих взял – балзонство-то тоже надо охранять. То есть не больше тринадцати-четырнадцати душ будет здесь.

– А сейчас внутри, как думаешь, сколько?

– От семи до десяти. Обслугу не беру в расчет.

– Ну что, зайдем в гости?

Мамит пожал плечами.

Перелезть через заборчик и раскидать трех довольно пожилых воинов… Я даже дыхание не сбил. В этот раз не зверствовали – просто вязали. Остальных стражников закрыли в казарме, из которой они даже выйти не успели. Для острастки пригрозили поджечь ее, если будут буянить. Обслугу загнали в подвал дома, попросив вынести нам оттуда колбас и сала. В итоге освободили кухарку – хотелось домашненького. Семья у балзона была. Жена и двое мальчишек. Их убедительно попросили не покидать комнату на первом этаже. Альяны в доме не оказалось. Стражник, разговаривавший с нами через ворота, вблизи оказался несколько общительнее и рассказал, что Альяну взяли с собой на охоту.

– Лара была с гостем твоего хозяина? – спросил я кухарку, пока та возилась у печи.

– Лара?.. Рабыня была. Но, говорят, из знатного рода. За долги вроде как… Красивая такая. Неразговорчивая. На пол ее посадили – нельзя же рабам за балзонский стол. Сначала хотели, чтобы она голая там сидела. Только госпожа Нана заругалась.

– А ночью? – попытался я мягко прояснить ситуацию, приготовившись к самому худшему.

– Ежели вы про утехи, так они вчера так хорошо посидели, что самих разносить пришлось. Хотя балзон Луисмир собирался вроде… А вы убивцы? – прямодушно спросила кухарка.

– Смелая какая, – усмехнулся Мамит. – Тебя не тронем.

– Да я бы потрогал, – улыбнулся Шрам.

Интересный вкус у Шрама. Кухарка была такой… настоящей кухаркой! Ну… два метра в обхвате, дородная, но, надо отметить – забавная. И на лицо, несмотря на полноту, интересная.

– Я те, охальник, половником-то в лоб дам! А так… чего бояться? То, что суждено, хоть бойся его, хоть не бойся, все одно случится.

– А сколько охраны с хозяином?

– Так наших двое и двое Луисмировых, – без тени сомнения ответила кухарка.

Золото, а не женщина.

Хозяева вернулись, как и сказал стражник, по темноте. Увидел их первым Ильнас, поставленный у смотрового окна ворот. Увидел минут за тридцать – сложно не рассмотреть в темноте огонек магического светильника, висевший перед лошадьми.

Разумеется, мы всей командой встретили гостей. Первой въехала карета. Охрана, как и положено, показалась в проеме следом за балзонским транспортом. Сразу никто ничего не понял. Воины, расслабившись (ну дома ведь!..), спешились. И тут… Парни были крепкими, поэтому мы действовали наверняка, то есть используя мои способности. Собственно, и идея была моей. Попутчики были готовы решить вопрос кровью. Но зачем? Если можно воздействовать психологически…

Как только все въехали, Шрам и Ильнас закрыли ворота. Я и Мамит (все-таки смешное у него имя) вышли из тени.

– Карающие ордена Гнутой горы. – Я пропустил молнию меж рук. – Всем отстегнуть ножны и бросить перед собой.

Я не знаю таких дебилов (ну, кроме меня), что после таких слов не сложили бы оружие. Даже двоих карающих (а в перепуганных глазах охранников было как минимум двое) хватит, чтобы положить насмерть несколько десятков обычных воинов.

Далее Шрам и Ильнас просто связали руки охране. Самое интересное, что из кареты за это время никто не вышел.

– Ты рабыня! – глухо донеслось из-за дверей. – Сказано – задирай подол, значит, задирай!

Тут же раздался звук пощечины.

– Луис, мы уже приехали. Сейчас Нана выйдет. Прекращай, – промямлил чей-то голос.

Судя по интонации, оба были пьяны в пыль, как говорили местные.

– Выходите! – дернул я дверь. – Полиция нравов!

После этой фразы чуть сам не засмеялся. На местном это звучало как «стража за соблюдением семейных традиций».

Понятно, что пьяные люди переваривали сказанное секунд двадцать, за которые я протянул руку Альяне, и она почти покинула карету, когда эта свинья схватилась за платье, порвав его.

Пришлось сунуть разок в пьяное рыло.

– Что происходит? – спросила, озираясь, несколько ошалевшая Альяна, оказавшись у меня в объятиях.

– Ну не мог же я тебя оставить ему!

– Теперь и я могу приступить? – спросил Мамит скорее риторически, чем действительно интересуясь, и подошел к карете.

– Думаешь, они сейчас поймут хоть что-то? Я бы на твоем месте до утра подождал. Пусть протрезвеют. Да и ночевать рядом со свежей кровью…

– А ты же можешь их в чувство привести?

– Могу.

– Эх… Ну ты мне вон того приведи. – Мамит ткнул пальцем в Луисмира. – Я спать не хочу. Пусть он трезвым помучается… Что?… А-а…Он будет живым. Утром. Если надо. Обещаю.

– Да мне его жизнь ни к чему. Вывеси его где хочешь. Только документы и рабский медальон у него забрать надо.

Конечно, пришлось все объяснить девушке. Но произошло это несколько позже, когда мы уединились в одной из комнат. Нет, близости не было. Мы даже не раздевались. Просто сидели, обнявшись, и я рассказывал ей обо всем. В том числе и о чувствах.

Альяна прижалась к моей груди:

– Сумасшедший…

– Ты же сама предлагала сорвать цветок безумия… – улыбнулся я, прижимая к себе девушку.

– Говорят не «сорвать», а «съесть».

– Не-эт. Сорвать. Есть тебя я буду всю оставшуюся жизнь, мой цветок безумия. – Я поправил выбившийся из прически локон Альяны. Настолько разумным я себя еще не чувствовал.

– Ешь… Для тебя не жалко. Все равно нас убьют, – логично резюмировала моя любовь.

– Возможно, – не стал я отрицать очевидное.

Плохая была идея – привести в трезвое состояние Луисмира. Мамит все-таки уснул под утро. А Луисмир сбежал.

– Как же так?.. – досадовал я на Мамита.

– Элидар, я виноват. Могу деньгами возместить… – сокрушался он в ответ.

– Ты вроде как сам нищий.

– У любого балзона есть тайник. Только до него добраться надо.

– А у этого тоже есть? – кивнул я на бревно, к которому привязывали брошенного другом хозяина имения.

– Есть, наверное. Только ведь не сознается…

– Я могу определять, лгут мне или нет.

– Да? Ну тогда скажет…

Из балзонства мы выезжали богаче на тридцать империалов. Нищий какой-то балзон попался.

– А у Луисмира в балзонстве тоже деньги есть?

– Есть, разумеется. Только не найти.

– А горн?

– Не знаю… Новый у него горн. Но тридцать-то точно возьмем, – с хитринкой произнес Мамит.

Ильнас игрался своим новым клинком – у хозяина балзонства забрали. Дорогая вещь. Ильнас вынимал меч из ножен, а потом резко, со щелчком, вгонял обратно.

– Мелкий, прекрати! – скорее прошептал, чем проговорил Шрам. Он вчера тоже не спал. Нашел винные запасы хозяина и отмечал с кухаркой свое чудесное освобождение.

Я принципиально не стал лечить бывшего подчиненного. Нет, ну вот только же налил его силами, чтобы тот человеком себя почувствовал, а он – нажрался!

– Ага. Сейчас, – ухмыльнулся Ильнас и еще раз щелкнул.

– Какой он интересный стал, – улыбалась Альяна. – А ты не хотел покупать. Помнишь?

Я подъехал поближе и, склонившись прямо из седла, поцеловал ее. Печать на предплечье вдруг налилась огнем. Мать его! Оскоран!

– Мне нужна осьмушка! – придержал я удила.

Мамит многозначительно посмотрел на нас с Альяной…

– Поисковая печать, – отклонил я его версию и стал закатывать рукав.

Ничего сложного. Любой прибор, даже магический, нуждается в энергии. Печать тоже. Надо просто пережечь все каналы от нее. Пережечь быстро, иначе восстановятся.

Это я сначала думал, что ничего сложного… Их сотни! Пока оборвал половину, первые начали срастаться. Рука уже разбухла, словно колбаса «Останкинская». Точно больше двух часов уже сидим. А сигнал от меня идет постоянно! Ищут, сволочи! Я, выхватив кинжал, обезболил магией руку и одним круговым движением срезал печать.

Альяна охнула. Мужики лишь приподняли брови. Зная, что печать будет восстанавливаться, приложил к ране лопух и стал заматывать.

– Уходим!

Уж не знаю, что имел в виду Валейр, когда говорил, что мага не удержать поисковой печатью, но я не смог удалить ее. Вернее, смог, но это болезненно и… как ни печально, всего лишь временно. Уверен – восстановится.

Глава 13

Балзонства мы прошерстили оба. В Мамитовом мне перепало два десятка империалов. Я отказываться не стал и почти по-честному выделил по империалу Ильнасу и Шраму. Луисмирово оказалось беднее – восемь на всех. Но зато мы сожгли его. Без обслуги, разумеется. А потому что не фиг!

– Куда вы сейчас? – Мамит с откупоренной бутылкой вина подъехал ко мне. – Или опять «не думал»?

Мы всем составом любовались издалека на зарево пожара.

– Угадал. К отцу Альяны, наверное, заедем, – посмотрел я на свою любовь. – А потом у меня дело есть.

– К отцу не поедем, – категорично возразила Альяна. – Долги его погашены. Расписки он получил, когда я рабыней стала. Так что незачем.

– Правильно, – поддержал Мамит, – там вас ждать могут.

– Почему так решил?

– Луисмир ведь не глупец… Да и с дворцом шум еще долго не утихнет. Предлагаю в лесу выждать луну. Можно две. Еще предлагаю воинов моей охраны нанять. В складчину. Люди говорят, что они в одном из сел меня ждут.

– Нет, Мамит. Извини. Дальше наши дороги расходятся.

Новый знакомый – парень, конечно, нормальный. И не врет вроде… Только надоверялся я за последнее время настолько, что по уши в крови. Ведь если выдаст меня империи, то ему и балзонство помогут вернуть. Устоит ли он против такого соблазна? А мысли такие точно возникнут. Даже взять тот факт, что Луисмирово балзонство мы сожгли, причем с подачи Мамита, а его родное балзонство – нет. Хотя оно ведь тоже юридически принадлежит Луисмиру. Было еще кое-что… Вся эта история с Луисмиром и его балзонством. Побег этот… Мамит что-то недоговаривал. Витала назойливая мысль, что он меня использовал. Да, наши цели вроде как совпадали до этого момента. И не врал он вроде как… по крайней мере, открыто.

Бывший балзон спрашивать о причинах моего решения не стал. Просто отхлебнул еще из бутылки, наслаждаясь видом зарева.

– Мамит, а Луисмир точно сам сбежал? – спросил я напрямую.

Он ответил не сразу.

– Тебе же было не важно, останется он жив или нет… – практически признался бывший балзон.

– Зачем? – задал я еще один вопрос, хотя ответ на него уже знал: Луисмир попытался откупиться, но надул Мамита.

– Он умолять стал. Просил оставить в живых. Пообещал денег. Девятьсот империалов. В какой-то момент он попросил ослабить веревки… – Мамит приложился еще раз к бутылке. – Я вроде и не сильно ослабил… А пока ходил за отваром, он сбежал.

Странность была в одном – я не почувствовал тогда, в балзонстве друга Луисмира, что Мамит не рассказал всю правду. Но, поскольку наше взаимовыгодное совместное путешествие подошло к концу, – плевать. Не стоит оно лишних нервов. Пусть будет платой за помощь Мамита.

Расстались мы с балзоном прямо на том же холме. Поскольку идея «отсидеться» мне, если честно, не очень импонировала – искать нас будут усиленно, и особенно в той местности, где мы последний раз засветились, то тронулись в ближайшие наименее населенные земли – Жиконское локотство. Если уж и прятаться, то точно не в Дуваракском. Здесь самое большое количество воинов на душу населения.

Дважды за время пути чуть не нарвались на неприятности с заезжей стражей в селах: один раз Шрам при покупке продуктов еле ноги унес, а разок всем хором выехали прямо навстречу тройке локотских воинов, но те, хоть и подозрительно посмотрели на нас, останавливать не стали.

– Ты, получается, у деда тогда прятался? – спросила Альяна, подъехав чуть ближе.

Такие неожиданные вопросы от нее были не редкость – она никак не могла поверить, что я маг. Ехали мы уже пятую луну, все больше отдаляясь от Дуварака. Я постепенно, по дуге, вывел нас в Якальское локотство.

– Получается, так.

– Как жизнь забавна… Не приехала бы я тогда – и ты обо мне не вспомнил бы. И Ильнаса бы не выкупили.

– Альяна… а ты как относишься к детям?

В Якал я ехал не просто так. Хотел переговорить с отцом насчет племянника. Забрать мальчишку, если он (ну и родители, конечно) согласятся. Поэтому решил заблаговременно подготовить любимую.

– Очень хорошо… Ты уже рассмотрел?

– Что рассмотрел? – не сразу понял я. – Постой… – По голове словно кувалдой вдарили.

Я, распустив магическое зрение, попытался осмотреть Альяну. Она вдруг пришпорила свою кобылу.

– Нет! Стой! – погнался я за ней, уворачиваясь от веток, пытавшихся надавать мне пощечин.

Вскоре выскочили на дорогу, где ее лошади уже было не потягаться с моим Штормом.

– Шучу я. Шучу, – остановилась она. – Но я уже поняла, что ты прилагаешь к этому все силы.

Альяна намекала на наше последнее купание, где мы, укрывшись от чужих взглядов за камышами, немножко пообнимались. Без предохраняющей мази. Как и все последние разы, собственно.

– Шутница… С этим не шутят.

– Вот и я о том же. Куда мы сейчас с ребенком? Поэтому без мази больше ни-ни.

Ни-ни. Как же… Сама первая и нарушит свой запрет. Вообще проказница насчет этого. Любой удобный случай – начинает дразнить ласками. Я, разумеется, не против. И ее понимаю. Столько зим воздержания. У самого аж дух от нежности к ней захватывает, но ведь добалуемся…

– Воины… – почему-то прошептал Ильнас.

– Что? – не сразу понял я.

Ильнас кивнул вперед. По дороге навстречу ехали шестеро всадников. Даже издалека было понятно, что это не простые воины, а… карающие.

– Давайте в лес, – дал я команду, вынимая руку из перевязи.

Из-за периодических выжиганий поисковой печати руку приходилось держать в относительном покое – чтобы кровоточить не начинала.

Всадники, как только мы начали въезжать в лес, перешли с рыси на галоп. Расстояние небольшое. Оторваться будет сложно.

– Шрам! Уводи! – прокричал я, спешиваясь.

Воин чуть задержался в раздумье.

– Уводи! Вы мне мешать будете!

Трое карающих, словно коршуны, выпрыгнули из седел на ходу, сразу начав обходить меня с трех сторон. Выучка – на «отлично». Остальные собирались направиться за моими спутниками, но были остановлены окриком одного из воинов – видимо, старшего команды. Со стороны, откуда они приехали, появился еще один отряд всадников.

Разбираться, кто есть кто, у меня не было времени. Надо связать их минут на десять боем, а потом попытаться уйти. Да и поздно уже раздумывать. Я сосредоточился на изучении нитей силы противников. Вот у одного довольно быстро силы стали перетекать в ногу – собирается сделать выпад. Резко навстречу – и удар молнией. Тут же, пока он не успел упасть – подскочить и добить, обходя, резким выкачиванием сил из области сердца. И сразу обратно к деревьям, потому как один из неспешившихся попытался подскочить ко мне, разогнав лошадь.

– Стоять! Орден Гнутой горы! – скомандовал старший из карающих приближающемуся отряду.

Но… о чудо! Воины остановились, да только вместо раболепного мычания несколько из них вскинули арбалеты и почти в упор произвели залп, убив сразу двоих. После чего, вынув клинки, бросились в конную атаку.

Не знаю, кто там… Но грех не воспользоваться. Я перешел в наступление.

Рука противника начала наливаться силой… Резкий выброс магии, чтобы хлопок у глаз врага заставил зажмуриться, и опережающий удар молнией. Ударили почти одновременно. Он даже немного раньше, только меня в том месте, куда он бил, уже не было.

Теперь – на помощь неожиданным спасителям, сделавшим невероятную глупость и пошедшим на ближний бой с магами. Один из карающих ушел от удара всадника и, слегка коснувшись лошади, уронил ее. Мне в магическом было видно, как от еще падающего тела животного тянулся жгут силы в руку мага. Во второй руке карающего был клинок. Он отбил удар меча нападавшего всадника, одновременно пустив по оружию молнию. Воина просто выбросило из седла.

Я с каждым ударом сердца разгонялся все быстрее, спеша воспользоваться моментом, пока карающий повернут ко мне спиной. Его напарник, выбив еще одного всадника из седла, закричал, предупреждая своего сотоварища. Я просто выбросил из себя ментальную волну, стараясь сбить с толку врагов.

Резко повернувшись, увидеть своего коллегу по ремеслу, который при этом не очень-то и хочет, чтобы его видели, даже очень сильному магу сложно. Карающий так и не понял, кто вбил в него клинок.

Итак, орденский остался один, если не считать шевелящееся в судорогах тело того, в которого я попал молнией. Сзади него четверо разворачивающихся в новую атаку всадников. Впереди – я. Сложная ситуация. Повернуться ко мне спиной – однозначно умереть. Остаться на месте? Но сзади уже раздался дробный стук галопа. Тут еще и крик Ильнаса сбоку:

– Готовь арбалеты!

Карающий принял единственно правильное решение – побежал на меня. Лихой поступок. И не самый безрассудный. Шансы – пятьдесят на пятьдесят. Это словно два паровоза. Один сейчас точно сойдет с рельсов. Ну или… оба. Я прыгнул в его сторону, но тут же начал падение на спину, так как понял, что будет удар молнией.

Немного не угадал. Это был выброс силы, нацеленный на мини-взрыв передо мной. Хлопок, поднявший облако пыли с дороги, раздался, когда я уже на спине прокатился под его эпицентром. Но все равно уши заложило и вспышка магии ослепила на пару секунд. Я поднялся с дороги, отплевываясь и пытаясь сконцентрироваться. Ко мне приближались размытыми контурами воины. Довольно неплохо приложило все-таки… Наконец резкость в глазах слегка настроилась, и я первым делом выдернул свой меч из убитого карающего, разворачиваясь к спасителям. Кто они такие?

– Элидар! – раздался до боли знакомый голос. – Опусти клинок. Свои.

– Мамит?..

Уехать с места нападения сразу не получилось. Двое из воинов Мамита были серьезно ранены. Один – мертв. Пока я реанимировал пострадавших, Мамит поведал, как оказался в Якале.

– Когда мы расстались, я отыскал своих парней. Они помогли найти документы с правом передвижения. Луну мы поскитались по Руизану, нанявшись в охрану к купцу. За это время я обдумал про это Шахматное локотство. Порасспрашивал, кто и что говорит. И знаешь… мне показалось это не столь уж плохой идеей. Здесь меня ничего не держит. Новое балзонство купить уж точно не получится – документы-то липовые. Всю жизнь вот так скитаться? Тоже не очень хорошо. Переговорил с парнями. А вдруг и правда этот Аликсий сможет удержать новое локотство? Те, кто стоит у истоков, точно внакладе не останутся. Ну и решили мы с парнями съездить и посмотреть на все своими глазами.

– А в Якале-то как?

– Ну-у… ты ведь знаешь этого Аликсия?

– Возможно. То есть вам лучше приехать туда вместе со знакомым локота? К тому же и магом?

– Да, – вполне откровенно ответил Мамит. – Зачем начинать с самого низа?

– Понятно. А в Якале?

– Ты же говорил, что собираешься сюда. Приехали. Нашли твоего отца. Мы хоть и не виделись ни разу, но родственники. Я все рассказал ему. Он пригласил еще одного… Слушай, я за всю жизнь столько с магами не общался, сколько после того как встретил тебя. Проверили нас на правдивость. После чего твой отец дал мне поисковый диск на тебя и велел не пускать в Якал.

– То есть?.. – Я тем временем подлил еще порцию силы в парня, которого ударило молнией. Ладонь раненого, которой он сжимал свой клинок, была похожа на кусок жареной курицы.

– Там четыре десятка карающих и пять сотен имперских. Проверяют на въезде всех. Твой отец сказал, что карающие отслеживают все поисковые амулеты в округе и направляют туда отряды для проверки. Перстень выкинь.

Я, сняв украшение либалзона с пальца, восстановленное, как и обещал отец, резко направил в него поток магии. Камень просто разорвало на части.

– Ух, – Мамит стер со щеки кровь – осколком камня поцарапало.

– Извини. Сам не ожидал.

– Веселый ты парень. Ортик, дай заживляющей!

– То есть сейчас ты нечаянно нас нашел одновременно с карающими? – напрямую спросил я.

Ну а что? Может, уловка? Хотя погубить шестерых магов ради уловки… Слишком как-то.

– Нет. Мы уже двое рук крутимся вокруг Якала, пытаясь определить, с какой стороны появишься. Последние пять дней просто ждали отсюда. Тут смотрим, эти рысью прошли. Решили проехаться вслед. А ты тут вновь развлекаешься. Мне кажется, вы с Шахматным локотом в сговоре. Тот там новую империю строит, а ты тут решил старую власть подчистую вырезать.

– Есть такое. Сейчас орденских в Якале проредим – и на Дуварак двинем. У нас теперь армия. Даже плечо есть. Да ведь? Ильнас?

– А что было делать-то? Я ему не противник. Решил напугать.

– Не надо было высовываться! И убегать! Шрам! Почему отпустил?

– Он в тебя. Такой же упертый. И жена твоя под стать. Просто доехать не успела. Сам с ними разбирайся.

– Ох… Шрам… – парировала Альяна не глядя. – Тебе бы с таким языком ларой родиться. Все сплетни твоими были бы.

Альяна сейчас сидела на поваленном дереве и, поглядывая на процесс лечения, одновременно пыталась (кинжалом!) подровнять ногти. Поняв, что Шрам собирается с мыслями, чтобы ответить, она подняла на него взгляд и, смешно перенаправив кинжал, ткнула в сторону воина:

– Па!

– Язва, – проворчал Шрам.

Сейчас Альяна напоминала маленькую разбойницу из мультфильма про Снежную королеву.

– Все! Уходим! – встал я. – Что еще отец передал?

– Ничего. Мы договорились о встрече, как ты появишься, – ответил Мамит.

С отцом встретились только на следующий день. Карающие, напавшие на меня, вернее всего, послали что-то вроде сигнала SOS, так как движение по близлежащим дорогам очень оживилось. Мы теперь были осторожнее и, увидев просвет меж деревьев, – замирали. Однажды я развернул всех почти на сто восемьдесят, субъективно ощутив мага. Из квадрата, где набедокурили, еле вышли.

Встречались прямо в лесу. Причем отец… приехал в виде селянина, на телеге, в которую была запряжена старая кляча. Один.

– Во скольких переплетах ни бывал, – первым делом объяснил он свой внешний вид, – но чтобы так следили… Пришлось полностью костюм сменить в трактире. Понимаю, что на мне есть поисковый, а найти не могу.

– То есть как «поисковый»?

– Есть у меня амулетик… Не важно. Давай по лесу пройдемся, – предложил отец, после того как кивнул всем воинам и поцеловал в щечку Альяну.

– Знаешь, – отец потер в руках веточку ели, потом вдохнул запах от ладоней, – сто зим так не гулял. Просто походить по лесу… Может, мы неправильно живем?

– Это первую луну – романтика. А потом… особенно в Халайском, зимой. Когда ветер по земле задувает, словно сани летят…

– А я ни разу не видел сани. Не поверишь.

– Ты прав. Не поверю.

– Ладно, о деле: Мамит… Дайнот его проверил. Да и я хорошо его отца знал. Если он в отца, то очень хороший человек. Но ты, надеюсь, понимаешь…

– Любой человек при определенных условиях способен кинжал в спину воткнуть за кусок золота, – ответил я.

Отец усмехнулся:

– Повзрослел… А я думал, ты всегда взбалмошным будешь.

– Знаешь, – я подобрал сухую шишку, растопырившую свои «лапки», и надломил несколько из них, оголяя бывшие «гнездовья» семечек, – ты прости меня. Я… понимаю, сколько бед принес, только… не мог я по-другому.

В моих словах не было пафоса или игры. Мне действительно было стыдно за ту боль, что я принес в семью этого человека.

Отец, взяв из моих рук шишку, покрутил ее в пальцах:

– Так и должно быть. Когда станешь отцом, сам поймешь. – Он попытался вернуть «лапки» шишки обратно, но те обломились. – Знаешь, Корндар теперь хочет быть похожим на тебя. Чуть в имперские войска не записался.

– Он знает?

– Нет. Догадывается. Как ребенок стал. Но не об этом речь. Ты на север?

– Да. Выхода у меня другого нет. Столько наворотил… и Альяна… Теперь ей никак нельзя оставаться в империи.

– Это да… Рад за вас.

– Благословишь?

– Мог и не спрашивать.

– Я не о себе. Её благослови. Ей приятно будет. К своему отцу ехать отказалась.

– Да там… Мускун… Конечно, благословлю. Что думаешь об… Элидаре?

– О ком? – не сразу понял я.

– О сыне Зарука.

– После того что натворил я, ему не жить. И вам проблемы будут. Поехали вместе? Обещаю сани и природу.

– Нет, – вполне серьезно ответил отец. – Я ведь понимаю, куда ты собираешься. Как ты представляешь свою мать с вилами, подкидывающую сено коровам? А без нее я уже не смогу. Меня здесь не тронут. Поверь.

– Сомневаюсь…

Отец вздохнул, не ответив. Прошло минуты две, прежде чем он продолжил разговор:

– Элидар сейчас у деда. Зарук заберет его. Они оба поедут с тобой.

– А как же Симара?

– Ее пока не отпущу. Все понимаю. Мать, ребенок… – Отец замолчал на пару секунд. – Она не знает. Они столько старались… С Заруком встретитесь в Ханыроке. Там сейчас орденских почти нет – эльфы выдвинули свою тысячу в ту сторону. А они орденских… словно мускунов режут.

– Можешь деду написать, чтобы книги прадеда отдал? Мне Элидара воспитывать.

– Конечно. По своим связям узнаю. Может, еще что найду. В Халайском будьте осторожнее. Зарук имеет приличную сумму для наема охраны, но почти все там так или иначе завязаны на дворцовую стражу локота. А тот куплен орденом. Проверяй всех. Чуть не забыл… – Отец вынул из плечевого мешка, что висел на нем в качестве сумки, кожаный мешочек. – Дайнот передал. Там сдерживающие магию амулеты и один определяющий.

– Ценная вещь. Спасибо ему передай.

– А он тебе подзатыльник передал. Сказал, что маг не должен так действовать. Мог бы и по-тихому всё…

– Если бы мог…

– Мог. Просто ты еще жертвовать не научился. Как ни печально, но это приходит со временем и иногда необходимо. Пошли обратно. Вам надо до вечера уехать подальше от Якала. Карающие вскоре поймут, что вы не там, где они ищут.

Перед уходом отец обнял Альяну и торжественно объявил нас мужем и женой. Надо было видеть слезы моей возлюбленной!..

С телеги пришлось сгрузить мешки провианта, зарытого в сене. Далеко не мелочь, когда у тебя не три человека за спиной.

До Ханырокского локотства добирались пять лун. Скорость передвижения, когда ты едешь не по дорогам, очень медленна. Воины Мамита были не в восторге, но молчали. Парни, как оказалось, все когда-то (в том числе и Мамит) служили в том локотстве. И как только мы пересекли его границу, они несколько оживились, рассказывая друг другу истории, которые уже все знали. В связи с этим мы вдруг оказались очень востребованы в качестве слушателей…

Нормальные ребята. Просто не свои. Как объяснить… Когда ты съел с человеком не одну плошку каши… то принимаешь его как родного. А тут… словно нанятая стража. Они ощущали себя аналогично. Разумеется, вели себя вежливо, как и полагается, тем паче к магу; видели, на что я способен. Но, скажем, Альяна не могла с ними пошутить так, как со Шрамом. Кстати… а они подкатывали к ней. Нет, разумеется, не нагло и не навязчиво, но внимание завоевать пытались. Еще бы! Рядом едет лара! Настоящая! А вдруг даст?!

Я смотрел на это философски, хотя иногда и подходил к какому-нибудь особо зарывавшемуся ухажеру со спины. Этого хватало, чтобы воины вспоминали, с чьей девушкой они заигрывают.

Ханырок оказался городком колоритным. Никаких каменных стен по периметру. Просто забор, и судя по неровностям его линий, неоднократно передвигавшийся. Даже в Северных землях частокол серьезнее. Никакого толком контроля на въезде. Анархия здесь разгуливала королевой. Пожалуй, единственное сколь-либо серьезное, то бишь каменное строение – это дворец (хотя, скорее, большой особняк) локота. Гостевых домов в городе оказалась тьма, поэтому пришлось поскитаться, прежде чем нашли одинокого папашу.

Зарука я застал буквально за кормлением. То есть служанка кормила, а он сидел рядом.

– Элидар! – кинулся обнимать меня Зарук.

– Моя жена. Альяна, – представил я спутницу.

Та мило улыбнулась, кутаясь в плащ. На ребенка особого внимания она не обратила. Посюсюкала, конечно, и даже пожала ладошку ошалевшего от этой наглости малыша, но вот так чтобы умилиться… нет.

– Когда? – чуть не с ходу спросил Зарук.

– Да пока не знаю. Послушал парней – так и здесь можно пожить.

– Грязная дыра. Ни законов, ни власти.

– Это и прельщает, – честно ответил я.

Правда. Столица Ханырокского локотства напоминала крысиную нору. Любого прохожего на улицах можно было смело отнести к бандитскому сообществу. Любого стремящегося к тебе – к разряду аферистов. Рай для мага! Я вполне серьезно рассматривал вариант остаться здесь. И как я мог не знать о таком злачном месте в империи?

– Элидар! Я ведь не шучу!

– Да успокойся. У меня люди почти год в лесах ночевали. Жена столько же не мылась в купальне! Для нас река – это радость! А тут… Дай насладиться руки-другие. Потом выедем. Ты просто не понимаешь, куда едешь.

– Да плевал я на все удобства… – прошипел Зарук, – тут орденские с амулетами проверки попадаются чаще, чем нищие в Дувараке!

– Да ну? Отец, наоборот, сказал, что орденские боятся…

– Я тоже так думал. У них поместье рядом. Они тут пытаются пресечь продажу одаренных.

– В смысле?

– В прямом! Есть у тебя ребенок-маг. Привозишь сюда. Орки скупают за бешеные деньги!

– Как это – «орки скупают»?..

– Вот так! Больше, чем орден, дают. Недавно начали. Зачем – никто не знает.

– Да чего тут… Янычары… – задумчиво произнес я.

– Что?

Я вообще заметил за собой такую особенность – после того как вошел в статус «вне закона» – говорить по-русски.

– Янычары – воины, воспитанные из детей порабощенного народа.

– Мне не легче. Орден с ума сходит, выискивая тут одаренных детей. Режут прямо посреди улиц.

– Кого?

– Всех. И продавцов, и купцов, которые с орками общаются, и детей…

– Пытаются всё в порядок привести… Похвально. Орденские – это карающие или просто служки?

– Это имеет значение?!

Я просто ударил молнией в пол, дабы образумить зятя.

– Не знаю… – устало сел он на стул.

– Зарук, я тоже многое пережил за последние зимы. Поверь. Не паникуй. У нас восемь воинов, включая Ильнаса. Парни, во-первых, напряжены, а во-вторых… может, кто и останется здесь.

– Так все плохо?! – привстал Зарук.

– Да нормально!.. Просто я сам на взводе. Уже никому не доверяю, – похлопал я его по плечу, усаживая обратно. – Дай день-два. Там разберемся. Правда: просто в бадью окунуться хочу…

Хотели сначала дом снять на пару рук. Оказалось дороговато. Не то чтобы уж совсем не по деньгам… просто необоснованно дорого, чем привлечем особое внимание. Дал три дня парням на разгул, а потом выехали из города. Пришлось прикупить пару вьючных – Зарук привез кучу вещей, за половину которых, надо отдать должное, мог лишиться головы.

По дороге перед Халайским приобрели еще десяток лошадей: дальше насчет провианта – швах. То есть втридорога.

Родное локотство… Никогда бы не подумал, что назову так Халайское. Сколько тут пережито… Военный режим сказывался: даже селяне с подозрением относились к паре путников, въехавшей к ним. Разумеется, не орки… только тут столько швали развелось в преддверии войны. Местные рассказывали, что войска могли и весь провиант забрать, прикрываясь какими-то выдуманными приказами о помощи войскам… Раз нарвались на имперский разъезд. Причем из нашей бывшей тысячи. Благо что незнакомые.

– Кто такие?

– Нищие. Побираемся, – сдерзил Шрам. – Не видишь – либалзона с семьей сопровождаем!

– Это куда вы?

– Тебе все мои намерения рассказать? – задал я вопрос, понимая, что парни превышают свои служебные полномочия.

Документы они проверить могут, это да. Но вот такие вопросы задавать…

– У нас приказ… должны все обозы осматривать… – залебезил десятник.

– Сколько? – напрямую спросил я.

– Десять, – подойдя поближе, негромко произнес десятник.

Сволочь…

– Пять, – ответил я.

– Не можем, – вдруг уверенно ответил тот. – Надо проверять.

– Либалзона?

– Нам дан приказ – всех.

– Зарук. Предоставь поклажу к досмотру. Потом едем в Халайскую приграничную тысячу. Узнаем, что за приказы такие выдает плечо. Заодно доклад Мисситу отправим.

– Ладно… Пять – тоже хорошо.

– Три. – Разум подсказывал, что наглеть не надо бы, но вот уже прямо-таки хотелось всыпать этому вояке десяток палок. Лично!

– Ну уж на пяти сошлись… – сдался десятник, понимая, что его раскусили.

Едва расстались с имперцами – сразу повернули налево, в сторону Северных земель.

Орочьи ворота перешли незаметно. Трое из нашего каравана знали систему, а один умел видеть магические амулеты. Шрам ради хохмы предлагал даже утащить пару таких. Но не время для шуток.

– Суки… – прошептал под ухо Зарук.

Я ткнул его локтем, чтобы замолчал. Мы лежали на пригорке, наблюдая за процессом продажи двух десятков рабов оркам. Продавцы – пятерка людей. Мы наткнулись на них буквально полдня назад. В итоге решили проследить, хотя понимали, куда клонится дело на этой территории, номинально принадлежащей империи. Просто струхнули сразу. Пока отправили в тыл Альяну, Ильнаса и Элидара вместе с лошадьми (а там чуть не караван; выделили, разумеется, одного из мамитовских для охраны), пока обдумали, что будем делать… так и попали на сам процесс торга. В данный момент мы были ввосьмером супротив пятерых работорговцев и двоих орков.

– Трое, – подполз Шрам, отправленный на разведку, – хрумзов нет.

– Где? – спросил я.

– Во-о-он за теми кустами.

Шрам имел в виду орков сопровождения. Зеленомордые редко выходили на такие мероприятия всей толпой. Обычно часть пряталась.

С одной стороны… на кой нам лишняя обуза? С другой… ну не этим же тварям отдавать? Пусть идут куда хотят! Только… В бой не хотелось. Пятеро орков… это сила. Но вот имелось одно обстоятельство: все эти рабы – на самом деле рабыни. Я бы ушел. Честно. Не с нашими силами ввязываться в драку. За спиной – племянник, ребенок, в смысле – Ильнас, и любимая. Я же понимаю, что основной ударной силой буду сам. А бессмертным себя отнюдь не считал. Но… мужики мы или нет? Да и Альяна не поймет. Она чуть сама в бой не сунулась.

– Что будем делать? – задал вопрос Мамит.

– Сейчас завершат и разойдутся, – начал Шрам. – Предлагаю сначала убрать торговцев. Орки с рабынями, вернее всего, у границы степи на стоянку встанут. Там и возьмем.

– Или поляжем, – прокомментировал я.

– Можем. Давай уйдем?

– Ладно уж… Сползаем. Сначала – торговцев.

Ждать пришлось около часа. Уж не знаю, что так долго можно решать при продаже людей. Не торговаться же, в самом деле.

Потом слегка сопроводили работорговцев, чтобы, не дай духи, орки не услышали.

Твари, продающие своих соплеменников, оказались упрямы. Просто так умирать не захотели. Ну или… мамитовцы специально били из арбалетов не насмерть. Я сделал себе пометку о своенравности характеров этих парней. Дело не в гуманизме воинов. Скорее, наоборот.

Возможно, я не совсем правильно рассматриваю процесс воспитания Ильнаса в этом мире. Здесь действительно надо привыкать к жестокости и крови с самого детства. Но когда воины стали добивать работорговцев, заткнув тем рот и медленно вспарывая животы… я заставил опекаемого отвернуться.

Когда мы уходили, некоторые из торговцев живым товаром были еще живы.

Орки… Сталкиваюсь с ними лишь во второй раз, но понимаю, что это довольно хитроумные твари. Началось все с того, что когда мы догнали их, то смогли обнаружить только троих. И то, если бы не Шрам, – нарвались бы.

Сам караван вел всего один зеленомордый, довольно громко порыкивая на рабынь. Вот именно на это мы чуть и не попались.

Орков мы нагоняли пешком, оставив лошадей под присмотром Альяны, Ильнаса и Зарука. Хотелось внезапности, а не излишних жертв. Гортанный говор услышали еще на подходе. Раз мы знаем, где находится противник, а он – нет, то решили, что находимся в более выигрышной ситуации; и мы, на каком-то психологически неправильном представлении о слежке, машинально прибавили шаг.

– Шш-ша… – Шрам, шедший впереди, резко остановился, сделал медленный знак рукой, заставляя всех пригнуться, и тут же попятился назад.

Я хотел спросить шепотом, но воин словно почувствовал и вообще стал ложиться на землю. Пришлось последовать примеру. «Один», – повернувшись к нам, выставил палец Шрам, и еще раз показал ладонью вниз, чтобы не вставали. Лежать пришлось долго. Минут десять – точно. После чего Шрам, сползав вперед, вернулся уже на ногах, но пригнувшись.

– Они парой отходят… – прошептал он.

– Это как? – спросил один из мамитовских.

– Оставляют одного в засаде, а сами идут вперед, – пояснил Мамит. – Тот в засаде, через некоторое время догоняет, только другой уже сидит, где-нибудь спрятавшись, и наблюдает. Так парой они и смотрят, чтобы кто сзади не догнал. Он тебя не заметил?

– Нет. Только что пошел своих догонять. Я его со спины уже видел. Сто ударов бы раньше… и кто-то стрелу словил бы. Он с луком.

– Надо сбоку зайти, – предложил один из воинов.

– Можно попробовать. Только крюк большой, – ответил Шрам.

– Иначе незаметно не подойдем. Перебьют рабынь и уйдут.

– Можно в степи. Они там не такие осторожные, – предложил Мамит.

– В степи далеко видно. – Шрам, сорвав травинку, сунул ее в зубы. – Если ночи дождаться токмо. Опять же они во тьме хорошо зыркают.

– Что, в обход?

Сказано-сделано, казалось бы…

– Можете сильно не скрываться, – произнес я через где-то через километр, когда мы обходили поляну, – нас обнаружили.

– Откуда знаешь? – повернулся Шрам.

– Головами только не вертите. Слева. На той стороне поляны всадник в кустах. Вам не видно. Он в свете силы выделяется.

– Духов им в… – прошипел Мамит. – Что делаем?

– Давайте прямо в лес. Постараюсь отсечь его. – Я отстегнул ножны.

И вот как мне сразу эта идея в голову не пришла? Раз они по одному охраняют тылы, то мне-то их снять проблемы не составит. Это ринуться сразу против пятерых – безумство. А по одному…

Только скрылись от взгляда, я начал бежать. Быстро. И шумно. Но теперь не до секретности. Орк меня не видел. Он, слегка пришпоривая, подгонял своего огромного жеребца, выбирая наиболее свободное пространство среди деревьев. Я чуть ли не на цыпочках скакал за ним, стараясь попадать в такт мягкому стуку копыт его коня. Шаги своей смерти (как я все-таки пафосно…) он услышал слишком поздно. Прыжок на круп с разбега. Обхват головы зеленомордого – и резко выхватить все силы из его шеи, чтобы не закричал.

Живучие создания. Очень. Жеребец понес почти сразу, и мы с орком, свалившись с него, волоклись по земле. Он – запутавшись в стремени, а я – не желая выпускать его здоровенную бугрящуюся шею из рук, пока он жив. А умирал он никак не меньше десяти секунд. Это только кажется, что недолго. Но вот когда ты в это время – пузом по земле…

В одном месте камзол был порван и стал намокать от крови. Глупо как-то я. Орк своих не предупредит, а вот жеребец, прискакавший без него… Надо было сначала лошадь убивать.

Я-то своих предупредить уже не успевал. Да и надеюсь, что они сами сообразят и постараются как можно быстрее зайти во фланг. А я… А я мог попытаться снять тех, что позади рабынь.

Сначала – быстро вперед, ориентируясь по голосу орка. А теперь – замереть. Раствориться в окружающем мире и потихоньку… А зачем мне задние? Убрать надо того порыкивающего, что рядом с рабынями. Некому будет в случае чего девок резать. Да и его соплеменники ведь в тыл смотрят. Должен быть, конечно, еще один где-то… По логике вещей – впереди дорогу осматривает. Разумеется, те, сзади, все равно поймут. Но не сразу и не оба, а по одному. Поодиночке же они мне по силам. Я вынул кинжал. Больше никакой самодеятельности. Только оружие и молнии. Чтобы наверняка.

Зайти незамеченным со стороны ведомых орком лошадей оказалось просто. Маг я или нет? А вот почему он сам шел пешком… не знаю. Романтик, наверное. Только было так, как было. Он вел в поводу свою лошадь, к седлу которой были привязаны еще две. То ли лошади не воспринимают ментальное воздействие, то ли по запаху почувствовали – но вдруг хором слегка шарахнулись от меня, прямо на рабынь.

– Хр-р-ра!.. – сердито рыкнул зеленомордый, дергая за узду.

Хорошо быть магом. Он ведь смотрел почти на меня… и не видел. Прыжок – и удар кинжалом в горло.

– И-и-и!.. – завизжала одна из рабынь, когда прямо на нее упал орк с распластанной гортанью.

Идущая рядом сотоварка, быстро поняв, что к чему, закрыла ей ладонью рот. Только куда там. Кто-то из них охнул. Кто-то радостно вскрикнул. Бабы, одним словом.

Я дернул из ножен, висевших на седле орочьей лошади, клинок, но тут же бросил его на землю. «Не по руке» – это не то выражение: мне им разве что в качестве двуручника орудовать.

– Эх… – пришлось отпрыгнуть от размашистого удара орка.

Идея оказалась не самой лучшей. Орки поняли, что на них напали, и поспешили на выручку. И вроде не видели меня… не должны были. Только тот, что бежал первым, вдруг шарахнулся в сторону, когда я попытался так же нагло пойти на него в лобовую атаку, как и на предыдущего. Молния!.. Он смог снова уйти, отскочив назад!

– Эх! – Я, перестав прятаться, просто пошел на него.

Зеленомордый, рыкнув, бросился на меня. Размазаться среди окружающего мира – и со всех магических сил вперед, под его руку, и еще раз молнией по глазам…

Тело словно само упало, и стрела, вместо того чтобы продырявить мою черепушку, входит в лошадь. Соскакивая, стараюсь вновь исчезнуть, так как орк не собирается подходить, а натягивает тетиву со следующей… даже не стрелой – полукопьем. И… тут же начинает падать набок.

Могут ведь, когда хотят. Все четыре болта в цель.

– Долго вы… – Я присел на землю.

– Ты как маленький, – вышел из леса Шрам, – тебя послали одного орка перехватить. Одного, – показал он палец. – Считать умеешь? А ты снова – всех.

– А что, так было уже? – разглядывая мертвого орка, спросил один из арбалетчиков.

– Чуть дальше. На переправе. Ему их там пара наших сотен под руку попала, так он с ними сотню орков вырезал…

– Что раскричались? Еще один должен быть, – осек я зубоскальство Шрама.

– Не-э. Ты когда убивал последнего, тот как раз выехал. Как увидел тебя – весь со страху еще больше позеленел – и в кусты. Обгадился, наверное.

Парни захохотали.

– Ну что, девицы! Кто за такого красавца замуж пойдет? – Шрам, повернувшись к рабыням, театрально всей пятерней провел вдоль своего лица.

Рабыни молча смотрели на нас.

– Ты раскуй их сначала, – ухмыльнулся Мамит. – Они за это время отойдут от твоего лучезарного вида. А то видишь, онемели от счастья. Не бойтесь! Не в торб вас отбили.

– А куда ж? – спросила та, что затыкала визжащей рот.

– А куда хотите. Мы не за вами. Шрам просто думал, что орчанки есть. Все никак пару себе не найдет.

– Так мы ему сразу пятерых подберем.

Рабыни вроде начали отходить. Некоторые даже улыбнулись.

– А что, два десятка не потянет? – даже решилась пошутить еще одна девчушка.

Двигаться дальше пришлось очень медленно – лошадей на всех не хватало, а рабыни хором решили увязаться за нами – еще бы! к легендарному Шахматному локоту идем! Гнать их от себя – ни то ни се. В империю – снова в кандалы… тоже не вариант. В общем, шли долго и с длительными остановками – приходилось охотиться. Но парням понравилось. Даже Шрам себе занозу подобрал. Ладно Шрам… так Ильнас… Была там чуть старше него… Опекаемый, кстати, тем еще франтом стал. В Ханыроке себе четыре костюма приобрел. Мы с Альяной, глядя на него, тоже прибарахлились.

Мазь для утех, приобретенную вообще-то для собственных нужд, пришлось подло прятать. Даже не для себя. Мы с Альяной как-то еще могли проявить разум. А вот опекаемый… С его лица улыбка, немножко идиотская, не сползала луну, не меньше.

Первое время шли по орочьему принципу – пара сзади. Очень боялись, что настигнут зеленомордые. Но после того брода, где мы в прошлый раз были наказаны за невнимательность, перешли просто на боковое охранение.

Уже ближе к Северным землям я шел отдельно. Зверье… Как же оно мне дорого… Я же первым увидел и троих, очень глупо прятавшихся мужиков. Останавливать нас они не собирались, просто наблюдали. Я остановился напротив схрона одного из них:

– Не Шахматного локота люди?

Content

Владимир Белобородов
Цветок безумия. Империя рабства

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13