Надежда Волгина

Мышь № 313

Глава 1

— Раздеть ее!

Четыре пары черных рук потянулись ко мне и принялись срывать одежду, ни капельки не заботясь, что раздирают ту в клочья.

От страха я ничего не соображала, как и того, что осталась совершенно голая, в чем мать родила. Все происходило слишком быстро, даже стремительно, начиная с облавы в баре…

— Феи с третьего по пятый уровень, выйти в центр зала! — пробасил в мегафон верзила, одетый во все черное, с лицом, спрятанным под черной маской. Остальные, такие же большие и черные, вытянулись вдоль стены с автоматами наперевес, отрезая путь к отступлению.

— Фу, очередная проверка! — презрительно вытянула в трубочку губы Рита, откидываясь на спинку дивана. — Иди уже… — кивнула мне. — У тебя ведь пятый уровень. Отсидеться не получится, — пьяно хихикнула.

Не получится. Я это и сама понимала. Но так не хотелось выставляться на всеобщее обозрение. Но с тех пор, как власть перешла в руки демонов, быть феей считалось не престижно. Не любили они нас и всячески притесняли. Моя мама еще помнила, что значит быть свободной. А вот мне чип принадлежности вшили сразу после рождения. И такие проверки случались не редко.

— Удачи! — шепнула мне Лина, пожимая под столом руку. — Просто потерпи, — с сочувствием посмотрела она на меня.

Через пару минут на танцполе нас собралось пара десятков. В этом огромном и самом популярном баре в городе феи, оказывается, были частыми гостями. Да и мы с подружками забредали сюда частенько.

— Построиться! — скомандовал тот же бугай. Мог бы уже и не орать в мегафон, играя на публику. Взгляды всех и так уже прикованы к нам. Кому-то дополнительная развлекаловка, а мне — очередной унижение.

Оставалось только вздыхать украдкой и подчиняться, занимая свое место в неровном строю.

— Пятый уровень, двадцать лет, потомственная, — прошелся по мне черноодежник переносным сканером и доложил, по всей видимости, начальнику. И тут же последовал кивок, подчиняясь которому, демон со сканером больно схватил меня за руку и выдернул из строя. А потом толкнул в спину так, что я едва не упала.

— Повежливее нельзя?! — огрызнулась, показывая второй ряд зубов. — Я тебе не ручная гантель.

— Зубастая! — хохотнул главный бугай и что-то отметил на сенсорной панели.

А вы уроды, каких еще поискать! Но в слух решила этого не говорить — обстановка и так напрягала. Эта проверка была не обычной, для галочки. Никогда еще из фей не отбирали пятиуровников.

— В фургон их! — кивнул на нас главарь.

Я даже сообразить ничего не успела, как и бросить взгляд на подруг — два демона подхватили меня под руки и поволокли на выход. От неожиданности и все возрастающего страха, все слова растеряла. Да и все равно не смогла бы заговорить, такая захлестнула паника…

И вот теперь я здесь. Стою посреди небольшой комнаты, совершенно голая. Вместе со мной тут четыре демона — все из тех же, в черном обмундировании. Они-то и срывали с меня самое любимое платье. Высокая красивая демоница, с огромными черными крыльями за спиной, ходит осматривает меня, и взгляд ее липко клеится к моей коже, оставляя после себя неприятное ощущение. А может мне так просто кажется. От страха уже практически ничего не соображаю, только трясусь всем телом.

Когда демоница обхватила меня своей горячущей рукой повыше локтя и потянула к столу с электроникой, за которым восседал очкастый демон, безостановочно нажимая на какие-то кнопки, я и вовсе чуть не грохнулась в обморок.

— Рано трясешься, милочка, — тихо и презрительно сообщила демоница, заметив мое состояние. — Это еще не самое страшное. Впереди у тебя кое-что поинтереснее.

Как же я вас ненавижу, дьявольские отродья! Злость даже придала силы, и оторопь пропала. Но вместе со злостью и пришло осознание, что попала я в настоящую задницу! И что-то мне подсказывало, что назад пути нет.

— Оформляй! — толкнула она меня к столу, и я встретилась глазами с очкариком. Но даже сквозь толстые линзы проглядывалось демоническое красное пламя, что горело в его зрачках. — Следующая!.. — это уже демоница велела стражникам.

— Имя? — спросил очкарик.

— Алиса, — проглотила я комок в горле и прогнала слезы. Только не реветь, не перед ними!

— Возраст?..

К чему все эти вопросы? — вяло гадала я. Вся инфа обо мне записана на чипе, и они ее уже считали, еще там, в баре. Но отвечала, потому что знала, что за молчание по головке меня не погладят.

Все мои ответы демон фиксировал на большой электронной панели. А потом на ней же высветился номер 313.

— Мышь № 313, - изрек демон и открыл проекцию узкого коридора. — Иди, — велел мне, махнув на темнеющее за спиной пространство.

— Мышь? — только и спросила я.

— Ты теперь мышь под номером 313. Имя свое можешь забыть.

Какая-то сила меня развернула и подтолкнула в спину. Оглянулась и поняла, что за мной глухая стена, а комната и все демоны в ней пропали. Кроме как вперед, идти было некуда, и все та же сила заставила меня переставлять ноги, пока не подвела к низкой двери. За дверью оказалась малюсенькая комната, с узкой кроватью, столом и стулом. Больше ничего, лишь крохотный пятачок перед входом. Стоило мне только переступить порог, как дверь за спиной с грохотом захлопнулась. А взгляд мой был устремлен в звездной небо, что просматривалось за крохотным зарешеченном окошком, находящимся под самым потолком.

Не сразу заметила, что на подушке что-то лежит, а когда развернула, поняла, что это подобие ночной сорочки, только очень короткая и развратно-прозрачная. Ну хоть кая-то одежда — быть голой в разы хуже. Еще и крылья запечатали от раскрывания, еще там, в баре.

Я облачилась в сорочку и забралась с ногами на кровать. Надо бы подумать, но голова отказывалась подчиняться. Мысли плавали в ней вяло и как-то бестолково. А еще хотелось спать. Все ж выпила сегодня я не меньше трех коктейлей, и сонливость следовала, как естественный результат. Хорошо хоть постельное белье оказалось свежим. Даже пахло цветами. Уже проваливаясь в сон, подумала, что станет с родителями, когда узнают об исчезновении дочери? Ведь теперь я даже не сомневалась, что операция в баре проводилась не с разрешения властей, а носила, скорее всего, неофициальный, даже подпольный, характер.

Проснулась я от того, что дверь с грохотом распахнулась. В комнате все еще было темно, а в окошко заглядывали звезды. Значит, утро еще не наступило, даже до рассвета далеко. Сколько же я проспала?

— Выходи и следуй по коридору! — раздался механический голос, и сразу же за дверью засветился коридор.

Спать хотелось ужасно, и голова трещала, но я заставила себя встать и выйти за дверь.

Коридор показался мне бесконечно длинным, или ноги были такими тяжелыми, что переставляла я их с трудом. К тому времени, когда вышла в круглую комнату, уставленную диванами вдоль стен, на которых уже сидели такие же сонные девушки, устала я уже так, что только и мечтала прикорнуть где-нибудь в уголочке.

— Занимай свободный диван, — велел все тот же голос.

На этот раз подчинилась даже с удовольствием. Нервная перегрузка сыграла свою роль — силы меня покинули окончательно.

Какое-то время ничего не происходило, не считая того, что появилась еще пара девушек и заняли свободные диваны. А потом и свет в комнате погас. И в тот момент, как я начала проваливаться в сон, над головой моей вспыхнул яркий прожектор, буквально ослепивший. В его свете я не видела ничего вокруг, кроме себя. Это нервировало по-страшному. Не знала, как сесть, куда деть руки. И не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают, изучают.

— Снять туники! — новый приказ, которого не посмела ослушаться. В конце концов, не видела разницы: сидеть в этой прозрачной тряпочке или без нее, видно было меня всю одинаково хорошо. А от усталости даже стыда не чувствовала.

— Встать и расправить крылья!

Встала. Но как же я?.. Додумать мысль не успела, поняв, что крылья мои ничто не сдерживает. Как же это приятно — выпустить их наружу и любоваться, как красиво они мерцают в ярком свете, переливаясь всеми цветами радуги! А еще ощущать их родную мягкость на коже, ласковые прикосновения. Не выдержала и на секунду закуталась в крылья, жмурясь от удовольствия.

— Мышь № 313, убрать крылья! — тут же раздалось над головой. Вот же, блин! Пришлось подчиниться, чтоб их снова не запечатали.

Нас заставляли приседать, наклоняться, поднимать руки, раскидывать их в сторону… От унижения мое лицо уже пылало, а по спине струился пот. Но все та же сила мешала не подчиниться, пока мучениям не наступил конец (увы, я ошибалась, думая так, мои мучения только начинались).

— Мышь № 110, следуй по коридору…

Команды сменяли одна другую, пока очередь не дошла до меня. Засветился все тот же коридор, и я наивно полагала, что приведет он меня в ту же комнату, где я смогу уснуть до утра. Но и тут я ошиблась — совсем скоро я очутилась в огромном зале, вид которого поразил меня кричащей роскошью. Черный мрамор на полу, стены, обитые золотистым гобеленом, зеркальные колонны по всему залу и такой же зеркальный и очень высокий потолок, от чего зал казался еще больше. Из мебели только мягкая и составленная группами, образующими своеобразные островки отдыха, словно здесь обычно собиралось сразу несколько разношерстных компаний, чьи интересы не пересекались. И тишина, звенящая, сводящая с ума, как и ни единой живой души.

Что же мне делать? Я озиралась по сторонам. Так и стояла там, куда меня вывел коридор, которого уже не было, и место его заняла глухая стена.

Наконец я решилась и сделала несколько шагов по залу. Пол приятно охлаждал босые ступни, а крылья беспокойно трепетали за спиной, снова вырвавшись на свободу, невзирая на мое желание их спрятать. Не замечала раньше такого непослушания за ними. Я все ждала, что вот-вот кто-то появится, или раздастся опять этот противный механический голос, но ничего не происходило. Так я и добралась благополучно до одного из «островков» и прилегла на диван, поджимая под себя колени и обхватывая их руками. Больше всего хотелось спать, глаза отказывались держаться открытыми. Как уснула, даже не заметила.

* * *

Лайр со скучающим видом зашел в зал распущенности. Отец обещал сюрприз и велел ему идти именно сюда. И где же он — сюрприз этот? Демон обвел взглядом сияющую чистотой комнату и вспомнил, как выглядела она прошлой ночью. Оргия выдалась знатной. Некоторые, правда, позволили себе лишнего — залюбили пару феечек до смерти, но тут уж никуда не денешься — такое случается, демоническая кровь не всегда подчиняется разуму. Да и это же феи — отбросы общества. А как они трепещут своими крылышками, особенно когда чувствуют, что смерть их близка! М-м-м, кажется, он даже возбудился от воспоминаний. В паху стало тесно, и Лайр прижал к нему руку, чувствуя как увеличивается в размерах его член. Первородный демон! С каким бы удовольствием он сейчас присунул одной из тех фей, что так неудачно испустили дух, оказались настолько слабыми!

Где же обещанный сюрприз? И с чего это отец решил порадовать его подарком? Они и язык-то общий находили не так часто, когда дело касалось чего-то важного. А в быту Лайр не понимал отца, его излишней суровости. Впрочем, так он относился ко всем своим детям, не только к Лайру, матерей которых методично изживал со свету. Своей жестокостью Вир славился даже в миру, где руководил процветающим строительным концерном. Подчиненные его тоже стонали под гнетом деспотичности руководителя. Но Лайру и на это было плевать. Отца он не боялся и единственный позволял себе спорить с ним и не подчиняться. А все потому, что по стечению обстоятельств уродился гораздо более сильным демоном, и как раз отец его опасался.

Это еще кто такая?! Лайр замер возле дивана со спящей девушкой, скользя по ней взглядом, и понимая, что ему нравится то, что он видит. Откуда тут взялась фея? И про это ли говорил отец? Неужто тот решил подарить ему фею? И зачем, если Лайр всегда может пожелать любую из тех, кто им служит. А в услужении у демонов очень много фей.

Боясь, что фея может неожиданно пробудиться и разочаровать его своим страхом, Лайр провел над ней руками, погружая в глубокий непробудный сон. А потом связался с отцом по телепатическому каналу.

«Вир, это и есть твой подарок?» — отправил он отцу мысленную проекцию феи.

«Да, сын. Пользуйся».

«А зачем? Что за жест?»

«Я выкупил ее у властей. Она теперь твоя собственность. Это мышь, сын!»

Мышь? Но эта фея не похожа на всех остальных мышек. Она явно не из неблагополучной семьи и не воспитанница детдома. Выглядит очень ухоженной, домашней… Странная мышь, если честно. А еще и… Лайр снова провел над девушкой руками.

«Отец, у нее пятый уровень!»

«И что? Для тебя — самое лучшее, сын».

И все-таки, как-то странно. Обычно в мыши выбирались феи не выше третьего уровня. Вот и прошлой ночью их развлекали мышки-второуровники.

«И в случае ее смерти, никто не хватится?» — на всякий случай уточнил Лайр. Убивать феечку он не собирался, во всяком случае пока. А вот насладиться ее прелестями, на которые смотрел и чувствовал, как в штанах все начинает дымиться, планировал по полной. В конце концов, таким подарком грех не воспользоваться. И если отец ему его преподнес, значит, формальности все улажены.

«Она вся твоя, сын!» — повторил отец и отключился.

Мышь пошевелилась и перевернулась на спину. Лайр задохнулся, угадав очертания ее фигуры под прозрачной туникой. Но даже эта тонкая ткань мешала ему рассмотреть фею как следует. Он подцепил пальцами ворот туники и легко разорвал ее, откидывая в стороны. Вот теперь его собственная мышь была видна ему вся, как на ладони. И спала она так крепко, что он мог позволить себе не только насладиться зрелищем, но и прикоснуться к ее бархатистой коже.

Лайр захватил прядь темно-каштановых волос феи. Тоже странно, обычно все они сивые… Пропустил их через пальцы, рассматривая тонкие, даже скульптурные черты лица, заостряя взгляд на припухших от сна губах, прислушиваясь к ее ровному дыханию. Красивая мышь и необычная внешне. Интересно, какого цвета у нее глаза?

Рука демона скользнула по шее и коснулась груди девушки, несильно сжимая ту, играя пальцами с мгновенно затвердевшим соском. Захотелось прикоснуться к нему губами, и сопротивляться желанию Лайр не стал — склонился над мышью и заключил сосок во влажный плен. Принялся посасывать его, касаться языком, обводя по кругу, наслаждаясь его упругостью и едва уловимым ароматом женской плоти.

Фея пошевелилась и глухо застонала. Даже во сне его ласки ее возбуждали. Горячая штучка. Захотелось сразу же ворваться в нее и отыметь как можно грубее. Но он ни какой-нибудь чертов некромант — во время секса, даже смертельного, хочет видеть глаза жертвы, читать в них желание.

Вволю наигравшись с грудью, Лайр проложил дорожку из поцелуев к пупку, а потом ниже. Он согнул ноги девушки и развел их в стороны, засматриваясь на аккуратно, даже фигурно, выбритый лобок. Ежик волос переходил во влажную щель.

Демон втянул носом воздух, и ее запах пришелся ему по вкусу. Сладковатый, манящий… Не удержался и лизнул клитор, запуская палец во влагалище: теплое, тесное и влажное. Язык продолжил свою работу, ритмично с нажимом, а палец демона проскользил ниже, смачивая анус и аккуратно погружаясь в него, двигаясь в такт языку. С губ феи уже безостановочно срывались стоны, но Лайр не останавливался. Он мечтал, чтоб она излила свои соки ему в рот, хотел ощутить полноту вкуса. Вторая рука его покоилась на ее животе пресекая попытки ускользать, извиваться всем телом. А язык на секунду оставлял клитор в покое, чтоб нырнуть глубже, получить дополнительную влагу, и снова принимался за нежную пытку. Игра нравилась Лайру, и когда фея резко выгнулась, выкрикнув что-то непонятное, и излилась соком оргазма, демон сам едва не кончил.

Еще какое-то время он смотрел на нее, как она сотрясается в конвульсиях, как подрагивают ее ноги, которые он гладил по внутренней стороне бедра, наслаждаясь мягкостью кожи, как сочится ее плоть неимоверно вкусной влагой, и лишь потом убрал руки, позволяя ногам вытянуться и скрыть от его взора манящую щель.

Лайр запахнул полы разорванной туники на груди мыши и встал, задумчиво разглядывая ее. Пожалуй, убивать ее сразу он не станет, сначала насладится по полной и не один раз.

Глава 2

Разбудили меня яркие солнечные лучи, что скользили по лицу, обжигая и лаская одновременно. Какое-то время лежала, разглядывая бирюзовый балдахин над собой. А лежала я на огромной кровати и пыталась вспомнить, где я и как сюда попала, отчетливо понимая одно — я не дома.

Мучилась я не долго, но вопросов появилось еще больше. Засыпала я в огромном зале, на мягком диване, а проснулась совершенно в другой комнате, с окнами во всю стену, выходящими в какой-то очень ухоженный сад. Одно окно было приоткрыто, и через него в комнату врывался птичий щебет. Тяжелые портьеры были раздвинуты к самым стенам, позволяя солнцу щедро заливать все пространство, в том числе и кровать, балдахин на которой со стороны окна тоже бы откинут. И самый главный вопрос — куда делась та туника, в которой я была вчера? Почему сейчас на мне шелковая сорочка на тонких бретельках. И хоть она уже не такая прозрачная, но не менее развратная, с лифом, выполненным из тонкого кружева — грудь торчит как на показ, смотри не хочу.

Не успела я встать с кровати и осмотреться, как дверь в комнату распахнулась и вошла фея с большим тесно уставленным тарелками и чашечками, подносом.

— Доброе утро! — слегка поклонилась она. — Время завтракать…

— А вы кто?

— Мышь № 119, - улыбнулась девушка.

— Тоже мышь?

— Все феи здесь мыши, каждая под своим номером, — быстро ответила девушка, но я успела подметить в ее голосе грусть.

Она прошла с подносом к небольшому толику, притулившимся возле кресла, и опустила на него поднос. Когда фея готова была удалиться, я снова спросила:

— А где я?

— У демонов, — повернулась ко мне девушка, сцепляя руки в замок перед собой. Почему-то мне казалось, что она нервничает.

— А почему нас называют мышами, да еще и нумеруют?

— Простите, госпожа, меня накажут, если дальше стану разговаривать с вами. Об этом вам лучше спросить у хозяина, — испуганно смотрела на меня фея.

— Хорошо. Последний вопрос: почему ты меня называешь госпожой? Ведь я в точности такая же фея, как ты…

— Потому что вы на особом положении — собственность младшего демона. А я нахожусь в услужении у всего семейства. Простите, — повторила она, — мне нужно идти, — и убежала, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Подумать было о чем. Отчаяние, рожденное безысходностью, накатывало со страшной силой, но я всячески гнала его. Стоит только поддаться, как станет еще хуже, когда сама жизнь немила. А жизнь — это самое ценное, что есть у феи. Мы даже молимся богине жизни, что дарует нам ее, и обещаем ценить этот дар превыше всего.

Я посмотрела на поднос с яствами и, несмотря на то, что испытывала голод, не спешила приступать к трапезе. Вместо этого подошла к окну и проверила, открывается ли оно шире. К моему облегчению или удивлению фиксатор легко отскочил, и я смогла распахнуть окно и выти через него в сад.

С утра еще воздух не успел нагреться, и в сорочке я даже немного замерзла, бродя по скошенной траве, между ухоженными клумбами, усыпанными цветами, и фигурно подстриженными деревьями. Сад был обнесен высоченным забором, что примыкал прямо к дому. Попытки сбежать я сразу же отмела, понимая, что по гладкой бетонной стене не смогу взобраться на забор. И взлететь не получалось — крылья вот они, а в воздух не поднимают, какая-то сила сдерживает их.

Когда бродить по саду без единой скамейки надоело, я вернулась в комнату. И опять, вместо того, чтобы начать уже завтракать, поторкала дверь. К моему огорчения, та оказалась запертой и не поддалась, как я ее не дергала.

На завтрак мне чего только не предлагалось: и свежие булочки с чем хочешь — сыром, маслом, джемом, даже медом; и пышный омлет, еще горячий (магический подогрев использовался, по всей видимости); и овсяная каша, щедро сдобренная маслом. Из напитков чай или кофе, а может, и то, и другое… В общем, кто-то распорядился не скупиться, не зная моих вкусов. Подозревала, что это и есть тот самый младший демон, в чьей собственности я теперь нахожусь и по чьей вине называюсь мышью № 313. Тот самый демон, что похитил меня и еще четверых фей из бара и тайком привез сюда. И со вчерашнего дня я других фей больше не видела. По всей видимости, те тоже стали пронумерованными мышами и поступили к кому-то в собственность.

Время шло, а ко мне никто не заходил. Еще пару раз я выбиралась через окно гулять по саду. Но это мне быстро надоедало. В комнате заняться было нечем, разве что рассматривать узор на гобеленах и приходить в ужас от размера кровати.

Я старалась не думать, как там мама с папой, потому что от этой мысли неизменно начинало болеть сердце. Конечно, они волнуются, не зная, где я. Наверное, уже вся полиция поставлена на ноги, но надежда, что меня тут найдут, ослабевала с каждым часом. Хорошо хоть, что сейчас лето, и в академии, где я училась, каникулы.

В обед снова пришла та самая фея и принесла опять полный поднос. На этот раз она даже не посмотрела на меня — молча поставила поднос на столик и быстро удалилась. Да и у меня не было желания задавать вопросы. Навалилась какая-то апатия. Даже ароматное рагу я разве что попробовала — аппетит пропал окончательно.

Никогда не думала, что одиночество и ничегонеделанье может настолько угнетать. С наступлением сумерек я уже готова была лезть на стены. Не могла ни сидеть, ни лежать, ни гулять. А гобелен ненавидела всей душой, изучив рисунок на нем вдоль и поперек.

Когда распахнулась дверь, я даже не посмотрела на нее, продолжая пялиться в идеально ровный белый потолок. А низкий мужской голос заставил меня дернуться так, что едва не упала с кровати.

— Не спит моя мышь?..

Я уставилась на дверь, возле которой замер настоящий хищник — таким опасным мне показался этот демон. Высокий, плечи широченный, что закрывают чуть ли не весь проем. Волосы черные длинные, черты лица крупные и слегка заостренные, отчего кажутся хищными. И глаза — они горели красным. А губы кривила ехидная усмешка.

— Вы к-кто? — сползла я с кровати на пол, чтоб хоть как-то спрятаться от демона.

Никогда еще мне не было так страшно, как сейчас. Физически чувствовала опасность, исходящую от мужчины. И понимала, что пришел он ко мне не с добром.

— Для тебя я господин. А ты моя мышь…

Демон сделал бесшумный шаг в мою сторону, потом еще один. Я начала прощаться с жизнь, мысленно вымаливая прошения у богини жизни, за то что готова расстаться с той без борьбы. Но страх решил все за меня, полностью лишив воли и способности к сопротивлению.

* * *

Забавная она. Трясется от страха, а в глазах такая ненависть, что аж жарко становится. В угол забилась — ну точно мышь!

— П-почему мышь?! — выкрикнула тонким голоском.

— Потому что я собираюсь с тобой играть.

Лайр присел перед феей на корточки и не выдержал, втянул носом воздух. Он отчетливо помнил ее запах. Да тот и сейчас витал в воздухе этой комнаты. Голова закружилась от желания. Но он же дал себе слово — быть с ней ласковым на первых порах.

Стоило протянуть руку к ее лицу, как мышь дернулась словно от удара.

— Боишься?

Она потрясла головой, и Лайр не сдержал усмешки, хоть и не планировал пока пугать ее сильно.

— Боишься, — кивнул и все же прижал ладонь к ее прохладной щеке. А глаза-то у нее темные и зеленые. И это тоже странно. Ведь у фей, почти у всех, глаза голубые, как небо. — И это хорошо!

— Я не боюсь тебя! — стряхнула она с лица его руку. Ишь ты! Да она показывает зубки — симпатичные таки, беленькие и остренькие. Фейские зубки — вон как задорно торчат из-за обычных зубов, которые тоже ничего. Наверное, и покусать ими может, если осмелится. Ну что ж, и это ему нравится, не любит запуганных трясогузок. — Ты мне противен!..

— А вот это нужно обязательно исправить, — усмехнулся Лайр, понимая, что ее злость раззадоривает его только сильнее, а весь ее вид возбуждает так, что все труднее себя сдерживать.

Мышь завизжала, когда Лайр подхватил ее с пола и бросил на кровать. И глазищи стали такими огромными! Не такие они и темные, как показалось с первого раза. Сейчас они были прозрачно-зелеными, и в них плескался страх. Ее страх… М-м-м, как же он ему нравится. От него кровь начинает бурлить, а демон рвется изнутри. Но пока еще рано, дружок, мышка нужна ему в сознании. Он должен видеть ее реакцию.

— Я фея высшего уровня! — забилась она под ним, когда Лайр оседлал ее, несильно придавливая к кровати, держась на весу, и положил руку на грудь. Маленькая, нежная и упругая, та вся скрылась под его ладонью. А сосок уже привычно отреагировал на прикосновение — дерзко встопорщился. — Не трогай меня! — дергалась мышь. Но куда ей против него, особенно когда он приказал мороку слегка окутать ее, чтоб не мешала ему наблюдать. — Я пожалуюсь властям!..

— Никому ты не пожалуешься, — склонился он над ней, практически касаясь ее губ своими, ловя срывающееся с них дыхание. — Теперь ты моя мышь, и игра началась. Но не бойся, я не сделаю тебе больно… — «пока», — добавил про себя. Пока он позволит тебе пожить в такой роскоши, которую ты сроду не видела; испытать страсть, что тебе и не снилась; и все эта, детка, ты отдашь ему по доброй воле.

Лайр быстро лизнул ее губы, пока она не успела покусать его. А в том, что именно это она и хочет сделать, он не сомневался. А потом одним движением разорвал на ней сорочку, обнажая ее тело как накануне ночью, не в силах забыть, какое удовольствие оно ему доставило. Но сейчас она все видела и чувствовала, а Лайр наслаждался ее бледностью и страхом.

— Детка, ты совершенна! — провел он рукой от впадинки на шее до лобка, но не касаясь его, наблюдая, как кожа ее покрывается мурашками, слыша, как легонечко она начинает поскуливать, не в силах пошевелиться. — Мне досталась самая аппетитная мышь. Покажешь мне, какая ты страстная?

— Скотина! Урод!.. — прошипела она и в очередной раз дернулась, чем только насмешила Лайра.

— Плохая мышь, — дурашливо усмехнулся он. — Грязные ругательства не идут этому ротику, — провел он пальцем по ее нижней губе, мечтая припасть к ее ротику губами, понимая, что еще не время, что мышь сначала нужно приручить. Странное дело, но впервые ему не хотелось торопиться, и игра доставляла удовольствие. Похоже, отцу удалось угодить сыну. И первый раз их вкусы совпали. Эта феечка ему нравилась все сильнее. — Куда как приятнее твои стоны… — с этими словами он обхватил пальцами сосок.

Лайр несильно сжимал его, покручивал, не отводя взгляда от лица феи, наблюдая, как увеличиваются ее зрачки, с каким трудом она сдерживает себя, чтобы не ерзать.

— Хочу слышать твои стоны.

— Не дождешься, урод! — и сжала зубы так, что те скрежетнули, а губы побелели.

— Ну, посмотрим…

Лайр накрыл ее сосок губами и принялся играть с ним языком. Рука его скользнула вниз по ее животу, и он проник пальцем внутрь нее. Мышь дернулась, но снова с ее губ не сорвалось ни звука.

— Не сдерживайся, детка, — промурлыкал демон, наблюдая как высоко вздымается ее грудь, не переставая теребить пальцем чувствительные бугорок. — Тебе же нравится, я вижу, — скользнул он взглядом по ее телу и грубо раскинул ноги — широко, так чтоб видеть все.

— Гад! — процедила она, и из глаз ее скатилось по слезинке. Тогда она зажмурилась и вцепилась в покрывало руками. Пусть — это он мог ей позволить.

— Ты истекаешь любовными соками, — склонился Лайр к ее промежности, чтоб впитать ее запах. Палец его выскользнул из влагалища, и он поднес его к носу феи. — Чувствуешь? Так пахнет твоя страсть, — и снова вернулся к прерванному занятию, тихо посмеиваясь. Как же ему нравилось издеваться над ней, доводить до исступления! — Ты готова кончить, детка. Но не сейчас…

Он убрал от нее руки и встал с кровати. А она крепче, чем показалась с первого взгляда. Игра обещает быть напряженной и захватывающей. Лайр смотрел на тяжело дышащую фею, что не проронила ни звука, хоть это и было практически невозможно, и понимал, что ошибся, посчитав ее слабой. Но так даже интереснее.

— Посмотри на меня! — приказал, но реакции не последовало. Мышь как лежала, зажмурившись, так и не пошевелилась. Тогда за нее это сделал морок, подчиняясь мысленному приказу хозяина. — Ты будешь стонать в моих руках и молить об удовлетворении. А я еще подумаю, дать ли тебе его. А сейчас приготовься, я приглашаю тебя на ужин.

— Да пошел ты!.. — понеслось ему в спину, но Лайр не обернулся. В паху болело так, что нужно было срочно выпустить пар.

* * *

Меня всю трясло, и встать получилось не с первой попытки. Слезы катились из глаз, но я даже не пыталась остановить их. Как смел этот демон так со мной обращаться?! Обнажать меня, касаться везде, возбуждать!.. Я ненавидела собственное тело, что так живо откликнулось на его прикосновения. Мне хотелось если не убить себя, то истязать как можно более сурово, чтоб испытать адскую боль, чтоб вытравить из души унижение.

— Госпожа, — раздался за спиной голос уже знакомой мне феи.

Я запахнула на груди то, что осталось от сорочки и повернулась. Фея стояла у двери бледная и растерянная. Смотри, несчастная, что сделал со мной твой хозяин, или один из них! Кто знает, быть может и тебя ждет та же участь.

— Мне велено одеть вас к ужину. Не желаете ли перед этим принять ванну?

— Желаю, — встала я и скрылась в примыкающей к комнате ванной. Ни с кем и ни о чем не хотелось разговаривать. А смыть липкий позор я должна была немедленно. Как бы еще из души его выскоблить?!

Наполнив ванну такой горячей водой, какую только смогла вытерпеть, я погрузилась в нее по шею и лежала так долго, пока кожа не сморщилась, и вода не остыла. Лежала без движений, представляя, что каждую минуту из меня вытравливается очередная порция скверны, внушая себе мысль, что очищаюсь от нее, понимая, что иначе не смогу жить дальше. Да и сколько мне осталось, этой жизни. День, два, неделя?..

Перед глазами стояло лицо демона, как я не гнала его. Страшный, с глазами словно черные впадины, наполненные адским огнем. С хищным оскалом на губах, обнажающим белые зубы. Огромный и переполненный злобой, жаждущий зрелищ, измывающийся над жертвой. Не сомневалась, что в финале игры меня ждала смерть. Но и сдаваться так просто не планировала. Не увидит он моей слабости, а вот ненависти хлебнет сполна! Только она и поддерживала во мне жизнь, а еще желание отомстить, только вот как, пока еще не знала.

В тот момент, когда я выбиралась из ванны, в комнату снова заглянула мышь номер какая-то там.

— Чего тебе?! — окрысилась я. Все верно, отныне я не мышь, а крыса. Злая и кровожадная.

— Вас ждет ужин, а меня — наказание, если не подготовлю вас вовремя, — с достоинством произнесла фея, и мне на миг стало неловко. Она тут точно не при чем, а я веду себя ничем не лучше демона.

— Прости, — сказала. — Иду…

Из предложенных нарядов, что пестрели на кровати, я выбрала самое скромное платье, с воротником-стоечкой и рукавом три четверти. Правда оно оказалось коротковатым, но на это плевать. Главное, что до тела моего не так просто будет добраться. Богиня жизни! О чем я думаю?! О демоне, к услугам которого магия морока?! Да он и пальцем не шевельнет, как я уже окажусь перед ним голая! А моя магия… она блокирована демонической властью. Как и крылья… Мои крылья, которые я так люблю, и от которых сейчас никакого проку.

Волосы мне фея, чьего имени я не знала, а номер принципиально отказывалась запоминать, гладко расчесала и оставила свободно спадать на спину, сообщив, что хозяин любит именно так. При упоминании демона меня затошнило, и я чуть не свела на нет все усилия бедняжки, едва переборов рвотный позыв.

— Вы очень красивы, — тихо проговорила фея, глядя на мое отражение в зеркале. Мне же на себя смотреть не хотелось. Сама себе была противна. — Можно идти…

— А чулки, белье? — удивилась я, понимая, что обтягивающее платье ничего не скрывает, обрисовывая форму груди. Да и хотелось бы надеть трусики и прикрыть ноги чулками.

— Извините, но я получила распоряжение не давать вам этого, — окончательно смутилась фея.

Посмотрела на ее измученное лицо и не удержалась от вопроса:

— С тобой они тоже делают такое?

Уверена, что она поняла, о чем я, только вот испугалась еще сильнее.

— Мне нельзя это обсуждать, — пробормотала фея и принялась собирать в охапку платья с кровати. — Пойдемте, госпожа, укажу вам правильный путь.

Делают! — решила я. Как же она все это терпит? Хотя… может быть уже тому рада, что сохраняют ей жизнь?

Фея выпорхнула за дверь, и я была вынуждена последовать за ней. На ноги мне тоже ничего не предложили, и пол неприятно холодил босые ступни.

По длинному светящемуся коридору мы дошли до развилки.

— Вам туда, — указала мне фея на правый коридор, а сама ступила в левый. — Он выведет вас в малую залу, — и упорхнула быстрее ветра.

Я еще какое-то время потопталась на месте, пока демоническая сила не решила все за меня, отгородив путь к отступлению глухой стеной и подтолкнув меня вперед. Не подчиниться я не могла, разве что старалась хотя бы ноги переставлять сама.

— Ты опоздала, — такими словами встретил меня демон, на которого старалась не смотреть. Подметила только, что комната небольшая, и посреди нее стоит накрытый стол. Кроме нас с демоном здесь никого не было. — За опоздание будешь наказана.

И на эту его реплику я лишь пожала плечами. Вновь вспыхнувшая злость прогнала осторожность. Я едва сдержалась, чтоб не ответит ему грубостью. Остатками силы воли заставляла себя смотреть в пол, лишь бы не видеть его наглой рожи. И меня снова начало потрясывать. Лишь бы он этого не заметил!

Демон приблизился ко мне, и его горячие пальцы обожгли мой подбородок. Голову вскинуло вверх, и я невольно зажмурилась. Не хочу!.. Не хочу его видеть!

— Посмотри на меня!

Подчинилась, не желая вновь попадать под власть его силы. Сейчас его глаза просто чернели в ярком свете огромной люстры, пламя в них не горело.

— Ты слышала, что я сказал? — вкрадчиво спросил.

— Слышала.

— И как ты себя чувствуешь? — пламя все же полыхнуло, но вновь спряталось.

— Никак.

— Не боишься наказания?

— Убьешь меня? — ответила вопросом на вопрос.

— Не так скоро, — усмехнулся он, и я невольно посмотрела на его губы. Передернуло от воспоминаний, как он целовал ими меня. — Сначала наиграюсь… И ты зря не боишься наказания, — радостно сообщил. — Пошли есть, — схватил меня за руку и дернул к столу.

Псих какой-то! Мало того, что моральный урод, так еще и настроение меняется каждую секунду.

Ужин прошел в молчании. Демон рассматривал меня, словно изучая, а я не отрывала взгляда от тарелки, ковыряя в ней вилкой и не в силах заставить себя съесть хоть кусочек. От вина я тоже отказалась, и вливать в меня его насильно, хвала богине жизни, никто не стал.

— Наелась? — раздался его насмешливый голос.

Предпочла промолчать, да и что можно ответить тому, кто сам все прекрасно видел.

— Пошли! — вновь подлетел ко мне демон и сдернул со стула. — Веселье начинается.

Глава 3

Мы даже не шли, а бежали. И всю дорогу этот урод крепко держал меня за руку. Точно останутся синяки! Пару раз я спотыкалась, так он меня поднимал рывком и снова тащил за собой. Наконец, мы пришли в совершенно темную комнату, и этот проклятый демон подвел меня к чему-то блестящему в центре, чем оказался металлический и холодный столб.

— Ты будешь стоять и не иметь возможности пошевелиться. Приказываю смотреть, не смыкая глаз. Сознание не покинет тебя, и спасительная тьма не придет на выручку. Шоу начинается!

С последними словами стена напротив меня стала прозрачной, заливая комнату ярким светом, от которого я в первый момент ослепла. А когда смогла видеть, демона в комнате уже не было. Осталась только я, прикованная к столбу, не в силах пошевелить даже пальцем. И видела перед собой тот огромный зал, в котором вчера уснула.

В зале находилось сразу пара десятков демонов. Все они пили вино, хватали закуску с щедро сервированных столов и смеялись каким-то только им слышимым шуткам. До меня звуки не доносились. Крохотную комнатку, в которой я была прикована, окутывала звенящая тишина.

Какое-то время больше ничего не происходило. И я уже успела успокоиться. Конечно, вид пьянствующих демонов был мне омерзителен, но когда-нибудь ведь и они нажрутся, и мой личный стражник, который был там же, в зале, меня отпустит. Но как же я ошибалась, наивная!

Веселье, а точнее, оргия была в разгаре, когда в зал ввели пять голых феечек, испуганно жавшихся друг к дружке. Их крылья испуганно трепетали за спинами, и с них сыпались разноцветные искры. И если бы мне не было так же страшно, как и им, то я бы залюбовалась — так красиво они выглядели со стороны. Стройные, белокожие, со светлыми волосами… Но их страх передавался и мне. Кроме того, в одной из фей я узнала девушку из бара, что схватили вместе со мной.

По команде одного из демонов феи взмыли в воздух и принялись кружить под потолком, плавно рассекая пространство крыльями. Зрелище стало даже не красивым, а завораживающим. За каждой из фей тянулся шлейф искр, они опадали вниз и устилали пол, заставляя тот переливаться. Даже демоны какое-то время стояли без движения и наблюдали за полетом. Пока все тот же, что по всей видимости был тут главным, не взмахнул рукой, и одна из фей не спикировала вниз.

Я задохнулась от ужаса, а глаза заволокло слезами, когда демон вырвал крылья феи вместе с мясом. Крик застрял в горле, и какое-то время нечем было дышать. По спине феи струилась кровь, и сама она едва держалась на ногах, когда к ней приблизился другой демон, подхватил на руки и потащил к одному из мягких островов.

Дальше начался ад, невольной свидетельницей которого сделали меня. Все пять фей лишились крыльев самым варварским образом. Демоны разбились на группы и приняли свое демоническое обличье. Они насиловали фей по очереди, одновременно, действуя грубо, извращенно, разрывая их нежную плоть, заставляя кричать от боли. И ни одной фее не дали возможности потерять сознание, пока последний вздох не срывался с губ бедняжек, а их истерзанная душа не отправлялась в край вечной жизни.

Повсюду царила кровь. Ею был забрызган весь зал. И с разгаром вакханалии демоны становились все веселее. Их дикий хохот звучал в моих ушах, хоть я и не могла его слышать. И лишь один демон не принимал участия в зверской оргии — мой хозяин. Он наблюдал за всем со стороны, бросая периодически взгляды в мою сторону. Мне даже казалось, что он видит меня, потому что его наполненный мстительной злобой взгляд проникал мне прямо в душу.

К тому моменту, когда последняя фея испустила дух, я уже не понимала, жива я или мертва. В голове гудело. Тошнило с такой силой, что сдерживалась я из последних сил.

Зал вскоре опустел — пьяные и сытые демоны покинули его один за другим. Осталась лишь кровь и мертвые тела фей, распластанные на полу в самых непристойных позах.

Я не слышала, как отворилась дверь и появился демон. В какой-то момент моему телу вернулась свобода движений, и я рухнула на пол. И сразу же меня вывернуло наизнанку. Все то, что съела за день, выходило из меня с мучительными спазмами. И даже когда уже нечем было рвать, меня продолжало мутить.

Тело покрыла испарина. Я стояла на коленях, и сил подняться на ноги не осталось.

— Какая же ты слабачка, — прозвучало презрительное у меня за спиной. — Грязная потная мышь, — острый носок ботинка уперся мне в бок и качнул в сторону, отчего я едва не упала в собственную же рвоту. — Вставай!

— Не могу, — помотала я головой.

Меня все еще продолжало мутить, и голова кружилась со страшной силой. Я даже взгляд ни на чем не могла сфокусировать. И слабость разливалась по всему телу. Мне казалось, что с каждым выдохом я все ближе становлюсь к тому моменту, когда уже больше не смогу вдохнуть.

— Если не встанешь, останешься тут на ночь. Будешь спать в собственной блевотине, — снова толкнул меня демон носком ботинка. — Ты меня вообще слышишь?

— Слышу, — простонала я и попыталась подняться.

Получилось у меня с третьей попытки, но все же я сделала это. И сил придала мысль, что тут я просто не выживу. Перед глазами все еще стояла картина с растерзанными телами, хоть стена уже и стала снова непрозрачной.

— Иди по коридору, — велел мне демон, и я перевела на него плавающий взгляд.

В голове билась единственная мысль, которую я и озвучила, с трудом поборов новый приступ тошноты:

— Это и было наказание?

— Да, — скривил губы демон в подобие ухмылки.

— Сволочи! — выплюнула я. — Вы же их убили! Всех! Растерзали, как дикие звери! Стадо зверей! — я снова задыхалась. Слезы текли из глаз безостановочным потоком, но я их не замечала. Меня трясло как при сильной лихорадке, а внутри бушевала лютая злость и жажда мщения.

— Это была игра, детка, — подошел ко мне демон и больно сжал рукой мое лицо, заставляя смотреть себе в глаза, в которых уже вовсю полыхало пламя. — Им повезло, в отличие от тебя. Для тебя же это только начало. А финал ожидает такой же. Но сначала я получу от тебя все! А теперь иди. И вымойся, от тебя воняет! — презрительно скривился он, выпуская мое лицо.

В комнате вспыхнуло пламя, и демон исчез в нем. Мне же открылся коридор, по которому я и добралась до своих покоев. На пороге силы меня оставили окончательно, и я упала в объятья той самой феи, что приставлена была ко мне в услужение. А потом меня накрыла спасительная тьма.

* * *

Я приходила в себя и снова проваливалась в вязкое горячее нечто, в котором тонула все глубже. Сил выбраться из этой трясины не хватало, как я ни старалась. Периодически я видела маму с папой, но далеко-далеко, так что разглядеть их получалось с трудом. Мама плакала и пыталась что-то сказать мне, но голос ее тонул все в той же липкой паутине. Папа — мой сильный и всегда такой уверенный в себе папа. От него я унаследовала цвет волос и глаз, вопреки закону доминирования фейских генов. В настоящей жизни он воплотился в мужском облике, человеческом, но в прошлой был феей, а потому по праву считается потомственным и тоже пятого уровня. Он пытался пробраться ко мне, но даже его силы не хватало, чтоб сократить расстояние между нами. А очень скоро оно принялось увеличиваться, и постепенно мама с папой превратились в две крошечные точки, а потом и те исчезли.

Я плакала временами и металась по кровати. Тогда кто-то сдерживал меня за плечи, говорил что-то ласковым голосом, успокаивал и уговаривал потерпеть. Но этот голос был не маминым. Это был чужой голос, который мне смутно казался знакомым.

Иногда мне становилось так холодно, когда кожи касалось что-то влажное, что замирало все внутри меня. Душа скручивалась в тугой узел, а дышать становилось невозможно. И тогда мне казалось, что умираю.

В какой-то момент я пришла в себя от того, что моего лба коснулось что-то холодное и мокрое. Надо мной склонилась фея, которую я сразу узнала. Она ласково улыбнулась мне и поправила ткань, что и охлаждала лоб.

— Что случилось? — спросила я хриплым не моим голосом.

— У вас была горячка. Но теперь дело пойдет на поправку, вы пришли в себя, — снова улыбнулась фея, и от улыбки лицо ее стало почти красивым, а на щеках проступили ямочки.

— Долго? — говорить было трудно, и в горле саднило.

— Три дня, госпожа. Вам было очень плохо.

Три дня! Столько я валяюсь в постели в беспамятстве?! Такого со мной еще ни разу не случалось. И тут я вспомнила все, что и способствовало горячке, вернее, предшествовало ей. Воспоминания заставили глухо застонать и прикрыть глаза.

— Вам плохо? — участливо спросила девушка.

Плохо ли мне? Не просто плохо, а ужасно! Даже на эту фею я не могла заставить себя посмотреть. Что если завтра, а то и сегодня, она окажется на месте тех несчастных, растерзанных заживо.

Слезы заструились из глаз, и захотелось разрыдаться в голос. Никогда! Никогда я не избавлюсь от этих воспоминаний! Кровавая расправа всегда будет стоять перед глазами, сколько бы еще не продлилась моя жизнь.

— Вы поправитесь, все будет хорошо, — приговаривала фея, обтирая меня влажной тряпкой. А мне слова ее доставляли еще большую боль, потому что эта глупышка и сама не знала, о чем говорит. Или она знает, просто уже свыклась с мыслью о собственной смерти?

Кое-как мне удалось остановить истерику и даже практически успокоиться. Я посмотрела на фею и не удержалась от вопроса, на который очень хотела получить честный ответ:

— Как тебя зовут?

— Мышь № 119, - тихо ответила та, и отвела глаза в сторону.

— Я спрашиваю про имя…

— У меня нет имени.

— Но когда-то же оно у тебя было! — невольно повысила голос.

— Было… — прошептала бедняжка, и на глазах ее блеснули слезы. — Соня… Если узнают, что я назвала вам свое имя, меня накажут, а может и… — она судорожно вздохнула и замолчала.

— Не узнают, — успокоила я. — Можно я буду называть тебя Соней, когда никого нет?

Фея кивнула и невольно всхлипнула. Пара слезинок все же не удержалась и скатилась по ее щекам. Но она их быстренько вытерла и воровато оглянулась на дверь.

— А меня зовут Алиса, — вновь заговорила я. — И мне будет приятно, если ты станешь звать меня по имени. Мы ведь ровесницы. Сколько тебе лет?

— Восемнадцать, госпожа.

— А мне двадцать, — выдавила я из себя улыбку, хоть больше всего и хотелось плакать, уткнувшись в подушку. Но мне нужна была поддержка этой феи, а ей — моя. — И не зови меня госпожой, хорошо? Я такая же как и ты… мышь. Только номер у меня 313, - добавила со злостью, которую не получилось сдержать.

— Вы элитная мышь. Все, у кого номер выше трехсотого, элитные…

— Неужели! И?..

Спросить, чем же мы так сильно отличаемся от неэлитных, не успела. Дверь распахнулась, и в комнату вошел самый ненавистный мне демон, урод каких поискать, отброс общества, дегенерат… Богиня жизни! Да я же чуть не продолжила список вслух, вовремя заставив себя опомниться!

— Выйди! — зыркнул демон на вмиг вскочившую с кровати и вытянувшуюся по стойке смирно Соню.

На его приказ девушка отреагировала молниеносно — уже через секунду в комнате ее не было.

Демон приблизился к кровати и резко сдернул с меня одеяло. На мне была надета коротенькая сорочка, на этот раз не прозрачная и шелковая, а в мелкий цветочек и приятная телу. Откуда она только взялась в этом царстве разврата и жестокости? Наверное, благодарить нужно Соню.

А вот демону сорочка явно не понравилась, и какое-то время его брезгливый взгляд скользил по мне, заставляя хотеть съежиться, чего я конечно же делать не стала. Вместо этого отвернулась и рассматривала стену. Глядеть на этого лохматого урода с глазами потенциального убийцы и оскалом зверя, не было никакого желания. А вот увидеть, как он будет корчиться в предсмертных муках у моих ног, хотелось все сильнее.

— Я смотрю, чувствуешь ты себя уже хорошо, — раздался его низкий с хрипотцой голос, от которого по телу моему пробежала неконтролируемая дрожь. А может родилась она под его взглядом.

И тут он задрал мою сорочку, да так проворно, что я аж вскрикнула и уставилась на него во все глаза.

— Очнулась? — криво усмехнулся демон, и взгляд его заскользил уже по моему обнаженному телу.

Если бы ненависть могла убивать, то этот демон уже валялся бы мертвый. Никогда еще и никого я не ненавидела так сильно. Никогда еще желание убивать не преобладало во мне над всеми остальными. И рождал его этот демон, в чьих глазах сейчас похоть боролась с брезгливостью.

— Выбрей, — кивнул он на мой лобок.

Пришлось сжать губы посильнее, чтоб удержаться от грубости. Что-то мне подсказывало, что за нее он меня по головке не погладит.

— Хочу чтоб сегодня вечером он у тебя был гладкий как у младенца, — взгляд его проскользил вверх и остановился на моей груди. Проклятые соски — они тут же отреагировали, и как реакция на это, губы демона тронула мерзкая ухмылка. — Мне нравится, как ты смотришь на меня, детка, — встретилась я с ним взглядом. — Ненависть — сильное чувство, почти такое же как страсть. А страсть твою я уже тоже видел… Я пришлю тебе наряд на вечер, — добавил, находясь уже около двери.

* * *

Лайр опаздывал на семейный ужин. Пришлось воспользоваться крыльями, хоть он и не очень любил это делать. Да и на ужине присутствовать не желал особо, тем более, что на вечер у него было намечено кое-что гораздо интереснее. С участием его мышки.

Надо сказать, он испугался, когда она свалилась с горячкой. Слишком тонкая душевная организация? Не вынесла зрелища и заработала воспаление мозга? Ну знал бы он, что так будет, не стал бы всего этого ей показывать. Себя же наказал — на три дня лишил удовольствия, только и мог, что мечтать, когда снова сможет насладить ее, вдохнуть ее запаха, вкусить прелесть девичьей плоти.

Лайр чертыхнулся. Все эти мысли о мыши вновь возбудили его. Если и дальше так пойдет, то его член скоро дымиться начнет от неудовлетворения. И даже те кобылки, которых объезживал каждую ночь, не спасали. Он хотел эту мышь до одури, но отчего-то не желал брать силой, как привык это делать со всеми остальными.

Все семейство уже собралось за столом, в парадной зале. Во главе восседал отец. По правую руку от него старший брат Лайра — Оскар, по левую старшая из семи сестер — Клара. Все младшие отпрыски, в том числе и остальные пять братьев и шесть сестер Лайра, заняли свои места за общим столом. И лишь стул Лайра, напротив отца, пустовал.

— Опаздываешь, сын, — недовольно изрек Вир. — Знаешь же, как я не люблю этого.

— Прости, отец, так получилось, — отозвался Лайр без тени раскаяния в голосе.

Да и он, действительно, задержался ненамеренно. Дела бизнеса требовали его внимания, а ради этого он мог позволить себе опоздать на семейный ужин. В конце концов, это была отцовская блажь — собирать всех детей на своей половине раз в неделю. За годы это уже стало традицией, которую Лайр чтил, но не любил.

Демон занял свое место и кивнул дворецкому, чтоб наполнил его бокал вином. Тот проворно выполнил распоряжение, не пролив ни капли рубиновой жидкости.

— Выпьем, дети мои, за встречу, — поднял Вир свой бокал, — а потом вы мне расскажете, как живете, что нового.

Все подняли бокалы и выпили. Лайр лишь пригубил. Пока ему нужна была трезвая голова. Никак не получалось ни думать о предстоящем вечере, и хотелось поскорее смыться из отцовской половины. А уж как ему надоело отвечать на одни и те же вопросы!.. Но традиции, особенно семейные, нужно чтить. Это Лайр усвоил с детства.

Почти у всех, кроме самых младших, отпрысков Вира уже имелись собственные семьи, но никого из их членов отец у себя не привечал. Для общения с внуками у него был выделен еще один день на неделе, когда тех свозили к нему и оставляли на несколько часов. А супругов своих детей Лайр считал чужими в этом доме и запрещал тем переступать его порог. Правда так обстояли дела только на его половине родового замка. Вторую половину делили Лайр и Оскар с семьей. Там царили менее строгие нравы. Остальные дети Вира жили вне замка, в собственных домах.

У отца завязался разговор с Кларой и Оскаром, и Лайр позволил себе спокойно отведать всех тех изысканных блюд, от которых ломился стол. Вир был большой ценитель вкусной еды. У него в доме работал повар, которого он выписал из-за границы и щедро оплачивал его труд. Пожалуй, повар был единственным демоном, чьи недостатки отец молча сносил. За умею готовить тому прощалось практически все. Даже то, чего отец не прощал своим детям.

— Я слышал, твоя мышь приболела? — прозвучал вопрос в повисшей тишине. Лайр задумался и проследил момент, когда беседа отца с братом и сестрой подошла к концу.

— У Лайра есть собственная мышь? — воскликнула Лейла — самая младшая из сестер. — Ой, как интересно! А ты нам ее покажешь? И почему мы ничего об этом не знали?..

Загалдели все разом, и отец был вынужден призвать детей к порядку, едва не разбив вилкой бокал.

— Тихо! — грозно произнес он, обводя всех не менее суровым взглядом. — Мышь подарил Лайру я.

— А почему ему, а ни кому-нибудь из нас? — возмутился один из близнецов.

— Потому что я так решил, захотел! — повысил голос отец.

Ропот смолк, а Лайр внимательно посмотрел на отца. Он и сам до сих пор не понимал, чем вызван столь широкий жест. Собственная мышь — это большая редкость и довольно дорогостоящий подарок. Мог себе представить, чего это стоило отцу, чтоб замести все следы. Но сейчас он был даже благодарен Виру — его мышь действительно уникальная, хоть и слабовата на поверку оказалась. Но тут он сам дурак — не надо было ее так уж шокировать, забыл о тонкой душевной организации фей.

— Она поправилась уже, — ограничился Лайр ответом, намекая тоном, что разговор окончен.

Но отец не поддержал его.

— Сегодня у меня собираются друзья. Вас с Оскаром я тоже приглашаю. Не хочешь привести свою мышь? — в упор посмотрел на Лайра отец.

Вот уж поистине ненасытный демон! Лайр не переставал удивляться Виру. Сексуальная энергия того била ключом и нуждалась в регулярном удовлетворении. Так часто, как он, не один именитый демон больше не устраивал оргии. У отца же в замке они проходили не реже раза в неделю, а то и чаще. Столько фей, сколько загубил Вир, больше, наверное, ни на чьей совести не числилось. И подобную кровожадность Лайр тоже не понимал, как и не оправдывал. Сам он очень редко принимал в оргиях отца участие. Вот и сейчас отказался:

— У меня другие планы на вечер, извини, отец.

— Ну как знаешь, — пожал тот плечами, но от Лайра не укрылось недовольство, мелькнувшее в глазах Вира.

Ужин не затянулся, впрочем, как обычно. Педант-Вир отводил для него строго определенное время и ни минутой больше. Лайр попрощался с отцом и братьями с сестрами и отправился на свою половину. Ему еще предстояло выбрать наряд для мыши.

По телепатическому каналу он связался с секретарем.

«Пришли мне рекламные проспекты женской одежды самого лучшего секс шопа», — велел секретарю Лайр.

Уже через минуту воздух перед ним завибрировал, загудел, и появилась проекция каталога женской одежды. Листая его и рассматривая полуголых девиц, Лайр плотоядно улыбался, представляя в каждом наряде свою мышь. Наконец, он выбрал тот, что понравился ему больше всего и заказал быструю доставку. Ночка сегодня предстояла жаркая, и он планировал получить от нее удовольствие по полной.

Глава 4

— Что это? — я рассматривала разноцветную блестящую тряпочку с таким омерзением, словно огромного усатого таракана, которых терпеть не могла. — Только не говори, что платье.

— Господин прислал его для вас… тебя. Хочет, чтобы ты была в нем сегодня вечером, — смущенно проговорила Соня.

Мало того что эта тряпочка была совсем крохотная (она хоть причинные места-то прикроет?), так спереди и сзади была выполнена из крупной переливающейся всеми цветами радуги сетки. Она же ничего не скроет, а лишь подчеркнет мою наготу. Волосы на голове шевелились от ужаса, стоило мне представить эту тряпку на себе.

— Я это не надену! — схватила я платье и кинула на пол. Понимала, что капризничать должна уж точно не перед Соней, но ничего не могла с собой поделать.

— Господин сказал, что если не наденешь, пойдешь голая, — совсем тихо, почти шепотом сказала фея и посмотрела на меня такими печальными глазами, что аж сердце зашлось в груди.

— И он тебя накажет?

— Не он… отец его…

— А причем тут?.. Он что, живет с отцом?

— В замке живут еще его отец и старший брат, — быстро прошептала фея, словно ее могли услышать.

— А почему тебя должен наказывать его отец? — тоже перешла я на шепот.

— Он в куре всего, что тут происходит.

— Логово сумасшедших садистов, — пробормотала я, размышляя на тему, знает ли эта крошка, как на самом деле тут издеваются над феями? Или это я еще всего не знаю? — Ладно, давай одеваться, — из груди вырвался тяжкий вздох, и я подняла платье с пола. Если бы от того, надену я его или нет, зависела только моя судьба, даже кончиком крыльев не пошевелила бы.

— Благодарю, — схватила меня Соня за руку и быстро пожала. Как же она, бедняжка, боялась, что я не подчинюсь. Этот страх читался сейчас в ее глазах.

Через несколько минут я рассматривала собственное отражение в зеркале и понимала, что оно все больше ввергает меня в шок. Платье не прятало ничего! Соски торчали из ячеек сетки, восстав от одной только мысли, что в таком виде меня узрит проклятый демон. Выбритый лобок (мелькнула мысль не подчиняться хоть в этом, но я ее отмела из тех же соображений гуманности) таинственно проглядывал чуть в глуби. Плечи обнажены, не считая по три тоненьких бретельки на каждом. И переливалась я как дискотечный шар, аж саму слепило. Сейчас на меня из зеркала смотрел образец безвкусицы и разврата. И в таком виде я должна идти к этому извращенцу!

— Надо торопиться, — подала голос Соня.

— Да, пошли, — тряхнула я головой, не зная, к чему готовиться.

Фея привела меня в небольшую комнату, где кроме дивана, двух кресел и круглого островка с пилоном по центру ничего больше не было, не считая того, что и стены, и пол, и потолок в комнате были зеркальными, а диван с креслами — из белоснежной кожи.

— Удачи, — пожелала Соня и поспешила удалиться.

Я осталась в комнате одна, но длилось это недолго. Очень скоро вспыхнуло пламя, и из него вышел демон — мой личный мучитель. Я сразу же отвернулась — смотреть на него не собиралась. Правда в зеркальной комнате не так-то просто это было сделать. Демон был везде, я же вынуждена была рассматривать собственное развратное отражение.

Он приблизился ко мне и дернул за подбородок.

— Не смей закрывать глаза, — угрожающе предупредил. — Не зли меня. Где крылья? — взгляд его скользнул по моему телу и остановился на груди. Он обхватил меня руками и большими пальцами погладил сразу оба соска. — Выпусти, — велел хрипло.

Мое тело отреагировало на откровенное прикосновение тяжестью внизу живота. И я его за это ненавидела даже сильнее чем демона, что стоял так близко, от чьего дыхания шевелились волосы на макушке.

Крылья выпорхнули, стоило мне только им это позволить, и затрепетали за спиной. Все пространство вокруг нас с демоном наполнилось разноцветными икрами.

— Хоть вы и самые трусливые в мире создания, но удивительно красивые, — обошел меня демон и остановился за спиной, а потом его руки легли на мою грудь, и пальцы снова принялись играть с сосками.

Этот урод прижался ко мне со спины, обдавая жаром своего тела, а губы его коснулись моего обнаженного плеча. Я уже дрожала всем телом от смеси злости и крайнего возбуждения, в которое окунали меня его прикосновения. Ненавижу! Ненавижу его и себя, за то что не получается сохранять спокойствие! Что б ты сдох, прямо сейчас и здесь, а я еще и плюну в твою мертвую рожу!

Руки его оставили мою грудь в покое, но лишь для того чтобы задрать платье, оголяя меня ниже пояса. Демон снова вырос передо мной, на этот раз чтобы рассмотреть поближе мой лобок. Он присел и какое-то время вглядывался в него, не прикасаясь. Я же сжала ноги что есть силы и все же зажмурилась, страдая от крайнего унижения и умоляя себя не поддаваться ему. Только не плакать, только не перед этой скотиной!

Пальцы его обожгли чувствительную кожу и нырнули между ног.

— Ты уже потекла, детка, — довольно усмехнулся он и облизал палец. Меня передернуло от отвращения. — Ты ооочень вкусная! — одернул он мое платье и поднялся. Подбородок мой снова оказался в плену его пальцев, и я уже не пыталась закрыть глаза, зная, что мне этого не позволят. Пламя струилось из глаз демона и среди всех этих искр, что сыпали мои крылья, казалось неестественно красным и ярким. — Вкусная и страстная, — приблизил он ко мне свое лицо, и я перестала дышать, зная, что если он сейчас рискнет меня поцеловать, то я его искусаю, изуродую, чем уж точно подпишу себе смертный приговор.

Но он не полез ко мне с поцелуями и даже отошел. Уселся на диван, положив ногу на ногу и раскинув руки на спинку. Я же позволила себе незаметно выдохнуть, избавившись от его рук и дыхания.

— Танцуй, детка. Сделай это для меня, — кивнул демон на пилон, и в комнате заиграла медленная тягучая мелодия.

— Еще чего! — свой голос узнала не сразу. Реакция последовала непроизвольная, ни подумать, ни испугаться я не успела.

— Не заставляй меня прибегать к силе. Танцуй! — повторил демон.

— Я тебе не личная стриптизерша, — огрызнулась, хоть от страха уже тряслись поджилки, а глаза демона все сильнее разгорались гневом. — Танцевать для тебя не собираюсь!

— Ты будешь танцевать! — морок подхватил меня и швырнул к пилону. Металлическая перекладина больно впечаталась в спину, и я едва сдержала стон. — Ты моя собственность и будешь делать все, что я велю!

Собственность, говоришь? И как же ты меня заставишь? Поставишь в пару с мороком, чтоб тот вел меня в танце? Зубы заскрипели от злости, упрямство заволокло глаза белым туманом.

— Не дождешься, сволочь, — процедила я, готовая ко всему.

Вокруг демона принялась скапливаться тьма. Она угрожающе клубилась, в то время как глаза его разгорались все сильнее. Кажется, мне удалось его разозлить сильнее некуда. И я отдавала себе отчет, чем это может грозить — скорее всего, неминуемой, мучительной смертью, а как они убивают, я уже видела. Но даже страх не способен был заставить меня отступить. Ненависть сейчас была в разы больше страха, и я уже вообще плохо понимала, что делаю или говорю.

Морок метнулся в меня, окутал холодом и закрутил вокруг пилона, а потом отбросил к стене. От удара и резкой боли, кажется, я потеряла сознание. На короткий миг. А когда очнулась, увидела нависающего над собой демона.

— Быстрая смерть — роскошь, которую ты от меня не получишь, — голос его шипел с присвистыванием. Мелькнула мысль, что сейчас изо рта демона появится раздвоенный змеиный язык. — Сначала я от тебя получу все, что хочу, — с этими словами морок сдернул меня с пола и снова прижал к пилону, в который я вцепилась обеими руками в попытке не сползти на пол.

Я не думала, что может быть страшнее. Когда демон появился передо мной в истинном обличье, даже забыла про боль во всем теле, и от неконтролируемого страха в глазах потемнело. Он сейчас был гораздо выше и шире в плечах, просто огромен! Кожа демона потемнела и отливала чем-то опасным изнутри, что только и ждало команды вырваться наружу. За спиной демона распахнулись черные с красными сполохами крылья. Глаза состояли из огня — им были заполнены глазницы полностью. И вокруг демона клубилась тьма, которую лизали огненные языки.

— Последний раз спрашиваю, будешь танцевать по-хорошему?

Это он называет по-хорошему?! Да и какая разница, если я лучше умру, чем стану подчиняться ему. Из последних сил вздернула подбородок и затрясла головой. Заговорить даже не пыталась, понимая, что голос выдаст меня с головой. Надеялась только, что ненависти в моих глазах больше страха. Пусть уж лучше убьет. К этому я уже, кажется, готова.

— Пеняй на себя, — обожгло меня, едва коснувшись и оставляя темный след на коже, пламя из его глаз.

Морок отделился от хозяина и просочился под дверь. Почти сразу же та открылась, и два демона ввели бледную и дрожащую Соню. Сердце мое ухнуло вниз, когда поняла, что собирается делать демон.

Демон кивнул, и с феи сорвали одежды. Богиня! Какая же она худенькая! Ребра торчат, грудь едва наметилась… Да эта феечка на грани истощения!

— Что ты собираешься с ней делать?! — закричала я. Откуда-то появился голос и вернулись силы. От злости не осталось и следа, всю меня затопил страх за это запуганное существо, жизнь которой сейчас находилась в моих руках.

— То, что не могу сделать с тобой! — рыкну демон и кивнул на диван.

Соня вскрикнула, когда два демона подхватили ее и потащили к дивану, а потом распяли в форме звезды, вдавливая ноги и руки в кожаное покрытие.

— Стой! Не смей!.. — крикнула я в спину демона, что уже направился к жертве. Тьма клубилась вокруг него еще более густая, а крылья расправились полностью и закрывали от меня все.

На мой крик демон даже не отреагировал. Дернулась, но морок намертво приклеил меня к пилону.

— Не трогай ее!!! — закричала еще истошнее. — Подожди!.. Прошу!.. — я уже рыдала от бессилия и страха за фею. Перед глазами вновь всплыла картина расправы над феями. — Я все сделаю, как ты хочешь!!!

На последнем слове демон замер и медленно развернулся.

— Все? — его рокочущий голос прокатился по комнате, отражаясь от стен, оглушая, лишая воли.

— Все, — кивнула, чувствуя, как морок отступает, как расслабляется мое тело.

Демон какое-то время ничего не предпринимал, словно взвешивал собственные желания: чего же больше ему хочется — унизить меня или отведать плоти феечки, что все еще продолжала биться под руками двух других демонов.

— Уведите, — кивну он им, не глядя. Его огненный взгляд продолжал скользить по моему телу.

Я на него больше не смотрела. Следила, как вновь подхватывают Соню демоны, как бессильно повисает та на их руках, как волочат они бедняжку по полу к двери… Слезы жгли глаза, и я искусала в кровь губы, лишь бы только не плакать.

Когда вновь посмотрела на демона, тот уже вернул себе привычное, хоть и не менее ненавистное, обличье.

— Чего ты хочешь? — спросила звенящим голосом. Верните мне только магию, и я не оставлю от него даже мокрого места. Чего проще быть сильным, когда все преимущества на твоей стороне. А ты попробуй победи фею в честном бою! Но это были только мечты. Увы, перед этим демоном я была сейчас даже не слаба, а вообще не соперница. Жертва, с которой он играет по его правилам. Жертва, которая ему интересна, пока не надоест.

— Ты уверена, что хочешь это знать? — усмехнулся демон.

Не получив ответа, развернулся и вновь развалился на диване. Все вернулось в исходную точку. В комнате зазвучала музыка, а демон велел:

— Танцуй!

— Я не танцовщица. Не умею…

— Танцуй как умеешь. Ты же видела, как это делают другие.

Зачем ему это? Что за игру он ведет? Почему не возьмет меня силой? Или этому извращенцу настолько скучно, что даже зверства уже не доставляют удовольствия? Захотелось чего-то новенького?

Музыка, меж тем, зазвучала громче, и я шевельнулась, стараясь попасть в такт, подстраиваясь под него. Я любила танцевать, когда-то. Сейчас казалось, что все это осталось в прошлой жизни. На миг мелькнула мысль, что отныне моя жизнь неразрывно связана с этим демоном, что пожирает меня взглядом, жадно следя за каждым движением. Ни единая эмоция не отражалась на его лице, да и я старалась на него не смотреть. Он хочет танца — он его получит. Только вот самого демона ни в моем танце, ни в этой комнате не будет. Осталась только музыка, те эмоции, что рождала она в моей душе; прохладный пилон, которого я касалась, вокруг которого кружилась в танце и ощущение нереальности, в которое все сильнее погружалась…

В мои покои демон вносил меня на руках, куда я практически рухнула, когда мелодия стихла, и мне позволили закончить танец. Сколько это длилось? Час, два, всю ночь?.. Уже забрезжил рассвет, как успела заметить, проваливаясь то ли в сон, то ли в беспамятство, когда демон опустил меня на кровать.

В ту ночь этот садист довел меня до изнеможения, заставляя танцевать безостановочно, приказывая изгибаться в самых причудливых позах, показывать ему всю себя. Постепенно даже стыд и унижение стерла усталость. А он все продолжал смотреть на меня, выдавая редкие команды, что нужно сделать. Я же думала о Соне, которую у меня получилось спасти сегодня. А как будет завтра или послезавтра? Что еще я смогу придумать, чтобы остановить этого демона?

* * *

— Раздень ее, — велел Лайр, когда в комнату впорхнула мышь, что прислуживала в доме, и к которой, как он понял недавно, привязалась его мышь.

Неумеха принялась теребить спящую мышь в попытке перевернуть, чтоб добраться до застежки на спине. Тогда Лайр не выдержал и разорвал платье в одно касание, а потом аккуратно вытащил обрывки ткани из-под мыши, чтоб не разбудить ту, и отбросил в сторону со словами:

— Выброси.

— Хорошо, господин, — пискнула мышь и, подхватив разноцветные лоскуты, собралась покинуть комнату.

— Стой! — велел Лайр не отводя взгляда от своей мыши. — Ты ведь с ней подружилась? — посмотрел он на сжавшуюся от страха девушку.

Та скукожилась возле двери и уткнулась взглядом в пол. И дрожала так, словно перед ней находилось чудовище, что вот-вот сожрет ее с потрохами. Хотя, наверное, именно такими она их всех и считает. И сейчас Лайр не смог бы с ней даже поспорить.

— Говори, не бойся. Я тебе ничего не сделаю.

— Да, господин, — выдавила из себя мышь.

— И какая она? — кивнул он на спящую девушку.

— Я не знаю, — затрясла мышь головой, и в голосе ее послышались слезы.

Лайр улавливал ее страх. Тот будоражил кровь, рождал желание сделать еще больнее. Но он взял себя в руки — обещал же. Да и сейчас важнее казались честные ответы.

— Говори все, что знаешь! — чуть повысил он голос. — Какая она? — повторил.

— Добрая, верная, — дрожащим голосом произнесла мышь, — и сильная, — быстро взглянула на него и вновь уткнулась в пол.

Добрая. Все феи добрые. И эта их доброта противопоставляет их демонам. Не потому ли он их так ненавидит? Эти слабые красивые создания, рожденные, чтоб нести миру добро, засоряющие его искрами все вокруг себя… Душе демона это претит, вот и сейчас Лайра передернуло от одной мысли о доброте.

Сильная? А какую силу имеет в виду эта мышь? Уж точно не физическую. Вот она, сильная, лежит перед ним бледная, изможденная. Но как же она прекрасна! Даже в таком состоянии!

— Ты ведь знаешь ее имя? — неожиданно даже для себя поинтересовался Лайр.

— Нет, господин…

— Не ври мне! — перебил ее Лайр, подавив внутри себя очередной приступ злости, рожденный глупой трусостью этой мыши. — Назови!

— Алиса, — едва слышно пискнула мышь.

— Иди! — махнул Лайр рукой и снова физически почувствовал облегчение, что испытала мышь, покидая комнату. — Алиса, — повторил, словно смакуя имя на устах. — Алиса…

Почему он не уходит, а продолжает смотреть на эту мышь, любоваться ее обнаженным телом? Не хватило ночи, что напролет она танцевала для него, исполняя все приказы, даже самые нелепые. Он сознательно унижал ее в попытке сломить, но видел лишь ненависть в зеленых глазах и желание выжить во что бы то ни было.

Сильная. Да, пожалуй, так и есть. В этой мыши или Алисе (Лайр и сам не понимал, нравится ли ему ее имя, хочется ли называть так хотя бы про себя) был стержень, который не позволял ей склониться перед ним. Даже в демонах далеко не во всех он есть, а тут какая-то фея!..

Алиса дернулась всем телом, и Лайр понял, что так сокращаются ее натруженные мышцы. Как она вообще выдержала эту ночь?! И отчего на долю секунды, подхватывая ее падающую без сил и практически без сознания, он испытал приступ досады? Не потому ли, что на фоне этой мыши сам выглядел слабее?

Нужно избавиться от нее! — эта мысль родилась в голове демона внезапно. Может, стоит передарить ее близнецам? Те еще развратники, даже несмотря на юный возраст. Такому подарку будут несказанно рады, а вот мыши он не завидует. Братья точно не станут ждать, когда она позовет их, и играть долго не смогут. Просто возьмут свое силой, как это делают всегда, как приучил их делать отец.

А она умеет красиво двигаться под музыку, хоть и пыталась убедить его в обратном. Сегодня, когда увлекалась и забывала о том, что он на нее смотрит, отдавалась во власть мелодии, устремлялась мыслями куда-то далеко. И тогда Лайру жгуче хотелось вернуть ее обратно, и он отдавал приказы, которым мышь подчинялась, не забывая награждать его взглядами, полными ненависти.

Алиса… Это имя ей не подходит, лишком мягкое, тягучее. Разве что внешность феи сочетается с ним: красивая, хрупкая и нежная. Необычная, не такая как все. И этот ее запах, что дурманит его постоянно, даже когда мышь далеко, когда всплывает исключительно в воспоминаниях! Вот и сейчас он чувствует как она пахнет и хочет ее до боли в чреслах. И почему-то не может взять силой, не хочет…

Лайр опустился на кровать и погладил девушку по груди, животу… Даже не испытав еще этого, он не сомневался, какая она тугая и влажная, как хорошо будет его члену внутри нее. Палец скользнул внутрь феи, и Лайр едва не взвыл от нахлынувших воспоминаний. Как она ласкала сегодня себя сама, по его приказу, извиваясь в такт музыки. Страсть плескалась на лице феи, тело откликалось на прикосновения ее пальчиков. И Лайр видел все это, боролся с желанием наброситься на нее, взять грубо и быстро.

Вот и сейчас, чувствуя под пальцами ее влагу, Лайр скинул с себя одежду и растянулся рядом с Алисой, переворачивая ее на бок и прижимая к себе спиной. Пальцы нащупали клитор, а головка члена уперлась во вход во влагалище. Одно нажатие, и он окажется внутри нее. Она сейчас так измотана и спит настолько крепко, что не пришлось даже прибегать к магии. И возможно, фея не проснется, даже когда он будет иметь ее.

Лайр немного надавил, и член его вошел внутрь девушки совсем на чуть-чуть. Рука сжала грудь, потерла сосок. Но он не видит ее великолепных глаз, наполненных страстью. И нет никакого желания получать ее вот так — спящую. Удовлетворить собственное желание, остудить пыл? Да. Но не получить удовольствие, к которому он стремится. Он так не хочет, не с ней.

Лайр вытащил член и прижал фею теснее к себе. Грудью своей чувствовал прохладу ее кожи. Даже это у них разное. Демоны слишком горячие для фей. Эти же создания прохладны, как ветер в поле, как ранний рассвет.

Лайр чувствовал, как расслабляются мышцы феи в его горячих объятьях, и не хотел уходить. Он хочет поработить ее, сломить. Но так он точно не добьется ее ответного желания. Тогда, как? Что он должен сделать, чтоб эта фея захотела его не меньше и отдалась ему по доброй воле? Наверное, он смог бы возбудить ее до такой степени, что она попросит его о близости, вынуждена будет это сделать. Но потом она будет ненавидеть его еще сильнее. Ну так именно этого ему и нравится в ней — ее ненависть, которая даже гораздо сильнее страсти. Разве нет?

Лайр встал с кровати и накрыл мышь тонким покрывалом. Она улыбнулась, но не ему, а тому, что ей сейчас снилось.

— Ты все равно будешь моей, по доброй воле или нет, — произнес демон. — А потом я тебя убью, потому что ты меня делаешь слабым.

Глава 5

Пробудилась я под вечер, когда солнце уже окрасило в розовые тона горизонт. Ощущение было такое, что все кости мои сначала раздробили, а потом слепили кое-как, чтоб только создать видимость целостности. Болело все тело, тяжко было даже перевернуться в кровати. А встать так и вовсе получилось с трудом и безостановочными стонами.

Дверь тихонько скрипнула, но я даже повернуться и посмотреть кто там не нашла в себе силы. Правда сразу же узнала легкую поступь Сони.

— С пробуждением, — грустно улыбнулась фея, поравнявшись с кроватью, на которой я и сидела, не заботясь даже о наготе. Слабо шевельнулась мысль, почему она меня не переодела, но и ту я отмела. Как-то было все равно, не волновало ничего.

— Что это у тебя? — кивнула я на коробку, что фея прижимала к себе.

— Чудодейственная мазь, восстанавливающая силы и возвращающая легкость мышцам. Ее мне дал господин. Велел полечить тебя, — тише добавила.

— Какой заботливый нашелся, — усмехнулась я, и даже это движение отозвалось болью во всем теле.

— А еще с утра доставили много одежды, и у тебя теперь целый гардероб, — с улыбкой кивнула фея на что-то за моей спиной.

— Даже так? — не знала что и думать. Вернее, не хотела даже об этом думать, но мысли сами лениво барахтались в голове. Означает ли это, что теперь я сама буду решать, что надеть?

— Спасибо тебе! Ты спасла меня вчера, — практически прошептала фея, и на глазах ее блеснули слезы. — Со мной еще так никогда не обращались. Я очень испугалась.

Я бросила на нее удивленный взгляд. Понимает ли она, что ее чуть не убили из-за меня? И что значит?..

— Над тобой раньше не?.. — так и не смогла заставить себя договорить, испытав мгновенный приступ дурноты. Как можно с этим ребенком говорить о таких вещах, если она и знает о них не понаслышке? Но Соня и без слов поняла меня.

— Нет, — затрясла она головой. — Феи, занятые на хозяйстве, не отбираются для… — тоже не смогла договорить она. — В общем, нас эта беда пока минует, — смутилась и побледнела. — А вот те, чей номер до ста… они расходные, — судорожно вздохнула фея.

Сразу стало понятно, что хоть на собственной шкуре она и не испытывала насилия, но насмотреться его успела немало. Но одна вещь не состыковывалась в моей голове. Тогда, в баре, мне показалось, что все отобранные феи были с третьего по пятый уровень. И одну из них замучили на моих глазах. Что же получается, что она тоже стала чей-то собственностью и не угодила хозяину так, что тот пустил ее в расход? Я аж зажмурилась, стоило вспомнить кровавую оргию.

— Тебе плохо? — участливо спросила Соня.

Плохо ли мне? Пожалуй, это слово слабо отображает, что я чувствую. Мне не хочется жить, но я вынуждена это делать в угоду извращенному демону.

— Сонь, а ты можешь свободно передвигаться тут? — задала я еще один интересующий меня вопрос, да и хотелось хоть как-то отвлечься.

— Только по коридорам для прислуги.

А я, получается, даже на это не имею права. Есть комната с собственной ванной, окна, выходящие в сад, который я тоже могу считать своим собственным, пока жива, и здесь я пленница, зависящая от воли демона.

— Ладно, что там у тебя за мазь? — кивнула я на коробочку, которую фея продолжала крепко прижимать к себе. — Что-то чувствую я себя столетней старухой, — сделала попытку улыбнуться, чтоб хоть немного развеселить эту малышку.

Как ни странно, но из ванной, где на специальном столике Соня промяла с приторно-пахнущей мазью все мои мышцы, я вышла практически здоровая. От боли не осталось и следа. Все еще испытывала легкую слабость, но она скорее явилась следствием нарушенного режима сна — как-то не привыкла я спать днем. Но мазь, на самом деле, оказалась чудодейственной. Только вот благодарности к тому, кто прислал ее, я не испытывала. Напротив, с замиранием сердца ждала его появления и того, что он придумает на эту ночь.

К ужину Соня сервировала богатый стол.

— Садись тоже, — велела я, вспоминая ее худобу, которую отчасти скрывала униформа.

— Я не могу, — попятилась фея от стола.

— Можешь! Я тебе не госпожа, а ты мне не служанка, — решительно взяла ее за руку и подвела к столу. — Кроме того, я считаю тебя своей подругой. Надеюсь, ты тоже, — улыбнулась я и кинула в фею салфеткой. Она рассмеялась, и смех ее как бальзам пролился на мою душу. Какая же она милая и добрая — типичная представительница нашего фейского сообщества! Как можно издеваться над такими чистыми и светлыми душами?! Это ж какой жестокостью должно обладать существо, чтобы совершать такое! Но только не сейчас! Не хочу, чтобы эти мысли омрачали наш с ней ужин!

— Если господин узнает, то накажет меня, — проговорила Соня с полным ртом. Бедняга! Чем же их тут кормят, если она такая голодная?

— Не узнает, — успокоила я ее, хоть и сама не испытывала уверенности ни в чем. — А узнает, скажу, что заставила тебя.

От Сони я узнала, что нахожусь в родовом замке демонов, половина которого принадлежит отцу моего мучителя. Вторую половину, значит, делят два старших сына. И у брата этого урода есть семья и дети. Я же, получается, заточена на его личной территории, которая поистине огромна, если верить рассказам феечки, которая и сама тут мало что видела, кроме этих идиотских коридоров. Сбежать отсюда невозможно, так как за всем следит демонический морок — вторая сущность этих уродов. Все феи делятся на три категории: в первой сотне — расходный материал, вторая и третья сотни — прислуга (сколько же ее тут?) и начиная с трехсотой — элитные, а на деле самые бесправные феи, личные рабыни какого-нибудь чокнутого демона. Я пока и сама не знала, зачем мне эта вся информация, но бережно складывала ее в закромах памяти, чтоб в последствии воспользоваться.

После ужина, когда Соня ушла, я выбралась в сад и сидела там, пока луна не заняла свое место не небосводе. Круглая, полная и опасная. Глядя на нее, я ощущала неясный страх. И не только за собственную судьбу, но и за родителей тоже волновалась. Как они там, не зная ничего про меня? Сейчас уже, наверное, я числюсь как пропавшей без вести. А потом? Что будет потом? Сообщат ли им, когда меня не станет? Как бы я хотела передать им хоть малюсенькую весточку, что жива и здорова! Но даже этого не могла — Соня внятно объяснила, что для феи, оказавшейся в застенках замка, связь с внешним миром потеряна.

Я ждала демона ночью, ворочаясь в кровати без сна. Прислушивалась к малейшим звукам. Все казалось, что за дверью вот-вот раздадутся его шаги, хоть до этого он и приходил каждый раз бесшумно. Но дверь оставалась неподвижной, а темный высокий силуэт не появлялся в комнате.

Не мог же он вот так вот просто оставить меня в покое? Устал? Тоже вымотался за ночь так, что проспал весь день? Слабо в это верилось.

Несмотря на чудодейственную мазь, чувствовала себя отвратительно. Не физически, а морально. Безысходность накатывала волнами, и каждая последующая была сильнее предыдущей. Мысль, что всецело нахожусь во власти демона, который может сделать со мной все что угодно, рождала злость. Ведь я даже ответить достойно не могу, поскольку меня лишили сил. Даже не подчиниться не получилось… Да и в будущем всегда найдется слабое место, на которое этот изверг сможет воздействовать. Вчера им стала Соня, в другой раз кто-то еще.

Не могла больше лежать. Откинула одеяло и села в кровати, подставляя тело легкому ночному ветерку, что слабыми порывами проникал в окно. Душу разрывала тоска, и я не знала, что с этим делать. Все происходящее казалось нереальным, словно я должна проснуться и никак не получается.

Сила моя, нежная, красивая, где же ты? Я смотрела на свои подрагивающие руки, что белели в темноте комнаты, и думала, что и силе моей сейчас несладко приходится. Ведь она заперта в проклятом мороке, бдительно охраняется верным стражем демона, в то время как сама я нахожусь в его власти без единого проблеска магии.

Никогда не задумывалась, насколько же жестоки эти порождения тьмы, пока не попала им в лапы. Все считала, что живу в правовом государстве, хоть и всю власть загребли демоны. Но ведь кругом царит порядок, и демоны проявляют себя разве что излишне деспотичными по отношению к феям, ставя нас на учет в обязательном порядке. Но к этому я привыкла с рождения и даже не замечала. Во всем остальном мы ведем обычный образ жизни. Учимся, работаем, отдыхаем… Ну посещаем инспекторов, за которыми закреплены, раз в полгода. Так то формальность и дело пяти минут.

Взгляд вновь скользнул по рукам, и я невольно вздрогнула, когда поняла, что кончики пальцев светятся в темноте. Не может быть! Я слегка потрясла кистями рук в воздухе и перестала дышать на мгновение. Пальцы оставили легких шлейф, который быстро рассеялся. Богиня жизни! Но это значит!.. Моя сила — я могу попытаться разбудить ее!

Я вскочила с кровати и несколько раз прошлась по комнате, пытаясь усмирить взволновавшееся сердце. Тесно! Как же мне тут тесно! Вышла в сад и вдохнула полной грудью ночной воздух. И только когда опустилась на лавочку, которая появилась тут неизвестно откуда (раньше ее точно не было), поняла, что дрожу в радостном предвкушении.

Вновь вытянула руки перед собой и сосредоточилась. Когда с пальцев сорвалось свечение и рассеялось в воздухе, испытала небывалый прилив энергии, что означало только одно — я чувствую совою силу, она возвращается. Потихоньку, порционно, но я напитываюсь ею, и это рождает состояние эйфории, которому я боюсь поддаться.

— Соня, где же ты! Я так хочу показать это тебе! — шепотом пробормотала, стряхивая всплеск силы в траву, отчего та вспыхнула, и тут же в ней распустились огромные светящиеся бутоны цветов, что родило мое воображение.

Но феечка не явилась на мой скорее мысленный призыв. Да это и понятно, ночь же на дворе, все уже спят. А вот я точно не усну до рассвета, пока не испробую все свои возможности.

Крылья! Ведь и они должны возродиться и перестать служить лишь украшением.

Я встала с лавки, чувствуя как колотится сердце в груди, боясь даже думать о том, что сейчас может произойти. Выпустила крылья, и те с тихим шелестом расправились у меня за спиной. Взмахнула ими, и сразу же вокруг стало очень светло от ярких искр. Оставалось тихо порадоваться, что эта часть сада вроде как моя собственная, и издалека искры никто не заметит.

Предстояло самое сложное — решиться взлететь. Зажмурившись, я дала крыльям мысленную команду и тут же задохнулась от нового приступа восторга, когда мои ноги оторвались от земли, а тело плавно поднялось в воздух. И сразу же все стало привычным — крылья рассекали воздух, а движения обрели направленность, подчиняясь приказам.

Конечно же, я рванула вверх с целью перемахнуть через забор и улететь подальше от этого места. И еще раньше, чем со всей дури врезалась в невидимую преграду, поняла, что ничего не получится, что замок надежно запечатан демонической магией не только по периметру, но и сверху. Меня закрутило как волчок и кинула в траву. Удар был ощутимый, но кажется, я умудрилась на пострадать. Разве что крылья обмотались вокруг меня, и какое-то время пришлось барахтаться в траве и выпутываться. Но совсем скоро я уже снова стояла на ногах и прислушивалась к своему состоянию. Все в норме и даже ничего не болит.

Останавливаться не планировала и решила пробить брешь с другой стороны, а именно, проломить забор. Для этого я приблизилась к нему вплотную и прижала ладони к прохладному камню. Тут же из них заструилось тепло, подсвеченное голубоватым. Поверхность завибрировала под моими пальцами, и свечение распространилось дальше. Радиус его все увеличивался, силы мои находились на пределе, а мысленные приказы сыпались один за другим, но ничего не происходило, внешняя преграда оказалась очень крепкой, демоническую магию побороть у меня не получилось. Оставалось только замести следы, что я и поспешила сделать, чувствуя усталость во всем теле. Вернула забору былой вид (к тому моменту, как силы мои иссякли, он весь светился голубым, с редкими разноцветными вкраплениями) и побрела в комнату. Мне требовалась короткая передышка для восстановления сил.

Я вытянулась на кровати и расслабила все тело, стараясь не шевелиться. Знала, что вот-вот начнется регенерация силы. Она возрождалась внутри меня и распространялась во все клетки, наполняя их собой, обновляя. Как же я любила такое состояние, когда чувствовала сама, насколько сильна. Сразу же откуда-то появилась храбрость, которой давно не испытывала. С одной стороны, подобная эйфория, когда храбрость хлещет через край, было очень рискованной, с другой — ужасно не хотелось бороться с этим порывом, надоело трусить и подчиняться.

То, что повсюду царила ночь, и скорее всего, обитатели замка крепко спят, придало мне дополнительной решимости. Когда еще предпринимать вылазку, нежели не тогда, когда вокруг ни души. Не испугала даже мелькнувшая на задворках сознания мысль, что демоны — ночные существа. Я просто не в силах была усидеть на месте.

Дверь поддалась без труда. Едва ее залило голубоватое свечение, как замок приглушенно щелкнул, и дверь беззвучно отворилась. И очередная радость меня ждала за пределами комнаты — ни единого светящегося коридора, указывающего путь, что выбрал для тебя кто-то, лишь погруженный в темноту холл с поблескивающими черным стеклами окон.

Из холла вело несколько дверей, но все они оказались запертыми, кроме одной. Через нее я попала в длинный коридор, тоже со множеством дверей, в которые уже предпочла не ломиться. Мне интересно было, что там дальше, и не набреду ли я в итоге на выход из замка. Надежды на побег не было, а вот узнать побольше о месте, в котором меня держат как пленницу, хотелось побольше, пока появилась такая возможность.

Коридор привел меня в анфиладу комнат, которую я тоже быстро миновала. Дальше шла широкая лестница. Часть ее убегала вниз, по всей видимости, в подвал (туда я отправиться побоялась), а вторая половина уходила на второй этаж. Вот туда-то и лежал мой путь. Уверенности придавал еще и тот факт, что на всем протяжении пути я никого не встретила. Но и встречи теперь я не боялась, потому как была в состоянии сделать себя невидимой для всех. Богиня жизни, благодарю тебя, что вернула мне силу!

Лестница заканчивалась на небольшой площадке с высоченной двустворчатой дверью. Остановиться я уже просто не могла — адреналина в крови скопилось столько, что я обязана была дать ему выход. А потому и эту дверь я толкнула решительно и сразу же задрожала всем телом, когда за спиной раздался низкий голос:

— Глупая мышь добровольно сунулась в мышеловку, — дверь с грохотом захлопнулась, а я медленно повернулась на голос.

Если мне раньше было страшно, то сейчас я поняла, что значит бояться до полной потери контроля над собственным разумом, до ломоты в суставах, до шевеления волос на голове. Передо мной стоял демон, которого впервые видела так близко. Но я его знала, как и то, на что он способен!

Я и не заметила, как за спиной моей выросли крылья и опасливо затрепетали в попытке унести меня отсюда. В комнате, что до этого освещал лишь одинокий светильник, зажженный демоном, стало гораздо светлее. Сила моя бурлила внутри и больше всего я боялась потерять над ней контроль, проявить ее. Демон же усмехнулся и сделал шаг в мою сторону.

Да это был он — тот самый демон, что являлся главным распорядителем во время вакханалии. От воспоминаний, вспыхнувших в голове, реальность размазалась и поплыла. Именно этот главный садист командовал оргией и принимал в ней активное участие. Именно по его желанию были замучены до смерти феечки. И сейчас он приближался ко мне, медленно, крадучись, в то время как я боролась с приступом тошноты, рожденным воспоминаниями. И как же страшен был этот демон с фанатичной злобой, горевшей во взгляде, которого не отрывал от меня, скользя им по всему телу и возвращаясь к глазам. Он показался мне даже страшнее того, кто называл себя моим хозяином, не являясь таковым. Чувствовала, что этот демон способен на все, и готовилась к самому худшему.

Когда между нами оставалась всего пара шагов, нервы мои сдали, и я рванула к двери. На что рассчитывала, не знала, но и уже практически не соображала от паники. И даже не за себя боялась, а за силу свою, которую этот демон снова может отобрать. А вот смогу ли вернуть ее еще раз, понятия не имела. Пожалуйста, миленькая, затаись, пережди этот момент! Не пытайся защитить меня, моя хорошая! Так думала я, пока демон сжимал меня своими руками и тащил к креслу.

— Сиди и не дергайся, — прорычал он мне в лицо, и показалось, что даже в воздухе запахло его злобой. Рука демона коснулась моей щеки, а потом скользнула по шее и сжала грудь, прикрытую лишь тонкой тканью сорочки. Какая же я дура, что поперлась из комнаты в таком виде! Могла бы хоть халат накинуть, ведь теперь у меня была одежда, которую, кстати, я даже не рассмотрела.

— Не смейте трогать меня! — скинула я его руку и вжалась в спинку кресла. — Я вам не принадлежу!

Зазвучал поистине демонический смех — страшный, рокочущий. Даже мой личный мучитель так не смеялся, его уделом были презрительные ухмылки. А этот… от его хохота у меня звенело в ушах, и голова кружилась все сильнее.

— Глупая мышь! — смех демона резко оборвался, и он посмотрел на меня с такой брезгливостью, с какой раньше никто не смотрел. — Здесь все принадлежит мне и ты в том числе. Я подарил тебя сыну! И я могу сделать с тобой все что захочу, прямо сейчас. Лайр не сможет защитить свою собственность, даже если очень захочет пойти против отца. И знаешь почему? — воззрился он на меня своими злющими глазами с полыхающим внутри пламенем. — Потому что его тут нет, — губы его растянула зловещая улыбка, и он снова навис надо мной. — Сын появится только завтра, и к тому времени от тебя может не остаться даже воспоминаний!

Демон замолчал, пристально разглядывая меня. Злоба исчезла, и сейчас в его глазах сквозил нездоровый интерес. Он потрогал мои волосы зачем-то, коснулся подбородка, поднимая голову, и какое-то время вглядывался в мои глаза.

— Ты непохожа на нее, — задумчиво проговорил, адресуя слова явно не мне, а скорее беседуя с самим собой. — Совсем другая… И такая же храбрая, а может глупая…

Пальцы его выпустили мой подбородок, а сам он отвернулся и сколько-то стоял, не двигаясь. Я же пыталась сообразить, с кем он только что меня сравнивал, и чем это мне может грозить. И еще я вдруг поняла, что для чего-то нужна этому демону. А это значило, что убивать он меня не собирается, как и насиловать, хотелось верить.

Демон ожил, но лишь для того, чтобы занять соседнее кресло. К тому времени я уже решила, что он забыл про меня, только вот повторить попытку к бегству не решилась. Зачем лишний раз злить само зло? Не лучше ли выслушать его для начала.

— В общем так, если хочешь выжить, будешь делать то, что я велю тебе, — окинул меня тяжелым взглядом, и в голове моей мелькнула мысль, что он ненормален.

— Что вы хотите? — почувствовала, как дрожит мой голос, хоть и не хотела показывать своего страха. Но от мысли, что нахожусь тут ночью наедине с этим демоном, становилось совсем дурно.

— Мне нужно, чтобы мой сын потерял от тебя голову, — усмехнулся демон снова каким-то своим мыслям.

Я же вытаращилась на него во все глаза. Это такая шутка?! Как можно вскружить голову тому, кто спит и видит, когда сможет прихлопнуть тебя как назойливую муху? Да как только получит желаемое от меня (а в том, что терпение демона скоро лопнет, я даже не сомневалась), сразу же расправится со мной, как это случается со всеми остальными феями.

— Он ненавидит меня, — с трудом проговорила.

— О да!.. Ты даже не представляешь, насколько сильно он тебя ненавидит. И ты должна сделать все возможное и невозможное, чтобы изменить его отношение.

— Я не смогу, — потрясла я головой. С кем я торгуюсь?! С уродом, что истребляет фей самым жестоким образом? Как я вообще могу идти с ним на сделку?! — И не стану этого делать!

— Еще как станешь, если жизнь тебе дорога, — на этот раз без тени злости произнес демон. — И не только твоя, но и твоих родителей…

Ужас сковал меня по рукам и ногам. Голова закружилась так сильно, что я едва справилась с собой, чтоб не грохнуться в обморок. Моргала часто, чтоб только не дать пролиться слезам, что вовсю уже просились на глаза. Что он сказал только что? Что убьет моих родителей?!

— Сначала я разделаюсь с ними и заставлю тебя на все это смотреть. А потом настанет и твоя очередь. И не думай, что это пустые угрозы, — приблизил демон ко мне свое лицо.

— Зачем вам это? — прошептала я непослушными губами.

— Не твое дело! — грубо оборвал меня демон. — Думай о себе. И еще… ты мне будешь докладывать обо всем, чем занимается мой сын. Что говорит, делает… даже о чем он думает.

— Но у меня нет возможности следить за ним! Моя комната все время заперта!

— Уверен, что очень скоро все изменится, — похабно ухмыльнулся демон, и взгляд его снова остановился на моей груди, что отлично просматривалась под сорочкой. — Очень скоро… — рука его потянулась ко мне, и я напряглась всем телом. Боялась не совладать с собой, если снова начнет лапать. И стоит только мне показать свою силу, как можно прощаться с жизнью. Но демон вовремя опомнился и отдернул руку. — Надеюсь, ты все поняла и будешь делать то, что я велю?

Мне предлагали сделку, от которой я не могла отказаться. Душу выворачивало наизнанку от омерзения и собственной беспомощности, а еще от необходимости делать так, как хочет этот урод.

— Я жду ответа, — напомнил демон, когда молчание затянулось.

— Я согласна, — посмотрела я прямо в его глаза, стараясь не показать, насколько он мне ненавистен, с его сыном и этим его домом.

— Хорошая девочка, — потрепал меня демон по щеке, и я не удержалась дернулась, чем только вызвала новую ухмылку на его губах. — Советую тебе быть со мной поласковее. Не забывай, что находишься в моей власти. Я ведь могу и аннулировать сделку, если пойму, что ты не справляешься. А могу и простить тебя, если сможешь убедить меня в этом.

Демон вдруг резко притянул меня к себе, сдернув с кресла. Глаза его оказались так близко, что почудилось, будто пламя из них перетекает и в меня. Когда я поняла, что этот урод намерен поцеловать меня, паника затопила такой силы, что едва сдержалась, чтоб не покусать его. Кажется, даже зашипела, пытаясь вырваться из цепких объятий. Смех не заставил себя ждать, я же, не удерживаемая больше демоном, упала с его колен.

— Не завидую я сыночку. Зубастая ему досталась мышь, — на последнем слове на лицо его вернулась маска презрения. — Иди. На сегодня можешь быть свободна. Только смотри, не заблудись в лабиринтах замка.

Глава 6

— Что-то случилось? — поинтересовалась Соня за завтраком. По традиции я усадила ее вместе со мной за стол и никакие возражения слушать не хотела. Если я смогу хоть немного откормить эту феечку, то одним добрым делом здесь будет больше.

— Ничего, — тряхнула я головой и отщипнула кусок румяного круассана. — Просто не выспалась.

Не выспалась — это громко сказано, а вот глаз не сомкнула — как раз про меня. Разве что под утро задремала, когда голова уже принялась пухнуть от самых разных мыслей. А через пару часов снова пробудилась от какого-то тревожного сна, который не запомнила.

Первым делом я проверила собственную догадку, которая крепла во мне во время ночных бдений, но рискнуть снова покинуть пределы покоев я так и не решилась. А сейчас в попытке открыть дверь поняла, что та опять надежно скованна мороком. Что же получается, что вчера не сила моя открыла ее? Это сделал тот страшный демон, с которым я заключила сделку. И встреча наша не была случайной, именно меня он поджидал в той комнате.

А еще теперь я знала имя своего мучителя. Оно надежно отпечаталось в памяти и неизвестно почему все время всплывало. Лайр — так назвал его отец. Удивительно ему подходит, словно отражает внутреннюю сущность демона — опасную, хищную. А еще сынок, кажется, в чем-то перешел дорогу папаше, и тот решил установить за ним слежку. Впрочем, чем быстрее эти двое перегрызут друг другу глотки, тем лучше для меня же. Да и кто знает, вдруг за послушание перед старшим демоном я заслужу освобождение. Одного только у меня не получится — вскружить голову его пакостному сыночку. От одной мысли об этом ненависть в моей душе вспыхивала с новой силой. А вот, убить, пожалуй, я бы его попыталась, знать бы еще как.

И ко всем этим мыслям, что мешали спать, примешивалась одна радостная, светлая, рождающая в душе надежду — моя сила, которую я видела, глядя на светящиеся кончики пальцев. Моя же ты хорошая! Затаилась вчера, не подвела. Даже несмотря на стремление защитить меня, она не показалась, за что я была ей благодарна сверх всякой меры. Никогда не думала, что сдерживать себя, когда сила буквально распирает и рвется наружу, так трудно. Но мы справились с этим испытанием достойно, и демон ни о чем не догадался. Во всяком случае, мне очень хотелось в это верить.

Но меня же распирало поделиться с кем-то своей радостью, вы же понимаете. А потому, когда Соня принесла завтрак, и мы вместе принялись за все эти кулинарные изыски, я не выдержала и велела:

— Закрой глаза, — губы мои растягивала улыбка, и стереть ее не получалось.

— Зачем? — удивилась фея.

— Просто закрой и ничего не бойся. Ой, нет, не тут! — спохватилась я и схватила ее за руку. В ванной первым делом заперла дверь, понимая, что хлипкий замок вряд ли выдержит демонического натиска, если тот вдруг решит пожаловать ко мне сейчас. Но что-то мне подсказывало, что утром он не нагрянет. Но и про осторожность нельзя было забывать.

Когда фея безропотно подчинилась и закрыла глаза, я поднесла руки к ее макушке и щедро посыпала ту светящимися искорками.

— Это пыльца? — втянула Соня носом воздух и радостно улыбнулась. — Но как?..

— Подожди, не открывай, — предупредила я, наблюдая, как ее белокурые волосы разглаживаются, переливаются блеском и сплетаются в причудливую прическу. И то там, то тут в них появляются маленькие сиреневые цветочки, под цвет ее платья. — Готово! — повернула я фею к зеркалу и разрешила: — Теперь открывай!

— Алиса!.. — умильно прижала Соня руки к груди, любуясь собственным отображением. — Это чудесно! Я уже и забыла как это бывает!.. — с затаенной грустью добавила.

У меня глаза защипало от слез жалости. Фея, лишенная силы, становится неполноценной. Мы рождены, чтобы нести в мир красоту, а когда нас этого лишают, то постепенно начинаем затухать изнутри. Вот и в Соне я уже практически не чувствую этого внутреннего света, и глаза ее потухли, не сияют, даже когда она радуется, как сейчас. И сколько тут томится таких вот несчастных феечек?

— Как ты смогла? — с видимым трудом оторвалась Соня от созерцания своей прически и перевела взгляд на меня.

— Я и сама не знаю. Просто в какой-то момент словно прорвало плотину, и сила хлынула из меня.

Я и правда не понимала, как это произошло, ведь демонический морок гораздо сильнее, ни одна фея не в состоянии побороть его. И иначе, как чудом, не могла назвать возвращение своих способностей. А еще ужасно боялась, что их у меня снова отнимут, как только об этом прознает демон.

— Обычной фее это не под силу, — задумчиво произнесла Соня. — Я много раз пыталась, но у меня ничего не получалось. Как жаль, что я не могу остаться такой, — вновь посмотрела она на свое отражение в зеркале с грустной улыбкой на губах. — Демоны сразу все поймут.

— Ты права, — едва не расплакалась я и провела рукой по ее волосам, возвращая им прежний вид. — Нельзя…

Весь день во мне боролись самые разнообразные чувства: тревога, ожидание чего-то, беспомощность и затаенная радость от вновь обретенной силы. Я слонялась по комнате и саду, не зная, чем занять себя. Несколько раз прикладывалась в надежде уснуть, но все попытки оказались тщетными. В итоге, к вечеру я довела себя до состояния изнеможения и практически без сил повалилась в постель. И я чувствовала приближение опасности. Демон был где-то уже поблизости, а значит, совсем скоро его увижу и я.

Проснулась я от громкого стона, что сорвался с моих губ. Тело мое было словно объято огнем, и новый стон сорвался с губ раньше, чем я поняла, где нахожусь, и что происходит.

А находилась я в кровати, в замке демона и не одна. Когда почувствовала его, обнаженного и ужасно горячего рядом с собой, то вскрикнула и дернулась. Тут же рука, что до этого занималась тем, что доводила меня до состояния крайнего возбуждения, от которого уже хотелось стонать безостановочно и извиваться всем телом, скользнула на живот и прижала к кровати.

— Тише, мышка, я просто хочу поласкать тебя, — раздался жаркий шепот возле самого уха, — насладиться тобой…

Его язык проник мне в ухо, и я задрожала от нового приступа возбуждения.

— Жаркая упрямая мышка, что даже себе не может признаться, как сильно хочет меня, — вновь зашептал демон, а рука его, меж тем, вернулась в прерванному занятию, коснувшись клитора, посылая мощный разряд через все мое тело.

Невольно выгнулась дугой и простонала:

— Прекрати!.. Я не хочу…

— А тело твое, детка, говорит мне совсем другое, — усмехнулся демон, и палец его на секунду оставил мой клитор в покое, чтоб погрузиться глубже. — Ты вся мокрая от желания. Скажи, что хочешь меня, — навис надо мной демон. — И тогда я подарю тебе наслаждение.

— Я ненавижу тебя! — с трудом поборов слезы, проговорила я.

— Я уже говорил тебе, что одно другому не мешает? Говорил, — усмехнулся мне демон в губы, не касаясь их чуть-чуть. Я же уже плохо соображала что-либо, потому что пальцы его снова принялись теребить клитор. — Ненависть усиливает страсть. И сейчас ты меня хочешь еще сильнее. Признайся…

Его твердый член уперся мне в бедро, а губы накрыли сосок. Демон принялся его посасывать, облизывать, слегка прикусывать. Я же ни о чем не могла думать, кроме того, что нет возможности даже оттолкнуть его, что возбуждение до такой степени завладело телом и разумом, перекрыв собой даже мою силу, заставляя ту думать, что так и нужно. Молю тебя, Богиня жизни! Помоги! Заставь разум достучаться до силы!

— Ты на пределе, детка, — подул он на мой сосок, наигравшись им вволю. — Но еще не готова умолять, — с этими словами он переместился вниз и устроился у меня между ног, а потом и вовсе закинул их себе на плечи приближая лицо к моей промежности, обдавая воспаленную плоть горячим дыханием.

— Будь ты проклят! — простонала и выгнулась, когда его язык коснулся клитора, проскользил по нему и нырнул в щель, чтобы сразу же выскользнуть оттуда и проделать дорогу назад. — Ненавижу!..

— Взаимно, детка, — в голосе его слышалось неподдельное издевательство. Он потешался надо мной и получал уже от этого удовольствие. Я же горела в адском огне, понимая, что жажду удовлетворения, сходя с ума от стыда и беспомощности. — Наши чувства друг к другу одинаково сильны.

Эта пытка никогда не закончится! Демон действовал очень умело, четко зная, чего именно хочет. А хотел он довести меня до точки кипения. Но когда момент приближался, язык его оставлял мой клитор в покое, давая передышку, разрешая возбуждению слегка притупиться. Но все это он делал лишь для того, чтобы в следующий миг вновь довести меня до исступления.

И да! Я хотела его! Не испытывая ни разу до этого близости с мужчиной, я знала точно, что хочу ощутить его член внутри себя. При этом я только сильнее себя ненавидела.

— Проси… Я же вижу, что ты уже едва сдерживаешься, — дыхание демона вновь обожгло промежность, а язык оставил чувствительный и напряженный до предела бугорок в покое.

— Нет! — простонала я сквозь стиснутые зубы, боясь раскрошить их в порошок. — Не дождешься!.. — и закрыла глаза, чувствуя, как из уголков их скатилось по слезинке.

Ветер пронесся по комнате, и я в испуге распахнула глаза. Вокруг демона клубилась тьма, а из глаз его лился красный огонь, касаясь моего тела, но не опаляя его.

— Не хочешь по-хорошему, пеняй на себя, — прижал он меня своим телом и уперся членом в мое лоно. — Даю тебе последний шанс попросить, и тогда, возможно, ты даже испытаешь удовольствие.

— Нет! — затрясла я головой во власти паники. — Богиня жизни! Нет! — выкрикнула, чувствуя, как во мне что-то стремительно меняется, как растет сила, готовая вырваться наружу.

И в следующий момент демона от меня отбросило. Яркая голубоватая вспышка залила комнату. И сразу же в противоборство с моей силой вступил демонический морок. Хватило и пары секунд, чтоб он поборол ее, а руки мои и ноги, опоясанные тьмой, впечатались в ложе.

— А ты сильнее, чем я думал, — прозвучал спокойный, даже равнодушный голос демона, и сам он приблизился к кровати, разглядывая мое распростертое на ней тело. — Смогла вернуть себе силу, значит? И что же мне с тобой теперь делать? — присел он на край кровати и положил мне руку на живот.

Нет! Только не все заново?! Больше я не выдержу!

— Легко быть сильным, когда противник заведомо слабее тебя?! — выпалила я в лицо демону. — А попробовать на равных слабо?!.

— Ты хочешь быть равной демону? — тихо рассмеялся он, и палец его прочертил на моем животе незамысловатый узор, стряхивая перламутровое свечение, которое уже покрыло всю мою кожу. — Маленькая мышка хочет померяться со мной силами, — поладил он мою грудь и скользнул к шее. А потом несильно сжал ее и склонился над моим лицом. — Твоя пыльца заражает воздух в этой комнате, — прошептал мне в губы. — Но мне нравится, как она дополняет запах твоей страсти, — прошелся он губами по моей щеке, коснулся мочки уха и припал к впадинке под ним, заставляя вновь задрожать от его горячего дыхания и настырного языка. — Ты же понимаешь, что не сможешь со мной тягаться? — вернулся он к моим губам, зависая в сантиметре от них, не касаясь их своими.

— Я лишь хочу, чтобы все было по-честному, — проговорила я, мечтая об одном сейчас, чтобы это адское отродье не находилось так близко, чтоб рука его оставила в покое мою шею, которую демон уже не сдавливал, а легонько поглаживал пальцами, обжигая кожу в тех местах, где касался ее.

— А что я получу взамен, если разрешу тебе оставить силу?

В глазах демона сейчас не полыхал огонь. Даже в их глубине я не видела вспышек пламени. А это значило, что он спокоен, не раздражен, и можно попытаться сыграть на этом. Только вот, не оставляла мысль, что он забавляется, играет со мной. Что ж… на то и нужна мышь, ведь так? Но почему бы не внести в игру свежую струю?

— Что ты хочешь? — спросила прямо и демон усмехнулся.

— Тебя, мышка. Я хочу тебя…

— Этого не будет! — дернулась я и испугалась, что все только испортила. Нельзя так, я должна быть хитрее, если хочу выжить и снова стать свободной.

— Будет, ты и сама это знаешь, — отодвинулся он от меня, но лишь для того, чтобы снова начать гладить мое тело, скользя по нему ленивым взглядом. — Ты попросишь меня об этом, быстрее даже, чем думаешь. И вот мое условие, — он замолчал ненадолго, и я не перебивала, молясь в душе, чтобы он не выдвинул ничего невозможного. — Каждую ночь ты будешь приходить ко мне сама, и оставаться у меня на столько, на сколько я того пожелаю.

— А дверь?..

— Она не будет заперта, — пристально посмотрел он мне в глаза и накрыл ладонью мою вновь пульсирующую плоть. — Но только ночью.

— И ты оставишь мне силу? — дернулась я, когда его палец погладил мои складки. Это невыносимо! Его касания сведут меня с ума раньше, чем я успею уничтожить этого демона!

— Мне она не мешает, детка, — произнес он, не переставая терзать мою плоть. — Пока ты держишь ее в тайне от всех остальных, можешь пользоваться. Но ты же понимаешь, что это против правил? Так что, теперь все зависит от тебя, — губы его растянула ехидная улыбка, а палец проник внутрь меня. — Какая же ты тесная! — судорожно выдохнул. — Моя девственная мышь, — даже глаза прикрыл от удовольствия. А я невольно подумала, о таком ли мечтала, когда представляла себе, как это будет у меня в первый раз. Романтические мечты о любви и взаимности сейчас плескались где-то за гранью моего понимания. А рядом сидел тот, кто хотел и мог сорвать цветок моей девственности — одну из самых великих ценностей для феи. — Игра началась, моя мышь!

Зал поединков был погружен в темноту, когда Лайр переступил его порог. Почему-то представилась мышь, с ее фейской пыльцой, здесь — в царстве черной магии. Интересно, смогла бы она разогнать мрак? Хватило бы ее силы, которая недавно преподнесла Лайру такой сюрприз? Он до сих пор не знал, как реагирует на этот феномен. Сначала не верилось, что она смогла — никогда еще такого не происходило в стенах замка. Не смену удивлению пришли размышления — а что же изменится с возвращением к его мыши силы. А когда наступила заинтересованность, Лайр решил пока ничего не менять. Будущее покажет. В конце концов, он в любой момент может снова отнять у нее силу. Сначала во всем нужно разобраться.

И сейчас, стоя посреди чернеющей пустоты и ожидая появления других демонов, Лар не мог избавиться от мысли о мыши. Ее запах все еще витал где-то рядом, будоража обоняние. И пыльца добавляла ему остроты. Какие-то цветы?.. Похоже. А еще примесь чего-то сладковатого, но не ванили. И все же, пряность, что добавляют в сдобу. В какой-то момент, там в ее комнате, Лайру захотелось слизать с нее пыльцу, а потом перебить этот запах ее собственным, замешанным на страсти. Рядом с этой феей рождались совершенно дикие желания. Это одновременно и возбуждало и раздражало, потому что власть мыши над его сознанием постепенно росла, а допускать этого нельзя было никак.

— Почему ты не возьмешь ее силой, как привык делать? — со скучающим видом поинтересовался вчера Вир, когда Лайр принес ему вазу, выкупленную специально для него на аукционе. — Какую игру ты затеял сын?

— Сам не знаю, — пожал Лайр плечами. И он не лукавил, потому что и сам себе неоднократно задавал этот вопрос. — В этой мыши есть что-то особенное. Боюсь, если сломаю ее слишком быстро, то сразу же разочаруюсь и потеряю интерес. А играть с ней, дразнить ее гораздо приятнее, — мечтательно произнес, но вовремя спохватился, поймав внимательный взгляд отца. Не стоит перед ним обнажать нутро. Рано или поздно то, что сам Лайр считает отчасти слабостью, обязательно обернет против него же. В отцовскую любовь он не верил с тех пор, как начал осознавать себя. Вир, кажется, никогда и никого не любил. — Зачем ты подарил мне ее? — а вот этот вопрос его даже очень интересовал, с того самого момента, когда увидел мышь впервые.

— Ради удовольствия, сын, твоего и моего, — небрежно отмахнулся Вир. — Считай это широким жестом, не более. Товар мне понравился, вот я и решил сделать тебе приятное.

А вот это была ложь, причем откровенная. Ничего приятного в жизни Лайра не было связано с отцом, начиная со смерти матери. Но и развивать эту тему не хотелось, потому как подарок ему нравился и даже очень. И не хотел бы он так часто вспоминать мышь, да не получалось.

— Когда вернешься? — спросил отец.

— Завтра ночью.

Лайр отправлялся на восток за редким антиквариатом. С тех пор, как несколько лет назад занялся антикварным бизнесом, который неожиданно быстро пошел в гору, такие поездки он предпринимал часто.

— Вот и отлично. Устроим турнир. Состав тот же — только свои…

Лайр поморщился от воспоминаний. Кому и что отец пытался доказать, устраивая эти турниры? В очередной раз почувствовать собственную слабость? Мазохизм какой-то. И поддаваться ему Лайр ни за что бы не стал, не в его правилах.

Тьма завибрировала, расступаясь, образовывая пустое и довольно большое пространство. На стенах вспыхнули факелы — личный пунктик отца, любовь к средневековым эффектам. Появились остальные игроки, в том числе и Вир. Кроме братьев Лайра тут еще были несколько приглашенных демонов — приближенные Вира и вечные спутники его игрищ. Каждый из участников состязания занимал собственную нишу, над которой было обозначено огненными буквами его имя.

— Демонический турнир объявляю открытым. Выбираем себе противников, сильнейшие из демонов, и способ сражения.

Что последует дальше, Лайр даже не предвидел, а отлично знал. Его противником неизменно становился отец, кого бы не выбирался себе Лайр сам. По праву старшего выбор Вира всегда перевешивал. Что же касается способа сражения, то уже давно Лайр тоже останавливал выбор на усмотрении противника, и они с отцом сражались удобным тому способом. Вот и сейчас на вспыхнувшем проекционном табло Лайр выбрал противник — «любой», способ сражения — «удобный противнику».

Каково же было удивление Лайра, когда высветилось имя Гента — коммерческого директора в концерне отца. И способ сражения тот избрал «смертоносные иллюзии». Сегодняшний турнир обещал стать интересным, хоть и напряженным. Гент считался непревзойденным мастером иллюзий.

Зал поединков исчез, и Лайр понял, что находится посреди широкого поля. Ветер дул такой силы, что он едва удерживался на ногах, пришлось даже ставить заграждение из морока. А по небу низко и угрожающее быстро ползли свинцовые тучи.

Когда Лайр собирался сделать шаг навстречу неизвестной опасности, под ним разверзлась пропасть, в которую он полетел камнем вниз. Стремительное падение не сразу позволило раскрыться крыльям, а потом ему еще какое-то время пришлось преодолевать сопротивление воздуха. Но время это не прошло впустую — пока выбирался из первой западни, Лайр нащупал слабое место противника и наслал на того первую опасность в виде узкого коридора, сплошь усыпанного пожирающими капканами. Оказывается, Гент боялся мучительной смерти. Вот уж никогда бы не подумал.

На поверхности Лайра уже ждало не поле, а душная темная комната, в глубине которой что-то белело, и над этим что-то уже витал дух смерти.

Когда Лайр разглядел широкую кровать, сердце сжалось от резкой боли. Он ее помнил, как и ту, что готовилась сейчас испустить последний вздох и отправиться в преисподнюю. Как и тогда, она умирала в одиночестве, и только он, ее единственный сын, смог коснуться руки еще живой демоницы. Но мать тогда ему так и не подарила ни слова. Она просто лежала и смотрела на него, пока взгляд ее не остекленел. Он же помнил, как ему тогда хотелось, чтоб она сказала хоть что-то, как он кричал и молил ее о прощении. В чем именно виноват перед ней, не знал, но чувствовал, что вина его слишком велика, и что прощение свое мать унесет в подземное царство.

Вот и сейчас мать смотрела на него воспаленными лазами, а он не смог даже приблизиться к кровати. Не получилось выдавить из себя ни слова. А тьма все сгущалась вокруг нее, пока не поглотила целиком. И такое отчаяние родилось в душе Лайра, с которым он едва справился. Лишь мысль, что это всего лишь иллюзия, рожденная его слабостью, помогла прогнать гибельную нереальность, в которой он рисковал увязнуть. Боль, идущая из детства, возродилась в сердце, и еще долго оно болело, даже когда турнир подошел к концу.

Но Лайр не сердился на Гента. Такова была суть сражения — игра на тайных страхах и слабостях противника. Приходилось копаться в подноготной и вытаскивать на поверхность самое хрупкое и оберегаемое. Таким у Гента были его погодки демонята, и Лайр, конечно же, сыграл на этом. Издеваться над детьми не в его правилах, но на то они и смертоносные иллюзии.

Когда Лайру явилась его собственная мышь, извивающаяся и стонущая от возбуждения под демоном, чей образ ему был смутно знаком, но он никак не мог сообразить, кто же это, то эмоции зажили самостоятельной жизнью. Все произошло даже против его воли и так быстро, что предпринять что-то Лайр не успел, хоть и пытался. Морок хлынул из него и излился в пространство весь. Он был такой силы, что их с Гентом мгновенно выбросило из иллюзорной реальности в зал поединков.

— Хотел бы я знать, на кого ты так бурно отреагировал! — хохотнул довольный собственной победой Гент и беззлобно хлопнул его по плечу.

— А ты не видел? — удивился Лайр.

— Нет, дружище. Знаю только, что была это женщина и не демоница — их сущность я улавливаю отлично. Расскажешь?

— Да я и сам не разглядел, — соврал Лайр, — как и не понял, что произошло, — пробормотал уже тише самому себе.

— Тут как раз все просто, — пожал плечами Гент. — Эта женщина владеет твоим разумом, и ты не хочешь ее ни с кем делить. Хотел бы я на нее посмотреть, — рассмеялся демон, но тут же вернул себе привычную суровость. — Одержимый кем-то демон становится опасным для себя и окружающих, запомни это, сынок.

Я, конечно, знала, что демоническая стихия — это ночь, но все еще продолжала дергаться днем от каждого шороха, ожидая появления демона. Но проходили часы, а я все томилась в покоях в одиночестве и скуке, не в силах придумать себе другого занятия, как развлекаться с собственной силой. Да и это делать боялась, ибо рисковала выдать себя. А демон яснее ясного дал понять, что пока никто об этом не знает, он готов ничего не менять, но стоит только хоть единой душе прознать, как все вернется на круги своя. Благо, в Соне я хоть была уверена как в самой себе. Эта преданная душа меня не выдаст. А кроме нее порога моей комнаты больше не переступал никто. И что-то мне подсказывало, что свою территорию демон надежно охраняет и от постороннего ментального вторжения.

Еще одно опасение не оставляло меня в покое, терзало душу. Про сделку с отцом демона я прекрасно помнила, только вот терялась в догадках, когда от меня потребуют отчета, и что я буду говорить, если и сама толком ничего не знаю про собственного мучителя. От мысли, что нужно как-то менять тактику собственного поведения, что я должна вскружить голову демону, становилось совсем дурно. Да я помнила каждое его прикосновение и реакцию собственного тела и разума на них. От воспоминаний неизменно начинало подташнивать, и ненависть вспыхивала с новой силой. Как с таким отношением я смогу что-то изменить? Да рано или поздно его ненависть разрастется до таких пределов, когда он нарушит обещание — возьмет меня силой, а потом убьет.

День клонился к вечеру. Солнце уже давно спряталось за горизонт, оставив после себя лишь розоватое свечение. И сумерки сгущались очень стремительно.

Соня позволила себе сегодня немного задержаться после ужина и согласилась посидеть со мной в саду. Я знала, что каждая минута на счету у этой труженицы, но она поделилась со мной секретом, что сестра согласилась ее подменить. Оказывается, здесь еще ее младшая сестренка, которой и вовсе шестнадцать лет. Совсем еще юная, а уже вынуждена гнуть спину на этих извращенцев. Благо хоть не ублажать их плотские потребности, а работать в прачечной, но в неволе, света белого не видя. Уроды! Какие же они тут все моральные уроды, с извращенным представлением о жизни и чести!

Проводив Соню, я задумалась. Демон выдвинул условие, что я должна приходить к нему каждую ночь. Но он ни слова не сказал, куда, когда… Про то, что он собирается со мной делать, я вообще старалась не думать, свое тело уже привыкла считать его игрушкой. Но как мне быть? На этот вопрос ответа не было.

Так и не придя ни к какому решению и испытывая все большую сонливость, я легла спать. Перед этим проверила дверь, и та оказалась незапертой. Только вот желания и сегодня куда-то идти не испытывала. Встреча с отцом демона все еще была слишком свежа в памяти. Перед собой отчетливо видела его глаза, от которых меня неизменно бросало в дрожь.

Проснулась я от того, что вдруг нечем стало дышать, и только тогда поняла, что туго спелената холодным мороком. А еще через мгновение я очутилась на полу в каком-то другом помещении. Морок отступил, а я еще какое-то время пыталась отдышаться, жадно хватая ртом воздух.

— Что не понятно тебе было в том, что я сказал ночью? — раздался рядом знакомый голос, а потом я увидела и демона, выступившего из темноты. Сейчас на нем был надет длинный парчовый халат с восточной росписью. Кем он себя возомнил, падишахом? Если бы не испуг, я бы наверное рассмеялась. К тому же, родились опасения, что под халатом ничего нет: снизу он опасно распахивался при каждом шаге демона, а грудь так и вовсе не скрывал, позволяя заметить, какая та смуглая и мускулистая.

— Ничего не понятно, — проворчала я, поднимаясь с пола и удивляясь собственной смелости. — Ты не сказал, когда я к тебе должна являться, — смело посмотрела я демону в глаза, который уже приблизился ко мне вплотную.

— А это, детка, ты должна была решить сама, — расплылся он в ехидной ухмылке и коснулся пальцами моего лица. — Проснуться, оторвать свое мягкое место от кровати и отправиться на поиски моей спальни, где сейчас и находишься, — с этими словами демон обхватил мои ягодицы и притиснул к себе. Парча, вопреки ожиданиям, не оцарапала кожу, а лишь прошлась по ней прохладой, что контрастировала с горячими ладонями демона.

Нижнего белья на мне как обычно не было, а верх прикрывала лишь коротенькая шелковая сорочка на тонких бретельках. Другого белья, более закрытого и приличного, в своем новом гардеробе я не обнаружила. И конечно же, палец демона уже привычно скользнул в мою промежность, заставляя дернуться всем телом. Собственная резкая и неконтролируемая реакция на его прикосновения выводила меня из себя так сильно, что и сейчас я не выдержала и заскрежетала зубами, в то время как он добрался до моего клитора.

— Я даже злиться не могу на тебя долго, детка, когда ты такая мокренькая, — довольно произнес он и прижался губами к моей шее, не переставая терзать пальцем, заставляя возбуждаться все сильнее.

Ноги вдруг стали слабыми, и демон это чутко уловил. Он подхватил меня на руки и куда-то понес. Только тут заметила, что в том месте, что тонуло в темноте, и откуда недавно появился демон, стояла огромная кровать, заправленная бордовым атласным бельем. Странные вкусы… Мне этот цвет напомнил кровь. Спать и думать, что ты купаешься в крови? Но все эти мысли промелькнули быстро и исчезли без следа. Я же до ужаса боялась того, что последует за столь откровенным приветствием демона, и лихорадочно соображала, как могу этому помешать.

Демон же, тем временем опустил меня поперек кровати, придвинул ближе к краю и согнул мои ноги в коленях. Сам же опустился на пол и на выдохе проговорил:

— Как же я соскучился по твоему запаху, детка! — он склонился между моих ног и шумно втянул носом воздух. Чертов извращенец! Как же я тебя ненавижу! И как же возбуждаюсь уже от того, как ты туда смотришь! — У тебя и тут пыльца, — восторженно произнес и погладил пальцами складки, что уже неприлично сочились влагой. Задел самую чувствительную точку и слегка надавил на нее. Я не выдержала — выгнулась дугой и застонала. С каждым разом возбуждение наступало все быстрее. И терпеть его не было мочи, хотелось кричать, чего я конечно же, себе не позволяла, кусая губы в кровь. — Проси, мышка, я же вижу как ты этого хочешь, — он слегка подул на мой клитор, и это отдалось новой волной возбуждения. — Ну и я не железный, имей в виду, — пробормотал и припал губами к моему лону, принимаясь вылизывать его, не касаясь клитора языком.

— Перестань! — простонала я. — Мы так не договаривались…

— М-м-м?.. — язык его несколько раз коснулся клитора, а руки демона крепко держали меня, чтоб я не ерзала по простыне и не ускользала от его языка. — Ты что-то сказала? — посмотрел он на меня, и в глазах его сейчас горел дьявольский огонь, а на губах блуждала нахальная улыбка. Демон облизнулся: — Когда так вкусно, я ничего не слышу, — и вернулся к прерванному занятию, ныряя языком в недра влагалища.

— Да перестань же ты! — вновь попыталась оттолкнуть его я, упираясь в плечи, стараясь отодвинуться назад. Но он держал меня так крепко, что только себе сделала больно. — Ты обещал, что все будет по-честному!..

— Что именно? — наконец, внял он моим мольбам и оставил плоть в покое, присаживаясь рядом на кровать, позволяя сомкнуть ноги. — Ты решила доставить мне ответное удовольствие? — усмехнулся, но как-то невесело, ну или мне так показалось, хоть и соображала плохо сейчас.

— Я не про это! — в сердцах отвернулась от его наглой рожи.

— А про что, детка? — прямо через сорочку накрыл он губами мой сосок и принялся лизать его. Богиня жизни! Этот демон озабочен до такой степени, что даже на минуту не может оставить меня в покое.

— Давай устроим состязание! — выпалила я, отталкивая его голову.

— И какое же? — посмотрел он на меня с нескрываемым интересом.

— Да хоть на крыльях, — села я и натянула сорочку, пряча срам. — Устроим соревнование. Победитель получает желаемое.

Демон рассматривал какое-то время мое лицо. Я же понимала, что в глазах моих он читает мольбу, но и ничего не могла с собой поделать. В полете мне нет равных, в этом я была уверена. Возможно, он выполнит мою просьбу, если только согласится.

Глава 7

— И ты не боишься проиграть? Ведь мало я не попрошу, — задумчиво смотрел на меня демон.

— Боюсь, — честно призналась, — но очень постараюсь выиграть.

Я должна попытаться, — вот все, о чем я думала. Демон сильнее меня, в этом даже не сомневалась. Но и себя не считала слабой. Он коварен, и я на его территории, а это значит, что возможны ловушки. Да и на честность этого извращенца надежды не было. Но если я не попробую, то заведомо стану проигравшей, проявлю слабость. А быть слабой сейчас — непозволительная роскошь.

— Мне досталась очень самонадеянная мышь, — с ухмылкой продолжал он меня разглядывать, в то время как я уже извелась от волнения. — Хорошо! — хлопнул себя по ногам, встал и протянул мне руку. С внутренним содроганием вложила в нее свою, позволяя демону поднять меня с кровати. В теле все еще сохранялись отголоски возбуждения, и ноги мелко подрагивали. А может, это волнение так на меня действовало, не знаю, только и радость в душе тлела крохотным огоньком. Он согласился!.. — Я ошибался, — неожиданно произнес демон, вглядываясь в мои глаза.

— В чем именно? — холодея изнутри, непослушными губами уточнила я. Богиня! Пусть он не передумает!

— Когда радуешься, ты еще красивее, чем когда злишься. Но радость твоя будет недолгой, — жестко закончил и повел меня из огромной спальни.

Всю дорогу, пока шли через какие-то комнаты и коридоры, он не выпускал моей руки. Это было непривычно и заставляло меня нервничать. Пару раз попыталась вырваться, но демон не позволил, лишь зыркнул на меня с пламенем в глазах и крепче сжал руку.

Мы вышли в огромный и совершенно пустой зал. Для чего может служить такое помещение, понятия не имела, но и уточнять не стала, мало ли чем занимаются тут эти уроды. Демон повернулся ко мне и проговорил, наконец-то, оставив мою руку в покое:

— Ты хочешь честного соревнования?

Я кивнула, опасаясь того, что последует за первой фразой.

— Пусть так, — кивнул он тоже, — мои крылья против твоих. Но без магии.

А вот это сообщение меня расстроило. Именно на силу фей я и рассчитывала больше всего. Она делала меня самой быстрой и ловкой. На что способны мои крылья без нее, я, увы, не знала. Но и торговаться было не время, а потому я лишь снова кивнула, стараясь не выказывать сомнений и неуверенности.

— Отойди, — велел демон, и я подчинилась.

Тут же из него хлынула тьма. Богиня! Сколько же ее было в этом демоне?! Морок все рос и рос у дальней стены зала, пока не вышел из демона весь.

— Твоя очередь, — повернулся он ко мне, — выпускай…

И снова я подчинилась. Тело мое охватило голубоватое сияние, и из пальцев рук заструилась пыльца, рассыпаясь в воздухе, заставляя светиться и переливаться все пространство вокруг нас с демоном. Заметила, как он поморщился, но не отошел. Очень удивилась, когда и моя сила принялась скапливаться в единое облако и поплыла к тому месту, где затаился демонический морок. А потом и вовсе произошло что-то странное: разноцветные искры выстраивались в тонкие нити и вплетались в морок в виде причудливого узора, пока «не заткали» его весь, мерцая уже едва заметно.

Я не знала, как реагировать на столь странное явление. И похоже, не одна я. Демон тоже выглядел удивленным и озадаченным, не отрывая взгляда от причудливого магического полотна с витиеватым узором, очень напоминающим рунический, но символы которого мне не были знакомы.

— Что это? — посмотрела я на демона, встретившись с ним взглядом.

— Не знаю. Но собираюсь выяснить… Приступим? — тут же произнес и расправил свои черные с красным крылья. На губах его уже снова играла улыбка победителя. Похоже, он ни капельки не сомневался в исходе сражения.

Я же предпочла не отвечать, как и не отвлекаться от основного, на что поставила сегодня очень многое. Выпустила крылья и тайком вздохнула. Нда… мне не хватало всей той яркости и буйства красок, но придется обходиться тем что есть.

— Так и быть, в качестве утешительного приза, чтоб ты не умерла от расстройства, в конце пути тебя будет поджидать сюрприз, — не глядя на меня проговорил демон.

Он уже вовсю был занят тем, что формировал виртуальный тоннель, по которому нам и предстояло лететь. Я видела только ту часть его, что вела до поворота. Понятия не имела, какой он протяженности, но уже то радовало, что места было достаточно, и нам с демоном не придется толкаться в этом тоннеле.

— На счет три, — посмотрел на меня демон и улыбнулся. Мелькнула мысль, что первый раз он сделал это без ехидства, но ее я сразу же отмела, как совершенно несущественную и не относящуюся к делу. Не об этом я сейчас должна думать, а крылья за моей спиной уже радостно трепетали в предвкушении свободы. — Раз, два, три…

Мы одновременно взмыли в воздух и рванули вперед. Больше я о демоне не думала, как и не видела его. Одна мысль билась в голове — я должна одержать победу. Именно она гнала меня вперед с такой скоростью, что едва успевала группироваться на поворотах. И все же я умудрялась биться о стены тоннеля, чувствуя, как тело простреливает боль, стараясь не обращать на нее внимания.

Мне казалось, что конца и края тоннелю не будет. Даже примерно не знала, сколько уже длится полет, и где сейчас демон. Что если он уже долетел до конечной цели? Тогда, наверное, на финише я умру от разочарования. Мышцы не выдерживали запредельного напряжения, дыхание вырывалось из груди со свистом, и все тело болело, а вокруг меня витал запах крови. Сколько же раз меня впечатало в стены? На этот вопрос я тоже не могла ответить, знала только, что много.

Когда уже мало что соображала от крайней усталости и боли, тоннель закончился, и я пулей вылетела на свободное пространство. Увидев под собой черный, блестящей влагой омут, я испугалась до такой степени, что остатки самообладания покинули меня, и я камнем упала в воду. Чувствовала, как кожу обожгло холодом, и вода сомкнулась у меня над головой. Мелькнула мысль, что это конец, и что не о таком я мечтала, а потом и та погасла. В самый последний момент, перед тем как сознание окончательно покинуло меня, я заметила темный силуэт и почувствовала на себе горячие руки.

Очнулась я, лежа на чем-то твердом и шелковистом. Кругом царила тьма, но вокруг меня было светло как днем. А когда поняла, что свет идет от демонического огня, что охватил меня всю, то испугалась так, что едва снова не потеряла сознание. И лишь потом поняла, что пламя не сжигает меня, а лишь согревает.

— Тише, не дергайся, — раздался рядом знакомый голос, а потом и лицо демона появилось в поле моего зрения. — Ты вся изранена. Мой огонь исцеляет тебя. Глупая мышь… — убрал он прядь мокрых волос с моего лица. — Ты едва не убила себя сама.

Демон выглядел то ли злым, то ли раздосадованным сверх всякой меры. Но сейчас меня это не занимало, гораздо больше волновало другое.

— Я выиграла?

Он усмехнулся, став похожим на самого себя, на того демона, к которому я уже успела привыкнуть.

— Ну если не считать, что я спас тебя от смерти, то да, ты победила, оказалась быстрее меня.

Радость вспыхнула во мне с такой силой, что удержаться от счастливой улыбки не получилось. Демонический огонь потихоньку затухал, и чувствовала я себя совершенно здоровой.

— Мне полагается приз, — посмотрела я на хмурое лицо демона, в глазах которого сейчас пылало пламя. А может, в них отражался тот огонь, что залечивал мои раны, не суть. И это меня сейчас мало интересовало.

Я ждала ответа, чувствуя, как замирает в груди сердце, во все глаза глядя на демона и молясь, чтоб он сдержал слово. Он же не торопился заговаривать, разглядывая мое лицо. А потом и вовсе склонился надо мной и прижал горячую ладонь к моей щеке.

— Полагается, — прошептал, обдавая кожу своим дыханием. — Но начала я получу награду за твое спасение, глупая маленькая мышка.

— Какую? — так же шепотом спросила я, не в силах оторвать взгляда от его глаз.

— Поцелуй…

Поцелуй — это великое таинство. Когда переплетаются души, и дыхание становится одно на двоих. Поцелуй — это доверие, понимание и желание. Когда обмениваешься секретной жидкостью и вместе с этим позволяешь узнать себя лучше, открываешься тому, кого целуешь. Феи не дарят свои поцелуи кому-попало! Я за всю свою взрослую жизнь целовалась лишь несколько раз с парнем, которого любила и которому доверяла. Тогда я еще не знала, какое разочарование ждет меня впереди, и от воспоминаний даже сейчас защемило сердце.

— Зачем тебе это?! — с ужасом спросила и попыталась увернуться, выскользнуть из огненного омута демонических глаз. Но он не позволил этого сделать, обхватив мое лицо руками. — Я не могу…

— Таково мое условие, — жестко произнес демон, и в глазах его зажглась упрямая злость.

— Но я же выиграла в честной борьбе!

Демон усмехнулся.

— Ты, действительно, ждешь от меня честности? Наивная мышь.

— Проклятый демон! — выплюнула я, чувствуя как слезы все ближе подступают к глазам, и запрещая себе плакать. Только не перед ним!

— Один поцелуй, мышка, — снова склонился он надо мной и провел пальцем по моим губам. — Хочу знать, какие они на вкус… Ты же после этого сможешь просить награду.

С демонами не заключают сделки — в этом я лишний раз убедилась. Хоть и мнение это считалось расхожим, сама я до этого не общалась с этими отбросами, у которых в руках сосредоточена вся власть. А этот демон, к тому же, был еще и моим личным мучителем, в руках которого находилась моя жизнь. Кроме того, я заключила сделку с еще одним демоном — его отцом. И там надежды на честность было еще меньше. Но у меня не было выбора, ведь угроза зависла не только надо мной. Кто знает, может поцелуй этот приблизит меня к желаемому, вернее, задуманному.

— Хорошо, — прошептала я непослушными губами, чувствуя, как они враз пересохли. Сердце в груди зашлось от волнения, ведь я сейчас собиралась подарить поцелуй демону.

— И ты не покажешь свои зубки? Не покусаешь меня? — расплылся в ленивой и довольной улыбке демон, практически уже касаясь моих губ своими.

На это я уже была просто не в состоянии ответить. Сил только и осталось на то, чтобы помотать головой.

Демон не спешил, какое-то время задумчиво разглядывал мое лицо, все время возвращаясь к губам. Касался их пальцами. Казалось, он тоже оттягивает момент, словно опасается чего-то. Но я же обещала, что не трону его. Так целуй же уже быстрее, проклятый!

Когда почувствовала его губы на своих, вздрогнула всем телом, такими они мне показались неожиданно мягкими и теплыми. Язык демона прошелся по моим губам, и я замерла, ощутив жаркую волну внизу живота. Только не это! Тело мое! Ну не должно ты так реагировать на его касания! Ведь это мой мучитель, которого я ненавижу всем сердцем!

— Впусти меня, — прошептал, не переставая ласкать мои губы горячим языком, слегка покусывая их. — Не бойся, мышка…

Губы дрогнули, приоткрываясь, и сразу же показалось, что в меня хлынуло пламя, опаляя внутренности. Но так было лишь короткий миг, а потом я почувствовала его язык внутри своего рта, скользящий по зубам, щекочущий небо, изучающий и ласкающий одновременно. Больше всего я боялась дотронуться до его языка своим, но избежать этого не получилось. Демон искусно умел целоваться, и я даже сама не заметила, как была вовлечена в этот процесс. Лед и пламя соединились, наши языки сплелись в единое целое — трепетное, подвижное и засасывающее все глубже. Мое дыхание перетекало в демона, а взамен я получала его. Эмоции были настолько сильными и новыми для меня, что невольно закрыла глаза, отдаваясь им всецело, забывая обо всем. Голова кружилась все сильнее, и я вынуждена была вцепиться в плечи демона. Мне уже казалось, что не лежу на душистой траве (а именно на ней я и лежала), а парю между небом и землей, объятая демоническим пламенем, которое подавляет мою сущность, подчиняет себе.

Я не знаю, сколько это длилось, миг или вечность. А когда губы демона оторвались от моих, почему-то стало зябко, и я задрожала всем телом. Он ничего не сказал, отвернулся от меня и чуть отодвинулся.

Лежать и дальше не могла и не хотела. Меня била дрожь, и нужно было хоть чуть-чуть согреться. Какая-то странная реакция на поцелуй. Неправильная, сметающая все каноны. Я даже не понимала, что испытываю. Разглядывала спину демона, сидя в траве чуть позади, и пыталась разобраться в собственных ощущениях. Он же застыл как изваяние и словно забыл обо мне.

А лунный свет заливал поверхность озера, в котором я едва не утонула, и у кромки которого мы сейчас и сидели с демоном. Озеро было совсем крохотным и заросшим камышами, кроме того пятачка, где мы находились, устланного травой и усыпанного мелкими цветочками, что белели в неярком свете. Это место показалось мне красивым. Его ли имел в виду демон, когда говорил, что в конце тоннеля меня ожидает сюрприз? Спрашивать, конечно же, не стала. Молчание демона, его широкая спина напрягали. Я не знала, что ждать дальше, и выполнит ли он свое обещание. А губы хранили его вкус, и что-то мне подсказывало, что еще долго я буду его чувствовать, вспоминая этот поцелуй.

— Что ты хочешь? — не поворачиваясь, спросил он через какое-то время, когда я уже готова была напомнить о себе.

А вот теперь мне нужно быть смелой, чтобы просить невозможного, как считала даже сама. Набрав побольше воздуха, я проговорила на выдохе:

— Отведи меня домой. Я должна увидеть родителей. Успокоить их…

И замерла в ожидании реакции. Он откажет. Он точно откажет, и я этого не вынесу. Слишком большие надежды я возлагала на исход сражения, которое по сути было очередным развлечением для демона.

— Это против правил, — спокойно произнес он, по-прежнему не глядя на меня.

— Правил?.. Нарушающих ваши же законы? — я понимала, что сейчас рискую всем, но и остановиться уже не могла. — Против правил то, что я тут, у тебя в плену. Никто не в праве так обращаться с феями! Мы — свободные существа!

Демон резко обернулся и придвинулся ко мне вплотную. Я же кляла себя за неосторожность, за то что поддалась злости.

— Само ваше существование противоречит демонической сущности, — медленно низким голосом произнес демон, и рука его сомкнулась на моей шее. Глаза его горели злобой, и сейчас он меньше всего напоминал того, кто еще недавно целовал меня. — Вы отравляете нашу жизнь, но и только вы можете подарить ни с чем несравнимое удовольствие, — взгляд его скользнул в вырез моей сорочки, что едва прикрывала грудь треугольными лоскутами. — Вы рождены, чтобы служить нам, но вас нельзя подпускать близко…

Что за бред он несет?! Кто вообще вправе решать чью-то судьбу или предназначение?! Но сказать я ничего не успела. Руки демона прошлись по моим плечам, стряхивая полосочки бретелек. Сорочка сползла вниз, обнажая мою грудь. То ли от легкого ветерка, то ли от жадного взгляда демона, но соски мои моментально встопорщились. А потом и горячие пальцы захватили их в плен, делая до крайности чувствительными, заставляя меня возбуждаться.

— Ты обещал, — простонала я, пытаясь прикрыться сорочкой, страдая от крайнего возбуждения и борясь со слезами.

— Ты веришь обещаниям демона, маленькая глупая мышь? — убрал он мои руки и вернулся к прерванному занятию, с интересом наблюдая за тем, как действуют на меня его прикосновения. — Это ли не верх беспечности? Или непроходимой тупости?.. В этом вы все — наивные до кончиков волос.

Демон толкнул меня, и я не удержалась, упала в траву. Согнул мои ноги в коленях и широко раскинул, надавливая на внутреннюю поверхность бедра, удерживая руками, подставляя сочащуюся плоть прохладному ветерку.

— Я хочу верить тебе, — соображая все хуже, проговорила.

— И зря… — пальцы его принялись гладить влажные складки, рассматривая, изучая. Глаза демона разгорались все сильнее, и сейчас вокруг нас было светло как днем.

— Но ведь у тебя же тоже есть родители, которых ты любишь! — предприняла я отчаянную попытку достучаться до его разума, который сейчас всецело находился во власти страсти, как догадывалась.

Кажется, подействовало. Демон замер и даже оставил меня в покое. Лицо его сейчас казалось мне настолько страшным, что невольно отвела взгляд в сторону.

— Хорошо, — медленно произнес он. — Ты увидишь своих родителей.

— Когда? — даже дышать перестала от волнения.

— Сегодня. Я приду за тобой.

Лайр с силой вбивался в жаркое лоно, крепко удерживая партнершу за бедра и любуясь смуглой упругой попкой. Но легче не становилось. Да, он выпускал пар, снимал напряжение, но мысли его все равно были заняты проклятой феей.

— Полегче, дорогой. Ты меня порвешь… — простонала демоница, сильнее прогибаясь в талии и насаживаясь на его член. Ее слова противоречили действиям. И Лайр усилил натиск, ведь именно об этом она и просила.

Как только он излился, сразу же достал обмякший член и опустился в кресло. Демоница же забралась к нему на колени и потянулась к губам.

— Я устал, Гера, прости, — увернулся Лайр от ее настырных губ, что скользнули по щеке и принялись осыпать поцелуями шею.

Лайр видел, как колышутся ее полные груди с темными сосками и вспоминал другую грудь — гораздо меньше, с розовыми вершинами и едва различимыми голубыми прожилками на бледной прохладной коже. Чертова фея! Под кожу она ему, что ли, въелась?! Никак не идет из головы. И в паху опять все крепнет, пульсирует.

Демон встал, грубо стряхивая с себя женщину, и отошел к окну. На улице уже занимался рассвет, и проступали очертания сада. Через пару часов он должен быть в конторе, принимать партию товара, а сна ни в одном глазу.

— Дорогой, ты сегодня так напряжен, — тонкие кисти с ярко-красным длинным маникюром скользнули ему на грудь. Обнаженное тело прильнуло к спине. Руки спустились по животу и принялись ласкать член, который рос на глазах, желая снова излиться. — Идем, — поманила Лайра Гера — стройная высокая и очень красивая демоница, с ярко-синима глазами, — помогу тебе расслабиться.

Отец уже давно пускал на нее слюни, но больше двух лет Гера считалась личной любовницей Лайра, не разрешая прикасаться к себе больше никому. Не раз она намекала на более близкие отношения, но каждый раз Лайр отмалчивался. По обоюдному молчаливому согласию они вместе не спали. Сколько бы не занимались сексом, после этого Лайр неизменно отправлял Геру домой.

Демоница подвела Лайра к кровати и уложила на спину. Сама же изогнулась в позе кошечки, ягодицами к нему, и взяла член в рот — резко, заглатывая тот сразу на всю длину. Минет она делала виртуозно, никто не мог соревноваться с ней в этом. Язык Геры ласкал головку, облизывая ту, как сочное мороженное, а губы посасывали член, то выпуская, то погружая во влажный горячий плен.

Лайр какое-то время рассматривал ее изящную темную щель, которая с такого ракурса отлично проглядывалась, а потом лениво запустил в нее сразу три пальца, заставив Геру прогнуться и замурчать от удовольствия. Большим пальцем он нащупал клитор и принялся его неторопливо массировать. Теперь посасывания прерывались протяжными стонами. Пусть получит ответное удовольствие, он не жадный. Да и нравилось ему, как Гера кончала — шумно, содрогаясь всем телом.

А как кончает мышь? Его трепетная, маленькая мышка?.. Она не менее страстная, Лайр это чувствовал, да и была возможность убедиться. Она намокала от одного его взгляда и хотела его, в этом он тоже был уверен. Но какая же упрямая эта фея! Даже стоны и те сдерживает и напряжена вся как струна, не позволяет себе расслабиться, чтоб он наладился ее страстью. Но это дело времени, Лайр не сомневался. Ее чувственность растет с каждым разом, и скоро он добьется желаемого. А потом… Возможно, он потеряет интерес к этой малютке и сможет спокойно от нее избавиться.

Пальцы Лайра погружались в жаркую влагу и выскальзывали наружу, сам же он закрыл глаза и отдался во власть ощущений.

Насколько же сильно было в мыши желание победить, если она едва не угробила себя! Да он и опомниться не успел, как та рванула вперед. Несся за ней на пределе возможности и не мог нагнать. Видел каждый удар мыши о стены, но не мог предотвратить их. А когда мышь сиганула в озеро, сердце Лайра ухнуло вниз, а сам он, не задумываясь, метнулся за ней.

Какая она была бледная и практически бездыханная, когда опустил ее на землю! Тело покрывали раны, из которых сочилась светло-алая кровь. Даже кровь у этих фей не такая как у всех, словно разбавленная водой!

Лайр застонал, когда острые зубки Геры прошлись по его члену, слегка прикусывая, на грани боли и наслаждения. Сама демоница уже стонала без остановки, а пальцы Лайра продолжали подводить ее к вершине удовольствия…

Он облизал губы, улавливая вкус мыши. Едва не кончил, когда вспомнил, как целовал ее сегодня, как не мог напиться ее свежестью. Никогда раньше ему не хотелось целовать фею. Да от одной мысли тошнило. Эта их приторная пыльца, влажная прохлада… Брр! Все то, что не переваривал Лайр больше всего в этой жизни, презирал и готов был унижать до бесконечности. Но не мышь… Ее полные губы манили его с того момента, когда увидел ее впервые, спящую на диване в зале распущенности. Уже тогда ему захотелось попробовать их вкус, от которого теперь не мог избавиться. Он будоражил сознание, заставлял проживать момент поцелуя снова и снова. А еще возрождал страх, что испытал Лайр в какой-то момент там, на озере — страх доселе неизведанных эмоций. Он и сам не понимал, что почувствовал тогда. Что-то сильное и пугающее, совершенно новое.

Гера выкрикнула его имя, дернулась и забилась в руках демона. Он поглаживал ее ягодицы, размазывая по ним влагу. Ничего, пусть успокоится, а потом завершит начатое. Не так-то просто было заставить его кончить, когда только несколько минут назад излил в нее свое семя. Но у Геры это отлично получалось, он уже был близок к разрядке. Член пульсировал в ее горячих ладонях.

Сперма брызнула демонице в рот, и та принялась ее жадно глотать, вылизывать член, пока не собрала всю до капли.

— Ты отличный любовник! — откинулась она рядом с Лайром на спину, тяжело дыша.

— Тебе пора, — лениво проговорил демон, окидывая Геру равнодушным взглядом. Сейчас он хотел поскорее от нее избавиться, побыть одному.

— Гонишь? — усмехнулась она, потянулась и легко соскочила с кровати. — Как обычно…

— Надо поспать, — отозвался Лайр и закрыл глаза.

Демоница какое-то время разглядывала демона, и в глазах ее все сильнее разгоралось пламя, пока из синих они не стали огненными. Она любила этого демона и считала, что заслуживает большего. Она мечтала о брачном союзе с ним, давшим бы ей все: власть, деньги и лучший в мире секс. Но он оставался глух к ее желаниям. Этот демон упорно отказывался связывать себя ответственностью, которую накладывали узы.

Гера грациозно склонилась и подхватила свою одежду с пола. В спальне вспыхнуло пламя, в котором исчезла демоница. Лайр все слышал, но даже не шевельнулся.

Глава 8

С самого пробуждения и до обеда, за которым уже традиционно компанию мне составила Соня, я была сама не своя. Очень волновалась. Вопреки всему: жестокости, подлости, изворотливости и коварству демона, мне хотелось ему верить. Я ждала его, не находя себе места, и надеялась, что он выполнит свое обещание — отведет меня к родителям. И конечно же, волнение мое не укрылось от проницательной феечки.

— Что с тобой? — спросила она и по привычке опасливо покосилась на дверь. — Ты вся светишься, и на волосах даже выступила пыльца. Могут заметить…

Я и сама знала, что сила моя сейчас вышла из-под контроля, как случалось всегда, когда эмоции находились на пределе. Тогда она вырывалась наружу и повсюду оставляла видимые следы. И это я еще сдерживала ее как могла, а иначе пыльцой было бы усыпано все вокруг.

— Ох, Соня… — вздохнула я, и даже из рта моего вырвалось облачко пыльцы. Фея отпрянула и уже с откровенным ужасом смотрела на меня. — Не представляешь, как я волнуюсь.

Мне необходимо было хоть с кем-то поделиться, чтобы облегчить душу, услышать слова поддержки. Соне я верила, а потому не задумываясь выложила ей все: и о ночном соревновании, и о собственной победе, и об обещании демона.

— Он сказал, что придет за мной. Но когда?! И вспомнит ли он?!. Я уже места себе не нахожу.

Соня задумчиво смотрела на меня, а потом провела руками по моим волосам, стряхивая пыльцу в траву, где та медленно погасла, затерявшись среди густой зелени. По привычке мы с ней обедали на природе, в тени раскидистого дуба, который с первого дня мне приглянулся и казался таким же древним и нерушимым, как сама жизнь.

— Мне кажется, он сдержит слово, — наконец, проговорила фея.

— Почему так думаешь? — встрепенулась я, так понравилось то, что она сказала. Надежда, которая уже начинала угасать в душе, вновь возродилась.

— Не знаю даже, — посмотрела Соня вглубь сада. — Может, потому, что он не такой как все остальные демоны в замке.

— В смысле?

— Ну я же мышь уровня обслуги, и работать мне приходится не на одном участке, — улыбнулась Соня. — Хозяев вижу часто, особенно старшего, — резко помрачнела, и я поняла, что речь об отце моего тюремщика. — Вижу как те обращаются с остальными феями, особенно уровня ублажения, — совсем тихо добавила, и на глаза ее набежали слезы. В который раз подумала, сколько же всего она тут перевидала, бедняжка. Сразу же вспомнилось зверство, свидетельницей которого стала по вине демона. Не такой, как все? Только не для меня! Тот, кто способен спокойно на все это смотреть, пусть и оставаясь в стороне, ничем не отличается от всех остальных. В душе моего тюремщика живет такая же тьма, что и в остальных демонах. — В отличие от всех остальных, он нас не замечает…

А ну да! Не замечает, потому что и достойными жизни не считает. Замечал бы — вел бы себя как все. Но с Соней спорить не стала. Пусть хоть в ком-то из представителей зла видит хоть что-то хорошее. Сама я ее мнения не разделяла. Но после беседы с феей немного полегчало, и я даже нашла в себе силы прошерстить гардероб.

Демон расщедрился, какой только одежды не приобрел для меня. Только вот вся она была до нельзя развратная, такая, в какой в приличном обществе появляться нельзя. Сразу видно, ориентировался на свой извращенный вкус. И никакого нижнего белья. И что прикажете делать? Что выбрать для встречи с родителями? Да папу инфаркт хватит, если увидит меня в одном из этих платьев, а в маме проснутся темные силы, как выражался папа в те редкие моменты, когда моя всегда добрая и спокойная мама злилась.

Не меньше часа у меня ушло на то, чтоб придать себе более или менее приличный вид, исходя из того, что имела. И еще почти столько же я рассматривала себя в большом овальном зеркале, едва не плача от расстройства.

Ну что это за чучело?! Развратное чучело… Поверх тоненькой и длинной трикотажной маечки с таким глубоким декольте, что едва прикрывала грудь, я надела прозрачную тунику, но более одетой выглядеть не стала. Два слоя ткани просвечивали чуть меньше, и низ мой был хоть как-то защищен. А вот грудь отчетливо выделялась, и в таком виде я просто не могла предстать перед родителями.

В тот момент, когда отчаяние мое достигло пика, за спиной появился демон. Уже привычно вспыхнуло пламя, из него он и выступил. То ли от радости, что он все же вспомнил про меня, то ли от неослабевающего отвращения к собственному виду, но от слез я не удержалась. Они противные выступили на глазах, как я не приказывала убираться им подальше.

Я метнулась в сторону от зеркала и от демона заодно в попытке проморгаться. Но слезы прогнать не получилось — уже в следующую секунду демон схватил меня за плечи и развернул к себе лицом. А потом какое-то время рассматривал влажные дорожки на моих щеках.

— Что опять не так? — довольно грубо спросил и провел пальцем по моей щеке, стирая влагу. По голосу слышала, что он сердится, но смотреть на него не хотелось. В прочем, и этого мне не позволили. Обхватил пальцами мой подбородок, демон вздернул мою голову, и я вынуждена была взглянуть на него. — У тебя истерика? — криво усмехнулся.

— Это не истерика! — выпалила я ему в лицо. — Это злость! — аж зубы стиснула и попыталась вырваться. Но не тут-то было. Демон лишь перехватил меня поудобнее. Задрал тунику вместе с майкой и стиснул мои ягодицы, прижимая к себе. Его восставший орган уперся мне в живот, а глаза полыхнули огнем.

— В чем дело? — вкрадчиво спросил, и пальцы его скользнули мне в промежность. Чертов озабоченный извращенец!

— Мне нечего надеть! — невольно выгнулась, когда он резко запустил в меня палец.

— Как это по-женски, — ухмыльнулся демон, и палец его покинул влагалище, но лишь для того, чтобы начать терзать мой клитор. — Как по мне, так выглядишь ты отлично, — его похотливый взгляд скользнул по мне, останавливаясь на груди, соски которой уже призывно торчали. — Ты сама страсть, — склонился он и прижался губами к моей шее. — Еще бы пыльцы поменьше!.. — тут же скривился и деланно сплюнул.

— Я не могу в таком виде предстать перед родителями! — простонала я. Его пальцы сводили меня с ума, голова уже шла кругом от все нарастающего возбуждения.

— Не можешь, — согласился демон, оставляя, наконец, мою промежность в покое и немного отодвигая от себя. — В таком виде ты можешь представать только передо мной. А лучше вообще без всего, — провел он рукой по моей груди. — Голенькая ты мне нравишься гораздо больше.

— Пожалуйста! — взмолилась, ненавидя себя за то, что вынуждена просить.

— Хорошо, — кивнул демон, убирая от меня свои настырные руки. Тут же в воздухе появился виртуальный каталог. — Выбери что-то более подходящее.

Уговаривать меня не пришлось. Уже через несколько минут на кровати лежали обычные джинсы, довольно плотная майка и, о, богиня жизни! комплект нижнего белья. Пока ждали доставки, демон задумчиво разглядывал меня, развалившись в кресле. А как только одежда материализовалась, спросил:

— Чего ты ждешь?

— Когда ты выйдешь, чтобы одеться.

— Стесняешься? — очередная похабная улыбка тронула губы демона. — Детка, я тебя уже видел, так что, не трать время, — и занял позу поудобнее, подавшись вперед.

Мне ничего не оставалось, как быстро облачиться в удобную и привычную одежду, стараясь не обращать внимание на зрителя. И конечно же, демон не удержался от комментария:

— Мало страсти, детка. Ну да ладно, ночью компенсируешь…

Он встал и приблизился ко мне. От дурашливости не осталось и следа.

— Ты же понимаешь, что не сможешь рассказать родителям правду? — вперился демон в меня своими черными омутами. — Не хотелось бы стирать тебе память, без побочных эффектов не обойдется.

— Понимаю, — кивнула, проникаясь его серьезностью.

— И что же ты им скажешь?

Над более или менее правдоподобной версией я думала весь остаток ночи. Все варианты казались неубедительными. Но на одном мне все же пришлось остановиться. На срочной и секретной практике. Я училась на факультете магической археологии, и по моей версии всех одаренных студентов выдернули на секретные раскопки в срочном порядке. Понятное дело, что никаких средств коммуникаций там не разрешено. Отпустили вот ненадолго пообщаться с родителями, успокоить тех. Слабая версия, конечно, но она лучше всех остальных, которые попахивали откровенным бредом.

— Я бы не поверил, — усмехнулся демон. — Придется воздействовать на твой чип, чтоб выглядела убедительно.

Он хватил мое запястье в том месте, где был вживлен чип. Я ничего не почувствовала, а демон сообщил:

— Теперь твоя версия внесена в память чипа. Врать будет легче. И еще… Мой морок будет приглядывать за тобой, имей в виду, чтоб без глупостей. Так же, нам придется добираться до твоего дома по старинке. Ни крыльями, ни магией мы воспользоваться не можем. Готова?

Я кивнула, разволновавшись не на шутку. И сейчас, впервые, испытала к демону чувство, похожее на благодарность. Он же распахнул дверь и открыл мне коридор.

— Следуй по нему, — велел, а сам исчез в демоническом пламени.

Коридор вывел меня к черному массивному автомобилю, с глухо тонированными окнами. Только когда распахнулась дверца, я увидела, что за рулем сам демон.

— Садись, — велел он, кивнув на сидение.

Как только заняла пассажирское место, дверь сразу же захлопнулась, и сработала блокировка замков. Внутри машины было просторно, прохладно и пахло кожей. Бросила взгляд в окно, но увидела лишь все тот же высоченный забор, за которым проглядывались черные шпили замка. Но даже так он выглядел пугающим. Невольно поежилась, что не укрылось от внимания демона.

— Это твой дом, детка, привыкай, — с усмешкой наблюдал он за мной.

— Это моя тюрьма, — вздохнула я.

— В тюрьме тоже может быть комфортно. Все в твоих руках, детка.

На это я уже отвечать не стала. Хочет он нести всякую чушь, вперед. Неужели сам не понимает, как бредово это звучит?

— Адрес? — спросил демон.

Я назвала свой домашний адрес, и он вбил его на каком-то табло на приборной панели.

— Пристегнись. Включаю ускорение… В городе скорость сброшу.

Не успела я перекинуть через себя пару плотных ремней безопасности, как машина рванула вперед, вдавливая меня в спинку сидения.

Ничего себе, скорость! Мой минижучок даже в половину такой не развивал, в режиме предельного ускорения, когда мы с друзьями устраивали авторалли. Тут же я не могла понять даже, что за окном — какое-то сплошное мелькание, аж голова закружилась, и я вынуждена была прикрыть глаза, чтоб побороть тошноту. Какое удовольствие можно получать от такой езды, не понимала. Впрочем, у демонов специфические вкусы, извращенные во всем.

На городской автостраде, влившись в общий поток, демон вынужден был замедлиться и заметно нервничал из-за этого. Я же смогла облегченно выдохнуть. Легче стало еще и от того, что появилась возможность смотреть в окно.

Мы проезжали хорошо знакомые мне места, и казалось, что я вернулась сюда после длительного отсутствия. Только вот за это время ничего не изменилось. Сердце щемила боль, а глаза щипало от слез. Но плакать я не буду, не дождется.

Сложнее всего стало удерживать слезы, когда машина въехала в знакомый с детства коттеджный поселок и припарковалась возле минимаркета, метрах в ста от моего дома.

— У тебя полчаса, — жестко произнес демон, и я посмотрела на него искоса. Челюсти сжаты, желваки так и ходят, и даже кулаки сжал. То, что он чертовски зол, было видно невооруженным глазом. Но почему-то сейчас мне не было страшно, может потому что совсем скоро я увижу родителей?

Я уже собралась выйти из машины, когда демон резко развернул меня к себе, схватив за руку. В чем дело? Уж не передумал ли он?! — заранее испугалась я. Но он принялся разглядывать меня, словно искал что-то спрятанное в моей одежде. По мере того, как взгляд демона скользил по моему телу, в глазах его разгорался уже хорошо знакомый мне огонь, и чем ярче он становился, тем сильнее я нервничала. Только не сейчас, когда мыслями я уже дома, с родителями.

Все так же молча и резко демон задрал мою футболку, и тут же с его руки скользнул морок, обвиваясь вокруг меня тонкой змеей. А рука демона проникла под плотную чашечку бюстгальтера, сминая грудь.

— Это чтоб ты не наделала глупостей, детка, — произнес он низким голосом, сжимая пальцами сосок. — Как только ты скажешь лишнее, так сразу же пожалеешь об этом. Будь осторожна, — закончил с угрозой в голосе, склонился к моей груди и лизнул сосок. — Иди! — резко выпрямился, убирая от меня свои мерзкие руки.

Морок неприятно лип к коже и обжигал ее в тех местах, где касался. До ужаса хотелось скинуть его с себя или почесаться. Но вместо этого я одернула футболку, убеждаясь, что так его не видно. Ни сказав демону ни слова, покинула машину и быстрым шагом направилась к дому.

Дверь оказалась не заперта, что меня удивило. Не замечала раньше за родителями подобной беспечности. Да и в доме царил бардак, так не свойственный маме. Аккуратистка по натуре, она бдительно следила, чтобы каждая вещь лежала на своем месте. Сейчас же они валялись где попало на всем пути до столовой, откуда и доносились приглушенные родные голоса. И повсюду толстым слоем лежала пыльца. Сколько же здесь не наводили порядок? Что-то мне подсказывало, что с момента моего исчезновения.

Первой реакцией родителей, когда появилась в дверях столовой, был ступор, который почти сразу же сменили бурные эмоции. Мой сильный папа, который выглядел постаревшим лет на десять, заплакал. А мама бросилась ко мне на шею и целых пять минут из отведенного мне получаса тискала меня и бормотала что-то на древнефейском языке, который преподавала в приюте богини жизни.

Я поняла, что если не возьму инициативу в свои руки, то ничего не успею сделать. Пришлось силой усадить родителей на диван и заставит выслушать меня, прежде чем они скажут или сделают что-то еще.

— Мам, пап, простите, что так получилось. Вся эта секретность… — развела я руками, закончив рассказ и стараясь выглядеть убедительной, чувствуя, как недовольно ворочается под футболкой морок.

— Закрыть к проклятым демонам нужно твой универ и дверь магическими гвоздями заколотить, — с угрозой произнес отец, и мне пришлось настоятельно просить его никуда не ходить и не скандалить, дабы не позорить меня. Невероятно стыдно было от собственной лжи, и щеки мои уже пылали. Только вот недолго. Как только морок стянул живот, от резкой боли я сразу же побледнела и едва не согнулась пополам. Чертов демон! Да так я быстрее выдам себя!

— Мы обзвонили все больницы и морги, побывали у всех твоих подруг. Но все они, как одна заявили, что исчезла ты из ботанического сада, где у вас была назначена встреча. Доченька, ну разве так можно? — всхлипнула мама.

— Ну теперь вы знаете, что все со мной в порядке, — что еще я могла сказать, как оправдаться в том, в чем не была виновата?

— Сколько продлятся раскопки? — грозно спросил отец.

— Я не знаю, — вот тут снова стало трудно дышать от подступивших слез. От мысли, что возможно больше никогда не увижу любимых мне существ, стало совсем плохо. — Может быть, до начала учебного года.

Дальше последовали рассуждения, что демоны (а в универе большинство преподаватель были именно таковыми) вообще не считаются с гораздо более тонкой душевной организацией людей и уж тем более фей. Что самоуправство их порой не знает границ, даже когда не выходит за рамки действующего законодательства. Что нужно бы обратиться в фейский комитет, членом которого была мама, с предложением о внесении некоторых поправок… Я слушала родителей, улыбалась, а у самой сердце кровью обливалось с каждой минутой, что равнодушно отщелкивал циферблат настенных часов. Как бы я хотела сейчас подняться в свою комнату и забыть замок и всех демонов в нем как страшный сон! Вновь окунуться в привычную жизнь, когда самое плохое, что с тобой может случиться, это спешка по утрам в попытке не опоздать на лекции. Но совсем скоро мне придется попрощаться с родителями, возможно, навсегда. А на улице меня ждет демон, бестелесная часть которого последовала даже за мной сюда — на территорию, куда им нет доступа.

Полчаса пролетели очень быстро, и попрощаться с родителями я постаралась на оптимистичной ноте, улыбаясь во всю ширь и обещая находить возможность сообщать о себе. Только вот больше мне такой возможности не представится, и очень скоро родители это тоже поймут.

Из дома я бежала, подгоняемая слезами. И лишь когда скрылась за его углом, и родители не могли видеть меня в окно, позволила себе заплакать. Морок уже вовсю неистовствовал, скручивая меня в талии, намекая, что время истекло, а я не могла заставить себя двинуться с места. А может так и лучше будет для всех? Сейчас эта частица демона прикончит меня тут, и я избавлюсь от всех проблем, как и от самой жизни.

Когда в глазах потемнело, и я принялась сползать по стене дома, горячие руки подхватили меня и куда-то понесли. Кто, куда?.. Я уже практически не соображала, как и не дышала. Наверное, я все же умерла.

Лайру хотелось как можно быстрее убраться от дома мыши. Но он вынужден был снова воспользоваться автомобилем. Морок убил бы фею, раз даже ничтожная часть его едва не стоила ей жизни, не подоспей Лайр вовремя.

Обратно он гнал как ненормальный, на пределе скорости, нарушая все правила. Так он выплескивал злость, что клокотала внутри. Лайр и сам не понимал, на кого больше злится — на мышь, что оказалась такой слабой, или на себя, что подверг ее такой опасности. Ведь знал же, что так будет, приказывая мороку следить, и все равно отправил его с ней. Ничего бы она не сказала и не сделала лишнего. Скорее всего, даже не опоздала бы. Он проявил бессмысленную жестокость по отношению к фее, и именно эта мысль сводила Лайра с ума.

Когда он увидел ее такую же бледную, как стена дома, к которой мышь прижималась, сознание прострелила мысль, что никогда он не сможет ее убить. И теперь она буквально преследовала, рождая злость такой силы, с которой практически не получалось бороться. Он же демон, а ведет себя как тряпка. Пасует перед феей, которая к тому же и его собственная мышь — игрушка, с которой он может сделать все, что захочет. А на деле получается, что даже боль ее передается ему. Как такое вообще произошло? Где он ошибся? Или эта мышь обладает особым талантом, позволяющим влезть в подкорку мозга и застрять там!

Лайр опустил мышь на кровать в ее покоях и хотел уже уйти, сбежать, чтоб не видеть ее такого бледного и прекрасного лица, как одна странность привлекла его внимание. Футболка на девушке задралась, открывая то место, что обвивал еще недавно морок. И сейчас там едва заметно проступили какие-то символы. И они показались Лайру знакомыми. А потом он и вспомнил, где их видел — вязь, образовавшаяся от сплетения морока и пыльцы, которую он запечатлел еще тогда в виртуальной памяти, чтобы выяснить, что это такое и откуда взялось. И вот сейчас она проступила снова. Не вся, а лишь пара бледных символов. Но разглядеть их получалось отлично.

Демон склонился над мышью и провел рукой по гладкой и прохладной коже живота. Надпись исчезла, а вот возбуждение не заставило себя ждать, отдаваясь напряжением в паху. И такая реакция собственного тела его тоже злила. Одно касание — и он уже с трудом заставил себя покинуть эту комнату. Да он практически бежал, чтобы не наброситься на бесчувственную мышь!

Бежал Лайр не только из комнаты мыши, но и из дома. Закутался в морок, унесся в пространство тьмы и какое-то время находился там, наполняясь темной энергией, возрождающей в нем, прежде всего, демона, каким и являлся по сути. С каждым глотком тьмы ему становилось все легче. Привычная злость, граничащая с яростью, возвращалась. Нет, он не готов был к бессмысленной жестокости, до которой был так охоч Вир, но он больше и не ощущал в себе той слабости, которой недавно поддался.

Морок перенес его к дому Коры. Лайр мог бы заявится к ней без предупреждения, но ведьма могла быть занята, а сталкиваться с кем-то из ее клиентов Лайру не хотелось.

— Ненавижу эту виртуальную хрень, ты же знаешь, дорогой, — раздался в голове демона мелодичный голос с игривыми нотками. Пришлось подождать, прежде чем ведьма настроилась на волну. Конечно, Лайр знал, как та не любит такой способ общения, но сейчас ему захотелось ее позлить.

С Корой Лайр познакомился лет десять назад, когда спас ее из лап инквизиторов. Она тогда еще была подростком, но даже в столь юном возрасте поразила демона своей беспринципностью и бесстрашием. Эта ведьма не гнушалась ничем в достижении своей цели. Ее душа была почти так же черна, как демоническая, хоть и по своей сути таковой не являлась. Инквизиторы сцапали ведьму за использование запрещенной бесцветной магии, и если бы не связи Лайра, грозило бы ей неминуемое уничтожение. Он же тогда пожалел девчонку даже больше, чем восхитился ею. С тех пор их связывала крепкая дружба, и частенько Кора помогала Лайру в его темных делишках.

— Ну и чего ты там топчешься? Поднимайся уже…

— Ты одна?

— Для тебя, дорогой, я всегда одна.

И это тоже было правдой. Кора сразу же выпроваживала клиентов, стоило только появиться демону. Он был самым VIPовым из всех VIPов.

Кора жила на последнем этаже высокого старого здания. Лайр догадывался, что тот до сих пор не снесли только благодаря магии, той самой запрещенной — бесцветной, к которой прибегла ведьма. На его вопрос, почему она не найдет себе место поприличнее этого сарая, ведьма неизменно отвечала, что этом дом глубоко уходит в землю корнями ее предков, и что именно в нем она испустит свой последний вздох.

Квартира ведьмы встретила темнотой, тишиной и затхлостью старого жилья, но Лайр отлично ориентировался в ее лабиринтах, и уже через несколько секунд вошел в комнату, залитую розоватым светом, которую Кора ехидно называла молельней. Тут она принимала клиентов, там и ждала демона, сидя в вальяжной позе на красном кожаном диване.

На красивой брюнетке с пышными формами и яркими зелеными глазами был надет шелковый халат с восточной росписью, практически не прикрывающий ее прелести, но Кора даже не пошевелилась, чтоб придать себе более пристойный вид. Лайр знал, что многих клиентов сводит с ума ее красота, но сам оставался к ней равнодушным. То ли потому, что знал ведьму еще ребенком, то ли она сделала все, чтобы их дружба оставалась чисто платонической. Как бы там ни было, но интима между ними не было никогда. Вот и сейчас, разглядев ведьму и по достоинству оценив ее соблазнительность, Лайр остался совершенно спокоен.

— Давненько тебя не было, — поднялась ведьма с дивана и провиляла бедрами к демону. — По лицу вижу, что привело тебя ко мне что-то интересное и неординарное. Я права? — подставила она ему губы для поцелуя, к которым он прикоснулся своими, попадая в облако приторно-сладкого аромата ее духов.

— Я и сам не знаю, с чем именно пришел, — пожал плечами Лайр. А Кора взяла его за руку и повела к столу, в центре которого призрачно мерцал большой магический шар.

— Показывай…

Тут же в воздухе замерцала проекция, вытащенная из недр виртуальной памяти демона. Ехидный комментарий не заставил себя ждать:

— Не мог по старинке, ручками?..

— Что я тебе, художник, что ли! — возмутился демон и сделал проекцию ярче и четче, чтоб хорошо просматривался рисунок вязи.

Впрочем, ведьма уже его не слушала, с напряжением всматриваясь в изображение.

— Очень интересно, — пробормотала она, чертя пальцем по линиям рисунка.

— Что именно? — уточнил Лайр. Знала бы она, как ему интересно.

— Никогда такого не видела.

— И ты не знаешь, что это? — заранее расстроился демон.

— Пока нет… Знаю только, что это не принадлежит никому из ныне живущих.

— В каком смысле? Кора, не могла бы ты придержать свою загадочность для богатеньких толстосумчиков, которых тут соблазняешь своими формами! Мне нужен ответ.

— И ты хочешь, чтобы я тебе его выдала вот прямо сейчас, — беззлобно усмехнулась ведьма и запустила перо по пергаменту, чтоб перерисовало узор.

Как только перо поставило последний завиток, ведьма свернула проекцию и даже выдохнула с облегчением. Как же она не любила современные технологии! Да что там, любимым времяпровождением ведьмы были шабаши, что собирались раз в году, в каком-нибудь заброшенном, даже отстойном по мнению Лайра, месте, и на которых она погружалась в длительный транс, уносясь далеко из реальности. Как-то она даже поделилась с Лайром, что в жизни у нее никогда не было настолько сумасшедшего секса, какой переживала там. С кем, Лайр уже уточнять не стал.

— Эти руны очень стары, и никто из ныне живущих прочитать их не сможет.

— Даже ты?

— Даже я, — кивнула ведьма. — Но ты получишь ответ.

— Вот как?

— Сомневаешься во мне, дорогой? — облизала она свои ярко-красные губы. — И зря, — подмигнула демону и взяла его руку в свои. — Придется мне поблуждать по твоим прошлым жизням, мой демоненок. А для этого мне понадобится твоя кровь.

Резкая боль обожгла ладонь, и тут же на ней проступил глубокий порез, из которого принялась капать в небольшую мензурку темно-красная почти черная демоническая кровь. Когда мензурка наполнилась до верху, Кора заткнула ее пробкой и заговорила порез. Через секунду от раны не осталось и следа.

Они договорились, что Лайр не будет беспокоить ведьму, что та свяжется с ним сама, как разгадает магические руны. Покидая дом Коры, демон спешил домой. Наступала ночь, и его ждала встреча с мышью. Он уже предвкушал то, чем они займутся. Забавно будет посмотреть на ее реакцию, когда он ей сделает непристойное предложение.

Глава 9

Очнулась я на кровати в замке и даже гадать не стала, как попала сюда. Конечно же, принес меня демон, больше некому. Шевельнулось сожаление, что он же не дал мне умереть, но эту мысль я прогнала, как самую слабую. Я обязана бороться и найти способ сбежать отсюда, даже если для этого мне придется убить собственного мучителя.

Уже опустилась ночь, и на столике меня дожидался ужин. Но аппетита не было, хоть я и ела последний раз в доме родителей, кусок маминого фирменного лимонного кекса с чаем.

Нехорошие предчувствия терзали душу, но поняла я, с чем они связаны, только когда все же решила перекусить и присела к столу. Тут же в голове загудело — кто-то создал виртуальный канал для связи со мной. И когда я услышала голос демона-убийцы, даже не удивилась.

— Помнит ли мышка о нашем уговоре? — проворковал демон так ласково, что аж затошнило, а руки задрожали, и с пальцев посыпалась пыльца.

Я быстро сжала пальцы, чтоб скрыть магию, хоть этот изверг и не мог ее видеть. И поспешила сообщить:

— Я все помню.

— И что же ты делаешь для достижения цели?

— Прошло слишком мало времени.

— Детка, — обращение заставило меня дернуться. Вдруг показалось, что разговариваю со своим мучителем. Но наваждение быстро спало — в голосе моего тюремщика никогда не было столько приторной слащавости. Этот же демон был по-настоящему опасен. — Даю тебе неделю… А иначе одним утром твоих мамочку с папочкой найдут мертвыми, прямо в постели. И установить причину смерти не сможет никто, уж поверь мне.

Демон отключился, а я еще долго находилась в какой-то прострации. Хотелось заплакать, но даже на это не было сил. Что он от меня требует? Как могу я заставить есть с моих рук зверя? Даже если переступлю через себя и отдамся ему, отношение ко мне не изменится, он разве что быстрее захочет от меня избавиться. Это сейчас пока в его крови бурлит азарт, а что будет после того, как получит желаемое? Да и хотел бы, уже давно взял силой.

Незаметно опустилась ночь, а это значило, что нужно отправляться в путь. На этот раз я решила не разгуливать по замку в неглиже. Да и одежда на мне сейчас была самая удобная и практичная — джинсы и майка. Вот в них и пойду. Конечно, демону ничего не стоит избавиться и от этой практичности, но хоть какое-то время буду чувствовать себя уверенно. А вот обуваться не стала, чтоб ступать по плиточному полу бесшумно.

Дорогу в спальню демона нашла без труда. Несколько раз в пути останавливалась от наплыва паники. Куда иду? В пасть огнедышащему дракону, добровольно приношу себя в жертву. Но я не знала, что хуже — так или как в прошлый раз, когда меня к демону доставил морок.

Вопреки ожиданиям в спальне демона не оказалось. И где мне его теперь искать? Уйду к себе — будет считаться, что нарушила его распоряжение. И тут я заметила еще одну неприметную дверь, помимо той, что находилась напротив двери, в которую вошла я. Эта была гораздо меньше и словно пряталась в темном углу, куда не достигал свет одинокой люстры.

Я попала в зимний сад удивительной красоты. Здесь чудесно пахло, и повсюду буйно цвели цветы, каких я в жизни не видела. Каждая клумба или горшок имели собственную подсветку, и казалось, что сад состоит из островков света, хаотично разбросанных в темноте. Я любила цветы, как проявление жизни и красоты, и сейчас забыла обо всем, бродя между клумбами, прикасаясь к большим и малым бутонам, втягивая их неповторимые запахи. Даже не верилось, что подобная красота может существовать в самом центре мрака.

— Нравится? — вздрогнула я от голоса демона, а потом и сам он появился из огненной вспышки.

— Очень красиво, — нехотя призналась. Ладно, в конце концов, цветы не виноваты, что принадлежат этому варвару.

— Я привожу их со всего света. Ни один из этих цветов не может расти в нашем климате, в естественных условиях. А тут для них создана идеальная атмосфера, — приблизился ко мне демон.

Сейчас он не казался мне страшным или хищным. И в глазах его не плескалось пламя. Даже черные балахоны он сменил на светлую рубашку и мешковатые брюки на тесемке. И выглядел демон сейчас больше как человек, нежели исчадье ада. Но стоило ему только снова заговорить, как ко мне вернулось все отвращение, что тщетно пыталась заглушить по пути сюда.

— Где еще любоваться цветком твоей невинности, как не в царстве экзотической красоты, — губы демона тронула ухмылка. Мелькнула мысль, а умеет ли он просто улыбаться, как это делают все нормальные существа? Или его предел — сарказм во всех движениях рта? — Сегодня ты мне покажешь нечто особенное, — он взял меня за руку и повел вглубь сада. Что еще придумал этот извращенец? От волнения у меня аж ладони взмокли.

Из темноты вынырнул своеобразный уголок отдыха: два больших кресла, диван и журнальный столик. Вокруг этого островка уже вовсю разгоралось свечение, наподобие того, что окутывало клумбы, только тут оно было гораздо ярче, позволяющее видеть все четко.

Демон подвел меня к одному из кресел и велел:

— Раздевайся и садись. Если не хочешь, чтоб я испортил твою одежду, — опередил готовую начать возражать меня.

Я уже пожалела, что пришла к нему в джинсах и майке. Если стану упрямиться, от одежды останутся лишь лохмотья, а новой мне у демона не допроситься. Руки дрожали, когда снимала с себя все, кроме белья.

— Донага, детка. Я должен видеть тебя всю.

— Зачем?

— Сейчас узнаешь, моя страстная мышка, — прикоснулся он к моим неизвестно почему уже влажным трусикам. От страха и неизвестности я теперь что ли возбуждаюсь? Или мне достаточно одного взгляда на этого похотливого самца, чтобы потечь?

Чтоб спасти единственный комплект белья, я и его была вынуждена снять. Да и какая мне разница, если демон видел меня уже не раз и в самых непристойных позах. И все же, ему удалось в очередной раз удивить меня, конечно же, неприятно.

— Сегодня ты будешь ласкать и удовлетворять себя сама, мышка, — он разве что не облизнулся как сытый кот, но в улыбке показал все свои зубы. — А я буду твоим зрителем, — и толкнул меня в кресло без предупреждения. — Начинай, детка.

— Подожди! — невольно воскликнула, краснея от одной мысли о том, чего он ждет от меня, какое шоу приготовил себе на сегодняшнюю ночь.

— В чем дело? — нахмурился демон.

— Мы ведь договорились играть по-честному? — быстро выпалила я, пока не передумала.

— Ты все еще веришь в честность демонов? — хохотнул он, но тут же посерьезнел. — Чего ты хочешь?

— Если я сделаю то… ну в общем, поласкаю себя для тебя, — еще отчаяннее покраснела я. — То в праве буду просить об ответной услуге?

— А вот это, детка, будет зависеть от того, насколько ты расстараешься, — и он подхватил меня под коленки и закинул ноги на подлокотники кресла. — Не сжимайся, мышка. Сегодня ты самый красивый бутон в моей оранжерее.

Какой там не сжимайся! Да я уже тряслась всем телом. Одной рукой вцепилась в подлокотник, другой прикрыла срамное место, так бесцеремонно выставленное напоказ. Богиня! Одно дело, когда тебе навязывают ласку, от которой сходишь с ума и теряешь над собой контроль, и совсем другое — возбуждать себя самой, да еще и при зрителях.

— Расслабься, мышка, — словно издалека донесся до меня голос демона. Руки его легли мне на плечи и слегка надавили, заставляя откинуться на мягкую прохладную кожу спинки кресла. — Каждая мышца твоя напряжена, — погладил он мою грудь, задевая соски, спустился на живот, едва касаясь пальцами кожи, щекоча ту и зарождая мурашки. А потом он обхватил мое запястье и убрал руку. — Я лишь хочу разбудить твою чувственность, которая все еще спит, — положил он мою руку на подлокотник и скользнул по ней вверх, вновь лаская плечи, шею, гладя пальцами мои щеки, задевая губы. — Какой смысл в красивом цветке, если он прячется от посторонних глаз, держит бутон закрытым? В моем саду есть цветы, что распускаются только ночью, каждую ночь, и ты будешь одной из них.

— Я не смогу, — голос мой дрожал то ли от возбуждения, то ли еще от чего. Сейчас я действительно чувствовала себя мышью, загнанной в мышеловку, пружина которой вот-вот сработает и размозжит мне голову. — Никогда этого не делала, — щеки мои пылали от унижения, и все тело уже покрывала пыльца, отчего оно переливалось всеми цветами радуги.

— Все когда-нибудь случается впервые, — опустился демон передо мной на корточки, и теперь я отчетливо видела его глаза, в глубине которых мерцало пламя. — Тебе нечего стесняться, потому что ты удивительно красива, даже для феи… — он погладил мои складки, коснулся клитора и с упоением втянул носом воздух. Ладони его обожгли внутреннюю поверхность бедра, и я почувствовала язык демона внутри себя. Возбуждение накрыло такой силы, что аж дышать стало трудно. — Я бы мог все сделать сам, но сегодня хочу быть единственным зрителем твоей страсти, — демон резко выпрямился и занял кресло напротив. В отличие от моего, его тело сразу же расслабилось, принимая удобную позу и настраиваясь на интересное зрелище. — Начинай, мышка, — велел демон.

Я должна подчиниться ему, насколько бы не претила мне мысль о том, что именно от меня сейчас требует мой мучитель. Постараться отбросить любые другие мысли и сосредоточиться на собственной страсти. Возможно так я приближусь к цели.

Рука моя неуверенно скользнула к лону, а пальцы окунулись в немного вязкую влагу. Чтоб не видеть похотливого демона, я прикрыла глаза и постаралась максимально расслабиться.

— Одним пальцем… — направлял он меня. — Сверху-вниз. Потрогай себя внутри, — палец мой проник во влагалище — гладкое и скользкое. — Чувствуешь, где тебе особенно приятно?

Снова прошлась по складкам вверх, и клитор отозвался на мои прикосновения. Ощущения были новыми для меня и отличались от тех, что вызывали эротические ласки демона. Они казались не настолько острыми, но не менее возбуждающими.

— Положи вторую руку себе на грудь, — раздалась новая команда, когда я нащупала пальцем клитор и принялась его легонько поглаживать, чувствуя как нарастает жар внизу живота, как временами все в нем начинает пульсировать.

Я отцепила руку от подлокотника и снова подчинилась. Накрыла грудь.

— Дотронься до соска, поиграй с ним, мышка…

Я вспомнила, как это делал демон, и обхватила пальцами сосок, принялась его покручивать, немного оттягивая.

— И не забывай про клитор, детка. Эти ласки отлично сочетаются, дополняют друг друга, — голос демона стал ниже, и я поняла, что возбужден он не меньше моего. Ну что ж… хоть не мне одной сейчас плохо. Я страдаю от унижения, что собственными руками довожу себя до крайней точки кипения. Ты же мучайся от неудовлетворенной страсти, потому как сегодня ты только зритель. Откуда пришла мысль, что демон не возьмет меня силой, сама не знаю. Но сейчас я в этом была уверена.

Страсть нарастала и движения мои превратились в более уверенные. Уже точно знала, как мне приятнее всего, когда трогаю себя там. Смело ныряла пальцами во влагалище за дополнительной смазкой и возвращалась к чувствительному клитору, который требовал продолжения, вознося меня все выше, приближая к пику. Второй рукой гладила грудь, живот… Сложнее было не извиваться всем телом и не стонать, но такого удовольствия, проклятый демон, я тебе точно не доставлю!

В какой-то момент я открыла глаза и посмотрела на своего мучителя. Взгляд демона был прикован к моему лицу. Он жадно ловил каждую эмоцию, каждый срывающийся с губ вздох. Я же уже была близка к разрядке, это подсказывала мне интуиция. Вот-вот лоно мое изольется соком, терпеть уже становилось невмоготу, и все же легкие стоны принялись срываться с губ, удержать их я была не в силах. И именно в этот момент все закончилось. Демон резко подался вперед и перехватил мою руку, удерживая ту в воздухе. Я едва не расплакалась, потому что так близка была к наивысшему наслаждению.

— Хочешь кончить, детка? — пристально смотрел он мне в глаза. Его взгляд выдавал крайнее напряжение Сейчас в нем не было ни издевки, ни насмешки, лишь мрачная страсть плескалась в глубине глаз демона, подсвечиваемая его огнем.

— Хочу, — утверждение было больше похоже на стон, и как же мне стало от этого противно, словно я просила демона позволить мне это. В сущности, так оно и было.

— Попроси, и я доставлю тебе это удовольствие, — склонился демон над моим лицом, прижимая мои руки к подлокотникам кресла, не давая пошевелиться. — Ты же страдаешь от неудовлетворения не меньше моего. Так доставим же друг другу это удовольствие.

Просьба уже готова была сорваться с моих губ. Возбуждение во мне клокотало такой силы, что и соображала-то с трудом. Понимала только, что хочу разрядки, хоть раз дойти до конца, иначе рискую сойти с ума. Но в самый последний момент с губ сорвалось короткое:

— Нет, — как отголосок той ненависти, что испытывала к этому мужчине.

— Почему? — выдохнул он мне в губы.

— Потому что для этого я должна полюбить.

Я ждала демонической ярости, но той не последовало, к моему удивлению. Демон лишь расслабился и выпустил мои руки. В глубине моего сознания мелькнула мысль, что теперь я знаю, как доставить себе удовольствие самой, чем непременно воспользуюсь в самое ближайшее время. Наверное, за это я должна была благодарить своего мучителя, но эта мысль была из разряда самых диких.

Демон вернулся на свое место, я же позволила себе свернуться калачиком в кресле, чтоб хоть как-то прикрыться от него. Сделать это было не так-то просто — между ног все опухло и продолжало пульсировать, требуя разрядки. Едва сдержалась, чтоб не запустить туда пальцы, но этого он мне точно не позволит, не сейчас. И еще я даже примерно не знала, что ожидать от него дальше. Видимость спокойствия настораживала. Казалось, что вот-вот разразится буря.

— Расскажи мне… — медленно произнес демон. — Что такое любовь для феи?

Вопрос его поставил меня в тупик. И даже не сам вопрос, а желание демона услышать на него ответ. Любовь и демоны — понятия несовместимые. Темная сущность этих существ опровергает саму любовь — что-то очень светлое и сильное. Их стихия ненависть, природа которой тоже темная, разрушительная. И сейчас она разрушала меня — ту, что никогда раньше никого не ненавидела.

— Что же ты молчишь? — развеял мою задумчивость голос демона. Он по-прежнему выглядел спокойным и даже грустным, если эта эмоция вообще свойственная порождению мрака.

— Зачем тебе это?

— Хочу узнать тебя получше, — пожал плечами демон, и кажется он не лукавил. Только вот…

— Зачем? Чтобы знать все мои слабые места? И вовремя воздействовать на них?

Реакция демона меня удивила — он расхохотался. Вот оно — пусть не улыбка, а смех, но сейчас в нем не было и толики презрения, а лишь веселость.

— Ты самая подозрительная мышь. И в твоей голове порой зарождаются совершенно нелепые мысли, — посерьезнел он. — Просто расскажи… Что для тебя любовь? — сделал он ударение на слове «тебя».

Я задумалась. А знаю ли я это? Готова ли ответить на вопрос, который только кажется простым. Я думала, что люблю, когда-то, но сейчас понимала, что это не так. Мне было хорошо, приятно, но если бы любила, то навряд ли настолько легко перенесла бы расставание. И все же, любовь эта жила во мне, я чувствовала ее, только она еще дремала и ждала своего часа.

— Когда любишь, перестаешь думать о себе, — задумчиво начала я свой рассказ, который обещал стать коротким. Но отчего-то захотелось в те несколько слов, что услышит сейчас от меня демон, вложить глубинный смысл, облечь в них нужные эмоции. Кто знает, может у меня получится хоть немного изменить демона. — Все твои мысли и желания сосредотачиваются на объекте твоей любви. Все хорошее, что есть в тебе, отныне принадлежит и ему тоже. Вместе вы становиться чем-то единым и целым, тогда как раньше были лишь частью этого. И любовь… она всегда взаимна, а иначе это лишь одержимость, — совсем тихо закончила, и отчего-то внутри меня разлилась настолько щемящая грусть, словно я давным-давно ищу эту самую любовь, а она от меня ускользает. И надежда, что когда-нибудь найду ее, тает, становится призрачной.

Глаза защипало от слез, и сейчас их вызвало чувство тоски и ощущение потери. Конечно же, я не дала им пролиться, но и сдержать их оказалось не так просто.

Странную картину мы сейчас представляли с демоном. Я, обнаженная, рассуждающая об одном из самых сильных чувств в жизни, а может и в смерти, и он — тот, кто не переставал истязать меня, чьей собственностью я здесь являлась, внимавший мне с огромным напряжением, которое я физически ощущала, всей своей кожей.

— Ты любишь кого-нибудь? — задал он новый вопрос. — Не бойся, говори правду, — добавил.

— Нет, — решила я оставаться честной. — Думала, что любила, но ошибалась.

— Он предал тебя?

— Нет… Расстаться было обоюдным желанием.

Я себя не узнавала сейчас. Откуда-то появилось желание спросить у демона, а испытывал ли он к кому-нибудь чувство, приближенное к любви? Но я не рискнула. Возможно, его спокойствие на меня так действовало. Никогда еще не видела его таким. Даже сила моя сейчас успокоилась и дремала, и пыльца осыпалась и разве что устилала пол вокруг нас с демоном, но и на это он сейчас не обращал внимания, не раздражался. Присутствия его морока, кстати, я тоже не улавливала. Впервые тьма, что, точно знала, лишь притаилась где-то рядом, меня тоже не пугала и не напрягала.

— Хочу показать тебе кое-что, — встал демон с кресла и протянул мне руку.

Вспомнила, что нагая, но сопротивляться не стала, вложила в руку демона свою и позволила ему поднять меня с кресла тоже. Не выпуская моей руки, он повел меня вглубь сада, петляя между клумбами, которые вновь заставили меня любоваться своим пышным цветением.

Мы покинули границу света и окунулись в кромешную тьму. От легкого испуга моя пыльца вновь активировалась, рассеивая вокруг нас слабый свет, в котором я разглядела небольшую круглую клумбу с чем-то большим в центре.

— Смотри внимательно, — произнес демон, поставил меня перед собой и прижал к своей груди, обхватывая за талию.

— Куда смотреть? — с придыханием спросила, испытывая волнение и слыша как гулко колотится демоническое сердце.

— Прямо перед собой, — коснулись его губы моего уха, и горячее дыхание опалило кожу.

Руки демона двинулись вверх и обхватили мою грудь. Ну конечно! Чтобы он, да не лапал… быть такого не может. Губы демона уже вовсю целовали мое ухо и шею. А сердце все ускоряло темп. И я уже не понимала, чье бьется быстрее.

Но вскоре я забыла обо всем, погружаясь в очарование, что возрастало с каждой секундой. То, что темнело в центре клумбы, оказалось большим цветком, и он медленно разгорался изнутри красным, становясь все ярче. Крупные лепестки дрогнули и принялись медленно раскрываться. Из сердцевины цветка вырвался яркий луч света, такой мощный, что казалось тот достиг самого неба. И тогда лепестки цветка резко распахнулись, и по ним заструилось пламя, стелясь по земле приближаясь к нашим ногам. А вокруг стало светло как днем.

Я дернулась, чтобы отступить, но демон мне не позволил, крепче прижав к себе.

— Не бойся, смотри дальше.

Пламя не успело дойти до нас, как лепестки цветка вспыхнули огнем и осыпались пеплом на землю. Сразу же снова стало темно.

— Он погиб? — с ужасом прошептала, понимая, что никогда еще не видела ничего настолько прекрасного и страшного одновременно.

— Сгорел, чтоб следующей ночью возродиться снова. Каждую ночь он умирает, но перед этим дает насладиться собой. Утром на стебле уже появится новый бутон, который будет расти весь день, чтобы ночью снова умереть.

Как я… В руках этого демона я каждую ночь умираю, чтоб на утро возродиться снова.

Он развернул меня к себе лицом, и в слабом свете моей пыльцы я разглядела, как сильно он напряжен, с каким вниманием всматривается в мои глаза. Лицо демона приблизилось к моему, и губы наши соприкоснулись. Робко, едва уловимо, чтобы вновь замереть в миллиметре от моих.

Феи не целуются с демонами, но именно на это я сейчас решилась сама, сократив крохотное расстояние между нашими губами и позволив его завладеть моими всецело, впуская его язык, переплетаясь с ним своим, замирая от того наслаждения, что дарил мне этот поцелуй.

Феи не желают демонов, но именно это я сейчас испытала. Осознание навалилось на меня как-то вдруг. Я хочу его! Не менее сильно и остро, чем он меня. И лишь упрямство заставляет меня скрывать это. Упрямство и то всепоглощающее чувство, что еще недавно называлось ненавистью, а сейчас неуловимо менялось. И от всех этих мыслей стало вдруг так страшно, словно я сама себе рыла могилу, в которой меня должны были похоронить заживо.

— О чем ты хотела просить? — прошептал мне демон в губы, когда оторвался от них.

Я же какое-то время пыталась справиться с головокружением, держась за его плечи и с трудом вникая в смысл вопроса.

— Разреши мне покидать комнату днем, — наконец, нашлась я. — Не только ночью… Заточение в четырех стенах сводит меня с ума.

— Хорошо, — после непродолжительного раздумья кивнул демон. — Но ты не сможешь нарушить границы моей части замка. И за тобой будет приглядывать морок.

Не верила, что он согласился и во второй раз испытала приступ благодарности к этому демону.

Глава 10

Морок перенес Лайра на половину отца, минуя собственную, и это не было ошибкой. Назрела необходимость поговорить, и способствовало тому несколько факторов.

Сегодня Лайру нанес визит Гент. Вот уж кого не ожидал увидеть в своем царстве древности, так этого приверженца современности и прогресса.

— Похвально видеть тебя за работой, а не раздающим указания. Даже не поверил, когда секретарша сказала, где тебя искать, — ухмыльнулся демон, разваливаясь в кресле и отпивая из бокала коньяк.

Ничего необычного Лайр не видел, в том, что весь день провел сегодня в лавке древних артефактов. Поступила новая партия товара, который нужно было тщательно изучить, опробовать и описать. Такой работой он всегда занимался сам, не доверяя ее даже самым проверенным сотрудникам фирмы. Чревато это было, все-таки артефакты — не вазы, сила в них порой заключена такая, что может нанести серьезный урон ныне живущим.

А вот что Генту от него надо, с каждой секундой становилось все интереснее. С коммерческим директором и правой рукой отца они общались разве что на турнирах, да на званных вечерах. В обычной жизни пересекались редко.

— Разговор есть, Лайр, — посерьезнел демон. — И я делегирован к тебе по негласному решению совета директоров.

Еще и совет директоров приплел. В семейном бизнесе, который после смерти отца должны были унаследовать они с Оскаром на равных правах, Лайр не принимал участия. Ему это было не интересно и не нужно, да и собственный бизнес приносил уже куда больший доход, кроме того, что был по душе демону.

— Вир все чаще переходит грань, — произнес Гент, и Лайр понял, что разговор этот дается тому с трудом. Но и помогать не стал, хоть уже и догадывался, о чем именно пойдет речь. — В головном офисе царит нездоровая атмосфера из-за его жестокости. Пойми меня правильно, Лайр, я и сам на дух не переношу фей и людей, но мы живем в демократическом обществе, и подобные притеснения позорят весь тот строй, что столетиями выстраивали демоны. Твой отец все чаще выпускает свое истинное нутро на глазах у подчиненных. От этого страдает тонкая душевная организация других существ. Даже ведьмам от него частенько достается, а феи так и вовсе подвергаются физическому истязанию…

Даже на работе? Этого Лайр не знал, да и не задумывался никогда раньше. Его и домашние бесчинства отца порядком достали. К чему эта бессмысленная кровожадность и жестокость? Кроме того, закон можно обойти единожды, ну пусть пару раз, используя связи и деньги, но не превращать всю жизнь в беззаконие. Лайр не был ханжой и придерживался довольно свободных взглядов. К феям и людям относился разве что чуть спокойнее отца, но он не убивал их почем зря, а только в тех случаях, когда по-другому поступить не мог, когда демоническая сущность заявляла право на жертву.

— И что вы хотите от меня? — задал Лайр конкретный вопрос, чтобы не слушать и дальше то, о чем и сам прекрасно знал. Уж лучше него Вира не знал никто. Лайр вырос в атмосфере ненависти и нетерпимости.

— Мы хотим торжественно проводить твоего отца на покой, а тебе передать бразды власти, пользуясь общесоветовским голосом.

— Почему мне, а не Оскару? — удивился Лайр.

Куда как логичнее назначить руководителем концерна старшего брата, который к тому же уже числился там на должности технического директора.

— Боюсь, это мало что даст, — скривился Гент. — Твой брат недалеко ушел от отца, унаследовав его жестокий нрав. Кроме того, ты гораздо более сильный демон, чем оба они вместе взятые. Молодой, сильный и неустрашимый… Именно такой нам и нужен у руля, — улыбнулся Гент.

— Есть близнецы…

— Они слишком зелены еще и неопытны, — перебил Лайра Гент. — Нам нужен ты! — жестко закончил, и демон понял, что к этому разговору тот готовился долго.

— Ты же понимаешь, что мне нужно подумать, — невольно скривился. Сама мысль о строительном бизнесе навевала скуку. С другой стороны, когда работа четко налажена, то от руководителя требуется не так уж и многое — следить за дисциплиной. Собственно, это именно то, на что не способен Вир.

— Подумай, но не затягивай с решением. Иначе нам придется вынести этот вопрос на верховный уровень. А ты сам понимаешь, чем это грозит твоей семье.

Отлично понимал, чего уж там. Если концерн передадут верховной власти демонов, то и львиная доля дохода будет уходить в казну. Семье же будут оставаться разве что крохи, для поддержания штанов. У кормушки концерна все братья и сестры Лайра, кроме него самого.

— Какой срок вы мне даете?

— Неделю. Извини, но больше ждать мы не намерены.

Наверное, он должен согласиться ради семьи. Но сначала нужно поговорить с отцом.

Отца он нашел в зале распущенности, и картина, что предстала взору демона, заставила забурлить морок внутри него.

Отец развлекался после трудового дня. Кроме него в зале находились еще две феи. Одна была перекинута через подлокотник кресла с широко разведенными ногами и удерживаемая мороком. На теле этого дрожащего и заливающегося слезами создания проступали множественные синяки и ссадины. Другая фея болталась в воздухе со вздернутыми руками, подвешенная к потолку, и Вир хлестал ее плетью, оставляя на нежной коже багровые рубцы. Бедняга едва удерживалась в сознании от боли. Ее крылья обвисли и больше напоминали застиранные тряпки.

Неизвестно отчего, но реакция Лайра поразила даже его самого. Вдруг вспыхнула неконтролируемая злоба, а из глаз полилось пламя. С трудом получалось сдерживать морок, стоило только на миг представить на месте одной из фей его собственную мышь.

«Отпусти их!» — тут же настроил на отца виртуальный канал связи.

«Еще чего! — одарил Лайра тот злым взглядом. — Я еще только начал забавляться с этой крошкой. А ты пока можешь насадить на себя вторую. Ее я уже отымел по-всякому, так и быть, уступаю тебе», — губы его искривила злая ухмылка, а плеть оставила еще один рубец на белой коже.

Лайр решил не тратить время на разговоры. Его морок быстро справился с отцовским, что удерживал фей. А еще через несколько секунд тех уже не было в зале.

— Что ты себе позволяешь, сученок?! — взревел демон, и вокруг него вспыхнуло пламя.

Лайра попытки отца напугать разве что насмешили, но он всеми силами постарался скрыть это и примирительно произнес:

— Успокойся, отец, нам надо поговорить, — и опустился в кресло.

— Я тебя не приглашал. Ты нарушил границы моего владения без разрешения!

— Так уж получилось, — развел руками Лайр. — Назрела необходимость.

Он видел, каких усилий стоит отцу унять бушующую в нем злость. И это тоже доказывает слова Гента — Виру становится все труднее контролировать свою сущность.

— Что тебе надо?! — выплюнул отец и налил себе полный стакан виски. А потом весь его осушил маленькими глотками. И лишь после этого снова посмотрел на сына.

— Почему мать тебя так сильно ненавидела, а меня старалась не замечать?

Этот вопрос не давал покоя Лайру в последние дни. И началось все с турнира, когда он вновь пережил смерть дорогого и давно забытого существа, той, чью любовь он так и не заслужил при жизни.

— Потому что дура была, вот почему! — зло выдал Вир. — Ревновала ко всем подряд.

— Тебя… А причем тут я? Меня она тоже ревновала?

Вир какое-то время смотрел на Лайра, и тот читал в глазах отца такую неприкрытую ненависть, какой не видел еще никогда. Похоже сейчас он забыл о маскировке и наконец-то проявил свое истинное отношение к сыну.

— С чего ты взял, что я стану тебе что-то рассказывать? Мальчика недолюбили в детстве! — зло рассмеялся. — А ты спроси о причине у своей матери. Только сначала тебе придется последовать за ней.

А вот это уже была открытая угроза, но даже она не пугала, а лишь рождала дополнительный азарт. Что ж, если Вир ему объявляет войну, то он принимает вызов.

— Ты же понимаешь, что я все равно докопаюсь до истины, — вкрадчиво произнес Лайр.

— Это вряд ли, — с ехидцей в голосе отозвался Вир. — Истина сокрыта слишком глубоко. И никто из ныне живущих не знает правды, кроме меня.

Но ее обязательно узнает Кора, чтобы для этого не потребовалось. Эта ведьма способна разгадать любую загадку, а уж для Лайра в лепешку расшибется.

Лайр встал и приблизился к отцу вплотную. В глазах того мелькнул страх, но сразу же его сменило пламя ненависти.

— С сегодняшнего дня я буду следить за тобой, — медленно и тихо произнес младший демон. — Больше ни одну фею или человека ты не замучаешь до смерти. И даже до полусмерти не доведешь своими издевательствами. Как только узнаю хоть об одном случае, ты об этом пожалеешь.

От огненной вспышки, в которой исчез Лайр, Вир пошатнулся, но все же устоял.

— Вот, значит, как, сынок? Показываешь зубы?.. Ну что ж, тем самым ты только приблизил свой конец.

Я боялась, что демон обманет или забудет о своем обещании, но на следующее утро дверь оказалась незапертой, когда я первым делом решила это проверить. Какой же прилив радости я испытала! А еще благодарности. Да-да, я благодарила своего тюремщика, за то что расширил границы моей темницы. Но ведь мог этого и не делать, особенно учитывая как я этого хотела. Когда это желания фей волновали демонов. Но только не моего… Он обещал и выполнил, хоть и каждый раз призывал меня не верить демонам.

Водные процедуры сегодня не заняли много времени. В рекордно короткие сроки я привела себя в порядок и отправилась на разведку. Если бы демон знал, для чего мне понадобилась эта относительная свобода, то сидеть мне и дальше в четырех стенах. Но во-первых — на войне все средства хороши, а во-вторых — когда это пленный ставил в известность надзирателя о планируемом побеге. А именно его я и задумала. Но для начала нужно было найти пресловутую дверь, что вела на волю.

Днем жилище демона выглядело несколько иначе, нежели ночью. В нем по-прежнему преобладали черные тона, но подсвеченные солнечным светом, проникающим через узкие окна-бойницы, они уже не казались мне такими мрачными. Правда как и ночью было пустынно.

Зачем одному существу такие хоромы? Я бродила по пустым комнатам и не переставала удивляться. Красивое и мрачное жилище отшельника. Сомневалась, что хоть изредка в этих стенах звучит смех, раздаются звуки музыки. Обиталище демона напоминало мне древний замок, наполненный тьмой и воспоминаниями о былых сражениях. Вот в то, что немало крови пролилось здесь, мне почему-то верилось, хоть демон и утверждал, что не является сторонником бессмысленной жестокости. Но тут я была склонна ему не верить — сама демоническая природа предполагает таковую, да и я имела возможность в этом убедиться.

Где же эта чертова дверь?! Не через окно же он выходит на улицу? Нет, я конечно, понимала, что демоны чаще перемещаются с помощью магии, да и мой вон как испсиховался, когда вез меня на встречу с родителями. Но не может быть дома без дверей, не считая внутренних. Или хотя бы окон наподобие того, что в моих покоях, через которое можно выбраться наружу. Здесь же все они так высоко расположены, что даже выглянуть через них не получается.

Вновь я оказалась у лестницы, что убегала вверх и вниз. Воспоминания о встрече с отцом демона ожили, вызывая противную оторопь. Как скоро он потребует очередного отчета о проделанной работе? И чем мне грозит промедление? Ответов на эти вопросы не было, а вот опасения только возросли. Этот зверь найдет возможность надавить на меня. Еще и потому нужно как можно скорее найти способ бежать.

Что бы ни находилось на втором этаже замка, туда я точно не сунусь, не сегодня. Для этого придется снова пройти через ту комнату, где мне было так страшно. А вот звуки, доносящиеся с подвального этажа, меня приободрили. Это были звуки жизни, утренней суеты. Гремела посуда, раздавались чьи-то голоса, лилась вода и даже слышался смех. Последнему я была особенно рада.

Как я и предполагала, в подвале оказалась хозяйственная часть замка. Именно здесь трудились феи уровня обслуги — мыши, как всех нас тут называли. Кухня, прачечная, гладильня… куча разных подсобных помещений. Тут же, наверное, располагались и жилые комнаты, дверей, по крайней мере, было великое множество.

Среди фей я чувствовала себя уверенно, будто попала в свою привычную среду. Правда они косились на меня с опаской и даже на приветствия не отвечали. Но меня это не смущало, все тут запуганы до нельзя. Сама же я улыбалась, не в силах стереть с лица радость. Хотелось остаться тут и оказать им посильную помощь, но что-то мне подсказывало, что предложи я такое, воспримут они не очень ласково.

— Алиса! — услышала я окрик за спиной, и тут же меня кто-то схватил за руку. — Ты как здесь?.. — увидела я радостное личико Сони. — Ты теперь с нами?

— Нет, — вздохнула, не сдержав грусти. А как бы я сама этого хотела! Уж лучше надрываться на тяжелых работах в неволе, чем быть чьей-то игрушкой.

— А как?.. — глаза Сони стали совсем круглыми и детскими. Я не сдержалась и погладила фею по щеке, словно была намного старше и умудреннее ее.

— Добилась послабления режима, — невесело усмехнулась. — Мне теперь и днем разрешается покидать комнату, — о моих ночных вынужденных вылазках Соня знала, от нее я не скрывала ничего.

Соня поводила меня по подвальному помещению, рассказывая и показывая, где что находится. Разве что не знакомила ни с кем. Да это и понятно, раз уж даже имени своего мышь не имеет право никому называть. От Сони я узнала, что мышам запрещено перемещаться свободно по хозяйской территории, только по специально организованным коридорам определенной направленности. Каждый день, в одно и то же время наверх поднимается бригада уборщиц и вычищает до блеска жилище демона. Но им на это отводится очень короткое время, на рассвете. Когда демон еще спит. Если вдруг хоть одну из мышей он увидит в своем доме с тряпкой или шваброй, она немедленно понесет наказание. Жестокие нравы, присущие варвару. Вновь в моей душе вспыхнула ярость. Как бы я хотела стереть с лица земли этот змеиный притон!

— Так что, ты заслужила особую привилегию, — грустно улыбнулась Соня.

Она как раз показывала мне комнатушку, которую делила с сестрой. Именно комнатушка, совсем крохотная. Здесь только и помещались две узкие кровати и шкаф. Даже стола не было, и на мой вопрос, где же они едят, Соня ответила, что в специальной столовой. И окошко тут было совсем малюсенькое, под самым потолком. Не хватало только решетки для полного сходства с темницей.

— Сонь, я не могу найти дверь, что ведет на улицу, — поделилась я с феей и реакция ее меня удивила.

— Да ты что! Никто не знает, где находится дверь. Появляется та, только когда нужна хозяину. И так во всем замке, не только на половине младшего демона.

Час от часу не легче. И как теперь прикажете мне ее искать?

— И она всегда в разных местах, — добавила Соня.

— А ты откуда знаешь? — правда откуда? Если она никогда не была в покоях демона?

— Девочки рассказывали, уборщицы, — доверительно сообщила фея. — Кто-то видел, как хозяин покидал жилище.

— Сонь, а могу я тебя кое о чем попросить? — осенила меня внезапная мысль.

— Конечно! Для тебя — все что угодно, — улыбнулась Соня, чем растрогала меня до слез.

— Не могла бы ты узнать у девочек, что именно делает демон, чтоб появилась дверь?

— Попробую, — кивнула она. — А тебе это зачем? — тут же испугалась.

— Мне нужно бежать отсюда, — решила не скрывать я. Знала точно, что она никому не расскажет о моих планах.

Все же, была одна вещь, о которой Соня не знала. И умолчала я не из соображений осторожности, не из страха, что проболтается. Не хотела расстраивать эту добрую и отзывчивую душу. Ведь узнай эта фея, что я заключила сделку с самим главой семейства, точно сошла бы с ума от беспокойства за меня.

Расставались мы с Соней ненадолго, когда покидала технический этаж. Вскоре фея должна была принести мне завтрак. Я же решила еще немного побродить по замку.

И снова я не рискнула подняться на второй этаж, решив отложить это на будущее. Вместо этого отправилась в спальню демона, надеясь, что того уже нет дома. Очень хотелось увидеть зимний сад при дневном свете. Если демон в доме, то я почувствую его присутствие и, конечно же, не сунусь. Но уже не раннее утро, и я знала, что днем он отправляется на работу. Значит, шанс есть.

Дорогу я нашла без труда, все же уже не раз хаживала в эту сторону. А вот перед дверью спальни демона резко притормозила, прислушиваясь к себе. Сила предупреждающе шевельнулась, но я ее сдержала, чтоб не высовывалась. Даже несмотря на пустынность, всегда была вероятность, что кто-то появится. Это ведь только мышам запрещалось расхаживать по хозяйской территории, да и то не всем.

Демон находился в спальне — я отчетливо почувствовала присутствие его морока. И уже хотела рвануть обратно от греха подальше, как случилось то, чего ожидала меньше всего. Прямо на моем пути, из яркой вспышки пламени, появилась обнаженная демоница. Подобной красоты я еще не встречала ни в одном из существ. Смуглая кожа женщины аж лоснилась, такой казалась гладкой. Пропорции фигуры поражали идеальностью: ни грамма лишней жиринки, ни единой выпирающей косточки. А грудь даже мне показалось достойной кисти художника, а ведь я даже примерно не знала, как держать эту кисть и с какой стороны подходить к мольберту. Крупная, тяжелая, она не свисала, а выпирала ровными полукружиями, увенчанная темными, тоже крупными, сосками. Только вот с лица, которое тоже поражало красотой, на меня брезгливо взирали холодные глаза глубокого синего цвета.

— Неужто я вижу мышь, свободно разгуливающую по замку? — протянула демоница низким хорошо поставленным голосом и приблизилась ко мне, ни капли не стесняясь собственной наготы. — Фу! Фейским духом запахло! — скривилась она и помахала у себя перед носом узкой изящной ладошкой.

Я попятилась, но далеко уйти мне не дали — длинный острый ноготь вцепился в мой подбородок, удерживая на месте. Даже не сомневалась, что сделай я еще хоть одно движение и коготь демоницы вопьется в мою кожу, раздирая ее.

— Кто ты такая? И что делаешь здесь? — спросила она уже совсем другим тоном. В голосе демоницы сейчас звучала сталь, а глаза не намекали ни на что хорошее — внутри них уже вовсю разгоралось демоническое пламя, растапливая синеву, окрашивая ее в бордовый цвет.

— Мышь № 313, - ответила я, стараясь не проявлять страха, но выглядеть покорной. Кто бы ни была эта голая демоница, она могла доставить мне лишние проблемы. А этого я не хотела, как и вновь оказаться запертой в своей комнате. Нужно было срочно что-то придумать убедительное, почему я здесь, чтобы эта опасная красавица мне поверила.

— Мышь личного уровня? — задумчиво протянула она. — Не знала, что Лайр обзавелся такой игрушкой. И даже разрешил свободно бродить по замку… Или не разрешил, и ты каким-то образом умудрилась нарушить запрет? — нехорошо прищурилась она и приблизила ко мне свое лицо.

— Только в крайних случаях мне разрешается покидать комнату, — напустила я на себя покорности и впилась взглядом в ноги демоницы с такими же изящными, как и она вся, ступнями, с узкими ногтями, покрытыми ярко-красным лаком. — У меня аллергия на виртуальные коридоры, — ляпнула первое, что пришло в голову.

От демоницы приторно пахло сладким. Ужасные духи — тяжелые, навязчивые. Как только демон не сходит с ума, находясь в их облаке, если даже едва уловимый, тонкий и прекрасный, запах моей пыльцы до такой степени раздражает его? О том, чем занимались только что эти двое, я старалась не думать, как и отвлекаться на запах недавней страсти, что перемешивался с духами демоницы.

— Первый раз слышу о таком недомогании, — вновь вздернула мой подбородок эта стерва. Кажется, она все же поранила меня — то место, куда упирался ее коготь, обожгло болью. — Сдается мне, что ты врешь, фейское отродье! — выплюнула она в буквальном смысле слова мне в лицо — кожу оросила ее слюна, и я не удержалась, передернулась. — И сейчас мы это проверим…

Морок обступил меня со всех сторон и коснулся кожи липким холодом. И сразу же нечем стало дышать, так резко морок принялся сжимать мое тело.

— Признавайся, мышь, если хочешь выжить, — словно издалека донесся до меня голос демоницы.

Какой там признавайся! Да я уже вовсю страдала от удушья, чувствуя как все сильнее кружится голова. Перед глазами темнело, и я бы непременно потеряла сознание перед смертью, если бы все резко не закончилось, и за моей спиной не раздался знакомый голос, наполненный гневом. Только вот направлен гнев демона, хвала богине, не на меня.

— Гера, кто дал тебе право истязать мою мышь?!

— Эта мышь нарушила правила, дорого, я лишь хотела наказать ее, — слащаво проворковала демоница, и на губах ее заиграла улыбка, обнажая белые зубы. Взгляд ее был устремлен мне за спину, на того, кто стоял за мной, и кого я чувствовала всем телом. Только вот поворачиваться я не стала, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Все еще сильно кружилась голова.

— Здесь правила устанавливаю я, — отчеканил демон. — И только я могу наказывать за их нарушение.

— Но, дорогой…

— Отправляйся домой, Гера, после поговорим!

В синих глазах демоницы полыхнуло пламя злости, которое она тут же погасила.

— Как скажешь, любимый, — прошипела она и одарила меня поистине убийственным взглядом. А потом исчезла в пламени.

Я же боялась подумать, что последует дальше. И уж точно не ожидала, что демон предстанет передо мной в первородном виде. Когда разглядела его неестественно большого, с потемневшей кожей и совершенно голого, то едва снова не бухнулась в обморок. И из глаз его лился жидкий огонь сейчас. Он струился по его телу, стелился по полу, но не касался меня, огибая сторонами. Я стояла на малюсеньком островке, а вокруг меня бушевало демоническое пламя, как отражение того пламени, что видела сейчас в глазах своего кошмара.

— Страшно тебе, мышь? — произнес демон низким хриплым голосом и сделал шаг ко мне. Усилием воли заставила себя остаться на месте, задыхаясь теперь уже от жара, что окутывал меня всю. — Тогда почему не бежишь от меня?

— Потому что ты все равно нагонишь, — постаралась, чтобы голос мой не дрожал.

— Что ты здесь делаешь?

— Ничего особенного, — дернулась в попытке пожать плечами. Но что-то мне подсказывало, что жест этот больше напомнил предсмертные конвульсии. И от внимания демона это не укрылось. Губы его искривила ухмылка. Я же поспешила добавить: — Ты сам разрешил. Я всего лишь хотела наведаться в твой сад.

— Не тогда, когда я дома, мышь, — с угрозой произнес демон, но пламя отступило, открывая доступ свежему воздуху. Оно заструилось обратно, пока все до капли не спряталась в глазах демона. Сам же он вернул себе человеческий облик, чему я была несказанно рада. — Ты совершила серьезный проступок, за который будешь наказана. Сегодня ночью, — добавил со злой усмешкой. — Но наказание это придется тебе по вкусу, — приблизился демон ко мне вплотную, и теперь я улавливала жар его тела.

Неизвестно от чего мне стало вдруг еще жарче. То ли от близости демона, руки которого уже скользили по моей спине, проникая под футболку, обжигая кожу, то ли от мысли о наказании. Что еще придумал этот извращенец, который еще не отошел от близости с демоницей. И почему последняя мысль мне настолько неприятна?

— Так скажи мне, когда можно?.. Когда я могу спокойно передвигаться по твоему дому? Когда тебя тут не бывает? — смотрела я в глаза демона, не в силах отвести взгляда.

— А зачем? Так же намного интереснее… Каждый раз, когда ты ошибешься, я буду тебя наказывать, — руки его скользнули по моему телу и накрыли грудь. И почему я сегодня не надела лифчик?! Хотя, вряд ли тот остановил демона. Большими пальцами он гладил мои соски, и эта ласка уже привычно действовала на мое тело, которое снова отказывалось подчиняться разуму. — Прикоснись ко мне, почувствуй, как сильно я желаю тебя, — велел демон, едва ли не касаясь моих губ своими. Но поцеловать не пытался, да и я бы сейчас ему не позволила, несмотря на сильнейшее желание, которому с трудом противилась.

Рук мои сами поднялись и легли на плечи демона, словно я вдруг перестала быть их хозяйкой.

— Не так, глупышка. Ниже… — схватил он мою руку и прижал к своему паху. Его член показался мне слишком твердым и горячим. А еще он пульсировал под моей ладонью, которую демон продолжал удерживать своей, и это лишало меня остатков самообладания, рождало неясные, но бурные фантазии. — Видишь?

Я кивнула и судорожно сглотнуло. Демон рассмеялся и выпустил меня из своих объятий. Мой взгляд скользнул по его телу и остановился на том, что уже было в полной боевой готовности. Не понимала, что со мной творится — хотелось смотреть на него, не отрываясь, и мысль, что только что он был внутри демоницы, сводила с ума.

— Иди к себе и до обеда не высовывайся из своей комнаты, — проговорил демон довольно грубо. И смотрел он на меня сейчас далеко не ласково. — В сад придешь позже. И помни о наказании…

Глава 11

Гера не находила себе места. Ее переполняла злость, рожденная ревностью. И к кому?! К презренной мыши, удел которой подчиняться, которая только того и достойна, чтоб об нее вытирали ноги, топтали сильные мира сего. Демоны! Именно они стоят на вершине пищевой цепочки, управляют всем. А феи — пыль под их ногами, вечно дрожащие создания, которые и внимания демонов не достойны. Они только то и умеют, что подчиняться. И меньше всего Гера ожидала, что одну из мышей встретит свободно разгуливающую по замку.

Она даже не догадывалась, что у ее Лайра появилась эта игрушка. Ее любимый демон не счел нужным поделиться с ней новостью. Да и до последнего времени он был ярым противником селить в своем доме кого-то еще, хватало тех мышей, что были общими у них с отцом и братом.

Гера даже себе не признавалась, насколько униженной почувствовала себя, когда появилась голой перед этой дерзкой мышью. Как та смела смотреть на нее?! Как на равную! И почему Лайр не позволил помучить ее, наказать. Ну не убила бы она эту мышь, ладно, а всего лишь показала той, где ее место. Опасался за целостность и красоту своей игрушки? И даже это не давало ему права унижать ее, выставлять из своего дома в довольно грубой форме.

Она должна все выяснить. И только один демон в силах ей помочь. Тот, кто уже давно и тщетно пытается обратить на себя ее внимание, которое всецело отдано Лайру.

План созрел в голове демоницы молниеносно, и откладывать на потом задуманное не собиралась. Чем быстрее она все выяснит, тем меньше пробудет эта мышь в доме Лайра. А для этого ей нужно выглядеть сногсшибательно, чтобы одним своим видом заставить демона дрожать от страсти, хотеть ее сильнее прежнего.

Гера рассматривала себя в зеркало, придирчиво, на предмет последних штрихов, и не находила изъянов. На ней было надето ярко-желтое платье, которое отлично оттеняло цвет кожи и прорисовывало все формы. Спина была открыта до самого копчика и даже чуть ниже, показывая самый край упругих ягодиц. Грудь призывно топорщилась, едва прикрытая двумя полосками ткани. Гера натерла соски специальным охлаждающим гелем, чтобы выделялись под платьем еще откровеннее. И сегодня она не надела белья. Там, под короткой и узкой юбкой платья, притаилось то, что сегодня она была намерена показать демону. Даже если захочет что-то утаить, так она ему не позволит, а орудием сделает собственную плоть, завесу над которой лишь приоткроет, и пообещает гораздо большее в виде главного приза.

Демоница намеренно решила нарушить правила и появиться не в приемной Вира, а сразу в его кабинете. Эффект неожиданности, с элементом наглости, должен был сработать в ее пользу.

И конечно же, Вир был не один. Забавная картина предстала глазам Геры, когда морок перенес ее в офис его компании. Хозяин занимался тем, что пыхтел над одной из фей, грубо имея ту прямо на длинном столе совещаний.

Демон дернулся при ее появлении, но занятия своего не бросил. Гера же опустилась в кресло, принимая одну из самых соблазнительных поз, и наблюдала как ритмично сжимаются мужские ягодицы по мере того, как тот вбивается в податливую плоть. Что ж, надо отдать ему должное, для своего возраста Вир выглядит даже очень хорошо. Тело не потеряло упругости, ни грамма лишнего жира, да и лицо его, волевое и грубоватое, нравилось Гере всегда. Только вот не было в Вире той харизмы, какой природа в избытке наделила его сына. Видно, тому это досталось от матери, про которую в родовом замке демонов, да и за его пределами, не упоминалось никогда. Но желание Геры знать о Лайре как можно больше заставило ее провести собственное расследование, и она могла бы много чего рассказать тому же Лайру, но молчала до поры до времени.

Вир дернулся в последний раз и с глухим стоном излился. Тут же вынул из феи вмиг опавшее достоинство и спрятал то в штанах.

— Можешь идти, — ощутимо шлепнул по белым ягодицам, и Гера разглядела заплаканное и измученное лицо жертвы. Только вот жалости не испытала. Для чего еще нужны эти трясогузки? Разве что, наверное, не стоит заниматься этим на рабочем месте. Но на это ей точно плевать. Вир хозяин всего тут, ему и устанавливать правила. — Какими судьбами? — недовольно буркнул демон, рассматривая Геру, скользя по ее телу похотливым взглядом. Дыхание его все еще не выровнялось, и кажется, демон возбуждался по новой.

Гера выгнула спину, чтоб подать товар в более выгодном свете, и закинула ногу на ногу, чтобы еще надежнее скрыть то, куда не мог проникнуть взор демона, пока не мог…

— Соскучилась по одному из самых страстных демонов, — улыбнулась она и призывно облизала губы.

Вир озадаченно изогнул бровь, но отвечать не торопился. Вместо этого занял место за своим столом и откинулся на спинку кресла. Этот демон никогда не был дураком, и сейчас сразу же просек, что Гере от него что-то нужно. Азарт не заставил себя ждать, и сведения Вир решил продать как можно дороже. Осталось узнать, что именно ее интересует.

Гера встала и прошлась по кабинету, призывно виляя бедрами и стуча по полу острыми высокими каблуками. Красивая она все же сука! В паху у Вира запульсировало и принялось расти. На эту демоницу у него всегда была такая реакция. Только вот никогда раньше она не пыталась так открыто соблазнить его.

— Мышь № 313.

Вот теперь Виру стало все ясно. Каким-то образом Гера узнала про личную мышь Лайра, может быть, даже увидела ту. И в этой сучке взыграла ревность. Похожее чувство всколыхнуло душу демона, но он постарался не подать вида, напуская на себя еще больше равнодушия.

— И что тебя так заинтересовало? — усмехнулся демон, а Гера приблизилась к его столу и села на него своей упругой попкой, заставив Вира судорожно сглотнуть. Она была так близко, что достаточно протянуть руку и он прикоснется к этим упругим соскам, сожмет их своими пальцами… Напряжение в паху набирало обороты.

— Откуда она у Лайра? — нежно проговорила демоница, но глаза ее прожигали ледяным пламенем.

— А почему ты решила спросить об этом меня? А не моего сына? — снова сглотнул Вир, наблюдая, как одна нога демоницы принялась подниматься, как натягивается, задираясь все выше, подол платья.

— Потому что ты знаешь все, — хищно улыбнулась женщина. — И это все хочу узнать я!

Каблук уперся в поверхность стола, и Вир увидел то, что думал не увидит никогда. Кровь пульсировала в висках, мысли стали вязкими, тягучими, воздуха резко перестало хватать, и на лбу выступила испарина. Он смотрел на темную влажную щель и не мог оторвать взгляда.

— Ты ведь расскажешь мне?.. И вместе мы придумаем, что с этим делать… — Гера шире раскинула ноги, чтобы демону было лучше ее видно. Она слегка откинулась назад, упираясь руками в стол, и платье натянулось на груди, прорисовывая ту еще отчетливее, оставляя лишь малую толику на долю фантазии. — Можешь прикоснуться ко мне, — и рука Вира потянулась к ее сочащемуся лону.

Пальцы демона скользнули во влажную щель, и спина Геры невольно выгнулась еще сильнее.

— Не останавливайся, — проговорила она грудным низким голосом, когда Вир принялся тереть ее клитор. — И рассказывай… О да! Да!.. — тут же простонала и придвинулась вплотную к демону.

— Расскажу, крошка, — пробормотал он, обхватывая ее ягодицы и притягивая на край стола. — Только сначала попробую, какая ты на вкус, — и теперь уже язык Вира занял место пальцев.

Перед глазами все еще стояла демоница — злая и красивая. Но постепенно ее образ вытеснил голый демон. Не могла понять, заступился ли он сегодня за меня или в очередной раз поставил на место. И почему запретил покидать пределы комнаты до обеда? Мелькнула даже мысль, что он снова заблокировал дверь, но та оказалась открытой, и при желании я могла бы беспрепятственно покинуть комнату. Чего я делать не стала. Опасно злить само зло.

Обедали мы с Соней, и фея мне поведала, что кто-то ей рассказал, будто одна из мышей, что поднимаются на уборку в покои демона, случайно видела как тот открывает дверь. И та обещала фее изобразить руны, которыми пользовался демон. Оставалось надеяться, что запомнила она их отчетливо. А потом еще мне предстояло решить, как ими воспользоваться. Но сначала нужно получить сами руны. Соня сказала, что та фея передаст ей их сегодня ночью. Ну а я увижу их только завтра, значит.

После обеда я покинула свою комнату. Не могла больше сидеть в ней, словно вдруг появилась боязнь замкнутого пространства.

Жилище демона встретило тишиной и затененностью. На окна опустилась тонировка, к какой прибегали тут в послеобеденное время. Не любили демоны солнца — не их стихия. Комнаты пустовали, но я все равно торопилась пересечь их как можно быстрее, прислушиваясь возле каждой двери.

Немного перевести дух смогла только в спальне демона, когда поняла, что и она пустует. Но и там задерживаться не стала. Это место неожиданно сильно повлияло на меня. Вспомнила наш последний разговор с демоном, когда он спрашивал, что для меня любовь. Вдруг подумалось, а умеют ли любить демоны? И какая любовь — демоническая? От подобной мысли стало жутко, словно весь свет вдруг вытеснила тьма, и теперь он никак не может пробиться сквозь нее. И на сердце стало так холодно, даже морозно. Эти эмоции были слишком сильны для меня, и от них я бежала в зимний сад.

В саду тоже было сумеречно, хоть и виден он сейчас был отлично, не так как ночью — светящимися островками. Только вот увиденное родило в душе еще большую грусть. Несмотря на идеальную ухоженность, сад выглядел словно сонным. Бутоны всех цветов были плотно закрыты, головки опущены. Даже цвета поблекли и не радовали яркостью глаз. Вспомнились слова демона, что все цветы в саду ночные, демонические. Вот, значит, какие вы днем? Пронизанные извечной тоской? Настроение сада мгновенно передалось и мне. На глаза навернулись слезы, вспомнился дом, родители, и так захотелось оказаться подальше отсюда, где все было чужое, враждебное.

Внезапно вдалеке что-то блеснуло — едва уловимо прорезало крохотной вспышкой окружающую меня мрачность. Взыграло любопытство и погнало меня вперед, хоть я и собиралась уже уходить отсюда.

Большую клетку я разглядела раньше, чем то, что в ней находилось. Даже вблизи я не сразу заметила малюсенькую пушистый комочек, что забился в угол клетки. А когда показался маленький светящийся клювик и кристальной чистоты глазки, я прижала руки у груди в попытке унять взбесившееся сердце и опустилась перед клеткой на колени, цепляясь руками за прутья.

— Богиня жизни! — прошептала вмиг ставшими непослушными, даже деревянными, губами. — Цирсия в царстве демона!.. Откуда ты тут взялась, малышка?

Цирсия — большая редкость в нашем мире. Эта птица считается порождением феи. Появляется она на свет после очень мощного выплеска эмоций и очень редко. Во всем мире их насчитывается не больше тысячи. И самое интересное, что только рядом с хозяйкой цирсия может оставаться живой. Они не живут на воле. Их среда — аура феи.

— Неужели где-то рядом томится твоя хозяйка?! — все так же потрясенно прошептала я и едва не умерла от горя, когда из глаз птицы скатилось по крупной прозрачной слезинке.

— Ее хозяйка умерла, — прозвучал за моей спиной голос демона.

Я вскочила на ноги, чувствуя как теперь уже от испуга колотится сердце. Он стоял в шаге от меня и равнодушно рассматривал цирсию, которая сжалась так сильно, как только могла. Теперь не видно было ни глаз птички, ни клювика.

— Она умерла здесь?

— С чего ты взяла? — перевел на меня демон холодный взгляд. — Далеко отсюда…

— Как же тогда она попала сюда? — указала я на цирсию, не в силах смотреть в ту сторону, чувствуя горе той, как свое собственное.

— Я выкупил ее на аукционе, — пожал плечами демон и получилось это у него как-то очень по-человечески.

— Зачем? — я снова посмотрела на птичку. — Как она вообще до сих пор жива?..

— Она и умрет скоро.

— Как ты можешь так спокойно говорить об этом?! — слезы все же выступили на глазах, как я не сдерживала их.

Демон какое-то время с интересом разглядывал меня, словно изучая, пытаясь проникнуть в мои мысли или в душу. Потом протянул руку и стер со щеки одинокую слезинку, которая все же не удержалась и скатилась.

— Так спаси ее, — тихо проговорил, не делая больше ничего, не распуская руки, чему я была несказанно рада.

— Как?

— Накорми ее своей пыльцой.

— Но она чужая для нее.

— Попробуй, мышка. Сейчас ее жизнь в твоих руках…

Уговаривать себя не заставила, хоть и не верила в то, что собиралась сделать. Вновь опустилась на колени и подняла руку ладонью вверх. Вскоре на ней засверкала горстка пыльцы, которую я и протянула цирсии. Сначала ничего не происходило, и я уже отчаялась ждать. Но вдруг комочек зашевелился и повел клювиком в мою сторону. А потом (о чудо!) птичка выпрямилась и заковыляла ко мне на таких же светящихся, как клювик, лапках. Какая же она красавица! Хоть и совсем крохотная и слабая. Ее шерстка переливалась всеми цветами радуги. Только ей не хватало густоты, словно цирсию изрядно пощипали.

Птичка замерла у моей ладони и взгляд ее устремился к моим глазам. Вот у нее точно получилось проникнуть прямиком в мою душу и исследовать ее всю. Я чувствовала, как медленно скользят внутри меня ее мысли, эмоции. Ощущения были странными, но не неприятными. И очень скоро все закончилось, и я замерла от восторга, когда клювик цирсии погрузился в пыльцу. В следующую секунду она всосала ее всю.

Моя радость была настолько велика, что хотелось хоть с кем-то ею поделиться. Я посмотрела на демона и испугалась тому, как тот выглядел сейчас. Потрясенным! Он не ожидал, что птица примет меня. Это был эксперимент, исход которого демон предугадал заранее. Только вот, ошибся он, как выяснилось.

Я перепугалась не на шутку. Вскочила и загородила собой клетку.

— Ты ведь не убьешь ее теперь?..

Намекала на то, что теперь у цирсии появился шанс выжить. И возможно, я смогу заменить ей хозяйку.

— Убить? — посмотрел он на меня черными глазами. — А зачем мне это?

— Ну… — я запнулась. Неужели ошиблась? И выглядел он так совершенно по другой причине. — Что же ты с ней сделаешь?

— Что ты решишь. Теперь она твоя.

— И я могу забрать ее?

— Ну не здесь же ей оставаться, — дернулся он, будто хотел приблизиться ко мне, но в самый последний момент передумал. — Иди к себе и забирай ее, — кивнул на цирсию.

Я схватила птицу, стараясь не сжимать сильно, чтоб не раздавить, такой хрупкой та мне показалась и невесомой. Она тут же доверчиво свернулась в моих ладонях. Уже у выхода из сада меня вновь настиг голос демона:

— Клетку я перемещу в твои покои.

Клетка символизировала лишь территорию птицы. На самом деле, она ей совершенно не была нужна. Цирсия — единственная птица, которая никогда не улетит от хозяйки. А эта, к тому же, была и совсем маленькая — прутья решетки вообще не являлись для нее преградой.

— Теперь у тебя будет все хорошо, — пообещала я и поцеловала теплый клювик.

Как же изголодалась эта малышка! Она просила покормить ее чуть ли каждый час. И делала это так умильно, что отказать я бы ни за что не смогла. Где бы не находилась, цирсия появлялась у меня на коленях или прямо в руках и заглядывала в глаза своими прозрачными и чистыми бусинками с таким выражением, под которым сердце мое буквально плавилось. И я делилась с ней своей пыльцой. Да и когда та случайно осыпалась с меня, эта кроха была тут как тут — быстренько все склевывала. Очень нежное и прожорливое создание. Но я уже любила ее всем сердцем.

— Как же мне назвать тебя? — задумчиво гладила я шелковистые перышки, наблюдая как те поблескивают в сгущающихся сумерках. Я сидела на кровати, а цирсия спала у меня на коленях, в очередной раз наевшись пыльцы. За каких-то полдня птица заметно окрепла и даже чуточку подросла. Удивительные создания! Оказывается, возродиться они могут так же быстро, как и угаснуть. — Зои? — пришло в голову имя. В переводе с древнефейского оно означало «жизнь». — Я буду звать тебя Зои. Вернувшись к жизни, ты заставила и меня хотеть жить. А еще бороться…

Когда Соня принесла ужин и увидела Зои, с ней едва не случилась настоящая истерика. Пришлось даже отпаивать бедняжку травяным чаем. Стоило только фее увидеть цирсию, как она пала на колени и принялась молиться. И слезы безостановочно стекали по ее щекам. С трудом удалось успокоить ее, и тогда Соня мне рассказала про поверие, о котором раньше я не слышала, согласно которому если фею принимает цирсия, не порожденная ею, то фея эта становится намного сильнее. Что-то мне подсказывало, что глупость это несусветная, тем более что никакого прилива сил я не испытывала, но разубеждать Соню не стала — пусть верит, если ей так хочется. Сама же я склонялась к мысли, что просто мы с Зои встретились в самый сложный момент жизни, как для нее, так и для меня.

Когда я укладывалась в постель с намерением вздремнуть хоть сколько-то перед ночным походом к демону, пришло виртуальное сообщение, что ждет тот меня ровно в полночь, в малой столовой. Надеть мне велено было длинную сорочку цвета морской волны, с шелковым низом и кружевным лифом. И больше ничего!!! Именно так — с тремя восклицательными знаками. Что еще задумал этот чертов извращенец? Какие чувственные испытания ждут меня на этот раз? И главное — как долго я еще смогу все это терпеть?

Прохладная ткань приятно льнула к коже, струилась по мне до самых ступней, а вот лиф ничего не скрывал, выставлял мою грудь на показ. Наверное, в этой сорочке хорошо спать, но уж точно не разгуливать по замку. Бросив последний взгляд на себя в зеркало и скривившись от того, как выгляжу, я направилась к двери. И когда уже собиралась покинуть комнату, на плече моем появилась Зои.

— Ты чего, малышка? — погладила я ее по шейке. — Я вернусь, не волнуйся.

Птичка издала мелодичную трель, впервые показав, как умеет разговаривать, и вдруг растворилась на мне. На мгновение кожу обожгло, и сразу же теплая струя просочилась в сердце и надежно обосновалась там.

Ни страха, ни удивления не испытала, словно только так и может быть. Кажется, таким образом Зои показывала мне, что везде и всегда должна быть рядом. А может наоборот, так она заявляла права собственности. В любом случае, ничего не имела против. Даже стало спокойнее, а нервозность отступила. Прикрыв волосами кружевной лиф сорочки, я смело ступила за дверь.

Демон уже ждал меня, хоть я и не опоздала. Выглядел несколько иначе. Не в одежде — кажется, черному стилю он не изменял никогда. А вот волосы сегодня гладко зачесал и собрал в хвост. От этого лицо его казалось более открытым и миролюбивым, если это определение вообще можно применить к демонам. А еще я заметила сервированный к позднему ужину стол, но не тот, что стоял посреди столовой — большой и овальный, а круглый и гораздо меньшего размера, что был придвинут вплотную к пустому.

— Этот цвет тебе к лицу, — окинул меня демон взглядом и приблизился. — Он меняет зелень в твоих глазах, — прошелся он руками по моим волосам и убрал из назад, открывая взору прозрачный верх сорочки.

Я не сдержала вздоха, зная что последует дальше, а взгляд демона уже был прикован к моей груди. Тут же отреагировали соски, встопорщив кружево, а внизу живота стало горячо и тяжело. И это не укрылось от внимания демона — губы его тронула ленивая усмешка. Хорошо хоть от пошлых комментариев на этот раз воздержался. Я и сама уже давно не считала себя адекватной, когда рядом находился он.

— Я голоден, — тихо проговорил демон, и его горячие ладони пустились мне на плечи. Так в чем дело? Ешь — вон у тебя сколько всего, аж стол ломится. Но вслух ничего не сказала, продолжая хранить гробовое молчание. И в глаза демону смотреть не хотела, уткнулась взглядом в его грудь. — Но еда моя пресная… — еще медленнее и тише протянул он и сдвинул бретельки сорочки, так что те едва держались сейчас на плечах. — Ей не хватает твоей страсти, — с этими словами он скинул бретельки, и сорочка опала с меня как пожухлая листва с деревьев под сильным порывом ветра.

Начинается! — была первая реакция. Но тут же с удивлением поняла, что с любопытством жду, что же последует дальше, и даже замираю в предвкушении. Вот уж чего точно от себя не ожидала.

Демон подхватил меня на руки и понес к столу. Уложил на спину, на самый край.

— Ты будешь сегодня главным блюдом на моем ужине, мышка.

— Ты извращенец, — не выдержала, ответила.

— О да! Еще какой, детка, — расплылся он в улыбке, положив руку на мой живот и легонько поглаживая его, заставляя мурашки бежать по коже. — С тобой я не могу быть другим, — склонился над моей грудью и накрыл губами сосок, втягивая тот в рот, облизывая и посасывая.

Я закрыла глаза, отказываясь признаваться себе, что мне приятно, ненавидя в очередной раз собственное тело, что ждало более откровенных ласк. Выгнулась навстречу пальцам демона, когда те скользнули вниз и погладили меня между ног, окунулись во влагалище и коснулись клитора.

И в этот момент в моей голове щелкнуло и загудело. Я напряглась всем телом, и демон сразу же уловил перемены.

— В чем дело? — резко выпрямился он, и взгляд его не сулил ничего хорошего.

Я же уже не обращала на него внимания, забыв о страхе и осторожности. Соня пыталась связаться со мной по виртуальному каналу, который выделили нам, чтоб я могла вызывать ее при необходимости. И сейчас я слышала в голове голос феи, но ничего не понимала, потому что та отчаянно рыдала. Выхватывала отдельные слова, кусочки фраз: «Алиса… они… помоги!.. Схватили… утащили…»

Я соскочила со стола и заметалась по комнате, не замечая, как разгораются все сильнее гневом лаза демона.

«Соня! Скажи толком, что случилось, — пыталась я проникнуть в голову девушки, успокоить ту, чтобы понять. — Я не смогу помочь тебе, если не объяснишь толком, что произошло. Соня! Ты меня слышишь?!»

«Слышу, да, — рыдания стали тише, и фея смогла заговорить более отчетливо. — Они забрали Ию! Для развлечений!.. Они убьют ее! Помоги!..»

Ия — сестра Сони, и из ее слов я поняла, что сегодня выбор демонов пал на эту малышку. Богиня! Они забрали совсем юную фею, к тому же, из обслуги, чтоб замучить до смерти, в этом я не сомневалась.

Перед глазами потемнело, и я пошатнулась. Сильные руки не дали упасть, крепко держа за плечи. Не сразу сообразила, кто передо мной и что он говорит. В голове билась единственная мысль, что я должна спасти сестру Сони! А по щекам моим безостановочно катились слезы, но их я тоже не замечала.

— Можешь сказать, кто с тобой связался?! — с силой встряхнул меня демон и заставил посмотреть на него.

— Соня, — с трудом проговорила, захлебываясь слезами.

— Что она сказала? — требовательно поинтересовался демон.

— Что ее сестру забрали…

И тут я упала на колени — подхватить меня демон просто не успел. Я вцепилась в его ноги, поднимая заплаканное лицо, не в силах остановить слезы.

— Помоги! Молю тебя… Спаси ее, — гладила я его по ногам, прижимаясь к ним всем телом. Я готова была и целовать эти самые ноги, лишь бы достучаться до разума демона или до его совести. — Я сделаю все, что ты захочешь, только спаси фею. Она еще совсем малышка, шестнадцать лет… Она и жизни-то не видела!.. Я буду покорной, обещаю. Только сделай хоть что-нибудь! — выкрикнула я.

Демон оторвал меня от себя и поднял с пола. Держал на расстоянии вытянутых рук, наблюдая, как тело мое бьется в истерике, как душат рыдания, преграждая доступ воздуху. Я не могла понять, что выражает сейчас лицо демона, какие эмоции он испытывает, да и видела я его плохо — мешали все те же слезы, что застилали глаза.

— Ради какой-то мыши, которую ты даже не знаешь, ты согласна на все? — удивленно проговорил демон.

— Да! Только спаси ее!

— Даже пожертвовала бы собой, если бы была такая возможность?

Да что же он хочет от меня?! К чему все эти вопросы, когда каждая секунда на счету?!

— Я заплачу любую цену, если ты ей поможешь, — постаралась я взять себя в руки и прекратить уже этот безостановочный поток слез.

Несколько секунд демон меня рассматривал, не выпуская из рук, а потом отрывисто бросил:

— Жди меня здесь. Не смей покидать этой комнаты, пока не вернусь. Слышишь? — снова несильно встряхнул.

— Я буду ждать, — всхлипнула я и в последний раз посмотрела на него, стараясь вложить во взгляд столько мольбы, чтобы даже его сердце дрогнуло.

А в следующий момент демон исчез в пламени. Я же осталась одна. Сил хватило только на то, чтобы облачиться в сорочку и дойти до дивана, на который я и упала, приготовившись к длительному ожиданию.

Глава 12

Вир зарвался. Что непонятного было в том, когда Лайр запретил отцу всякие оргии? По праву более сильного в этом доме, по причине того, что в последнее время отец перешел все возможные границы. Зверства, что тот устраивал в доме, ставили под угрозу благополучие всей семьи. Если уже совет директоров вышел на него с предложением о смене руководства, то не за горами то время, когда о бесчинствах отца станет известно верховной власти. Этот демон окончательно потерял голову, жестокость затмила все остальные чувства. Или таким образом он бросает Лайру вызов?

Морок показывал ему дорогу, чтоб не терять время, не плутать по замку. Темная демоническая сущность чутко улавливала черные мысли обитателей и безошибочно вела Лайра к цели.

На этот раз отец не выбрал местом оргий зал распущенности, приближенных демонов пригласил в подвалы мрака, которые нередко использовал для наказания непослушных служащих. И здесь Вир проявлял немыслимую жестокость, ничем не оправданную. До Лайра доходили слухи, что не все выходили живыми из подвалов. А из тех, кто выживал, не каждый оставался способен жить дальше как прежде. Но раньше Лайр и на это закрывал глаза, хоть и не оправдывал.

Демон замер, осененный внезапной мыслью. Морок заклубился у входа в подвал в ожидании хозяина. С каких пор он стал так остро реагировать на выходки отца? Ведь и раньше для него это не было тайной, но судьба фей никогда не волновала Лайра, как и жестокость Вира оставляла скорее равнодушным, разве что раздражала порой.

Это все мышь! И виноват он сам. Не надо было ее тогда так наказывать. Да и кто знал, что отцовская оргия, в тот день, даже его покоробит изощренной жестокостью и кровавостью. Как только вообще фея выдержала зрелище, которое Лайр заставил досмотреть ее до конца? Тогда, глядя на нее, жалкую и несчастную, ползающую в собственной блевотине, он и сам не понимал, что чувствует, помимо злости, которая перекрывала все, даже для него была слишком сильной. Тогда он едва сдержался, чтоб не сделать больно собственной мыши.

А сейчас? Что испытал он несколько минут назад, когда она такая же жалкая и несчастная просила не за себя, взамен обещая все, что он потребует? На этот вопрос у Лайра не было ответа, кроме того, что чувство это слишком сильно для него, что оно разрывает его изнутри, не оставляя места злости и ненависти.

Чужой острый страх пронизал тело демона, едва тот распахнул дверь нужного подвала. Кровь вскипела в жилах, пробуждая хищника. Охотник проснулся в Лайре от близости жертвы — нескольких жертв, трясущихся от страха. Захотелось отпустить морок, чтоб тот сделал свое черное дело, но перед этим насладиться податливой плотью, напитаться чужой слабостью, покорить и растоптать. Эмоции были так сильны, что какое-то время Лайру понадобилось, чтобы справиться с ними и сдержать морок, и лишь потом он шагнул в освещенное факелами помещение.

Девять демонов и три дрожащие феи. Отец во всем любил симметрию, и на этот раз на каждую жертву приходилось по три охотника. Лайр успел вовремя. Эстетическая часть оргии, когда демоны вволю насладились красотой и грацией фей, миновала. Они как раз разделились на группы. Фей удерживал морок, а воздух напитывался демонической страстью, что стремительно разжигалась от вида беспомощности и страха жертв, от безмолвной мольбы, что читалась в их глазах, от трепета их прозрачных и таких слабых крыльев. Впрочем, последнее впечатление было явно ошибочным — на что способны эти крылья, Лайр уже успел убедиться. До сих пор не верил, что проиграл тогда мыши.

Его появление в подвале осталось незамеченным — все внимание демонов было приковано к мышам, распятым в самых непристойных позах, максимально доступных для сношения. Действовать нужно было быстро, и на разговоры Лайр тратить время не стал. Огонь хлынул из него и рванул в разные стороны. Но лишь на первый взгляд могло показаться, что движение пламени хаотичное, на самом же деле каждый из потоков стремился к одному из демонов, чтоб поглотить его и отнести за пределы замка, как можно дальше.

Лишь тогда Вир заметил появление сына, когда кроме него, Оскара, Лайра и фей в подвале никого не осталось. А еще через какую-то секунду морок спал с трусливых созданий, и Лайр велел им убираться, открыв для каждой коридор перемещения. В подвале же остались только члены семьи.

— Кто дал тебе право врываться без приглашения?! — первым заговорил Оскар, и голос его сейчас звенел от злости, а сам он удивительно напоминал отца. — Тебя сегодня не звали…

— Заткнись, Оскар, — перебил того Лайр, — и вали отсюда. Завтра в шесть я собираю всех на семейный совет. Оповести, — и взгляд его вернулся к отцу, который сохранял молчание и не выглядел удивленным, словно чего-то подобного и ожидал.

— Да!.. — дернулся старший брат в сторону Лайра.

— Стой, сын, — остановил того Вир. — Делай как он велел. Отправляйся сейчас к себе.

— Но отец!..

— Я сказал, убирайся! — прорычал тот, и голос его прокатился глухим эхом по подвалу.

Брату ничего не оставалось, как подчиниться, но напоследок тот наградил Лайра взглядом, полным ненависти.

— Воспользовался правом более сильного? — насмешливо проговорил Вир, когда старший сын исчез в огне.

— Это была вынужденная мера. По-хорошему ты не захотел подчиниться, а я своих запретов не отменяю, — спокойно отозвался Лайр. Он смотрел на отца и все отчетливее осознавал, что время власти того подошло к концу.

— Для меня твои запреты — пустой звук, — выплюнул Вир, и презрительная гримаса исказила его лицо.

— Повторяю, отец, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — кивнул Лайр своим мыслям, и тут же его морок обступил старшего демона со всех сторон, вытесняя постороннюю силу.

— Ты не сделаешь этого, — побледнел Вир.

— Ты знаешь, что сделаю. Отпущу тебя завтра, перед семейным советом, — голос Лайра звучал ровно, даже равнодушно, хоть в душе все и сопротивлялось желанию унизить, подчинить старшего. — Оскар будет молчать, не волнуйся. Для всех остальных ты уехал по делам.

— Ты пожалеешь об этом! — Вир сделал попытку пошевелиться, но морок ему этого не позволил. Из груди демона вырвалось яростное рычание, но его сила осталась за границами той, что сдерживала сейчас, и не могла пробиться сквозь заграждение.

— Уже жалею, — тихо проговорил Лайр, покидая подвал и надежно запечатывая вход в него. Слова его не предназначались отцу, хоть тот их и услышал. Да и плевать на это было Лайру — путь назад отрезан окончательно, и не он первый развязал войну.

Демон возвращался в свои покои, и мысль, что с этой минуты изменится вся его жизнь, не покидала. И если до этого он жил исключительно ради себя, то теперь обязан думать о семье, и это раздражало особенно. Не привык он жить ради кого-то еще.

Чем ближе становилась малая столовая, где он велел дожидаться мыши, тем неуловимее менялось настроение. Образ феи практически вытеснил из головы мысли об отце и семье, когда Лайр остановился возле двери, за которой царила тишина. Но мышь была там, демон отчетливо улавливал ее запах. А когда увидел спящей на диване в позе эмбриона, то на какое-то время завис, не в силах побороть желание просто смотреть на нее, любоваться.

Бледная, уставшая, но до чего же прекрасная. Веки мыши подрагивали, а губы временами кривились, словно она собиралась заплакать. Судорожный вздох сорвался с губ, и грудь призывно колыхнулась, заставляя Лайра откликнуться напряжением в паху. Рука мыши свисала с дивана, и Лайр не смог побороть искушения прикоснуться к ее прохладной коже. Он взял руку в свои и в который раз подивился совершенству ее формы. Тонкая кисть с длинными трепетными пальцами, узкое запястье, которое ничего не стоит переломить словно соломинку. И набухшие голубые жилки, в которых текла водянистая фейская кровь.

Лайр погладил жилки на руке мыши, так осторожно, чтобы не разбудить. Но и наводить на нее сонный морок тоже не хотелось. Он и сам себя не понимал, но эта фея нужна была ему естественная, без магического принуждения. Он бы мог ее взять силой, прямо сейчас, но не хотел. С недавних пор мечтой всей его жизни были заветные слова, что хотел сорвать с этих припухших ото сна губ, мольба о близости, как отражение желания в удивительных зеленых глазах.

Демон склонился над феей и аккуратно взял на руки. Глаза ее распахнулись, затуманенный сном взгляд скользнул по его лицу, а потом веки снова опустились. Она поелозила в его руках, устраиваясь удобнее, доверчиво прижимаясь к его груди, упираясь в ту прохладными ладонями. С губ слетела короткая непонятная фраза, и Лайр не выдержал — прижался к ним своими губами, срывая сонный вздох. Углублять поцелуй не стал, все еще не желая разбудить свою мышь. Знал, что вскоре это произойдет, и она проснется. Но не здесь и не сейчас. А потом он потребует награды за спасение сестры ее служанки. И демон даже примерно не мог предугадать реакцию феи. Впрочем, это неважно. Услуга за услугу — именно таков был уговор.

— Ты что тут делаешь?

Эта реплика заставила меня проснуться. Не сразу поняла, где нахожусь. Но стоило только увидеть Зои на своем плече и гневно смотрящего на птицу демона, как реакция последовала непроизвольная. Я схватила Зои и спрятала за спину. Сама же отползла к спинке кровати и, наконец, сообразила, что нахожусь в спальне демона.

— Не тронь ее!.. Пожалуйста, — добавила, чувствуя, как колотится от резкого пробуждения и страха сердце в груди.

— Да я и не собирался, — усмехнулся демон, и вроде как он уже не выглядел настолько злым. А может мне и злость его привиделась спросонья. — А вот она клюнула меня и ощутимо, — потер он руку.

Малышка Зои — моя защитница. Теплое чувство благодарности разлилось внутри меня. Ты будешь биться насмерть за свою хозяйку, если ей будет угрожать опасность? Я уже не прятала птичку — та сидела у меня на коленях и напоминала сейчас боевого воробья. Перья встопорщились, и взгляд ее пристально следил за демоном, который, кажется, забавлялся все сильнее. Глаза его уже откровенно смеялись.

Соня! Ледяная волна страха окатила с головой. Я же совершенно забыла про ее сестру! И почему я здесь? Неужели уснула там, в столовой, дожидаясь возвращения демона.

— Ты спас Ию? — голос мой дрожал и ничего поделать с этим была не в силах.

Улыбка сползла с лица демона, и в глаза вернулся холод. Зои ощутимо напряглась в моих руках.

— Узнай у своей служанки, есть ли куда пойти им с сестрой. Завтра я отпущу их на волю. Но сначала подкорректирую воспоминания, естественно.

Не может быть! Он собирается отпустить их? И значит, Ия жива и невредима? Даже тон, каким это было сказано — суровый до злости, не мог меня испугать в эту минуту. Благодарность переливалась через край, и я готова была расцеловать демона за такой подарок. Но лишь позволила себе коротко поблагодарить, а сама уже размышляла на тему, что если сестрам некуда будет идти, то обязательно что-нибудь придумаю, отправлю их к родителям, в конце концов, первое время поживут там.

Цирсия засияла в моих руках и напряглась всем тельцем, когда демон чуть приблизился.

— Отправь ее в свою комнату, — тихо произнес, глядя мне в глаза. — Уверен, она не заблудится.

Внутренний трепет не заставил себя ждать. Ну конечно! Теперь же я его должница. А долги нужно отдавать, как ни крути. Только вот, этой малышке (я погладила Зои по макушке), действительно, не стоит видеть то, что произойдет тут дальше. Тем более, что я и сама терялась в догадках, и с каждой секундой дрожала все сильнее, молясь, чтобы демон не заметил моего страха.

— Иди домой, малышка, — шепнула я в теплый клювик. — За меня не волнуйся, скоро вернусь к тебе, — сказала как можно увереннее.

Зои буравила меня какое-то время своими глазками, а потом растворилась у меня в руках и тонкой переливающейся струйкой скользнула к двери, просочилась сквозь нее. Я же осталась с демоном один на один, и по коже пробежал озноб, хоть во взгляде его уже и разгорался огонь.

— Иди сюда, — кивнул демон на место рядом с собой. Вынуждена была отлепиться от спинки кровати, подчиниться. Сейчас я в полной его власти, и он вправе требовать всего, чего захочет. А в том, что желания демона будут мне неприятны, я не сомневалась. Но я его должница, а потому и эту чашу должна испить до дна. — Сними это, — поддел он пальцем бретельку моей сорочки и спустил ту с плеча, легко касаясь кожи.

Молча подчинилась. Он подхватил меня подмышки и поставил перед собой на колени. Какое-то время просто рассматривал, а потом как ни в чем небывало велел:

— Помоги мне раздеться.

Липкий страх, замешанный на обреченности, не заставил себя ждать. Руки задрожали, когда прикоснулась ими к краям неизменно черного демонического балахона, который тот надевал поверх любой одежды.

— Детка, — сжал он мои руки своими, — я прошу всего лишь раздеть меня. А ты дрожишь так, словно сейчас лишишься головы.

В его голосе звучала насмешка, мне же слышалось пророчество. Лишишься головы… А не именно это и должно случиться? Ведь я даже примерно не знаю, что последует за раздеванием.

Балахон соскользнул с плеч демона, и под ним я с удивлением обнаружила простую черную футболку, не скрывающую рельефа мышц, даже подчеркивающую его.

— Смелее, мышка, сними ее. Хочу почувствовать твои пальчики на своей коже, — потянул демон мои руки вниз и сам вытащил края футболки из пояса брюк.

Мне ничего не оставалось, как стянуть тонкую ткань через его голову. Избежать прикосновения к горячей коже демона не получилось. А в голове билась единственная мысль: «Какую игру на этот раз он собирается мне навязать?»

Невольно залюбовалась его торсом — крупным, мускулистым и очень смуглым. В темноте спальни, разбавляемой лишь лунным светом, кожа демона казалась почти черной.

Он встал и подтянул меня ближе к краю кровати.

— Теперь брюки, — хрипло велел, и я заметила, как стремительно увеличивается бугор в его паху.

От его близости, от того, что делала сейчас, мне уже было нестерпимо жарко. Пыльца сыпалась с меня безостановочно, устилая кровать. Но кажется демона это не смущало, ну или он старательно не подавал виду. Я же постаралась взять себя в руки и прикоснулась в застежке на его брюках. Так, Алиса, чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее он от тебя отстанет. И только это самовнушение позволило справиться с тугой пуговицей. А вот в следующий момент, когда немного стянула брюки, задохнулась то ли от ужаса, то ли еще от чего — белья на демоне не было, и член его уже пребывал в полной боевой готовности, насколько могла судить.

Дернулась, но не тут-то было — руки демона перехватили меня и заставили остаться на месте.

— Я не собираюсь брать тебя силой, но мое тело жаждет твоей ласки, — низким голосом и очень тихо проговорил он, скидывая брюки и оставаясь передо мной совершенно обнаженным. — И ты сделаешь это.

Никогда не видела раньше полностью обнаженного мужчину вживую. Конечно, мы с подругами периодически баловались просмотрами порнографии, обсуждали физиологические особенности мужчин и женщин. Те, кто имел уже опыт близости, делился с такими как я. Но все это было словно в шутку и не со мной. А сейчас передо мной лежал голый демон, и я не могла избавиться от мысли, что тело его совершенно, что мне хочется прикоснуться к нему. Особенно последнее сводило с ума, потому что я не должна этого хотеть, только не с ним — моим тюремщиком!

— Начинай, чего же ты ждешь, — нарушил тишину насмешливый голос демона. — За тобой должок, мышка. А я никому долги не прощаю, — он взял мою руку и положил к себе на грудь. — Хочу почувствовать твои губы каждым сантиметром кожи, — вдруг обхватил он мою голову и притянул к своему лицу. — Забудь, кто ты и я сейчас, — проговорил в самые губы. — Расслабься и получай наслаждение. Я покажу тебе, что такое взаимные ласки, и как это может быть приятно.

Демон выпустил мою голову, и я поняла, что испытываю сейчас не страх, а робость. Как следует ласкать мужчину, понятия не имела. И сама уже вовсю сочилась от возбуждения, тогда как низ живота скручивала выворачивающая душу тяжесть на грани боли.

Я прижала ладони к груди демона, чувствуя, какая та твердая и горячая. Погладила, прошлась по широким плечам. Вновь вернулась к груди, задевая пальцами по-мужски маленькие упругие соски. Спустилась к плоскому животу и убедилась, что он тоже твердый, состоящий из одних мышц.

Вздрогнула, когда рука демона легла на мою спину и скользнула к ягодицам.

— Встань на колени, — велел он, и ослушаться я не посмела, подчинилась. Тут же его пальцы проникли во влажные складки, принялись поглаживать и пощипывать. — Попробуй мою кожу на вкус, — поступила новая команда, и демон силой притянул мою голову к своей груди. Его же пальцы нащупали клитор и приступили к сладострастной пытке, лишающей воли и способности соображать.

Я уже плохо понимала, что творю, когда покрывала грудь демона короткими поцелуями, проходилась по коже языком, пробуя ту на вкус. От него пахло силой — мощной, сокрушающей, но не она сейчас меня пугала, а то что запах этот и слегка горьковатый вкус демонической кожи мне нравится, что я не испытываю отвращения, которого ждала. Я не могу его хотеть, не должна. Только не его!

Рука моя скользнула вниз, и я невольно коснулась пульсирующего органа. Резко отдернула руку, но тут же получила приказ:

— Обхвати его, — пальцы сжались вокруг его члена, и на миг мелькнула мысль, что вот оно — самое уязвимое место демона. И оно сейчас в моей власти. Ведь стоит только посильнее сжать руку, и он испытает такую боль, какая по силе мало с чем сравнима. Но вся беда в том, что я не хотела делать ему больно, а рука моя уже гладила его член, сжимая и расслабляя, скользя вверх-вниз. — Поцелуй его.

— Я не смогу, — отчаянно затрясла я головой, но демон ту уже мягко подтолкнул к своему паху со словами:

— Можешь, детка, и ты сделаешь это. А я в ответ, приласкаю тебя, — с этими словами он перекинул мою ногу через себя, так что я оказалась задом к нему, а в лицо мне уткнулся его член. — Начинай, — велел демон, и язык его уже привычно скользнул мне в промежность, заставляя выгнуться всем телом. А член дернулся в руке, намекая на продолжение.

И я сделала это — взяла его в рот. И потому что захотела этого сама, заставить демон меня не смог бы.

Я доставляла ему удовольствие, получая взамен еще более щедрую порцию. На этот раз не могла и не хотела сдерживать стоны, что уже практически безостановочно срывались с моих губ, в то время, как член демона, то погружался в мой рот, то выскальзывал наружу. Я помогала себе рукой и языком и понятия не имела, откуда знаю, что именно нужно делать, почему чувствую, что только так демону и приятно. А в последнем не сомневалась, хоть и вел он себя более сдержано. Но в какие-то мгновения язык его замирал, а с губ срывался судорожный вздох. И тогда я понимала, что он тоже близок к разрядке, как и я.

Но такой желанной разрядки не наступило. Демон резко ссадил меня с себя, но лишь для того, чтобы притянуть мою голову к своему лицу.

— Если бы ты знала, как сильно я хочу тебя, то даже твое холодное фейское сердце дрогнуло и сжалилось над жертвой, — практически прорычал он мне в лицо, и я не понимала, чем вызвала столь сильный гнев. Ведь я все делала так, как он требовал. И ему было приятно — ошибиться я не могла. Да и сама испытывала настолько сильное разочарование, что вновь он не довел начатое до конца, не дал мне кончить, что едва сдерживала слезы. — Ты ведь никогда не попросишь меня об этом! — это был даже не вопрос, а утверждение, и в моей голове шевельнулось понимание. — Слишком гордая мне досталась мышь, — он прижался к моим губам своими, с силой раздвигая их языком, врываясь внутрь как небольшой ураган, сметающий все преграды на пути, берущий свое без разрешения.

Но вот что интересно — никаких преград и не было. Я с не меньшей страстью ответила на поцелуй демона, плавясь под его губами и шарящими по моему телу руками. И именно в этот момент поняла, что терпеть больше не в силах, что хочу его до умопомрачения, ненавидя за это и его, и себя. Только вот просить я не стану, а просто возьму.

Я прервала поцелуй и уперлась в грудь демона руками, не давая ему притянуть мою голову обратно. Заглянула в глаза, чтоб убедиться, насколько сильно те затуманены страстью. А потом оседлала его, обхватила член рукой и очень медленно начала на него насаживаться, направляя его и впуская в себя сантиметр за сантиметром. И все это происходило в полной тишине. Казалось, мы оба перестали даже дышать, не в силах поверить в то, что между нами сейчас происходило.

Слезы лились по моим щекам. И не от боли, что испытала секунду назад, сделав резкий толчок и лишившись девственности. Боль сразу же вытеснило возбуждение, что росло с невероятной скоростью, по мере нарастания ритма, в котором двигались навстречу друг другу мы с демоном. То были слезы отчаяния и разочарования, что оказалась настолько слабой, не смогла противиться собственным инстинктам.

Демон обхватил мои бедра руками и больше не сдерживал рвущуюся из него страсть, насаживая меня на свой член с силой, проникая в меня на полную длину. И очень скоро я достигла долгожданной, выстраданной и унизительной разрядки. А почти сразу же и он присоединился ко мне, изливая в меня демоническое семя. И в этот момент с его губ сорвалось мое имя:

— Алиса…

Гулкое протяжное, оно еще долго звучало в моей голове, в то время как рыдания сотрясали мое тело, а сама я покоилась на демонической груди.

Я оплакивала свою жизнь, что в один момент изменилась полностью. Попрано было все, чему меня учили, вдалбливали в меня с детства. У феи есть единственный враг — демон, страшнее которого нет на всем белом свете. Что бы ни случилось, фея всегда должна держаться от демона как можно дальше, опасаться приближаться к нему. Никогда черное и белое не найдут точек соприкосновения. Никогда между мраком и светом не возникнет понимания… И именно демон стал моим первым мужчиной, кому я подарила цветок своей невинности.

Он молчал и не трогал меня. Его сердце колотилось в груди, которая все еще судорожно вздымалась от постепенно затухающей страсти. Я не знала, о чем он думает, но уже за то была благодарна, что разрешает мне выплакаться. И как только слезы иссякли, забирая с собой остаток моих сил, так сразу же нас объяло пламя. В следующий момент я очутилась в кровати, в своей комнате. Демон же все так же молча исчез в пламени, оставляя после себя едва уловимый горьковатый запах, который теперь всегда будет ассоциироваться у меня со вкусом его кожи.

Глава 13

Закат окрасил небо всеми оттенками красного и внушал тревогу. Я не могла отвести взгляда от этого огненного буйства, одной рукой обнимая прижимающуюся ко мне Соню. Она забежала попрощаться. Совсем скоро им с сестрой предстоит сеанс по корректировке памяти, после чего фей отпустят домой.

Когда утром я сообщила Соне новость, сначала она долго не могла поверить, а потом с ней случилась самая настоящая истерика, и в который раз я подумала, свидетельницей чего же она тут стала, что радость ее настолько сильна, даже буйна.

Соня заверила меня, что им с сестрой есть куда идти. Оказывается, от матери феям достался небольшой домик с приусадебным участком. Правда видели они его только на картинках, потому как выкрали их из детского дома. Но теперь они смогут поселиться в этом домике, и власти не станут препятствовать, потому как информация о наследстве записана в их чипах. Ну а дальше у них начнется обычная жизнь. Поиски работы, обустройство быта, в общем, повседневные хлопоты, из чего и состоит наше существование, и чего я теперь лишена.

А еще с утра мне Соня тайком сунула мелко свернутую бумажку, на которой была нарисована незнакомая мне руна. Та фея, что видела, как демон открывал дверь, начертала руну по памяти, и мне оставалось надеяться, что запомнила она ее хорошо. Ночью, когда Соня будет уже далеко от замка, я попробую выбраться наружу. Понятно, что и там меня пока еще не ожидает свобода, но я хотя бы на шаг приближусь к ней.

— Когда же мы теперь увидимся? — всхлипнула фея, заглядывая мне в глаза. И почему она мне всегда казалось малышкой, младшей сестрой, хоть я и была ее старше всего на два года? Но как-то с самого начала хотелось оберегать ее и защищать.

— Наверное, никогда, — тихо проговорила я и отвернулась. Не хотела, чтоб она заметила слезы, что навернулись на глаза.

— Почему? Алиса, почему ты так говоришь?! — схватила она мою руку и сжала в своей. — И почему ты плачешь? Вот и сегодня, утром…

Почему я плачу? Да много почему. В частности, из-за того, что выйдя за стены замка, Соня ничего не будет помнить, с того момента, как попала сюда. Ни демонов, ни того, что творится в этих застенках, ни мышей, с которыми долгое время делила кров, ни меня. Она не будет помнить наши беседы за обедом, не расскажет мне больше ни единой свежей сплетни. Я же не поделюсь с ней сокровенным, не попрошу совета. Да и ни с кем больше не поделюсь. Но несмотря на все это, я была рада за Соню и ее сестру. Пусть хоть эти две души вернут себе свободу, начнут новую жизнь.

Утро… Только благодаря Зои я сейчас сидела тут, в саду, а не остывала в каком-нибудь ритуальном зале, умерев сразу же после пробуждения. Стоило первым лучам солнца скользнуть в окно и коснуться моего лица, как я проснулась. А проснувшись, вспомнила все. И сразу же открылись раны в душе, что ночь затянула тонкой корочкой. Они кровоточили все сильнее, и с каждой каплей, я чувствовала, как жизнь утекает из меня. Но цирсия «заштопала» их все. Битый час она обхаживала меня, топча грудь своими маленькими лапками, касаясь ее клювиком и запуская внутрь меня тепло, от которого становилось все легче, пока я не поняла, что смерть мне больше не угрожает. Зои вернула мне долг за свое спасение.

Я ни о чем не жалела, как и не пыталась ничего забыть. Больше того, минувшую ночь я переживала раз за разом, старательно восстанавливая в памяти цепочку событий, до самый мелких звеньев. Вновь окуналась в те эмоции, что испытала совсем недавно, чтобы снова потерять желание жить. Это было странное, пугающее сочетание восторга и омерзения, желания и отторжения, влечения и ненависти. Я ненавидела демона и страстно желала вновь оказаться в его обжигающих объятьях. Я ненавидела себя, но мечтала, чтобы демон касался меня везде, как только он умеет — откровенно до разврата, чтоб каждая частица меня стонала от нарастающего возбуждения.

И когда пришла Соня и поинтересовалась, как прошла ночь, я не смогла сдержаться, расплакалась. Но и объяснить фее я ничего не решилась, у меня просто язык не повернулся рассказать о том, о чем я тщетно пыталась забыть.

А потом она получила сообщение, что им с сестрой следует собрать вещи и приготовиться к отъезду. Фея умчалась из моих покоев в страхе за свое и сестры будущее. А я, хоть и догадывалась, с чем связано было такое распоряжение, обнадеживать ни ее, ни себя раньше времени не хотела. Нельзя верить демону на сто процентов, но кажется, именно такое доверие и развивалось в моей душе к моему тюремщику.

А вечером Соня пришла попрощаться и поблагодарить меня. Мое же сердце снова разрывала боль, на этот раз из-за расставания с подругой.

— Что если тебе попросить хозяина?! — с воодушевлением воскликнула фея. — Он ведь может и тебя отпустить!

Я вытерла слезы и посмотрела на эту восторженно-наивную девушку. Своей преданностью та заслужила, чтоб я до конца оставалась с ней откровенной.

— Он не отпустит меня… никогда, — тихо добавила.

— Он?!. — прижала она ладошку ко рту, и в глазах ее заплескался ужас осознания.

— Нет, — поспешила я успокоить фею. — Он ничего не сделал. Я сама…

— Сама? — теперь уже глаза Сони округлились от удивления. — Но как? Зачем?

— Потому что захотела этого очень сильно, — пожала я плечами, испытывая странное спокойствие, даже равнодушие. — Никогда не смогу этого объяснить, да и неважно это. Главное, что теперь наши судьбы связаны, и это ощущение преследует меня неотступно.

Я говорила с Соней свободно, о чем поклялась молчать даже с самой собой, потому что совсем скоро она и об этом забудет, как и обо всем остальном. Так хоть напоследок облегчу себе душу, ведь не зря же говорят, что со словами уходит боль.

— Что же теперь будет? — пробормотала фея. Она все еще не могла поверить тому, что услышала. Расскажи я ей, что демон взял меня силой, даже толики сомнений не возникло бы. А правда больше была похожа на чью-то больную фантазию.

— Ничего, — улыбнулась я и пожала ее руку, в которой она продолжала держать мою. — Не бойся за меня. Демон мне не сделает ничего плохого.

В этом я тоже была уверена. Нет, не так. Я не сомневалась, что демон не причинит мне боль. С той лишь поправкой, что боль бывает не только телесной.

Мы с Соней посидели еще немного, пока она не получила сигнал, что пора выдвигаться. После торопливых объятий она выпорхнула за дверь, навстречу новой жизни. И я не сомневалась, что больше не увижу ее никогда. И так мне тоскливо стало от этой мысли, что вновь разрыдалась, упав на кровать и уткнувшись лицом в подушку.

Зои вновь оказалась на мне. На этот раз маленькая птичка расползлась по мне теплым «одеяльцем», внушающим спокойствие. Слезы высохли, и я уснула. Пробудилась, когда на улице уже царила ночь, а луна равнодушно взирала на спящих с высоты своего парения.

Пора было отправляться к демону, и от этой мысли все внутри меня на миг замерло, даже сердце биться перестало на пару секунд. А потом зашлось в волнении, глупое. Что бы ни ждало меня сегодня, это не доставит радости. Кроме того, по пути в демонические покои мне предстоит важное дело. Вот о чем нужно думать прежде всего!

Почти все члены демонической семьи собрались в кабинете Лайра. Не в зале для проведения торжеств, а именно здесь. Он намеренно так поступил, чтобы придать беседе налет официальности, исключить любую фривольность.

Дверь распахнулась и вошел Оскар. Взгляд его буравил Лайра из-под бровей и не предвещал ничего хорошего.

— Где отец? — спросил брат с порога.

С ответом Лайр не спешил, обводя всех неспешным взглядом, прощупывая реакцию каждого. Не считая Оскара, напряжена была еще разве что Клара, да и то, ту больше заботили собственные проблемы, чем дела семьи. Сестра незаметно поглядывала на часы, думая, что он этого не замечает. И Лайр ее отлично понимал, потому что и у самого настроение было совсем не радостное. А мыслями он так и вовсе был далеко отсюда. Остальные братья и сестры оживленно болтали, кажется, не догадываясь, что если он их всех тут собрал, то вопрос на повестке должен быть серьезный.

— Сейчас будет, — ответил он Оскару, не глядя на того.

Мысленно Лайр уже общался с мороком, приказывая тому освободить отца и проводить к кабинету, но запрещая тому проникать внутрь комнаты. Лишать родителя достоинства не собирался, но и особого доверия к нему не было.

Когда вошел бледный, но с гордо выпрямленной спиной Вир, все семейство притихло. Взгляды всех устремились на отца, но и сейчас в них не сквозила забота или беспокойство, разве что любопытство. Один Оскар по-прежнему выглядел злым, но что-то подсказывало Лайру, что вовсе не из-за волнения за отца.

— Отец, ты не здоров? — поинтересовалась Клара и в очередной раз бросила взгляд на часы.

— Со мной все в порядке, — огрызнулся Вир и вдруг поежился, словно по кабинету пронесся сквозняк. А ведь всего-то ничего провел в подвалах, своих жертв он держал там гораздо дольше, насколько Лайр знал. И те куда как менее приспособлены к мраку и холоду. Эти эфемерные создания — феи. Нежные, трепетные, страстные… — Может, уже начнем! — ворвался в фантазии грубый окрик отца, и Лайр встретился с его злым взглядом. — Зачем позвал?

— Тебе ли не знать, — не сдержал усмешки Лайр. — Может, сам сообщишь отпрыскам главную новость? — пытливо уставился на отца.

— Нет уж, сегодня я побуду в роли слушателя, — не менее насмешливо отозвался Вир, и Лайр подумал, что держится тот очень даже неплохо, даже уверенно.

— Ладно, буду краток, — подался демон вперед и оперся на стол. — Отец решил передать мне полномочия главы семьи с сегодняшнего дня. Не могу сказать, что рад этому, но по праву сильнейшего на меня возлагаются и определенные обязанности, — невольно поморщился. — Отцу же пора уйти на покой и наслаждаться жизнью. Думаю, за долгие годы он заслужил это право.

— А концерн? — подал голос Оскар.

— Совет директоров предложил мне возглавить концерн, когда узнали о решении отца, — посмотрел Лайр на Оскара, предупреждая взглядом, чтоб не накалял обстановку. Но брат не внял предупреждению.

— А почему не я?! — вскочил он со своего места. Ответа ждал от отца, и Лайр в который раз подивился недалекости старшего брата. Ведь он, в отличие от всех остальных, знал все. Лишь сохраняя остатки уважения к Виру, Лайр обставил все так, будто уйти от дел было его решением. Он их отец, и дети должны всегда об этом помнить. — Я старший! И я правая рука отца в концерне!..

— Нет, Оскар, правая рука отца Гент, — устало вздохнул демон. — И пост главы предложили бы ему, если бы тот не переходил по наследству между членами семьи. Это понятно? — обвел он всех братьев и сестер взглядом. — Тогда следующее… — запнулся на долю секунды. — Завтра все мыши среднего уровня пройдут процедуру корректировки памяти и отправятся по домам, — мужская половина семейства заголосила одновременно, и Лайр вынужден был призвать всех к тишине и порядку ощутимым сполохом и хлопком по столу. — Это не обсуждается! — повысил голос он. — Больше ни единой мыши этого уровня! Отобрать у вас личных мышей, — посмотрел он по очереди на старших братьев и сестер, — я не могу, но никаких оргий больше в МОЕМ доме не будет. Это понятно?

— Добренький выискался? — усмехнулся Оскар.

— Нормальный, брат, — вернул тому усмешку Лайр. — Жить нужно, подчиняясь закону. Ну почти…

Демон снова замолчал, словно готовился сказать самое важное. Все притихли в ожидании распоряжения новоиспеченного главы семейства. Все смотрели на него, кроме Вира. Тот уткнулся взглядом в столешницу, и о чем отец думал, Лайр мог только догадываться. Но судя по сжатым челюстям мысли в голове того бродили одна мрачнее другой.

— Мыши уровня обслуги, — заговорил Лайр.

— Их тоже распускаешь? — хохотнул один из близнецов. — Мы теперь сами себе будем готовить, стирать и убирать?..

— Заткнись, Драм! — цыкнул на него Лайр. — Мыши уровня обслуги тоже пройдут через корректировку памяти. И я им назначаю ежемесячную плату из казны семьи. А поскольку у нас их в излишке, и используются они не всегда по назначению, — бросил он грозный взгляд на притихшего Оскара, — их численность придется сократить. Клара, возьмешь это на себя? Каждой уволенной мыши должно быть выплачено выходное пособие, размер которого мы с тобой согласуем завтра.

— Как скажешь, — пожала плечами Клара. — На этом все?

— Да. Все свободны, — кивнул Лайр, и братья-сестры тут же начали поспешно покидать кабинет. — Отец, Оскар, задержитесь, — те нехотя вернулись. — Вы же понимаете, что я слов на ветер не бросаю и теперь буду бдительно следить за порядком в доме?

Вир припечатал его тяжелым и долгим взглядом, а потом тихо произнес:

— Какой ты демон после этого. И главное, как давно ты настолько переменился? — прищурился он. — Подумай об этом, сын, — встал и покинул кабинет. Удерживать его Лайр не стал.

— А ты? Все понял? — обратился Лайр к Оскару.

— Я понял, что ты придурок, братишка, — выплюнул тот.

— Зато в моих руках власть, — добродушно рассмеялся демон. — Ничего, привыкнешь, — и кивнул брату на дверь.

Когда кабинет опустел, демон откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Отец ошибается — он не переменился, но и жить как раньше больше не мог. Слишком много беззакония окружает его в последнее время. И где? В собственном доме. Рано или поздно об этом станет известно властям, и тогда они рискуют лишиться всего. Странно, что отец об этом не думает. Стареет что ли?

И еще в одном ошибался Вир — в том, что считал его отличным от себя. Он же сам и воспитал эту жестокость в сыне, которая порой вырывалась наружу из-под тотального контроля. И сегодня ночью, когда мышь оседлала его, когда в ее сияющих зеленью глазах он прочитал такую неприкрытую ненависть вперемешку с желанием, Лайр едва сдержал демона. Если бы тот только вырвался наружу!.. Лайр испугался, как никогда еще не пугался, ничего. Он едва не убил ту, что стала его личным наваждением, о ком он думал каждую секунду, образ которой неотступно преследовал и наяву, и во сне. А может быть, стало бы легче, убей он фею?

Нет! Лайр тряхнул головой и открыл виртуальный канал связи. Нужно отвлечься от навязчивых мыслей и видений. Да и следует сообщить Генту о принятом решении.

Тихо как в склепе. И так же темно и мрачно. Я брела по жилищу демона, и мысли эти не отпускали. Просторно, чисто и так пустынно. Как можно так жить? Вспомнился собственный дом, который даже по ночам наполняют звуки: скрип половиц, странные шуршания (мама в детстве говорила, что это духи умерших навещают по ночам живых, что не стоит бояться чего-то, только потому что это кажется нам таинственным, непонятным), вздох ночной птицы за окном, в которое врывается легкий ветерок и тоже рождает звуки. Лишь луна ведет себя все время одинаково. Она и сейчас, в огромном замке демона, запускала свои лучи в окно, но и те бесшумно скользили по черному плиточному полу, выхватывая из темноты фрагменты стен и мебели.

Я прижала руку к карману джинсов, где покоился рунный рисунок. В просторном и практически пустом холле остановилась. Из него вело множество дверей, в самые разные комнаты. Казалось логичным и на улицу попасть именно из этого помещения. Только бы у меня все получилось.

Карандаш на бумажке местами стерся, там где фея, что чертила руну, явно поторопилась, но линии все равно угадывались, и я принялась старательно выводить их на стене, используя пыльцу. Из-под пальцев появлялся светящийся рисунок. Не самая сложная руна, но какая же она мрачная, демоническая. Руны фей отличались легкостью и прозрачностью. Эта же казалась мне тяжелой, даже выводилась с трудом, и пыльцы приходилось тратить в два раза больше, чтобы она отчетливо проступила на стене.

Когда поставила последний завиток, замыкая руну, замерла и прислушалась, словно появление двери должно было сопровождаться каким-нибудь звуком. Ничего не происходило, руна не работала, и отчаяние не заставило себя ждать. Фея ошиблась, да и не странно это. Невозможно запомнить руну в точности, увидев единожды. А может быть, ошиблась я и неправильно начертала ту?

Стряхнув пыльцу со стены, я еще раз внимательно вгляделась в рисунок и снова принялась за работу, стараясь соблюдать малейшие пропорции.

Рука подрагивала от напряжения, и пыльца щедро сыпалась на пол. Я волновалась все сильнее, словно от того, получится ли правильно воспроизвести рисунок, сейчас зависела моя жизнь. Все мысли были сосредоточены на руне, наверное потому и не заметила появления демона. А когда его низкий и тихий голос раздался очень близко, и я спиной почувствовала его присутствие, страх буквально парализовал — так и замерла с рукой на стене, чувствуя, как демонический жар начинает пропитывать меня, пробирается под кожу, опаляя, высушивая.

— Твоя руна не откроет дверь, — прикоснулись его губы к моему уху, заставив задрожать всем телом, а рука демона легла на мою руку, накрывая ее всю, прижимая к гладкой поверхности стены. — Она неправильная.

Он взял мою руку и принялся выводить моим пальцем руну. Пыльца смешивалась с огнем, вплеталась в окружающий нас морок, и снова по стене поползла та странная вязь, которую однажды я уже видела. Демон стоял так близко, что чувствовала его каждым сантиметром кожи. Его горячее тело возбуждало, и с этим я ничего не могла поделать, не в силах отвести взгляда от огненной руны, что рождалась под нашими пальцами. Снова он играл со мной, устанавливая свои правила. И в который раз я подчинялась, не в силах побороть свое влечение.

Дверь появилась, как только демон замкнул руну. Обычная деревянная, хоть и очень большая.

— Услуга за услугу, детка, не забыла? — прошептали губы демона, вновь опаляя мое лицо горячим дыханием. — Ты хочешь выйти через нее, и я позволю тебе это. Но только после того, как получу ответную услугу.

Руки мои взметнулись вверх, и демон прижал их к двери. Он прошелся по всей их длине своими руками, и накрыл мою грудь. Лицо демона зарылось мне в волосы, и он с шумом втянул воздух.

— Твой запах сводит меня с ума, — практически простонал, а руки сжали грудь сильнее, пальцы принялись теребить мои соски, которые уже приобретали сверхчувствительность, откликались на каждое прикосновение демона. Низ живота наполнила томительная тяжесть, и я почувствовала как стремительно намокаю, как сочится из меня влага желания.

В следующий момент одежда с меня осыпалась, превратившись в мелкие лохмотья, и я едва не разрыдалась от отчаяния, ведь это была единственная нормальная из моего гардероба. И зачем я только именно ее решила надеть сегодня? Ведь знала, куда иду, и что будет. А еще я видела руки демона на своей груди, как темнеют те и увеличиваются, как удлиняются и чернеют ногти, и боялась обернуться, заглянуть в глаза тому, кто уже стоял за моей спиной не в человеческом обличье. На демоне уже тоже не осталось одежды, и тело его, что прижималось к моей спине, казалось обжигающе горячим, как и рука, что скользнула на живот, оставляя на моей коже огненный стремительно затухающий след, и ниже, накрывая лобок.

— Опустись ниже, прогнись в спине, — обхватил мои бедра демон и потянул на себя.

Руки мои скользнули по двери и припечатались к ней мороком. Он же раздвинул мои ноги так широко, как только было возможно. Спина моя невольно прогнулась, выставляя на показ то, что уже жаждало прикосновений, увеличилось и пульсировало, заставляя меня тихонько постанывать. Желание было такой силы, что я физически не мола бороться с собой. Все мысли мои сосредоточились на упругом крупном члене демона, что уже терся о мою щель, в то время как пальцы его поглаживали клитор, ныряя во влагалище за дополнительной смазкой.

Несмотря на возбуждение, которое затмило во мне все остальные чувства, я видела, как по ногам моим и рукам струится морок, как вплетается в него моя пыльца, как тело постепенно покрывается этим причудливым узором. Руку демона, что ласкала меня, доводя до исступления, вязь тоже не обошла стороной. И там, где она касалась, кожу пощипывало от смеси льда и пламени. Но все это я замечала мимоходом, приближаясь к пику, не в силах сдерживать стоны, чувствуя приближение фейерверка в голове.

Когда я уже была готова просить даровать мне такую желанную разрядку, демон одним резким движением вошел в меня, проник с силой на всю длину. В первый момент задохнулась от боли, но стоило ему только начать ритмично двигаться, как боль отступила, а пожар желания разгорелся с удвоенной силой. Почти сразу же я забилась в конвульсиях оргазма, удерживаемая руками демона, насаженная на его член. А еще через какое-то время и он достиг той вершины, с которой я уже сорвалась в бездну. И именно в этот момент произошло что-то странное, объяснения чему я не нашла. Та вязь, что покрывала наши тела, вдруг исчезла. Но не осыпалась, а словно проникла внутрь сквозь кожу, просочилась в поры вся без остатка.

Демон выскользнул из меня и развернул лицом к себе. Я видела, как затухает огонь в его глазах, как становится светлее кожа. И почему-то мне казалось сейчас, что для него важно, чтобы я это видела.

Все так же молча он притянул меня к себе и прошептал в губы:

— Даже если ты сейчас покусаешь меня, я все равно тебя поцелую.

Я едва не рассмеялась за секунду до того, как его губы накрыли мои, как язык ворвался внутрь, разжигая во мне новую, несколько иную страсть. Покусаю? Смысл кусать того, кто только что отымел меня? Чтобы сделать ему больно? От этой мысли фейские зубы появились сами и слегка прикусили язык демона. Он замер, проникая в меня взглядом. И я поняла, что не хочу делать ему больно, что поцелуй доставляет мне не меньшее удовольствие, чем ему. Зубы исчезли, и мой язык прикоснулся к демоническому, сплетаясь с ним, проникая к нему в рот. Первый раз я позволила себе такую вольность: пройтись по его зубам, слегка прикусить губу, чтоб потом зализать следы укуса. Этот поцелуй был более откровенным, чем все до него, словно мы вдруг оба решили, что можем себе это позволить.

— Ты заслужила награду, — прервал демон поцелуй и распахнул дверь в темнеющий за ней сад. — Пойдем, — взял меня за руку и вывел наружу.

Я считала свой садик, примыкающий к комнате, красивым. Зимний сад демона мне показался верхом мрачного совершенства. Но этот поразил в самое сердце. Даже не представляла, что всего в нескольких километрах за городом может существовать подобная красота, созданная самой природой и оформленная руками демонов.

Сад утопал в зелени. Тут она была обычная, не мрачно-величественная как в зимнем саду. Извилистые тропинки, подсвеченные по периметру, убегали внутрь сада, петляя между цветущими деревьями, огибая подстриженные кустарники.

Сзади и справа сад окаймлял замок, теперь и его я могла рассмотреть во всей демонической красе. Черный, блестящий, с крышей, увенчанной шпилями. Какой-то дикий и несовременный, но не лишенный великолепия. Это жилище очень подходило обитателям. Теперь мне уже казалось, что демоны могут жить только в таких замках, хоть это и было далеко от правды. В городе демоны обитали в обычных домах, как и все другие живые существа. А в таких вот замках, наверное, жили только самые богатые, избранные.

Слева, сразу за садом возвышалась каменистая гора. Она словно являлась продолжением замка, который примыкал к ней вплотную, нежилой его частью. По отвесным склонам стелился туман, и с такого расстояния был похож на множество бесшумных водопадов.

Ну а впереди, надо думать, жилище демонов ограждал высокий забор. Я его не видела, но в наличии не сомневалась. И следующие слова демона подтвердили догадки:

— Имей в виду, сбежать отсюда невозможно. И я бы не советовал тебе приближаться к забору.

— Значит ли это, что мне разрешено будет выходить в сад? — заговорила я впервые за весь вечер, и голос мой прозвучал как-то глухо, словно я обрела дар речи после долгого молчания.

Демон не торопился с ответом. Все так же держа меня за руку, он ступил на одну из тропинок и повел меня вглубь сада, в сторону горы.

— Да, можешь, — нарушил он, наконец, молчание. — Но я бы не советовал тебе это делать.

— Боишься, что все-таки сбегу? — невесело усмехнулась.

Реакция демона последовала молниеносная. Он резко остановился и развернул меня к себе, удерживая за плечи, не давая трепыхнуться.

— Похоже не то, что я чего-то боюсь? — прорычал он мне в лицо.

— Нет ничего зазорного или постыдного в страхе, — тихо ответила, прямо смотря в глаза демону. — Мы часто боимся, если не за себя, то за кого-то еще, — добавила еще тише.

Странную картину, должно быть, мы сейчас представляли, стоя друг напротив друга совершенно обнаженные и пожирающие друг друга взглядами. С каждым разом, оказываясь возле этого демона, я чувствовала себя все более странно. Вот и сейчас не покидала мысль, что во многом он заблуждается, и только я могу открыть ему глаза на истину. Пусть даже речь и шла всего лишь о наших страхах. Хотя, это чувство можно отнести к одним из самых сильных, наравне с любовью и ненавистью.

— Тогда считай, что я боюсь не за себя, — не заставила себя ждать так хорошо знакомая мне уже демоническая усмешка. — А за тебя, — руки демона переместились мне на шею и принялись ее поглаживать. А взгляд его скользнул по моей груди, заставляя тело отреагировать зарождающимся возбуждением.

— И что же мне угрожает в твоем саду? — проглотила я комок в горле.

— Он не мой. Этот сад принадлежит еще и моим брату с отцом, — невольно вздрогнула на последнем слове, отчетливо представив себе этого демона. Вот уж с кем точно не хотела бы встретиться тут ночью. Но то, что встреча наша неизбежна, не сомневалась. Совсем скоро он потребует от меня отчета. От мысли этой вдруг так сильно сжалось сердце, что я не выдержала и зажмурилась. — Но пока я рядом, они для тебя не опасны, — неверно истолковал мою реакцию демон. Я же подумала, что опасны они прежде всего ему. И откуда пришла эта мысль, сама не знала.

Больше он ничего не сказал, да и мне не хотелось. Молча следовала за ним, невольно любуясь его обнаженным телом и игрой мышц в лунном свете, проникающим сквозь кроны деревьев. А вскоре я в который раз за сегодняшний вечер задохнулась от изумления, когда вывел меня демон к небольшому водопаду, падающему в довольно большую водную купель. Странно, что я не услышала его издалека, шумел он нешуточно.

Демон даже не остановился и ничего не сказал, нырнул вниз головой в воду, и через какое-то время показался на поверхности, совершенно довольный.

— Холодной воды не боишься? — подплыл к каменному бортику.

— Я же фея, — невольно фыркнула. Холодная вода — наша стихия. Да и вообще вода. Мне аж захотелось облизнуться, когда смотрела на колышущуюся под руками демона водную поверхность. Так и манило туда забраться.

— Тогда иди ко мне, — поманил меня демон и похабно осклабился. Как же я ненавидела, когда он так улыбался! Сразу становилось понятно, какого рода мысли бродят в его голове. Особенно сейчас, когда смотрел на меня голую снизу-вверх. И чтобы поскорее избавиться от его взгляда, я поторопилась забраться в воду, правда прыгнула бомбочкой.

А вынырнула прямиком в объятья демона. Нас окутывала холодная вода, а мое тело плавилось в горячих руках демона. И такое сочетание казалось странно неправильным.

— Умеешь задерживать дыхание? — спросил он. Эмоции зашкаливали, и я просто кивнула. — Плыви за мной.

Несколькими мощными взмахами демон пересек купель и поднырнул под водопад. Я без страха последовала его примеру, наслаждаясь водной стихией, по которой успела истосковаться за дни заточения.

— А теперь задержи дыхание и ныряй за мной. Плыть придется быстро. Справишься? — с интересом разглядывал меня демон. И снова я кивнула, не в силах сдержать благодарной улыбки. Я, действительно, была сейчас благодарна ему за такой подарок.

На небольшой глубине я заметила тоннель, в котором и скрылся демон. Быстро поплыла за ним, стараясь не отставать, не сбавлять темпа. Запаса воздуха была не так и много, но его хватило до того момента, как мы вынырнули в небольшом каменном гроте. Купель внутри грота в точности повторяла ту, что осталась снаружи, разве что показалась мне чуть больше. А еще здесь было светлее, чем снаружи, из-за светящихся сталактитов, нависающих над купелью. А дно пещеры устилал густой мох, насколько могла разглядеть.

Чтобы расслабить мышцы, я откинулась на спину и позволила воде качать меня словно в колыбели. Опасалась, что демон будет мешать мне и распускать руки, но напрасно. Он просто плавал и, казалось, о моем существовании и вовсе забыл. По крайней мере, какое-то время, которого мне хватило наплаваться до ломоты в мышцах, не обращал на меня внимания. И когда я уже успокоилась и решила, что скоро мы отправимся обратно, он молча подплыл ко мне и велел:

— Выбирайся на берег.

— Зачем? — решилась уточнить, видя как подозрительно разгораются его глаза.

— Не могу быть рядом и не ощущать твой вкус, — прижал он меня к себе, и мы неожиданно ушли под воду. Там он меня отпустил и подтолкнул к берегу.

Извращенец чертов! Тогда почему же я с такой охотой подчиняюсь, чувствуя как все замирает внутри в предвкушении удовольствия? Неужели его общество и меня делает такой же извращенкой?

Не успела я вылезти на берег, как демон схватил меня за ногу и вынудил упасть на влажный прохладный мох. А потом перевернул на спину и подтянул к воде, подхватывая под ягодицы и раздвигая головой ноги. Сам он оставался в воде, и в следующий момент я ощутила его язык у себя между ног. На этот раз пытка длилась недолго, демон действовал умело — лизал, надавливал, прикусывал, пока я не изогнулась и не выкрикнула в последний раз, чтобы излиться ему прямо в рот. Богиня жизни! Происходящее между нами с демоном никогда еще не казалось мне настолько откровенным, но он сознательно подвел меня к такому результату, а значит стыдиться мне было нечего.

Вскоре мы отправились в обратный путь, и сил моих едва хватило, чтобы переплыть подводный тоннель. На берег демон уже выносил меня на руках, практически спящую. Засыпая, я думала, что если и дальше так пойдет, то я превращусь в его руках в сплошную эрогенную зону. Потому что даже просто прижимаясь к его плечу и обнимая за шею, я понимала, что снова возбуждаюсь.

Глава 14

— Сегодня луна какая-то необычная? — Гера сыто потянулась и с грацией пантеры соскользнула с кровати.

Она еще не отошла от бурного оргазма, что испытала в объятьях нового любовника, но уже хотела еще. Кто бы мог подумать, что Вир такой умелый и страстный. Конечно, ему далеко до Лайра, но для своих лет этот демон весьма неплох.

Демоница приблизилась к мужчине, что замер возле окна, и прижалась к его разгоряченной спине. Одной рукой скользнула вдоль талии и спустилась к паху, захватывая в плен его вялый член. Улыбка удовлетворения не заставила себя ждать, когда орган принялся твердеть и расти в ее ладони. Только вот кажется демон не настроен был на продолжение любовных игр. Да и поза его выдавала напряжение.

— Да что такого интересного ты там увидел? — не смогла сдержать раздражения Гера и выглянула через его плечо. — Лайр? — спросила на выдохе резко севшим голосом, заметив обнаженного мужчину, выходящего из тени сада. — Они были в гроте?!

Злость нахлынула такой силы, что мгновенно исказила точеные черты лица демоницы, сделав их уродливыми, даже отталкивающими. Но еще раньше, чем Вир посмотрел на нее, Гера взяла себя в руки. Нельзя выказывать свою слабость, только не перед тем, кто должен стать твоим оружием. Но Лайр, как он мог?! Ни разу он не приглашал ее сплавать с ним в грот. Даже когда она просила его об этом, находил всяческие отговорки. Вроде и не отказывал прямо, но постепенно эта тема как-то сама собой оказалась под запретом. А сейчас он нес оттуда мышь, и Гера не сомневалась, чем они там занимались.

— Она на верном пути, но у меня нет столько времени, — тихо проговорил Вир, наблюдая, как сын с феей на руках скрывается в доме.

— Так устрани ее. Чего ты ждешь?

Вир перевел на Геру затуманенный мыслями взгляд. В первый момент ей даже показалось, что демон забыл о ее присутствии в своей спальне. Но очень скоро взгляду вернулось осмысленность, а в глубине стальных глаз разгорелось пламя.

— Потерпи, крошка, — Вир прижал демоницу к себе и припал ее губам. — Пока эта мышь мне нужна. Ты ведь хочешь отомстить моему сыну?

О да! Она мечтала отомстить Лайру! За то, что унизил, пренебрег ею ради какой-то мыши — презренной дрожащей твари. Но что-то подсказывало Гере, что цели у них с Виром совершенно разные. И поведение этого демона настораживало. Между отцом и сыном что-то явно произошло, отчего Вир кипел злобой. Только вот рассказывать Гере всей правды он не собирался, как ни старалась она ее выпытать, прибегая к самым откровенным ласкам, способным затуманить мужчине разум. И тогда она поняла, насколько сильнее в Вире ненависть к сыну. Понимание родило опасения, сомнения, а так ли верно она поступила, став его союзницей.

Гера мечтала видеть мышь мертвой, а Лайра сломленным, у своих ног. Вот тогда она сможет его осчастливить. А это значило, что нужно быть хитрее и действовать самостоятельно. А еще внимательно следить за Виром.

— Когда ты собираешься разделаться с ней? — скользнула она вниз по его телу, и горячее дыхание демоницы обдало уже вновь восставший орган. А язык едва коснулся головки.

— Совсем скоро, дорогая, — со стоном закрыл Вир глаза, запуская руку в черные волосы демоницы. — Потерпи еще немного. Эта мышь должна послужить мне, выполнить свою миссию.

Ну уж нет, дорогой. Терпеть и ждать она точно не будет. Гера впустила член демона в рот и принялась его облизывать, посасывать под аккомпанемент его стонов, но мыслями она была далеко. В ее голове уже зрел план, и времени на его осуществление было не так и много.

* * *

Лайр заканчивал с текущими делами, собираясь отправиться домой пораньше, когда из яркой вспышки в сопровождении громкого хлопка на его рабочем столе появился свиток пергамента. Ох уж эта Кора — любительница ведьмовских спецэффектов, отрицающая все современные достижения магии! Когда-нибудь эта ведьма доведет его до сердечного приступа своими штучками.

А вони-то от ее послания! Лайр пытался разогнать запах гари, повисший в воздухе, и одновременно сломать толстую сургучную печать на свитке. Одно он знал точно, что дело срочное, раз Кора связывается с ним таким образом. Обычно она посылала ему какой-нибудь знак, понятный только ему, а он уже навещал ее и узнавал подробности.

«Самому великому демону от простой смертной ведьмы», — гласил заголовок, и Лайр не удержался от смеха. В этом Кора была вся — обладательница самой ложной скромности в мире. Уж кому как ни ему знать, насколько великой и всемогущей она считает себя. Да впрочем, не только она. Лайр тоже считал, что Кора способна на очень многое, на что не решились бы другие ведьмы. За это и ценил ее так высоко, а еще за верность, которую ведьма доказала годами дружбы.

«Дорогой мой, не желаешь ли развеяться, подышать морозным воздухом, побродить среди ледников? — интересное начало, ничего не скажешь. Лайр усмехнулся и продолжил читать послание, написанное витиеватыми буквами: — Конечно же, с коммерческой выгодой для себя, но и мне окажешь небольшую услугу, — слово «небольшая» означало, что Коре очень нужно то, о чем она просит, и по каким-то причинам достать это сама она не в силах. Правда и в планы Лайра не входило отправляться так далеко. — Есть у меня знакомый джинн, что уединился от суетного мира и поселился в ледниках. А у джинна того есть кое-что интересное для тебя — парочка древних ламп. Уверена, ты не откажешься пополнить ими свою коллекцию. Я же сговорилась с джинном, что уступит он их тебе по приемлемой цене. Ну и заодно заберешь у него для меня одну книжечку. Очень нужна она мне для нашего общего дела!»

Лайр отложил пергамент и задумался. А потом вывел огненными буквами на свободном месте пергамента:

«Ты расшифровала руны?»

Вскоре проступил ответ:

«Если бы я их расшифровала, ты бы уже об этом знал. Наберись терпения! Скоро я призову тебя. А пока мне нужна та книжечка».

Ведьма перестала заигрывать, и это было тревожным знаком. Беспокойство зашевелилось внутри демона, неизменно рождая недовольство. Не любил он чего-то не понимать до такой степени. Да просто не переносил этого! А уж разгадывать всякие ребусы было и вовсе не в его характере.

«Как скоро тебе она нужна?»

«Срочно, Лайр! Еще вчера…»

«Хорошо. Давай координаты своего джинна. Отправлюсь прямо сейчас».

Это не входило в планы Лайра, и раздражение только разрасталось. Да и крайний север, судя по координатам, что получил от ведьмы, настолько далеко, что добираться до него обычным транспортом долго. Одна дорога займет часов двадцать, не меньше. Это значит, что придется воспользоваться услугами портальной службы, которую Лайр терпеть не мог. И дело было не только в заоблачной цене такого способа перемещения, а в том, что после путешествия через портал, еще долго кишки были не на месте, и приходилось прибегать к сильнодействующим методам, чтобы нормализовать работу организма. Но деваться некуда.

Лайр отправил координаты пункта назначения, с просьбой открыть портал через десять минут. Тут же с его счета списалась приличная сумма. И времени на все про все уйдет не меньше пяти часов по прикидкам демона. Как ни хотелось оказаться дома пораньше, сегодня точно не получится.

Перед отбытием он призвал морок, что следил за феей. И вновь Лайр испытал то странное щемящее чувство, что всегда вспыхивало, стоило ему только подумать о ней. Весь день он гнал это чувство от себя, с головой погружаясь в работу, но оно неизменно возвращалось, потому как образ мыши не желал покидать голову. А вместе с чувством появлялось желание оказаться с ней рядом, прикоснуться к ней, ощутить ее запах. И результат был всегда одинаков — демон рвался изнутри, побуждаемый приступом злости. На этот раз Лайр даже не стал его сдерживать. В конце концов, ведьма заслала его к одному из джиннов, которых в мире раз два и обчелся. Эти существа считаются настолько древними и опасными, что с ними мало кто связывается. И если бы не слепая вера Коре, Лайр тоже отказался бы от этой затеи. Не из страха, нет, он мало чего боялся в этой жизни. Но к здравому смыслу привык прислушиваться.

Кто бы мог подумать, что цирсии настолько странно-прекрасные создания! Разбудило меня удивительно красивое пение этой птицы. И не потому, что ворвалось оно в сон, чтобы нарушить его. Нет, трель словно дополняла сон, придавая ему новые краски и ощущения. И пусть я не помнила, что видела, то точно знала, что что-то приятное и красивое. Ну и как следствие, настроение с утра было бодрое, а от ночной усталости не осталось и следа. Разве что толика стыда, стоило вспомнить чем занималась. Но и стыд я гнала, потому как понимала, как мало что-то зависело от меня, раз даже собственное тело не подчиняется разуму, стоит только рядом оказаться демону.

Когда распахнулась дверь и вошла фея, вкатывая тележку, уставленную едой, я чуть не разрыдалась. Цирсия была тут как тут — сидела у меня на плече, и от нее исходило тепло, внушающее спокойствие. Это и помогло справиться со слезами.

— Доброе утро, госпожа! — радостно приветствовала меня пышнотелая фея, что была, наверное, чуть постарше, лет двадцать пять может. — Я ваша новая служанка. Меня зовут Карина.

— Что? — уставилась я на нее во все глаза.

— Я говорю, меня зовут Карина, — еще шире улыбнулась фея и принялась спокойно сервировать стол.

— И тебе можно называть свое имя? — аккуратно поинтересовалась я, боясь спугнуть ее ненароком. Но фея даже удивилась.

— Ну конечно! Вы же должны знать, как ко мне обращаться. А как мне вас называть? — вытянулась она по струнке возле стола.

И что-то мне стало так грустно. Не будет больше наших задушевных бесед с Соней, секретов, ее несмелых советов. А главное, что эта хрупкая фея оказывала мне такую мощную поддержку, на какую в этом месте и рассчитывать не приходилось. Даже на воле у меня не было такой близкой подруги.

Как она там, интересно? Устроились ли они с сестренкой в хоть и собственном, но новом для них доме? Если когда-нибудь вырвусь из этого ада, обязательно разыщу их и снова стану Соне подругой. Не знаю как, но что-нибудь придумаю обязательно.

— Карина, а номер у тебя какой? — неожиданно даже для себя спросила я. В голове крутилась какая-то мысль, которую не могла нащупать, и связана она была с этой феей, вернее, со всеми феями в доме.

— Номер? А зачем мне номер? — неподдельно удивилась та, и улыбка сменилась на ее лице легким недоверием. Кажется, я попала в ее личный список подозрительных личностей. Наверное, теперь станет всем рассказывать, как странная мышь тут проживает.

— Ну ты же мышь! Мышь уровня обслуги, — не выдержала и повысила я голос. Непонимание происходящего меня разозлило.

Какое-то время фея собиралась с мыслями, работа которых явственно читалось на ее лице.

— Я не понимаю вас, госпожа, простите, — наконец, заговорила она, заметно волнуясь. — Я служу в этом доме за скромную плату…

Вот тут я едва не упала со стула и даже пропустила, что еще сказала фея. Ей платят? Понимать стала еще меньше. Но что-то мне подсказывало, что от феи я толку не добьюсь. Единственный способ все понять, была поговорить с демоном, что я и решилась сделать ночью, если, конечно, у меня будет такая возможность.

Воспоминания о демоне заставили непроизвольно покраснеть. А когда ощутила томление в животе, вдруг отчетливо представила то, что он делал со мной в гроте, и как я на это реагировала. В итоге, Карина практически бежала из моей комнаты, от пунцовой меня.

Мы же с Зои после завтрака отправились на прогулку по замку. Птичка удобно устроилась у меня на плече, а потом и вовсе просочилась внутрь, к чему я уже тоже привыкла.

Комнаты замка привычно пустовали, и вскоре мне наскучило бродить по всей этой холодной и стерильной красоте. Руну я вспомнила без труда, правда в очередной раз меня опалило жаром, когда представила за своей спиной демона и словно наяву ощутила его прикосновения. Да что же это такое! Уж не воздействовал ли он на меня каким-нибудь запрещенным магическим способом, раз я даже в его отсутствие не могу избавиться от мысли о нем!

В саду было прохладно, и я сразу же направилась к водопаду. Купаться не рискнула бы. Но так хотелось послушать его «дыхание» и окунуть хотя бы руки в холодную воду.

При дневном свете это место выглядело еще красивее, а кристально чистая вода блестела в лучах солнца и казалась жидким хрусталем. Я присела на каменный бортик и запустила ноги и руки в воду. Та приятно охладила конечности, и я аж зажмурилась от удовольствия, подставляя лицо солнцу, наслаждаясь контрастом температур. Как же мне хотелось занырнуть! И будь грот исключительно собственностью моего тюремщика, я бы так и сделала. А еще хотелось полетать, но на это то же не отважилась. Мало ли кто может увидеть. Не стоит забывать, что магию и способность летать мне сохраняла только добрая воля демона.

— Я вижу, мой сын совсем разбаловал свою мышь, — от этого голоса я едва не свалилась в купель. Но демон уже опустился рядом со мной и даже не позволил мне сменить позы, придавив рукой, что положил мне на плечо. — Вы, феи, как северные рыбы, любите холодную воду, — задумчиво произнес, рассматривая мой профиль. Его взгляд я чувствовала на себе, но сама на него смотреть не хотела. Этот демон неизменно меня пугал. Его присутствие рождало нехорошие предчувствия, смысл которых оставался для меня неясным. — Что скажешь, мышь? — в голосе прозвучала насмешка вперемешку с угрозой.

Пока я лихорадочно соображала, что вообще могу ответить и получится ли это сделать спокойно, демон снова заговорил:

— Ты хорошая девочка и смогла сделать то, что у других не получалось годами, приручить моего сына.

Могла бы поспорить с этим утверждением, открыть ему глаза на истинную природу наших отношений с его сыном, рассказать, что страсть живет сама по себе, независимо от нас, но не стала этого делать. Хочет думать так, пусть. Мне же лучше. Да и сегодня ночью я планировала произвести разведку, найти слабое место в наружном ограждении. С самого утра меня преследовала мысль, что теперь я это могу сделать — сломать защиту. Но пока не попробую на практике, не поверю. И я понятия не имела, откуда эта мысль появилась. Она словно приснилась мне, и сон стал явью.

Следующие слова демона заставили меня напрячься:

— Планы изменились, — жестко проговорил он и схватил меня за руку.

Захват был такой силы, что мне ничего не оставалось, как встать и последовать за ним. Он торопился, вел меня по саду за собой совершенно молча, сжав губы. И шли мы совсем не туда, откуда я появилась в саду. Вел меня этот демон явно на свою территорию.

— Куда вы меня тащите? — попыталась вырваться я, но тщетно. Демон только еще крепче сжал мое запястье, и теперь на нем точно останутся синяки. Мой вопрос он тоже проигнорировал, словно резко оглох.

Он явно торопился скрыться в доме. Интересно, чего он боится? Того, что вернется его сын и отобьет меня? А ведь говорили мне сидеть тихо и не высовываться. Предупреждали, что сад этот — общая территория, и там я могу встретить кого угодно. Но я же упрямая, а точнее глупая, развеяться решила, полюбоваться красотой при свете дня. Хотя… если я вдруг понадобилась этому демону, то он бы нашел меня везде. Наверное, все же лучше попасться ему на глаза в саду, чем внезапно обнаружить этого урода в своей комнате.

Мы петляли по каким-то темным коридорам этажа, явно ниже подвального. Я и не знала, что в замке есть и такой. И чем дальше мы углублялись, тем страшнее мне становилось. Чувствовала беспокойное шевеление внутри себя Зои и молилась, чтоб она только никак себя не проявила. Ведь стоит только этому демону увидеть мою цирсию, как случится страшное, в этом я не сомневалась. Если сын его воплощал в себе все демонические черты и свойства характера, все то, что отвергала природа фей, то этот демон казался мне не вписывающимся даже в их среду. Было в нем что-то маниакальное, внушающее ужас. Эти прозрачные глаза, которые становились особенно жуткими, когда на самом их дне разгоралось демоническое пламя. Не сомневалась, что он способен на все. А потому предпочла молча следовать за ним, лелея тайную надежду, что убивать он меня не планирует.

Перед одной из дверей, которых по пути нам попадалось много, и все они были низкими и мрачными, демон остановился и повернулся ко мне.

— Знаешь, чего мне больше всего сейчас хочется? — вкрадчиво спросил он, приближая ко мне свое лицо с пламенеющими в подвальной темноте глазами. Только тут до конца осознала, что нахожусь с ним тут совершенно одна, что захоти он со мной что-то сотворить, никто даже не услышит моих призывов о помощи. Мелькнула мысль, что вроде как сын его должен приглядывать за мной, но придет ли он мне на помощь, захочет ли, успеет ли?.. Страх сковал суставы. Я замерла перед демоном, чувствуя себя жертвой, загнанной в угол. И следующие слова подтвердили все мои опасения и предположения о его вменяемости. — Оттрахать тебя во все дыры, с особой жестокостью, — выплевывал он мне в лицо каждое слово, — а потом еще долго убивать, чтоб ты испила всю боль до конца, по капле. Если бы ты только знала, как сильно я ненавижу вас, фей, то уже лежала бы без чувств у моих ног. И знаешь, даже бесчувственной тобой я бы не побрезговал, трахал бы, пока не пришла в себя и не стала бы молить о пощаде. А еще я бы дал демону насладиться тобой вволю, а он у меня ненасытный, твоя плоть пришлась бы ему по вкусу, — втянул он с шумом воздух и поморщился, а потом отпрянул.

На миг показалось, что он меня сейчас ударит, но ничего не произошло. Демон принялся отпирать дверь, меня же била дрожь с головы до ног, и даже Зои не могла унять ее.

— Пошла! — схватил меня демон за плечо и втолкнул в совершенно пустую комнату.

Сам встал за спиной и с силой, так что стало нестерпимо больно, сжал уже оба моих плеча. Показалось, что сейчас хрустнут кости в его цепких лапах, а потом он все же сделает то, о чем мечтает. Ногти демона впились в мою плоть, разрывая ее. Я почувствовала, как кровь выступает из ран и впитывается в одежду. Нет, не справится он с собой. А это значит, пора мне готовиться к мучительной смерти.

— Мой сын разочаровал меня, — прошептал мне демон на ухо, и это было даже страшнее, чем то, как он выплевывал слова мне в лицо. Сейчас я его не видела, да и себя тоже, а о намерениях его могла только догадываться. — Подпустить так близко к себе… И кого? Презренную мышь, недостойную внимания демона. Он — позор моей семьи, который и демоном-то зваться недостоин. Таких как он нужно душить в зародыше, жаль я был слепцом раньше, не разглядел в сыне признаки слабости, делал на него ставки… Но ты мне поможешь все исправить. И знаешь, мышь, ты молодец. На славу потрудилась, приручая моего сына, — усмехнулся он. — Осталось довести дело до конца. И я помогу тебе, чтоб не решилась передумать. Смотри внимательно.

Несмотря на животный страх, который испытывала, находясь в прямом смысле в когтях демона, мне хотелось рассмеяться ему в лицо. О какой привязанности он говорит? Да сын его не больше привязан ко мне, чем я к нему. Даже сейчас, стоило его вспомнить, я испытала легкое возбуждение. Но разве это говорит о чем-то, кроме того, что тело мое реагирует на его? Вот и он, сам того не желая, реагировал на меня. Ведь я видела, с какой ненавистью тот порой на меня смотрит. И говорит иногда такое, что от ужаса волосы шевелятся… Но ничего этого демон от меня не услышит. Пусть думает так, как ему удобнее.

Все эти мысли пролетели в моей голове, как дуновение ветра, взгляд же был прикован к яркой точке, что разгоралась и становилась все больше прямо перед нами. Пятно росло, выхватывая из темноты гладкую зеркальную поверхность, как поняла вскоре. Но какое-то странное было зеркало — мы с демоном в нем не отражались. Оно словно светилось изнутри, и свет его проникал в мои глаза.

— Смотри и верь всему, — прозвучало в моей голове, но говорил не демон. Голос был женский и удивительно мелодичный. Он затрагивал какие-то струны моей души, и по коже бежали мурашки. Только вот страх от него усиливался, и сочетание это казалось странным неправильным. — Я покажу тебе то, что ты не можешь видеть, но что происходит прямо сейчас. Я проведу тебя через пространство. Ты становишься частью меня. Все остальное перестает существовать…

Голова моя кружилась все сильнее, а взгляд не отрывался от зеркальной поверхности, в которой уже проступали очертания каких-то предметов. Постепенно я проникала взглядом внутрь зеркала, оказывалась в центре чего-то, что я прямо сейчас должна была увидеть. И по мере того, как предметы обретали форму, в голове яснело, и зрение мое становилось четче.

Еще через какое-то время я поняла, что стою на противоположной стороне улицы, напротив своего дома. Первым желанием было броситься к нему, но какая-то сила помешала мне это сделать. Ну и ладно, даже любоваться со стороны было настолько приятно, что горло сжал спазм, а на глазах выступили слезы. Я не помнила, как тут оказалась и что тут делаю. Не понимала, почему не иду домой. А когда увидела маму, то хотела окликнуть ее, но и это не получилось, словно мною вдруг завладела немота. А может это слезы, которые уже вовсю струились по моим щекам, мешали дышать и говорить.

Что-то настойчиво отвлекало, в то время как мама все приближалась к дому. Какое-то монотонное жужжание в голове. Оно щекотало мозг, отвлекало, но избавиться от него не получалось.

— Алиса, Алиса… — пробивалось сквозь жужжание. — Алиса, ничему не верь. Все, что ты увидишь, лишь мираж, внушение. Не верь, не верь…

Зои? Откуда пришла эта мысль, я и сама не поняла. Только в следующее мгновение изменилось мое восприятие происходящего. Теперь я не только видела маму, но и себя, смотрящую на нее. Тела же своего не ощущала, словно покинула его, оставила стоять на тротуаре, а сама воспарила в воздух. И рядом порхала моя цирсия. Ее крылья часто и беспокойно мелькали, а блестящие глаза настойчиво заглядывали в мои.

— Не верь ему, — беззвучно произнесла птица, но я ее отчетливо услышала. — Я не могу заставить тебя не смотреть, зеркало сильнее. Но моих сил хватит, чтобы показать тебе, что все это неправда.

— Что неправда?..

И тут мама закричала. Я перевела на нее взгляд и увидела, как она корчится на газоне перед нашим домом во власти демонического морока, как тот нападает на нее со всех сторон, и сил ее не хватает, чтобы противостоять ему. Удары такие мощные, что у мамы уже повсюду струиться кровь. На крики выбегает сосед, но и его, как только он делает шаг в сторону мамы, морок отбрасывает к стене, ударяя об нее с такой силой, что он остается лежать без движения.

Мама уже не может сопротивляться, истратив всю до капли пыльцу. И когда она остается лежать на газоне вся покрытая кровоточащими ранами и без признаков сознания, морок отступает. Только по судорожно вздымающейся груди я понимаю, что мама жива. Себя же в этот момент я чувствую умирающей. Ведь и я не смогла ей ничем помочь. Просто стояла и смотрела и продолжаю это делать.

— Алиса, посмотри на меня, — вновь раздался рядом уже знакомый голос. Я перевела затуманенный горем взгляд на Зои. — Этого не было, но демон хочет, чтобы ты в это верила. Подыграй ему, не выдавай меня. Посмотри туда, — велит она.

В голове наступает просветление, словно кто-то смахнул с меня пыль. Я вижу, как мама спокойно подходит к дому и скрывается в нем. Ни морока, ни криков, ни лежащего возле стены соседа… Ничего необычного не происходит.

— Поняла? — спрашивает меня снова Зои.

— Поняла, — отвечаю непонятно как.

— Подыграй ему, сделай вид, что убита горем.

— Хорошо, — киваю.

И тут же снова оказываюсь в темноте комнаты, заметив последнюю вспышку затухающего зеркала.

Откуда ни возьмись на стене появляется факел, что разгорается все сильнее, освещая крохотное пространство. Нет никакого зеркала, да и вообще ничего. Только мы с демоном стоим по центру, и над нами нависает низкий потолок. А еще тут повсюду паутина и плесень, и запах подвальной сырости, которого раньше не чувствовала.

— Ты все видела, — проговорил демон, нависая надо мной как коршун, в то время как я все еще пыталась прийти в себя или отойти от потрясения, что перевернуло душу, картинки, что до сих пор стояла перед глазами.

«Подыграй ему», — раздался в голове голос Зои.

И тут же эта маленькая проказница зацепила в моей душе что-то такое, что заставило согнуться от мгновенной боли, а потом и упасть на колени, залиться слезами.

«Прости меня, так нужно… — затухал в голове голос цирсии, а слезы лились еще обильнее, рыдания сдерживать не получалось. — Он не должен ни о чем догадаться. Играй свою роль».

Я рыдала со смаком, словно горе разрывало мою душу. Но на самом деле все обстояло несколько иначе. Разум мой сейчас работал в холодном режиме, с четкостью прослеживая все произошедшее в последние несколько минут. И я точно знала, что вскоре получу ответ на единственный вопрос, что интересовал меня больше всего: зачем демон создал иллюзию истязания моей мамы?

— Хорош лить слезы, размазня! — зло и брезгливо произнес демон, грубо подхватил меня под руку и выволок из подвала.

И снова он вел меня по темным коридорам, пока мы не вышли в тот самый зал, где я спала однажды, и в котором свершилась кровавая расправа над несчастными феями.

Тут уж слезы высохли невольно (а может, Зои решила, что хватит уже истерик) от воспоминаний, что возродили весь тот ужас, который испытала когда-то. Но страха своего я показывать не должна, этого демон не дождется. Собрав всю волю, я прямо посмотрела ему в глаза и спросила:

— Что вы от меня хотите?

Невольно сжала кулаки, чувствуя как закипает во мне готовая излиться сила, как темнеет в глазах от злости. Я думала, что ненавижу своего тюремщика, но та ненависть не шла ни в какое сравнение с той, что испытывала сейчас, глядя на надменное, лишенное эмоций лицо демона. Никогда! Никогда я тебе не прощу даже той иллюзии мучений, которым ты подверг мою мать! Сегодня я стала свидетельницей проявления зла в чистом виде — изощренного, способного лишь рассудка, растоптать. Чего бы не добивался этот демон, действовал он самыми грязными методами, давя на самое больное. И такому нет прощения!

— Умная девочка, — расплылся он в улыбке, которую мне захотелось стереть с его лица немедленно, оставив вместо губ кровавое месиво. — Любишь свою мать? — тут же выражение его глаз стало еще более злым, даже не верилось, что кто-то способен на такую сильную злость. — Можешь не отвечать, вопрос был риторическим, — махнул он рукой, и равнодушие на его лице сменило злость.

Он совершенно невменяем, — мелькнула мысль. И я тут с ним наедине. Мороз пробежал по коже, но страх я снова отогнала.

— Ты убьешь моего сына, — в руке демона появился маленький кинжал в ножнах, который он протянул мне со словами: — Вот этим. Лезвие отравлено. Я иду на уступки и дарую сыну легкую смерть, — усмехнулся он. — Сделаешь это сегодня ночью, — сунул мне демон кинжал в руки. — Иначе мой морок сначала расправится с твоей матерью, а потом примется за отца.

— Он же ваш сын, — потрясенно проговорила я, сжимая в руке кинжал. Даже угроза расправы над родителями не смогла меня шокировать сильнее. Этот демон желает смерти своему сыну! Плоти и крови его!

— Не твое дело! — вскричал демон, и сейчас он выглядел откровенно безумным. Глаза его метали пламя, и я испугалась, что то охватит меня, попятилась от него. — Убей его! Только тебя он подпускает к себе настолько близко!..

Он резко отвернулся, и я физически почувствовала, как пытается демон успокоиться, взять себя в руки. Все тело его какое-то время сотрясала дрожь, рожденная ненавистью или еще чем-то. Но вскоре у него получилось успокоиться, и вновь маска равнодушия появилась на лице демона.

— И не вздумай хоть что-то сказать ему, — с угрозой произнес он. — Убьешь его, станешь свободной.

А вот в это я не верила. Никогда он не отпустит меня живой, даже если полностью лишит памяти. И не из опасения быть разоблаченным, а потому что ненавидит нас, фей, больше всего на свете. И была бы его воля, он бы истребил нас, как вид.

Через какое-то время я оказалась в своей комнате. Без сил опустилась на кровать и рассматривала кинжал, что все еще продолжала с силой сжимать в руке. Даже если я решусь на убийство, каким образом пронести оружие так, чтобы демон его не заметил, куда я могу его спрятать, если почти все время нахожусь перед своим мучителем голой? Не успела додумать мысль до конца, как кинжал растворился в моей руке, и я поняла, что он не просто оружие, а артефакт, который появляется в нужную минуту.

Зои появилась на моем плече и смотрела на меня печальными все понимающими глазами.

— Спасибо тебе! — прошептала, прикоснувшись пальцами к ее шелковистой шерстке.

Птица уткнулась мне в шею, а потом обвилась вокруг нее теплым согревающим облачком. Сил не было даже двигаться. Я прилегла на кровать и закрыла глаза. Засыпая видела моего демона, смотрящего на меня со страстью. А в руке я сжимала кинжал, которым должна убить его.

Глава 15

По ошибке ли или решив за что-то проучить, только Кора дала Лайру не совсем верные координаты жилища джинна, и портал его выкинул посреди заснеженной пустыни, виртуальный канал где еще нужно было умудриться настроить. Еще и ветер дул такой силы, швыряя в лицо острые ледяные кристаллы, что на ногах устоять получалось с трудом. Но связаться с Корой у демона все же получилось. Пообещав ту убить по возвращении, он уточнил координаты, и оставшуюся часть пути вынужден был проделать пешком, преодолевая сопротивление ветра.

Ни ветра, ни холода Лайр не боялся, но как же он ненавидел все белое. А тут, куда ни глянь, другого не наблюдалось. Пространство вокруг белело, слепило стерильностью и раздражало. К тому моменту, как впереди показался куполообразный ледяной дворец джинна, демон проклял все на свете, а больше всех ведьму. Такие шуточки были в ее духе, но он ни за что не поверил бы, что сделала она это случайно. И об этом он тоже планировал спросить ее с особым пристрастием.

Лайр ожидал, что и внутри жилища джинна все будет изо льда, и восточная роскошь, в которую окунулся, едва переступив порог, даже слегка обескуражила. Вот уж не думал, что что-то еще в этой жизни способно поразить его до такой степени. А вид хозяина жилища — молодого гривастого парня, обнаженного по пояс, в драных джинсах и деревянных сабо с длинными загнутыми носами, только усилил впечатление. Рассматривая накачанный татуированный торс и смуглое лицо со смеющимися глазами и пирсингом в носу и губе, Лайр решил больше ничему и никогда не удивляться. И это джинн — древнейшее из существ? Больше смахивает на хиппи-неформала, каких пруд пруди в городах.

— Как поживает маленькая наглая фея? — с улыбкой приблизился к демону джинн и протянул жилистую руку с длинными пальцами. — Тризар, — представился он, пожимая руку демона и удерживая ту чуть дольше, чем требовали того приличия. Лайру даже показалось, что на лице джинна промелькнуло удивление, но уточнять он не стал. Хотелось поскорее покончить с делами и отправиться домой. Путешествие по заснеженной пустыне что ли так подействовало, только душа демона была не на месте.

Тризар все же настоял, чтобы Лайр отведал его чаю, заваренного по древнему рецепту, и пока они пили его, восседая на ярких подушках, все расспрашивал демона о ведьме. Как живет, чем занимается, часто ли творит свои подпольные беззакония?.. В конце концов, у Лайра не осталось сомнений, что интерес джинна к ведьме выходит за рамки шапочного знакомства. Этих двоих связывало что-то более сильное и крепкое. Даже удивительно. Он-то думал, что ведьма и близко к себе никого не подпускает. Впрочем, его это не касается.

После чаепития Тризар показал товар лицом, так сказать. Лампы оказались настолько древними, что и в руки-то их сначала было страшно брать. Да и толстый налет пыли создавал впечатление хрупкости. Но джинн развеял опасения Лайра, уверив того, что несмотря на явную раритетность, лампы могут служить еще не одну сотню лет.

— Ну а пыль… С ней бороться бесполезно, — рассмеялся он. — Сотри ты их с ламп, тут же появится снова. Такова их особенность.

— На что они способны? — повертел одну из ламп демон и чихнул от пыли.

— В принципе, спектр желаний, заложенный в них, достаточно широк, — пожал плечами джинн. — Ну ты же понимаешь, что джиннов там настоящих нет. Всех их уже давным-давно освободили из вынужденного заточения и отпустили на вольные хлеба. Теперь там виртуальные хозяева и довольно современный апгрейд начинки. Но сами лампы от этого менее древними и ценными не становятся.

— Сколько ты за них хочешь?

Джин назвал довольно внушительную сумму, но в принципе, Лайр мог себе это позволить. Кроме того, сбыть лампа можно вдвое дороже. Так что, согласился он практически не торгуясь.

— Ты кое-что забыл, — остановил его Тризар, когда демон уже готов был открыть обратный портал.

Ну точно! Кора же просила забрать какую-то книжку! И чем только занята его голова? Известно чем. И даже не лампами, которые ему не терпелось выставить на аукционе, чтоб прилично заработать. Как ни старался отвлечься, мыслями Лайр возвращался к фее. Что она делает? Как она там? Ждет ли встречи с ним, так как ждет ее он? Ведь уже наступил вечер, а ночью она обязана явиться к нему. Не хотелось даже ничего планировать, демон сгорал от желания прижать к себе мышь, вдохнуть ее ни с чем несравнимый запах, заняться с ней… Любовью? Неужели он действительно подумал именно так? Ведь раньше для него это был только секс. Без чувств и обязательств. Прямое удовлетворение желаний и не всегда взаимное. Что же изменилось?

— Вот, держи, — прервал его размышления Тризар, протягивая что-то небольшое, завернутое в плотную тряпку. — Не разворачивай. Прежде чем смотреть на книгу, нужен ряд заклинаний. Ведьмочка их знает, а для тебя это может быть опасным. И… передай ей, чтоб ждала меня в гости. С твоим делом она не справится в одиночку, — посмотрел он так на Лайра, что тому показалось, будто взгляд джинна проник внутрь него, пытаясь что-то нащупать.

— Что ты хочешь сказать?

— Пока ничего, — отмахнулся джинн, вновь становясь легкомысленным хиппи. — Сначала я сам должен во всем разобраться.

У дома Коры, куда его вывел обратный портал, Лайра ждал морок. От него он узнал, что фея выходила в сад, несмотря на его запрет, где встретилась с его отцом. Что произошло дальше и произошло ли, морок доложить не смог. Демон только и понял, что в какой-то момент тот потерял фею из вида. Но вскоре она вернулась к себе в комнату, откуда и не выходила по сей момент. Больше ничего путевого Лайр от морока добиться не смог, отчего беспокойство его только возросло.

Он так торопился домой, что даже не стал тратить время на разговоры с Корой. Сунул ей книгу и лампы, пообещав, что последние заберет завтра, и переместился домой.

Его половина замка встретила привычной тишиной. Но почему-то именно сегодня эта тишина Лайра напрягала, внушала неясные опасения. Больше всего ему хотелось отправиться в душ, чтобы смыть с себя сияние севера, как он называл белизну снега. Но сначала он должен убедиться, что с мышью все в порядке.

Фея спала, лежа на спине. Едва прикрытая тонким одеялом, с разметавшимися по подушке волосами она казалась настолько прекрасной и желанной, что демон с трудом сдержался, чтобы сейчас же не присоединиться к ней в постели. Но во-первых, не хотелось ее будить так рано, ведь еще не настало время ее визита к нему. А во-вторых, все же сначала нужно посетить душ, а уж потом касаться ее. Сам себе отчего-то сейчас он показался грязным. А еще останавливал взгляд цирсии, что материализовалась на подушке феи, стоило только Лайру появиться в ее покоях. Вот же мелкая пернатая тварь! Смотрит так, словно готова заклевать его до смерти, вздумай только он обидеть ее хозяйку. Ну ничего, пару часов он подождет, а уж потом удовлетворит свою страсть по-всякому.

Мне снилось что-то очень красивое. Что именно, не помню, но на душе во сне царила умиротворенная радость. Хотелось летать и петь, только вот вдруг ниоткуда подступило беспокойство, которое нарастало с каждой секундой. Оно и пробудило меня, перерастая в животный страх.

Сначала я даже не поняла, что именно не так, чего боюсь. Все та же комната, где провожу почти все время в последние дни. Ночь и ее пора, когда нужно отправляться к демону и пытаться подавить в себе страсть, что вспыхивает от одних воспоминаний о нем. Но что-то делает эту ночь не такой, как все предыдущие.

Когда ладонь обожгло, я поняла, что сжимаю рукоятку кинжала. Сразу же вспомнила встречу со старшим демоном, а в свете луны разглядела смертоносное оружие. Почему-то даже сомнений не возникало в том, что блестящее в темноте лезвие несет смерть. Опасный, равнодушный, нацеленный на жертву — именно кинжал заставлял ежиться от страха. И выпустить из рук я его смогу, только когда поражу жертву. В этом я тоже не сомневалась.

По мере того, как собиралась на ночную прогулку по замку, во мне крепла мысль, что демон заслужил смерти, как искупления за все свои грехи. И пусть я только являюсь карающей рукой, действую по чужой указке, неважно. Убить его — самое правильное, тем более что смерть будет мгновенной, а значит, гуманной. В отличие от всех тех фей, что замучили в застенках замка, демон долго страдать не будет. Не должен, мне обещали.

— И не смотри на меня так! — прикрикнула я на Зои, испытав мгновенный прилив злости. — Все я делаю правильно! И вообще — марш в клетку!

А то, ишь, осуждает она меня видите-ли! Пичужка какая-то, а туда же!

Покидала комнату во власти самых противоречивых чувств. Страх; азарт от предвкушения победы и, как следствия, свободы; обида на маленькую помощницу, что не поняла и не поддержала меня в самый сложный момент; досада, что поступила с цирсией так жестоко… И еще много чего я испытывала, даже не пытаясь выделить самое главное. Мною двигала слепая уверенность, передаваемая оружием, что крепко сжимала в руке. И засада, что поджидала меня в обычно пустующей зале, явилась полной неожиданностью.

Демоны выступили из темноты, стоило мне только перешагнуть порог зала. Они были чернее ночи, а в глазах их бушевало адское пламя. За спиной у каждого трепетали огромные черные крылья. Всего их было четверо, и я не сомневалась, что нужна им именно я, что они только и дожидались, когда приду сюда. А еще я не сомневалась в конечном исходе нашей встречи, что закончится она неизменно моей смертью. И обо всем этом я отстраненно размышляла, словно видела все со стороны, медленно пятясь к двери.

Когда демоны ощерились, показывая свои острые белые зубы, и зашипели, я начала прощаться с жизнью. С одним, возможно, я бы и справилась, чувствуя, как сила бурлит внутри, только и ожидая разрешения выплеснуться наружу. Но даже ее на четверых монстров не хватит. И я даже представить себе боялась, что будет предшествовать моей смерти, но именно это я читала в глазах демонов.

Дальше все происходило настолько стремительно, что я и сообразить не успела, как четыре пары рук сорвали с меня одежду и распяли на полу. Эти руки были везде на моем теле. Я чувствовала их грубые обжигающие прикосновения, их зубы, что впивались в мою кожу со звериным рычанием, их пламенные взгляды, что пожирали мое тело. Пыльца уже давно и тщетно боролась с обступающим нас мороком. Меня оглушал треск со всех сторон, и заставлял задыхаться дым от соприкосновения враждующих магий.

Мысли путались в голове, и было так больно, что, кажется, я кричала, а может мне это только казалось — все звуки заглушал нарастающий гул в голове и назойливая мысль, что я не должна так просто сдаваться, что обязана бороться до последней капли крови.

Из последних сил я направила пыльцу на одного из насильников-убийц. Та облепила его всего, оторвала от меня и отбросила в сторону, поглощая вместе с мороком, убивая по моему приказу. Трое остальных демонов даже не обратили внимания на четвертого, от которого очень быстро осталось лишь облако пыли, которое стремительно растаяло в воздухе. Насильники приступили к делу с еще большим рвением. И когда один из демонов оказался на мне с намерением грубо овладеть, в дело пошел разящий артефакт, что применила без зазрения совести, невзирая на то, что сила его предназначена для другой жертвы.

Кинжал погрузился в демоническую плоть по самую рукоятку. Демон взвыл как от нестерпимой боли и отскочил от меня. Тут уже и двое других на какой-то момент, которого хватило, чтобы отползти от них в сторону и попытаться накопить в себе еще силы для борьбы, выпустили меня и с удивлением уставились на того, кого уже с натяжной можно было назвать демоном. Под действием яда тот корчился на полу, разлагаясь прямо на глазах, воя и дергаясь от шипящих язв, что разрывали его тело. Мелькнула мысль, что папаша приготовил для своего сына далеко не самую гуманную смерть, как пытался мне внушить. Но думать обо всем этом мне было некогда — очень быстро оставшиеся демоны пришли в себя и решили вернуться к прерванному занятию с еще большим рвением, как читалось на их черных лицах. И я явно не успевала породить новую пыльцу, взамен той, что уже израсходовала.

Помощь подоспела неожиданно и напугала меня даже сильнее, чем те, кто пытались изнасиловать и убить, и против кого теперь была направлена карающая сила. Он не стал тратить время на размышления, не приказал мороку расправиться с теми, кто нагло вторгся на его территорию. В считанные секунды демон уничтожил насильников, вырвав им по очереди сердца. Прямо из груди, голыми руками! Их тела валялись у моих ног, и я не могла отвести глаз от хлеставшей из дыр в груди темной крови. Ее насыщенный железом запах бил в нос, вызывая мгновенную тошноту. С трудом получалось бороться с ней, как и смотреть на спасителя, стоящего напротив, с руками по локоть в крови я тоже не могла. Чувствовала только его тяжелое надрывное дыхание рядом.

Только когда демон отошел от меня, смогла перевести дух и отползти в сторону. Он же стоял над продолжающим разлагаться теперь уже трупом демона и задумчиво разглядывал его. Потом склонился и достал из его тела кинжал. И лишь затем обернулся ко мне.

— Откуда это у тебя? — голос демона пугающе громко прозвучал в комнате, где враз смолкли все звуки, где остался витать лишь дух смерти, заставляющий меня вжиматься в угол и дрожать от страха, проникающий в поры и отравляющий кровь.

Что я могла ответить? Врать? Не видела в этом смысла, да и ничего путного в голову не приходило. Как и думать сейчас только и могла о том, чтобы как можно быстрее оказаться так далеко от места кровавого побоища, чтоб даже воспоминания о нем туда не долетали, чтоб в тишине и покое можно было зализать душевные и телесные раны.

— Твой отец дал, — еле как получилось ответить, мешала крупная дрожь, что сотрясала тело.

— Зачем? — короткий и простой вопрос, но в нем слышался целый букет эмоций, самой сильной из которых было разочарование. В ком? В отце, что захотел избавиться от своей плоти? Или в той, кому, возможно, демон начинал доверять, а она сегодня шла к нему, чтобы убить? Неважно. Сейчас все это уже было неважно для меня. Я и сама себя презирала, за то что собиралась сделать какое-то время назад. Понимала, что мною двигали чужие сила и воля, но все равно не оправдывала себя.

— Чтобы убила тебя, — голос мой сорвался, и я замолчала, глядя на приближающегося демона.

Сейчас он выглядел как простой мужчина, разве что задумчивый сильнее обычного. От ярости, что превращала его в сильного зверя, не осталось и следа. И от этого становилось лишь еще противнее. Ведь моя рука поднялась бы на него, не дрогнула, в то время как он только что спас меня не задумываясь.

— И ты бы сделала это? — навис демон надо мной. Сил подняться с пола по-прежнему не было, только и могла, что обхватывать колени и прижимать их к груди, мечтая раствориться в воздухе, как тот демон, кого поразила моя пыльца.

И все же я нашла в себе силы кивнуть, не отрывая взгляда от демона, чувствуя как на глаза наворачиваются слезы, находясь во власти черных омутов, в которые погружалась все глубже.

— Пойдем, — протянул он мне руку, помогая подняться с пола. В следующую секунду он снял с себя неизменный балахон и закутал в него меня, прикрывая наготу. Кажется, первый раз он не захотел меня видеть такой. — Здесь тебе нельзя оставаться.

Магическая руна помогла нам покинуть дом и оказаться в том самом саду, который когда-то показался мне красивым, а сейчас внушал опасения. За каждым деревом чудился враг, что подстерегает жертву, чтобы расправиться с ней как можно более жестоко.

Демон вел меня к забору, крепко держа за руку и не говоря ни слова. В тот момент, когда он принялся чертить незнакомую мне руну на бетонной стене, часть ее, что находилась совсем рядом с нами, рухнула под действием посторонней силы, источник которой сразу же предстал перед нашими глазами.

— Мама?! — выдохнула я, понимая, что еще ни разу не видела ту такой.

Это определенно была она, но фея, что стояла сейчас перед нами, казалась невероятно опасной. Пыльца вокруг нее словно уплотнилась и превратилась в светящееся поле. Крылья увеличились в размере, и от них во все стороны сыпались искры. А лицо… Только чертами эта женщина была похожа на мою мать. Но даже те заострились и выглядели хищными, словно она только и ждет момента, когда можно будет вцепиться в жертву вторыми зубами.

Демон крепче сжал мою руку и попытался задвинуть меня за спину. Чувствовала, как он весь напрягся и подобрался. Но я не собираюсь прятаться за ним. Ведь это же моя мама, которую я не должна бояться.

— Алиса, отойди. Я боюсь задеть тебя, — проговорила мама, и в глубоком голосе я тоже не узнала ее — родной и привычный.

Фея подняла руки, и пыльца между ее ладоней вспыхнула синим пламенем, формируясь в огромный шар. Ничего себе! Ни разу не видела, чтобы феи такое вытворяли. Она-то откуда это умеет? Даже энергетика исходила от мамы такой силы, что волны ее окутывали нас, того и гляди сшибут с ног.

— Что ты собираешься делать? — дернулась я, вырывая руку из демонического захвата. Впрочем, он меня не удерживал. Только вот ни стоять в стороне, ни прятаться за его спиной от собственной матери я не собиралась.

— Отойди! — прорычала фея. — Я не смогу его долго сдерживать.

Шар в ее руках все разрастался, а лицо мамы исказила гримаса то ли досады, то ли боли.

— Это разящий огонь? — догадалась я.

О таком я разве что читала в учебниках по истории. Если верить им, то когда-то феи обладали очень мощной магией, одним из проявлений которой было умение создавать разящий огонь. Едва касаясь жертвы, тот убивал ее, моментально сжигая. И никакая сила не могла противостоять этому. Я всегда считала это чем-то типа сказок, в которых приукрашивались и преувеличивались способности фей. Но яркий голубой шар в руках мамы делал сейчас сказку былью. А еще я как-то вдруг поняла, для чего ей этот огонь, и реакция последовала непроизвольная — сделав шаг вперед, я закрыла собой продолжающего молчать и бездействовать демона.

— Что ты делаешь?! — выкрикнула мама, и шар в ее руках завибрировал, разбрасывая во все стороны шипящие искры. — Дай же мне убить его!

— Нет, мам, не дам. Потому что если бы не он, меня бы уже не было в живых.

Поверить не могла, что защищаю сейчас демона, того что все это время держал меня в неволе, но и по-другому поступить не могла.

Горячие руки опустились мне на плечи в попытке отодвинуть.

— Убери это! — кивнула я на шар и сбросила я с себя руки демона, оставаясь на месте.

— Я сам могу постоять за себя, — раздался за моей спиной насмешливый голос.

— Не можешь, — зыркнула я на него и снова проследила взглядом за матерью. Сейчас на ее лице читалось явное разочарование, но шар уже исчез. А еще пропал хищный оскал, и черты лица феи вновь превратились в родные и мягкие. — Как ты узнала, что я здесь?..

— Мне кажется, сейчас не время и не место обсуждать это, — спокойно проговорил демон и все же выступил из-за моей спины. Но кажется мама больше не собиралась убивать его. А еще он был прав, и из замка, где меня только что чуть не убили, нам нужно было убираться. — Проследуем в мою машину, дамы. Там мы сможем поговорить спокойно. Почему-то мне кажется, что нам есть что обсудить. Не так ли, Алиса? — заглянул он мне в лицо, и в глазах его мелькнули веселые искры, хоть он и оставался спокойным, даже немного хмурым. Мое имя в устах демона прозвучало настолько странно, что не обратить на это внимание я не смогла. И почему он назвал меня именно так? Додумать мысль я не успела — демон создал коридор и первый направился по нему, кинув через плечо: — Идите за мной.

Я подбежала к маме, и мы крепко обнялись. Молча. Демон прав — сейчас не время для разговоров. Я схватила маму за руку и потянула за собой. Отчего-то я верила мужчине, идущему впереди, и не сомневалась в том, что в замке мне все еще грозит опасность.

Когда мы с мамой заняли места в огромном автомобиле демона, и тот рванул вперед просто на бешенной скорости, я повторила свой вопрос:

— Как ты узнала, где меня искать?

В зеркале заднего вида поймала любопытный взгляд демона, но он ничего не сказал.

— Я сразу почувствовала на тебе морок, который мне хорошо знаком, — отозвалась мама и с опаской покосилась на спину демона. — Не его, а его отца, как понимаю сейчас. Но у них много общего.

— Вы знаете отца? — раздалось с водительского места, не лишенное любопытства.

— Знала, давно, — с явной неохотой призналась мама. Эта беседа не доставляла ей удовольствия, как и то, что нас куда-то везли. Мне тоже хотелось бы знать, что задумал демон, но первоочередным казалось услышать тайну, что мама, как выяснилось, хранила много лет. — Я была его личной мышью.

— И вам удалось спастись?

— Даже тебя это удивляет, — усмехнулась мама.

— Вообще-то нет, — задумчиво отозвался демон. — После того, что видел…

Я же сидела как пришибленная, пытаясь осмыслить, что же такое только что мама сказала. Она была личной мышью? Получается, случилось это еще до встречи с отцом? Что же ей пришлось пережить тогда? И как она смогла вырваться из лап демона живой?

— Благодаря твоему отцу я храню в себе то, что порой трудно сдерживать. А еще труднее это скрывать от всех, — бросила мама быстрый взгляд на меня.

— Запрещенная сверхмагия, — кивнул демон. — Я думал, все это выдумки, — подтвердил он мои мысли.

— Как видишь, нет, — скривилась мама и отвернулась к окну, за которым мелькал пейзаж. Мы мчались так быстро, что не получалось даже разобрать местность, по которой проезжали. — Как ты попала сюда? — резко повернулась она ко мне.

— Ее мне подарил отец, — ответил за меня демон. — В качестве личной мыши, — счел нужным добавить.

— Мышь № 313, - зачем-то пробормотала я.

Мама же какое-то время хранила молчание, словно не то чтобы не удивилась, а даже не заинтересовалась этой новостью. Она усиленно размышляла, и мне очень хотелось знать о чем.

— Я обещала его не трогать, если он оставит меня в покое, но он нарушил обещание, — проговорила после паузы и тут же потребовала, глядя на демона в зеркало: — Куда ты ее везешь?

— В одно надежное место, о котором никто не знает, — охотно ответил он. — Там вашей дочери никто не будет угрожать.

— И ты? — буравила мама его взглядом.

— Этого обещать не могу, — усмехнулся демон, и я очень некстати ощутила так хорошо знакомое возбуждение. — Но я не сделаю ей ничего плохого.

И тут мама тихонько рассмеялась, чем удивила меня даже сильнее того, чему стала недавней свидетельницей. Что смешного она услышала в словах демона? Или это все нервы?

— Удерживая мою дочь рядом, ты делаешь хуже прежде всего себе, — выдала мама совершенно загадочную фразу и на этот раз замолчала надолго.

Демон же проговорил:

— Прибудем на место, и вы расскажете нам все.

Я не поняла, что это было: угроза или просьба. Но мне не меньше его захотелось вдруг во всем разобраться.

Глава 16

Ехали мы так долго, что я успела задремать, а когда проснулась, уже занимался рассвет. Первая, кого увидела, даже раньше, чем успела сообразить, где нахожусь, была Зои. Та преспокойно сидела между мной и мамой и чистила перышки. Очень обрадовалась своей птичке и сразу же стало стыдно за свое недавнее поведение.

— Прости, малышка, — прошептала, погладив цирсию по головке. Та посмотрела на меня так характерно, мол, ладно уж, чего уж там, и вернулась к прерванному занятию. У меня же на душе сразу стало как-то спокойнее и теплее.

Мама дремала рядом, и сейчас лицо ее выглядело уставшим. Наверное, непросто ей пришлось в последние дни, когда она уже знала, где я нахожусь, и готовилась к нападению на замок.

А потом я поймала на себе взгляд демона — долгий внимательный. Неизменно попала под его власть, даже вот так вот — в зеркале заднего вида. Он не сбавил скорости, все так же продолжал гнать автомобиль по извилистой горной дороге, как смогла догадаться. Но при этом почти все время смотрел на меня. Хотелось сказать ему, чтобы следил за дорогой, которая казалась очень опасной — серпантином, но я не могла. Впервые мне до такой степени хотелось смотреть на него, пытаясь разгадать, что выражает его взгляд. Но сделать это было невозможно, эмоции демона прятались где-то очень глубоко. А еще эти слова мамы, что он делает хуже себе, не шли из головы. Что она этим хотела сказать?

Вскоре мы остановились на небольшой площадке в скале, скрытой от посторонних глаз густыми зарослями деревьев, которые расступились при нашем появлении. Мама очнулась от торможения и огляделась. Зои уже надежно пряталась на моей шее, обвивая ту теплым облачком.

Демон первый покинул машину и вплотную приблизился к скале. Мы с мамой последовали его примеру. С интересом наблюдали, как он приложил руку к камню, и часть скалы ушла вглубь, открывая небольшой проход. Коротким взглядом нам с мамой было велено следовать за демоном, и как только мы ступили в проем, скала за нами с легким шуршанием заняла прежнее положение.

Мы оказались в небольшом зале без окон, залитом приглушенным свечением.

— Заур, — позвал кого-то демон, и тут же из темноты узкого коридора, к нашему удивлению, появился мужчина. Приземистый, широкоплечий, он не был демоном. Это был человек, что остановился не доходя пары шагов до нас и слегка поклонился, сохраняя молчание. — Принимай гостей, — кивнул тому в ответ демон, — и организуй нам какую-нибудь закуску.

Заур все так же молча скрылся, а демон направился к стене, где вскоре образовалась небольшая ниша с поблескивающими внутри нее бокалами и бутылками.

— Выпьете? — просил он, наливая чего-то в пузатый бокал.

— Пожалуй, не откажусь, — тут же согласилась мама, а я лишь тряхнула головой.

— Заур живет тут и следит, чтобы убежище находилось в порядке и всегда было готово к моему приезду, — пояснил демон, приближаясь к нам и протягивая маме бокал. — Он немой и будет служить тебе, — взгляд его скользнул по мне и остановился где-то в районе шеи, словно он не хотел смотреть мне в глаза. Сразу же стало зябко, и я плотнее закуталась в демонический балахон, хранящий его запах. — Можешь обращаться к нему с любой просьбой. И через него же отправлять мне послания. Тут ты будешь в полной безопасности, пока я не разберусь со всем.

Что он хотел сказать последней фразой, уточнять не стала. Но отчего-то казалось, что он не имел в виду, что отпустит меня, когда все закончится. Ладно, об этом я поразмыслю на досуге.

— Присядем, — указал демон на темнеющей кожей диван и два кресла напротив.

Несмотря на то, что тело затекло от долгого сидения в машине, я с удовольствием опустилась в одно из кресел, отдаваясь во власть мягкой прохлады. Не удержалась и забралась в него с ногами, закутываясь целиком в балахон демона. Все это проделала под его пристальным взглядом, в то время как сам он занял диван, а мама — второе кресло. Тут же появился Заур, толкая перед собой небольшой столик на колесиках, сервированный к завтраку. Мужчина установил столик между нами и демоном и сразу же покинул зал с неизменным легким поклоном, в котором угадывалось скрытое достоинство. Интересно стало, что же связывает этих двоих.

— Когда ты отпустишь мою дочь? — спросила демона в лоб мама.

— Здесь она будет в безопасности, — нехотя перевел он взгляд на нее, который до этого был прикован ко мне, скользил по моему телу, хоть и прикрытому полностью балахоном. Демон словно раздевал меня мысленно, и от этого становилось жарко и неуютно.

— Я сама смогу обеспечить ей безопасность, — не отступала мама.

— Исключено. Этим займусь я, — сказал как отрезал демон, и я поняла, что отпускать меня он не намерен.

Вряд ли мама с ним справится, если вступит в открытое противоборство. Хотя… в последнем я уже была не так уверена, судя по тому, что видела недавно. Мама хранила в себе поистине разрушительную силу. Как она только могла все эти годы скрывать ее от нас с папой?

— Рассказывайте, — велел демон, и я заметила, как покоробила маму его властная манера общения. Но она подавила в себе возмущение, как и я. Сейчас, действительно, было гораздо важнее во всем разобраться.

— Мне тогда едва исполнилось семнадцать…

Рассказ мамы не занял много времени, но поразил меня в самое сердце своей жестокостью. Всю жизнь считала, что бабушка с дедушкой погибли в автокатастрофе, когда маме исполнилось семнадцать лет. А сейчас я узнала, что их убил демон. Ночью, в собственном доме, куда пришел за мамой. Сделал это хладнокровно и жестоко, а потом забрал маму в свой замок, чтобы насиловать каждую ночь. Да и не только по ночам он это делал, сдается мне, но уточнять точно не стала. Несмотря на то, что говорила мама отрывисто, опуская практически все подробности, волосы на моей голове шевелились от ужаса, так отчетливо я все себе представляла.

По лицу демона все так же невозможно было определить, какие чувства в нем вызывает рассказ мамы. Разве что иногда замечала, как он сжимает челюсти. Отчего-то хотелось верить, что даже для него поведение отца не кажется нормальным. Но тут, скорее всего, срабатывало самовнушение и непонятное мне самой желание видеть демона в лучшем свете, чем он есть. И еще между нами стоял кинжал-артефакт, которым я собиралась убить его. Пока еще демон не обмолвился об этом ни словом, но что-то мне подсказывало, что забывать об этом он не намерен.

— Почему вы не убили отца, когда представилась такая возможность? Ведь наверняка же могли…

Мама какое-то время задумчиво рассматривала демона, не торопилась с ответом. Я тоже не сомневалась, что имея такую силу, она могла бы справиться с моральным уродом, издевающимся над феями, без труда. Так почему же?

— Такова была цена моей свободы, — медленно проговорила она. — А еще из-за твоей матери, на которую ты очень похож. Уверена, что ее уже давно нет в живых, — жестко добавила, не щадя чувства демона. Меня даже немного покоробила эта жесткость, когда подметила тень, пробежавшую по лицу демона. Вдруг осознала, что к матери он испытывает нечто особенное, что держит в секрете от всех.

— Давно, — кивнул демон, справившись с эмоциями.

— Она ненавидела твоего отца почти так же сильно, как я, — усмехнулась мама. — Жаль, что эта ненависть не заставила ее убить его. Я же ненавидела вас всех, и в живых оставила лишь для того, чтобы вы продолжали мучаться от взаимной ненависти. Надо было высосать из твоего папаши все силы, и только потом уйти. Но я не смогла…

— Что ты хочешь сказать этим? — не могла видеть свою маму настолько жестокой, даже когда речь шла об отце демона, что сидел сейчас напротив нас с непроницаемым видом. Ужасно хотелось сменить тему, а то и вовсе закончить этот тяжелый для всех разговор. Но еще многое оставалось невыясненным.

И снова мама рассмеялась так, как не смеялась при нас с отцом никогда, — тихо и мстительно. Черты лица ее исказила ненависть, и я подумала, насколько же врезались в ее память события тех дней, что даже сейчас они находят такой живой отклик в ее душе.

— Чем сильнее твой отец привязывался ко мне, тем слабее становился, — ответила она не мне, а демону, глядя на того в упор. — То же самое случится и с тобой, если не оставишь мою дочь в покое, не отпустишь ее. Постепенно она высосет из тебя все силы, уничтожит тебя.

— Это если я раньше не убью ее, — усмехнулся демон и вновь окинул меня похотливым взглядом.

— Ты не сможешь убить ее, как этого не смог сделать со мной твой отец, — вернула ему усмешку мама.

Впервые он испытывал настолько сильную растерянность. Наказания, и самого сурового, заслуживали сразу трое. А точнее даже четверо, если принимать в расчет эту чертову фею, мать мыши, что посмела вторгнуться в его дом с намерением убить, покарать. Но именно с нее все и началось, когда Лайр беспрепятственно отпустил ту домой и даже предложил услуги по доставке. И не силы ее он испугался, вдвоем с Зауром они бы запросто справились с ней. Руководствовался явно чем-то другим, и это что-то появилось в нем в тот момент, когда мышка прижалась к матери, и в глазах ее он прочитал печаль и любовь. Тогда он позволил фее улететь, попросив Заура замести следы, чтоб та больше не нашла дорогу к убежищу.

Отец в своем соперничестве зашел слишком далеко, непозволительно, раз решился на убийство сына. И за это он должен понести наказание. Только вот, полагается за это смерть, но в отличие от него, Лайр не мог убить собственного родителя. Все же в них течет одна кровь, пусть и ни с одной стороны нет особой привязанности. И над этим Лайру тоже предстояло поразмыслить — как нейтрализовать Вира раз и навсегда.

Пожалуй, проще всего дело обстояло с Герой. Те демоны, что напали на мышь, были ее приближенными. Она даже не попыталась замаскировать следы своего морока, печати власти, чтобы те не вели к ней. И демоница посмела посягнуть на его собственность. На что она рассчитывала? Что годы секса с ней, пусть и великолепного, способны оправдать все? Как же тогда она плохо знает Лайра. Подобное он не прощал никому, как и сам очень высоко ценил права собственности. Никто не смел трогать его мышь, кроме него самого. С Герой он разберется сегодня же, и больше ноги ее не будет в его доме!

А вот как поступить с мышью, Лайр ума не прилагал. Он смотрел на плачущую фею, что сжалась в кресле, спрятав лицо в коленях и обхватив те руками, и не понимал, что испытывает. Эти слезы были вызваны расставанием с матерью, хоть он и дал им время проститься и даже оставил одних. А когда вернулся, застал ее в таком состоянии. Она плакала бесшумно, но плечи ее характерно подрагивали. И казалась фея сейчас невероятно хрупкой, а еще несчастной. Последний факт смущал сильнее всего, ведь никогда раньше его не трогали чужие несчастья. А еще жутко хотелось прикоснуться к ней, стереть каждую слезинку губами, а потом напиться вволю ее нектаром.

Лайр сделал шаг вперед, но замер, так и не дойдя до феи. Собственная нерешительность раздражала со страшной силой. Почему он не может взять то, что принадлежит ему? Отчего боится сделать ей больно? И не только физически, но и неосторожным словом. И как избавиться от необходимости видеть ее, чувствовать ее запах? Вот и сейчас он не выдержал, втянул воздух, чем привлек внимание феи к себе. Она вскинула на него заплаканные глаза, в которых плескалось такое горе, глубину которого он не мог даже постигнуть. Только вот оно странным образом находило отклик в душе Лайра, заставляя ту сострадать. И оно же одновременно выводило из себя.

— В слезах нет смысла, — произнес он грубее, чем планировал, глядя в покрасневшие глаза феи, на которых стремительно высыхали слезы, словно она запретила себе плакать. Он находил их прекраснее обычного. Сейчас они казались ему омутами, омытыми утренним дождем, наполненными свежей прохладной влагой. И в этих глубинах проступало упрямство, подпитываемое ненавистью.

— А в чем есть смысл? — с вызовом спросила она. — Может быть в том, что ты и твое проклятой семейство творите с нами — феями?!

— Разве я сделал тебе что-то плохое?

— Уже сам факт твоего существования превращает мою жизнь в ад, — тихо и с угрозой проговорила фея. Уж лучше бы она кричала. От такого ее голоса по спине демона пробежал холодок.

— Поэтому ты хотела меня убить? — ответил он в тон ей и сделал еще один шаг, сокращающий между ними расстояние. Теперь он мог дотянуться до феи, и сдерживать себя становилось все труднее.

— Не поэтому. В отличие от тебя, я не убийца! — выплюнула она и вздернула голову, глядя на Лайра снизу-вверх.

— Тогда почему? — усмехнулся он. Какая она все-таки потешная, когда думает, что злость делает ее более грозной. Разве что желание в нем разжигает еще сильнее, так что терпеть не остается мочи.

— Это была честная сделка, — буркнула она.

— И что же пообещал тебе Вир? — прищурился Лайр, хоть уже и сам обо всем догадался. Ему ли не знать, на какое коварство способен отец.

— Свободу.

— И ты поверила, что он тебя отпустит? — не выдержал, рассмеялся, хоть и понимал, что делает ей только больнее.

— Теперь уже нет, — голос ее стал совсем тихим, и на Лайра фея больше не смотрела. — Особенно после того, что он сделал сегодня ночью.

— Ты имеешь в виду тех демонов?

Мышь кивнула, не глядя на него.

— Их прислал не Вир.

— А кто же? — посмотрела она на него с удивлением.

— Неважно, — после непродолжительного раздумья ответил Лайр. Рассказывать ей про Геру не было никакого желания, как и вообще думать об этой демонице. Куда как сильнее ему хотелось сорвать с феи этот чертов балахон, в который та куталась едва ли не с головой. — С этим я разберусь…

Лайру казалось, что воздух между ними уплотняется и становится словно вязким. Напряжение нарастало, будто не только он, но и она сопротивлялась притяжению. А когда в воздухе появилась первая пыльца, довольная улыбка не заставила себя ждать. Это было явным проявлением ответного желания, что испытывала сейчас эта маленькая фея, с которым она тщетно пыталась бороться.

— Как долго я тут пробуду? — спросила она, и в голосе ее послышалась легкая хрипотца.

— Пока не перестанет грозить опасность, и пока не надоешь мне.

— Вот как?! — мгновенно разъярилась она и вскочила с кресла, оказавшись так близко к нему, что он уловил прохладу, исходящую от ее кожи, смешанную с приторным ароматом пыльцы. Но это был собственный запах феи, и он возбудил Лайра еще сильнее. А злость ее стала именно той реакцией, которой он и добивался. — А то что ты мне противен, не в счет?! — выкрикнула она ему в лицо и дернулась, чтобы отскочить, но не успела. Лайр ловко поймал ее и прижал к себе. А потом сделал то, о чем мечтал все утро — сорвал ненавистный балахон.

Руки прошлись по прохладной коже спины, опустились на ягодицы, несильно сжимая. С тихим стоном Лайр прижался губами к трепещущей на шее жилке. Фея задрожала в его объятьях, когда одна его рука обхватила ее грудь, а вторая скользнула во влажные складки. Палец проник в тугое, истекающее соками отверстие, и вздох удовлетворения сорвался с губ демона.

— Может я тебе и противен, но хочешь ты меня не меньше, чем я тебя, — выдохнул он ей в губы, не прикасаясь, ловя ее дыхание.

— Ненавижу, — процедила она сквозь зубы, явно пытаясь убить его взглядом.

— Меня или себя, детка? — усмехнулся он. — Кто из нас более порочен: я — что домогаюсь тебя по-всякому, или ты — что течешь от малейшего прикосновения? — потер он пальцем ее клитор, заставляя выгнуться навстречу. — Не кажется ли тебе, что мы друг друга стоим?

— Ты животное!

— О да! Страсти во мне кипят нешуточные. Боюсь не сдержаться и покусать тебя. А еще лучше, съесть, — растянул Лайр губы в довольной улыбке. Как же он наслаждался ее злостью, раскрасившей щеки в алый цвет, заставляющей губы подрагивать и манить прижаться к ним в страстном поцелуе. — Чувствуешь, как я хочу тебя? — прижался он к ней напряженным пахом и проник в нее двумя пальцами. — Сильно, по-звериному. Но не сейчас, — с неохотой выпустил фею из объятий и окинул неспешным взглядом ее совершенное и возбужденное тело. — Увы, но сейчас я должен тебя оставить. Дела, — развел руками и исчез в черноте морока, что уже дожидался рядом.

Демон специально так поступил. Конечно же, у него накопилось много дел, некоторые требовали повышенного внимания и личного участия. Но еще больше ему хотелось, чтобы в этот момент маленькая упрямица остро прочувствовала всю силу разочарования от неудовлетворения и захотела его еще сильнее.

Я еще долго сидела в этом странном каменном зале, без единого окна. Все ждала, что явится молчаливый слуга демона, чтобы проводить меня в отведенную комнату — новую темницу, но этого не происходило. Заур, кажется. Он не пришел и тогда, когда мне надоело сидеть, и я принялась прохаживаться по комнате, чтоб немного размяться. Все поглядывала на темнеющий проем, из которого появлялся Заур. В конце концов, любопытство победило, и я решилась углубиться в пещерный коридор.

Скальный лаз оказался достаточно просторным и подсвечивался изнутри. Идти по нему можно было свободно, не пригибаясь. И все равно, брала оторопь, стоило только подумать о толще горы над головой. Что если все это сейчас рухнет и придавит меня? Да и неровные стены пугали, словно сотворены были не руками демона, а самой природой. Впрочем, может так оно и было.

Испугаться по-настоящему я не успела — очень скоро коридор вывел меня на просторную площадку. Едва ступила на нее, как дух захватило от восторга. Площадка заканчивалась отвесным обрывом, а внизу простиралось море. Резное каменное ограждение надежно защищало и давало возможность насладиться этой величественной красотой поближе. И вниз вела крутая лестница, выдолбленная прямо в скале. При желании можно было бы спуститься на узкий пляж у подножья горы. Да и я мога бы воспользоваться крыльями, наверное. Не думаю, что тут мне запрещено летать. Но пока я предпочла любоваться всем этим издалека.

Неплохое убежище сотворил себе демон. Интересно, от кого он тут прячется. Хотя, с таким-то папашей, который спит и видит, когда сможет прихлопнуть сыночка, неудивительно, что тот принял все меры безопасности. А теперь вот и меня решил здесь спрятать от греха подальше.

Я стояла возле парапета и разглядывала море с высоты птичьего полета. Но мыслями была далеко отсюда. Вернее, думала я не об окружающей меня красоте, а о том, как вдруг изменилась моя жизнь. И центральной фигурой во всем этом был демон.

Рядом сидела Зои и распевала что-то настолько красивое и нежное, что на глаза невольно наворачивались слезы, рожденные сентиментальностью. Но ведь это совсем не то настроение, которое должна сейчас испытывать! Отчего вдруг становится тепло на душе? Почему море кажется даже красивее, чем, наверное, есть на самом деле? А солнце ласкает кожу так приятно, как не делало никогда. Хочется скинуть с себя балахон и подставить ему обнаженную кожу. Почему мне хочется присоединиться к Зои, подпевать ей, тогда как положению моему не позавидуешь? Ведь я все еще пленница, к тому же, теперь нахожусь так далеко от дома, что даже страшно представить. И демон… одна мысль о нем бросает меня в дрожь, но эта дрожь вызвана не ненавистью или омерзением, а возбуждением. Низ живота тяжелеет и замирает в предвкушении чего-то… Страшно подумать, но я хочу этого и немного сожалею, что демон не довел дело до конца, что так быстро исчез, оставив меня тут одну, не считая молчаливого Заура. Куда делась та ненависть, что вспыхивала еще совсем недавно, стоило мне только подумать о демоне?

Почувствовав на себе посторонний взгляд, я даже не удивилась, когда за спиной обнаружила Заура, замершего в ожидании, когда замечу его. Он появился из одного из пещерных лазов, каких тут было несколько. Мужчина смотрел на меня вроде бы и внимательно, но я не могла понять, что выражает его взгляд. Временами он скользил им по мне с головы до ног, и тогда становилось неловко, словно Заур мог видеть то, что было надежно укрыто демоническим балахоном. А еще я не понимала, что может связывать демона и человека, раз один из них служит другому. Люди редко нанимались в личное услужение к демонам. Это противоречило их природе.

Когда подобное разглядывание, по моему мнению, перешло границы дозволенного и переросло в неприличное, я решилась-таки задать вопрос этому странному человеку, что же такого интересного он увидел. Но не успела я и рта раскрыть, как моя цирсия вспорхнула с парапета и, перелетев площадку, плавно опустилась на плечо Заура. И это Зои, которая предпочитала прятаться от всех. А тут…

— Зои!

На мой призыв птица даже клювом не повела. И вообще, эти двое вели себя довольно странно. Они так пристально и долго смотрели в глаза друг другу, что я не сомневалась в мысленном диалоге. Причем, «рассказывала» что-то именно Зои Зауру, а он внимал, не скрывая эмоций. Их я считывала с его лица, и странным образом все они находили отклик в моей душе, хоть я и «не слышала» ни слова. Но постепенно все больше уверялась, что «речь идет» обо мне.

Еще через какое-то время цирсия преспокойно вернулась на парапет и продолжила выводить свои трели. А Заур удивил меня так, что я и вовсе растерялась и больше уже даже не пыталась что-то понять. Он приблизился ко мне, опустился на одно колено, взял мою руку в свои, а потом прижался к ней лбом. Так он и стоял с минуту. Я тоже боялась пошевелиться. Проявление каких чувств это иллюстрировало? Почтения, сочувствия?.. Но даже незаметно для себя самой я к нему тоже прониклась. Этот мужчина уже не казался мне чужим и опасным, как в самом начале. Благодаря Зои, что блестела на нас своими умными глазками, я прониклась к нему странным доверием, словно знаю его уже давным-давно.

Заур поднялся с колен, но руки моей не выпустил. Взглядом пригласил следовать за ним, и сам же повел меня в один из скальных проходов. Вскоре он привел меня в небольшую комнатку, тоже вытесанную прямо в скале. Она никак не была отделана — все те же каменные стены, потолок и пол. Но деревянные резные кровать, стол со стульями и шкаф на смешных изогнутых ножках делали комнатку на удивление уютной. А когда Заур распахнул дверь, ведущую на площадку значительно меньше той, что мы только что покинули, но открывающую взору все тот же величественный вид на обрыв и море, я и вовсе обомлела. Убежище демона мне определенно нравилось и с каждой минутой все сильнее. А еще росла уверенность, что тут мне не грозит никакая опасность, что про место это почти никто не знает.

С легким поклоном Заур удалился. Я же ничего лучше не придумала, как забраться в манящую свежестью белья постель. Да и сказалась бессонная ночь, глаза уже просто слипались.

С пробуждением меня ждал сюрприз. Дверцы шкафа были распахнуты настежь, а сам он ломился от одежды. На этот раз не было никаких откровенных шелковых нарядов: самые обычные платья, брюки, футболки… нижнее белье к моей вящей радости. И даже, о чудо! банный халат. Осталось только узнать у Заура, где же тут можно принять ванную. Пока еще ничего похожего на нее мне не встретилось.

Тем же путем, что пришла сюда, я отправилась на поиски молчаливого слуги, предварительно закутавшись в пушистый и приятный телу халат. Кроме того, уже снова сгущались сумерки, и стало ощутимо прохладнее.

Заура я нашла на просторной летней кухне. Обнаженный по пояс, с бугрящимися на спине мышцами, прикрытый спереди лишь белоснежным фартуком, в окружении повсюду горящих факелов, мужчина выглядел довольно экзотично. Особенно учитывая, что в таком виде он колдовал возле вполне себе современной плиты, помешивая что-то сразу в нескольких кастрюльках. И вид у него был такой довольный, что я даже смутилась, что приходится отрывать его от этого занятия. И повсюду витали настолько аппетитные запахи, что я сразу же поняла, как сильно проголодалась. Однако, раз уж заявилась, пришлось изложить суть просьбы:

— Не подскажите, где я могу принять ванну или душ?.. — отчего-то смутилась взгляда Заура, полного доброты, которым тот встретил меня.

Мужчина сразу же отложил лопатку и с легким поклоном предложил мне следовать за ним. Первый углубился в один из проходов, который почти сразу же и вывел нас в небольшой грот, обставленный с восточной роскошью, с глубокой каменной чашей в полу в форме цветка. В чаше плескалась вода, и судя по пару, горячая. Стопка пушистых полотенец покоилась на столике рядом. К слову, здесь имелось все необходимое для принятия ванны и даже боле чем.

Все с тем же неизменным поклоном Заур удалился. Мне же так захотелось поскорее погрузиться в горячую воду, что медлить не стала. В чашу вела небольшая лесенка, по которой я и спустилась, едва сбросила халат. И аж застонала от блаженства, откидываясь на гладкую каменную стену, принятая в объятья расслабляющей влаги, издающей едва уловимый аромат смеси трав и цветов. А потом и вовсе ушла под воду с головой.

Еще до того, как вынырнула, знала, кого увижу. Демон стоял, перегораживая собой весь проем. В приглушенном свете, царящем в гроте, он выглядел каким-то таинственным, даже загадочным. В глазах его горело пламя, которое мгновенно разожгло и во мне пожар. Молча он приблизился к чаше и медленно освободился от одежды. Впервые так подробно рассматривала его тело, и сейчас оно мне казалось красивым и желанным. Это и пугало, и завораживало одновременно.

Я замерла в ожидании, хоть и не сомневалась в дальнейших его действиях. Демон двигался неторопливо, даже с ленцой, словно давая мне возможность рассмотреть себя как следует. Собственно, именно этим я и занималась, не в силах отвести от него взгляда.

Вода не скрывала моей наготы, но даже природная скромность на этот раз молчала. Мне не хотелось прикрыться или сменить позу, нравилось как скользит взгляд демона по моей груди, животу, спускается ниже.

Вопреки ожиданиям, он не стал прикасаться ко мне, а просто опустился в воду рядом, вытянул ноги и прикрыл глаза, испытывая явное блаженство. Так странно было видеть на его лице обычную эмоцию, в которой не было ничего демонического. А когда губы демона тронула легкая улыбка, я невольно испытала желание вторить ему.

— Как тебе Заур? — неожиданно спросил демон.

С трудом оторвавшись от разглядывания его подрагивающих губ, я поняла, что глаза демона уже не закрыты, и смотрит он в упор на меня. Краска стыда не заставила себя ждать, что тоже не укрылось от его внимания, превращая улыбку в ухмылку. Это немного разозлило и вернуло меня из мира неясных фантазий.

— Заур мне понравился, — ответила, отворачиваясь.

— Ты ему тоже. Даже странно.

— Что именно? — вновь заинтересованно посмотрела я не демона.

— Зауру никто не нравится, потому он и решил вести жизнь отшельника. Вот мне и интересно, чем же ты его взяла.

— Это надо спросить у Зои, — буркнула я.

На это демон предпочел не отвечать. Он вновь закрыл глаза, погрузившись в воду. Странный он какой-то сегодня. Ведет себя так, словно меня и нет тут. Ну и ладно, я тоже так умею. Только я закрыла глаза и представила, что нахожусь в гроте одна, как снова раздался голос демона:

— Не могла бы ты помыть меня? Устал как собака.

Спокойно он так произнес это. Я же на долю секунды потеряла дар речи, пока не поняла, что это какая-то новая игра. Или часть старой, но по новым правилам. Кот играет с мышью, и никогда это не закончится. Ну что ж, будь по-твоему. Только вот за качество мытья я отвечать не берусь.

Руки дрожали, когда выдавливала на них гель. А потом я растерялась окончательно под пристальным взглядом демона, с затаившейся в глубине глаз насмешкой. Понятия не имела, смогу ли заставить себя прикоснуться к нему. А гель уже вовсю стекал с рук, капая в воду.

— Чего ты медлишь? Начинай, — придвинулся он ближе ко мне, обдавая теплом своего тела, которое чувствовалось даже в горячей воде.

Я положила руки ему на плечи и невольно задрожала еще сильнее от соприкосновения с горячей кожей демона. Если это и была игра, то возбуждала она меня даже сильнее, чем его прикосновения. То, что я делала сейчас, наблюдая, как скользят мои ладони по его гладкой коже, казалось запретным, постыдным, но от этого еще более желанным. Мне приятно было касаться его, гладить его шею, скользить пальцами по груди, чувствуя каждую мышцу, переходить на спину, приближаясь к демону практически вплотную, улавливая его дыхание на своем лице.

Постепенно та часть его, что находилась над водой, была намылена вся. Тогда демон встал, заставив меня последовать его примеру.

— Продолжай, детка. У тебя отлично получается, — проговорил он низким голосом, и я заметила, как он сжал кулаки. Что же получается? Что он усилием воли сдерживается, чтобы не прикоснуться ко мне? Отчего-то эта мысль насмешила, и я заметно осмелела. В конце концов, не я придумала эту игру и правила. Да и доказательство его возбуждения были налицо — на восставший член не смотреть не получалось, как ни отводила взгляд.

Я опустилась перед демоном на корточки, так что вся, кроме головы, ушла под воду, и принялась намыливать нижнюю часть его тела, старательно избегая прикасаться к интимным частям тела, к каким отнесла и упругие ягодицы. Но странное дело, именно к его набухшему члену, что видела прямо перед собой, мне и хотелось прикоснуться больше всего. Это желание, что разрасталось с каждой секундой, и заставило меня поскорее покончить с обязанностями банщицы. Как только закончила, пулей выскочила из воды и схватила ковш, намереваясь смыть с демона пену. Но он мне не позволил этого сделать. Схватив мою руку, он прижал ее к своему паху со словами:

— Ты забыла самое главное, детка, — губы его кривила усмешка, а в глазах полыхал огонь такой силы, что казалось он в состоянии испепелить меня.

Во власти сильнейшего возбуждения, чувствуя как буквально выворачивает низ живота, я пыталась вырвать руку из сильного захвата, но демон только сильнее прижимал ее к своему пульсирующему органу. Мне ничего не оставалось, как обхватить его и сжать в ладони.

— Алиса! — простонал мне демон в губы, за секунду до того, как накрыл их своими губами. — У тебя очень красивое и нежное имя, — проговорил, оборвав поцелуй и обхватывая меня за талию, прижимая к себе, обволакивая и меня той пеной, которой было покрыто все его тело.

— А тебя зовут… Лайр? — едва справилась я с дыханием. И волнение было вызвано не только его близостью, но и тем, что вот уже в который раз он назвал меня по имени. Значило ли это, что он перестает видеть во мне только мышь, собственность?

— Повтори еще, — хрипло попросил он и скользнул пальцами меж моих ягодиц, проникая в лоно, заставляя задохнуться от страсти, что накатывала волнами, делая ноги слабыми.

— Лайр, — прошептала я, обхватывая его за шею, прижимаясь еще теснее, сама насаживаясь на его пальцы. Богиня! Как же я хотела его! Настолько сильно, что готова была умолять взять меня.

— Тебе нравится? — оторвался он от моей шеи, которую покрывал короткими поцелуями.

— Да! — простонала и выгнулась я. Его пальцы творили со мной что-то невероятное. И вода вокруг нас уже вновь была вся покрыта сплетением морока и пыльцы. Меня уже это даже не удивляло, хоть и такая реакция наших магий друг на друга оставалась загадкой.

— Значит ли это, что ты изменила ко мне свое отношение?

— А как ты хочешь, чтобы я к тебе относилась?

На вопросы-то я отвечала, но уже практически ничего не соображала. В его огненных руках я плавилась, а от умелых прикосновений сгорала от возбуждения.

— Покажи мне, что хочешь нашей близости не меньше, чем я. Скажи мне об этом, — снова накрыл он мои губы в глубоком поцелуе, врываясь языком в рот, заставляя кружиться мою бедную голову еще сильнее.

— Я хочу… — слова давались с трудом. Понимала только, что признаюсь сейчас демону в том, в чем и себе не желала признаваться.

— Чего ты хочешь, Алиса? — обхватил он меня за плечи и заглянул в глаза, прожигая те огнем. Я и не заметила, как он принял демоническое обличье, но подобное преображение меня уже не пугало.

— Тебя хочу, — едва не разрыдалась я, уже не просто желая, а мечтая ощутить его внутри себя.

— Назови меня по имени, — продолжал он удерживать меня на расстоянии вытянутых рук.

— Лайр… хочу тебя! — взмолилась я.

Наверное, именно это он и хотел услышать. Набрав полный ковш проточной воды, он окатил нас с головами, а потом подхватил меня отфыркивающуюся на руки и вынес из чаши.

Когда на кожаной кушетке наши тела, наконец-то, слились, мне показалось, что на мгновение мы стали одним целым. И сразу же меня накрыл оргазм такой силы, что не выдержала и закричала. Впрочем, крик мой сразу же потонул в горячем поцелуе.

Глава 17

Кора чертыхнулась во весь голос и подбросила новую хворостину в и без того яркий ритуальный костер. В который раз прочитала заклинание, и снова ничего не произошло.

Ну что!.. Что она делает не так?! Скала есть? Ну вот же она — прямо за спиной! Поле, полная луна висит над головой. На небе ни единого облачка. Костер развела по всем правилам — на костях усопших. Сама лично раздобыла те на заброшенном кладбище. Почему же тогда не срабатывает заклинание?!

На глазах ведьмы выступили злые слезы. Но то не были слезы отчаяния. Она никогда не сдавалась. И сейчас не собирается этого делать, хоть и знала, как сильно рисковала, забираясь в такую глубь — даже не в столетнее прошлое, а многовековое. Но ведь оно того стоило. Она почти разгадала тайну. А уж какой азарт испытывала, пока вела расследование, словами не передать. Все это время душа была не на месте, до такой степени ей хотелось докопаться до истины. И вот теперь она застряла здесь, где и ведьмы-то все какие-то дикие. Совета просить не у кого. Эти дикарки и языка-то ее не понимают, а на древнем она разговаривать не умеет, языковые науки ей всегда плохо давались.

Одно радовало, что тут не существовало понятия запрещенной магии. Пока еще она даже не делилась на черную и белую, граница едва наметилась. А уж про бесцветную так и вовсе никто не знал. А потому, ничто не мешает Коре прибегнуть к ней, как к крайнему средству. В конце концов, в кодексе ведьм записано: «Если жизни угрожает опасность, то все средства хороши».

Ведьма достала из-за пазухи небольшой мешочек и зачерпнула из него щепоть серебристого порошка. Прахом вечности она обзавелась совершенно случайно, уже очень давно, на контрабандном рынке. Кора даже не верила, что таковой существует, и когда увидела, да еще и испытала в действии, не поверила своему счастью. По частице праха от представителя каждого из когда-либо населявших планету родов живых существ было смешано здесь в равных пропорциях. Ритуальное сожжение проводилось в определенную фазу луны. Прах собирался веками, пока не были соблюдены все правила его приготовления, пока не произошло смешения разных магий в одну, несущую в себе колоссальную силу, которой подвластно было почти все. Прах вечности был внесен в книгу запрещенных раритетов, и ведьмы за использование его карались немедленной смертью. Еще ни разу Кора не применяла его на практике, но кажется, сейчас был именно тот случай, когда пора было прибегнуть к этому сильнодействующему средству. Иначе она рискует застрять в прошлом навсегда.

Драгоценная щепотка отправилась в огонь, и Кора произнесла нужное заклинание. Голос ведьмы невольно дрогнул от осознания важности происходящего. Ночной воздух вокруг нее окрасился в красный цвет, словно его насытили кровью. Пламя костра зашипело и потухло, оставляя после себя черные дымовые струи, похожие на змей, что прорезали красный воздух во всех сразу направлениях, оплели ведьму своими раздвоенными языками. Привычно закружилась голова, как обычно и бывает в начале астрального путешествия. А потом вдруг резко реальность потухла, будто ее выключили.

Кора растянулась на земле в опасной близости от все еще потрескивающего кострища. Чернота заполнила собой все вокруг, полностью скрывая ведьму. Если бы в лес в этот полуночный час забрел случайный путник, то он наткнулся бы на густой и смердящий туман, в котором не видно ни зги. Но в такое время все живые сидят по домам. А уж в той эпохе, когда нравы отличались особой дикостью и порождали всяческие суеверия, по ночам, да еще и в полнолуние, и вовсе по лесу никто гулять не рисковал. Разве что пришлые ведьмы, не чурающиеся ничего.

Туман рассеялся довольно быстро, не оставив следа ни после себя, ни после костра. Даже угли и те куда-то делись. А вот ведьма не подавала признаков жизни, и лицо ее пугающе белело под огромным диском луны.

На этот раз Коре повезло, потому как помощь подоспела вовремя. Не прошло и пяти минут, как из яркой вспышки, сопровождающейся громким хлопком, на поляне появился высокий худощавый мужчина — босой, в драных джинсах и обнаженный по пояс.

— Клянусь великим мучеником — первым джинном, Кора! Жизнь ничему тебя не учит! — воскликнул он, опускаясь перед ведьмой на колени и принимаясь водить над ней руками.

Вскоре с губ джинна (а это был Тризар, как вы уже догадались) сорвался вздох облегчения. Ведьма находилась в глубоком обмороке, но жизни ее ничего не угрожало. Еще через пару минут Тризар бесцеремонно хлопнул Кору по все еще очень бледной щеке и насмешливо проговорил:

— Может хватит уже притворяться? Умирать тебе еще рано. Да ты и сгорбленная и с клюкой на тот свет торопиться не станешь, — громко и заливисто рассмеялся.

— А ты чего вообще приперся? — приоткрыла Кора один глаз, который даже в лунном свете казался ярко-зеленым, светящимся. — Разве я тебя звала? — проворно вскочила ведьма на четвереньки и отползла к дереву, к которому и прислонилась, не вставая с земли. Как бы она не хорохорилась, Тризар замечал, что чувствует она себя неважно.

— Да вот, решил наведаться в гости, а дома не застал. Прождал до вечера, а потом решил поискать. И как вижу, не зря решил. Ты как вообще планировала отсюда выбираться? — приблизился Тризар к ведьме и опустился рядом. — Неужто прибегла к праху вечности? — втянул он носом воздух и тут же громко чихнул. — Фу, какая гадость!

На все его вопросы ведьма лишь фыркнула и отвернулась.

— Кора, — вмиг посерьезнел джинн. — Неужели ты не понимаешь, что в такие путешествия нельзя отправляться в одиночку? Ну мне ли тебя учить, что кто-то должен поддерживать астральный путь в активном состоянии!

Он говорил спокойно, но Кора знала, как сильно Тризар сейчас злится. Да она и сама понимала, что поступила глупо. С другой стороны, тайну Лайра она больше никому доверить не могла. Хотя про джинна зря не подумала. Уж он-то точно не из болтливых.

— Что тебе вообще здесь понадобилось? — погладил Тризар Кору по щеке, но она тут же вывернулась из его рук, пресекая невинную ласку и вызывая ехидную усмешку. Все та же строптивая недотрога Кора. Но когда-нибудь он добьется ее — в этом Тризар не сомневался. Этой малышке нужно время, чтобы понять очевидное, что никуда она от него не денется. Ну а ему потребуется чуть больше настойчивости и терпения. А еще следует перебраться к ведьмочке поближе, чтоб видеться чаще. Об этом тоже он поразмыслит на досуге.

— Давай я тебя дома все расскажу. Ты ведь знаешь, как нас вытащить отсюда? Осточертело мне все тут! — сплюнула Кора в сторону и вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Я-то знаю, — встал джинн и потянулся, смачно хрустнув суставами. — Вашу руку, — протянул ведьме свою.

— Я пока еще без клюки. Как-нибудь сама, — подскочила ведьма, но тут же упала бы, не поддержи ее Тризар.

Конечно же, он воспользовался моментом, чтоб прижать к себе такое желанное тело, почувствовать все ее пусть и небольшие, но довольно упругие выпуклости, ощутить прилив в паху.

— Нет уж, — проговорил он ей в губы, не прикасаясь к ним. — Давай лучше вместе. Пошли, дома все расскажешь.

Лайр аккуратно убрал тонкую прядь волос с лица феи. И в следующий момент испугался, что разбудил ее. Глаза феи распахнулись, но лишь на долю секунды. Она сонно улыбнулась, вновь смежая веки, и потянулась, так что тонкое одеяло сползло, обнажая грудь, заставляя Лайра задохнуться от открывшейся взору картины. Дико захотелось прикоснуться к темнеющим в лунном свете, заливающем комнату, соскам, сжать нежные полушария и продолжить ласкать ее. Аж голова закружилась от желания вновь ощутить ее вкус, который и так еще витал в спальне. Но нет, нельзя. Эта малышка сегодня очень устала, потому что никогда еще он не любил ее так долго и с такой страстью.

Маленькая нежная мышка по имени Алиса. Алиса, Алиса… Почему ему хочется твердить ее имя без остановки? Отчего, когда просто смотрит на нее, становится так горячо на душе? Горячо и страшно. Если хоть один волос упадет с ее головы… Да он же порвет любого, кто только посмеет к ней прикоснуться. Зубами перегрызет глотку, голыми руками вырвет сердце, как это сделал недавно.

Лайра передернуло от воспоминаний. Но те настырно лезли в голову. Когда он увидел ее переливающееся перламутром тело, как то удерживали демоны, как лапы их шарили по нему, разум моментально отключился от всего постороннего, сосредоточившись на главном: он должен их всех убить! Всех до единого! Даже сейчас сожалел, что не помучил насильников как следует, а предал мгновенной смерти. А так хотелось бы увидеть их корчащиеся от боли тела у своих ног, слушать, как их пасти изрыгают проклятья вкупе с мольбами о пощаде, которую он им не дал бы ни за что. Как посмели они, а вернее Гера, посягнуть на то, что принадлежит всецело ему?!

— Ты не сделаешь этого! — визжала демоница, брызжа слюной. Черты лица ее были искажены злостью, глаза опухли от слез.

— Уже сделал, моя дорогая, — хищная улыбка тронула губы Лайра.

Он находился в доме Геры, куда отправился в первую очередь, оставив Алису на попечении Заура. Вернее, сначала он наведался в суд верховной власти и подал жалобу на вероломное вторжение в частную собственность, предоставив следы присутствия демонического морока. Ну а потом решил лично сообщить Гере, что вскоре ту будут судить за нарушение неприкосновенности частной собственности.

— Я откуплюсь, ты же знаешь!

— Это вряд ли. Впрочем, твои проблемы больше меня не волнуют, как и ты сама. Ноги твоей больше не будет на моей территории. И даже не пытайся сломать защиту. Узнаю, и тогда ты так легко не отделаешься.

— Лайр, любимый!.. — бухнулась демоница ему в ноги, обхватывая колени, глядя на него с мольбой в глазах. — Неужели ты забыл, что между нами было? Нашу любовь?..

— О какой любви ты говоришь! — брезгливо высвободился он из ее захвата и отошел в сторону. — Гера, это был секс без обязательств, ты знаешь это не хуже меня. И я доверял тебе, думал, что мы друзья.

— Я знаю, ты мстишь мне за то, что спала с твоим отцом! — вскочила демоница на ноги, и мольба в ее глазах снова уступила место злости.

— Мне плевать, дорогая, хоть я и не знал об этом, — усмехнулся Лайр. — Это не месть, а наказание, спи ты хоть со всем моим семейством. И ты ошибаешься… Только в память о том, что между нами было, я решил предупредить тебя лично. Прощай, Гера, — Лайр развернулся, чтоб покинуть дом демоницы, как ему понеслось в спину:

— Ты еще пожалеешь. Ты сам выбрал свое поражение.

Слова Геры заставили демона остановиться и развернуться.

— Ты что-нибудь знаешь?

— Только то, что слабым твоего отца сделала ее мать, — выплюнула демоница.

— Ну это я и без тебя знаю. На этот раз точно прощай.

Губы Алисы скривились, как будто она собралась заплакать. Видно, приснилось что. Фея отвернулась на другой бок, и Лайр накрыл ее одеялом. Больше от соблазна, чем из опасения, что она замерзнет.

В свою спальню он принес ее спящей. Даже испытывал легкий стыд, за то что вытворял с ней. Но что-то подсказывает ему, что фея получила не меньшее удовольствие. Потому ее и сморил сон. Впрочем, и его тоже. Только вот проспал он не долго, пробудился от неясной тревоги. А потом принялся любоваться ею спящей, понимая, что не хочет ничего менять, что мечтает и дальше видеть фею каждую ночь в своей кровати. Только вот, захочет ли этого она?

Лайр чувствовал, что не только его отношение к фее изменилось. Исчезли те настороженность и страх из ее глаз. Их место заняла страсть. Только вот порой вспыхивала ненависть, как отражение этой страсти. И это не могло не напрягать. Если раньше он считал ненависть едва ли не самым ярким чувством и готов был довольствоваться только ею, то сейчас ему было нужно другое. Он хотел заставить фею полюбить, как сам уже любил ее. И он понятия не имел, что нужно сделать для этого, не обнажая раньше времени своих чувств. Ведь как только она узнает о его любви, так сразу же он станет казаться ей слабым. Любовь делает всех живых существ слабаками. Не про это ли твердили в три голоса мать феи, Вир и Гера? Или они имели в виду что-то другое?

Лайр тихонько выбрался из кровати и покинул комнату. Ему еще предстояло разобраться с отцом. Как именно, он еще не решил, но и безнаказанным того оставлять нельзя. А еще что-то Кора долго молчит. Узнала ли она что про эту странную вязь? Сам Лайр про такое никогда не слышал, как и не видел. И каким-то образом это связано не только с ним и Алисой, но еще и с его отцом, а возможно, и с матерью. И мать феи, скорее всего, тоже не осталась в стороне. Только вот, чем больше он обо всем этом думал, тем сильнее запутывался. Потому и ждал с нетерпением известий от ведьмы, как и был уверен, что та про него не забыла. Видно, непростую задачку он ей задал.

Заур медитировал на террасе. И сначала Лайр хотел по-тихому удалиться, чтобы не мешать другу, но потом его осенила одна мысль. Да и тот его уже заметил и поднялся с пола.

— Окажешь услугу? Понимаю, что ночь — не самое подходящее для этого время, но все же…

Заур поклонился, и это означало согласие. Никогда и ни к чему Лайр его не принуждал, хоть и изначально тот считался его слугой. Но с годами они сдружились по-настоящему и перестали относиться друг к другу, как относятся господин и слуга.

— Посоревнуешься со мной?

Заур был очень сильным магом, но кроме Лайра об этом никто не знал. Раньше, в мирской жизни, тот скрывал свои способности. Это шло из детства, когда маленький Заур сильно пострадал именно из-за магии, тогда он и закрылся. Что именно случилось, Лайр не знал, как и в душу к другу лезть не собирался. Ну а здесь, глубоко в скале и далеко от всех ныне живущих, Заур постепенно научился не скрывать свои способности. И частенько они с Лайром устраивали магические состязания.

Возвращался в свою спальню демон полностью удовлетворенный собственным состоянием. Вопреки всему, что ему пытались внушить, магический уровень не только не спал, а даже немного вырос, как дал знать ему Заур.

Фея продолжала безмятежно спать, и Лайр не смог удержаться — обхватил ее рукой и прижал прохладной спиной к собственной груди. Все же, эти феи слишком холодные существа. Но он с радостью поделится с одной из них своим теплом.

Мне снилось, что стою на крохотном пятачке земли, а вокруг меня бушует пламя. И это пламя подбирается ко мне все ближе, прожорливые языки уже практически лижут мои ноги. Сил закричать и позвать на помощь не осталось. Да и кого, если во сне я была совершенно одна, не знаю где и зачем.

Обнаружив себя в кольце рук демона, я сразу же поняла природу сна. Мне элементарно было жарко. Пожар во сне — это его тело наяву, к которому я и прижималась так тесно, что даже слишком. И настолько крепко держал меня он, хоть и спал, как успела определить.

Память невольно заработала в нежелательном направлении. Первым делом я вспомнила все то, что происходило накануне вечером в купальне. Лайр был таким нежным, каким не был еще никогда. А еще ненасытным, страстным, требовательным. И я отвечала ему тем же. А сейчас, лежа в его объятьях, впервые не могла себя ненавидеть за то, что так сильно хотела его. Что же со мной происходит, если даже руки спящего демона, обнимающие меня машинально, рождают прилив возбуждения, заставляют хотеть повторения вчерашнего?

Наверное, я бы смогла разобраться в собственных чувствах, если бы не струсила. Но мне действительно стало страшно от самой себя, от того, что возможно, зарождается в моей душе, и чего точно нельзя допускать. Я мышь, а он мой хозяин. Разве может идти речь о какой-то теплоте в отношениях? И время вряд ли тут может что-то изменить.

Первая же попытка высвободиться так, чтобы не разбудить Лайра, окончилась провалом. И дело было не в крепости демонических объятий. Мешало что-то еще. И это что-то оплетало наши шеи.

— Зои! — прошипела я, мгновенно поняв в чем дело. Но птичка даже не думала реагировать. Дрыхнет она что ли так крепко? — Зои, отпусти! Ты что творишь?!

Я старалась шипеть так тихо, чтоб не разбудить демона, но злость испытывала нешуточную. Да что она себе позволяет, мерзавка! С каких это пор она и к нему прониклась таким доверием? Еще недавно шарахалась от Лайра как от чумного.

Очередная попытка выбраться из огромной кровати закончилась ожидаемо — я разбудила демона. Когда рука его проскользила по моему животу и сжала грудь, я поняла, что сделал он это не во сне. И надо же! Зои вдруг испарилась, даже не пропела нам приветственную песнь! Ну мерзавка, ты у меня еще получишь!

— Не торопись, — прижался Лайр губами к моему уху. От его горячего дыхания по коже побежали мурашки, а когда он поцеловал меня за ухом, я едва поборола дрожь вожделения. — После сна ты пахнешь потрясающе.

Он нежно, но настойчиво перевернул меня на спину и медленно стянул одеяло, обнажая нас обоих. Его я тоже впервые видела едва пробудившимся. Каким-то он мне сейчас показался домашним, словно и не демон вовсе был рядом.

— А еще ты сейчас такая теплая, — просто улыбнулся он, следя взглядом за рукой, которой гладил мою грудь, живот, подбираясь к самому заветному месту, которое уже жаждало прикосновений. — Нежная, — накрыл он ладонью мой лобок, и ноги мои сами распахнулись, открывая доступ к более откровенной ласке. Я хотела его до ужаса! — Что тебе снилось, детка? — коснулся он пальцами влажных складок и погладил клитор.

— Огонь, — даже не проговорила, а простонала я, принимая в себя его пальцы, сгорая от желания вознестись на вершину блаженства, с которой именно Лайр меня познакомил.

— Хорошо тебе было в огне? — сполз он по кровати и устроился между моих ног, закинув те себе на плечи.

— Жарко! — выгнулась я навстречу, когда язык демона коснулся клитора. Богиня! Наверное, он самый искусный любовник, и его ласк мне будет очень не хватать, когда мы расстанемся. Если, конечно, он отпустит меня на свободу.

— Как сейчас? — уточнил Лайр, ни на мгновение не отрываясь от моего лона, вытворяя языком такое, что я уже плохо соображала.

Отчего-то вспомнилось, как вчера, в порыве такой же неконтролируемой страсти, я слегка покусала его своими фейскими зубами. И сейчас руки мои сами поднялись и погладили свежие шрамы на его плечах и груди.

— Не волнуйся, моя страстная мышка. На мне все быстро заживает, — улыбнулся Лайр и накрыл меня своим телом. Я же уже только и могла думать о том, что хочу поскорее ощутить его внутри себя, хочу снова испытать то чувство наполненности, которое всегда наступает, когда его член входит в меня до основания. Именно этот момент заставляет меня замирать от восторга, чтоб потом подстраиваться под его ритм на пути приближения к оргазму.

Но видно богиня жизни решила, что с меня и вчерашнего достаточно с лихвой, раз именно в тот момент, когда Лайр готов был проникнуть в меня, он неожиданно замер, словно прислушиваясь к чему-то. А потом прорычал так, что я даже испугалась:

— Кора!.. Что заставляет тебя звонить мне в такую рань?

Тут я поняла, что некая Кора (отчего-то мне стало неприятно, что это женщина) связалась с ним по виртуальному каналу. Что она говорила, я слышать не могла, но видела, как эмоции сменяются на лице демона и понимала, что дело серьезное.

— Сейчас? — уточнил он и оставил мое тело без своего тепла. Неожиданно испытала даже легкое разочарование. Я уже молчу об неудовлетворении, что вовсю плескалось в душе. И когда я только успела настолько привыкнуть к сексуальным утехам с этим демоном? — Хорошо. Через час буду. Позавтракать ты мне разрешишь? — улыбнулся он невидимой собеседнице. Почему-то я не сомневалась, что Кора эта молода и хороша собой. Откуда взялись подобные мысли, и сама не знала.

Не желая лежать перед ним в откровенной позе, я отползла к спинке кровати, подтянула к себе ноги и уткнулась в колени подбородком. Но не смотреть на Лайра не могла. Смотрела и испытывала что-то сильное и болезненное, где-то глубоко внутри, видя, как он улыбается какой-то женщине. Неужели я его ревную?! Только этого мне и не хватало для полного счастья.

Когда разговор закончился, Лайр какое-то время смотрел на меня, не торопясь нарушать молчание, а потом проговорил:

— Я хотел сегодня весь день провести с тобой, но не получается, — в голосе его прозвучало сожаление, на которое и моя душа откликнулась взаимностью. — Срочное дело требует моего присутствия в городе. Но я хочу, чтобы мы позавтракали вместе.

— А кто эта Кора? — неожиданно для себя спросила я и сразу же испугалась, что по вопросу он сможет разгадать мои чувства. Но Лайр лишь задорно улыбнулся.

— Маленькая наглая ведьма, которая помогает мне в одном деле. Кстати, в нашем общем деле.

— И каком же? — кажется мне, или голос мой звучит сварливо?

— Помнишь вязь, что появляется от сплетения твоей пыльцы и моего морока?

Забудешь про нее! Да ее следы и сейчас еще не до конца растаяли. По крайней мере, я вижу их фрагменты то тут, то там на кровати.

— Я попросил Кору разгадать эти символы. Это какие-то очень древние руны, про которые не знает никто из ныне живущих. Ну и похоже у нее это получилось, — придвинулся он ко мне и вытянул мои ноги, открывая взору грудь со все еще набухшими сосками. — Больше всего мне хотелось бы сейчас продолжить начатое, — голос его прозвучал хрипло, а пальцы взяли в плен один из сосков, — но ведьма может обидеться. Она очень не любит ждать.

— А можно и мне с тобой?

— Морок убьет тебя. А на машине путь в город займет слишком много времени, — припал Лайр губами к моей груди.

Богиня! Зачем он это делает, когда я и так не известно когда успокоюсь. Точно знаю, что возбуждение еще долго будет затухать во мне, причиняя почти физическую боль. А воспоминания будут только подпитывать это состояние, продлевать мою агонию.

— Тогда пошли завтракать. Я ужасно проголодалась, — как можно бодрее произнесла я, лишь бы его ищущие губы и ненасытные руки оставили мое бедное тело в покое.

Глава 18

Кора всем своим видом выказывала вселенскую усталость. Она в томной позе разместилась в кресле, подперев голову рукой и прикрыв глаза. А за ее рабочим столом перед ярко-светившимся шаром расположился Тризар, который был занят изучением длинного свитка пергамента. На приход Лайра джинн отреагировал легким кивком, словно встречались они по нескольку раз в день, и снова углубился в содержание свитка. Что-то выискивая в нем, он сверялся с маленькой книжечкой. Не та ли это книжечка, что привез Лайр Коре с севера? Спрашивается, зачем нужно было засылать его в такую даль, если джинн явился следом после его возвращения. Впрочем, у Коры все еще оставались его ценные лампы, о которых он умудрился забыть за событиями последних часов.

— Мне казалось, что дело срочное, — усмехнулся Лайр, сразу же оценив ситуацию в жилище ведьмы. Чем-то джинн той здорово досадил, и теперь она спит и видит, как бы избавиться от него, а он не обращает на нее никакого внимания. Кажется, именно это ей и нужно — железная рука, что будет держать ее в кулаке.

— Лайр, дорогой, — подскочила Кора из кресла и бросилась к нему. А потом и вовсе повисла на шее и смачно облобызала, чего не делала никогда раньше.

Такое проявление дружелюбия вкупе с нежностью ведьме вообще не были свойственны. А сейчас, надо полагать, она играла на публику, вернее, на единственного зрителя, что смотрел на них в данный момент со все понимающей ухмылочкой. Ну да ладно, хочет она нежности, так и быть, Лайр доставит ей такое удовольствие. Когда еще удастся потискать это аппетитное тело? Он охотно прижал ведьму к себе, возвращая той поцелуи, и еще какое-то время не выпускал, пока она не прошипела ему на ухо:

— Ты что творишь?! Сейчас же отпусти!

— Я лишь подыгрываю тебе, дорогая, — усмехнулся Лайр, — но как скажешь… — и резко выпустил ведьму, так что та едва на ногах устояла. Наградой ему послужил ее убийственный взгляд и хохот джинна.

— Браво, Кора! — хлопнул тот в ладоши. — Всегда знал, что в тебе погибает гениальная актриса.

Слова джина заставили ведьму вернуться в нормальное состояние. Она фыркнула и серьезно посмотрела на демона, а потом выдала:

— Ты в полной заднице, дорогой!

— Все так плохо?

Благо он знал и о любви Коры драматизировать буквально все. А потому не топился расстраиваться или делать выводы.

— Кора, милая, не приготовишь ли ты нам свой фирменный кофе? — предельно ласково проговорил Тризар. — Давненько его не пил.

— Хочешь сам ему все рассказать? — зло зыркнула на него ведьма.

— Хочу ввести его в курс дела с наименьшими потерями, — расплылся тот в улыбке.

Нет, однозначно, этот мужчина ведьме подходит как никто другой.

— Ну уж нет! — тряхнула головой Кора. — Не ты все это нарыл, не тебе и отчет держать. А если хочешь кофе, свари себе его сам.

А может, ей нужен кто-то покрепче. Ну или они будут друг друга строить всю жизнь. Одно Лайр понял, что ему интересно, чем закончится это противостояние характеров.

Кора взяла пергамент со стола и повернулась к демону:

— Знаешь, что это?

Лайр кинул взгляд на непонятную письменность и пожал плечами. Вдруг захотелось, чтобы ведьма поскорее уже ему все рассказала, и он смог вернуться к фее. Сначала только заскочит на работу…

— Это история проклятия твоего рода, которую мы с Тризаром только что расшифровали до конца.

— Что ты хочешь этим сказать?

— В каждом поколении один из мужчин твоего рода проклят, дорогой, и уже очень давно. В поисках источника проклятий я забиралась в глубь веков, изучая твоих предков, пока не поняла, с чего же все началось.

— И с чего же? В чем смысл проклятья? Ты хочешь сказать, что в моем поколении проклят я?

— Давай по порядку, — подняла Кора руку ладонью вперед. — Присядем? — указала она на кресла, одно из которых не так давно эффектно покинула. Лайр занял второе, готовый выслушать все, что бы ему не рассказали. Новость о проклятии немного ошеломила. Вот уж чего он точно не ожидал. Интересно, знает ли об этом отец? И почему-то Лайр не сомневался, что проклят именно его родитель в своем поколении. — Кто-то обещал нам кофе, — посмотрела ведьма на джинна.

Тризар усмехнулся, но спорить не стал, молча отправился на кухню.

— Как ни странно, но началось все с большой любви, и случилось это тысячу лет назад, — заговорила ведьма, и голос ее сейчас звучал певуче, как у слагателей легенд. На коленях она держала пергамент, в который периодически и заглядывала…

Когда-то давным-давно демон встретил прекрасную фею. Тогда, как и сейчас, эти два народа не пылали друг к другу особой любовью. Только тогда в мире царило равноправие. Демону, обидевшему фею, грозила неминуемая смерть. Точно так обстояло дело, если виновной признавали фею.

Так уж получилось, что полюбили эти двое друг друга очень сильно и страстно, дня не могли пережить в разлуке. А когда решились узаконить свой союз, чтоб и дальше никогда не расставаться, то пришлось им пройти через сопротивление и нежелание давать разрешение на брак со стороны родителей. Но влюбленные победили и сочетались законным союзом.

Особенно против такого брака были родители феи, у которых она была единственная и любимая дочь. О таком ли для своего чада они мечтали? Но и этот барьер влюбленным удалось преодолеть. Конечно, родниться семьями демоны и родители феи не стали, но и детям решили не мешать более.

Два года фея и демон прожили в любви и согласии. А потом случилась страшная трагедия. Демонический морок убил фею, в чреве которой уже росла новая жизнь. Обоих и порешил своей темной мощью. Как и отчего произошло это, никто не знает, но остановить морок демон не смог и в одночасье потерял жену и нерожденного ребенка. А еще через год и сам последовал за ними — не справился с горем, не смог жить без любимой.

— В чем же проклятье? — уточнил Лайр, внимательно выслушав рассказ ведьмы.

Чужая трагедия не затронула какие-либо струны в его душе. Конечно же, он сочувствовал влюбленным, но отказывался представлять себя и Алису на их месте. Да и что же там был за демон, что не смог справиться с собственным мороком? Слабак он, вот кто!

— Прокляла ваш род мать феи, когда овдовела через месяц после смерти дочери. Говорят, умом она тронулась, и всю свою магию отдала для проклятья, — Кора вздохнула как-то очень по-бабьи и отхлебнула из маленькой чашечки кофе, что принес на серебряном подносе Тризар и расположился на диване рядом. — Помогала ей какая-то чокнутая ведьма, что и запросила такую непомерную плату — все магическую силу феи. Так вот, самое главное! — посмотрела она Лайру прямо в глаза. — Один из мужских представителей в твоем роду, в каждом поколении, влюбляется в фею из рода покойной феи. Феи же не могут ответить взаимностью, потому как им это запрещает проклятье. И чем сильнее фею любит демон, тем слабее он становится. Каким-то образом его сила перетекает в нее, увеличивая магию феи в разы, делая ее практически непобедимой.

— Это точно? — прищурился Лайр. Что-то ему с трудом верилось в слова ведьмы.

— Проверено лично в каждом поколении, — надула она губы. Недоверие демона ее явно обижало. — Ты же меня знаешь…

Ну да, он ее знал. Потому она так долго и не рассказывала ему ничего, что вела собственное расследование. Подтверждением его мыслям стал серьезный взгляд джинна. Этот хиппи Лайру даже показался каким-то торжественным, преисполненный чего-то великого и несокрушимого.

— Каков итог? — спросил Лайр. — Что ждет демона, когда любовь его достигнет пика? — сейчас он говорил о себе и о своей любви, но не получалось делать это иначе, нежели отстраненно, будто речь шла о ком-то постороннем.

— По-разному случалось, — протянула Кора, откидываясь на спинку кресла и закидывая ногу на ногу, отчего полы ее халата распахнулись, открывая ноги чуть ли не до самых трусиков. От Лайра не укрылся цепкий взгляд джинна, что выхватил пикантную картинку. Но сам он даже не обратил внимания на прелести ведьмы, находясь мыслями далеко отсюда. — Ты же понимаешь, что без взаимности, почти всегда демоны твоего рода похищали фей и силой склоняли их к близости. И тут уже все зависело от последних. Если фея оказывалась злопамятной, то высасывала демона до основания, оставляя совершенно пустым. Иногда даже связь заканчивалась смертью демона. Но такой случай, как у твоего отца — далеко не первый. Бывало, что двое договаривались между собой и расходились практически полюбовно. Только вот один итог был везде одинаков — сердце демона оставалось разбитым, — печально закончила она.

— Значит, отцу моему повезло больше остальных, — задумчиво проговорил Лайр. — Тем более не понятно, зачем он торопит события.

— В каком смысле? — подалась вперед Кора.

Лайр рассказал ей и джинну о покушении на собственную жизнь, как отец хотел разделаться с ним руками Алисы.

— Похотливая скотина! — выругалась ведьма, ни грамма не стесняясь, что говорит про отца Лайра. Впрочем, тут он с ней был согласен. — Правильно мать твоя ненавидела его. Я, кстати, встретила и ее.

Демон понял, что ведьма сейчас говорит об астральном путешествии. В жизни пути его матери и ее никогда не пересекались, по той простой причине, что мама умерла раньше, чем родилась Кора. И последнее сообщение заинтересовало Лайра особенно. Если ведьма видела демоницу, значит, и та как-то связана с проклятием. Впрочем, ответ на невысказанный вопрос не заставил себя ждать.

— Не я одна интересовалась проклятьем. Твоя мать нанимала ведьму, чтоб та все выяснила про фею, к которой так прикипел ее муж. Конечно же, та не пошла глубоко, — самодовольно продолжила Кора, явно гордясь собой. — Прошвырнулась по прошлому веку и была такова. Шарлатанка, — скривилась она. — Хотя и этого хватило, чтоб узнать о проклятье и о том, кто будет следующим…

— Она знала, что ждет меня в будущем, и ни словом об этом не обмолвилась, — пробормотал Лайр, думая о матери, вспоминая ту на смертном ложе. Эти воспоминания преследовали его всю жизнь, другой демоницу, здоровой, он не помнил. Ее смерть и нелюбовь к единственному сыну были самыми яркими воспоминаниями. И еще он помнил, как старался заслужить эту любовь.

— Не думаю, что ты вправе осуждать ее, — сочувственно произнесла Кора. Да Лайр и не осуждал. Мысли о матери неизменно вызывали грусть, которая тоже пряталась глубоко в его душе. По сути, он и не знал ту женщину. И все же, всю жизнь хотел разгадать тайну ее нелюбви к собственному чаду. — Она была одержима твоим отцом. Любила его и ненавидела. А к тебе она просто не хотела привязываться, думая, что так будет лучше для тебя же. Ты должен простить ее за эту слабость. Именно ненависть сгубила ее так рано.

Он и не держал зла на мать, разве что всю жизнь хотел понять ее. Теперь он знал ответ, но лучше от этого понимать демоницу не стал. Ну да ладно. Память о ней все равно будет всегда жить в его сердце, как о чем-то красивом и холодном. А вот с настоящим ему еще только предстояло разобраться.

— Не нужно беспокоить души почивших, поверьте мудрому джинну, — с улыбкой проговорил Тризар, и Лайр был благодарен ему, за то что смени тему. — Скажи-ка мне лучше, чувствуешь ли ты в себе какие-то изменения?

— Абсолютно никаких, — тряхнул головой демон. — Даже напротив, мне показалось, что сила моя возросла.

— И что ты об этом думаешь?

— Если честно, то до вчерашнего дня я об этом вообще не задумывался.

Тризар понимающе кивнул и задал очередной вопрос:

— А как ты собираешься поступить с феей? Планируешь ли отпустить ее?

Этого вопроса Лайр ждал, только вот ответа на него не было. Он понимал, что удерживая Алису силой уподобляется собственному отцу. Но во-первых, не представлял, как будет жить без нее, а во-вторых, не так-то просто вытравить из себя все то, что внушали с детства: феи — низшие существа, и относиться к ним следует соответственно. А Алиса — лишь одна из них, даже несмотря на ту слабость, что он к ней питает.

— Не планируешь, значит, — снова кивнул Тризар после того, как закончил изучать лицо демона. — Чего же ты ждешь от нее?

Чего можно ждать от той, кем дышишь отныне? Взаимности, чтоб всегда была рядом, чтоб иметь возможность прикоснуться к ней, сжать в объятьях, вдохнуть неповторимый аромат… Просто видеть, заботиться о ней. Любить ее, обладать ею… Ему нужно все, что она может дать, и отказываться даже от части он не планирует. Раз уж фея эта появилась на его жизненном пути, и он потерял от нее голову, то значит, так тому и быть. В конце концов, если верить проклятью, то не подари ему ее отец, судьба все равно свела бы их вместе. Только вот как это все объяснить джинну и ведьме? Да и не привык он раскрывать душу перед кем-либо. Не привык и не станет этого делать. Его отношения с феей не касаются больше никого!

— Что означает та вязь, что я зарисовал для тебя? — вместо ответа джинну спросил Лайр у ведьмы, чувствуя что злится все сильнее.

— Хороший вопрос, — усмехнулась Кора. — А ничего она не означает, — ведьма вскочила и подбежала к столу. Долго копалась в одном из ящиков, пока не извлекла на свет лист бумаги. — Сам суди…

Средь похоти, разврата и веселья, где проливается невинная кровь, два начала встретились, чтоб воссоединиться. Из ненависти разгорелась искра света, и залил он собой все вокруг, ослепляя, покоряя, рассеивая тьму. Вода капнула на камень, разъедая его поверхность. Если капель будет много, то камень станет мягким, и тогда она просочится внутрь него, разбавляя собой. Есть ночь и день, а вместе они представляют вечность, которую им предстоит постигнуть.

— И что это за чертовщина?! — еще сильнее разозлился демон, когда ведьма прочитала ему начертанные на листе строки.

— Твои руны, что ты прислал мне. Мы с Тризаром перевели их. Уж извини, поэтическим даром не награжден ни один из нас. Как смогли… На древнем языке ныне умерших это, скорее всего, звучит красивее, в стихах.

По лицу ведьмы Лайр видел, что та забавляется, потешается над ним. Только вот, ему было не до смеха. Он совершенно запутался, а надеялся получить ответы на свои вопросы, обрести хоть какую-то ясность.

— Я думаю, что вязь эта пишет вашу историю с феей, — с укоризной посмотрел Тризар на Кору, не разделяя веселья той. — Скорее всего, текст всегда разный. У нас же есть только фрагмент его — самое начало. Ничтожно малый фрагмент, не раскрывающий сущности. Если сможешь извлечь из памяти остальные фрагменты, то мы и их расшифруем. Может быть тогда картина станет яснее, — пожал джинн плечами.

На этом терпение Лайра иссякло. Захотелось как можно скорее оказаться подальше от этого дома и этих двоих. Он злился, и это могло быть опасным. Восстановить фрагменты вязи из неактивной памяти было делом нескольких минут. После этого Лайр забрал свои лампы и распрощался с Тризаром и Корой, пока не наговорил или не сделал лишнего. Ему нужно было подумать, и места, лучшего чем один из его антикварных магазинчиков, он придумать не мог. На складе, пропитанном древностью, ему всегда думалось и дышалось легче.

На террасе было прохладно от искусно созданной тени руками того, кто строил это жилище внутри пещеры. Но море так заманчиво блестело в лучах жаркого утреннего солнца, что до ужаса хотелось окунуться в него. А еще я не могла побороть желания размяться, выплеснуть всю ту негу, что накопилась и не спешила покидать мое тело, даже когда след демона давно простыл.

Зои нежилась под солнечными лучами на каменном парапете, подставляя то один, то другой пушистый бочок. Видно, на нее тоже напала леность, раз она даже не пела в эти утренние часы, как делала обычно. И я заметила, с каким вожделением та тоже посматривает на море.

— Тоже хочешь поплескаться? Признавайся, хитрюга, — разлохматила я ее перышки и рассмеялась.

Настроение отчего-то было приподнятым, и причины я не понимала. И все мои мысли так или иначе возвращались к Лайру, к тому, каким он был сегодня за завтраком. Внимательным, даже предупредительным. Смотрел на меня так ласково, что порой даже становилось неловко, словно не по-демонически это как-то. И все время норовил коснуться моей руки. Я же каждый раз от его прикосновений испытывала легкий трепет, который старательно скрывала. А еще, провожая его, испытала острое желание поцеловать, и в его глазах прочитала ответное. Только вот ни один из нас так и не рискнул сделать первый шаг навстречу друг другу. От этой взаимной несмелости осталось чувство сожаления в душе, но даже оно не могло развеять моего радужного настроения.

И все же, спуститься к морю, не получив на то позволения, я не решилась. Сначала разыскала молчаливого Заура, что хлопотал на кухне. Завидев меня, мужчина бросил все дела и застыл в позе почтения и ожидания. И выражение лица его в этот момент мне понравилось: ни тени подобострастия, лишь глубокое уважение, которое сбивало меня с толку. Ну не успела я его еще заслужить, потому как не сделала ничего полезного ни для него, ни для кого-либо еще.

— Заур, могу ли я спуститься к пляжу? — спросила без обиняков. — Очень хочется искупаться, — смущенно улыбнулась, сообразив вдруг, что у меня нет купальника. Но учитывая уединенность этого места, вряд ли отсутствие такового можно было назвать проблемой.

Мужчина коротко кивнул и жестом попросил меня обождать. Сам проворно покинул кухню, но лишь для того, чтобы вернуться буквально через минуту с белоснежным пушистым полотенцем в руках. Все так же молча он протянул полотенце мне и пригласил следовать за ним.

Привел меня Заур на террасу поменьше, где я еще не была. И если там, у подножья первой, пляж был каменистым, то тут белел песком. И лестница вниз вела куда как более пологая и удобная. Впрочем, последний факт меня мало волновал, потому как перед купанием я решила полетать. А то от бездействия крылья мои становились слабыми. Им, как и мышцам, нужны были постоянные тренировки, чтоб поддерживать в тонусе, а летала я последний раз, когда соревновалась с Лайром. Да и то больше покалечилась, нежели размялась тогда. Почему-то даже эти воспоминания вызвали улыбку, хоть в них, как и в том времени, было мало приятного.

Зои с радостью откликнулась, когда предложила ей составить мне компанию в полете над береговой линией моря. Она даже показалась мне значительно увеличившейся в размерах, когда расправила свои неподражаемые, переливающиеся под солнцем крылья. Но до моих крыльев, которые я так любила и за которыми раньше особенно ухаживала, цирсии было все равно далеко.

Когда я резко спикировала вниз головой с каменного парапета, чтоб на долетая пары метров до земли воспарить верх, ощущая всем телом головокружительную смену высот, тут же получила нагоняй от маленькой подружки. Зои испуганно потряхивала крыльями рядом со мной и всем своим видом выказывала осуждение.

— Не бойся, глупышка. Это еще не верх пилотажа. Я тебе еще не показывала, на что способна, — рассмеялась я и устремилась еще выше, предлагая цирсии последовать моему примеру.

Так мы летали на пару не меньше полутора часов, пока я окончательно не выдохлась, так что еще какое-то время просто нежилась на горячем песке, не в силах пошевелиться, восстанавливая дыхание. Рядом копошилась Зои, играясь с песком, зарываясь в него и выныривая с радостным писком. Цирсия оказалась гораздо выносливее меня — самонадеянной феи, что решила плюнуть на вынужденный простой и дать себе сразу нагрузку по полной. Крылья и мышцы мои точно не торопились благодарить меня за это, а мстили болью и покалыванием во всем теле.

Как только поняла, что если и дальше продолжу валяться на пляже, то окончательно расплавлюсь, быстро скинула одежду, и дальнейшее восстановление уже проходило в воде, что гостеприимно приняла меня в свои прохладные и кристально-прозрачные объятья.

На море я была всего пару раз в детстве. Папе на работе выделяли путевки в санаторий, и мы ездили туда всей семьей. Но воспоминания и желание вновь окунуться в соленую толщу сохранилось с тех времен. Не могу сказать, что сильно люблю море. Пресные водоемы для меня предпочтительнее. Все же морская соль не очень полезна коже фей. Если не смыть ее сразу же после купания, то останутся следы в виде маленьких язвочек, которые залечиваются только специальной мазью. Именно поэтому мы обычно купаемся вволю, а потом сразу же бежим в душ. И все же, море и пляж — это ощущение покоя и отдыха, которое возможно только вдали от мирской суеты. И сейчас я этим наслаждалась, предприняв очередной заплыв. Зои, как ни странно, вообще предпочла не окунаться. Она порхала над моей головой, недовольно пища, когда я заныривала слишком глубоко или заплывала далеко от берега. Все остальное время птичка откровенно наслаждалась свободой.

Гостью я заметила издалека, как и узнала в ней ту надменную и слепяще красивую демоницу, что однажды повстречала в жилище Лайра. Сразу же вспомнилось, что испытала в тот момент. И сейчас я поняла, что уже тогда почувствовала задатки ревности.

Подплывала к берегу и выходила из воды в растрепанных чувствах. Интересно, что ей здесь понадобилось? Ведь она явно поджидала меня, вальяжно раскинувшись на песке. Только в отличие от меня на демонице был надет легкий сарафан. Мы словно поменялись ролями. Первый раз я застала ее обнаженной, теперь вот она меня. Под пристальным взглядом синих глаз становилось настолько неуютно, что из воды я практически выбегала, чтоб поскорее закутаться в полотенце. Не то чтобы стеснялась своей наготы, но все же, впечатление складывалось, что она меня изучает и сравнивает с собой. Если говорить о последнем, то сравнение было явно не в мою пользу, и именно это я читала в направленном на меня взгляде. А еще я не понимала, как она узнала, что я тут. Ведь если верить Лайру, то от всех это держалось в секрете.

Я молча смотрела на демоницу, ожидая, когда та заговорит первая. Кожу под полотенцем неприятно пощипывала, и я уже размышляла, где буду брать восстанавливающую мазь, если прямо сейчас не отправлюсь в душ. Но и уйти вот так вот, молча, тоже не могла. Ведь что-то же ей понадобилось от меня.

— Здравствуй, Алиса, — проговорила демоница хорошо поставленным голосом уверенной в себе особы. Она даже соизволила подняться с песка, наверное, чтоб не смотреть на меня снизу-вверх. — Вот решила познакомиться с тобой поближе, а то наша прошлая встреча получилась какая-то нервная, — хихикнула она, и сделала это именно что нервно, а еще зачем-то оглянулась, тоже нервно. Но кроме нас тут никого больше не было. Даже цирсия, и та спряталась на мне, как делала всегда при приближении посторонних. И кстати, она безостановочно меня царапала изнутри, словно предупреждая о чем-то, только вот о чем, понять не могла. — Не удивляйся. Мы с Лайром дружим с детства, и это он пригласил меня погостить в этом райском уголке. Ну и скрасить твое одиночество, — улыбнулась демоница почти нормально, так что я позволила себе немного расслабиться. Еще бы кожу не саднило так противно! — Я Гера, — протянула она мне красивую руку с длинными пальцами и ухоженными ногтями. Отчего-то вспомнилось, что в прошлый раз ногти были значительно длиннее и выкрашенные в красный цвет. — Ну и жара тут, — помахала она рукой перед лицом. Адское пекло, — рассмеялась и достала из сумочки бутылочку с водой. — Хочешь? — вежливо предложила мне, и я поняла, что если не отхлебну хотя бы глоток, то умру. Пить хотелось до ужаса, а потому отказаться не смогла.

— Благодарю! — приняла я бутылку из рук демоницы, и даже пальцы подрагивали, когда отвинчивала пробку.

Демоница наблюдала за мной с ласковой улыбкой, как подношу горлышко бутылки к губам, как делаю один большой глоток, другой… А на третьем из глаз ее полилось пламя, только было уже поздно. Земля ушла из-под моих ног мгновенно, словно ее место вдруг заняла пропасть. И глаза заволокло темной пеленой, закрывая от меня свет жизни.

Отправиться домой так быстро, как планировал сначала, не получилось. Позвонил Гент, и пришлось Лайру несколько часов еще провести в концерне, занимаясь неотложными вопросами, присутствуя на отчетном собрании… Но он приучил уже себя относиться к этой работе, как к необходимому злу, а потому не роптал, несмотря на то, что даже когда выслушивал доклады директоров филиалов, думал совершенно о другом, настолько далеком от работы, что даже стыдно становилось.

Лайр так и не решил, как же ему стоит поступить с отцом. Хотел просить совета у ведьмы, но до этого дело не дошло, да и что она могла посоветовать? Зная Кору, и помня ее реакцию на сообщение о покушении Вира на жизнь сына, можно было представить, с каким рвением она бы составляла план расправы, чего Лайр делать не собирался. Как бы там ни было, а убить Вира — значит уподобиться ему. Достаточно нейтрализовать того, вывести из строя. Мелькнула мысль рассказать все Генту, как другу и наставнику, но и эту идею Лайр отверг, не желая выносить сор из семьи.

Скальное жилище встречало тишиной. Нет, тут, конечно же, всегда было тихо, спокойно, но сейчас тишина казалась звенящей. Даже птицы, что постоянно летали и кричали над морем, будто попрятались, испугавшись чего-то. И Заур не вышел его встречать, как делал обычно. Чем же таким все заняты в эти предвечерние часы, что даже его появление осталось незаметным?

По мере того, как Лайр миновал комнату за комнатой, тревога все возрастала. А еще в воздухе витала опасность, что с каждым шагом становилась все концентрированней. И Заур, как назло, не отвечал на мысленные призывы. Но самое страшное было то, что Лайр не ощущал присутствия Алисы. Ею не пахло, как обычно, когда он издалека уже улавливал аромат пыльцы.

Еще раньше, чем переступил порог санитарной комнаты, Лайр догадался, что там увидит.

Заур сидел спиной к демону и судя по выпрямленной спине, склоненной голове и неподвижности был погружен с глубочайший транс. С одной стороны от него прямо на полу распростерлось тело Геры со страшными следами мучительной смерти. А под инкубационным колпаком, на специальной кушетке покоилась Алиса.

Лайр замер на пороге, не в силах пошевелиться, чувствуя как растет внутри него страх от осознания той трагедии, что произошла здесь недавно, и о которой он даже не догадывался. Взгляд его был прикован к лицу феи, которое сейчас казалось фарфорово-белым. И если бы не едва заметно колышущаяся грудь, он решил бы, что и она мертва. Она жива — и это самое главное, она жива… — твердил он как священную мантру, все еще не веря в происходящее. Да и что, собственно, произошло, а главное как, он пока понять не мог.

Скальное жилище было надежно защищено от постороннего вторжения. Как сюда могла проникнуть Гера? Как?! Почему это не было замечено Зауром, и он не смог защитить фею? И что с Алисой, насколько серьезно она пострадала?

Лайр приблизился к слуге и обошел того, а потом вздрогнул, когда заметил еще влажные дорожки от слез на расслабленном лице. Заур плакал?! Да он никогда даже не расстраивался. Даже если такое и случалось, то скрывал это настолько мастерски, что Лайр и не догадывался. А тут, плакал?..

— Заур, — потряс демон того за плечо. Но тщетно — тело слуги трепыхнулось, но в сознание он не вернулся.

Другого способа, как шоковый, Лайр не придумал. Сходив на кухню, он окатил Заура ледяной водой, точно зная, что это подействует. Как-то он уже выводил друга из транса подобным образом.

Пока Заур отфыркивался и возвращал свое астральное тело из далекого путешествия, Лайр изучил показания приборной панели рядом с инкубационным колпаком. Судя по ним Алиса находилась в глубокой коме, когда все жизненные функции становятся неактивными. В таком состоянии ее нельзя было назвать мертвой, но и живой она уже не была.

В глазах противно защипало. Противно и непривычно. Демон даже не сразу сообразил, что это слезы, его собственные слезы, которые он едва не пролил. А еще заметил как дрожат руки, не попадая по кнопкам на панели. И внутри него уже бушевала настоящая буря, где роль главного смерча исполняли страх и отчаяние.

— Что здесь произошло? — прорычал он сквозь зубы, усилием воли сдерживая морок, боясь, что если отпустит тот, то от верного друга не останется и воспоминаний.

Он отошел от колпака и приблизился к телу Геры. Заур убил демоницу ее же мороком, заставил тот мучительно истязать ее, пока последний выдох не сорвался с ее губ. За что он придал ту такой страшной смерти? Лайр смотрел на безмолвного слугу и ждал ответа. Впрочем, тот уже и сам восстанавливал панораму событий, что проступала в воздухе перед взором демоном.

В странном состоянии пребывал Лайр. Окажись сейчас Гера жива, он изобрел бы еще более мучительный способ, чтобы убить ее. Ведь она пришла сюда, чтоб расправиться с феей. Не напугать, не предупредить, а убить. Заур вывел формулу смертоносного яда, что был добавлен в воду. Если бы он опоздал еще хоть на секунду, то Алиса уже была бы мертва. А так, жизнь в ней все еще теплится, благодаря магии Заура, хоть и где-то очень глубоко. Гера воздействовала на фею, затуманивая той разум, заставляя забыть об опасности, притупляя чувства. Иначе, разве приняла бы Алиса воду из рук убийцы?

Лайр был зол на ту, что уже мертва, и собственное состояние пугало сильнее всего. Душу разрывала безысходность и тоска. Впервые он испытывал настолько сильную растерянность и не знал, что делать дальше. Если даже магия Заура не в состоянии исцелить фею, то кто им поможет?

— Как она узнала про убежище? — кивнул он на тело Геры, не желая даже смотреть лишний раз в ту сторону.

Заур кивнул и принялся колдовать над очередной визуализацией, выловленной из недр памяти. На этот раз не своей, как вскоре понял демон.

Об убежище этом не знал никто из семьи Лайра. Когда-то, давным-давно, он построил его, находясь во власти какого-то порыва. Долгое время убежище пустовало, пока тут не поселился Заур. Тогда и Лайр стал навещать его, отдыхать вдали от мирской суеты.

Все оказалось гораздо проще, чем можно было предположить. Гера следила за ним. Она видела, как покидали они с Алисой замок, как куда-то отправились втроем с матерью феи. Чтобы не быть замеченной, за ними демоница не последовала. Чуть позже она нанесла визит матери Алисы, представившись работником университета, где училась фея. Ну и при личном общении считать информацию из головы феи оказалось проще простого. А дальше она пустила в ход отводящий морок, который сбил с толку даже такого сильного мага, как Заур. Очень быстро, конечно, тот почувствовал в убежище постороннего. Но этих минут Гере хватило. Только вот возмездия избежать не получилось. Впрочем, Лайр ее нашел бы и без Заура. Нашел бы и убил.

По лицу Заура вновь заструились слезы, в который раз рождая замешательство в груди демона. Слуга плакал и неотрывно смотрел на колпак с Алисой. Даже демону сейчас этот колпак показался саркофагом. Холодок пробежал по спине, и он прогнал видения, как тело феи придают огню. Не станет он хоронить ее раньше времени, пока не испробует все возможное и невозможное для ее исцеления.

— Как долго она может находиться в таком состоянии? — уточнил Лайр.

Заур что-то прикинул в уме, а потом мысленно сообщил демону, что месяц у него точно есть, что за это время в организме феи не произойдут глобальные необратимые изменения. Но не больше, — счел нужным предупредить.

Глава 19

Я погладила светящуюся руну и посмотрела на темную часть шатра, где вязь обрывалась. Это место казалось мне холодным и пустым. А ведь и там должны были светиться руны, записывающие нашу с Лайром историю.

Зои влетела в распахнутый полог шатра и опустилась на спинку кушетки, как делала всегда, час за часом, день за днем… Я потеряла счет времени здесь, в неправильном месте, где кроме нас с цирсией больше не было никого, где царила тишина и покой, а самое верное будет сказать — уныние. Нас выкинуло сюда из темноты, в которой находились совсем недолго.

Я помнила все. Как плавала, и появилась демоница; какой сильный приступ жажды испытала и испила воды из предложенной этой красавицей бутылки. И потом наступила темнота.

Шатер, который я покинула, чтобы охладиться под ветерком, дувшим с моря, находился на том же песочном пляже, у подножья скалы. Море было тем же. Но на этом все и заканчивалось. Не было скального убежища, Заура, Лайра… здесь не было больше ни единой живой души, только мы с Зои. И дни сменяли друг друга, похожие как братья близнецы. Хотя… время тут тоже текло как-то неправильно, то замедляясь, практически останавливаясь, то убыстряя ход, словно спешило куда-то или к чему-то.

Я не испытывала потребности во сне или голода. Меня никогда не мучала жажда. Под палящими лучами солнца мне не становилось жарко. И так не должно быть — это я тоже знала точно. Как и то, что все еще жива. В этом тоже не сомневалась. Не может после смерти наступать вечная жизнь, наполненная пустотой и унынием, что царили на этом пляже, где мы были заточены с цирсией. А самое печальное заключалось в том, что у меня отняли крылья. Их просто не стало, как той лестницы, что в реальной жизни украшала скалу. Ладно хоть птице их оставили. Эта малышка точно сошла бы с ума, если бы ее лишили возможности летать. А я бы сошла с ума, не будь рядом Зои. Цирсия окружала меня настолько всепоглощающей заботой и любовью, что только тут я до конца оценила, как же мне повезло, как и всем тем феям, у которых есть такое сокровище.

На следующий день, после того как мы тут очутились, на стенах шатра стала появляться светящаяся вязь, в которой я сначала только узнала знакомые руны, а потом к вящему удивлению поняла, что могу их читать. И началось для меня откровение, что хоть немного скрашивало похожие друг на друга дни, бессонные и наполненные мучительным ожиданием чего-то ночи. Я ждала каждый новый фрагмент вязи, наслаждаясь тем, как же красиво рассказывалась наша с Лайром история. Поэтично, но не высокопарно, мудрено, но доступно для понимания и очень-очень чувственно. Так чувственно порой, что воспоминания словно оживали и бросали меня в краску. Каждый наш совместный миг, каждая даже случайная встреча, каждый диалог… Вязь не пропускала ничего, заставляя меня переживать все по новой, но уже совсем по-другому относиться к словам и поступкам Лайра.

А несколько дней назад история оборвалась, ровно на том моменте, как Лайр покинул меня после первого и единственного совместного завтрака, наполненного непередаваемой теплотой и близостью. Я поняла, почему так произошло. Да потому, что больше мы не виделись, и записывать было нечего. Вот тогда я окунулась в по-настоящему непроглядную тоску, приближающую меня к состоянию, когда становится все безразлично, как и то, жив ты или мертв уже.

Так продолжалось до сегодняшнего утра. Все эти дни Зои тщетно пыталась развеселить меня. Что только она не делала: и пела так, как не пела никогда, и показывала разные акробатические элементы, иногда даже с риском для жизни. Но все было тщетно. Я старалась не огорчать свою верную подругу, но уныние всегда оказывалось сильнее. И после минут просветления оно накатывало на меня с удвоенной силой. Пока не появились новые руны, заставившие мое сердце забиться быстрее.

Его любовь казалась мертвее мертвой, хоть сердце феи и билось в груди. Медленно, не слышно, но оно жило, лишая красок тело, оставляя его холодным. И тогда скупые слезы оросили глаза демона. Он не дал им пролиться, но сердце его ими обливалось со щедростью и силой водопада.

Вот что я прочитала, и эти слова вернули меня к жизни. Я сразу поняла, о чем «поют» руны. О том, какой увидел меня Лайр, когда вернулся из города. А та руна, что поведала о его слезах, стала у меня самой любимой. Она же была последней. Именно к ней я подходила вот уже несколько раз за этот день. Гладила, любовалась, чувствуя, какая она теплая, будто живая. Мне казалось, что прикасаясь к руне, я ощущаю тепло кожи демона, которого мне так не хватало. И каждый раз сердце замирало в предвкушении, что вот сейчас я обернусь и увижу его на пороге шатра. Таким, каким привыкла видеть: с любовью во взгляде, разбавленной легкой насмешкой без которой он не мог обходиться, которая была частью его натуры. Теперь я верила, что он меня любит, и сама любила его с каждым часом все сильнее. Все те чувства, что гнала от себя, вспыхнули в этом уединенном месте с новой силой. Тут я с ними бороться не могла и не хотела. Мне нужна была моя любовь к демону не меньше, чем его ко мне.

Зои переместилась со спинки кушетки на мое плечо. На пару и в тишине мы любовались с ней морем, которое было всегда одинаково спокойным. Но войти в него у меня не получалось, как и покинуть берег.

— Ты ведь не нашла выхода? — спросила я, чтобы хоть что-то спросить, чтоб нарушить тишину.

Зои мотнула головой. Теперь я точно знала, что цирсия понимает каждое мое слово, только ответить не может. Не понимаю, как она это сделала тогда, когда пыталась развеять иллюзию расправы над мамой, что показал мне отец Лайра, но больше Зои не делала так. Наверное, тогда она потратила слишком много сил, совершила невозможное.

— Как думаешь, мы застряли тут навсегда?

Зои затрясла головой, блестя глазками-бусинками сильнее обычного, и даже больно клюнула меня в плечо, словно наказывая за глупые мысли. И именно в этот момент случилось странное, заставившее замереть меня и перестать дышать на мгновение. Я отчетливо услышала голос Лайра, произнесший: «Вернись, маленькая глупая фея!» Столько в нем было боли, замешанной на злости. Но как же он ласкал мой слух! А потом я ощутила его прикосновения. Лайр обнял меня и крепко прижал к своей груди, обдавая жаром своего тела. Это было так… словно происходило наяву, только самого демона я не видела, как и не могла прикоснуться к нему. Но чувствовала его и слышала очень отчетливо.

— Лайр! — закричала я, вскакивая с кушетки и выбегая на берег. — Я тут!..

Но голос его пропал уже, и горячих рук я больше не ощущала на своем теле. Зато слезы заструились из моих глаз так щедро, что на какое-то время я ослепла, пока не выплакалась вволю. Но и это были исцеляющие слезы, которые несли облегчение. Теперь я верила, что он обязательно вытащит меня отсюда!

А вечером, когда солнце опустилось за море, оставляя долгий розовый след после себя, и я ложилась в обычно одинокую и холодную постель, произошло новое чудо. Тело Лайра прижалось к моему со спины, руки его заключили меня в горячее кольцо, а жаркие губы прошептали на ухо:

— Спи спокойно, любимая. Я рядом и всегда буду… — тут голос его сорвался, но лишь на мгновение. — Не знаю, кому молиться. Демоны не признают всевышней власти над собой и не молятся. Но если есть что-то, что управляет нашими жизнями, то я молю ЭТО вернуть тебя к жизни. А если нет, то пусть мы встретимся после смерти. Да и не будет мне здесь жизни без тебя.

Я знала, что если обернусь, то вновь не увижу ничего кроме пустоты. А потому даже не шевельнулась, наслаждаясь ставшим вдруг родным теплом. На губах моих играла счастливая улыбка, а сердце плавилось от любви к демону. Впервые здесь я засыпала с легкостью на душе и верой во что-то очень хорошее.

Кора оторвалась от созерцания моря и повернулась в Тризару, который был занят тем, что читал свежую прессу, развалившись на шезлонге и потягивал коктейль, рецепт которого они на днях изобрели совместно с Зауром. Мнение ведьмы — что получилась какая-то кислая гадость. Джинн же был от коктейля в восторге, утверждая, что тот не только позволяет расслабиться, но еще и отлично тонизирует.

Ведьма прищурилась, разглядывая того, с кем постоянно вступала в словесные перепалки, кто бесил ее чаще остальных и со страшной силой, и с кем они вот уже три недели вынуждены были жить под одной крышей. Этому джинну все ни по чем. Годами ли сидеть в своей ледяной пещере или плавиться под палящими лучами солнца у моря. Вот уж поистине выносливости этих существ может позавидовать любое другое. Сама она не любила море, как и любые другие водоемы хоть чуть-чуть больше городского озера, куда периодически наведывалась летом, да и то, больше отдавая дань традиции, чем испытывая тягу освежиться в его водах. Просто, на это озеро ходили все, а она старалась не выделяться из всех.

— Не смотри на меня так, буквы пляшут перед глазами, — раздался насмешливый голос Тризара, а потом и лицо его показалось из-за газеты.

Кора решила не обращать внимания на очередную подколку, да и мысли ее были заняты другим. Она думала о Лайре, который практически не отходил от феи. Как преданный пес просиживал у нее в ногах дни и ночи напролет. И никого к ней не подпускал без необходимости на то. Исхудал так, что одни горящие глаза и остались на лице. Еще бы был результат от всех его бдений.

Ведьма не сдержала тяжкого вздоха, когда приблизилась к Тризару и опустилась в соседний шезлонг. Несмотря на раздражение, ей было искренне жаль демона. Все же она его любила по-своему, как и ценила все то, что тот для нее сделал и продолжал делать. Он был одним из самых верных ее друзей, а в глубине души она и вовсе считала его семьей, которой у нее никогда не было. И подобная привязанность к кому-то ее настораживала.

— Ну делись, давай, — отложил джинн газету и в упор уставился на ведьму. — Что тебя тревожит так сильно в это прекрасное солнечное утро?

— Ты не на курорте, вообще-то, — буркнула Кора. — А тревожит меня, как ты говоришь, одержимость демона. Он словно прирос к этой фее! — добавила с раздражением.

— Если бы я не знал тебя так хорошо, то решил бы, что ты ревнуешь, — прищурился Тризар. — И никакая это не одержимость.

— А что же по-твоему?

— Любовь, — пожал он плечами и устремил взгляд куда-то за горизонт, что терялся за водной гладью. — Неужели ты не видишь, как сильно он любит эту малышку?

— Да брось ты! — фыркнула Кора. — Любить — не значит изводить себя.

— Вот как? — внимательный взгляд джинна вновь остановился на лице ведьмы и принялся изучать то. — А что же по-твоему значит любить?

— Отстань, — отмахнулась от него ведьма. Вот же пристал! И вообще… любовь — это самое бестолковое чувство, что делает всех влюбленных слабаками. Но вслух она этого отчего-то говорить не стала. Раздражал сам факт, что джинн поднял эту тему. С каких это пор он успел стать знатоком любви?

— Да я еще и не начинал приставать к тебе, — расплылся Тризар в широкой улыбке, и Кора подозрительно покосилась на него. Отчего-то захотелось сейчас оказаться подальше от него, а взгляд ее невольно проскользил по поджарому и мускулистому телу джинна, отмечая идеальные пропорции. Впервые ведьма задумалась о том, а как много женщин обращают на него внимания. Ведь посмотреть есть на что, как ни крути. В районе плавок, на внушительной выпуклости, взгляд ее замер, а потом испуганно метнулся обратно к лицу. И конечно же, наградой ей послужила хорошо знакомая усмешка. Впрочем, к облегчению ведьмы, джинн сразу же посерьезнел. — У нас с Зауром есть план, который мы собираемся осуществить сегодня. Остались последние приготовления…

— И что за план?

— Ты тоже понадобишься и Линда…

— Да что за план?!

— Скоро узнаешь, маленькая нетерпеха, — улыбнулся джинн и поднялся из шезлонга. Сделав несколько наклонов, спокойно сообщил: — Пошел я к Зауру в лабораторию. Не скучай тут без меня.

Кора едва не запустила газетой ему в спину. Джинн в своем репертуаре — раздраконил ее воображение и смылся. Интересно же, что еще придумали эти двое.

* * *

Лайр вздрогнул и очнулся от короткого сна. Показалось ему, или фея действительно шевельнулась в его объятьях? Аккуратно перевернув Алису на спину, он всмотрелся в бледное похудевшее лицо. Ладонь демона прижалась к прохладной щеке, а большой палец погладил отливающие синевой губы феи. Такая нежная и настолько сейчас далекая от него.

— Где же ты обитаешь? Почему я не могу найти тебя? — прошептал Лайр и легко, практически невесомо, прикоснулся своими губами к губам феи, как привык делать каждые утро и вечер. Ответом ему служили тишина и неподвижность. Значит, показалось. Сон сыграл с ним злую шутку, заставив поверить, что Алиса вернулась.

Привычная злость, рожденная собственной беспомощностью, не заставила себя ждать. С каждым днем демону становилось все труднее гасить в себе подобные вспышки. Вот и сейчас он сорвался — схватил фею за плечи и встряхнул как следует.

— Вернись, маленькая глупая фея! — прорычал ей в лицо, отмечая как шевельнулись от его дыхания каштановые локоны, понимая, что ведет себя глупо, даже жестоко. Но где взять сил вынести все это?! Как заставить себя не поддаваться отчаянию?

— Лайр, тебя ждет завтрак, — прохладная ладонь прикоснулась к его плечу, послужила ледяным душем, мгновенно отрезвляя.

Рядом с кроватью стояла Линда — мать феи, неизменно строгая и печальная. Ни разу за все время Лайр не видел на губах этой феи улыбки. И в который раз подивился, что мать с дочерью настолько разные. Линда была словно покрыта инеем — холодная, отрешенная. Алиса же даже сейчас разжигала в нем пожар, заставляла мечтать о себе, грезить воспоминаниями.

— Почему вы не похожи? — перевел Лайр взгляд на любимое лицо, желая покрыть поцелуями каждый миллиметр кожи.

— Не ищи загадку там, где ее нет. Алиса похожа на отца, — жестко произнесла Линда. Сколько же суровости пряталось за этой хрупкой с виду оболочкой. А уж какая в этой фее жила сила, Лайр знал не понаслышке. Но он ее не боялся, а вот уважал с каждым днем все сильнее. Несмотря на горе и отчаяние, эта женщина не собиралась сдаваться. Ее твердость помогала и ему оставаться сильным. И он уже понял, что эту твердость и Алиса унаследовала от матери.

— Как он? — спросил демон, имея в виду отца феи.

— Нормально. Он справится. Люди сильнее, чем вы, демоны, о них думаете.

На это Лайр ничего не ответил, лишь кивнул. В последние дни ему много пришлось переосмыслить, ко многому изменить свое отношение.

Мать Алисы приехала сразу же, как только Лайр сообщил той о состоянии дочери. Она не упрекала, не ругалась, хоть и заметно злилась, а сразу принялась за дело — постаралась исцелить фею силой своей магии. Пока это не принесло результатов, но она не сдавалась, и каждый день подвергала дочь целительному воздействию. В отличие от Лайра, который помнил о предупреждении Заура, что в таком состоянии Алиса может продержаться не больше месяца. По мере того, как текли дни, отчаяние его все усугублялось, хоть он и не подавал вида. Осталась неделя отведенного времени, а лучше фее не становилось.

На следующий же день после трагических событий в убежище заявились Кора с Тризаром. Им Лайр еще не успел ничего сообщить, но каким-то образом ведьма обо всем прознала сама. Оценив обстановку, Кора сразу же попыталась отстранить Лайра от лечения феи. Но не тут-то было! Он не собирался покидать любимую ни на секунду. Разве что Линде иногда разрешал подменять себя, когда возникала необходимость отлучиться. Ведьме пришлось смириться с существующим положением вещей и запрятать свое недовольство подальше. Но оно нет-нет, да проскальзывало, особенно когда Лайр настаивал на своем присутствии и на магических сеансах, которым ведьма каждый день подвергала фею. Но и с этим Коре в конце концов пришлось жить и работать.

Как-то так получилось, что по молчаливому согласию все остались жить в убежище. И теперь тут было гораздо оживленнее, чем во все времена его существования. И что самое странное, так это то, что похоже Зауру нравилось новое общество. А с Тризаром они вообще сразу спелись и частенько уединялись в лаборатории мага, занимаясь какими-то опытами.

Ведьма с джинном расшифровали рунную вязь, но толку от этого не было никакого. Разве что Лайр испытывал досаду, что их отношения с Алисой стали известны Коре с Тризаром во всех подробностях. Впрочем, нужно отдать должное этим двоим — они и словом не обмолвились об этом в каком-нибудь опошленном смысле. Они вообще делали вид, что ничего не знают. Лайр же иногда перечитывал перевод истории, но лишь для того, чтобы снова все вспомнить и пережить. Как же ему не хватало запаха феи, бархатистости ее кожи, которую он не уставал когда-то ласкать, а сейчас боялся лишний раз притронуться, чтоб не обжечься холодом и неподвижностью. Очень редко он позволял себе проявлять ласку, касаться феи более интимно, чем того требовали обязанности сиделки, когда уже совсем не в силах был совладать с собой. И разве что по ночам он неизменно прижимал ее к себе, даже когда лежал до рассвета без сна. Он делал это как тогда — в их единственную совместную ночь перед самой трагедией.

— Тебе нужно позавтракать, — вновь раздался голос феи, вырывая Лайра из воспоминаний.

— Сначала процедуры, — проговорил он, выбираясь из кровати, не стесняясь собственной наготы.

— Это могу сделать я…

— Не надо! Я сам! — довольно грубо перебил он Линду, всем своим видом давая понять, что она должна оставить их с дочерью.

— Как скажешь, — поджала фея губы и удалилась из спальни.

Лайр откинул одеяло и подхватил обнаженную фею на руки, стараясь не замечать, как сильно та похудела, став практически невесомой. Он знал, что Заур уже все приготовил к утренним водным процедурам. И каждый раз, пересекая порог купальни, с щемящим сердцем вспоминал, как любил тут фею, каким наполненным счастьем себя ощущал в тот вечер и ночь.

Обмыв Алису и закутав ту в толстое махровое полотенце, Лайр собственноручно перестелил постель, как делал каждое утро, и уложил в нее фею, накрыв толстым одеялом в тщетной попытке согреть. Система уже тоже стояла возле кровати. Об этом каждое утро заботился Заур, наполняя колбу сбалансированным жидким питанием, которое разработал сам, чтоб поддерживать жизнь Алисы, насыщать ее организм всем необходимым.

Лайр ввел иглу в вену феи, чувствуя как ее боль передается ему. Каждый раз, когда колол ее нежную кожу, не мог удержаться от дрожи, что делает ей больно и не может не делать.

Магический состав заструился по венам, окрашивая их в розоватый цвет. Лишь на мгновение на теле феи выступила пыльца, но уже в следующий миг коже вернулась привычная бледность. Магия крепко спала вместе с ее хозяйкой.

Лайр привычно обнял фею и почти сразу же сон сморил его. Недосыпание сказывалось, но упрямство каждый раз побеждало, как и мысль, что он все время должен быть начеку, что сон — это сейчас непозволительная роскошь, особенно когда срок, отведенный фее Зауром, потихоньку неумолимо истекает.

Сегодняшний день был похож на все предыдущие. Только вот Алиса казалась еще более хрупкой и прозрачной, чем в другое время. Лайру не мог избавиться от мысли, что фея испаряется из его жизни, и это его убивало. Может еще и потому он боялся оставить ее надолго одну — опасался, что вернется, а ее не станет. Впрочем, сегодня его присутствие точно никому нужно не было. С работы не беспокоили, он ясно дал понять, чтоб в ближайший месяц его никто не трогал. А все остальные, кто населял в эти дни убежище, куда-то разбрелись. Даже магические сеансы исцеления сегодня не проводили. То ли по договоренности, то ли от отчаяния, что те не приносят результатов. О втором Лайр думать не хотел, как и сдаваться раньше времени.

Руну он заметил сразу же, едва только пробудился все от той же неясной тревоги, к которой тоже привык в последние дни. Изящная вязь мерцала на спинке кровати, прямо над головой феи. А судя по положению луны, приближалась полночь.

Демон уже хотел отправиться на поиски джинна, и плевать, если тот в это время крепко спит, как дверь в спальню распахнулась, впуская всех четверых. Если бы это случилось в любое другое время, Лайр бы посмеялся, даже несмотря на вероломное вторжение на личную территорию с столь поздний час, до такой степени все выглядели торжественно, удерживая по ритуальной свече каждый. Но сейчас ему было не до смеха, как и всем остальным, судя по их сосредоточенным лицам. А руна в этот момент замерцала еще ярче, словно намекая, чтоб ее прочитали как можно скорее.

— О чем она говорит? — обратился Лайр к Тризару.

— Нужно сходить за письменами, чтоб я смог прочитать, — повернулся тот уже было к двери, как его остановил голос ведьмы.

— Не нужно, я помню их наизусть, — победно посмотрела та на джинна, мол, что с вас взять, с неучей. И прочитала:

Невинная душа ищет путь в кромешной тьме, тогда как свет уже горит в ней.

На какое-то время в спальне повисла тишина, словно каждый пытался осмыслить сказанное. Впрочем, так и было. И не успел Лайр задать вопрос, что же значат эти слова, как Линда залилась слезами и упала на колени возле кровати, прижимаясь лбом к руке дочери и обильно ту орошая влагой.

Мужчины недоуменно переглядывались, не понимая чем вызван столь бурный порыв у обычно спокойной и даже суровой феи. А Кора загадочно улыбалась, явно понимая Линду лучше остальных.

— Кто-нибудь скажет, что здесь происходит? — нахмурился Лайр. Отчего-то ему не нравилось, что к его фее прикасаются чужие руки, пусть это и были руки ее матери. Никто, кроме него, не в праве ее трогать!

— Обязательно скажу, дорогой, но сначала я должна сама все проверить, — лукаво промурлыкала ведьма и тоже приблизилась к кровати. Кора вообще возложила руки на живот феи зачем-то. Терпение Лайра приближалось к точке кипения. — Ну да. Все так и есть! — торжественно произнесла она и зачем-то погладила плачущую Линду по голове. — Думаю, ритуал сейчас проводить опасно, не так ли, мальчики, — перевела она взгляд на Тризара с Зауром, которые уже тоже не выглядели недоуменными и не менее загадочно улыбались, глядя на Лайра. Похоже, он один не понимал ровным счетом ничего. — Здесь зреет новая жизнь, и я отчетливо уловила биение крохотного сердечка, — посмотрела Кора на Лайра, и он с удивлением заметил слезы в ее глазах. А потом и до него дошло.

— Ты хочешь сказать?!. — дыхание перехватило. Горло сжал настолько сильный спазм, с каким Лайр едва справился.

— Да, дорогой! Через какое-то время ты станешь отцом.

— Но разве… Разве такое возможно?

На его памяти еще ни одна фея не понесла от демона, потому последние и выбирали с такой легкостью эти хрупкие создания для любовных утех — для демонов такие развлечения всегда считались безопасными во всех отношениях.

— Любовь творит чудеса, — развел руками Тризар, чем заслужил хмурый взгляд ведьмы. — И это, — кивнул он на руну, — прямое тому подтверждение. Уже одно то, что твой морок и ее пыльца записывают вашу историю — само по себе является чудом.

— А как же проклятье? — демон не понимал, какое чувство в нем сейчас сильнее. Желание поверить, которому отчего-то сопротивляется все его нутро, или радость, что уже переполняла его, переливаясь через край.

— Проклятье в том и состоит, что фея никогда не полюбит демона, — вытерла Линда слезы и встала с колен, вернув себе привычный прохладный образ. — Тебе повезло больше остальных — моя дочь любит тебя. И младенец — лучшее тому подтверждение, — жестко закончила она.

Лайр старался не обращать внимание на недовольство феи. Он знал, что пройдет время, и та свыкнется с мыслью, что отныне жизнь ее дочери связана с его жизнью. Наверное, не так просто это осознать и принять, храня в душе настолько сильную ненависть к его отцу, который воплощает в себе всех демонов, все то, что есть в них отличное от фей. Гораздо сильнее его волновал другой вопрос.

— Что если она так и не очнется? — озвучил он то, что терзало душу. И тут же встретился глазами с Зауром.

«Она уже на пути к тебе, — сказал ему взгляд молчаливого друга. — И теперь она точно не заблудится».

Как же хорошо! Снова я чувствую обжигающие объятья, что согревают мое озябшее и истосковавшееся по ласке демона тело. Даже глаза не хочется открывать, так бы и нежилась в иллюзии, что развеется с пробуждением. Но!.. Что это? Очередная шутка судьбы, игра моего болезненного воображения? Или я действительно слышу птичий щебет? И это не трель Зои, которая все еще крепко спит, обвивая мою шею. Это те птицы, что кружат нал морем в поисках добычи. Только они так бесцеремонно шумят по утрам, врываясь в сонною блаженство.

Я распахнула глаза, и со мной случилось дежавю. Снова, как уже случалось однажды, я не смогла пошевелиться. Проказница цирсия крепко держала меня за шею, оплетая одновременно еще и шею… Богиня жизни! Но этого не может быть! Несмотря на острое желания, я отказывалась верить в то, чего так ждала все дни блуждания в пустоте.

И лишь когда увидела такие знакомые и родные загорелые руки, с длинными трепетными пальцами, что крепко держали меня в объятьях, я поняла, что это не сон и не иллюзия, что я вернулась из долгого путешествия.

Моя ладонь легла на руку Лайра, нежась в его тепле, согреваясь. Я словно вернулась откуда-то, где было холодно и промозгло. И сейчас, в руках демона, оттаивала изнутри даже сильнее чем снаружи.

Я слегка пошевелилась, и Зои освободила наши шеи, переползая внутрь меня, устраиваясь там поудобнее, чтобы продолжить спать. Мне же нужно было взглянуть на любимое лицо, чтобы окончательно поверить, что все это происходит наяву.

В первый момент я испугалась, что рядом со мной не Лайр, а кто-то сильно на него похожий. Лицо демона выглядело пугающе изможденным, а около губ залегли скорбные складки. Но потом я пригляделась, подмечая знакомые черточки. Морщинка между бровей — не выдержала, легонько погладила ее пальцем. Небольшой едва различимый шрам на лбу, к которому я прикоснулась губами, ощущая знакомый и волнующий аромат кожи демона. Да, это мой Лайр, по которому я безумно скучала! Да, это демон, волею судьбы которого я настолько горячо полюбила!

Лайр распахнул глаза, и отчего-то, глядя, как в них разжигается красное пламя, я вспомнила, каким он мне показался в первый раз. Опасным хищным демоном, хоть и красивым. Тогда я его боялась, а он делал все, чтобы подпитывать во мне этот страх. Когда все изменилось? Сейчас я уже и вспомнить не могла. Но страх сошел на нет, а его место заняла любовь, в которой я теперь купалась, наслаждаясь каждым мгновением. И дальше собираюсь продолжать в том же духе. Руны рассказали мне, как сильна любовь демона. Моя его не уступает. И впереди у нас целая жизнь, какие бы еще сюрпризы она нам не готовила. Ведь мы будем вместе, а значит, справимся со всем!

— Это не сон, — улыбнулась я, любуясь его глазами, которые сейчас казались мне самыми прекрасными на свете, и в которых плескалось недоверие, отчаяние, тоска и много еще чего. — Я теперь никуда не уйду, даже если будешь гнать меня, — погладила я уголок демонических губ, что так и манили прижаться к ним своими.

— Ты вернулась! — пламя в глазах демона становилось все ярче. Сам же он откинул одеяло и проскользил по моему обнаженному телу страстным взглядом, словно для того чтобы убедиться, что вернулась я вся, с руками, ногами и прочими частями тела, а не только моя голова.

Сразу стало так легко, что я счастливо рассмеялась.

— Ты неисправим, — быстро поцеловала Лайра, не в силах и дальше сдерживаться. И уже в следующий момент была подмята под него, а губы мои и лицо покрывали жадные поцелуи, дарящие еще большее счастье, если такое только возможно.

Я хотела моего демона. Живот уже вовсю выкручивало от нестерпимого желания. Руки мои цеплялись за его плечи в тщетной попытке привлечь к себе, заставить наполнить меня собой. Но Лайр повел себя странно. Нацеловавшись вволю и истерзав мою грудь, он вдруг отстранился и заглянул мне в глаза как-то очень странно.

— Ты больше не хочешь меня? — на глаза мои просились слезы, и я вдруг поняла одну мысль. Уйти я смогу от демона только если он перестанет желать меня. Как буду жить дальше и смогу ли это делать, не знаю. И сейчас мне не хотелось об этом думать, если бы не странное поведение демона.

— Маленькая глупая мышка, — улыбнулся он и привлек меня к себе, удобно укладывая мою голову на свое плечо. — Да я никогда так сильно не желал тебя, как сейчас. Но сначала мне нужно посоветоваться с Зауром.

— Посоветоваться с Зауром? — совершенно опешила я. С каких это пор на близость со мной ему нужно разрешение слуги.

— Ты не поняла, — поцеловал он меня в макушку. — Я должен точно знать, что в твоем положении могу любить тебя так как хочу.

— В каком еще положении? — высвободилась я из его объятий и села в кровати, не обращая внимание на легкое головокружение, рожденное слабостью.

— А ты не знаешь?

— Не знаю что?

— Что у нас будет малыш, — робкая улыбка тронула губы демона, словно он и сам не мог поверить в то, что говорит.

Я же окончательно была сбита с толку. Разве может у демона и феи родится ребенок? Ни разу о таком не слышала. И ничего подобного не чувствовала, разве что… как-то я упустила тот момент, что вот уже больше месяца не испытывала регулярного женского недомогания. Но это могло происходить и по другим причинам. Например, психологического характера. В конце концов, и жизнь мою нельзя назвать обычной в последнее время.

— Ты многого не знаешь, моя прекрасная фея, — вновь привлек меня к себе Лайр и на этот раз держал крепко, не давая высвободиться. — И я тебе все расскажу.

— Я знаю, что ты меня любишь, — расплылась я в счастливой улыбке. — Об этом мне рассказали руны. Помнишь, те, что появлялись от сплетения наших магий.

— Вот как? Ну значит, моя задача облегчается. И да, руны не обманывают — я люблю свою маленькую строптивую мышку больше жизни, — приник он к моим губам в жарком поцелуе, который на время лишил меня способности мыслить логически.

— Я тоже тебя люблю, только поняла это не сразу, — отчего-то застеснялась я собственного признания. Но сразу же меня словно прорвало. — Люблю тебя! — вскричала, пытаясь задушить демона в объятьях, покрывая его лицо поцелуями. — Люблю так, что кажется умираю от этой любви. Или задыхаюсь, или сгораю… Я никогда еще и никого так не любила! И никогда не буду любить!..

— А вот это правильно, — прервал меня Лайр с задорным смехом и снова подмял под себя. — Я убью любого, кто только посмеет рассчитывать на твою любовь, — произнес пугающе серьезно, и я поверила, что именно так он и сделает. — Нет, все-таки с Зауром я поговорю позже. А сейчас я постараюсь быть осторожным, — выдохнул он мне в губы, и я почувствовала, как его упругая плоть входит в меня, наполняя привычным и долгожданным ожиданием чуда.

Эпилог

— Все равно я тебя сделаю.

— Я бы на твоем месте очень постарался, — обнял меня Лайр со спины, привычно обхватывая руками заметно округлившийся живот, согревая меня и того, кто так активно рос внутри меня.

Жизнь с демоном дала свои результаты — собственного тепла, которого всегда было мало, теперь мне просто не хватало. И одним из самых любимых занятий у меня было нежиться в горячих демонических объятьях, чем Лайр беззастенчиво пользовался.

— Если выиграю я, то попрошу такое!.. — многозначительно посмотрел на меня демон, и под его взглядом я не выдержала, покраснела, догадываясь, из какой области будет его желание. Впрочем, сначала ему нужно обогнать меня, что не так-то просто сделать.

Это стало нашей традицией — соревноваться на крыльях каждое утро, едва солнце показывалось на горизонте. Если побеждал демон, то можете представить, из какой области были все его желания. Поистине это был самый развратный и ненасытный демон. Впрочем, я с радостью подчинялась и выполняла все, боясь даже себе признаться, что в его руках становлюсь не менее развратной, и получая от эротических игр с ним истинное наслаждение.

Если мне удавалось его обогнать (а с каждым днем, по мере роста младенца, делать это становилось все труднее), то все мои желания так или иначе сводились к гастрономической теме. Несмотря на все те изыски, что готовил для меня Заур, временами мне хотелось чего-то совершенно немыслимого. Так например, пару дней назад я размечталась о кислом сливовом повидле. А где его взять, если уже давно урожай сливы собрали? Но Лайр нашел. Да и вообще, с каждым днем я убеждалась, что для этого демона нет ничего невозможного. А уж ради меня он готов был в лепешку расшибиться, что неизменно доставляло мне тайную радость.

— Слушай, может уже пора заканчивать наши полеты? — развернул меня Лайр к себе лицом, и я лишний раз получила подтверждение его любви, прочитав ту в глазах с разгорающимся пламенем на дне. — Через два месяца тебе рожать.

— И что? Беременность — не болезнь, и чувствую я себя отлично. Растолстела вот только, — с досадой осмотрела я свой выпирающий живот, чем вызвала смех Лайра.

— Мне нравится то, как прибавилось у тебя здесь и здесь, — погладил он мою грудь и сжал ягодицы, притискивая к себе плотнее, так что я ощутила твердую выпуклость у него в паху.

А потом он поцеловал меня. Только он умел это делать так, чтоб я мгновенно теряла голову. Язык демона порабощал, разжигал страсть, заставлял мечтать о продолжении. И так было всегда, стоило только ему коснуться моих губ, опалить их своим дыханием. Но сейчас я должна думать о другом — как победить его, а не мечтать о близости, что и так уже случилась не далее, как полчаса назад, сразу после пробуждения.

— Перестань меня соблазнять и сбивать с настроя, — шутливо оттолкнула я от себя демона и собиралась уже взлететь, как перед нами появился Заур.

Вот умел же этот человек появляться незаметно! Словно вырастал из-под земли. Но для меня Заур уже стал родным, его я полюбила всем сердцем за преданность демону и ту трепетную заботу, что неизменно проявлял обо мне. А еще я научилась с ним общаться мысленным образом. И сейчас он предложил (благо, Лайр нас не мог слышать, потому что настроен был Заур на мою волну):

«Давай я укреплю тебе крылья. За неделю ты прибавила в весе больше двух килограмм».

«Нет, Заур, так будет не честно».

«Ну тогда хоть надень вот это, — он достал из-за пазухи что-то тонкое и блестящее, чем оказался бандаж для живота. — Мое изобретение специально для тебя», — расплылся Заур в довольной улыбке и ловко подтянул мой живот снизу.

Я все задавалась вопросом, чем заслужила такое хорошее отношение со стороны этого внешне сурового мужчины. И недавно узнала ответ. Как-то сама речь зашла о Зауре, и Лайр сказал, что тот первый разглядел мою любовь к демону, когда еще даже сама я о ней старалась не думать, гнала ее. И это вечное чувство заставило Заура преклониться передо мной, сделало его моим другом, каким он был и для демона. Ну и Зои, конечно, поспособствовала, выболтав Зауру всю нашу историю с Лайром, как на духу. Кстати, эти двое вообще спелись в последнее время. Цирсия больше времени проводила в лаборатории мага, нежели со мной. Прилетала разве что ночью, чтобы удобно устроиться на нас с Лайром. Но я на нее за это не сердилась, все же, эти птички — вольные существа, несмотря на привязанность к фее. Зои меня любила, но оставляла за собой право на независимость. Ну и что-то мне подсказывало, что у моей цирсии не самый покладистый нрав.

После того памятного утра, когда очнулась от забыться в объятьях демона, как-то так получилось, что мы задержались в скальном убежище сначала на пару дней, потом на пару недель, а потом и вовсе решили остаться жить здесь. Возвращаться в замок я отказалась категорически. Семейное гнездо демонов всегда будет напоминать мне не о самых лучших днях в жизни. Да и именно здесь мы почувствовали себя по-настоящему счастливыми. А расстояние от города не смущало ни меня, ни Лайра. Он при помощи морока перемещался куда угодно, на любые расстояния. Я разве что навещала родителей, и Лайр не скупился на порталы. Он даже выкупил мне личный, для пожизненного пользования. Транжира такой. Впрочем, благосостояние демона росло с каждым днем. Его антикварный бизнес уверенно шел в гору. Да и семейный концерн под умелым руководством активно развивался и приносил неплохую прибыль.

Лайр настоял, чтобы мы официально оформили наши отношения. Как только я окрепла после комы, так сразу же мы сочетались законным браком. Никакого пышного празднества устраивать не стали, на этом уже настояла я. Но сейчас я считалась законной женой демона, и судя по реакции представителя верховной власти, ответственного за институт брака, такое случалось не часто.

Кое-что еще произошло в моей жизни. По моему желанию и к моей радости. Соня! Я по ней скучала. А когда моя жизнь потекла спокойно, наполненная любовью, то скучать по подруге стала еще сильнее. И однажды у нас с Лайром состоялся разговор на эту тему. Каково же было мое удивление, когда на следующий день демон вернулся из города ни один, а вместе с феей, которая с радостным воплем и слезами на глазах бросилась ко мне на шею и едва не задушила в объятьях. Мой муж вернул Соне память, не испугавшись последствий. Но на этот счет я была спокойна. Не сразу, но со временем я смогу приучить подругу к мысли, что не все демоны жестокие, что среди них тоже встречаются порядочные и даже нежные.

Соня не осталась жить с нами, потому как встречалась с парнем, и весной они планировали оформить брак. У нее все было хорошо, и они с сестренкой жили в доме, доставшимся им после родителей. Ну а я навещала их в городе так часто, как мне того хотелось и не нарушая правила приличия.

Я не рассказала еще про отца Лайра, которого, наверное, никогда не смогу простить, хоть и всеми силами стараюсь это сделать. Есть вещи, которые невозможно стереть из памяти, и поступки, которым не находишь оправдания. И на жизненном пути Вира такого было очень много. Пока Лайр думал, как же наказать отца за все его бесчинства, за него это сделала Кора — самая неугомонная из ведьм, которая очень быстро заслужила мою любовь за преданность Лайру. Она полностью лишила Вира магической силы каким-то хитрым и незаконным заклинанием. Остаться жить в семейном замке, где теперь всем управлял старший брат Лайра, Вир сам не захотел. Он удалился в приют для демонов — своеобразную юдоль, где проходят путь осмысления от начала и до конца. Но если честно, то я не верила в то, что Вир когда-нибудь изменится. Впрочем, о нем я почти не думала, не заслужил он этого. Пусть живет как знает и радуется, что сын сохранил ему эту жизнь. Ну а с остальными членами демонической семьи мне еще только предстояло наладить отношения. Никто из них не обрадовался, узнав, кого Лайр назвал своей законной женой.

Кора очень часто навещала нас с Лайром. Но еще больше мне нравилось бывать у нее дома. Я влюбилась в его старину и некую заброшенность даже. Там каждый уголок скрывал какую-то свою историю, и я любила бродить по просторным комнатам с обшарпанными стенами и потолками и представлять, кто и как там жил раньше. Да и сама Кора мне нравилась, хоть и вела себя порой как сварливая мамаша. А ведь ведьма была всего-то на пару лет старше меня. Но и в этом удовольствии я ей не отказывала — хочет, пусть поучает, в конце концов, мудрости ей не занимать.

Вот что интересно, очень часто у ведьмы мы встречали джинна. Да и к нам они частенько наведывались вдвоем. И я не ошибусь, если предположу, что этих двоих связывают чувства посильнее давней дружбы. Кто знает, может быть в один день они нам сообщат какую-нибудь важную новость. Я буду только рада за них, потому как подходят они друг другу невероятно, можно даже сказать, что дополняют друг друга. Но это их история, которая в нашей с Лайром только промелькнула, и которая записывается где-нибудь в другом месте.

— Согласен на ничью? — проговорила я в попытке отдышаться.

Лайр выглядел немногим лучше, разве что запыхался не так сильно. Но оба мы валялись на теплом песке после напряженного перелета.

— Соглашусь, если в купальню отправимся вместе, — посмотрел он на меня.

— И ты там не будешь приставать ко мне? — подозрительно прищурилась я, мечтая об обратном.

— Ну уж нет, на это я не согласен, — перевалился демон на бок и развернул меня лицом к себе. Наше дыхание слилось в одно, а губы соединились. И это было именно то, чего я так хотела сейчас. — Я буду приставать к тебе всю жизнь, — торжественно пообещал Лайр, когда поцелуй прервался.

— Тогда летим обратно, а то на приставания не останется времени, — расплылась я в довольной улыбке, уже представляя, как пройдет наше совместное купание. — Не забыл, что сегодня к нам приезжают мои родители?

Не забыл, — это я поняла по вмиг помрачневшему лицу мужа. Ну а как он хотел — любовь моих родителей, в особенности даже не мамы, которая довольно быстро оттаивала, а отца, ему еще только предстояло заслужить. Но я верила, что и это тоже будет в моей жизни. И тогда я смогу смело сказать, что абсолютно счастлива!

Конец.

Content

Надежда Волгина
Мышь № 313

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог