Блейк Пирс

Мотив для спасения Загадки Эйвери Блэк – Книга 5

Блейк Пирс

Блейк Пирс – автор серии-бестселлера «Загадки Райли Пейдж», включающей в себя десять захватывающих книг (серия продолжается). Помимо этого он является создателем «Загадок Макензи Уайт», состоящей из шести книг (серия продолжается); «Загадок Эйвери Блэк», также содержащей пять книг, и новой серии под названием «Загадки Кери Локи», включающей четыре книги (серия продолжается).

Книголюб и большой поклонник триллеров и детективов, Блейк будет рад услышать ваше мнение, поэтому заходите на www.blakepierceauthor.com, чтобы узнать больше и оставаться в курсе новинок!

Copyright © 2017  г. Блейк Пирс. Все права защищены. За исключением случаев, разрешенных Законом США об авторском праве 1976 года, ни одна часть данной публикации не может быть воспроизведена, распространена или передана в любом формате или любыми средствами, либо храниться в базе данных, без предварительного разрешения автора. Данная книга лицензирована только для личного пользования. Данная книга не может быть повторно продана или передана другим людям. В случае, если вы хотите поделиться этой книгой с другим лицом, вам необходимо приобрести дополнительную копию для каждого получателя. Если вы читаете эту книгу, не купив ее, или же она была приобретена не для личного пользования, пожалуйста, верните ее и приобретите собственный экземпляр. Спасибо за уважение к напряженной работе автора. Это художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия, организации, места, события и происшествия являются плодом воображения автора. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, совершенно случайно. Изображение обложки Copyright Адама Мачовски используется на основании лицензии, полученной от shutterstock.com.

КНИГИ БЛЕЙКА ПИРСА

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ РАЙЛИ ПЕЙДЖ»

КОГДА ОНА УШЛА (Книга № 1)

КОГДА КРУГОМ ОБМАН (Книга № 2)

КОГДА РАЗБИВАЮТСЯ МЕЧТЫ (Книга № 3)

КОГДА ПРИМАНКА СРАБОТАЛА (Книга № 4)

КОГДА ОХОТА НАЧАЛАСЬ (Книга № 5)

КОГДА СТРАСТЬ СИЛЬНА (Книга № 6)

КОГДА ПОРА ОТСТУПИТЬ (Книга № 7)

КОГДА ОСТЫЛИ СЛЕДЫ (Книга № 8)

КОГДА ОН СЛИШКОМ БЛИЗОК (Книга № 9)

КОГДА ВСЕ ПОТЕРЯНО (Книга № 10)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ МАКЕНЗИ УАЙТ»

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УБЬЕТ (Книга № 1)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УВИДИТ (Книга № 2)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН НАЧНЕТ ОХОТУ (Книга № 3)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ПОХИТИТ (Книга № 4)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАХОЧЕТ (Книга № 5)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ОЩУТИТ (Книга № 6)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ ЭЙВЕРИ БЛЭК»

МОТИВ ДЛЯ УБИЙСТВА (Книга № 1)

МОТИВ ДЛЯ ПОБЕГА (Книга № 2)

МОТИВ ДЛЯ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ (Книга № 3)

МОТИВ ДЛЯ ОПАСЕНИЙ (Книга № 4)

МОТИВ ДЛЯ СПАСЕНИЯ (Книга № 5)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ КЕРИ ЛОКИ»

СЛЕД СМЕРТИ (Книга № 1)

СЛЕД ОТ УБИЙСТВА (Книга № 2)

СЛЕД ПОРОКА (Книга № 3)

СЛЕД ПРЕСТУПЛЕНИЯ (Книга № 4)

Пролог

Кирстен вся сжалась от Бостонского холода. Готовясь к ночной прогулке продолжительностью всего в четыре квартала, она получше обвязала шарф вокруг шеи. Пройдя несколько закрытых баров и осознав, что уже слишком поздно для того, чтобы идти пешком, девушка внезапно ощутила прилив страха. Она оглянулась на двери жилого комплекса, откуда только что вышла, и чуть не передумала. Возможно, действительно стоило переночевать в квартире подруги.

Эми настаивала, чтобы девушка осталась. Ее аргументы по поводу того, что на улице было уже слишком поздно и холодно, теперь казались вполне существенными. Но, учитывая, что она пыталась отговорить подругу, уткнувшись в шею какому-то парню из бара, пока руки последнего блуждали где-то на просторах ее тела, Кирстен абсолютно не хотелось спать на диване, слушая, как ее лучшая подруга и какой-то случайный, хоть и симпатичный мужчина, занимаются пьяным сексом всю ночь напролет.

Честно говоря, она также не особо горела желанием встретить рассвет вместе с Эми, выдумывая подходящую причину для того, чтобы попрощаться с этим незнакомцем.

Ей нужно было пройти всего четыре квартала. По сравнению с неистовым холодом, который опустился на Бостон около месяца назад, нынешняя ночь казалась весенней.

Было около трех часов утра. Они с Эми планировали забить на все проблемы, просидеть в баре всю ночь и заняться тем, что придет в их пьяные головы. В конце концов, сейчас, в последний год в колледже, все их мечты, наконец, сбылись. Каким-то чудом, несмотря ни на что, их обеих выбрали из восьми кандидатов класса фоторепортеров для поездки в Испанию. Вместе они проработают все лето на современный журнал, специально ориентированный на образовательные рынки… А также за этот период они заработают гораздо больше, нежели мать Кирстен за последний год.

«И это, наконец, заткнет ее», – подумала девушка. Она очень любила маму, но в то же время неимоверно устала выслушивать от нее, что карьера в области фоторепортера – это выброс денег в трубу и пустая трата времени и сил.

Кирстен прошла первый квартал, огляделась и, убедившись, что тротуар пуст, направилась дальше. Она начинала замерзать. Нос защипал от мороза.

Девушка задумалась, были ли Эми с ее случайным парнем на одну ночь уже голыми, будет ли он также хорош в постели и не помешает ли им огромное количество выпитого.

Она не очень хорошо себя чувствовала. Точнее, алкоголь давал о себе знать. В том баре, где они собирались провести остаток ночи, она успела перекусить. Теперь же она пыталась понять, что именно не понравилось ее желудку – то ли это были начосы, которые девушки выбрали в качестве закуски, то ли пицца. Уже после четвертого бокала пива Кирстен поняла, что ее ночь закончилась и она может лишь просто сидеть рядом с Эми, которая довольствовалась шотами.

Она подумала, что завтра узнает много интересных, шокирующих подробностей. Размышляя об этом и об их предстоящем лете в Испании, Кирстен едва различила какой-то звук позади. Шаги.

Волосы буквально встали дыбом, но она не рискнула оглянуться назад, лишь ускорившись. Два квартала были пройдены, оставалось ровно столько же. Холод уже начинал сковывать все тело.

Неожиданно, звук шагов приблизился и рядом кто-то споткнулся. Казалось, человек  был пьян и, когда Кирстен отпрянула назад от испуга, он удивленно усмехнулся про себя.

– Прошу прощения, – произнес он. – Я не хотел напугать Вас. Я просто… Можете мне помочь? Я выпивал с друзьями и… Должен был где-то встретиться с ними после бара, но не помню где. Я из Нью-Йорка и не бывал в Бостоне ранее. Понятия не имею, где я сейчас нахожусь.

Кирстен лишь покачала головой, будучи не в силах заставить себя взглянуть на мужчину. Ей было страшно находиться рядом с пьяным незнакомцем на улице так поздно. Она была уже недалеко от дома и мечтала лишь о том, чтобы эта ночь быстрее завершилась.

– Нет, извините, – ответила Кирстен.

– Серьезно? – ошарашено спросил мужчина.

Он тут же перестал казаться пьяным. Забавно, но он вполне искренне удивился тому, что кто-то отказал ему в столь невинной просьбе, как помощь незнакомцу в новом городе. Эта странность пришла ей в голову ровно в тот момент, когда она уже отвернулась, чтобы быстрее уйти домой.

Но какое-то незначительное движение привлекло внимание и девушка на секунду заколебалась. Мужчина держал руку на животе таким образом, будто ему было плохо. Она все время была там, но Кирстен чувствовала, что дело не в боли. Он засунул руку под куртку и она поняла, что в ней что-то есть.

«Пистолет», – вдруг запаниковала она и практически не ошиблась.

Все ее тело напряглось, призывая к побегу. Она взглянула ему в лицо и увидела в глазах пустоту. Мужчина притворялся. Он не был пьян и не терялся в городе. Глаза были трезвы, трезвы и слегка безумны. Кирстен ощутила приступ паники.

Незнакомец быстро достал оружие, которое было так похоже на пистолет. Девушка резко развернулась в попытке убежать и уже открыла рот, собираясь позвать на помощь, как в этот момент что-то с силой обрушилось ей на голову. Резкий и сильный удар пришелся в бок, чуть ниже уха. Кирстен споткнулась и упала. Она ощутила привкус крови во рту, а затем чьи-то руки схватили ее.

Новый толчок, уже не настолько сильный, но не менее оглушительный. Боль была невыносимой, но она даже не успела испытать всю ее мощь, поскольку темнота окутала сознание. Улица расстворилась в ночи так же, как и лицо незнакомца.

В голове мелькнула последняя мысль о том, что жизнь оказалась слишком короткой и что поездке, которая должна была открыть новую страницу, так и не суждено произойти.

Глава первая

Эйвери ощущала себя так, будто последние пару недель находилась в некой странной изоляции от окружающего мира. Она вошла в палату и, честно говоря, на данный момент не было иного места, где она чувствовала бы себя лучше, чем среди стерильных стен больницы, в которой Рамирес все еще боролся за жизнь.

Время от времени телефон вибрировал то от входящих звонков, то от поступающих смс, но она редко проверяла его. Ее одиночество могли нарушить лишь медсестры, врачи или Роуз. Эйвери понимала, что, скорее всего, пугает дочь. На самом деле, она уже саму себя начинала беспокоить. Она и раньше впадала в состоянии депрессии, особенно во времена подросткового периода и после развода, но подобные ощущения были в новинку даже для нее. Они выходили за все разумные рамки. Эйвери с головой успела окунуться в размышления о том, была ли жизнь, которую она проживала, действительно ее.

Все случилось две недели назад, тринадцать дней, если быть точнее. Состояние Рамиреса ухудшилось после операции, когда врачи пытались спасти его от полученного ранения, при котором пуля прошла всего в менее чем половине дюйма от сердца. И показатели так и не улучшались. Врачи сообщили, что он пережил сердечную недостаточность и находился в очень рискованном положении. Он мог как прийти в себя и полностью восстановиться в любой момент, так и навсегда уснуть. Уверенности не было. Во время перестрелки Рамирес потерял много крови и даже технически был мертв в течение сорока двух секунд. Ситуация была непроста.

Все это сопровождалось не более приятными новостями, которые Эйвери получила от доктора всего двадцать минут назад.

Тот сообщил, что Говард Рэндалл каким-то образом сбежал из тюрьмы. И сейчас, спустя две недели, его так и не поймали. Если ей и требовалось некое напоминание об этом ужасном факте (хоть это и не так), она получала его каждый раз, когда решалась включить телевизор. Она сидела в палате Рамиреса, словно зомби просматривая новости. Даже с учетом того, что побег Говарда Рэндалла не был главным событием, сообщение о нем все еще прокручивалось в бегущей строке внизу экрана.

Говард Рэндалл все еще в бегах. Власти никак не комментируют это.

Жители Бостона явно нервничали. Создавалось впечатление, что они были на пороге войны с какой-то безымянной страной и только и ждали, что вот-вот с неба посыпятся бомбы. Финли несколько раз пытался дозвониться до нее, а Коннелли дважды заглядывал в палату. Даже О’Мэлли, казалось, был обеспокоен ее состоянием, прислав смс, от которого на душе стало чуть теплее.

«Не спеши. Просто позвони, если что-нибудь потребуется».

Они дали ей время для скорби. Эйвери понимала это и чувствовала себя немного глупо, глядя на Рамиреса, который никак не хотел делать шаг ни в одну сторону. Она также воспользовалась этим перерывом, чтобы обдумать все произошедшее. Блэк до сих пор ощущала холодок, вспоминая, как чуть не замерзла до смерти дважды – внутри промышленного морозильника и упав в ледяную реку.

Но более всего ее беспокоил тот факт, что Говард Рэндалл был на свободе. Каким-то чудом ему удалось сбежать, вновь представив свой и без того загадочный образ. В новостях она увидела, что в социальных сетях многие восхваляли убийцу за подобные Гудини навыки. Он сбежал из заключения, не оставив и следа.

Эйвери размышляла обо всем этом, сидя в кресле, которое одна из медсестер заботливо принесла на прошлой неделе специально для нее, поняв, что в ближайшее время Блэк никуда отсюда не уйдет. Ее мысли были прерваны особым сигналом телефона. Это был единственный звук, на который она реагировала в эти дни, знак того, что с ней пытается связаться Роуз.

Эйвери взглянула на дисплей и увидела новое сообщение.

«Просто проверяю тебя, – говорилось в нем. – Ты все еще в больнице? Хватит. Выходи оттуда и пропусти бокальчик с дочерью».

Блэк отреагировала так, словно была обычным офицером на службе: «Тебе еще нет 21».

Ответ пришел сразу: «Боже, мам, это так мило. Ты и половины обо мне не знаешь. Но у тебя есть все шансы, проведи ты со мной хоть немного времени. Только один вечер. С ним все будет хорошо, даже если ты уйдешь оттуда…»

Эйвери отложила телефон. Она прекрасно знала, что Роуз была права, но не могла отделаться от мысли, что Рамирес может прийти в себя, когда ее не будет рядом. Никого не будет рядом, чтобы поговорить с ним, взять за руку и объяснить что же произошло.

Она поднялась и подошла к нему. Будучи зависимым от аппаратов и с трубкой в горле, он выглядел невероятно слабым. Она вспомнила почему он оказался здесь. Он принял на себя пулю, которая предназначалась ей, и тогда он казался сильнее, чем когда-либо. Она погладила его по волосам и поцеловала в лоб.

Затем Эйвери взяла его руку и присела на край кровати. Она никому не рассказывала о том, что иногда разговаривает с ним в надежде, что Рамирес слышит ее. И она снова пошла на это, сначала чувствуя себя немного глупо, но затем откинув все сомнения.

– В общем, так, – произнесла она. – Я не выходила из больницы последние три дня. Мне нужно принять душ. Также я хотела бы нормально поесть и выпить чашечку хорошего кофе. Немного пройдусь, хорошо?

Эйвери сжала руку Рамиреса и ее сердцебиение слегка участилось, когда она поняла, что по наивности ожидает ответа. Она умоляюще взглянула на него, вздохнула и взяла телефон. Перед тем, как выйти из палаты, она оглянулась на телевизор. Поднимая пульт, чтобы выключить его, Блэк увидела лицо, которое изо всех сил старалась вычеркнуть из памяти в последние две недели.

Говард Рэндалл смотрел ей прямо в глаза. Его фото растянулось на половину экрана, пока репортер с серьезным видом читал новости. Эйвери с отвращением выключила телевизор и спешно вышла из палаты, словно изображение Говарда было призраком и могло потянуться за ней.

***

Осознание того, что Рамирес собирался продолжить отношения с ней (и, судя по кольцу, найденному в кармане, хотел даже сделать предложение), придало ее возвращению домой лишь дополнительную печаль. Войдя в квартиру, Эйвери растерянно оглянулась. Помещение выглядело каким-то неживым. Казалось, что здесь давно уже никто не жил и хозяева собирались сделать ремонт для последующей сдачи в аренду.

Она подумала о том, чтобы позвонить Роуз. Они могли бы прогуляться вдвоем и съесть пиццу. Но Блэк также прекрасно понимала, что дочь не захочет говорить о происходящем, а она была не готова к чему-то иному. Обычно Эйвери быстро переключалась, но не в этот раз. Рамирес, находящийся в таком опасном положении, и сбежавший Говард Рэндалл… Это уже слишком.

Хоть она больше и не ощущала себя здесь, как дома, ей все же захотелось расстянуться на диване. Кровать словно манила ее.

«Естественно, это все еще твой дом, – думала она. – Даже с учетом того, что Рамирес может не справиться и уйти, это все еще твой дом. Не устраивай драму».

Это было ясно как день. До сих пор ей удавалось блокировать свои мысли от реальности, но последняя была настолько ошеломляющей, что Эйвери не смогла справиться с ней.

Опустив плечи, она прошла в ванную. Раздевшись и войдя в душевую кабину, она дернула занавеску и включила горячую воду. Блэк простояла так несколько минут, прежде чем вспомнила о мыле или шампуне, позволяя воде расслабить мышцы. Затем она выключила душ, переключила смеситель и открыла кран заново. Как только ванная наполнилась, она села и позволила себе отдохнуть.

Эйвери перекрыла воду пальцем ноги лишь тогда, когда она чуть не пролилась на пол, поднявшись до краев. Она закрыла глаза, отмокая. Единственным звуком в пустой квартире был медленный и ритмичный стук воды, капающей из крана, и ее собственное дыхание.

Вскоре после этого раздался новый – плач Эйвери.

Она долго держалась, стараясь не показать свое горе в больнице и не желая, чтобы Рамирес услышал ее, если он вообще мог слышать. Несколько раз она заходила в ванную комнату в палате, чтобы немного поплакать, но ни разу не позволила себе зарыдать в полную силу.

Эйвери продолжала плакать, поток слез лишь увеличивался, будто мысль о том, что Рамирес может покинуть ее, до этого не приходила в голову.

Она позволила себе дать слабину и просидела в ванной, пока вода не остыла, а кожа на пальцах не сморщилась. Наконец, отмывшись и выбравшись оттуда, она почувствовала себя намного лучше.

Одевшись, Эйвери даже слегка накрасилась и привела волосы в более-менее презентабельный вид. Затем она прошла в кухню, насыпала в тарелку хлопьев и проверила телефон, который оставила там перед принятием душа.

Судя по всему, пока она была в ванной, телефон не умолкал.

Ее ожидали три голосовых сообщения и восемь смс. Все пришли со знакомых номеров. Два сообщения были из участка, а остальные от Финли и Коннелли. Одно из них принадлежало О’Мэлли. Оно было последним и пришло всего семь минут назад. Текст было сложно не понять: «Эйвери, лучше бы тебе поднять чертову трубку, если еще собираешься работать здесь»!

Она знала, что это блеф, но тот факт, что О’Мэлли лично написал ей, означал, что что-то произошло. Кэп редко присылал смс. Должно было случиться нечто действительно серьезное.

Блэк даже не стала прослушивать голосовую почту. Вместо этого она позвонила Коннелли. Она не хотела разговаривать по этому поводу с Финли, поскольку тот слишком осторожничал в неловких ситуациях. И уж точно не стремилась поболтать с О’Мэлли, пока он находился в подобном настроении.

– Господи, Эйвери… Где тебя носит, черт возьми? – ответил Дилан после второго гудка.

– В ванной.

– Ты дома?

– Да. Разве это плохо? Я видела сообщение О’Мэлли. Он написал. Что там у вас происходит?

– Слушай… Похоже у нас наклевывается крупное дело и, если есть желание принять участие, мы ждем тебя. На самом деле… Даже если его и нет, О’Мэлли хочет тебя видеть.

– Почему? – заинтригованно спросила она. – Что там?

– Просто… Просто приезжай сюда, хорошо?

Она вздохнула, понимая, что мысль о возвращении к работе действительно прокралась ей в голову. Возможно, это придаст ей некий заряд бодрости. Может именно работа вытащит ее из этого ужасного состояния, в котором она пребывает последние две недели.

– Что может быть настолько важным? – спросила Блэк.

– У нас убийство, – ответил Коннелли. – И мы практически уверены, что это дело рук Говарда Рэндалла.

Глава вторая

Эйвери пронзил дикий страх, когда она добралась до участка. Повсюду виднелись новостные фургоны, переполненные журналистами, которые готовы были драться за место под солнцем. На парковке и газоне было столько народа, что в дверях поставили полицейских, удерживающих толпу за пределами участка. Блэк проехала к черному входу, подальше от улицы, заметив несколько фургонов и там.

Среди копов, сдерживающих репортеров, она увидела Финли. Как только он заметил ее машину, то шагнул навстречу, помахав рукой и подзывая к себе. Судя по всему, О'Мэлли отправил его на улицу в качестве охранника, чтобы удостовериться в том, что она сможет пройти сквозь это сумасшествие.

Блэк припарковалась и на полной скорости направилась ко входу. Финли тут же подбежал к ней. Благодаря ее карьере в качестве адвоката, а также нескольким громким делам, которые она раскрыла в качестве детектива, Эйвери прекрасно знала, что ее лицо слишком узнаваемо для журналистов. К счастью, при помощи Финли, никто не узнал ее прежде, чем она достигла черного входа.

– Что, черт возьми, здесь происходит? Мы взяли Рэндалла? – спросила Блэк.

– Я хотел бы рассказать тебе все, – ответил он. – Но О'Мэлли запретил. Он хочет поговорить с тобой первым.

– Думаю, это справедливо.

– Как ты, Эйвери? – поинтересовался Финли, пока они пробирались к конференц-залу, находящемуся в дальней части участка А1. – Я имею в виду ситуацию с Рамиресом.

– В порядке. Пытаюсь смириться, – пожала она плечами.

Финли понял, что она не хочет говорить об этом и замолчал. Они продолжили свой путь в тишине.

Блэк ожидала, что конференц-зал будет настолько же переполнен, как и парковка. Она решила, что случай, связанный с Говардом Рэндаллом, непременно сподвигнет каждого офицера заглянуть сюда. Но, к ее удивлению, к тому моменту, как они с Финли вошли внутрь, за столом находились лишь Коннелли и О’Мэлли. Выражения лиц обоих мужчин были прямо противоположными. Взгляд Коннелли говорил об обеспокоенности ситуацией, а О'Мэлли будто кричал: «Какого черта вы все от меня хотите?»

Присев рядом с ними, она ощутила себя ребенком, которого вызвали в кабинет директора.

– Спасибо, что так быстро приехала, – сказал О'Мэлли. – Знаю, что тебе пришлось пройти через ад. И можешь мне поверить… Я решил, что тебе стоит присутствовать здесь, поскольку подумал, что ты сама захочешь заняться данным вопросом.

– Говард действительно убил кого-то? – спросила она. – Откуда вы знаете? Вы взяли его?

Все трое в замешательстве переглянулись.

– Нет, не совсем, – ответил Финли.

– Это произошло прошлой ночью, – произнес капитан.

Эйвери вздохнула. На самом деле она вполне ожидала услышать нечто подобное в новостях или в участке А1. Тем не менее, человек, которого она все лучше узнавала, сидя за столом переговоров в тюрьме, у которого неоднократно просила совета, не казался ей способным на убийство. Это было достаточно странно… Она много общалась с ним будучи адвокатом и прекрасно понимала, что он может пойти на подобное преступление. Говард уже делал это множество раз. Когда его, наконец, посадили, на нем было одиннадцать убийств, хотя считалось, что их гораздо больше, просто не хватило доказательств. Все же что-то в этой новости потрясло ее, даже несмотря на то, что звучала она вполне нормально.

– Мы уверены, что это он? – спросила Блэк.

О'Мэлли тут же ощутил некий дискомфорт. Он вздохнул и встал со стула, медленно расхаживая по залу.

– Нам не хватает улик. Жертвой этого жестокого убийства стала студентка колледжа, что заставило нас подумать о Рэндалле.

– Есть данные по ней? – уточнила она.

– Сейчас их собирают и…

– Могу я взглянуть?

Коннелли и О’Мэлли снова неловко переглянулись.

– Мы не хотим, чтобы ты сильно вникала, – произнес кэп. – Тебя позвали потому, что ты знаешь этого психа лучше, чем кто-либо. Это не предложение взять дело. У тебя сейчас итак хватает хлопот.

– Я ценю твою заботу. Могу я посмотреть на фотографии с места преступления?

– Да, – ответил Коннелли. – Но учти, они довольно жуткие.

Эйвери не ответила. Ее немного злил тот факт, что ее вызвали с такой срочностью, но при этом разговаривали как с ребенком.

– Финли, можешь сбегать в мой кабинет и принести материалы дела? – попросил О'Мэлли.

Финли послушно встал, как впрочем и всегда. Глядя на него, Блэк вдруг осознала, что те две недели, которые она провела в состоянии неопределенности, по факту казались куда большим сроком. Она любила свою работу и соскучилась по вечному хаосу, царящему здесь. Просто находясь в участке, она ощутила прилив сил, даже с учетом того, что являлась не более, чем информационным ресурсом для О’Мэлли и Коннелли.

– Как там Рамирес? – поинтересовался капитан. – Последнее, что мне сообщили пару дней назад было то, что он все еще находится в том же состоянии.

– Да, правильно, – она попыталась улыбнуться в ответ. – Ни плохих новостей, ни хороших.

Эйвери чуть не рассказала им о кольце, которое медсестры нашли в его кармане. Рамирес собирался сделать ей предложение. Возможно это помогло бы им понять, почему она настолько переживала и не хотела отходить от него.

Прежде, чем данный разговор мог состояться, в зал вернулся Финли, неся тоненькую папку с материалами дела. Он положил ее напротив Блэк, получив одобрение О'Мэлли.

Эйвери достала фотографии и принялась рассматривать их. Всего в папке было семь снимков и Коннелли не преувеличивал, они были ужасающими.

Повсюду виднелась кровь. Девушку затащили в переулок и раздели догола. Правая рука, казалось, была сломана. Светлые волосы были перепачканы кровью. Блэк пыталась разглядеть следы от пуль, но так и не нашла их. Только долистав до пятой фотографии, где лицо жертвы было запечатлено крупным планом, она, наконец, увидела способ убийства.

– Гвозди? – спросила она.

– Да, – ответил Коннелли. – И, судя по тому, что мы видели, их забили с такой точностью и силой, что явно использовался строительный пистолет. На данный момент подключились судмедэксперты, поэтому пока мы можем только гадать. Мы предполагаем, что первый выстрел пришелся за левое ухо. Скорее всего, он был сделан с расстояния, так как прошел не полностью. Гвоздь проколол череп, но это все, что нам известно на данный момент.

– И, если только этот не убил ее, – продолжил О'Мэлли, – то тот, который вошел в челюсть под углом, наверняка добил. Гвоздь прошел через нижнюю часть рта, прорвался через носоглотку и достиг мозга.

«Подобное насилие и правда похоже на Говарда Рэндалла, – подумала Эйвери. – Нельзя отрицать данный факт».

Но снимок также содержал и другие вещи, которые никак не ассоциировались с ним. Она внимательно изучила все фотографии, удостоверевшись, что, по сравнению со всеми делами, в которые Блэк была вовлечена, эти действительно оказались наиболее кровавыми и жестокими.

– Хорошо, что в результате вы хотите от меня?

– Как я и сказал… Ты достаточно хорошо знакома с этим парнем. Основываясь на информации, которой ты владеешь, я хочу понять, где он может находиться. Судя по этому убийству, он остался в городе.

– Ты не считаешь опасным скидывать все на Говарда Рэндалла?

– Через две недели после его побега из тюрьмы? – усмехнулся О'Мэлли. – Нет, я бы даже сказал, что это идеально подходит и данный факт буквально выкрикивает его имя. Хочешь просмотреть предыдущие снимки с мест убийств, которые он совершил?

– Нет, – слегка ядовито ответила Эйвери. – Я прекрасно помню их.

– Итак, что ты можешь поведать нам? Мы ищем его уже две недели и пока ничего.

– Мне казалось, ты сказал, что не хочешь привлекать меня.

– Нам нужен твой совет и помощь, – ответил О'Мэлли.

Что-то в этой фразе звучало оскорбительно, но Блэк не видела смысла в споре. К тому же, сейчас у нее появился шанс сосредоточиться на чем-то еще, кроме состояния Рамиреса.

– Сколько я ни общалась с ним, он никогда не давал прямых и четких ответов. Это всегда были намеки, своеобразные загадки. Таким образом он заставлял меня шевелить мозгами и думать самой. Также наши разговоры развлекали его. Честно говоря, иногда мне казалось, что он видел во мне товарища. Не друга, конечно, но кого-то, с кем он мог бы поболтать на равных в интеллектуальном смысле.

– И он никогда не высказывал тебе за всю ту драму, через которую вам обоим пришлось пройти, когда ты работала адвокатом?

– А почему же он должен был высказывать мне? – спросила она. – Я выпустила его… Сделала свободным. Вспомни, он же сам был виноват. Он же снова убил человека лишь для того, чтобы доказать, насколько некомпетента была я.

– Но все эти визиты в тюрьму… Он рад был тебе?

– Да, хотя я никогда не понимала его в этом плане. Думаю, это своеобразное уважение. И, как бы глупо это ни звучало, кажется, часть его сожалела о последнем убийстве, о том, что подставила меня во время последнего суда.

– Во время твоих визитов он заговаривал о попытках сбежать из тюрьмы? – влез Коннелли.

– Нет. Ему было достаточно комфортно там. Никто его не трогал. Каждый заключенный испытывал к нему своеобразное уважение. Возможно, это был просто страх, но он выглядел королем.

– Тогда зачем же ему было сбегать? – удивился О'Мэлли.

Эйвери знала, к чему он клонит, понимала, каких слов от нее ждут. И, черт возьми, их догадка имела право на существование.

Говард сбежал бы только в том случае, будь у него дела снаружи, какая-то незавершенная история. Или же ему просто стало скучно.

– Он достаточно умен, – ответила Блэк. – Даже слишком. Возможно, он захотел бросить нам вызов.

– Либо снова убить, – добавил капитан, с отвращением кивая на фотографии.

– Все может быть, – согласилась она, взглянув на снимки еще раз. – Когда ее нашли?

– Три часа назад.

– Тело все еще там?

– Да, мы только что вернулись с места преступления. Коронер должен подойти через пятнадцать минут, а пока с телом возятся судмедэксперты.

– Позвони им и попроси подождать. Не трогайте пока тело, я хочу взглянуть на него.

– Я же сказал, что ты не участвуешь в данном расследовании, – возразил О'Мэлли.

– Да, сказал. Но, раз ты хочешь, чтобы я подсказала тебе в каком расположении духа находился Говард Рэндалл, если, конечно, это его рук дело, то картинки мне не сильно помогут. И, рискуя показаться самоуверенной, все же напомню, что я – твой лучший детектив.

Кэп лишь глубоко вздохнул. Не сказав ни слова, он отвернулся и достал свой мобильный телефон. Набрав номер, он несколько секунд прождал ответа на другом конце провода.

– Это О'Мэлли, – произнес он в трубку. – Слушай, не двигайте пока тело. Скоро к вам подъедет Эйвери Блэк.

Глава третья

Как ни странно, О'Мэлли решил поручить поехать с ней именно Финли. Тот был не особо разговорчив и большую часть пути задумчиво смотрел в окно. Эйвери прекрасно знала, что Финли никогда не зарывался глубоко в громкие дела. Если это было его первым расследованием, ей было искренне жаль.

«Думаю, они готовятся к худшему. Кто-то должен будет заменить Рамиреса, если он не выкарабкается. Финли не многим отличается от остальных. Возможно, это даже лучший вариант».

Когда они добрались до места преступления, стало ясно, что судмедэксперты и криминалисты уже закончили свои дела. Они просто бесцельно шатались вокруг, причем большинство из них находилось за лентой, огораживающей периметр вплоть до входа в переулок. У одного из них в руках был стаканчик с кофе, благодаря чему Эйвери внезапно осознала, что уже наступило утро. Она взглянула на часы, которые показывали 8:45.

«Боже, – подумала она. – Я и правда перестала хоть как-то ориентироваться во времени за эти дни. Могу поклясться, что когда я приехала домой, было максимум девять».

В этот же момент накатила жуткая усталость. Но Эйвери просто махнула на нее рукой, поскольку они с Финли уже подходили к собравшимся криминалистам. Она рассеяно помахала своим жетоном, а напарник лишь вежливо кивнул.

– Ты уверена, что справишься? – спросил он.

Эйвери кивнула и они вошли в переулок, минуя огораживающую ленту. Пройдя несколько шагов, офицеры свернули налево, где находилась небольшая площадка, заполненная пылью, мелким мусором и граффити на стенах зданий. В углу находилось несколько старых заброшенных городских мусорников. Чуть дальше Блэк заметила тело девушки, которое до этого уже видела на снимках с места преступления. Фотографии не смогли передать атмосферу того, что ей пришлось увидеть собственными глазами.

Во-первых, кровь выглядела куда хуже. Без глянца, автоматически придаваемого фотографиями, она была более тусклой и навевала мысли о смерти. Столь жестокое убийство быстро вернуло ее к реальности, упорядочив мысли и вытащив из больничной палаты Рамиреса.

Она подошла настолько близко, насколько могла, не вступая при этом в лужу крови, и позволила мозгам приступить к работе.

«Бюстгальтер и трусы не сексуальны и не привлекают внимания, – подумала Эйвери. – Эта девушка не искала приключений на вечер. Если нижнее белье выглядит так, то, скорее всего, остальная одежда тоже была не слишком откровенной».

Блэк медленно прохаживалась вокруг тела, отмечая более мелкие детали. Она увидела рану в том месте, где гвоздь прошел через челюсть, а затем еще несколько таких же. Все они были колотыми. Одно отверстие находилось между глаз, еще одно чуть выше левого уха, по одному в каждом колене, в основании груди, в челюсти и на затылке. Лужа крови и отчет О'Мэлли, говорили о том, что на спине у девушки, которая на дайнный момент была прижата к кирпичной стене, словно тряпичная кукла, также находились похожие раны.

Это было бесчеловечное, зверское, жестокое убийство.

Вишенкой на торте являлся тот факт, что у жертвы отсутствовала левая рука. Все еще кровоточащий обрубок говорил о том, что ее отрезали не более шести часов назад.

– Есть ли какие-нибудь признаки насилия? – бросила Блэк через плечо, обращаясь к криминалистам.

– Пока ничего не видно, – ответил один из них. – Невозможно сказать наверняка, пока мы не заберем ее отсюда.

Эйвери уловила язвительность в его словах, но проигнорировала ее. Она медленно повернула труп. Финли наблюдал за происходящим с безопасного расстояния. По его виду можно было сказать, что он предпочел бы находиться где угодно, только не здесь. Блэк изучила тело, его конституцию. Это было сделано тем, кто хотел что-то доказать, ясно, как день.

«Вот почему они так хотят повесить это на Говарда, – решила она. – Он только что сбежал, сидел за убийства, а теперь хочет доказать, что все еще опасен, как себе, так и полиции».

Но что-то не складывалось. Говард был сумасшедшим, но не варваром. Это не его стиль.

«У Рэндалла никогда не было проблем с тем, чтобы убить и привлечь максимум внимания прессы. Когда-то он разбросал останки своих жертв вокруг Гарварда. Но не подобным образом. Это выхот за все разумные рамки. Все убийства, которые он совершал были очень жестоки, но в каждом было нечто чистое… Все улики говорили о том, что сначала он расправлялся с несчастными, а уж потом расчленял. Но даже здесь он был очень аккуратен и точен».

Когда Эйвери, наконец, отступила, раскладывая в голове увиденное по полочкам, к ней подошел Финли.

– Ну, что думаешь? – спросил он.

– Есть одна мысль, – ответила Блэк. – Но, могу поспорить, О'Мэлли это не понравится.

– Ты о чем?

– Говард Рэндалл не имеет никакого отношения к этому телу.

– Это бред. А что насчет руки? Могу поспорить, она спрятана где-то на территории кампуса Гарварда.

Эйвери лишь хмыкнула в ответ. Предположение было вполне справедливым, но она все равно не верила в это.

Они направились обратно к машине, но прежде, чем успели дойти до оградительной ленты, Блэк заметила, как кто-то паркуется прямо на тротуаре недалеко от них. Она не распознала машину, но человека, сидящего в ней, было сложно не узнать. Это был мэр.

«Что этот идиот забыл здесь? – задумалась она. – И почему он выглядит так злобно?»

Мэр направился к криминалистам, которые начали расступаться на его пути. Как только все разошлись, Эйвери нырнула под ленту, чтобы поздороваться. Она попыталась задержать его, чтобы он не совал свой нос в кровавый хаос, царящий за ее спиной.

Лицо мэра Гринвальда излучало неприкрытую ярость. На долю секунды Блэк показалось, что сейчас у него изо рта пойдет пена.

– Эйвери Блэк, – грозно начал он, – что, черт возьми, ты здесь делаешь?

– Сэр, – неуверенно ответила она, пытаясь сообразить, как ему ответить.

Как оказалось, это не имело никакого значения. Еще одна машина подъехала к тротуару, чуть не столкнувшись с первой. Эту машину Эйвери узнала сразу. Она едва успела притормозить прежде, чем из нее выскочил О'Мэлли. Коннелли заглушил двигатель и тоже вышел, догоняя капитана.

– Мэр Гринвальд, – начал О'Мэлли. – Это не то, что Вы думаете.

– Что ты сказал мне с утра? – ответил тот. – Ты сказал, что все улики указывают на то, что это убийство – дело рук Говарда Рэндалла. Ты уверял, что дело в шляпе и что место преступления, возможно, подскажет, где скрывается этот сукин сын. Было такое?

– Да, сэр, – кивнул капитан.

– То есть притащить сюда Эйвери Блэк, по-твоему, означает «дело в шляпе»? Единственную из тех, кто, как известно СМИ, встречался с ним в тюрьме?

– Сэр, уверяю Вас, она не причастна к этому делу. Я позвал ее лишь в качестве консультанта. В конце концов, она знает Говарда Рэндалла лучше, чем кто бы то ни было.

– Плевать я хотел. Если СМИ разнюхают… Если они только подумают, что детектив Блэк ведет это дело, вокруг разольется столько дерьма, что я воспользуюсь вашими зарплатами, чтобы купить лопаты для уборки.

– Да, сэр, я понимаю, но…

– Наш город уже успел содрогнуться от того, что Рэндалл на свободе, – разразился тирадой мэр. – Вам не меньше моего известно, что я получаю не менее тридцати звонков в день от людей, которые считают, что он охотится за ними. Когда они узнают об этом убийстве, а это вопрос времени, будем честны, то поймут, что это он. И, раз чертова Эйвери Блэк занялась расследованием или даже просто крутится рядом…

– Получается, что разница невелика, – вклинилась Эйвери, услышав достаточно.

– Что ты сказала? – практически заорал мэр Гринвальд.

– Я сказала, что разница невелика. Говард Рэндалл этого не делал.

– Эйвери… – перебил Коннелли.

В этот момент О'Мэлли и мэр посмотрели на Блэк так, будто у нее внезапно выросла третья рука.

– Ты сейчас серьезно? – переспросил Гринвальд.

Прежде, чем она успела что-либо сказать, капитан неожиданно влез между ними:

– Блэк, ты же знаешь, что это работа Говарда Рэндалла… Господи, да почему ты сейчас решила иначе?

– Просто взгляни еще раз на все дела, – ответила она и, посмотрев на Гринвальда, добавила, – тоже самое советую и Вам, сэр. Проверьте дело Говарда Рэндалла. Выберите одно из похожих по жестокости и кровавости убийств. Расчленение – это одно. Но данный случай граничит с чем-то диктаторским. Говард сначала душил большинство своих жертв, а то, что я вижу из этого убийства, совсем далеко от его стиля.

– Рэндалл разбил голову женщины долбанным кирпичом, – сказал мэр. – Я бы сказал, что это достаточно кроваво и жестоко.

– Да, но напомню, что ее ударили дважды и экспертиза доказала, что смертельным был именно второй удар, а не первый. Говард Рэндалл убивает не из-за азарта, жажды насилия или диктаторства. Даже при расчленении крови было куда меньше. Стоит отметить, что он скорее уклонялся от луж крови, несмотря на все его действия. Но данное убийство… Слишком много крови. Я не вижу причин для этого. Говард монстр и стопроцентный маньяк, но он ничего не делает просто так.

Эйвери заметила, как изменилось выражение лица О'Мэлли. По крайней мере, он уловил смысл, взвешивая приведенные примеры. Что касается мэра Гринвальда, он не хотел принимать ее аргументы.

– Нет. Это работа Говарда Рэндалла и думать иначе просто смешно. Насколько я могу судить, это убийство ставит под огонь весь участок А1. Черт возьми, да не просто участок, а каждого копа в этом городе! Рэндалл нужен мне в наручниках или я обещаю, посыпятся головы. Кстати, с данной минуты Блэк официально отстранена от дела. Ни при каких условиях она не может заниматься расследованием!

Договорив, он направился обратно к машине. В прошлом Эйвери уже доставалось после встреч с мэром и она начинала думать, что он следит за ней. Никогда еще она не встречала его просто гуляющим по городу.

– Ты вернулась на работу полчаса назад, – произнес Коннелли. – И уже успела разозлить мэра.

– Я не на работе, – ответила она. – Как он узнал, что я здесь?

– Понятия не имею, – сказал О'Мэлли. – Скорее всего, журналисты увидели, что ты вышла из участка и сообщили ему. Мы попытались опередить его, но не смогли, – вздохнув, он добавил, – ты уверена, что это не Рэндалл? Точно?

– Не стопроцентно. Но это убийство не похоже ни на одно из предыдущих. Оно совсем другое. Все выглядит абсолютно иначе.

– Считаешь, кто-то может пытаться подражать ему? – заинтересовался капитан.

– Полагаю, такое может быть. Но зачем? И, если так, то этот парень плохо выполнил домашнее задание.

– А как насчет всех этих психов фанатиков? – продолжил О'Мэлли. – Кто-нибудь из этих неудачников, собирающих информацию по серийным маньякам, получив толчок от побега Рэндалла, наконец, набрался храбрости для своего первого убийства?

– Как вариант.

– Соответственно, это не указывает на сбежавшего Говарда Рэндалла, если не считать, что убийство так похоже по стилю на его предыдущие дела.

– Сэр, Вы спрашивали  мое мнение и я им поделилась.

– Что ж, – ответил О'Мэлли, – ты слышала Гринвальда. Больше я не могу пользоваться твоей помощью в этом деле. Я ценю, что ты приехала утром, когда я попросил, но… Думаю, это было ошибкой.

– Согласна, – кивнула она, ненавидя кэпа за то, что тот так легко поддался давлению со стороны мэра. Так происходило всегда и это являлось одной из немногих причин, по которым она просто не могла заставить себя уважать босса.

– Извини, – произнес Коннелли, как только они направились обратно к машине. Финли присоединился к ним и шел позади, все еще испытывая некий дискомфорт после разборки. – Ты знаешь, возможно, он прав. Даже если бы мэр не был настолько категоричен в данном вопросе, неужели ты и правда считаешь, что сейчас самое время для работы? Прошло чуть больше двух недель с вашего последнего крупного дела, где вы оба чуть не погибли, кстати говоря. И две недели с тех пор, как Рамирес…

– Он прав, – согласился О'Мэлли. – Отдохни еще немного. Еще пару недель. Получится?

– Как есть, – ответила она, направляясь к машине с Финли. – Удачи в поимке этого убийцы. Уверена, что вы, ребята, найдете его.

– Блэк, – добавил кэп, – не принимай все близко к сердцу.

Эйвери не ответила. Она села в машину, завела двигатель, предоставив Финли всего пару секунд, чтобы забраться внутрь, и отъехала от тротуара и тела, которое, в чем она была практически уверена, не было делом рук Говарда Рэндалла.

Глава четвертая

Эйвери была слишком расстроена и взбудоражена, чтобы возвращаться в больницу. Вместо этого, подвезя Финли обратно в участок и перебравшись в собственную машину, она направилась домой. В задней части шкафа стояли несколько коробок, которые она внезапно решила перебрать. Кроме этого, поскольку голова, наконец, заработала, а мысли вернулись в реальный мир, она также поняла, что стоит кое-кому позвонить.

Роуз, с которой она тут же связалась, безумно обрадовалась приглашению поужинать и пропустить по бокальчику вина. Они обе проигнорировали на эту ночь тот факт, что ей оставалось еще более года до совершеннолетия, то есть момента, когда она официально получит право принимать алкоголь.

Приехав домой чуть ранее 10:00, Эйвери выпила чашку кофе и перекусила парой бутербродов. Несмотря на то, что они состояли из старой ветчины, сыра и майонеза на кусочке хлеба, это все же было куда приятнее еды из больничной столовой, где она в последнее время питалась постоянно. Практически на автомате Блэк съела бутерброды, дойдя до спальни. Она открыла шкаф и вытащила коробки, которые тихо покоились в задней части.

Всего их было две. В одной лежали документы с ее предыдущей работы, когда она была, хоть и недолго, но все же успешным адвокатом. Припомнив несколько дел с убийствами, в голове мелькнула мысль пролистать их. Но, вместо этого, она открыла вторую коробку, зная, что в ней может быть нечто, что даст ей толчок в деле с утренним трупом.

В ней находились данные по делу Говарда Рэндалла. Суд состоялся чуть более трех лет назад, но, казалось, будто это происходило в прошлой жизни. Вероятно, именно поэтому ей казалось таким простым и практически естественным обращаться к нему за советами и опытом. Видимо, ей удалось максимально забыть об этом и о том, что произошло тогда с ее карьерой.

Куча бумаг рассказывала о том, что итак хорошо отпечаталось в памяти Эйвери, но она чувствовала себя так, словно заново переживала те моменты, листая пальцами страницы и фотографии и пытаясь найти что-то новое. Большую часть детства Говарда Рэндалла избивала ненормальная мать. В старших классах один из учителей оказался педофилом, изнасиловав парня в душевой кабине. Он вырос не просто обычным жестоким маньяком, который развивался в мальчике день за днем, а научился использовать ярость для тренировки умственных способностей, которые не сильно проявлялись в школьные годы. Он хранил свой блестящий ум для колледжа, начиная с бюджетного ВУЗа, а затем перейдя в Гарвард после того, как впечатлил своими знаниями всех преподавателей. Он учился там, окончил его с успехом и остался преподавать.

Но его звезда не погасла, а ярость не утихла, выплеснувшись в диких способах убийств, когда в руки, наконец, попал нож.

Эйвери добралась до снимков с первого места преступления, где жертвой стала двадцатилетняя официантка. Она была студенткой колледжа, как и все его остальные жертвы. На ее горле виднелся всего один глубокий порез, от уха до уха. Больше ничего. Она истекла кровью на маленькой кухне магазинчика, в котором тогда работала, как раз заканчивая смену.

«Единственный разрез, – подумала Блэк, глядя на снимок. – Удивительно аккуратный. Никаких признаков сексуального насилия. Просто зашел, разрезал и ушел».

Она открыла вторую фотографию и принялась внимательно изучать ее. Затем третью, четвертую. Каждый снимок сопровождался абсолютно тем же выводом. Эйвери мысленно делала пометки на доске, словно писала результаты какого-то матча.

Вторая жертва. Восемнадцатилетняя первокурсница. Один порез сбоку казался случайным. Второй, не столько порез, сколько колотая рана, пришелся прямо в сердце.

Третья жертва. Девятнадцатилетняя выпускница, англичанка, подрабатывающая стриптизершей. Найдена мертвой в собственной машине, единственный выстрел в затылок. Позже выяснилось, что он предлагал ей пятьсот долларов за миньет, она согласилась, пригласив его на задние кресла, где он и застрелил ее. Никаких признаков того, что оплаченная услуга была оказана. Во время дачи показаний, Говард сообщил, что девушка была убита до того, как успела что-либо сделать.

Четвертая жертва. Восемнадцать лет. Убита ударом кирпича по голове. Дважды. Первый удар оказался слабым. Вторым он пробил ей череп, добравшись до мозга.

Пятая жертва. Снова перерезанное горло. Глубокий, четкий разрез от уха до уха.

Шестая жертва. Задушена. Никаких отпечатков.

И так далее, и так далее, и так далее. Все четко и без изъянов. Огромные лужи крови были обнаружены лишь в трех случаях и то, они были стечением обстоятельств, а не игрой.

«Итак, предположим, что О'Мэлли и мэр правы. Если Говард снова взялся за старое, то зачем менять свой стиль? Явно не для того, чтобы что-то доказать. Все эти молодежные понты не для него. Зачем же ему делать это?»

– Он бы не стал так поступать, – произнесла она вслух в пустой спальне.

Эйвери не была настолько наивна, чтобы решить, что три года, проведенные в тюрьме, сделали из Говарда Рэндалла человека, который больше не был заинтересован в убийствах. Она считала, что он все же слишком умен, чтобы начать все заново, только выйдя на свободу, когда весь город был поднят на уши в поисках его.

Если у нее и были какие-то сомнения, то после просмотра данных из его дела, они разбились напрочь.

«Это был не он. Тем не менее, кто-то сделал это… И наши кретины, с которыми я поделилась своим мнением, собираются искать не того парня».

***

Эйвери одновременно испытывала восторг и небольшую обеспокоенность тем, как легко Роуз согласилась выпить на глазах у матери. Она с благодарностью и некой признательностью взяла бокал белого вина и, не теряя ни секунды, сделала первый глоток. Судя по всему, Блэу как-то странно посмотрела на дочь, раз та тут же опустила руку, лишь ухмыльнувшись и покачав головой.

– Это не первый мой бокал вина, – произнесла Роуз. – Прости, что ломаю твои представления о святой и нетронутой маленькой девочке.

– Вино не играет никакой роли, – улыбнувшись, произнесла Эйвери. – Если сравнивать с твоим бывшим парнем…

– О, да, хороший подкол, мам.

Они только что покончили с курицей-гриль и греческим салатом, которые вместе приготовили на ужин. Где-то на заднем плане тихо играла музыка, какая-то ужасная индийская поп-группа, которая на данном этапе жизни очень нравилась Роуз. Неважно, ведь обычные звуки не могли испортить момент. Город опустился в холодную темноту со сверкающими уличными фонарями и мягким звуком движения, что походило на белый шум.

«Это именно то, что мне было нужно, – подумала Эйвери. – Почему я снова пыталась оттолкнуть ее?»

– Ну, что? Будем плясать вокруг темы Рамиреса всю ночь? – спросила Роуз.

Блэк ухмыльнулась. Было немного странно слышать его имя от дочери… Особенно просто фамилию, поскольку она также хорошо знала его по работе матери.

– Нет, не будем, – ответила Эйвери. – Не хочу, чтобы эта ночь превратилась в бесконечную череду всхлипываний и ты задумалась о том, что твоя мать в конец развалилась.

– В подобной ситуации это было бы нормально. Я просто не уверена, что лучшим для тебя будет оставаться в больничной палате. Я имею в виду… Разве это не депрессия?

– Похоже, – ответила Блэк. – Но я предпочитаю думать, что у моей постели тоже постоянно кто-то будет сидеть, если предстоит побороться за жизнь.

– Да, думаю, он поступил бы также. То есть, я бы тоже оставалась в больнице. Но, в то же время, ты понимаешь, что он бы сильно разозлился, узнав, что ты делаешь это.

– Возможно.

– А ты… – хотела было спросить Роуз, но резко передумала.

– Все нормально, – ответила Эйвери. – Можешь спрашивать, о чем угодно.

– Что подсказывает тебе интуиция? Типа… Твои инстинкты говорят тебе, справится он или нет?

Это был сложный вопрос. Она никак не чувстовала. Вполне возможно, что именно данный факт так сильно повлиял на ее состояние. Не было абсолютно никакой уверенности. Интуиция наотрез отказывалась говорить ей, вылезет он из этого состояния или нет.

– Пока нет.

– Еще один вопрос, – продолжила дочь. – Ты любишь его?

Это было так неожиданно, что на мгновение Эйвери расстерялась и не знала, что сказать. Она уже несколько раз задавала себе этот вопрос, ответ на который, в последние пару недель, появился сам самой.

– Да, люблю.

Роуз, казалось, засмущалась, скрывая улыбку за бокалом.

– Думаешь, он в курсе?

– Думаю, да. Но мы не…

Внезапно ее речь была прервана звуком разбитого стекла и тяжелым стуком. Все произошло так неожиданно, что Эйвери потребовалась пара секунд, чтобы сообразить, что случилось и встать со стула. Как только она это сделала, Роуз слегка вскрикнула. Дочь спрыгнула с дивана и попятилась в кухню.

Окно у дальней стены слева от дивана было разбито. Холодный поток воздуха проник в квартиру. Орудие, которым испортили стекло, лежало на полу, ничего особенного собой не представляя.

Это был старый использованный кирпич, который Эйвери заметила лишь после того, как разглядела мертвого кота. Он был худым, явно голодавшим. Животное было привязано к кирпичу каким-то резиновым ремешком, наподобии тех, которые используются для крепления навесов. Рядом лежали осколки разбитого стекла.

– Мам? – очнулась Роуз.

– Все хорошо, – быстро ответила Блэк, подбегая к окну. Ее квартира находилась на втором этаже, поэтому особой силы для броска не требовалось.

Внизу никого не было. Эйвери подумала о том, чтобы спуститься на улицу, но, кто бы ни забросил в окно кирпич с котом, у него была как минимум минута в запасе на то, чтобы скрыться. А с учетом загруженности улиц Бостона и прохожих в это время суток (она взглянула на часы, было 21:35), он уже наверняка сбежал.

Она подошла к коту, осторожно обходя осколки.

Между его животом и черным резиновым ремешком виднелся кусочек бумаги. Эйвери наклонилась, чтобы взять его, слегка сморщившись от прикосновения к холодному, жесткому телу животного.

– Мам, что это за дерьмо? – спросила Роуз.

– Там записка.

– Кто мог пойти на такое?

– Не знаю, – ответила она, доставая бумагу и разворачивая ее. Это был обычный тетрадный лист с довольно простым текстом, который, тем не менее, заставил Эйвери ощутить холодок по всему телу.

«Я СВОБОДЕН! Не могу ДОЖДАТЬСЯ нашей встречи!»

«Черт, – подумала она. – Говард. Это он».

Это была первая мысль, пришедшая ей в голову и Блэк вдруг поняла, что уже автоматически пытается избавиться от нее. Также, как и в случае с жестоким убийством при помощи гвоздей, что-то в дерзости этого послания, точнее методе передачи путем забрасывания мертвой кошки в окно квартиры вместе с запиской, было не похоже на действия Говарда Рэндалла.

– Что там написано? – спросила Роуз, подойдя ближе. Она выглядела так, будто вот-вот была готова разрыдаться.

– Просто глупая угроза.

– От кого?

Вместо того, чтобы ответить дочери, Эйвери схватила телефон, лежащий на диване, и набрала Коннелли.

Роуз спросила от кого.

И пока телефон пытался соединиться с абонентом, единственным разумным ответом, который приходил на ум, был только один.

Говард Рэндалл.

Глава пятая

Слишком многое произошло за те двенадцать минут, которые потребовались Коннелли, чтобы добраться до места происшествия. Во-первых, первым делом приехала далеко не патрульная машина А1. Перед домом Эйвери с визгом остановился новостной фургон. Сквозь разбитое окно она наблюдала, как из него вышли три человека: репортер, фотограф и технический специалист, который тянул кабель из задней части фургона.

– Вот дерьмо, – произнесла Блэк.

Команда журналистов уже практически подготовилась, когда рядом остановился Дилан. Сразу за ним подъехала еще одна машина, чуть не столкнувшись с фургоном СМИ. Эйвери абсолютно не удивилась, наблюдая за выходившим из нее Финли. О’Мэлли, судя по всему, симпатизировал ему и пытался продвинуть по карьерной лестнице. Возможно, даже чтобы заменить Рамиреса.

Она нахмурилась, наблюдая, как Финли разговаривает с репортером. Возник краткий спор прежде, чем они с Коннелли скрылись из виду на лестнице, ведущей к квартире Блэк.

Она открыла дверь сразу после стука, не давая гостям возможности что-либо сказать прежде, чем сама поделится своими впечатлениями и размышлениями.

– Коннелли, какого черта? Я позвонила лично тебе, а не в участок, чтобы избежать журналистов. Что они тут забыли?

– А то, что у них слюни текут при теме побега Говарда Рэндалла. Всем известно, что ты не самое последнее лицо в этой истории. Поэтому за тобой следят. Думаю, у этих ребят снизу есть даже прослушка.

– Моих звонков?

– Нет. Слушай, я должен сообщить о произошедшем в участок. Это слишком громкое дело. Скорее всего, они прослушали по радио каналам.

Эйвери ощутила прилив ярости, но прекрасно знала, насколько сложно общаться в тайне, когда за тобой следят безумные СМИ, стремясь перелопатить всю историю. Она взглянула на съемочную группу и увидела, что те уже занялись делом. И только одному Богу известно, о чем шла речь. Пока она наблюдала за ними, подъехал еще один фургон, небольшой внедорожник.

Коннелли с Финли рассматривали кирпич, кота и разбитое стекло. Эйвери оставила записку на полу, не желая, чтобы бумажка с мертвого животного попала на кухонный или кофейный столик.

– Не хочу показаться занудой, – произнес Финли, – но тут все как по учебнику. Я имею в виду… «Я свободен». Кто еще это может быть, Эйвери?

– Понятия не имею, но… Я понимаю, что вам сложно поверить в это, но Говард не стал бы так поступать. Это мелко для него.

– Старый Говард Рэндалл не стал бы, – ответил Коннелли. – Но, кто знает, насколько тюрьма изменила его?

– Подождите, – вклинилась Роуз. – Я что-то не понимаю. Мама же вроде смогла отстоять этого парня, когда работала адвокатом. Зачем ему угрожать ей? По-моему, ему стоит быть благодарным.

– Да, ты и должна думать так, – пояснил Дилан. – Но мозг преступника работает слегка иначе.

– Он прав, – перебила его Блэк до того, как он смог продолжить свою тираду. – Такие, как Говард, видят угрозу в любом участнике процесса, даже если речь идет об адвокате, который выпустил его. Но Рэндалл… Это не похоже на него. Те несколько раз, когда я приходила к нему за помощью, он был… даже не знаю, как сказать… общителен. Если у него и были какие-то плохие намерения, то он отлично их скрыл.

– Естественно, – ответил Коннелли. – Думаешь, его побег был просто случайностью? Готов поспорить, что эта вылазка планировалась на протяжении многих месяцев. Возможно, даже с первого дня его пребывания там. И, раз он собирался сбежать и прийти к тебе или же вовлечь тебя в какой-то новый ненормальный план, то какого черта ему давать тебе знать об этом?

Блэк была не против поспорить, но она четко понимала, откуда росли ноги. Все указывало на Говарда. Также она понимала, что выраженный обществом страх перед его побегом, лишь подталкивал кэпа и Дилана к тому, что именно Рэндалл оказался тем жестоким убийцей, использовавшим гвозди.

– Слушай, давай сейчас просто откинем дело Рэндалла в сторону, – произнесла она. – Он это или нет, кто-то все равно кинул кирпич в мое окно. Просто я подумала, что будет лучше пойти по иным каналам, раз О’Мэлли так хочет, чтобы я была подальше от всего, что так или иначе может касаться Говарда.

– Это так, – вдруг влез Финли. – Я созванивался с ним по дороге сюда. Сейчас он занят с мэром и прессой.

– По поводу Говарда Рэндалла?

Финли кивнул.

– Боже мой, – сказала Эйвери. – Это становится просто смешно.

– Что ж, тогда тебе вряд ли понравится полученный мною приказ, – добавил Коннелли.

Блэк ждала, пока он сам все расскажет. Дилан явно ощущал себя неуютно и скорее предпочел бы, чтобы О’Мэлли сам передал ей все. Наконец, он вздохнул и заговорил:

– Он хочет, чтобы мы укрыли тебя на несколько дней. Даже, если этот кирпич забросил не Рэндалл, то все равно есть кто-то, кто следит за тобой и посылает угрозы. И да… Возможно, все это из-за его побега. Мне не доставляет удовольствия говорить это, но в данной ситуации ты выглядишь ужасно. Ты выпустила его несколько лет назад… Отправила его убивать. Так много людей…

– Да это просто идиотизм, – выпалила Роуз. – Неужели люди и правда могут решить, что моя мама имеет какое-то отношение к его побегу?

– Да, есть те, кто впадает из крайности в крайность, – признался Коннелли. – К счастью, в новостях прозвучали лишь слухи. Ты не смотрела телевизор? – добавил он, взглянув на Эйвери.

Ей вспомнились все те туманные дни, проведенные в больничной палате Рамиреса. Телевизор был включен и на экране возникло лицо Говарда, в бегущей строке под фотографией говорилось о его побеге. Но она не видела там своего имени, да и не ожидала этого. Блэк, наконец, покачала головой в ответ на заданный вопрос.

– Что ж, каковы бы ни были твои ощущения по этому поводу, мне кажется, он абсолютно прав. Тебе нужно сменить обстановку, пока ситуация не изменится. Предположим, что человек, который бросил кирпич, не Говард. Получается, что это было сделано случайным прохожим. Неким недовольным придурком, который решил, что ты выпустила убийцу на свободу. Так где же он? – продолжил Коннелли. – Подумай об этом, пока будешь паковать вещи. Мы с Финли с удовольствием отвезем тебя туда, куда захочешь.

– А думать и не надо, – ответила она. – У меня уже есть предположение.

***

Через полчаса они добрались до квартиры Рамиреса. Менее десяти минут ушло на то, чтобы упаковать все необходимое. По настоянию Эйвери и Дилана Роуз поехала с ними. После короткого, но довольно горячего спора, она плюнула, заявив, что останется с матерью всего на день, чтобы убедиться, что с той все хорошо.

Было немного странно, когда они вчетвером зашли в квартиру Рамиреса. Согласившись перебраться к Блэк, он так и не попал больше домой. Все его вещи до сих пор хранились здесь, ожидая прихода хозяина.

Эйвери прохаживалась по квартире, делая вид, что это никак не влияет на нее. Она уже бывала здесь ранее и всегда чувствовала себя комфортно. По идее, сейчас не должно быть иначе.

– Ты уверена в этом? – спросил Финли. – Извини, что говорю это, но выглядит немного грустно.

– Не более печально, чем то, что она постоянно торчала в его палате, – парировала Роуз.

Эйвери пыталась впитать в себя всю атмосферу этого места, прочувствовать ее, чтобы затем попытаться понять, что делать дальше.

Коннелли разговаривал по телефону касательно установки видеонаблюдения за домами Эйвери и Рамиреса с того момента, как только они переступили порог квартиры. Они были очень осторожны, всячески стараясь избежать слежки, но шансов было немного.

Как только Эйвери поставила свою сумку в гостиной Рамиреса, он завершил разговор. Глубоко вздохнув, Дилан выглянул в окно. На улице было чуть меньше народа, нежели в тот момент, когда Эйвери и Роуз наслаждались вином и приятной беседой. А после того, как в окно забросили мертвого кота, она стала казаться даже более зловещей.

– Итак, перейдем к делу, – сказал Коннелли. – Следующие три дня за тобой будут наблюдать профессионалы. Они будут находиться в обычных машинах, но все это служащие участка А1.

– Это необязательно, – ответила Эйвери. Ей стало казаться, что все выходит из-под контроля.

– Думаю, стоит, – возразил он. – Последние дни ты провела практически в полном одиночестве. Все становится лишь хуже. Шпана на улицах пытается отыскать Рэндалла. Люди по-тихоньку пролазят в эту историю и скоро наткнутся на тебя.

«Продолжай, заканчивай, – подумала она. – Они наткнутся на то, как я, будучи адвокатом, подарила ему свободу, которой он воспользовался, чтобы снова убить. Вот, что ты хочешь сказать мне».

Но он не стал. Вместо этого, Коннелли взглянул на дверь.

– Для начала это будут Сойер и Деннисон. Они подъедут через полчаса, а потом… Судя по всему, это будем мы с Финли.

– Это… Все действительно так плохо? Нам требуется защита? – спросила Роуз, посмотрев на двух офицеров и переведя взгляд на мать.

– Нет, – ответила Эйвери. – Они слегка переборщили.

– Это для защиты твоей матери. И тебя. В зависимости от того, кто стоит за убийством гвоздями и броском кирпича с котом в окно, ты тоже можешь оказаться в опасности. Все зависит от того, что он хочет от твоей мамы.

– Давай не будем так драматизировать, – слегка ядовито произнесла Блэк. – Буду рада, если ты перестанешь пугать мою дочь.

– Извини, мам, – сказала Роуз. – Но за последний час я наблюдала, как в твое окно влетел мертвый кот с запиской, в которой содержалась угроза, а потом меня чуть ли не веником погнали из твоей квартиры, предоставив круглосуточную охрану. Могу с уверенностью сказать, что я и правда напугана.

Глава шестая

Все надежды о тихом девичнике были разбиты. Когда Коннелли с Финли покинули квартиру, она наполнилась тишиной. Роуз улеглась на диване Рамиреса. Она читала новости в социальных сетях и переписывалась с друзьями.

– Надеюсь, ты понимаешь, что никому нельзя рассказывать о случившемся, – сказала Эйвери.

– Да, – ответила дочь слегка обиженным тоном. – Подожди… А как же насчет папы? Мы ведь должны сообщить ему?

Блэк задумалась на секунду, взвешивая все «за» и «против». Если бы дело касалось только ее, никаких вопросов не возникло бы. Не было необходимости посвящать Джека в данную ситуацию. Но тот факт, что в этом была замешана Роуз, менял абсолютно все. Как минимум, определенный риск все же существовал.

– Нет, – ответила она. – Пока не стоит.

Дочь лишь слегка кивнула в ответ.

– Роуз, я правда не знаю, что сказать тебе. Ситуация хреновая, я согласна. Это подстава и мне жаль, что тебе приходится участвовать в этом. Я тоже не развлекаюсь, поверь.

– Я понимаю, – ответила Роуз, убрав телефон и заглянув в глаза матери. – Не могу сказать, что сильно расстроена подобным неудобством. Это не так. Мам… Я понятия не имела, что тебе приходится постоянно крутиться в таких опасных ситуациях. Такое часто бывает?

– Нет, не часто, – слегка усмехнулась Эйвери. – Все это благодаря тому, что Говард Рэндалл сейчас в розыске. Жители города напуганы и им нужен тот, кого можно обвинить во всем, пока они ищут ответы на свои вопросы и способ ощутить себя в безопасности.

– Ответь мне прямо, мам, с нами все будет хорошо?

– Да, думаю, именно так.

– Правда? Тогда кто забросил в окно тот кирпич? Это был Говард Рэндалл?

– Я не знаю. Честно говоря, сомневаюсь в этом.

– Между вами двумя происходит что-то плохое, так?

– Роуз…

– Нет, я хочу знать. Как ты можешь быть настолько уверена?

Эйвери не видела никаких оснований лгать дочери или что-либо утаивать от нее, особенно сейчас, когда ей пришлось принять участие в происходящем.

– Потому что забросить мертвого кота в окно слишком мелко для него. Это зрелище, не более того. Глядя на те способы, которыми он убивал, Говард Рэндалл просто не стал бы тратить свое время на подобные занятия. Мертвый кот… Это практически шутка. Я общалась с ним, будучи и адвокатом, и детективом. Он бы не стал так поступать. Ты должна поверить мне, Роуз.

Эйвери выглянула в окно и заметила черный Ford Focus, который был припаркован на дальнем конце улицы. На месте водителя она смогла разглядеть левое плечо Деннисона. Сойер находился рядом, скорее всего, щелкая семечки, привычка, которой он был хорошо известен в их кругах.

Размышляя о кирпиче и коте, она начала отматывать происходящее. Список имен и лиц в ее голове за период работы адвокатом и детективом, был достаточно длинным. Она прикинула, кто еще мог бы забросить в ее окно кирпич с котом, но вариантов оказалось слишком много.

«Боже, да это мог быть кто угодно»…

Эйвери обернулась на квартиру, пытаясь представить себе последний раз, когда Рамирес стоял здесь. Она медленно прошлась вдоль гостиной и кухни, уже не раз бывав здесь, но ощущая себя так, будто находится тут впервые. Местечко было небольшим, но хорошо обустроенным. Все сияло чистотой и аккуратностью, все вещи на своих местах. На холодильнике висело несколько фотографий и магнитов, в основном привезенных членами семьи, которых Эйвери никогда не видела, но периодически слышала истории о них.

«Кто из них в курсе, что произошло?» – задумалась она. Пока он лежал в больнице, только двое родственников пришли навестить его. Блэк знала, что члены семьи Рамиреса не слишком близки, но тот факт, что они даже не стремились побыть с ним в такой ситуации, сильно обескураживал, хотя она прекрасно понимала, что если нечто подобное произойдет с ней, то ее ждет абсолютно такое же отношение.

Эйвери отвернулась от холодильника, поскольку фотографии этих незнакомцев вдруг странным образом начали давить на нее. В гостиной также были развешаны снимки из разных этапов его жизни: они с Финли на кухне играют в подковки; Рамирес, участвующий в марафоне, на финишной прямой; они с сестрой рыбачат на краю пруда, будучи совсем молодыми.

– Не могу, – тихо произнесла она.

Блэк обернулась в надежде, что Роуз не услышала брошенную фразу и увидела дочь спящей. Судя по всему, она отключилась, пока Эйвери разглядывала фотографии. Какое-то время она изучала дочь, чувствуя собственную вину. Роуз вообще не должна находиться здесь, но оказалась замешана в деле.

«Возможно, ей было бы куда лучше, не старайся я все исправить», – подумала она.

Это была не просто пролетевшая в голове мысль. Эйвери не в первый раз искренне задумывалась об этом. Но теперь, когда они обе находились под охраной, пока ей угрожали за грехи прошлого, все только усугублялось.

«А может я не расплачиваюсь за грехи прошлой жизни? – размышляла она. – Может это действительно был Говард. Может он просто поспешил, ощутив вкус свободы, чего я даже не могла предположить?»

Эйвери прикинула, что если она все правильно истолковала, то не может просто исключить вероятность того, что именно Говард убил ту бедную девушку при помощи строительного пистолета, а затем, буквально на следующую ночь, подкинул ей в окно мертвого кота с угрозой. У нее нет никаких аргументированных доказательств того, что это сделал не он, поэтому Рэндалл просто обязан находиться в числе подозреваемых.

«Он слишком дорог мне, – поняла она. – Каким-то образом он заставил меня поместить его на некий пьедестал. Он намеренно сделал это?»

Мысль была пугающей, но сработал он идеально. Она прекрасно знала о его склонности к головоломкам. Неужели он манипулировал ею так, что Эйвери даже не заметила?

Она подняла две сумки и отнесла их в спальню Рамиреса. Прежде, чем переехать сюда она утромбовала файлы из дела Говарда Рэндалла в одну из них. Вытащив их, Эйвери разложила бумаги на кровати.

В этот раз она не теряла времени, разглядывая фотографии. Теперь ей нужны были факты. А фактом было то, что однажды Эйвери Блэк, как и написано в деле, будучи адвокатом, защищала мужчину, обвиняемого в убийстве. Она подозревала, что он совершил преступление, но на тот момент у них не было никаких четких доказательств его вины и дело так и не вышло за рамки суда. В конце концов, она выиграла. Говарда Рэндалла отпустили. В течение следующих трех месяцев студентки колледжа в возрасте от восемнадцати до двадцати одного года были убиты шокирующими способами. В результате, его поймали и он умудрился признаться во всех своих преступлениях.

Эйвери следила за происходящим по телевизору. Она бросила карьеру адвоката и решила начать свой путь в противоположной сфере – детективом. Все говорили, что ей не удастся сделать это после всего случившегося. Плюс ко всему, она начинала гораздо позже большинства и была женщиной, которую еще и преследовала тень Говарда Рэндалла. Слишком много лишнего багажа на плечах. Она не справится.

«Но вот, кем я сейчас являюсь, – подумала Блэк, рассматривая материалы дела. – Может быть именно поэтому он всегда был открыт со мной во время визитов в тюрьму. Вероятно, как и многие вокруг, он считал, что я затеряюсь в рядах полиции, стремясь стать хорошим детективом. Что ж, я не просто стала им, я стала чертовски отличным следователем, видимо, завоевав его расположение».

К собственному сожалению, она искренне надеялась, что это так. Ей нравилось думать, что она просто не могла придавать этому меньшее значение, но она могла. Возможно, все дело было в его интеллекте, а может в том простом факте, что никто не разговаривал с ней так, не бросал ей вызов, подобно ему.

Она вспоминала их встречи, перебирая бумаги, чувствуя себя так, словно в голове катался теннисный мячик. Туда-сюда, туда-сюда.

«Казалось, он искренне радовался моим визитам, не считая одного раза, когда решил, что я просто воспользовалась им. В тюрьме у него были хорошие связи, благодаря которым он всегда владел информацией, что нельзя сказать об обычных заключенных.

Давала ли эта информация что-то лично ему? Давала ли она причины бросить все?

Что он будет делать после побега? Каким человеком он станет? Сбежит ли он как можно дальше, пытаясь жить обычной жизнью простого человека (хоть и объявленного в розыск)?

Или же снова начнет убивать? Говорят, когда человек совершает убийство и переживает первоначальный шок, то второе уже происходит легче, а третье становится чем-то практически естественным.

Но Говард не является обычным человеком, способным на исключительно животные инстинкты. Все его убийства были чистыми и простыми.

Последняя жертва была убита очень жестоко… Будто убийца пытался доказать что-то своим стилем.

Есть ли у Говарда что-то, требующее доказательств?»

Размышляя над этим, она будто снова увидела его сидящим на противоположной стороне тюремного стола со стандартной улыбкой на лице. Такой уверенный. Практически гордый.

«Я должна найти его, – думала она. – Или, по крайней мере, определить, является ли он убийцей. И лучшим стартом здесь будет поговорить с людьми, которые знали его также, как и я. Стоит поговорить с преподавателями Гарварда, где он работал».

План был так себе, но хоть что-то. Конечно, О’Мэлли запретил ей участвовать в расследовании, но то, о чем он не узнает, никак не навредит ему.

Эйвери взглянула на дисплей телефона и обнаружила, что уже было 00:10. Тяжело вздохнув, она собрала все в кучу и положила на тумбочку Рамиреса. Собираясь спать, она принялась медленно снимать с себя вещи, вспоминая ощущения, когда в последний раз находилась в его спальне.

Улегшись, Блэк решила не выключать свет. Она не верила в паранормальные явления, но что-то чувствовала. В какой-то момент она даже решила, что это может быть Рамирес, который проверял, все ли в порядке с ней, хотя сам боролся сейчас за жизнь.

Эйвери понимала, что ему слишком сложно выкарабкаться, но до сих пор не ощущала, что все кончено. Оставив свет включенным, она уснула очень быстро.

Глава седьмая

Без помощи со стороны участка, Эйвери могла полагаться только на себя. Подкрепившись чашкой кофе и парочкой черствых бубликов, которые удалось отыскать у Рамиреса, она запустила Google и принялась за работу. Благодаря материалам дела, которые Блэк прихватила с собой, она уже знала имена трех профессоров, тесно сотрудничавших с Говардом во времена его работы в колледже. Один из них скончался в прошлом году, оставив лишь два потенциальных варианта. Эйвери вбила их имена в строку поиска, перешла на страницу персонала Гарварда и записала их номера в телефон.

Пока она работала, Роуз проснулась и зашла на кухню. Она преувеличенно фыркнула, подойдя к кофемашине.

– Кофе, ладно.

– Как спалось? – спросила Эйвери.

– Дерьмово. Слушай, сейчас семь утра и официально ты не на работе. Почему ты не спишь?

– Да, официально не на работе, – пожала плечами Блэк.

– У тебя не будет проблем с руководством?

– Нет, если они об этом не узнают. Кстати об этом… Я ненадолго уйду сегодня. Тебя куда-нибудь отвезти?

– Домой, – сказала Роуз. – Раз мне предстоит провести с тобой несколько дней в чьей-то квартире, то стоит хотя бы взять сменную одежду и зубную щетку.

Эйвери задумалась. Она прекрасно знала, что Сойер и Деннисон все еще находятся снаружи и скоро их заменит другая пара. Скорее всего, они работали по 12 часов. Они будут следить за каждым ее шагом, чтобы удостовериться, что все в порядке. В результате их ожидает цирковое шоу. Но в голове возник план, который она принялась тщательно прорабатывать.

– Роуз, а где ты припарковалась?

– В квартале от твоего дома.

Она так и думала. Сойер и Деннисон тут же доложат О’Мэлли и Коннелли, стоит ей вернуться домой. Но, если она направится в другое место, немного запутав их по дороге, ситуация может измениться.

– Хорошо, – произнесла Эйвери. – Мы съездим к тебе. Я сейчас кое-куда позвоню и посмотрим, смогут ли Сойер и Деннисон подбросить нас туда.

– Ладно, – ответила Роуз, явно скептически отнесясь к плану матери, будто понимала, что в нем есть некая попытка схитрить.

Прежде, чем она позвонила коллегам, делая вид, что подчиняется приказу, держась в безопасности, и попросив отвезти их в другое место, Блэк вызвала такси к черному выходу дома Роуз через полчаса.

***

Это оказалось слишком легко. Сойер с Деннисоном были не лучшими копами. Они просто не понимали, что Эйвери может захотеть сбежать. Своим планом она умудрилась убить двух зайцев единственным выстрелом. Выскользнув через черный ход, она получила несколько часов свободы, чтобы заняться тем, чем хочет, без страха быть пойманной О’Мэлли, пока полиция продолжает наблюдение за Роуз. Это был беспроигрышный вариант. Вишенкой на торте был тот факт, что она сама попросила отвезти их к дому дочери.

Такси привезло ее к кампусу Гарварда в начале десятого. По пути она позвонила обоим профессорам – Генри Осборну и Диане Карвер. Осборн не ответил, но поговорить с Карвер удалось, назначив встречу на 10:00. Немного порыскав на официальном сайте Гарварда, Эйвери также смогла найти расположение кабинета Осборна и часы приема. Она решила попытаться встретиться с ним до беседы с Карвер, поскольку имела практически час в запасе.

Прогуливаясь по территории кампуса и периодически проверяя карту территории на телефоне, Блэк успела оценить архитектуру университетсткого городка. Большинство жителей Бостона настолько привыкли к этому месту, что успели позабыть его историю. Эйвери же видела ее в каждом здании, а также чувствовала некую особую атмосферу, присущую этому месту – безупречные газоны, старинный кирпич, древесина и даже указатели.

Она сосредоточилась на всех этих мелочах, незаметно добравшись до здания Философских наук. Генри Осборн был преподавателем в школе философии, специализируясь на прикладной этике и лингвистической философии. Войдя внутрь она наткнулась на нескольких студентов, которые явно опаздывали на занятия.

Согласно расписанию Осборна, его первый урок начинался в 9:45, поэтому пока он должен был находиться в своем кабинете. Эйвери отыскала его в дальнем конце второго хола. Дверь была не заперта и, заглянув внутрь, она увидела мужчину в возрасте, сгорбившегося за столом над стопкой бумаг.

– Профессор Осборн? – позвала она, постучавшись и войдя в кабинет.

Он поднял взгляд с неуверенной улыбкой. Обнаружив в дверях женщину, которая не была похожа на студентку, он выпрямился и спросил:

– Да? Чем могу помочь Вам?

– Я пыталась дозвониться Вам с утра, но Вы не ответили, – начала Блэк.

– Да. Когда звонил телефон, я общался со студентом. Итак, чем обязан?

– Я детектив Эйвери Блэк, полиция Бостона, – показала она свой жетон, достав его из кармана пальто. – Я надеялась, что Вы сможете уделить мне пару минут, чтобы поговорить о Вашем коллеге, Говарде Рэндалле, который ранее работал здесь.

– Точно нет, – разочарованно отодвигаясь от стола, произнес Осборн. – Мне больше нечем поделиться по поводу этого человека. Я все сказал еще во время суда.

Эйвери попыталась вспомнить лицо Осборна, задаваясь вопросом, участвовал ли он в качестве ответчика во время первого суда Говарда… Того, где она выиграла процесс. Но она не помнила его, хотя лицо казалось знакомым.

– Понимаю, – согласилась она. – Но, как Вам известно, он сбежал из тюрьмы. И мы, в А1 считаем, что какие-то определенные события могли заставить его вновь стать активным.

– Вот же неудача, – ответил Осборн. – Но я больше не планирую тратить свое время на подобный ужас.

– Но, профессор Осборн…

– Не уверен, что смогу объяснить более доходчиво, – резко сказал он. – Вы не получите ни секунды моего времени на эту чепуху!

Эйвери чуть было не выкрикнула «Может Вы станете более разговорчивым, когда погибнет еще несколько студенток», но вовремя остановилась. Раз он не хотел говорить, что ж, это было его право.

– Спасибо, – тихо произнесла она и выскользнула в холл через дверь кабинета.

Блэк уже почти забыла, сколько проблем дело Говарда Рэндалла принесло окружающим: его коллегам, несчастной семье и даже некоторым присяжным в суде, когда он радостно признался в содеянном. Она осознала, что нынешнее состояние жителей города, впавших в паранойю, еще раз подтверждает его влияние. Видимо, оно также наложило определенный отпечаток на Генри Осборна.

У Эйвери оставалось еще тридцать пять минут до встречи с Дианой Карвер. Пытаясь как-то убить время, она нашла кофейный магазинчик на территории кампуса, заказала себе крепкий напиток и принялась ждать у здания Департамента английского языка, заодно позвонив Роуз.

– Привет, мам. Уже закончила?

– Нет. У меня еще одна встреча. Просто хотела уточнить, нет ли каких-либо движений снаружи по поводу наблюдения?

– Да, этих парней сменили около сорока минут назад. Теперь за нами следят другие.

– Машина та же? – спросила Блэк.

– Нет, другая. Honda, модель не вижу.

– Хорошо. Просто… Держись там. Если по какой-то причине они решат подняться и поговорить с тобой, позвони мне прежде, чем открыть дверь. Договорились?

– Ок. Мам… Ты же не ишещь себе новых проблем?

– Конечно же, нет, – ответила она.

Но мысль в голове была слегка иной: «Пока нет».

***

Она без проблем нашла кабинет Дианы Карвер. Эйвери вошла внутрь немного неуверенно, так как уже успела поговорить с профессором по телефону, пока ехала в такси, и та знала, о чем пойдет речь. Диана не была наотрез против разговора о Говарде Рэндалле, но также не испытывала радости от этого.

Карвер представляла собой приятную женщину, которой было чуть за пятьдесят, но выглядела она лишь на сорок. Ее черные волосы до плеч сияли здоровьем в лучах солнца, падающих из окна, и обрамляли лицо таким образом, что она казалась очень милой и серьезной одновременно. Как только Эйвери села за стол, Карвер подоткнула очки ближе к верхней части носа и улыбнулась.

– Итак, – произнесла она, – этот парень никогда не оставит нас в покое, так?

– Простите? – переспросила Эйвери.

– Я вспомнила Ваше имя, когда мы разговаривали по телефону, но не поняла откуда, – ответила Карвер. – Тогда я воспользовалась Интернетом. В первый раз… Когда его отпустили, Вы еще работали адвокатом. Затем Вы стали детективом, которого часто осуждали в прессе, засчет постоянных встреч с ним во время проведения других расследований. Из этого становится ясно, что Говард так и не дал Вам покоя. Что касается меня… Время от времени я вспоминаю о нем. Иногда он всплывает в голове, как какой-то ночной кошмар.

– Получается, Вы достаточно хорошо знали его? – уточнила Блэк.

– Честно говоря, да. Как-то я даже подумывала завести с ним роман. Не буду врать, сам он мне ничего не предлагал. Это просто витало в воздухе.

– Вы когда-нибудь были близки с ним?

– Боже, нет. Самое близкое, что было между нами, это разговоры. Обычно они происходили за бокалом какого-нибудь скотча у него в кабинете.

– И что Вы обсуждали, помимо рабочих моментов?

Карвер пожала плечами и ее взгляд, впервые с момента начала разговора о Горварде, потух.

– Всего по-немногу, – ответила она. – Одна из причин, почему я была так шокирована, узнав, что это он совершил такие жестокие убийства, был его блестящий ум. Мы много говорили о литературе и классической музыке. Чем-то это напоминало застенчивых любителей книжного клуба или нечто вроде этого. Мне не нравился Шекспир, а Говард назвал сотни причин, почему тот был так популярен. Пока я спорила с ним, он объяснил, что рассказ от первого лица был ничем иным, как приманкой для молодежи. Подобные разговоры мне особенно были по душе, но мы также обсуждали текущие события, социальные проблемы и тому подобное.

– Вам ничто не казалось странным в ходе ваших разговоров? Может, слегка грубый или резкий тон?

– Только тот момент, что Говард очень увлекался, когда дело касалось вещей, которые ему не нравятся. К примеру, он достаточно громко выражал свое отвращение к Хемингуэю. Он ненавидел его. Его раздражало даже само имя. Во время таких разговоров он злился, проявляя некую агрессию, которую ты никак не ожидаешь увидеть, обсуждая писателей. Но от подобной злости не веяло угрозой. Думаю, когда все выяснилось, такая реакция стала более понятной.

– Хорошо, давайте пойдем по другому пути, – продолжила Эйвери. – Как человек, проводивший с ним определенное время, что, по-Вашему, больше всего выводило его из себя? Что могло разозлить его?

– Когда в его словах сомневались, – тут же ответила Карвер. – Любое недоверие, будь то дружеский спор, соревнование или же головоломка по поиску слов. Также он мог разозлиться из-за пустяка вроде очень легкого кроссворда в утренней газете. Подобные вещи расстраивали его. Глупо, но факт.

– Получается, что такие странные вспышки гнева из-за того, что кто-то мог сомневаться в нем, или же когда ему что-то действительно не нравилось, это единственные причуды, которые Вы замечали в нем?

– Ну, я имею в виду… Не знаю, можно ли назвать это причудой, но это послужило одной из причин, почему я передумала крутить с ним роман. Он как-то нервничал, когда кто-то пожимал ему руку. Сначала я не обратила на это внимание, но затем стала замечать и другие странности. Во время одного из наших разговоров, я как бы случайно бросила, что уже несколько месяцев не занималась сексом. Я просто явно дала ему знать, что не против близости. Его ответ был чем-то вроде: «У меня его не было еще дольше, но я никогда не придавал этому особого значения».

– Значит, между Вами не было никакого физического контакта? – уточнила Эйвери.

– Ох, однажды я попыталась обнять его… Просто пожелать спокойной ночи после нескольких бокалов красного вина. Когда я наклонилась к нему, он вдруг окаменел. На мгновение он показался мне будто униженным.

– То есть Вы уверены, что он не признавал физических прикосновений?

– Думаю, что да. Касательно рукопожатий, я тогда решила, что он страдает гермафобией. Но, узнав его мнение по поводу секса и полное неприятие таких простых вещей, как дружеское объятие…

– Могло быть что-то еще, – закончила за нее Эйвери. – Нечто более тревожное.

Она сидела и обдумывала услышанное, мысленно вернувшись к их встречам в тюрьме. Где-то в глубине души, она полностью была уверена, что тоже замечала нечто подобное. Всякий раз, когда он наклонялся через стол, чтобы прошептать свой ответ ей на ухо, то либо напрягался, либо максимально быстро отстранялся.

«Я считала, что это был просто способ защитить свое личное пространство, – размышляла она. – Но, учитывая те факты, которыми поделилась Диана Карвер, его поведение касалось избегания физического контакта. Возможно, это также сыграло небольшую роль в странной необходимости расчленения его жертв».

Затем Эйвери вновь представила студентку в переулке, имя которой она так до сих по и не знала, поскольку не была причастна к этому делу. Девушка была раздета до нижнего белья, предоставив на всеобщее обозрение свое тело в отличной форме.

В памяти всплыли фотографии, которые она просматривала этой ночью. Снимки из коробки воспоминаний о Говарде Рэндалле.

«Да уж, что-то совсем не складывается, – подумала она. – Но я должна быть полностью уверена прежде, чем заявлю об этом».

– Профессор Карвер, спасибо, – произнесла Эйвери. – Вы оказали огромную помощь. Если вспомните что-то еще в ближайшее время, прошу Вас позвонить мне.

С этими словами Блэк протянула ей свою визитку. Диана взяла ее, слегка нахмурившись.

– Когда я узнала, что он сбежал, – добавила она, – то сразу подумала, как он, должно быть, гордится собой. Ведь побег из тюрьмы задача не из легких. Теперь у него есть еще одна – уйти подальше, пока его не поймали.

– Мы, конечно, стараемся поймать его как можно раньше, – кивнула Блэк.

– Надеюсь, вы справитесь, – сказала Карвер. – Я еще никогда в жизни не чувствовала себя более глупой. Впустить мужчину в свою жизнь, не дай Бог это произошло бы, а потом узнать, кто он есть на самом деле. Это жалко.

Не зная, что добавить, Эйвери снова поблагодарила ее за информацию и извинилась. Выйди из здания, она тут же вызвала другое такси, так как отпустила предыдущую машину, чтобы не переплачивать за ожидание. В конце концов, подобные поездки оплачивались из ее кармана, а не за счет участка.

Блэк подошла к согласованному с диспетчером такси месту и уселась на скамейку в ожидании машины, которая должна была приехать в течение десяти минут. Сейчас она была уверена, что знает, куда идти, раз хотела доказать непричастность Говарда Рэндалла к последнему убийству и к мертвому коту, брошенному в ее окно.

Она знала, куда надо ехать, но это может быть рискованно. О”Мэлли или, не дай Бог, сам мэр, могут узнать, что она задумала.

Но Блэк была обязана воспользоваться этим шансом. Когда подъехало такси, она была практически полностью уверена в своей правоте. Она уселась на заднее кресло и назвала водителю адрес коронера.

Глава восьмая

Одной из многочисленных странных дружеских связей, которыми Эйвери обросла за время работы детективом в участке А1, стало знакомство с сотрудником по имени Чарли Татум. Он работал коронером в Бостоне и был подотчетен главному медэксперту города. Она также знала нескольких его коллег, но с Чарли их связывали вполне приятельские отношения. Она была уверена, что если ей удастся остаться с ним наедине хотя бы на пять минут, то она получит всю необходимую информацию.

Как только такси остановилось перед зданием, она прокрутила список контактов в своем телефоне и набрала номер Чарли.

– Алло, – ответил он скучающим голосом после третьего гудка.

– Чарли, это Эйвери Блэк. Как у тебя дела?

– Видимо, хожу по краю, – ответил он. – Нам было поручено не отвечать на твои запросы.

– Кем?

– Боссом, – сообщил Татум. – Буквально этим утром. Уверен, что он получил звонок от твоего начальства и передал нам приказ.

– Что ж, мне нужно, чтобы ты проигнорировал его. Сделаешь это для меня?

– Мне бы стоило послать тебя, – пошутил он. – Но, как только мы получили приказ, я понял, что увижу тебя еще до окончания этого дня.

– Я сейчас сижу в такси снаружи, – произнесла она. – Мне нужно взглянуть на одно конкретное дело. Это возможно?

– Повеси секунду, – ответил Чарли. Она услышала, как он положил трубку на стол и повисла тишина. Где-то через пол минуты он снова вернулся. – Может нам и не стоит вести себя так после увиденного, – добавил он. – Заходи через пару минут через центральный вход. Я проведу тебя в свою лабораторию. Уйти, скорее всего, придется через черный вход.

– Договорились, – сказала Эйвери. – Скоро увидимся.

На этот раз она попросила водителя не уезжать, чтобы не застревать в этом районе, ожидая такси к дому Роуз. Направляясь к центральному входу в офис медэксперта, она ощутила некое беспокойство по поводу того, что делала. Одно дело успешно совместить частички улик в новом расследовании и совсем другое – заниматься поисками, когда тебе запретили.

Чарли Татум встретил ее у центрального входа, придерживая двери. Это был приятной внешности афроамериканец ростом около 6’5 футов. Он был не самым накачанным парнем, но в нем все же чувствовалась некая сила. Она ощутила ее, проходя мимо него внутрь.

– Двое наших сейчас в своих кабинетах, – прошептал Чарли. – Чамберс работает над чем-то с вашими криминалистами. У тебя есть время, пока они заняты.

– Спасибо, Чарли. Я понимаю, что ты рискуешь.

– Без проблем, – ответил он, провожая ее в лабораторию.

Его стол был пуст и идеально чист, но от него все еще шел запах химикатов, которые навевали Эйвери мысли о смерти. Татум запер за собой дверь и сразу направился к своему MacBook, стоявшему в дальнем углу кабинета на маленькой стойке с черным крутящимся креслом. Чарли плюхнулся на него и запустил ноутбук.

– К счастью, у нас есть фейковая учетная запись на случай, если обычную заблокируют, – произнес он. – Таким образом никто и никогда не узнает, что именно я искал. Итак, что же я ищу?

– У меня нет имени, – ответила Эйвери. – Это студентка колледжа. Думаю, ей около двадцати одного года. Была убита вчера.

– Имеешь в виду ту, которой досталось от строительного пистолета?

– Да.

– Это было противно, – сказал Чарли, водя по экрану мышкой. – Одно из худших тел, которые я встречал за все время работы здесь.

– Ты же можешь получить доступ к файлам отсюда, правильно?

– Только к тем, что есть у нас самих, – кивнул он. – Пока что само тело не привезли. Оно все еще у криминалистов. Думаю, они пытаются выяснить тип использованного строительного пистолета.

– Но у тебя же есть предварительная информация, так?

– Думаю, даже чуть больше, – ответил Татум. Он еще раз кликнул мышкой и встал со стула. – Держи.

Эйвери присела и начала просматривать файлы. Среди них были снимки тела и места преступления, но сейчас они не были интересны ей. На данный момент более важны детали. Она читала и пыталась запомнить все до последней запятой, чтобы Чарли не пришлось рисковать, печатая данные.

«Кирстен Грирсон, двадцать один год. В теле обнаружено семь гвоздей, два из которых пробили череп и попали в мозг, вызвав смерть. Небольшие гематомы в области поясницы, вероятно, нанесены кулаками. Никаких признаков сексуального насилия. Несколько ссадин со стороны груди, свидетельствующие о том, что убийца трогал жертву. Отпечатки пальцев отсутствуют».

Блэк надеялась на большее, но все же и этого было достаточно. Она изучила расположение гвоздей: между глаз, чуть выше левого уха, в каждом колене, в груди, в челюсти и в затылке.

«Ссадины на груди, – подумала Эйвери. – Это не случайно. Этот убийца не может сдерживать себя, зато ощущает себя вполне свободно. Это мужчина, который, в принципе, ценит женское тело, но достаточно умен, чтобы не дать волю животному инстинкту и не оставить следы своего ДНК на месте преступления. А также нет гвоздей в груди и области влагалища. Если бы это было просто жестокое изнасилование, то подобное было бы вполне ожидаемо».

Она размышляла над этим, а затем принялась рассматривать фотографии. Девушка была довольно симпатичной. И, хоть ее бюстгальтер не был красив или сексуален, он раскрывал достаточно.

«Убийце понравилось ее тело. Он трогал грудь. И он также явно не боялся крови».

Мысленно она сопоставила данную информацию с тем, что уже было известно о Говарде Рэндалле.

«Никаких признаков проявления ласки, насилия или иной заинтересованности в женских телах. Все они были полностью одеты. Лужи крови были обнаружены только в двух случаях и считалось, что это произошло засчет разрыва сонной артерии; обильное кровотечение произошло по стечению обстоятельств, а не нарочно».

И все это подходило под описание Говарда Дианой Карвер. Он любой ценой старался ни к кому не прикасаться.

«Он не похож на маньяка, который будет рисковать ради наслаждения, – решила она. – Особенно учитывая его приверженность науке».

– Спасибо, Чарли. Я закончила, – кивнула Эйвери и встала с кресла.

– Нашла то, что искала?

– Да.

– Хорошо. А теперь убирайся, пока мы оба не заработали себе проблем по горло.

***

Оставалось последнее место и она знала, что ее появление приведет к настоящему концерту и куче криков. Но Блэк также прекрасно понимала, что у нее уже было достаточно доказательств ее теории. Настало время съездить в участок и поговорить с О’Мэлли прежде, чем все выйдет из-под контроля и помешанность жителей на Говарде Рэндалле позволит настоящему убийце уйти от наказания.

Но, помимо этого, у нее была Роуз, которую стоило проверить. И Рамирес. Она понимала, что не обязана, но чувствовала, что должна съездить в больницу и навестить его. Он был один уже около тридцати часов и это был самый длительный промежуток, на который она оставляла его после того, как он впал в кому.

«То, что я буду сидеть рядом, никак не исцелит его, – сказала она себе. – А за квартирой Роуз наблюдают двое полицейских. Она в большей безопасности сейчас, чем ты сама».

Эйвери быстро прошла к такси, которое все еще ожидало ее у входа в здание головного офиса медэкспертов Бостона. На данный момент существовало только одно место, где она фактически могла хоть что-то сделать.

Несмотря на предстоящий ад, который, скорее всего, начнется при ее появлении, пора было возвращаться в А1.

Глава девятая

Эйвери едва успела выйти из такси, как на нее тут же налетели журналисты. Она с трудом прошла сквозь толпу, не давая и шанса заговорить с ней. Направляясь к двери, она смотрела прямо и пыталась сделать все возможное, чтобы не запаниковать. Блэк заметила, что, в принципе, они стали соблюдать хоть какую-то дистанцию. Стало интересно, насколько сильно наорал на них О’Мэлли для этого. Такая мысль заставила ее улыбнуться, но не прибавила надежды на предстоящий незапланированный разговор с начальником.

На входе ее встретило множество потрясенных лиц. Также она успела заметить и дружелюбные взгляды, которые, судя по всему, считали, что она находится под охраной засчет ее прошлого. Тем не менее, по большей части, атмосфера в здании осталась без изменений.

«Ты в полном дерьме».

Эйвери ни с кем не заговорила, проходя через центральное лобби в соседний зал. Она обошла нескольких копов в форме, а потом заметила Финли. Он стоял напротив двери в кабинет О’Мэлли, болтая с другим полицейским. Когда он поднял голову и увидел ее, то в его взгляде на мгновение повисла паника. Затем, кажется, он вспомнил, что технически был сейчас рангом выше, так как ее не допустили к расследованию и всему, что касается Говарда Рэндалла. Он извинился перед офицером, с которым разговаривал, и подошел к ней с хмурым видом.

– Какого черта ты тут делаешь? – прошипел он, стараясь не привлекать внимание. На них итак уже смотрели все присутствующие. Подобная злость в голосе превратила его в абсолютно иного человека. Никогда ранее она не видела Финли таким.

– Мне надо поговорить с тобой и О’Мэлли.

– Нет. Ты не можешь просто прийти сюда и закатить подобную сцену!

– Какую сцену? Разве я была уволена? Отстранена от дел? Нет. Поэтому у меня есть ровно такие же права находиться здесь, как и у тебя. А сейчас…

Внезапно из-за двери появилась голова кэпа. Видимо, он услышал ее голос. Как и ожидалось, он был зол.

Он сузил глаза так, что лицо стало излучать настоящий оскал.

– Немедленно зайди сюда, – рявкнул он.

Судя по всему, капитан, в отличие от Финли, не особо хотел, чтобы другие услышали их перебранку.

Эйвери подчинилась и зашла в кабинет. Финли последовал за ней. Закрыв дверь, он встал в углу, будто ожидая, что гнев О’Мэлли волной нахлынет на небольшое помещение.

К ее удивлению, капитан хорошенько постарался, чтобы сохранить спокойствие. Присаживаясь на свое место, он несколько раз глубоко вздохнул. Устроившись по-удобнее он, наконец, поднял на нее взгляд и спросил:

– Что ты здесь делаешь?

– Я чувствую, что у меня есть достаточно улик, чтобы доказать, что Говард Рэндалл не убивал Кирстен Грирсон.

– Хочешь сказать, что находясь дома, ты каким-то образом получила доказательства, которые остались незаметны для более, чем 20 человек?

– Видимо, так, – ответила она.

Его терпению приходил конец. Теперь он сидел с наигранно огорченным видом.

– Пожалуйста, расскажи мне, как ты пришла к этому, – произнес он с кривой улыбкой на лице. – И, как только закончишь, объясни, какого черта ты помешалась на том, чтобы доказать, что этот маньяк не причастен к убийству?

– Пока мы находимся на этапе вопросов, – ответила Эйвери, – почему бы тебе не пояснить, для чего ты так настаивал на том, чтобы меня не допустили к этому делу? Потому что мы тесно общались? Или потому что ты беспокоишься о том, как состояние Рамиреса отразилось на мне? Может все дело в СМИ?

– Мне плевать на то, как тесно вы общались, – сказал О’Мэлли. – Если говорить откровенно, то да, СМИ просто с ума сходят из-за этого. Они выдумают какую-то очередную садистскую историю. Каким-нибудь образом свяжут тебя с Рэндаллом и в результате пострадаешь не только ты, но и весь долбанный участок. Неужели тебе все равно?

– Конечно же, нет! – закричала она. – А если бы ты переживал об этом также, как и я, то понимал бы, что отстранять меня от дела – самое глупое, что можно придумать в данном случае. Я в курсе, что твой лучший друг, мэр, считает именно так, но он тут не работает и не занимается уголовными делами.

– Эйвери, – ответил О’Мэлли, почесав затылок и уставившись на стол, – у тебя есть ровно пять минут, чтобы рассказать о том, что, по твоему мнению, ты нашла. Если разговор затянется, я вызову охрану и они выставят тебя из здания.

– Кирстен Грирсон была жестоко убита. На груди жертвы виднелись ссадины, а это означает, что ее, как минимум, трогали после смерти. Также тело найдено в нижнем белье. Единственное, что совпадает в данном сценарии, это ее возраст и красота.

– Нет, – заявил капитан. – Ты пропустила одну, но самую важную деталь. Это тот факт, что девушка мертва.

– Ты прекрасно знаешь, что я права, – ответила Блэк. – Ты просто ослеплен всеобщей паникой.

– Не смей говорить мне, что…

– Не отбирай мое время, – резко перебила она. – К тому же, вся эта кровь… Природа самого убийства ужасна. Слишком грубо. Убийца переборщил. Жестокость явно наигранна. А теперь вспомни дело Говарда Рэндалла и скажи мне, когда бы он действовал подобным образом? У всех его жерт было от одной до двух ран в лучшем случае. Все просто, а заодно чисто и аккуратно. Такое ощущение, что он сам ненавидел кровь, что он попросту не хотел даже прикасаться к убитым.

– Я не идиот, – произнес О’Мэлли. – Я думал над этим. Но, если откинуть данную мелочь в сторону, то все совпадает просто идеально. Через пару недель после его побега убивают красотку из колледжа. Может он изменился в тюрьме. Может во время заключения у него что-то щелкнуло внутри.

– Нет, – покачала головой Эйвери. – Вспомни, я несколько раз виделась с ним за это время.

– Точно, как я мог забыть, – с явным сарказмом кивнул кэп.

– Это был абсолютно тот же человек, которого я защищала, работая адвокатом. Какие бы странности он не имел, пока был на свободе… Они никуда не делись. Он не изменился. Не настолько.

– Ладно, давай предположим, что Говард Рэндалл не убивал Кирстен Грирсон. У тебя есть какие-то соображения относительно того, кто сделал это?

– Нет. Но убийца, судя по всему, подражал ему. Этот человек, вероятно, наблюдал за историей Говарда. Он просто скопировал действия, но оказался слишком кровожадным для того, чтобы сделать все правильно. Возможно, он убивает в честь самого Рэндалла, будучи мотивирован его побегом. Может хочет впечатлить его… Завладеть его вниманием.

– Хорошие теории, – ответил О’Мэлли.

Финли просто кивнул со своего места в знак согласия.

– Но знаешь, что имеет еще больший смысл? – спросил он. – Говард Рэндалл, известный убийца студенток колледжей Бостона, сбегает из тюрьмы. Две недели спустя, студентка местного колледжа найдена мертвой. Довольно простое уравнение. Все указывает на Рэндалла.

– Ты просто не хочешь видеть иных вариантов, – сказала она.

– Нет. Это ты пытаешься перевернуть все с ног на голову лишь потому, что каким-то образом связана с ним.

Эйвери едва сдержала поток проклятий, которые чудом не вырвались из ее рта. Она буквально сжала кулаки, чувствуя, что из нее вот-вот пойдет пар.

– Помимо этого, – добавил О’Мэлли, – тебе не стоит больше волноваться на эту тему. С утра мы прорабатываем новую улику, хотя, это уже не твое дело.

– Какую?

– Которую получили в жилом комплексе, возле которого было найдено тело. Два совершенно разных арендатора утверждают, что видели человека, похожего на Говарда Рэндалла. Он крутился возле старого дома в конце квартала. Там когда-то была найдена одна из его жертв.

– Хорошо, давай проверим, – произнесла Блэк.

– Уже поздно, – ответил капитан. Он посмотрел на часы и добавил, – мы подобрали команду, которая работает над этим. Ребята приедут примерно через три минуты.

Ярость Эйвери переросла в шок. Она лишь ошеломленно продолжала стоять, пока О’Мэлли, надев гарнитуру, разговаривал с каким-то полицейским, проверяя исполнение приказа.

Глава десятая

В одиннадцати милях от участка А1, где происходила напряженная перепалка между Эйвери и О’Мэлли, Коннелли резко вышел из патрульной машины. За ним также быстро и тихо остановились еще три автомобиля. Он немного подождал, пока все соберутся. Всего, включая его самого, здесь было пять офицеров.

Все они припарковались на южной стороне Коммерс-стрит рядом с заброшенным жилым комплексом. Кто-то из бывших жильцов позвонил в А1 буквально через восемь минут после увиденного. Вполне возможно, что Говард Рэндалл мог скрываться на складе, расположенном на углу улицы. Именно туда Коннелли и вел четверых копов.

Время близилось к полудню, поэтому улицы были не настолько пусты, как ему хотелось бы, но пока все шло хорошо. Эта часть города была частично заброшена. Во всяком случае она не была переполнена людьми, спешащими перекусить в обеденный перерыв. Растрескавшийся тротуар и мусор, валявшийся у здания, явно свидетельствовали об отсутствии ухода за комплексом.

Коннелли взглянул на собравшихся. Это был именно тот состав, который он запросил. Всех этих копов он хорошо знал и доверял им. Также, технически сам О’Мэлли присутствовал здесь, слушая через наушник Дилана все происходящее и готовый помочь в любую минуту.

Когда он кивнул, последний в строю офицер сделал тоже самое в ответ и отошел от группы. Он достал пистолет и направился вдоль стены склада к черному выходу. Этого парня звали Митчам и его задачей было поймать любого, кто попытается сбежать через заднюю дверь… точнее Говарда Рэндалла.

Затем Коннелли мысленно подготовился и направился к центральному входу на склад. Старую металлическую дверь можно было открыть, только толкнув внутрь. Вся она целиком была покрыта граффити местных художников. Дилан указал на следующего офицера, а затем на дверь, делая пригласительный жест.

Тот взялся за ручку и оглянулся на босса, ожидая сигнала.

Коннелли достал оружие, глубоко вздохнул и посмотрел на оставшихся копов. Он дал Митчаму еще несколько секунд, чтобы дойти до дверей, и кивнул.

Офицер, державшийся за ручку, быстро распахнул дверь и Дилан ловко проскочил внутрь с такой скоростью, которую редко приходилось показывать и мало кто догадывался о ней.

Склад состоял из одного большого помещения, у дальней стороны смешались фрагменты разрушенной стены.

В самом центре на троссе, привязанном к балке, болталось тело человека. Веревка была обмотана вокруг шеи и труп, медленно покачиваясь, отвернулся от них.

«Суицид, – решил Коннелли. – Этот сумасшедший ублюдок убил себя сам».

Он обернулся и заметил, что все присутствующие также оглядываются. Удостоверившись, что они были одни, не считая висящего тела, которое, как надеялся Дилан, принадлежало Говарду Рэндаллу, он расслабился.

– Шеф, ты на связи? – задал он вопрос.

В наушнике раздался на удивление твердый голос О’Мэлли:

– Да, ты внутри?

– Да, – ответил Коннелли, подходя к висящему телу. – Здесь труп. Явный суицид, повесился на стальном тросе.

– Это он? – спросил кэп, искренне взволнованный. – Это Рэндалл?

Дилан добрался до тела. Оно висело минимум в десяти футах над его головой. Пока он размышлял о том, как этот идиот добрался до такой высоты, труп неспешно повернулся к нему лицом.

Оно улыбалось.

Гримаса была нарисована красным маркером. «Голова» состояла из старой мешковины. Лицо, словно смеясь, смотрело на него.

На шее висела маленькая табличка. Она была сделана из картона, а слова написаны тем же самым маркером, что и в предыдущий раз. В ней говорилось: «Я ВАС СДЕЛАЛ! ЭЙ, КАК ТАМ МОЙ КОТ?»

– Твою мать! – заорал Коннелли.

– Что там? – спросил О’Мэлли.

– Он играет с нами, – ответил он. – Это манекен. Он повесил манекен, чтобы обдурить нас. Тут записка. Он ссылается на кошку. И, кажется… Да, судя по всему, она привязана к манекену той же черной лентой, которой он приклеил кота к кирпичу.

– Это был розыгрыш, – произнес кэп.

– Похоже.

– Я хочу, чтобы ты вернулся к жилому комплексу и надрал задницу тем идиотам, которые позвонили в А1. Если они рискнут угрожать, арестуй их и привези сюда. Я сам займусь подонками, если потребуется.

– Да, сэр, – ответил Коннелли.

Совершенно расстроившись, он убрал пистолет и уставился на манекен. Кукла была одета в футболку и пару брюк. Дилан был уверен, что если они разрежут ее, то найдут внутри солому или старые газеты. Манекен безжизненно смотрел вниз, улыбаясь красными губами.

Дилан понимал, что это всего лишь вещь, но ничего не мог с собой поделать. Возвращаясь обратно, чтобы отозвать Митчама, он показал ей средний палец.

Глава одиннадцатая

Эйвери попрощалась сразу после того, как О’Мэлли договорил с Коннелли и его командой. Она направилась в туалет и заперлась в кабинке. Опустив крышку и усевшись на унитаз, поскольку только данное помещение могла использовать сейчас в качестве своего кабинета, Блэк решила обдумать все без терзающего ее вопросами и теориями О’Мэлли.

«Табличка на манекене явно говорит о том, что это тот же человек, который бросил мне в окно кота и кирпич с запиской. Судя по ней, он еще объявится. На бумаге было написано «Не могу дождаться нашей встречи».

Но между убийцей Кирстен Грирсон и котом с манекеном нет никакой яркой связи. Это могут быть два разных человека, а мы отчаянно пытаемся связать их. Конечно, это облегчило бы ситуацию. И проще всего было, если человек, стоящий за всем этим, оказался бы Говардом Рэндаллом».

Эйвери мысленно вернулась к материалам дела Кирстен Грирсон и двум запискам. Она пыталась найти связь, но не видела ее. Возможно, это происходило потому, что ей не хватало информации о личности человека, разыгравшего их с манекеном и бросившего кота в окно.

К сожалению, в данном случае она была уверена, что манекен, при помощи которого удалось так надурить полицию, был сделан Говардом. А это, в свою очередь, даст горожанам больше оснований подозревать его и требовать поимки. Блэк понимала, почему полиция изо всех сил старается повесить все на Рэндалла, но она также осознавала, что они совершат огромную ошибку, которую уже нельзя будет исправить, если окажутся неправы.

Поразмыслив над этим, она вернулась в кабинет О’Мэлли, который пытался переместить свой гнев с человека, удачно обдурившего их, оставив манекен на складе, на тех, кто позвонил в А1. Теперь команда Коннелли допрашивала их на предмет дачи ложных показаний.

Когда она вошла в кабинет, кэп поднял взгляд. Его глаза излучали ярость, но также в них виднелась доля беспокойства. Эйвери попыталась поставить себя на его место, думая каково это, когда ты не можешь успокоить город, на свободе находится какой-то псих, а стоять за всем этим может недавно сбежавший серийный маньяк.

– Итак, что думаешь о сцене на складе? – спросил ее капитан.

– Думаю, это был обычный розыгрыш, – ответила Блэк. – Сомневаюсь, что убийца вообще был там. Скорее всего, он поручил это простое задание кому-то еще. Убийца насмехается над нами… Веселится от души.

О’Мэлли взял телефон, что-то сделал и протянул его ей. Она увидела фотографию со склада, присланную Коннелли. Это был снимок висящего манекена, сделанный в профиль. Красная улыбка глупо смотрела вниз. Табличка на шее была четко видна.

«Я ВАС СДЕЛАЛ! ЭЙ, КАК ТАМ МОЙ КОТ?»

Возможно, именно так и работал ее мозг или же она достаточно проработала с О’Мэлли, чтобы понять, что он пытался найти.

– Тот же почерк, что и на записке, привязанной к коту, – подтвердила она. – Это тот же парень.

– Говард Рэндалл, – уверенно произнес капитан.

– Не обязательно, – покачала головой Эйвери. – Со всем уважением, сэр, я все больше и больше убеждаюсь, что Говард Рэндалл не убивал Кирстен Грирсон.

Она заметила, что он находится на грани взрыва и готов прибить ее. Но О’Мэлли смог сдержать себя в руках и, вместо этого, ответил:

– Видишь, как хорошо, что ты не ведешь это дело.

– Думаю, да, – отрезала она. Блэк чуть не поделилась с ним своими размышлениями, которые возникли в голове, стоило ей увидеть фотографию манекена и записки. Но, раз это было не ее дело (и, честно говоря, она злилась по этому поводу), Эйвери решила оставить свои догадки при себе. Вернувшись домой, она основательнее возьмется за них.

– От меня что-либо еще требуется? – спросила она едва ли ни шепотом.

– Нет. Мы справимся сами.

Напряжение и враждебность между ними возросли до предела. Они витали в воздухе, практически ощутимые. Не произнеся больше ни слова, она открыла дверь и вышла. Покинув кабинет, Эйвери глубоко вздохнула и пробежалась по возможным вариантам. Взглянув на часы, она увидела, что было уже 14:25.

«Интересно, насколько сложно добраться до этого склада, оставаясь незамеченным».

Идея была заманчивой, но Блэк была уверена, что эта поездка не стоит и выеденного яйца. Это вернуло ее к мысли, которая возникла еще в кабинете у О’Мэлли.

«Почерк на записках, привязанных к коту и к манекену, идентичен. Существует ли хоть какая-то возможность добыть образец почерка Говарда?»

На данный момент это был самый продуктивный вариант, с которого стоило начать. Заодно Эйвери заедет домой к Рамиресу, где оставила материалы по делу Говарда Рэндалла.

Также стоило проверить Роуз, то есть прокрасться обратно в дом. И, учитывая все то, через что Блэк прошла за последние шесть часов, задача казалась отнюдь не сложной.

***

Прекрасно зная, что в квартире Рамиреса еды нет, а Роуз вообще редко покупает продукты, Эйвери остановилась у супермаркета, чтобы прикупить сендвичей на ужин. Она поймала такси, доехав до магазина, но затем прошла пешком шесть кварталов до дома дочери. Обойти здание было проще, чем подъехать к нему на такси, стараясь остаться незамеченной. Также само по себе такси у дома, за которым наблюдают, покажется подозрительным. Одному Богу известно, какие инструкции О’Мэлли дал офицерам, следящим за ней.

Нельзя сказать, что она была сильно возмущена фактом наблюдения. Мертвый кот, заброшенный в окно, был достаточно плохим знаком… А когда добавились и безумные СМИ, Эйвери поняла, что ситуация может стать опасной.

Было 15:10, когда ей оставалось всего два квартала до дома дочери. Блэк задумалась, стоит ли позвонить Роуз и сообщить о скором приходе. С учетом того, что происходило вокруг, она хотела, чтобы дочь правильно реагировала на каждый звук, доносящийся из-за двери. Роуз сложно было напугать, но в последнее время она часто делала из мухи слона. Объединив все это, Эйвери решила, что Роуз прекрасно со всем справляется.

Подойдя к задней стороне дома дочери, Блэк достала телефон, перекинув сумку с сендвичами в другую руку. На парковке находилось всего три машины и мусоровоз. Также там стоял огромный синий бак для мусора и валялась небольшая куча картона.

Никаких новостных фургонов или подозрительных автомобилей. Это означало, что их местонахождение пока скрыто от других.

Эйвери пролистала список контактов до номера Роуз.

Не успев нажать клавишу вызова, боковым зрением она поймала фигуру, выходящую из-за синего бака. Блэк была беззащитна в данный момент, поскольку обе руки оказались заняты.

Она бросила пакет с продуктами, но опоздала. Фигура, которую она теперь четко видела, оказалась мужчиной в капюшоне. Одной рукой он закрыл ей рот, а другой поймал свободную руку, заведя ее за спину. Эйвери попыталась вырваться и практически успела высвободить руку, когда мужчина неожиданно сделал подножку и уложил ее на землю.

Блэк удалось удержать голову от удара о тротуар, но такой рывок просто выбил из рук телефон. Она слышала, как он стукнулся о землю. Мужчина двигался как молния. Он завел руку вокруг головы, подбородком уперев ее в локоть. Затем он быстро оттащил ее в тесное местечко между зданием и синим мусорным баком.

Когда она вновь собралась с силами, то попыталась дотянуться до пистолета, но не смогла. Мужчина удерживал ее между правым коленом и стеной здания, сильно прижав спиной.

Своей рукой он сильно зажал ей рот, было трудно дышать. Инстинкты Эйвери и физическая подготовка требовали действий. Она успокаивала себя тем, что борьба с противником, пока ты лежишь на спине, может только ухудшить ситуацию. Спокойствие, наоборот, позволит ей лучше оценить ситуацию.

«Раз он еще не убил меня, значит, и не собирается этого делать. Ему нужно что-то другое. Прекрати бороться… Успокойся».

Было куда легче сказать, чем сделать.

Особенно после того, как соперник снял капюшон, раскрывая себя.

Эйвери обнаружила, что смотрит в глаза Говарду Рэндаллу.

Глава двенадцатая

Блэк едва не запаниковала, но сдержала себя в руках. Не до конца, конечно, поскольку находилась в состоянии шока.

– Хорошая девочка, Эйвери, – произнес Говард.

Их носы практически соприкасались и, когда он заглянул ей в глаза, она обратила внимание на практически влюбленный взгляд.

– Прости, что я так подло и грубо поступил с тобой, – продолжил он. – Но, думаю, ты сможешь понять, что мне пришлось. А сейчас… Прежде, чем я уберу руку от твоего рта и колено с груди, позволь задать тебе два вопроса. Первый… Неужели ты беспокоишься, что я собираюсь убить тебя прямо сейчас?

Блэк сама удивилась, что ей нечего было ответить на это. Она медленно покачала головой.

– Вот, – продолжил он. – Может считаешь, что я могу изнасиловать тебя?

Она снова покачала головой. Сама идея того, что Говард Рэндалл может проявить некий сексуальный интерес к кому-либо, была странной, учитывая все, что она уже знала о нем.

– Хорошо, – кивнул он. – Теперь я уберу руку. Если ты закричишь, я не стану убивать тебя. Но мне придется разобраться с двумя копами, наблюдающими за тобой. А заодно я убью твою дочь. Веришь мне?

Эйвери решила, что для него это было слегка грубовато. Она не считала, что ему хватит физической силы, чтобы справиться с двумя копами.  Но мысль о его руках на ее дочери, даже просто его взгляде на нее, вывела Блэк из себя. У нее не было иного выбора, кроме как кивнуть в ответ.

– Вот и славно, – улыбнулся он.

В этот же момент он убрал руки и она почувствовала облегчение в челюсти.

– Что тебе нужно? – спросила она.

– Я хочу, чтобы полиция отвязалась от меня, – произнес Говард. – Ты умная девочка, Эйвери. Уверен, ты уже выяснила, что я не имею ничего общего с убийцей той студентки, так ведь?

– Да, но, кажется, я одинока в своем мнении, – кивнула она.

– Значит, работай лучше. Убеди их.

– Просто проваливай из города, – сказала Блэк. Она заметила, что он так и не убрал колено с ее груди. Видимо, он не доверял ей на все сто.

«А может и доверяет, – подумала она. – Стоит проверить. Когда он отпустит меня, я запросто могу выстрелить в одно из его колен, надеть наручники и позвонить О’Мэлли. Почему он здесь? Может…»

Рэндалл ответил до того, как она смогла объединить все.

– Я собирался, – ответил он. – Правда собирался. Но… Это новое убийство – нечто странное. Ты ведь не ведешь расследование, так?

– Откуда ты знаешь?

– Потому что твои друзья копы до жути предсказуемы. Они пытаются свалить все на меня. И я также понимаю, что они в жизни не дадут тебе это дело. Хотя, из того, что я вижу, СМИ именно это и пытаются сделать, пользуясь всевозможными средствами.

– Но ты…

– У меня нет времени на болтовню, – перебил Говард. – Слушай, я не убивал эту девочку. И, черт возьми, не бросал никаких мертвых котов в твое окно, хоть это было очень вдохновляюще. Мне показалось это слишком грубым. То, что этот маньяк сделал с девушкой при помощи строительного пистолета… Это неуместно. Я бы даже сказад дешево. Он устроил театральное представление вместо того, чтобы просто убить.

– Это единственная причина, по которой ты здесь? – спросила Эйвери. – Ты рисковал жизнью, чтобы переброситься со мной парой слов?

– Конечно же, нет, – ответил он. – Поскольку ваша тупая полиция отказывается рассмотреть это убийство в полной мере, я решил, что должен помочь… Учитывая, что ты всегда прибегала ко мне за помощью, когда становилась в тупик. Я здесь, чтобы помочь, детектив. Я здесь, чтобы спасти тебя, если потребуется.

– Ты знаешь, кто сделал это? – спросила она.

– Какой-то призрак, – пожал плечами Говард, улыбаясь. – Кто-то, кого ты, скорее всего, не можешь достать. И этот призрак также непрочь подставить меня.

– Твои загадки сейчас ни к чему, – произнесла Эйвери.

– Мои загадки – это все, на что ты можешь рассчитывать, – сказал он. – И лучше бы тебе ценить это.

– Иди к черту.

Говард чуть сильнее надавил коленом, прижимая ее к кирпичной стене. Она еле сдержалась, чтобы не закричать от боли.

– Сейчас, подожди, – продолжил Говард. – Давай ты не будешь вести себя, как неблагодарная сучка. Я ухожу, Эйвери. Я верю тебе. Уверен, ты поймешь, я должен сделать это…

Что-то проскользнуло по спине и его рука вновь оказалась у ее рта. Но не только рука. Появился резкий, острый запах. Что-то химическое. Алкоголь или нечто иное. На тряпке. Она не могла дышать…

«Хлороформ».

Сердце Эйвери безумно заколотилось от прилива адреналина и ненависти, когда Говард медленно поднялся. Как только он сделал это, она попыталась вскочить на ноги, но вещество сделало свое дело. Она тут же упала на борт мусорного бака. Руками Блэк попыталась вытащить пистолет, но вместо этого, оружие упало на землю.

Последнее, что она увидела прежде, чем в глазах потемнело, была смутная фигура Говарда Рэндалла, небрежно идущего по парковке.

***

Когда Эйвери открыла глаза, она ощутила легкую головную боль. События дня, словно в тумане, медленно всплывали в памяти. Как только она все вспомнила, то ощутила такое смущение, о котором ранее и понятия не имела. У нее не было возможности остановить Рэндалла, но она чувствовала себя так, будто просто позволила ему уйти.

Поднявшись на ноги, она также испытала резкую боль в спине, в том месте, куда он упирался коленом. Было ощущение, что он до сих пор был рядом. Из того, что она знала о Говарде, это могло быть правдой.

«Он набросился на меня лишь для того, чтобы дать мне подсказку? Подкинуть очередную загадку? Или потому, что полиция почти добралась до него? Он напуган?»

Оба варианта казались верными и Блэк предположила, что в каждом что-то есть. Тем не менее, ни один из них не облегчил ее состояние на данный момент. Все еще собираясь с мыслями, она подняла пакет с продуктами и свой телефон с земли. Взглянув на время, Эйвери сообразила, что пролежала здесь всего около двадцати минут. Видимо, он дал ей очень маленькую дозу яда.

Она немного отдохнула, встав на ноги и отходя от борьбы, а затем набрала Роуз, чтобы та открыла ей черный вход. И даже тогда она все еще чувствовала дрожь, будучи не в своей тарелке.

Уже войдя в дом дочери через две минуты, Блэк оглянулась через плечо, уверенная, что Говард Рэндалл следил за ней, находясь поблизости.

Глава тринадцатая

Они рано поужинали. Перенервничав, Эйвери не смогла съесть и половину своего сендвича. Она все еще ощущала те хаотичные эмоции, которые ей пришлось испытать за мусорным баком. Пока они ели, она рассказала Роуз о произошедшем, но лишь потому, что ей предстояло поделиться этим и с О’Мэлли. Она сомневалась, что это поможет убедить капитана в ее правоте, зато была уверена, что получит выговор из-за того, что Рэндаллу удалось уйти. Она решила, что в данном случае, может слегка исказить правду.

– Мам, это опасно, – сказала Роуз после того, как Эйвери описала события, произошедшие прямо перед домом. – Он знал, где ты была. Он следил за тобой. Ситуация выходит из-под контроля.

Пока Роуз драматизировала, Блэк подумала, что она не так уж далека от истины. Все ее внимание было занято новым убийцей, предположительно человеком, который установил манекен и бросил мертвого кота, а также попытками объяснить коллегам, что Говард Рэндалл тут ни при чем. И все это приходилось делать без помощи А1.

Даже без поддержки Рамиреса.

Тем не менее, она набрала номер О’Мэлли прежде, чем окончательно сорваться. Она рассказала ему все то же самое, что и дочери. Роуз слушала их разговор со своего места за кухонным столом, выглядя напуганно и раздраженно одновременно. Когда Эйвери повесила трубку, она посмотрела на мать так же, как делала это в возрасте тринадцати-четырнадцати лет, то есть хмурым взглядом подростка, критикующего все на свете.

– Итак, куда ты собираешься? – спросила она.

– Тебе придется поехать со мной в А1, – ответила Эйвери. – Сойер и Деннисон только что заступили на пост. Они отвезут нас в участок.

– Мне казалось, тебе запретили работать над данным делом, – произнесла Роуз.

– Ты не совсем поняла меня. Они просто считают, что там будет более спокойно и безопасно.

– Зачем мне идти с тобой?

– Потому что Говард Рэндалл в курсе, где ты живешь. Хоть я и сомневаюсь, что он вообще тронет тебя, он все же способен на многое, если приспичит. Поэтому с данной минуты ты не можешь оставаться одна.

– Это уже совсем дерьмово, мам.

– Знаю, – ответила Эйвери. – Теперь давай. Я даже рада, что твое первое посещение полицейского участка произойдет в качестве гостьи и с матерью.

***

Находясь в участке, Блэк слегка изменила версию того, что произошло за домом Роуз. Она рассказала об этом, стоя в конференц-зале перед несколькими людьми: Коннелли, Финли, О’Мэлли, Сойером и Деннисоном. Дочь также присела за стол, нервно теребя свой мобильный телефон.

Эйвери добралась до того момента, как сбежала утром, даже честно признавшись в том, что ездила в Гарвард и лабораторию до незванного посещения А1. Она лишь слегка исказила момент, когда Рэндалл напал на нее. По ее словам, Говард подкрался сзади, пока Блэк пыталась найти телефон в пальто, подходя к двери. Она сообщила, что он сильно прижал ее к стене, что можно доказать огромным синяком на груди (им не стоило знать, что в действительности Говард поставил его коленом, пригвоздив ее к мусорному баку). Затем она поделилась фрагментами из сказанного им. Рассказала о том, что Рэндалл настаивал на своей непричастности к последнему убийству и брошенному в окно кирпичу. После этого он приказал ей стоять у стены, заведя руки за голову, пока он не уйдет, угрожая, в противном случае, убийством дочери.

Выслушав ее рассказ, мужчины за столом переглянулись. Эйвери практически могла слышать вопросы, возникающие у них в головах.

– Он говорил что-нибудь о манекене и складе? – первым спросил Коннелли.

– Ничего. Я тоже обратила на это внимание. Возможно, он пока не в курсе.

– Бред, – ответил Коннелли.

– Я не понимаю, – влез О’Мэлли. – Зачем ему так рисковать? Зачем, черт возьми, нападать на тебя?

– Потому что именно этим он и занимается, – снова произнес Коннелли. – Потому что он жесток. Потому что он убийца.

– Это верно, – сказала Эйвери. – Но подумайте хорошенько. У него был прекрасный шанс убить меня. Не знаю, был ли у него с собой пистолет, но преимущество надо мной явно имелось. Если бы он хотел причинить мне вред, то лучшего шанса уже может и не настать. Плюс ко всему, он подкинул мне идею.

– Какую еще идею? – спросил Финли.

– Что мы, возможно, ищем призрака, точнее того, кого не сможем достать. И этот человек пытается подставить его.

– И что, черт возьми, это означает? – начал злиться О’Мэлли.

– Я пока не знаю, – ответила она. – Когда мы виделись в тюрьме, он всегда подсказывал именно таким способом. Это всегда были загадки. Что-то, над чем стоит поломать голову.

– Может он просто пытается запутать нас? – предположил Деннисон.

– Или разыграть, как в случае со складом и манекеном, – поддержал Коннелли. – Еще один способ разозлить нас и потратить ценное время.

– Я так не думаю, – покачала она головой. – Это не он.

– Ты можешь продолжать повторять это, – сказал О’Мэлли. – Но пока ты не принесешь мне четкие доказательства, мы попросту не можем…

– Как я могу сделать это, если официально вы не подпускаете меня и близко к этому делу? – взорвалась она, перебивая его.

О’Мэлли явно злился, пытаясь найти ответ. В этот момент дверь конференц-зала распахнулась. Все присутствующие обернулись и увидели мэра Гринвальда. Он зашел так, будто участок являлся его собственностью.

«Думаю, фактически это так», – решила Эйвери.

Взгляд Гринвальда сначала упал на О’Мэлли, но как только он заметил сидящую за столом переговоров Блэк, его лицо сменило три оттенка красного. Он хлопнул дверью, тут же давая всем присутствующим понять, в каком расположении духа находится.

– Неужели, вашу мать, я как-то не ясно выразился? – заорал он. Его взгляд переметнулся с О’Мэлли на Эйвери, а затем обратно. – Эйвери Блэк запрещено и близко подходить к расследованию!

– И она не подходила, – ответил О’Мэлли. Он не выглядел напуганным, но Эйвери могла сказать наверняка, что кэп очень тщательно подбирал слова. Было странно наблюдать, как он попал в режим прикрывания чьей-то задницы. – Как мы сообщили еще вчера, ее поместили под круглосуточное наблюдение. Сегодня мы были вынуждены привезти ее в участок, поскольку около часа назад Блэк подверглась нападению возле дома своей дочери.

– Кем? Рэндаллом?

– Да, – просто ответил О’Мэлли.

«Черт, – подумала Эйвери. – Было бы намного проще, соври он сейчас».

– А каким образом этот подонок приблизился к лучшему детективу А1, как мне говорили?

Теперь его ярость переметнулась в сторону Блэк. Как только он повернулся к ней, Эйвери просто не смогла сдержаться. Каждая капелька страха и разочарования, которые она испытала за последние два дня, связанные с никак не меняющимся положением Рамиреса, выползла на поверхность, словно извергающийся вулкан.

– А потому, что вы настояли, что разбираетесь во всем лучше полиции, – ответила она. – Он набросился на меня потому, что вместо того, чтобы сейчас пытаться найти ответы на действительно важные вопросы, я оказалась связана, как собака на поводке. Я слегка не в игре. Немного отвлеклась, простите.

– Если ты продолжишь говорить со мной в подобном тоне, я использую твой жетон в качестве бумаги, – рявкнул Гринвальд. – Поняла меня?

– Бумаги для чего? – продолжила она. – Мне кажется, Вы слишком заняты тем, что лезете в чужие дела, не давая полиции разобраться. Лучше займитесь своей дерьмовой работой. Для начала, почему бы Вам не взглянуть на то, что происходит в тюрьмах? Каким образом такому преступнику, как Говард Рэндалл, удалось осуществить побег?

Гринвальд выглядел одновременно шокированным и удивленным. Ярость постепенно стихла, поскольку он абсолютно не привык, чтобы с ним разговаривали подобным образом. Пока он подбирал слова, а остальные присутствующие в тишине ожидали сильной взбучки, телефон Эйвери завибрировал в ее кармане.

Она бросила на него взгляд, будучи уверенной, что это еще больше разозлит мэра Гринвальда.

Звонок из больницы.

Рамирес.

Блэк подскочила, чуть ли не выставив мэра за дверь.

– И куда, черт возьми, ты собралась? – спросил он.

Она просто проигнорировала его вопрос, лишь взглянув через плечо в сторону О’Мэлли и Коннелли.

– Это из больницы, – бросила она, пытаясь проглотить чувство страха.

– Иди. Деннисон, Сойер, можете сопроводить ее? – попросил О’Мэлли, кивая в ответ.

– И Роуз тоже, – добавила Эйвери.

Они с дочерью направились к выходу, Деннисон и Сойер проследовали за ними. Мэр Гринвальд лишь смотрел на происходящее в полном замешательстве, явно шокированный тем, что все пошло не так, как он планировал.

Выходя, Эйвери услышала, как он продолжает кричать, но это ее более не волновало. Она была уже абсолютно на другой волне, отвечая на звонок врача. Возгласы Гринвальда, оставшиеся позади, казались не более, чем громом, перемешанным с жалобными стонами.

Но она прекрасно понимала, что впереди ее ждет самая настоящая буря.

Глава четырнадцатая

Эйвери даже не пришлось просить Роуз о чем-либо, когда они поднялись на четвертый этаж. Не сказав ни слова, дочь сразу направилась в комнату ожидания с Деннисоном и Сойером, а Блэк практически влетела в палату Рамиреса. Приблизившись к двери, она вспомнила тот короткий разговор с доктором, который, словно ветер, пронесся в голове.

«Он в сознании. Реагирует на все основные сигналы, но единственное, что сказал, это что хочет видеть Вас. Мы сообщили, что Вы безвылазно просидели здесь почти две недели, но на днях Вас вызвали. Он посмеялся в ответ. Думаю, вам стоит увидеться как можно скорее».

Данный разговор состоялся ровно семнадцать минут назад. Сойер вел машину с включенной сиреной, пролетев практически все светофоры на красный свет. И вот теперь она стояла перед палатой Рамиреса. Как только Эйвери вошла внутрь, глаза неожиданно заслезились, но она не стала вытирать их.

Рамирес увидел ее сразу. Он слегка вытянул шею, чтобы лучше разглядеть ее и стало ясно, что сейчас любое движение дается ему с трудом. Блэк подскочила к кровати, поразившись тому, насколько живее он выглядит, всего лишь открыв глаза.

– Привет, – произнес он чуть громче, чем шепотом.

– И тебе привет, – ответила она, беря его за руку. – Как ты?

– Чувствую себя немного смешно и сонно. Врач говорит, все выглядит достаточно хорошо. Просто немного заторможен.

– Прости, что меня не было, когда ты очнулся, – сказала Эйвери. – Меня…

– Не извиняйся. Док сообщил, что ты находился тут практически круглосуточно на протяжении тринадцати дней. Кстати, это глупо. Зачем?

«Потому что медсестра нашла кольцо», – подумала она. Но вместо этого попыталась пошутить, хоть и не совсем удалось.

– Больше нечем было заняться.

Она, наконец, вытерла слезы с лица. Они все еще продолжали течь, но уже не так сильно.

– Ладно. Над чем же ты работаешь сейчас? – поинтересовался Рамирес.

– Я не хочу говорить об этом, – ответила Блэк, хотя какая-то ее часть безумно желала поделиться с ним. Но сейчас момент был неподходящим. Он итак провел две последние недели на грани жизни и смерти.

– Во всяком случае, это куда более интересно, нежели то, чем я занимался все это время, – усмехнулся он собственной шутке, явно испытывая некую боль.

– Тебе нужно что-нибудь? – спросила Эйвери.

– Может немного льда.

– Да, я запросто…

– И небольшой поцелуй, – добавил Рамирес. – Заранее извиняюсь за запах изо рта.

Блэк с удовольствием выполнила просьбу. Она поцеловала его в уголок рта и ощутила, как он хотел ответить тем же, но был слишком слаб.

Прервав поцелуй, Эйвери вышла из палаты и направилась в комнатку медсестры, находящуюся в другом конце коридора. За минуту ее отсутствия Рамирес умудрился уснуть.

Ее сердце бешенно заколотилось, так как на секунду она испугалась, что он вернулся в кому. Но, подойдя к кровати, она поняла, что он просто спал. Блэк не была уверена, с чего она взяла это, но спокойствие и некая естественность на его лице говорили о том, что все в порядке. Ей тут же стало легче на душе.

Эйвери присела на кресло, которым так часто пользовалась за время пребывания тут, и просто осталась наблюдать за Рамиресом.

Ей просто хотелось побыть здесь. Он был жив, он выкарабкался.

Внезапно все изменилось и она не могла понять, плохо это или хорошо.

***

После того, как Эйвери рассказала все О’Мэлли, она попросила, чтобы Деннисон и Сойер отвезли Роуз обратно в квартиру Рамиреса. Капитан согласился на это, но только при условии, что она сообщит, когда решит покинуть больницу. Дочь вполне охотно уехала, но казалась слегка обеспокоенной и дезориентированной. Честно говоря, Блэк не особо нравилась идея разлуки с ней в данной ситуации, но она не знала, как правильно поступить. Она решила, что сможет поговорить с Рамиресом об этом и он поймет, если с утра она уедет.

Вечер незаметно перешел в ночь, пока доктора и медсестры бегали туда-сюда. С каждым их визитом новости становились все лучше. Практически сразу врачи сообщили, что Рамиреса ожидает достаточно длительное восстановление, но все признаки указывают на то, что он выдержит. В результате, уже через какую-то неделю он, наконец, покинет больничную палату.

Еще дважды он отключался, но с каждым разом время сна сокращалось. Ближе к 22:00, когда Эйвери снова вооружилась противным больничным кофе, радуясь, что Рамирес вернулся к ней, он снова задал вопрос о работе.

– Ты на две недели застряла со мной в больнице, – произнес он уже более твердым голосом и ясным взглядом. – Неужели О’Мэлли позволил тебе подобную роскошь?

– Ага.

– Но у тебя же есть дело?

– Все очень сложно.

– А разве так не всегда?

– Да, действительно. Но… Что ж, кое-что произошо после твоего ранения.

Эйвери глубоко вздохнула, понимая, что Рамирес совершенно не в курсе побега Говарда Рэндалла. Следующие пятнадцать минут она потратила на то, чтобы помочь ему нагнать упущенное, рассказав о Говарде, убийстве Кирстен Грирсон, брошенном в ее окно коте, манекене на складе и нападении Рэндалла. Она даже описала момент, когда высказала мэру Гринвальду на глазах у О’Мэлли и Коннелли, но лишь для того, чтобы заставить его улыбнуться.

– Уверена, что Рэндалл не придет за тобой? – спросил Рамирес.

– У него был шанс, – ответила она. – Если бы он хотел убить меня, то сделал бы это.

– Мрачновато звучит, – сказал он, беря ее за руку и слегка сжимая.

Какое-то время они просидели в тишине и Блэк даже подумала, что Рамирес может снова отключиться. Но вместо этого он заговорил, чем дал понять, что его мыслительные процессы не так уж заторможены, как он утверждал ранее.

– Знаешь, – продолжил он, – полная обойма строительного пистолета, пущенная в бедную девочку, что-то напоминает мне. Какое-то дело из прошлого.

– Да? Какое дело?

– Толком не помню. Тогда я был еще начинающим копом, работающим на улицах. Возможно, даже первый год. В общем, задолго до того, как ты польстила нас своим присутствием.

– Что именно ты помнишь? – спросила она. – Хотя, постарайся не напрягаться, – добавила она, подумав. – Мы пока еще не до конца уверены, как ранение повлияет на твою жизнь.

– Нет, думаю, все в порядке. Из того, что я помню, там было нечто странное… Убийства женщин такими дерзкими способами. Одну задушили колючей проволокой, другой пробили череп железным шипом, пригвоздили какого-то парня к сараю. Это был…

Эйвери ощутила, как кровь в жилах застыла.

– О, Господи, – практически прошептала она.

– Что? – спросил Рамирес.

– Я поняла, о ком ты говоришь. Рональд Биль. Я защищала его, будучи тогда еще адвокатом.

– Ты что?

Слова буквально застряли в горле, когда она начала вспоминать детали того дела.

Рональд Биль был признан одним из самых страшных инфорсеров в истории. Он был настолько агрессивен, что мафия, в конечном итоге, выгнала его и он начал убивать сам. Блэк преставляла его в суде и он попал в тюрьму. Это была ее вина, она нарочно плохо сработала.

– Я представляла его в суде, – сказала она, чувствуя себя просто ужасно из-за этого. – Единственный случай, когда я целенаправленно провалила дело, работая адвокатом. Я сработала тогда хуже некуда. Специально. Он был виновен. Бандит, у которого сорвало крышу. Он практически сам сказал мне, что сделал это, но доказательства были слишком хлипкими. Он был виновен и я знала это. Отсутствие четких улик на месте преступления запутали всех. Он мог бы получить минимальное наказание, но я захотела, чтобы этот подонок сел за решетку надолго…

– В таком случае, думаю, все. Если он сидит, то это не наш вариант.

– Согласна, – кивнула Эйвери. – Но… Мы так и не смогли доказать, что убийства совершил он. Просто преступный сговор и сокрытие убийств.

– Сколько ему дали? – поинтересовался Рамирес.

– Я не помню. Нужно поискать в бумагах.

– Ты все еще хранишь дела со времен работы адвокатом?

Она кивнула, но разум уже витал в абсолютно ином месте. Блэк вспомнила слова Говарда Рэндалла: «Призрак… Кто-то, кого ты, скорее всего, не сможешь достать».

– Возможно, стоит полистать, – согласился он.

Голос Рамиреса снова стал мягким, почти сонным. Взглянув на его лицо, Эйвери поняла, что он засыпает. Врач предупреждал, что в ближайшее время такое может происходить часто.

Она развернула кресло, положив в правый угол подушку, и постаралась устроиться с комфортом. После 23:00 она, наконец, закрыла глаза и попыталась уснуть.

Но теперь за ней охотился призрак. Призрак из прошлого.

«Призрак… Кто-то, кого ты, скорее всего, не сможешь достать.

И этот призрак также непрочь подставить меня».

Голос Говарда эхом разносился в голове, пока всплывали картинки по делу Рональда Биля. Она хорошо помнила его, но редко возвращалась к тому случаю. Спустя время, все эти психи, которых она встречала на своем пути в процессе работы адвокатом и детективом, постепенно сливались в одного. Она смешала Биля просто с огромным количеством маньков, которых помогла упечь за решетку за всю свою карьеру в обоих направлениях. У этого парня было такое лицо, словно его специально подбирали для съемок документального фильма о криминальном беспределе. Бывший инфорсер со склонностью к жестокости и подавлению воли любой ценой. Когда ему сообщили, что все его убийства обнаружены, начиная с грязной пристани Бостонского порта, то Биль лишь начал насвистывать мотив знаменитой песни «Sitting on the Dock of the Bay».

Он повторял его снова и снова, издеваясь тем самым над Эйвери, поскольку обвинение лишь тратило дни впустую, пытаясь найти хоть какие-то доказательства его причастности. Он насвистывал и как-то жутко улыбался, будто говорил: «Ты и я, вместе мы выиграем этот чертов суд».

Вспоминая те события, Блэк словно вновь услышала этот мотив. Подобное ощущение лишь добавило депрессивности и замкнутости больничной палате.

Эйвери дремала урывками, иногда открывая глаза, чтобы проверить Рамиреса. Тот спал спокойно, даже периодически похрапывая. Проснувшись в 5:45, она поняла, что больше уже не уснет. Рамирес все еще смотрел сны.

Блэк нужно было позвонить, но было еще слишком рано. Убивая время, она сделала чашечку кофе и решила пройтись по четвертому этажу, чтобы хоть слегка размять затекшие за ночь ноги. Проверяя телефон, она увидела сообщение от Сойера, в котором говорилось, что с Роуз все в порядке и что их подменят на ночь до восьми утра.

Тот факт, что Эйвери не могла поднять материалы старых дел, находящихся в коробке в квартире Рамиреса, сводил ее с ума. Она даже подумала вызвать такси, чтобы съездить за ними, но быстро отсекла эту идею. Скорее всего, ей еще предстоит сегодня незаметно прокрадываться туда, пытаясь остаться незамеченной для группы О’Мэлли. Не стоит лишний раз рисковать и торопить события.

Блэк вернулась в палату и обнаружила, что Рамирес все еще спит. Она включила телевизор, убавив звук, и стала смотреть утренние новости. Известие о Говарде Рэндалле было кратким, лишь перефразированная старая информация. Эйвери была приятно удивлена, что в СМИ не просочились кадры из ее квартиры, а разбитое окно было прикрыто каким-то резким заголовком.

– Ты все еще здесь? – прервал просмотр Рамирес.

– Да.

– Не стоит этого делать. Иди домой. Или в А1. К Роуз, наконец. У меня создается впечатление, что я насильно удерживаю тебя.

– Скорее всего, я скоро уйду, – сообщила Эйвери. Она всзглянула на часы и увидела, что оставалось всего пять минут до 8:00, то есть до открытия офиса.

– По горячим следам? – спросил он, сонно улыбаясь.

– Что-то вроде этого. Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, – ответил Рамирес. – Я бы хотел поговорить с доктором о том, чтобы посетить сегодня туалет, как нормальный человек.

Блэк подошла к нему и поцеловала в щеку:

– Через секунду я отойду, чтобы позвонить и попрошу кого-нибудь подойти к тебе.

– Эйвери, послушай. Я рад, что ты со мной, – произнес он с блуждающим по палате взглядом, будто что-то искал.

«Интересно, возможно, он ищет кольцо, – подумала она. – Может стоит сказать ему, что медсестра обнаружила его в кармане и передала мне».

– Хорошо, – ответила она.

– Я люблю тебя, Эйвери, – добавил он. – Ты же знаешь это?

– Я тоже тебя люблю, – кивнула она и снова поцеловала его в уголок рта.

Сердце Блэк словно увеличилось, когда она взглянула на него сверху вниз. Внезапный стук в дверь прервал момент. Она обернулась и увидела лечащего врача Рамиреса.

– Прошу прощения, – произнес тот, понимая, что прервал их.

– Ничего страшного, – отступая, ответила Эйвери, все еще испытывая сильные эмоции. – Он просто жаловался мне, как хочет сходить в туалет по-человечески.

– Отлично, – усмехнулся врач, приближаясь к кровати. – Я как раз хотел поговорить об этом.

– На данной ноте я пока оставлю вас, – сказала Блэк, кивая в сторону двери.

Рамирес отмахнулся, но в его глазах была такая нежность, которую она никогда не встречала ранее.

«Он только что сказал мне, что любит, – подумала она. – И я ответила тем же. Что-то сильно изменилось. Это хорошо, но неожиданно».

Эйвери улыбнулась и вышла. Она сделала себе еще кофе в кабинете медсестры и направилась в комнату ожидания. Здесь пока было довольно тихо, лишь пара человек ожидала приема, один из которых спал. Блэк уселась в дальнем уголке и набрала номер, о котором думала еще с прошлого вечера.

Ей пришлось воспользоваться Google для быстрого поиска номера нужного исправительного учреждения. После того, как ее несколько раз перевели по разным отделам, она, наконец, связалась с тем, кто ей был нужен.

– Это детектив Эйвери Блэк, из участка А1, – произнесла она в трубку. – Мне нужна информация по одному из ваших заключенных.

– Имя заключенного? – практически на автомате произнес женский голос на том конце провода.

– Рональд Биль.

Какое-то время Эйвери пришлось послушать клацанье клавиатуры и компьютерной мыши. Секунд через десять женщина вернулась с результатом.

– Рональд Биль был приговорен к семи годам заключения, – сообщила она. – Тем не менее, благодаря образцовому поведению, срок сократили.

– Что? – ошеломленно спросила Блэк. – Насколько сократили?

– Чуть менее, чем на год. Его выпустили три недели назад.

Эйвери чуть не выронила телефон от неожиданности.

«Призрак… охотится за мной».

Будто по сигналу, в голове снова возник этот чертов мотив, который постоянно насвистывал Биль – «Sitting on the Dock of the Bay».

– Спасибо, – сухо произнесла она в трубку.

Совершенно обалдев от услышанного, Эйвери подскочила на ноги и побежала к лифтам. Она неслась так, словно ее преследовал самый настоящий призрак.

Глава пятнадцатая

Выйдя на улицу, Эйвери решила, что пора заканчивать с такси. Она сильно сомневалась, что О’Мэлли зайдет так далеко, чтобы приставить копов наблюдать за ее машиной, поэтому рискнула. В последний раз поймав такси, она направилась домой. Заходя в здание, Блэк достала телефон и набрала абонента, с которым сейчас меньше всего хотела разговаривать.

Но, как минимум, попробовать стоило.

Телефон О’Мэлли прозвонил пять раз прежде, чем включилась голосовая почта. Вместо того, чтобы оставить сообщение, она решила позвонить Коннелли. Последний ответил на втором гудке, судя по всему, сидя в столь раннее время на своем месте за кофе и пончиком в участке А1.

– Коннели, мне нужно сказать тебе кое-что и я очень надеюсь, что ты поверишь моим словам.

– Твою ж мать, – ответил он. – Во что ты опять ввязалась?

– Ни во что, но я вспомнила кое-что важное. Убийцу по имени Рональд Биль, которого я представляла в суде, работая адвокатом. Пожалуйста, просмотри его дело, взгляни на убийства. Его тогда не смогли обвинить в них, но это был он. Я знала это и тогда специально плохо сработала, чтобы он сел за решетку.

– Как-то не особо этично…

– Просто подними их, – продолжила Эйвери. – Коннелли… Я почти уверена, что это наш парень.

– Ты только что сказала, что он в тюрьме.

– Его отпустили три недели назад за хорошее поведение.

– Хорошо, – вздохнул Дилан. – Я посмотрю. Но так, чтобы ты знала… Если мэр Гринвальд узнает, что я что-то делаю по твоей просьбе, он повесит нас обоих.

– Даже если это приведет нас к поимке маньяка?

– Вполне возможно. Я посмотрю. Если найду что-то интересное, то зайду к О’Мэлли.

Блэк повесила трубку и быстренько освежилась, приняв душ, почистив зубы и причесавшись. Переодевшись, она вышла из своей квартиры уже через пятнадцать минут. Закрывая дверь, Эйвери вновь взглянула на разбитое окно. Сейчас оно было прикрыто строительной пленкой, но память о кирпиче, влетевшем в тот момент, когда рядом с ней сидела Роуз, все еще была свежей.

«Мертвый кот. Кирпич в окно. Все это и правда похоже на Рональда Биля. Почему же, черт возьми, я не провела параллель с ним?»

Следующая мысль ответила на данный вопрос: «Потому что ты считала, что он  в тюрьме. И, как у всех в этом городе, твоя голова была забита Говардом Рэндаллом».

Еще раз взглянув на разбитое окно, Эйвери закрыла дверь и направилась дальше.

***

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как она в последний раз переступала порог юридической фирмы «Seymour & Finch». Сейчас Эйвери саму себя ощущала в качестве призрака, переходящего из одного мира, чтобы поохотиться за тенями другого. Войдя в здание, она увидела незнакомое лицо на ресепшене, молодую блондинку, явно только что закончившую колледж.

– Могу я как-то помочь Вам? – поинтересовалась девушка.

– Да, мне нужно поговорить с миссис Сеймур. Передайте, что пришла Эйвери Блэк.

– Ресепшионистка вопросительно взглянула на нее, будто от названного имени в голове зазвенели колокольчики. Блэк терпеливо ждала, решив пока отправить сообщение Роуз, чтобы как-то убить время.

«Как дела?» – написала она.

Эйвери начала испытывать чувство вины, поскольку дочь имела работу и собственную жизнь, но сейчас ей приходилось торчать под наблюдением полиции засчет неспокойной карьеры матери. Она понимала, что Роуз старается максимально спокойно реагировать на происходящее, не волнуясь и не обвиняя ее за сложившуюся ужасную ситуацию.

Как только стало очевидно, что она не получит сейчас ответ от дочери, Эйвери убрала телефон в карман. Через несколько секунд слева из коридора вышла девушка. За ней шла Джейн Сеймур. Она явно постарела с момента их последней встречи, но все еще обладала неким шармом и уверенностью, которые были способны привлечь внимание всех. Ее рыжевато-светлые волосы были обрезаны до плеч, минимум на шесть дюймов короче, нежели привыкла видеть Блэк. Также она, наконец, взялась за здоровье и стала использовать бифокальные очки, а не контактные линзы.

– Боже мой, – произнесла Джейн. – Эйвери Блэк собственной персоной.

– Рада видеть тебя, – кивнула Эйвери.

Они обнялись посреди холла так, будто были очень хорошими друзьями, которые долго не виделись.

– Что привело тебя к нам? – поинтересовалась Сеймур.

– Боюсь, что ничего хорошего. Мы можем поговорить наедине?

– Конечно, – ответила Джейн и провела ее в свой кабинет.

Пока они шли по коридорам, которые Эйвери когда-то знала, как свои пять пальцев, чувство преследования только увеличивалось. Она ощущала себя аутсайдером, которому здесь было не место. Блэк хотелось покончить с этим как можно скорее, при этом никому не нагрубив.

Когда они зашли в кабинет Джейн, Эйвери словно вернулась в прошлое. Это огромное помещение никак не изменилось с тех пор, как она уволилась. Вместо того, чтобы сесть на свое место, Сеймур прошла к небольшому столу переговоров, находящемуся в углу кабинета. Блэк присоединилась и тут же перешла к теме беседы, разрушив все надежды на возможную болтовню и ненужные формальности.

– Мне самой это не нравится, – сказала она, – но я очень спешу и вопрос действительно серьезный. Ничего, если я задам тебе пару вопросов по старому делу?

– Конечно, если это только не нарушает право клиента на конфиденциальность.

– Очень сомневаюсь в этом. Ты знала, что Рональда Биля выпустили раньше срока за хорошее поведение?

– Понятия не имела, – ответила Джейн. – Откуда ты узнала?

– Позвонила в колонию. Слушай, кажется, я здесь, чтобы покаяться. Заодно, ты, возможно, сможешь помочь мне достать информацию.

– Покаяться? – переспросила она. – По поводу?

– Я завалила то дело, – пояснила Эйвери. – Я видела, что доказательства очень слабы и, если бы я надавила, он бы просто ушел, получив предупреждение. Но я знала, что он виновен. Он сам дал мне понять это своей реакцией и поведением вне зала суда. Он был полностью виновен и я хотела, чтобы он сел. Поэтому я не старалась убедить присяжных. Теперь же он вышел и велика вероятность, что именно он издевается надо мной.

– Как это? – спросила Джейн.

Следующие пару минут Блэк рассказывала Джейн о коте и манекене, а также о бедной студентке, убитой при помощи строительного пистолета. Сейчас она была уверена, что жертва вряд ли имела какое-то отношение к Билю. Он просто пытался поиздеваться над ней… Чтобы она узнала, что он вышел.

«Это был не Говард Рэндалл, хвастающийся побегом, – подумала она, завершив свой рассказ. – Это был Биль, который таким образом сообщил о своем выходе. Он использовал побег Говарда для прикрытия».

– Боже, Эйвери, это ужасно, – ответила Джейн. – Послушай, что касается твоей исповеди, можешь даже не переживать об этом. Я бы поступила точно также. Черт, да я делала это сама, просто не так резко. Не мучай себя, об этом не стоит и думать.

– Джейн, охотится он за мной или же просто хочет посмеяться, его поведение очень четко указывает на желание отомстить. А прийдя за мной, он может выйти и на тебя. Ты владелица этой фирмы, ты много времени проводила в зале суда во время разбирательства.

– Ох, дорогая… Я ежедневно кручусь вокруг этих психов. Это опасная работа. И, из того, что ты рассказала, мне стало ясно, что если бы он хотел убить тебя, ты была бы уже мертва.

– Нет, если он испытывает удовольствие, издеваясь надо мной, – перебила Эйвери. – В любом случае, есть еще одна причина, по которой я здесь. У тебя сохранились материалы по этому делу? Мне нужен образец почерка Биля. Подойдет даже просто его подпись.

– Уверена что-то сохранилось, – кивнула Джейн. – Когда тебе нужно это?

– Чем быстрее, тем лучше. Будет отлично, если ты найдешь его прямо сейчас.

– Дай мне хотя бы час. Подождешь или отправить тебе по электронной почте?

Эйвери задумалась на мгновенье, а потом покачала головой. Ей нужно было увидеть Роуз. Она хотела проверить дочь, рассказать ей о Рамиресе и поделиться последней догадкой.

– Отправь на почту, – попросила она. – Мне нужно кое-куда заехать.

– Хорошо, – ответила Джейн, грустно улыбнувшись. – Черт, так приятно видеть тебя снова, Эйвери. Пожалуйста, прости, что вмешиваюсь, но ты выглядишь просто ужасно.

– Боюсь, ты права, – согласилась она. – Я не обижаюсь.

Блэк встала, чтобы уйти, и в это время в кармане завибрировал телефон. Доставая его, она предположила, что это Роуз, наконец-то, решила ответить. Но оказалось, что звонил Коннелли.

– Алло, – ответила она на звонок. – Ты все же нашел что-то в деле Биля, что привлекло внимание?

– Нет, – сказал он. – У меня не было на это времени. Я только вернулся с места преступления. Кажется, это снова дело рук Рэндалла или кого ты там еще себе выдумала.

– Где?

– Слушай меня внимательно, – продолжил Дилан, слегка поколебавшись. – Ты нужна мне здесь. О’Мэлли тоже так считает, хотя и не скажет этого прямо, как я. Вместе с ним мы сможем утаить это от мэра хотя бы на час. Можешь приехать прямо сейчас?

– Говори адрес, – кивнула она.

Коннелли передал информацию и Эйвери поняла, что знает это место.

– Буду через двадцать минут.

Она завершила вызов и, извиняясь, взглянула на Джейн:

– Мне пора. Заранее спасибо за помощь.

– Обращайся. И, Эйвери… Береги себя.

Блэк кивнула и вышла. Какая-то часть ее не хотела спешить, пытаясь насладиться видом и ароматами того места, которое во многом определило ее будущее. Именно тут она поняла, насколько помешана на работе и научилась совладать с собой. Здесь она узнала многое о победах и поражениях.

Казалось, все это происходило в прошлой жизни. Она практически ничем не походила на ту женщину.

Зато Рональд Биль прекрасно видел сходство.

«Может настало время вернуться», – подумала Эйвери, садясь в машину и направляясь к Коннелли.

Глава шестнадцатая

Место преступления находилось в частном секторе в Винчестере. Подъехав к нему, Эйвери увидела, что Коннелли не шутил. Они действительно делали все возможное, чтобы скрыть убийство от лишних глаз. Машина Дилана стояла на подъездной аллее. Повсюду виднелись жилые дома. Но ни из одного из них, казалось, никто не выглядывал. Вероятно, люди разошлись по рабочим местам, либо заперлись внутри, занимаясь домашними делами.

У тротуара стояла единственная полицейская машина. Эйвери припарковалась за ней и поспешила наверх по красиво ухоженному газону. Коннелли с жестким и мрачным видом поджидал ее у входной двери.

– Как там Рамирес? – спросил он.

– Идет на поправку, – ответила она. – А тот факт, что ты вдруг решил поболтать, наводит на мысль, что внутри меня ждет нечто шокирующее.

– Ты права, – сказал он, пропуская ее внутрь. – Это просто ужасно.

Эйвери прошла веранду и зашла в скромный дом среднего класса. Входная дверь вела в маленькое фойе, где в углу лежал коврик для обуви. Сразу напротив располагалась гостиная, в которой повсюду, словно развешанные декорации, виднелась кровь. В центре комнаты стоял включенный телевизор, транслирующий повтор «M*A*S*H».

Блэк зашла в комнату, готовясь к самому худшему. По мере приближения количество крови увеличивалось. Диван, опрокинутый кофейный столик, ковры – все было покрыто бурой жидкостью, которая местами была еще влажной.

Наконец, она увидела тело, буквально застывшее в неуклюжей позе, которую сложно было назвать человеческой. Оно лежало между диваном и опрокинутым журнальным столиком.

Коннелли подошел сзади, говоря чуть слышно, словно одновременно испытывал уважение и отвращение к покойнику. За ним с улицы зашли еще два копа. Оба выглядели потрясенно.

– Митч Бреннан, – сообщил он. – Слава Богу, одинокий. Пятьдесят шесть лет. Работал надзирателем. И… Вот дерьмо, Эйвери, ты была права. Во всяком случае, частично.

– Права по поводу?

– Рональда Биля. Мистер Бреннан был именно его надзирателем. Я получил подтверждение этому пару минут назад.

К сожалению, его признание было не столь сладким, как ожидалось. Оно было запятнано кошмарным зрелищем, возникшим перед ними.

Слева от Митча Бреннана лежала кувалда. Ее основание было залито кровью и остатками плоти. Эйвери взглянула на тело, пытаясь найти смысл. Она видела сломанные кости, лужи крови и то, что когда-то называлось головой, хотя сейчас проломленный череп уже не имел определенной формы. Около двух футов от тела, в луже вязкой жидкости виднелось несколько зубов. Правое плечо было полностью разрушено, а рука слабо болталась в неестественном положении.

Стоило отвести взгляд, поскольку даже у нее начало сводить живот. Все это… Все это было чересчур жестоко.

– Знаю, – произнес Коннелли. – Это настоящее варварство. Я не завидую коронеру, которому достанется это тело. Даже не понимаю, как проводить вскрытие.

Те два копа, которые зашли за ними, пытались любыми способами избежать этого мессива.

– Тут и записывать то нечего, – сообщил один из них. – Все произошло здесь. Задняя дверь открыта, видны следы взлома.

Эйвери обошла дом, проводя осмотр для себя. Как и сказал офицер, она увидела следы взлома на задней двери, которая вела на кухню. Рама была расколота, а снаружи виднелась огромная вмятина, предположительно от той самой кувалды.

Вернувшись в гостиную, она попыталась восстановить для себя всю цепочку событий. Раз телевизор был включен, то, скорее всего, Митч Бреннан как раз смотрел его, когда ворвался Биль. Возможно, он попытался добежать до входной двери или спрятанного в доме пистолета. Нельзя было сказать наверняка. Повсюду было слишком много крови, чтобы предположить хоть что-то.

Входная дверь хлопнула, отвлекая Блэк от поиска ответов.

«Это точно мэр Гринвальд, – подумала она. – Становится все интереснее».

Но это был не он. Вместо ожидаемого человека, в гостиную вошел О’Мэлли. На его лице было неподдельное выражение ужаса, который он даже не собирался скрывать. Он громко и глубоко вздохнул, отвернувшись от тела.

– Сэр, – произнес Коннелли. – Вы получили мое сообщение?

– Об этом надзирателе Рональда Биля? Да, – ответил он, взглянув на Эйвери. – Но я все еще считаю, что первая жертва пала от рук Говарда Рэндалла. Молодая студентка колледжа. Это был точно он. А это тело… Да уж, тут несомненно грязновато даже для Рэндалла, но явную связь не стоит отрицать.

– Не стоит также забывать о записке на манекене и той, которую забросили в окно с мертвым котом, – добавила она. – Первая как раз говорила о том, что он освободился. Теперь, когда мы знаем, что Биль был выпущен на свободу, легко можно сказать, что это насмешки именно с его стороны.

– Потому что ты засунула его задницу в тюрьму? – спросил О’Мэлли.

– Предположительно, – ей все еще было сложно признавать перед другими, что она завалила дело. Она с трудом произнесла это перед Джейн Сеймур. Не легче будет поведать это и двоим парням, стоявшим перед ней, тем, с кем она тесно работала, тем, кто прикрыл бы ее в любой момент.

– А может это они оба, – предположил О’Мэлли. – Возможно, у нас целых два психа, одновременно бегающих по городу.

– Что у тебя еще есть? – спросил Коннелли. – Я понимаю, что ты не стала бы просто сидеть, сложа руки.

– Я узнала, что Говард Рэндалл не был фанатом физических прикосновений. А Биль, похоже, упивается гордостью. Я также съездила на старую работу и попросила их найти какие-нибудь документы с подписью Биля. Если окажется, что он совпадает с почерком на записках, то вопросов больше не останется – это Биль.

– Учитывая это и тот факт, что у нас, возможно, есть пара убийц, охотящихся за тобой, сколько времени потребуется, чтобы разобраться с этим? – прямо спросил О’Мэлли.

– Сэр, – влез Коннелли, – мэр…

– К черту Гринвальда. Хотелось бы мне, чтобы он лично увидел все это дерьмо, – перебил он, кивнув в сторону окровавленного тела, которое когда-то было Митчем Бреннаном.

– Не знаю, сэр, – ответила Эйвери.

– Ты в деле, – сказал он. – Работай тихо и быстро. Не устраивай сцен. Я буду удерживать Гринвальда столько, сколько смогу. И будет лучше, ссли тебе удастся раскрыть дело раньше, чем он пронюхает, что ты участвуешь в этом.

– Да, сэр.

– Также я не планирую назначать тебе напарника, но сообщу Сойеру и Деннисону, что они могут расслабиться. Если появится что-то дельное, я хочу знать об этом раньше, чем ты что-нибудь предпримешь.

– Поняла.

– И, Эйвери… Я рад, что Рамиресу стало лучше. Передай ему мои наилучшие пожелания, когда заедешь.

Блэк чуть ли не бегом направилась к своей машине. Получив разрешение на работу, для нее, наконец, открывался совершенно новый мир возможностей.

Теперь вопрос заключался лишь в том, с чего начать.

В голове всплыло нахальное лицо Биля. Она снова вспомнила этот свист, раздражающий, словно пыльная буря.

«За эти шесть лет я полностью выкинула Биля из головы. Возможно, стоит начать с общения с теми, кто в последний раз говорил с ним.

С тюрьмы».

Глава семнадцатая

Было немного странно снова зайти в исправительную колонию Саус-Бей, раз Эйвери не планировала посетить Говарда. Она чувствовала себя каким-то путником, который просто не смог победить соблазн увидеть тюрьму своими глазами. Но, стоило ей попасть внутрь, как это ощущение сменилось на стандартное чувство долга, необходимость быстрее зайти, сделать свои дела и выйти оттуда.

Благодаря короткому уведомлению, которое она направила заблаговременно, Блэк не пришлось ни с кем встречаться. Она прекрасно знала, что есть специальные протоколы, которым они должны следовать, и формы, которые обязаны заполнять. Она понимала необходимость этих правил, но ожидание расстраивало. Пока она ждала, заодно пролистала дело Биля, которое ей предоставила милая сотрудница данного учреждения.

Эйвери заметила, как быстро те времена всплыли в памяти, когда она читала материалы и разглядывала снимки. Посещение Джейн также вызвало воспоминания из того периода ее жизни, но бумаги, которые были сейчас перед ней, словно пощечина, возвращали сразу в нужное время. Эйвери пролистала биографию Биля до снимка его бесстрастного и закаленного лица, смотревшего прямо в глаза.

Первые записи в деле Рональда Биля появились, когда ему стукнуло шестнадцать и его оштрафовали за кражу авто в Нью-Джерси. К тому времени, как ему исполнилось двадцать лет, в материалах уже появилось обвинение за взлом и кражу, а также непреднамеренное убийство, за которое он так и не был осужден. Еще четыре года спустя, его имя стало всплывать среди преступных группировок практически в каждом отчете по месту преступления. Поползли слухи, что Биль стал неотъемлемым участником преступного мира Нью-Джерси, а также работал южнее, добравшись до Балтимора, Мэриленд.

Он работал инфорсером и, в зависимости от того, что необходимо банде, привлекал людей, которые либо выбивали из жертвы информацию, либо делали более черную работу. Прежде, чем итак уже испорченная история Биля стала еще хуже, он был задержан за перелом коленных чашечек, сломанные пальцы и вырывание зубов плоскогубцами. Но потом что-то произошло и он стал намного грубее. Среди мафии поползли слухи, что он стал слишком непредсказуемым и начал использовать варварские методы в своей работе. Бандиты начали бояться, что Рональд может привлечь внимание полиции к их действиям. В результате, после нескольких дел, одно из которых, опять же по слухам, привело к смерти сына наркобарона, мафия отказалась от его услуг.

Однако, Биль обзавелся хорошими друзьями, которые пошли за ним. Мафия неоднократно пыталась подставить их, подбрасывая анонимные записки в полицию, в надежде, что эту группу арестуют. Результатом стала перестрелка, в которой погибли два агента ФБР, один коп и трое гражданских. Биль же сбежал вместе со своими соратниками. В течение трех недель они находились в бегах. Охота могла продолжаться и дальше, если бы Рональд не облажался.

Все завершилось, когда один из друзей Биля был найден мертвым на эстакаде Белтвэй. Ему перерезали горло и частично выпотрошили. Еще одного его товарища нашли пригвозденным к сараю с тремя пулями в животе в какой-то деревне в 30 километрах от Бостона. Каким-то чудом он умудрился продержаться до приезда ФБР и сообщил им, что именно Рональд Биль пытался убить его. Бедняга умер, когда его снимали с сарая.

Засчет того, что он убил напарника и, по совместительству, друга таким жестоким способом, за дело взялось ФБР и, собственно, Эйвери, которой пришлось представлять его в суде. Бюро признало его недееспособным. Всего он оставил за собой девять трупов, которых никак не смогли привязать к его делу, хотя все четко понимали, что это дело рук Биля.

Визитной карточкой его преступлений была чрезмерная жестокость. Как правило, присутствовали какие-нибудь гвозди. Также ему нравилось перерезать жертвам горло. Всегда было очень много крови, поскольку Билю также нравилось шокировать публику.

Эйвери словно пережила каждый случай заново, пролистывая материалы дела. Кровь, тела, абсолютное пренебрежение минимальными правилами приличия… От всего этого ей стало плохо.

А что еще хуже, благодаря бюрократии, ему удалось избежать пожизненного заключения. При желании она могла бы вообще оправдать его, но отказалась. Куда проще жить, осознавая, что ты целенаправленно провалил дело, посадив человека за решетку, нежели понимать, что помог сумасшедшему убийце отправиться на свободу.

А отсутствие доказательств заключалось в том, что ни на одном месте преступления не было обнаружено ни единого образца ДНК Биля, зато одно из них было напрочь испорчено полицией Бостона. В двух случаях обнаружили ДНК Альберта Лири, известного мафиози и партнера Биля. По сей день Лири не найден. Настоящая тайна Джимми Хоффа. Даже сам Рональд во время следствия заявил, что будь Лири жив, он бы лично заявил о содеянном. Основываясь на имеющихся данных, судьи поверили ему и вынесли вердикт. Лири так и остался считаться безвести пропавшим, а Биль получил семь лет колонии, которые, как сегодня узнала Эйвери, сократили до шести за хорошее поведение. В середине судебного процесса начали вылазить такие подробности, что практически все старались скорее умыть руки.

Как только Блэк дочитала весь материал, дверь в маленькую комнатку ожидания незаметно открылась. Зашел человек, которого она уже встречала здесь несколько раз – Уильям Акерман, тюремный надзиратель. Его сопровождал охранник, который выглядел так, будто вообще никогда не улыбался и вечно был занят. Акерман был одет в поло и штаны цвета хаки. Ему было уже ближе к шестидесяти, хотя многие дали бы не более сорока. Седина только начала проступать, а физическая подготовка говорила о военном прошлом.

– Детектив Блэк, – произнес он, подходя к столу и протягивая руку.

Эйвери встала, пожала ему руку и обернулась к охраннику на случай, если тот тоже решит поздороваться. Как только стало ясно, что приветствовать ее он не планирует, Блэк собрала документы.

– Мы готовы? – спросила она.

– Да. Я поговорил с сокамерником Биля, парнем по имени Энтони Эванс. Он ждет Вас в камере и должен ответить на любые заданные вопросы. Я говорю это, чтобы Вы знали, что если он станет юлить или грубить, можете надавить. Ребята любят понаглеть, учтите.

– Все в порядке, – кивнула она. – Отведите меня к нему.

Эйвери проследовала за Акерманом и его охранником вниз по маленькому коридору административного здания, минуя несколько двойных дверей, которые открывались специальным ключом. За этими дверями находилось восточное крыло тюрьмы. Не было ничего необычного для нее в посещении учреждений строгого режима. В конце концов, Блэк уже столько раз приходила сюда на встречи с Говардом. Но, учитывая лужи крови в новом деле и всю срочность данного визита, что-то в тюрьме сейчас было как в новинку.

«Каким образом тот факт, что Говард и Биль одновременно сидели в одной и той же тюрьме на протяжении нескольких лет, не привлек мое внимание? – думала Эйвери, следуя за Акерманом. – Неужели я настолько выкинула Биля из головы?»

Ближе к концу коридора, Акерман, наконец, остановился. Охранник ударил по решетке своей дубинкой, благодаря чему из угла медленно вышла какая-то тень. Блэк чуть шагнула вперед и увидела в камере высокого худого черного парня. Достав ключи, охранник взглянул на заключенного и произнес:

– На койку, немедленно!

Парень послушно уселся на стоящую у левой стены кровать. Охранник открыл дверь и зашел внутрь, Акерман проследовал за ним. Эйвери также сделала шаг в камеру, тут же обратив внимание на вторую койку, прижатую к противоположной стене.

– Эта Рональда Биля? – спросила она.

– Да, – кивнул Акерман. – А это, – продолжил он, указывая на высокого черного парня, – Энтони Эванс. Они были сокамерниками чуть более двух лет.

– Биль был выпущен за хорошее поведение, – сразу переключилась она на Эванса, не обращая внимания, что Уорден Акерман возмутился такому небрежному поведению. – Ты когда-либо видел это так называемое хорошее поведение?

– Да, – ответил Эванс, посмотрев на нее не самым уместным взглядом, от которого кожа Эйвери покрылась мурашками. – Я имею в виду, что он был прикольным чуваком.

– Тебе смешно? – спросила она.

– Немного. Я только что вспомнил, что видел тебя ранее.

– Извини, что расстраиваю тебя, – ответила Эйвери, – но мы никогда не встречались.

– Нет, я не об этом. Биль, он… – парень замолчал, усмехнувшись. – Уорден, если ты снимешь покрывало с койки Биля, то найдешь дыру в правом углу.

Акерман недоверчиво взглянул на Эванса, но подтолкнул охранника. Тот подошел к свободной койке, сорвал покрывало и простыню и принялся изучать правый угол.

– Он говорит правду, – сообщил охранник, указывая на матрас. – Внутри что-то есть.

Уорден кивнул в знак согласия и тот нерешительно полез в щель. Потребовалась всего пара секунд. Когда он достал руку, в ней оказадась большая сумка с застежкой Зиплок. Внутри была куча бумаг. Охранник передал прозрачный пакет Акерману. Тот заглянул в него, покачал головой и проматерился.

– Какие-то данные, – произнес он, отдвавая пакет Эйвери.

Она взяла его, не совсем понимая, что находится внутри. Блэк достала один лист и обнаружила, что это была старая газетная статья трехлетней давности, повествующуя о деле с наркотиками, в котором она принимала участие. Сверху возле заголовка распологалась ее фотография, на которой Эйвери была снята справа и разговаривала по телефону.

Следующий лист был вырезкой из журнала. Ровно половина страницы подробно описывала дело Рональда Биля в суде. Она хорошо помнила эту статью, глядя на снимок, т.к. читала ее ранее. Местные газеты около недели только об этом и писали. Эта фотография изображала ее у скамьи в зале суда, что-то яро доказывающей.

– Что за черт? – спросила она, продолжая листать страницы и иные фрагменты, найденные в пакете.

– Детка, Рон был помешан на тебе, – сообщил Эванс. – Он постоянно говорил о тебе, рассказывал, что ты была его адвокатом. Будто хорошо знал тебя.

– И что же он говорил?

– В основном, что ты умна и красива. Но иногда он становился груб. Он делился со мной, какова ты, должно быть, на вкус. И не только там, – сказал он, кивая в сторону ее талии. – Но также в районе шеи и пальчиков. Я просил его заткнуться, но он все продолжал.

– Когда он делал это? – спросил Акерман.

– Не знаю. То есть, не так уж давно. Прямо перед тем, как его выпустили, он говорил, что ждет-не дождется вашей встречи.

– Было что-то насчет изнасилования или домогательств? – продолжил допрос надзиратель.

Эйвери раздраженно взглянула на него.

«Конечно же, мужчина просто обязан произнести это», – подумала она.

Но, в принципе, она понимала его. Ему постоянно приходилось сталкиваться с жестокими психами, которые только прибывают и прибывают сюда.

– Нет, – ответил Эванс. – По факту, как-то раз я пошутил по поводу этих фотографий ночью и он буквально с ума сошел. Я даже боялся, что он накинется на меня с кулаками. В результате он вообще не разговаривал со мной около недели.

– Он рассказывал откуда знает меня? – поинтересовалась Эйвери.

– Только сказал, что ты была одним из адвокатом, с которыми ему пришлось пересечься.

– А все остальное время, пока ты был здесь, он никогда не проявлял себя агрессивно?

– Слушай, – рассмеялся Эванс, а затем пожал плечами. – Я знаю, за что его посадили. И он правда слегка безумен, раз говорил о вкусе твоих пальцев и форме подушки, которую она принимает, когда ты спишь. Поэтому, могу сказать, что всегда видел в нем нечто странное. Тут у всех характер не очень. Но, в принципе, не считая того раза, когда он взбесился из-за шутки с фотографиями, он был очень приятным парнем. Вполне нормальным.

– Не могу сказать, что рад этому, – влез Акерман, – но это же Вы услышите от охранников и других сотрудников тюрьмы. У нас никогда не возникало с ним проблем.

Эйвери чувствовала себя не особо комфортно, продолжая просматривать собранные в пакете фотографии. Ближе к концу этого ужасного сборника, она обнаружила, что Биль даже каким-то чудом умудрился получить доступ к Интернету и достать ее фотографию, некогда размещенную на сайте фирмы «Seymour & Finch» в разделе «О НАС».

Блэк ощутила внезапный приступ тошноты.

– Во время ваших разговоров Биль когда-либо упомянал, куда направится, если его освободят?

– Точно не помню, – ответил Эванс. – Все, что он говорил, это что будет крутиться где-то тут рядом. Он не видел смысла в том, чтобы уезжать далеко. Как-то сказал, что если человек не в состоянии побороть собственных демонов, то зачем пытать самого себя. В общем, такого рода дерьмо.

– Спасибо, – поблагодарила Эйвери, понимая, что ей срочно надо покинуть эту камеру.

Она вышла сразу за Акерманом. Он мог бы сказать ей, что она молодец, но это было итак очевидно и он не понимал, как ее поддержать.

– Вы получили то, что хотели? – спросил он.

Это был сложный вопрос. С одной стороны, ничего. У нее не было ни малейшего представления, куда направился или где может скрываться Биль. С другой, теперь она была в курсе, что он давно был одержим ею.

«Точно, именно он забросил кота, – подумала она. – Он знает, где я живу».

Эйвери ощутила дрожь по телу. Теперь, когда она была полностью уверена, что Биль помнил о ней, появилось жуткое ощущение того, что за ней охотятся.

И это не то чувство, с которым она могла запросто смириться.

Глава восемнадцатая

Добравшись до машины, Эйвери взглянула на короткие заметки, которые сделала, пока просматривала дело Биля в тюрьме. Среди них фигурировало имя и номер телефона психиатра, с которым Рональд встречался во время и после суда. Набрав его, она попала на ресепшиониста. После пары ласковых слов и проверки номера жетона, женщина на том конце провода, наконец, перевела Блэк на доктора Джаннель Пирсон.

Судя по голосу Пирсон была сильно разозлена чем-то… Но говорила она исключительно тихим и спокойным тоном, который использовался абсолютно всеми психиатрами.

– Я не совсем поняла, в чем заключается Ваша проблема, – ответила Пирсон в трубку, не утруждая себя приветствием и иными формальностями, – но сейчас у меня клиент. Это очень непрофессионально и грубо с Вашей стороны.

– Я понимаю и извиняюсь за то, что отрываю Вас, – сказала Эйвери. – Тем не менее, мне нужно очень срочно поговорить с Вами о Рональде Биле.

В трубке повисла шокированная тишина, затем Пирсон, наконец, ответила:

– Я уже не занимаюсь этим делом. Нет смысла поднимать его. А теперь, если Вы…

– Его выпустили три недели назад, – перебила Эйвери. – И я с уверенностью могу заявить, что он отправился туда, где жил ранее.

– Выпустили? – почти с отвращением переспросила Пирсон. – Уже?

– Да. Послушайте, доктор… Я нахожусь в двадцати минутах от Вашего офиса. Можете побыстрее закончить прием, чтобы нам удалось пообщаться? Я не отниму много времени.

Снова повисла пауза. Блэк почти могла слышать, как доктор Пирсон пыталась осознать сказанное ею.

– Да, конечно, – наконец, ответила она.

– В таком случае, скоро увидимся, – сообщила она, кладя трубку до того, как разговор продолжится или станет более неловким.

Эйвери поехала в направлении адреса психиатра, быстро добравшись до места назначения, поскольку улицы были свободны. Вернувшись к работе после двух недель, проведенных в больничной палате, она поразилась тому, как быстро летело время. Кстати, оно уже близилось к одиннадцати и, хотя она сделала целых три остановки (у Джейн Сеймур, у ныне покойного Митча Бреннана и, наконец, в тюрьме), казалось, что пока ничего существенного достичь не удалось.

Но было приятно двигаться вперед, работая над чем-то новым. Тот факт, что за ней следил кто-то, кто мог бы поставить ее саму и ее близких под угрозу, лишь усиливал это ощущение.

Когда Эйвери взялась за руль, чтобы направиться к офису Джаннель Пирсон, то сжала его так, что на руках побелели костяшки.

***

Подъехав к офису психиатра, Эйвери увидела небольшую табличку на стеклянной двери. Она гласила: «Чрезвычайная ситуация. Вернусь через час».

Предполагая, что под этим ЧП имелся в виду ее визит, Блэк подошла и постучала. Тут же подошла высокая женщина с коротко обрезанными рыжими волосами и в очках со незамысловатой оправой. Эйвери показала свой жетон. Дверь отворилась и ее запустили внутрь.

– Доктор Пирсон? – спросила Эйвери.

– Да. Извините, что была груба по телефону. Мои сеансы достаточно редко прерывают. Слава Богу, клиент отнесся к этому с пониманием.

– Спасибо Вам, что осознаете всю серьезность сложившейся ситуации, – ответила Блэк.

– Прошу Вас, пройдемте в мой кабинет. Я только что сварила кофе.

Пирсон спешно провела Эйвери в дальнюю часть здания, где находился ее офис, размером с квартиру Блэк. Возле противоположной стены располагался огромный дубовый стол, к которому вели три ступеньки, отделанные ковролином. Там же стоял мягкий диван для посетителей и большое красивое кресло. Повсюду висели абстрактные успокаивающие картины.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – сказала Пирсон, направляясь к миниатюрному бару, чтобы налить им свежего кофе.

Эйвери присела на диван, ощущая себя словно на приеме.

– Итак, просто, чтобы убедиться, – произнесла она. – Вы работали с Рональдом Билем во время судебного разбирательства, так?

– Да, хотя не думайте, что это что-то дало.

Она подошла к дивану, протянув Блэк чашку кофе и поставив рядом поднос с пакетиками сахара и сливками. Эйвери взяла сахар, добавила его в напиток и размешала.

– Почему Вы говорите, что это ничего не дало?

– Потому что к концу суда, присяжные и судья решили все сами. Я знаю, что Рональда так и не осудили за убийства, и это ужасно. Я прекрасно помню, что даже учитывая отсутствие четких доказательств, в воздухе витало всеобщее желание посадить его за решетку. Судья, присяжные, да что там говорить, весь город хотел этого.

– Я также была в их числе, – согласилась Эйвери. – Тогда я была его адвокатом и нарочно провалила дело.

– Разговаривая по телефону, я обратила внимание, что Ваше имя показалось мне знакомым, – сообщила Пирсон.

– Мне кажется, Вы абсолютно не считали, что тюрьма является для него лучшим местом.

– Боже, нет. Я настоятельно рекомендовала, чтобы его отправили в специальное учреждение, где профессионалы смогли бы заняться проблемами его психики. Но никто не прислушался.

– Можете пояснить, почему Вы так настаивали на этом? – спросила Эйвери.

Пирсон сделала глоток и посмотрела на журнальный столик, стоящий между ними. Она уставилась на него так, словно всячески старалась не вспоминать события тех дней, хотя именно это от нее и требовалось.

– Рональд Биль был ужасным человеком, – ответила она. – Думаю, работая с ним так близко, Вы должны были ощутить это сами.

Блэк кивнула. Она действительно чувствовала в нем что-то неправильное, некое зло, которое, казалось, исходило от него вместе с дыханием. Это послужило одной из причин, почему она так легко убедила себя в том, что он виновен.

– Я не драматизирую, – продолжила Пирсон. – Я работаю в этой сфере уже восемнадцать лет и могу без колебаний заявить, что Рональд Биль являлся одним из самых страшных людей, с которыми мне довелось встретиться. Пару раз он практически открылся и признался в совершении убийств, но не предоставил мне достаточно информации, чтобы обратиться в полицию. И да, я бы рискнула нарушить главное врачебное правило конфиденциальности в данном случае. Этот человек был кровожаден, как никто. Он подробно рассказывал мне о вещах, которые видел в жизни: кровавых боевиках, сценах с убийствами, ДТП, об олене, которого он подстрелил, будучи еще подростком. Он говорил об этом, словно обычный студент о литературе или философии.

– Конечно, этого недостаточно для того, чтобы тебя признали безумным, – согласилась Эйвери.

– Нет. Но мне было достаточно провести с ним более сорока часов, чтобы удостовериться в этом. Я могу перечислить Вам список диагнозов, которые направила в суд. Я бы даже сказала, что он, в принципе, не мог участвовать в судебном разбирательстве.

– И каковы же были его диагнозы? – поинтересовалась Блэк.

– Из менее серьезного можно выделить, что он страдал навязчивыми состояниями. Память у него была, словно у банковского хранилища. Явно просматривалось антисоциальное расстройство личности. Вряд ли он когда-либо испытывал сочувствие или сострадание к ближнему. Никаких угрызений совести. Пару раз я разрешала ему прогуляться по кабинету во время разговора. Я спрашивала, что было у него на уме в эти моменты, и результат несколько шокировал меня. Он делился своими размышлениями на тему человеческого тела. Ему было интересно, сколько крови можно потерять от небольшого разреза на шее, как много времени уйдет на то, чтобы человек истек кровью. Иногда он рассказывал о вещах, которые наблюдал, работая на банду, и о том, что очень сильно хотел бы принять участие в них. Это касалось расчленения тел или расстрелов. Во время одного из сеансов он целых пятнадцать минут рассказывал мне о том, как выглядит мозг человека, когда в него попадает пуля. Он вполне серьезно заявил, что это очень красиво и вдохновляюще.

– О, Боже. Как Вы… Как, по-Вашему, судьи смогли просто отбросить все это в сторону? Он явно нуждался в психиатрическом лечении.

– Соглашусь. Но, хоть это и злило меня, я все же понимаю, как они умудрились махнуть на такое рукой. Взгляните на это глазами публики, детектив. Мы с Вами привыкли работать с убийцами и психопатами. Обучение и набранный опыт заставили нас смотреть на это, словно через солнцезащитные очки. Но обычные люди… Это слегка иное.

– Как это?

– Я привыкла использовать для этого пример Джона Уэйна Гэси, – нервно ухмыльнулась Пирсон. – Ужасный серийный маньяк. Полагаю, Вы слышали о нем?

Эйвери кивнула. Будучи в колледже, она проводила что-то вроде расследования по этому известному убийце.

– Со временем СМИ сделали из него некую мифическую фигуру. Но, если отбросить зверские преступления, которые он совершил, то Джон абсолютно не соответствовал профилю серийного убийцы или же тому, как обычные люди считают, маньяк должен действовать, выглядеть и думать. Существует множество отчетов, согласно которым те, кто хорошо знал Гэси или же просто сталкивался с ним, подтверждали, что он представлял собой вполне обычного человека. Даже слегка харизматичного. Поэтому, когда вам попадается парень вроде Рональда Биля, который не дает ни единого намека на чудовищность, ожидаемую присяжными, происходит некая гуманизация. Они попросту не видят его в качестве монстра, срочно нуждающегося в помощи психиатра. Он предстает перед ними в качестве человека… Испорченного человека, способного на чудовищные поступки. Понимаете, о чем я?

– Да, – задумчиво кивнула Эйвери.

– А самым страшным в деле Гэси было то, – продолжила Пирсон, – что после казни его мозг был изъят и изучен специалистами. Слышали, какой результат их ожидал?

– Никакой, – ответила Блэк. – Не было найдено никаких аномалий.

– Верно, – сказала Пирсон. – Согласно проведенным исследованиям, мозг Джона Уэйна Гэси ничем не отличался от наших с Вами. Я готова поспорить, что в случае Рональда Биля результат не изменится.

– То есть, Вы пытаетесь сказать мне… – начала Эйвери.

– Что следует быть осторожнее. По моему мнению, Биль является практически нормальным человеком, в смысле не имеющим явных умственных отклонений. Он никоим образом не отстраняется от реальности. Но понятие угрызений совести ему не знакомо. Этот человек способен на чудовищные вещи. И, если спустя шесть лет, он снова начал убивать, я ничем не могу помочь, кроме как поинтересоваться, сделал ли он это вновь, будучи таким монстром.

Глава девятнадцатая

Разговор с Пирсон немного напугал Эйвери и заставил нервничать. Блэк была не из пугливых, но тревожная цепь событий могла вывести из себя любого. Не имея ни малейшего представления о том, что делать дальше, она ощутила острую нужду съездить обратно в квартиру Рамиреса и проверить все ли в порядке с Роуз. Скорее всего, дочь сильно раздражена тем, что была вынуждена застрять там и является практически заключенной из-за хаоса, царящего в жизни матери. Конечно, ее жизни сейчас ничего не угрожало, но Эйвери не ждала от дочери, что та поймет и оценит проявленную заботу.

Из-за обеденного трафика пездка к дому Рамиреса заняла около сорока минут. Блэк стало интересно, кто именно сейчас находится на посту наблюдения и она почти решила понаглеть и подъехать прямо к подъезду, чтобы посмотреть. Но, в конце концов, она предпочла более безопасный способ. Эйвери припарковалась за домом и вошла через боковой вход, который вел к лифтам и маленькой прачечной.

Поднимаясь на этаж, она решила позвонить О’Мэлли, чтобы проинформировать его о достигнутых результатах, но передумала, не желая будить спящего медведя без явной на то причины.

Выйдя на третьем этаже, Эйвери прошла половину коридора до двери Рамиреса. Вставив ключ в замок и провернув его, она тут же позвала Роуз, чтобы не пугать ее.

– Роуз, это я.

Она распахнула дверь, вошла внутрь и только потом сообразила, что та была не заперта.

«Она открыта», – поняла Блэк.

Сделав еще два шага, она ощутила, как сердце замерло. По телу пробежал холодок, она автоматически дотронулась до Глока.

Кругом царил хаос.

Повсюду валялись диванные подушки. У основания стены валялись осколки бокалов, которые прежде стояли на кухне. Дверца холодильника была открыта нараспашку: молоко, чай и сок лужами стекали на пол. Картины, рамки, все валялось в беспорядке.

– Роуз!

Ее голос разнесся словно гром среди ясного неба. Вбежав в гостиную с пистолетом в руках и приготовившись стрелять, она увидела еще больший хаос. DVD-диски были разбросаны повсюду, а в телевизоре зияла огромная дыра.

Никакого намека на присутствие здесь Роуз.

Она заглянула за кухонный гарнитур и бар, убедившись, что никого не было прежде, чем двинуться в спальню. Дверь была закрыта, поэтому Эйвери пнула ее и буквально запрыгнула внутрь, будучи уверенной, что внутри кто-то есть.

Но и там никого не было.

Тем не менее, ее взгляд упал на нечто, заставившее ее тело снова похолодеть от ужаса.

На стене, прямо над кроватью находилось послание. Судя по всему, оно было написано тем же маркером, что и ранее. Почерк был похож на тот, который ей уже довелось видеть в записке с котом и манекене на складе. Оно гласило: «ОДИН ЗА ДРУГИМ. ВСЕ, КОГО ТЫ ЛЮБИШЬ. А ПОТОМ ЛИШЬ ТЫ И Я».

«Роуз».

Ее сердце чуть не остановилось, когда она поняла, что Биль уже побывал здесь и похитил Роуз.

«Но каким образом он прошел мимо наблюдения? Как он…»

Эйвери прервала собственные размышления, доставая мобильный телефон дрожащими руками. В горле застрял крик отчаяния. Она хотела позвонить Коннелли, чтобы узнать, кто умудрился так облажаться при наблюдении. Да поможет Бог этому недоумку.

Но прежде, чем она смогла набрать номер, из гостиной послышался шум.

Блэк стиснула зубы, понимая, что ее пальцы лишь нуждаются в толчке, чтобы нажать на курок. Она быстро и тихо подошла к краю двери в гостиную.

Скрипнула входная дверь. Послышались непринужденые шаги. Эйвери, все еще сдерживая слезы, приготовилась атаковать. Она продолжала повторять про себя имя Роуз, словно мантру, думая о том, что сделает сейчас с Билем, поймав его.

Но следующий звук разбил все ее мысли в прах.

– Мам? – послышался голос дочери из гостиной.

Он был наполнен страхом и паникой, но, тем не менее, это был самый сладкий звук, который Эйвери когда-либо слышала. Наконец, она позволила себе разрыдаться, быстро засунула пистолет в кобуру и буквально вбежала в гостиную.

Роуз застыла в нескольких шагах от квартиры, с ужасом осматривая ее состояние.

– Роуз, – шепотом произнесла Блэк, подбегая к дочери и обнимая ее.

– Мам… Что, черт возьми, здесь произошло?

– Я думала, тебя больше нет, – ответила она. – Я испугалась, что он забрал тебя…

– Нет… Господи, мам, неужели все стало настолько опасно?

Эйвери кивнула, будучи до сих пор не готова выпустить Роуз из объятий. Она прижалась к ней настолько сильно, как никогда ранее. Наконец, ощутив спокойствие, Блэк отпустила дочь и отступила, чтобы дать той войти.

– Где ты была? – спросила она.

– Я уехала полтора часа назад, – сообщила Роуз. – Сойер и Деннисон отвозили меня домой. Я хотела взять сменку. Всего-то искупалась и перекусила. Боже, мам… Когда я уезжала, здесь все было в порядке.

Эйвери снова кивнула, пытаясь сообразить, что бы все это означало. Мог ли Биль знать о том, что Роуз с полицией уехали и взломать квартиру в их отсутствие? Или он все же пришел сюда в надежде, что дочь будет дома, чтобы похитить ее? Или даже убить…

– Ладно, что мы будем делать теперь? – поинтересовалась Роуз.

Блэк очень хотела как-то утешить дочь, но сейчас она просто не могла подобрать нужные слова.

***

Практически все время, пока Сойер и Деннисон осматривали квартиру, Эйвери пребывала в состоянии шока. Она знала, что Коннелли уже едет сюда, но не видела особых причин для этого. Биль явно не переживал, что его поймают. Такое ощущение, что он отслеживал каждое ее передвижение. Она была полностью уверена, что присутствие полиции в квартире Рамиреса сразу после его появления там, ни капли не волновало его самого. Черт, да он, скорее всего, уже подготовил что-то новое, чтобы добить ее окончательно.

Эйвери прошла в спальню и снова взглянула на нацарапанную над кроватью Рамиреса фразу. Один за другим. Все, кого ты любишь. А потом лишь ты и я.

Сообщение было разбито по линиям, словно стихотворение на отдельной странице. И, твою ж мать, даже сами слова выглядели, как поэма.

Пока она смотрела на эту надпись, сзади подошла Роуз. Она уже не была так напугана, но выглядела уставшей. Естественно, все это испытание отобрало у нее немало сил.

– А ты актриса, детка, – произнесла Эйвери.

– Да, вполне напуганная актриса, – ответила дочь. – И, честно говоря, также немного злая.

– Понимаю, – сказала Блэк. – Прости меня. Но я честно не знаю, что еще здесь можно добавить.

– Они снова перевезут нас? – спросила Роуз.

– Скорее всего.

– У меня есть своя жизнь, мам. Ты же в курсе, да?

– Да. И, держа тебя в безопасности сейчас, я пытаюсь удостовериться в том, что она не в опасности. Ты же в курсе, да?

Роуз лишь кивнула, взглянув на сообщение на стене.

– Как думаешь, он приходил за мной или все же знал, что я ушла?

«Прям жутко. Она размышляет, как и я», – подумала Эйвери.

– Пока не знаю, – произнесла она вслух. – Но уверена, что в любом случае он наслаждается нашей беготней.

– Ты работаешь над этим? – поинтересовалась Роуз. – Они допустили тебя?

– С этого утра.

– Тогда поймай, наконец, этого ублюдка, – добавила дочь, не в состоянии подавить слабую улыбку, коснувшуюся уголков ее рта.

Этот слегка напряженный момент был прерван голосом Коннелли, который, словно рев быка, раздался из гостиной:

– Блэк!

– Я здесь, – крикнула она в ответ.

Он вошел в комнату, огляделся и уставился на нацарапанное на стене сообщение.

– Это очень плохо, Блэк.

– Я в курсе.

– И становится все хуже, – продолжил Дилан. – Уже на входе в дом мне поступил звонок. У нас еще одно тело. Не уверен наверняка, связано ли это как-то с Билем, но похоже на то.

– С чего ты взял?

– Потому что ты знаешь жертву. Ты недавно общалась с этим человеком. Блэк… Джейн Сеймур была убита.

Глава двадцатая

Эйвери очень хотелось, чтобы машина стояла в другом месте. Но, как бы то ни было, она была припаркована на улице под палящим солнцем, которое падало прямо на нее, на саму машину и на мертвую женщину внутри нее. Но, переставь они машину прямо сейчас, они могли испортить место преступления, поэтому приходилось работать с тем, что имелось.

Машина Джейн Сеймур стояла в дальней части парковки юридической фирмы «Seymour & Finch». Остальные автомобили принадлежали одному из адвокатов и молодой ресепшионистке, с которой Блэк разговаривала менее семи часов назад. Девушка, которую звали Эми Райт, сейчас общалась с Финли в офисе компании, пока он заполнял необходимые документы. Эйвери уже переговорила с ней и узнала, что та видела, как Джейн вернулась с обеда и припарковала машину вне зоны видимости центрального входа. Когда прошло около десяти минут, а Сеймур так и не зашла, Эми вышла посмотреть, не требуется ли ей какая-нибудь помощь.

Но, вместо этого, она обнаружила Джейн, пристегнутую к переднему сиденью ремнем безопасности. Ее горло было перерезано от уха до уха, а кровь залила все от лобового стекла и панели приборов до пассажирского кресла. В груди также виднелись два ножевых ранения, одно из которых, по мнению Эйвери, пришлось прямо в сердце.

Потеря Джейн сильно задела ее. Несмотря на то, что она работала с ней, казалось, тысячу лет назад, все же Блэк не могла игнорировать тот факт, что, по сути, это была ее первая должность. И это место просто чудесным образом сказалось на ее финансовом и профессиональном состоянии. В свое время Джейн не упустила шанс нанять ее и стала для Эйвери не просто наставником, но еще и другом.

А теперь она предстала перед ними в образе еще одного трупа, еще одной жертвы. Эта кровь, мертвый взгляд, слегка приоткрытый рот и широко распахнутые от шока глаза, смотрящие в никуда.

Все это становилось личным. Возможно, дела перешли на более опасный этап.

Блэк и Коннелли уже собрали всю возможную информацию, но ее было недостаточно.

Другой адвокат абсолютно ничего не видел. Он выскочил на улицу, услышав крики Эми, но быстро вернулся назад после увиденной лужи крови на лобовом стекле и больше не выходил.

– Этот псих просто монстр какой-то, надо отдать ему должное, – произнес Коннелли. – Ладно, давай излагай. Когда ты была здесь?

– Около девяти утра, – ответила Эйвери. – Не позднее половины десятого.

– И Эми Райт утверждает, что Джейн уехала на обед около 12:30. Она не уверена, во сколько точно машина заехала обратно на парковку, но говорит, что это было не позднее 13:45. Я проверил с диспетчером, время совпадает. Звонок поступил в 13:51. Поэтому, давай считать около 14:00. Мы говорим о пяти часах, которые прошли с момента, как вы встретились с Джейн, до момента, когда она была убита. Он все это время следил за тобой, Эйвери.

Блэк заметила раздражение в его голосе. Казалось, Коннелли спрашивал, каким образом она не заметила, что кто-то выслеживал ее, шпионил за ней. Да, у него был повод, но он только разозлил ее этим.

– Тем не менее, вопрос остается открытым, – произнесла Эйвери. – Убил ли он ее потому, что она была причастна к его тюремному заключению или лишь для того, чтобы доказать мне что-то?

– Доказать что, например? – поинтересовался Дилан.

– Что он знает, где я была. Что он может ударить по любому и в любое время. Он определенным образом доказал это сегодня в квартире Рамиреса, а теперь и с Джейн. Ощущение, что он насмехается надо мной. Будто он может достать меня, где бы он ни захотел.

– По-моему, он вполне явно мстит, – ответил Коннелли.

– Думаешь, этого хватит для того, чтобы О’Мэлли отстал от Говарда Рэндалла?

– Возможно. Но тот факт, что этот идиот вчера напал на тебя, не дает ему особых преимуществ.

Она ощутила еще одно невысказанное обвинение.

«Вчера Говард напал на меня, а я даже не заметила его. Биль, судя по всему, преследует меня, прекрасно зная, где я уже была и куда направляюсь. Вероятно, я вне игры. Неужели ситуация с Рамиресом настолько отвлекла меня?»

Она прогнала эти мысли из головы.

«К черту все это, – решила Блэк. – Я достану этого ублюдка».

– Что ж, давай предположим, что Биль приближается к тебе, – продолжил Коннелли. – Роуз сейчас находится под постоянным наблюдением. Как тебе уже известно, сейчас с ней три копа. На данный момент она в участке, пока О’Мэлли выбирает, куда тебя отправить.

– Я не бездомная, – немного обиженно заявила Эйвери.

– Прости, Блэк, но прямо сейчас это так. В любом случае… К Роуз он не подойдет и близко. Давай подумаем, к кому еще из того периода твоей жизни, когда ты работала адвокатом, он может направиться?

Эйвери напряглась. На ум снова пришла Роуз, но сейчас она была в полной безопасности, находясь под пристальным наблюдением полиции. Она ковырялась в собственной голове, вспоминая разбирательство по делу и тот момент, когда Биль вошел в зал суда. Тогда он сел на скамью и наклонился к ней, что-то шепча.

В тот день там был и Джек. Он сидел прямо за ними, чтобы подбодрить ее во время этого сложного процесса, который мог поставить на карту все ее будущее. Когда Биль что-то прошептал ей, просто подшучивая над судьями, Джек встал и подошел. Она не могла вспомнить, что он сказал тогда, но в голове ясно возник образ мужа, на которого пристально смотрел уголовник полными от ярости глазами.

В тот момент Рональд ничего не ответил, просто начал насвистывать этот чертов мотив.

Ответ так и повис в ее голове. Хоть это и было маловероятно, но все же Биль четко продемонстрировал, что не собирается отступать.

– Джек, – наконец, произнесла Эйвери.

– Кто это? – спросил Коннелли.

– Мой бывший муж, – пояснила она.

Теперь, когда она произнесла его имя вслух и быстро обдумала ситуацию еще раз, этот шаг показался ей вполне логичным для больного разума Биля. Блэк достала телефон, отвернувшись от ужасного зрелища, царящего на переднем сиденье машины Джейн Сеймур, и набрала Джека. Она поняла, что впервые звонила ему за последние девять месяцев. Хотя даже тогда дело касалось их дочери.

Один за другим шли гудки. После четвертого автоматически запустилась голосовая почта. Конечно, он мог попросту не брать трубку на ее звонки (такое происходило не впервые), но, учитывая обстоятельства, Эйвери не хотела рисковать.

– Не отвечает, – произнесла она, сбрасывая автоответчик.

– Поедешь к нему?

– Да, – кивнула Блэк. – Это займет около получаса. Сделай одолжение, проследи, чтобы Роуз не покидала участок, пока я не вернусь. Я хочу, чтобы ты лично отвечал за это.

Коннелли неохотно согласился. Он явно не хотел брать на себя такую ответственность, но прекрасно понимал, что Эйвери сейчас не примет отказ. Будучи уверенной в том, что он сдержит свое слово, Блэк поспешила к своей машине. Прежде, чем сесть за руль, она снова взглянула на Джейн, все еще не до конца осознавая, что той больше нет. Они общались буквально пять часов назад и в голове крутилась целая куча воспоминаний о совместном прошлом.

Эйвери ощутила, как в сердце вспыхнула печаль, но тут же отбросила ее в сторону, в ту часть души, где образовалось нечто среднее между безумной злостью и резкими холодными шипами.

Глава двадцать первая

Эйвери лишь однажды бывала в доме Джека в Уолтхэме, заехав туда по просьбе Роуз. Она никогда не заходила внутрь, да и не особо хотела это делать. В окрестностях было довольно тихо, особенно сейчас, в 15:00. Это вообще было довольно милое место для жизни, с узкими чистыми тротуарами для катания детворы на велосипедах и дворами для обустраивания миниатюрных садов. Дома были хорошими, но достаточно скромными. В принципе, она и ожидала, что Джек выберет подобное место после развода. Он переехал сюда из города около полутора лет назад, выбрав местечко поменьше, чтобы только в сорок с лишним лет начать учиться зарабатывать на жизнь, работая на дому в качестве редактора для нескольких онлайн-журналов.

Эйвери припарковалась перед его домом, сразу закатив глаза и предполагая, что сейчас ей предстоит увидеть. Она прекрасно знала, что в доме будет царить идеальная чистота. Джек до безумия любил стерильность. Но также она помнила, что он достаточно ленив и в нем еще есть что-то от ребенка. Она поднялась по крыльцу, ожидая увидеть его сидящим за каким-нибудь пафосным столом и печатающим очередную статью с кружкой пива в руке. Ей стало интересно, выпивает ли он еще днем, когда есть возможность.

«Хорошо ему, – подумала она, подходя к двери. – Я искренне надеюсь, что он, наконец-то, счастлив».

Эйвери постучалась, но никто не ответил. Она оглядела дверной проем в поисках места, где должен был находиться дверной звонок. Но место для него оказалось пустым. Естественно. Если предыдущий сломался, то Джек вытащил его и отложил до лучших времен, скорее всего, навсегда.

– Джек, – позвала она, не крича, но повысив голос.

Снова постучавшись в дверь, она начала переживать. В этот раз она стукнула сильнее, достаточно для того, чтобы ощутить боль в руке. Ожидая ответа, Эйвери вспомнила случай в доме Митча Бреннана и к чему привел разговор с Джейн Сеймур. Оба убийства произошли с разницей всего в двенадцать часов.

«Биль не может крутиться рядом, – подумала она. – Он запросто мог приехать к Джеку между убийствами Бреннана и Джейн».

– Джек! – снова позвала Эйвери. Она попыталась крикнуть громче, но получилось слабо.

«К черту все это», – подумала она.

Достав Глок, она шагнула назад, а затем пнула дверь. Подобный взлом был даже несколько приятен. Она попала прямо под ручку, немного согнув дверь прежде, чем та распахнулась. Замок разлетелся на части, но его легко будет починить.

«Также, как и звонок», – с сарказмом решила она.

Внутри было тихо. Чересчур. Эйвери тут же поняла, что оказалась права. Биль уже побывал здесь. Она найдет лишь тело Джека. Она знала, что он был дома, поскольку его машина стояла на подъездной аллее, припаркованная рядом с гаражом, а не внутри, так как он считал это глупой и слишком уж американской привычкой.

«Маленький домик для машины, – как-то пошутил он. – Насколько мы испорчены своей страной?»

– Джек?

И вновь ответа не последовало, но на этот раз она что-то услышала. Наверху играла музыка, были слышны басы. Сначала она почувствовала облегчение, но затем вспомнила включенный телевизор в доме Бреннана.

Звук был достаточно громким. Если Билю удалось попасть внутрь в подобный момент, то Джек бы просто не услышал его.

Эйвери практически пробежала гостиную, не давая себе ни секунды на то, чтобы осмотреться. Все, что она могла сказать, так это то, что дом действительно был ухожен и чист. Пройдя через гостиную в небольшой коридор, соединяющий ее с кухней, она увидела на противоположном конце две двери и лестницу, которая вела к каждой из них.

С оружием в руках, Блэк начала медленно подниматься. Музыка была даже громче, чем показалось сначала. Басы ритмично отбивали темп. Поднимаясь, она узнала песню. Это была «Massive Attack». Эйвери не смогла не подумать о том, что у Джека за это время даже не изменился вкус. Когда-то ей она тоже нравилась, но Блэк выросла из того возраста и привыкла к тому, что крутят по радио.

Она дошла до коридора, снова заставив себя игнорировать окружающую обстановку. Не было времени разглядывать, как живет Джек. Эйвери должна дойти до спальни, чтобы удостовериться, увидеть собственными глазами, что ее страхи (в которых она уже практически не сомневалась) оказались правдой.

Звук раздавался из самой дальней комнаты. Дверь была приоткрыта. Блэк тихо подбежала к ней, крепко держа в потеющих от страха руках Глок. В это мгновенье песня дошла до того момента, когда музыка между основным куплетом и припевом на секунду стихла. И она услышала человеческий стон, в котором читалась боль.

«Ранен, – подумала Эйвери. – Но все еще жив».

Она подошла к двери, протянула руку и распахнула ее. Снова заиграла мелодия, словно саундтрек к прошлому с мужчиной, которого она ожидала увидеть окровавленным на полу.

Но увидела она абсолютно иное. Совершенно не то, что ожидала. Блэк потребовалось около двух секунд, чтобы осознать, что она видит, но к тому времени ситуация ухудшилась.

Джек, полностью раздетый, стоял возле своего стола. Между ним и этим самым столом находилась женщина с длинными светлыми волосами, спиной прильнув к нему. Она тоже была абсолютно голой. Они двигались в идеальном ритме, будто были созданы друг для друга. Женщина застонала, но музыка приглушила звук. Джек повторил за ней.

Затем блондинка повернула голову в сторону, чтобы откинуть волосы с лица и увидела Эйвери, стоящую в дверях.

– Какого черта? – заорала она, отстранившись от Джека.

Он был слишком возбужден и просто расстерялся, не понимая, что происходит. Увидев, что девушка явно чем-то напугана, разозлена и смущена, Джек тоже повернулся к дверям.

– Эйвери? Какого…

– Боже, – сказала Блэк, выходя из комнаты. – Джек, мне очень жаль. Но поверь… Я могу все объяснить!

Блондинка снова заорала, но музыка приглушила ее крик. Затем кто-то из них выключил динамик и наступила тишина. Девушка злилась явно не на Джека за внезапное появление его бывшей жены, она готова была прибить саму бывшую супругу за то, что та вот так запросто прервала их дневное наслаждение.

Потребовалась целая минута на то, чтобы эта особа вышла из комнаты в одетом виде. Она явно была настроена агрессивно, но, заглянув Эйвери в глаза, злость почему-то утихла. Девушка, которой вряд ли стукнуло тридцать, каким-то образом смогла понять, что Блэк была здесь не для того, чтобы закатить скандал.

– Я верну его через десять минут, – улыбнулась ей Эйвери. – Можешь подождать внизу, мне все равно.

Блондинка отвернулась и медленно, словно смутившись или испугавшись чего-то, спустилась по лестнице.

Блэк вернулась в комнату ровно в тот момент, когда Джек натягивал рубашку. Одевая ее через голову, он взглянул на Эйвери со смесью злости и смеха.

– Ладно, какого черта ты здесь делаешь? – спросил он. – Первое, о чем я подумал, что что-то произошло с Роуз. Но, Эйвери… Ты держала в руках оружие. Что случилось?

– Мне надо было поговорить с тобой.

– Используй для этих целей телефон.

– Я пыталась. Я звонила, но ты не ответил. Я также долго стучала и звала тебя. Теперь то я вижу, что ты был слишком занят, чтобы услышать.

– Неужели ты и правда будешь высказывать мне по поводу того, что я днем занимался сексом в собственном доме?

– Нет, – ответила она, хотя ей пришлось прикусить язык, чтобы не отпустить замечание.

«Сколько же ей лет? Лет на пятнадцать младше тебя?»

– Роуз в порядке? – спросил Джек.

– С ней все хорошо. Но есть кое-что… Некая проблема. И я должна была удостовериться, что с тобой все хорошо.

– У меня нет никаких проблем. На самом деле, все прекрасно. Работа продвигается, я уже около трех месяцев встречаюсь с Трисией, – кивнул он в сторону двери.

– Это здорово, – ответила Эйвери. – Но я пришла сюда не для того, чтобы подловить тебя, Джек. Послушай… Помнишь, когда я работала над делом Рональда Биля?

– Да, – недолго думал он прежде, чем кивнуть. – Тот парень из мафии. Больной кусок дерьма, если мне не изменяет память. Я вроде высказал ему, когда он прошептал тебе что-то на ухо в зале суда.

«Каким образом он настолько хорошо помнит подобные мелочи, – подумала Блэк. – Хотя, он всегда ставил меня на первое место. Он поддерживал меня даже тогда, когда я променяла его самого на работу».

«Не стоит углубляться в прошлое», – заговорила в голове другая ее половина.

– Верно, – ответила она. – Три недели назад его выпустили. И по нашим данным с тех пор он успел убить троих. Одной из жертв был его надзиратель, второй – адвокат, с которым я тогда работала, Джейн Сеймур.

– Вот дерьмо, – ошарашенно сказал он. – Я помню Джейн. Боже… Когда это произошло?

– Джейн, судя по всему, была убита около трех часов назад. Но, помимо этого, Биль также угрожает и мне. Он присылал письма, страдал вандализмом, возможо, следил за мной. Не знаю. Он напрочь разнес квартиру, в которой скрывались мы с Роуз и…

– Роуз связана с этим? Что, твою мать, ты опять натворила, Эйвери?

– Я ничего не делала.

– Она должна быть со мной, раз этот псих следит за тобой, – отрезал Джек. – Так будет безопаснее.

«Это неплохая мысль, – подумала Блэк. – Но, будь я проклята, если он попытается обвинить меня».

– Не сейчас.

– Черт возьми, прямо сейчас. Эйвери, ты не можешь просто…

Он заткнулся, не зная, что и сказать.

– Я думала об этом… О том, чтобы привезти ее сюда, – призналась Блэк. – Но, честно говоря, я не уверена, что здесь она будет в безопасности. Он четко дал понять, что следит за мной и за людьми, которые дороги мне. Также он убивает людей, которые так или иначе были связаны с делом или со мной в процессе разбирательства. Тогда мы были женаты, Джек. Боюсь, ты можешь быть в его списке. Если это так, то Роуз куда безопаснее быть со мной, под наблюдением и защитой полиции.

– Это смешно, – ответил он. – Ты действительно хочешь сказать, что по улице бродит маньяк, который может подстрелить меня лишь потому, что тогда мы были вместе?

– Вполне вероятно.

– Это просто смешно, – заявил Джек. – Ты умудряешься влезть в мою жизнь, даже тогда, когда уже не являешься ее частью.

«И вот он еще один стандартный ответ Джека. Он любит сфокусироваться на проблемах прошлого и том, как они отразились на нашей жизни, нежели просто не обращать на них внимание сейчас. Слегка эгоистично, хотя, учитывая все обстоятельства, его можно понять».

– Мне плевать, как ты относишься ко мне, Джек. Но мне не все равно, будет ли у Роуз отец. Я забочусь о ней. Поэтому я хочу попросить тебя уехать ненадолго. Сними номер в отеле. Вы с Трисией можете закончить начатое там.

Это было нагло и Эйвери понимала это, но было очень приятно отпустить подобное замечание. Джек, казалось бы, даже не заметил сарказма. Он был слишком раздражен тем фактом, что она решила, что может отдавать ему приказы.

– Я не собираюсь жить в отеле на основании твоих диких предположений, – ответил он.

– Это не совсем предположение, – пояснила она.

– Тем не менее. Я не собираюсь скакать по твоей указке, Эйвери. Это не помогало нам и раньше.

– В таком случае, сделай это не ради меня, – сказала Блэк. – Сделай это ради Роуз.

– Не смей использовать ее в качестве приманки, чтобы заставить меня клюнуть на твои ничем не обоснованные теории, Эйвери. Я ценю твою заботу, но нет, я не уеду.

– Ты упрямый придурок, – закричала она. – Речь идет не о тебе или обе мне. Речь идет о нашей дочери и наличии у нее отца. Биль на свободе и он снова убивает. Он охотится за людьми, которые связаны со мной. Он убил Джейн, спустя каких-то пять часов после нашего с ней разговора. Эта тварь забросила мертвого кота мне в окно, когда Роуз была у меня в гостях. Ты понял меня?

– Хорошо, – ударил Джек кулаком по столу, который менее десяти минут назад служил поприщем для их секса. – Я сделаю это. Я поговорю с Трисией и посмотрю, можно ли остаться на время у нее.

– Спасибо. Только не пользуйся своей машиной. Поезжайте на ее авто. Просто на всякий случай.

– Снова ты и твои чертовы приказы, – усмехнулся он. – Что еще, по-Вашему, я должен сделать в ближайшее время, детектив?

Она ударила по двери, собираясь выходить.

– Да, кстати, установи дверной звонок. И, наверное, стоит починить саму дверь, – добавила она, покидая комнату.

Глава двадцать вторая

Эйвери слегка устала от круговорота событий, а именно от увиденного тела Джейн Сеймур и противостояния Джеку, которому на протяжении двух часов пришлось объяснять необходимость укрыться на время. Выйдя из дома и даже не глядя в сторону Трисии, она направилась обратно в город. Выезжая с улицы, Блэк ощутила расстерянность, не совсем понимая, что делать дальше. Возможно, Коннелли был прав и сейчас она временно бездомная.

Эйвери набрала Дилана, который молниеносно ответил на звонок.

– Как там Джек?

– Жив и стоит отметить, что вполне наслаждается жизнью. Как дела у вас?

– Мы заблокировали район радиусом в шесть кварталов, в котором находится фирма «Seymour & Finch». Но, кажется, поздно. Парень работает очень быстро. Кстати, мы нашли какую-то жидкость на подголовнике машины Джейн. Возможно, слюна. Наша теория состоит в том, что, когда Джейн припарковалась и собралась выходить из машины, Биль, скорее всего скрывавшийся за зданием, резко напал сзади. Вероятно, слюна капнула, пока он делал свое дело. Сейчас мы проверяем это. В течение двенадцати часов появятся результаты.

– Звучит неплохо. Вы решили, где мы с Роуз пока остановимся?

– Да, – ответил Коннелли. – Хотя, не думаю, что тебе это сильно понравится.

***

Спустя сорок минут, Эйвери остановила машину на полу пустой парковке мотеля Уэстон. Сейчас в 16:17 здесь практически никого не было, за исключением трех патрульных и еще нескольких печально выглядевших машин. Мотель Уэстон не особо подходил для спокойного ночного отдыха. Блэк знала это, поскольку когда-то он являлся притоном для дилеров и проституток. В последние годы руководство предприняло попытки изменить его репутацию, но он все еще был слишком далек хотя бы от четырехзвездочного отеля, не говоря уже о пяти. В лучшем случае он мог бы добраться до трех звезд. Это грязное, Богом забытое маленькое местечко затерялось недалеко от парка Франклина.

Выбравшись из машины, она заметила выходящего из номера Финли. Он грустно усмехнулся, словно извинялся за что-то, и пожал плечами. Эйвери подошла к нему по бетонной дорожке, соединявшей все комнаты с административным зданием, кулером и машиной со льдом.

– Если это играет роль, то я пытался выпросить что-то более приятное, – сообщил он.

– Спасибо, – вздохнула она. – Но я знаю, как это работает. Во всем этом есть некий смысл. Тут всего один этаж, а сам мотель расположен в той части города, где, при виде полицейской машины, люди не станут напрашиваться на проблемы. Умно. А где Роуз?

– В двенадцатом номере, – ответил Финли. – И, слушай, она очень злится.

– Спасибо, Финли, – кивнула Блэк, проходя дальше по бетонной дорожке к нужному номеру.

Как только она постучалась, дверь тут же открыл офицер Деннисон. Он стандартно улыбнулся ей и отступил назад, впуская в номер. Эйвери увидела сидящую на кровати Роуз, все внимание которой было сосредоточено на телефоне. Телевизор был включен, хотя никто его не смотрел.

– Роуз, все хорошо? – спросила она.

– Нет, это полный отстой.

– Это так, – усмехнулся Деннисон. – Но мы только что заказали пиццу.

– Здесь только ты? – удивилась Эйвери.

– Нет, Сойер сидит в машине. Мы сменимся через два-три часа. До полуночи мы с вами, а потом на пост заступят Дабни и Паркс.

– Это не обязательно, – сообщила Блэк. – Я уже здесь. Вам, парни, нет смысла оставаться здесь, охраняя нас.

– Да, я в курсе и Сойер тоже. Но Коннелли не согласен. Может, он и понимает, но хочет быть уверен в безопасности.

– Ого, так это отстой и для вас, да?

Деннисон рассмеялся, а Эйвери была рада увидеть улыбку дочери на фоне хриплого голоса копа. Она присела на край кровати рядом с ней. Как только Роуз взглянула на нее, Эйвери постаралась заглянуть дочери прямо в глаза, что ей было не особо по душе.

– Прости меня, – начала она. – Я работаю изо всех сил, чтобы быстрее поймать его. Как только мы сделаем это, все закончится.

– Я знаю, – ответила Роуз, слишком явно пытаясь скрыть свое разочарование. – Я слышала, что ты виделась с папой? Как он?

– Он в полном поряжке. Я также убедила его отсидеться в безопасном месте, пока все не устаканится.

– Хорошо, – кивнула дочь, снова вернувшись к телефону.

Эйвери решила отстать от Роуз, оставив ее наедине с собой. Когда она захочет поговорить, сделает это сама. Поэтому, вместо того, чтобы приставать к ней, Блэк занялась работой, снова взявшись за материалы дела Рональда Биля. Она надеялась, что в документах было что-то, что она упускала из виду ранее, что-то, что можно связать с двумя сегодняшними убийствами.

Она вышла к машине, чтобы достать их и заметила Сойера, сидящего в патрульной машине слева от номера Роуз, махнув ему рукой. Он ответил ей тем же извиняющимся взглядом, что и Финли несколько минут назад.

Эйвери открыла багажник и достала маленькую коробку с документами, которые собрала в А1, тюрьме, у Джейн и из собственных архивов. В этот момент подошел Финли, чтобы помочь закрыть машину.

– Нужна помощь? – спросил он.

– Нет, я уже все сделала, – ответила она, хотя он все равно последовал за ней, лишь кивнув.

Относя бумаги в номер, Эйвери услышала, как в кармане пальто запищал телефон, сообщая о том, что пришло смс.

«Коннелли, – подумала она. – Наверное, они нашли что-то еще в машине Джейн».

Открыв дверь, она поставила коробку на вторую кровать и достала мобильный. Блэк тут же поняла, что смс была не от коллеги.

Номер был незнакомым. Эйвери была уверена, что никогда не видела его раньше. Сообщение гласило: «Я решил, что стоит быть повежливее и больше не бросаться на тебя. У меня есть для тебя кое-что интересное, поскольку, как я посмотрю, наш парень ускорился. Хочешь намек? Давай встретимся у тебя в 18:00. У черного входа. Приходи одна. Кстати, консьерж у тебя не очень. Мне пора»

«Говард», – поняла она.

Как ни странно, в конце сообщения стоял смайлик. И, конечно же, предлагая помощь, он не смог удержаться от сарказма.

«Консьерж у тебя не очень. Это тоже неплохой намек. Я итак неплохо знаю этого несчастного ублюдка».

– Все хорошо? – поинтересовался Финли.

– Да, вполне, – ответила Эйвери, прикрывая дисплей, чтобы он не смог прочитать сообщение.

«Может это и не Говард, – размышляла она. – Вполне вероятно, что это сам Биль. Кто бы это ни был, он, скорее всего, пишет с одноразового номера. Я лишь потрачу время, пытаясь отследить его. А лишнего у меня нет с учетом того, с какой скоростью работает Рональд».

И она приняла решение. Не было никакой разницы Говард это или Биль. Она хотела бы встретиться с любым из них.

Блэк взглянула на Роуз, все еще ковырявшуюся в своем телефоне. Принимать столь безрассудное решение в присутствии дочери было как-то неправильно. Но она не видела иного выбора.

«18:00. Через час и двадцать минут надо будет выезжать. Чем заняться до этого?»

Эйвери посмотрела на коробку с документами и передумала. Затем она снова взглянула на Роуз и медленно присела на кровать. Взяв с тумбочки пульт от телевизора, она переключила канал и наткнулась на серию «Друзей». Услышав смех, Роуз оторвалась от телефона. Таким способом Блэк и проводила с ней время.

Все это казалось вынужденным, но сердце Эйвери согрелось.

Этот момент также придал ей уверенности по поводу встречи с отправителем смс. Что бы ни потребовалось для освобождения Роуз из этой мини-тюрьмы, созданной Блэк, она сделает это. Даже если придется рисковать жизнью.

Глава двадцать третья

Роуз даже никак не отреагировала на то, что Эйвери собралась уехать из мотеля. Это, скорее, являлось капризным проявлением подросткового эгоизма, поскольку ей вот-вот должно было исполниться двадцать. Но сейчас Блэк была не против. Пусть лучше дочь будет так себя вести и не знать о происходящем, нежели паниковать по поводу того, что ее мать помчалась в следующую горячую точку.

В сообщении говорилось, чтобы она приехала одна, поэтому она не стала объясняться перед Сойером и Деннисоном, куда направляется.

«Просто проверю возможную зацепку», – ответила она на их вопрос и ушла.

Эйвери остановилась у черного входа своего дома в 17:56, немного потрясенная тем, насколько чужим сейчас казалось это место. Две очень напряженные недели, наполненные негативными эмоциями, с которыми она еще не справилась, сделали свое дело. Даже тот факт, что Рамирес вернулся в мир живых, не прогнал плохие ощущения.

Приехав за несколько минут до назначенного времени, она была уверена, что уже расшифровала один из намеков Говарда в полученном сообщении.

«Кстати, консьерж у тебя не очень…»

У дальнего угла здания стоял белый фургон. Он выглядел слегка потрепанно. Надпись на стороне была вполне стандартной – обычный блок с белыми буквами. Не считая того, что она также пострадала от времени, ее все же можно было прочесть: «HUDSON ELECTRONICS REPAIR – Специализируемся на ТВ».

Эйвери попыталась вспомнить, когда в последний раз встречала фургон или что-либо иное, рекламирующее специализацию на ремонте телевизоров. Значило ли это что-то еще?

Не желая лишний раз радовать Говарда, она дождалась ровно 18:00 и вышла из машины. Блэк прекрасно понимала, что он где-то рядом, наблюдает за ней. Она еле сдержалась, чтобы не позвать его. Но, если он решил поиграть, то ей придется сделать это по его правилам. Каждый намек или зацепка, которые он давал ей в прошлом, всегда вели к чему-то. Зачем что-то менять сейчас?

Эйвери направилась к фургону и, чем ближе подходила, тем больше видела в нем настоящий раритет. Она с легкостью смогла представить, что Говард хранил его где-то все это время или даже купил специально по случаю. Как бы то ни было, машина явно не использовалась в течение нескольких лет.

Дернув за ручку задней двери, Блэк обнаружила, что та заперта. Тогда она попытала счастье с водительской стороны и открыла машину без каких-либо усилий. Медленно забравшись внутрь, она оглянулась. По улице прогуливалась парочка людей, не обращая на нее никакого внимания. Если Говард Рэндалл и находился поблизости, то он явно не спешил показаться.

Фургон, насквозь пропахший пылью и плесенью, явно был недавно убран. Ни на передних сиденьях, ни на приборной панели не было ничего примечательного. Тем не менее, открыв бардачок, она обнаружила пластиковый пакет. Медленно достав его, она увидела то, чего никак не ожидала найти здесь, что-то, что заставило ее громко рассмеяться.

Внутри было несколько букв-магнитов, которые используются детьми для изучения алфавита. Покрутив их в руках, Эйвери поняла, что это был не полный набор. Кроме того, некоторые буквы повторялись несколько раз.

На дне пакета лежала записка, в которой карандашом был написан вопрос: «Что это за имя?»

Она внимательно изучила почерк, удостоверившись, что он не принадлежал Билю, который писал, как подросток. Данный почерк был куда более элегантным и красивым.

Эйвери оглянулась. Задняя часть фургона была полностью вычищена. Не считая пыли и грязи, там было абсолютно пусто. На левой стене явно выделась протертая область. Она сгорбилась и проползла назад, держа в руках найденный пакет. Приблизившись к чистому участку, она почувствовала запах жидкости для мытья окон. Эту часть обработали совсем недавно, в отличие от всего остального.

Она обратила внимание на старания Говарда и ощутила себя так, будто разговаривала с ним вживую. Он не только дал ей подсказку, но и указал ей путь, по которому надо пройти, чтобы разгадать ее. Он подготовил каждый шаг, словно родитель, впервые оставивший ребенка дома одного.

Буквы на магнитиках. Чистая квадратная зона в задней части фургона. Записка, вопрошающая «что это за имя?»

Чувствуя себя немного глупо, Эйвери вытряхнула буквы на пол. Затем, стоя на четвереньках, она принялась разбираться в них. Отделив гласные, она сложила их в одну кучку, а затем достала все Р, С, Т и Н, поскольку традиционно это были наиболее используемые согласные в английском языке.

После этого Блэк принялась клеить буквы на стену, начиная с согласных и пытаясь подобрать какое-нибудь имя. Разгадывая эту загадку, она пыталась понять странное задание Говарда. Этим глупым способом он заставил ее поработать над информацией, а не просто предоставил имя в конверте… Хотя мог написать его в том же сообщении без лишних хлопот. Тратя ее время, он тренировал ее.

Эйвери перемещала магниты туда-сюда, акцентируя внимание на букве К. Обычно она стояла либо в самом начале, либо в конце имени. Она пробовала совмещать К с разными гласными, но не могла продвинуться дальше. Используя свою любовь к кроссвордам и иным головоломкам, Блэк работала достаточно быстро.

Когда она дошла до буквы В, которая немного выделялась среди других магнитов, ей потребовалось чуть менее двух минут, чтобы, наконец, подобрать первое имя. Расшифровав его, Эйвери ненадолго задумалась.

Кевин.

Затем она взглянула на оставшиеся магниты, пытаясь разложить их таким способом, чтобы он имел хоть какой-то смысл. Из гласных оставалось всего две буквы, что не сильно, но все же облегчало задачу. Еще через несколько минут она вставила буквы П и Ш. Сначала Блэк пыталась засунуть их в середину фамилии, но быстро поняла, что их надо разъединить… Первая буква шла в самом начале, а последняя сразу за двойной Р.

Выложив на стене имя, она внимательно посмотрела на него. Эйвери знала этого человека, но даже не вспоминала о нем с тех самых пор, как обнаружила, что Биля освободили. Этот парень даже не мелькал в ее голове, главным образом потому, что на это не было видимых причин.

Кевин Пэрриш.

Данное имя несколько раз всплывало во время судебного процесса над Билем. Кевин был одним из бывших членов банды, который встал на ноги и больше не занимался грязными делами. Но это был единственный человек, которого Биль называл настоящим другом, что было весьма иронично, поскольку он пытался убить его во время своей мини-кампании из девяти жертв. Если память Эйвери не изменяла ей, то Кевин Пэрриш потерял два пальца на правой руке и один глаз.

Учитывая, что с тех пор, как Биля посадили, прошло более шести лет, и зная о склонности банд никогда не выдавать своих, она не понимала, стоит ли тратить свое время на разговор с Пэрришем. Если бы он жил далеко отсюда, она бы сразу вычеркнула его из списка.

«Но Говард, кажется, считает это важным моментом», – подумала Эйвери и этого было достаточно.

И только сейчас до нее дошло. Она все это время думала о том, что побег Говарда из тюрьмы был очень странным. Но, возможно, есть небольшая вероятность, что он сбежал не из личных побуждений. Скорее всего, он знал, что Биля выпустили, и устроил побег, чтобы спасти ее.

Подобная мысль была, по меньшей мере, ошеломительной. Не давая себе забыть о ней, Блэк пошла дальше, достала телефон и набрала Коннелли. Он ответил сразу, как и всегда.

– Как быстро ты сможешь найти адрес? – спросила она.

– Если это касается Биля, то достану через пять минут.

– Отлично. Мне нужен адрес Кевина Пэрриша. Двойная Р в фамилии.

– Понял. Скоро перезвоню.

Эйвери повесила трубку и вышла из фургона, оглянувшись прежде, чем направиться к своей машине. Она задавалась вопросом, как долго Говард прятал или, что более вероятно, как давно он украл его. Мозг этого человека работал, как часы. Он думал очень быстро, намного опережая окружающих его людей.

Телефон запищал, как только она открыла дверь своей машины. Блэк поняла, что Коннелли уже раздобыл информацию, которую она запросила менее трех минут назад.

«Если б только они всегда работали так быстро», – подумала она.

Эйвери прочитала сообщение и улыбнулась самой себе. Было интересно, понимал ли сейчас Говард, что она читает.

Кевин Пэрриш все еще жил в Бостоне. Более того, нужный адрес находился всего в пятнадцати минутах езды отсюда. Банально, но она почувствовала, что это был переломный момент… Наконец-то.

Эйвери выехала с парковки, оставив позади свой дом и ощущение того, что он никогда не являлся таковым.

Глава двадцать четвертая

Одним из моментов, который всегда нравился Эйвери в ее работе, был тот факт, что она никогда не знала, чего ожидать наверняка. Даже когда случаи казались абсолютно идентичными, не бывало такого, чтобы два дня или две зацепки полностью повторялись. Она напомнила себе об этом, когда остановилась перед таунхаусом Кевина Пэрриша. Он проживал в достаточно уютном комплексе, который был разбит на несколько участков по шесть-восемь домов каждый.

Все таунхаусы имели собственное крыльцо, на котором Блэк и увидела Кевина. Он сидел в кресле-качалке и курил, читая книгу. Она с трудом вспомнила, как он выглядел во время суда над Билем, но, выйдя из машины и направляясь к нему, готова была поспорить, что парень сильно изменился с тех пор.

Пэрриш отрастил волосы и седую бороду, которую Роуз назвала бы хипстерской и нуждающейся в лучшем уходе. Эйвери отметила, что ему было около пятидесяти лет. Несмотря на волосы и непослушную бороду, больше всего внимание Блэк привлекла повязка, которой он прикрывал отсутствие левого глаза.

Она тихо подошла к крыльцу, не желая пугать его, поскольку он явно был сильно увлечен книгой, одной из коллекции теории заговоров с Джесси Вентура. Эйвери ненавидела стереотипы, но название явно говорило о новом облике Пэрриша.

– Кевин Пэрриш? – спросила она, дойдя до крыльца.

– Да, это я, – ответил он, взглянув на нее сквозь облако сигаретного дыма и отложив книгу на колени. – С кем имею честь?

– Я – детектив Эйвери Блэк. Я веду сложное расследование и надеялась, что Вы сможете уделить мне пару минут и поговорить о Рональде Биле.

– Очень мило, – произнес он с ухмылкой. – Я лишь надеюсь, что разговор начнется с новости о том, что он сдох и гниет в какой-нибудь канаве.

– Боюсь, что это не так.  На самом деле, его выпустили из тюрьмы около трех недель назад. И, судя по всему, за это время он уже успел убить как минимум троих человек. Также он угрожает лично мне и моей семье.

– Как этот мудак умудрился там выжить? – спросил Пэрриш. Он выделил вопрос, сильно затянувшись сигаретой и потушив ее в пепельнице, стоявшей на крыльце.

– Есть много вариантов, – сказала Блэк. Было ясно, что он не узнает ее, да и с чего бы ему помнить? Допрашивая его в зале суда, она не давила. К тому моменту, она уже четко решила для себя, что провалит это дело.

– Итак, он снова на свободе? Такой же псих, каким был раньше?

– Да, – кивнула Эйвери. Она была слегка удивлена подобной реакцией Кевина. Ей вдруг стало интересно, не был ли сам Кевин Пэрриш в черном списке убийств Биля.

– Ладно, что Вам от меня-то нужно? – поинтересовался он.

– Прежде всего, хотела предупредить Вас, чтобы были осторожны, – сообщила она. – Двое из троих убитых были напрямую связаны с его делом, а именно тюремный надзиратель и адвокат той фирмы, которая не смогла помочь ему. И я помню, что между вами двумя произошла какая-то стычка…

– Да, было дело. Я потерял глаз и эти пальцы, – сказал он, поднимая правую руку и демонстрируя обрубки, на местах которых должны были быть мизинец и безымянный палец. – Но я уже большой мальчик, сам справлюсь. Да и не придет он за мной. Если он убьет меня, то за ним объявят охоту. Я больше никак не связан с мафией, но у меня остались там друзья. Рональд умен и прекрасно понимает это. Итак, спрошу снова: чем я могу помочь?

– Как человек, который когда-то приходился Билю другом, Вам известно, куда он мог направиться, выйдя из тюрьмы? Какое-то безопасное место, о котором даже не подумает полиция?

– Ну, я думаю, вряд ли это будет какая-то банда. Он сжег с ними все мосты дотла. Так что, не беря во внимание его личные убежища, я действительно понятия не имею. У него был друг, с которым он болтался какое-то время. Но это еще было во времена его работы инфорсером в банде. Помню, что многим это не нравилось, т.к. тот парень не был связан с преступным миром. Возможно, это был его кузен или какой-то еще родственник. Но, честно говоря, я сомневаюсь, что он поехал к нему. Если мне не изменяет память, в конце концов, они сильно поцапались. Ходили слухи, что именно он сделал тот анонимный звонок, благодаря которому Рональда взяли федералы.

«Этот парень точно присутствует в его списке», – подумала Эйвери.

– Вы знаете его имя и адрес?

– Да, – ответил Кевин. – Это Уоррен Рейли. Он живет в одном из тех убогих домов под снос на Флоренс-стрит, где когда-то была мельница, в самом конце квартала. Знаете это место?

Эйвери кивнула. Она очень спешила, но чувствовала, что сейчас у нее была возможность углубиться в это дело. Возможно, даже лучше понять истинные мотивы Биля и его извращенный разум.

– Могу я узнать причину ссоры между Вами и Билем? – спросила она.

Пэрриш достал еще одну сигарету из пачки, лежавшей рядом с пепельницей, и подкурил ее. Казалось, он прикидывал, стоит или нет возвращаться к этой проблеме. В конце концов, он кивнул и затянулся.

– Рональд всегда был экстремистом. Мы быстро поняли это, но все молчали. Он был чересчур жесток и периодически, работая инфорсером, заходил слишком далеко. Его отправляли сломать какому-нибудь бедолаге пару пальцев, чтобы получить информацию, но он умудрялся сломать руку, пару ребер и выбить несколько зубов. Вы же слышали о парне, которого он пригвоздил к сараю прямо перед тем, как его поймали?

– Да. И что с ним?

– Они тоже были друзьями. Он был буквально голосом разума, пытался хоть немного держать Рональда под контролем. В конце концов, сами знаете, что произошло с ним. В любом случае, все это,  – указал он на глаз и руку, – случилось всего за месяц до того, как Биля взяли. Я как раз был с ним на деле и он впал в состояние ярости. Ему было приказано просто напугать парня, возможно, сломать ему ногу, если потребуется. Но Рональд разошелся. Парень начал умничать и Рональд просто убил его. Он задушил бедолагу, а пока тот пытался вырваться, высказал ему, что найдет его жену и дочь и сделает с ними все, что захочет. Тогда я вышел из себя и пригрозил доложить на него, чтобы его выгнали из банды. Мы подрались. Он достал нож, а у меня не было никакого оружия. Ни пистолета, ни того же ножа. Он отрезал мне пальцы и ударил в чертов глаз. Думаю, он убил бы меня, если бы не боялся, что банда найдет его и отомстит. На самом деле, мне кажется, что тот истерический припадок был для него началом конца. Именно тогда клубок начал потихоньку распутываться.

По выражению лица Пэрриша Эйвери прекрасно видела, что ему не сильно нравилось вспоминать это. Закончив свой рассказ, он глубоко затянулся и взглянул на нее сквозь выпущенный клуб дыма.

– Вы близки к его поимке? – поинтересовался он.

– Не знаю, – честно призналась она. – Если Уоррен Рейли даст нам рельную зацепку, то возможно. Благодарю Вас, мистер Пэрриш.

Блэк уже отошла на несколько шагов, но затем остановилась. Она снова подошла к крыльцу, на котором Кевин уже успел вернуться к своей книге.

– Еще один вопрос, мистер Пэрриш. Вы случайно не знаете Говарда Рэндалла?

– Звучит знакомо, – ответил он, пожав плечами. – Но таких не знаю. А что?

– Просто спросила, – не стала пояснять она и направилась к машине.

Отойдя от него, Эйвери попыталась понять, откуда Говард узнал о Кевине Пэррише. Неужели он разузнал о деле Биля, пока был за решеткой? В таком случае…

«Познакомились ли они, будучи в тюрьме? В конце концов, они сидели в одном здании. У обоих было достаточно темное прошлое…»

Блэк подумала, что все это слегка притянуто за уши, но, окажись это правдой, она получила бы ответы сразу на несколько вопросов. В любом случае, так это или нет, она получила необходимый толчок. Эйвери слегка вдавила педаль газа, выезжая на улицу и одновременно набирая номер участка, чтобы узнать адрес Уоррена Рейли.

Глава двадцать пятая

Словно по иронии судьбы, дом Уоррена Рейли находился всего в пяти милях от отеля Уэстон. Пэрриш был прав, назвав это место убогим. Большинство уличных ребят проживали в подобных домах, которые часто являлись наркопритонами. Это было жилье для малообеспеченных семей, зачастую предлагаемое агентами по недвижимости бывшим заключенным или же наркоманам, которые решили встать на ноги и вернуться к жизни.

Эйвери с легкостью нашла место для парковки, поскольку мало кто с Флоренс-стрит и прилегающих окрестностей мог позволить себе такую роскошь, как машина. Она постучалась и подождала. Затем, постучав громче и не получив ответа, Блэк взялась за дверную ручку. Она свободно провернулась в руке.

Эйвери лишь слегка приоткрыла ее и позвала:

– Мистер Рейли? Уоррен Рейли? Вы здесь?

Единственным ответом, который она получила, был ее собственный голос, эхом отозвавшийся от грязных стен. Просто просунув голову в частично открытую дверь, Блэк увидела, что дом вполне обитаем, что также подтверждалось запахом мусора, разносившимся из кухни, где его обычно хранят перед тем, как вынести в бак.

– Мистер Рейли, если Вы здесь, это детектив Эйвери Блэк, полиция Бостона. Я пришла, поскольку дверь была открыта нараспашку с вероятностью преступного проникновения.

Она несла полный бред, но Рейли не знал этого. Если он вообще был там.

Вокруг царил беспорядок. Тут и там отходили обои, пол был покрыт грязью, а в коридоре виднелась паутина, в которую попались две здоровые мухи.

Первым помещением являлась прихожая, плавно перетекающая в гостиную. Дальше идти не пришлось.

Уоррен Рейли сидел на диване. Над его головой кружило еще несколько мух, то приземляясь на него, то снова взлетая. Сам Уоррен, казалось, не обращал на это никакого внимания. Пройдя в комнату лишь для того, чтобы подтвердить свою догадку, Эйвери заметила два пулевых ранения во лбу. Кроме этого, словно для проверки, из живота торчала вилка. Кровь из раны сочилась по его голому животу, стекая на диванные подушки.

В глаза сразу бросился тот факт, что кровь уже начала подсыхать.

«Биль пришел за ним первым, – подумала она. – Когда он приступил к выполнению своего маленького плана, то начал с Уоррена Рейли. Пэрриш говорил, что они были очень близки, а потом все плохо кончилось. Хотя, для Рейли теперь все стало еще хуже…»

Вызвав А1 на место преступления, Эйвери решилась обойти оставшуюся часть дома. Она не нашла никаких оставленных знаков, ни записок, ни очевидных признаков того, что Биль нанес хоть какой-то урон собственности Рейли. Она обратила внимание, что несколько ящиков на кухне были открыты. Все столовое серебро было перерыто, видимо, именно отсюда достали вилку.

Блэк вернулась в гостиную, еще раз взглянула на труп Рейли и вышла на улицу.

«Все выходит из-под контроля», – подумала она.

Эйвери почувствовала дикое желание вернуться в больницу и побыть с Рамиресом. Осознание того, что теперь он был в сознании и что им предстоит еще обсудить кольцо, превратило этот кошмар просто в отвратительную мелочь.

Она подошла к своей машине, ожидая приезда полиции. Чтобы не терять время попусту, Блэк позвонила в больницу, интересуясь состоянием Рамиреса. Дежурная медсестра сообщила, что все было хорошо и ничего не изменилось, а это говорило о положительной тенденции. Ей захотелось попросить девушку соединить ее с палатой, но она передумала. Лучше дать ему отдохнуть. Все, что они сейчас смогут обсудить, так это текущее расследование, а она не хотела перенапрягать его мозг.

Повесив трубку, Блэк практически набрала номер Роуз, но заметила приближающуюся кучу красно-синих маячков.

Ожидая, пока все соберутся на месте, она вылезла из машины. Коннелли прибыл не на патрульной, а на своей машине с черными номерами, не слишком удивив ее. Как только он подошел к Эйвери, из автомобилей также вылезли еще два копа и детектив участка А1.

Она начала было рассказывать, что их ожидает внутри, но прежде, чем успела сделать это, Дилан махнул собравшимся рукой.

– Ваш выход, парни, – произнес он. – Информацию передайте Финли.

– Что? – удивившись, переспросила Блэк.

– Подойди, – ответил Коннелли, приглашая к своей машине. – Эйвери… Появилось еще одно тело.

– Еще? Боже, этот парень работает слишком быстро. Где? Мы знаем, кто жертва?

– Твой бывший муж, – со вздохом сообщил Дилан, с трудом взглянув ей в глаза. – Это Джек.

Глава двадцать шестая

К тому времени, как Блэк добралась до дома Трисии, мир стал похож на размытое пятно. Девушка проживала в небольшом таунхаусе в милом районе недалеко от Джека. Эйвери попросила его переехать на время, но Биль все равно добрался до него. Когда они с Коннелли заехали на парковку, там уже стояли две патрульные машины, освещая дом красно-синими вспышками света.

Дилан едва успел остановить машину, как Блэк тут же бросилась к двери.

– Эйвери, подожди, – умоляюще крикнул он. – Я пойду с тобой.

Она даже не подумала ответить. Вместо этого, она ринулась к дому, ощущая, как внутри борятся разум и сердце. С одной стороны, стоило признать тот факт, что, хоть она уже давно разлюбила Джека, но все же когда-то провела с ним целых десять лет своей жизни. С другой стороны, сложно было даже представить, как она сообщит эту новость Роуз.

– О, Боже, – едва произнесла Эйвери.

Добравшись до крыльца, она увидела двух беседующих офицеров. Судя по всему, они узнали ее, поскольку отошли в сторону, не задавая лишних вопросов. Она слышала, как сзади бежит Коннелли, все еще выкрикивая ее имя.

Быстро войдя в дом, она остановилась. Здесь чувствовался холод и сильно пахло кровью. В голове возник образ квартиры Митча Бреннана, где она была сегодня утром.

«Господи, неужели это было только сегодня?»

Такое количество смертей всего за один день было слишком… Еще и в сочетании с тем моментом, когда она наткнулась на Джека, занимающегося сексом с этой молоденькой подружкой.

Теперь это казалось каким-то нереальным.

Но, стоило ей увидеть первый мазок крови, как все стало еще хуже. Сначала она заметила лишь пару капель, разлетевшихся по ковру. Тут же в арке, объединяющей коридор с кухней, появился полицейский. На его лице смешалась тревога и злость от того, что кто-то все же влез на место преступления, ослушавшись приказа, но затем он узнал ее.

– Детектив Блэк, – произнес он. – Вам нужна минутка или…

Сзади зашел покрасневший и весь запыхавшийся Коннелли, старавшийся догнать Эйвери, чтобы хоть немного поддержать.

– Да, офицер, – ответил он. – Дайте нам минутку, хорошо?

Полицейский лишь грустно кивнул и удалился через дверь, расположенную за ними.

– Эйвери, ты уверена, что хочешь увидеть это?

«Он понимает, что это плохо, – подумала она, делая шаг в кухню. – Он понимает, что станет плохо и пытается убедиться, что я не слечу с катушек от увиденного».

На полу разлилась просто огромная лужа крови, которая уже успела подсохнуть по краям.

«Это произошло минимум два часа назад, – поняла Эйвери. – Возможно, чуть раньше. Но уж точно не позже, чем через четыре часа после моего визита».

Она подошла к краю гарнитура и увидела Трисию, лежавшую лицом вниз все в той же луже крови. В затылке зияла огромная дыра. Разбитая мраморная разделочная доска, которой и пробили череп бедной девушки, валялась рядом с телом. Из позвоночника жертвы также торчал огромный нож для мяса. Рана кровоточила, но не так сильно, как дыра в затылке.

Блэк подняла взгляд на стену гостиной, которая находилась прямо перед ней. Там было оставлено послание кровью. На диване валялся рулон бумажных полотенец, использованных для написания:

«ВСЕ, КОГО ТЫ ЛЮБИШЬ».

И больше ни слова.

Эйвери почувствовала, как внутри на мгновенье вспыхнули ненависть и ярость, но они быстро переросли в ощущение беспомощности.

Кухня перетекала в гостиную и прежде, чем она перешла в соседнюю комнату, взгляд наткнулся на руку, скрываемую до этого небольшим баром. Блэк вздрогнула, но так и не смогла отвести глаза, пока не вошла в гостиную.

Сдержать себя не удалось. Эйвери вскрикнула и еле устояла на подкосившихся ногах.

Джек растянулся на спине, левая нога неловко согнулась при падении. Его горло было перерезано также, как и у Джейн Сеймур, но это еще не все. Это был далеко не конец.

Крови было неимоверно много. Она была просто повсюду. Заставив себя оторвать взгляд от лица Джека, Эйвери увидела, как минимум, еще пять ран. Казалось, все они были нанесены ножом, возможно, даже тем самым, который торчал из спины Трисии. Две в груди, одна в паху и еще одна в углу рта, что заставило его раскрыться.

Она отвернулась и смахнула слезы.

«Роуз, – подумала Эйвери. – Господи, Роуз».

– Кто обнаружил тела? – спросила она тонким и резким голосом.

– Сосед. Он сказал, что Джек успел позвонить ему, зовя на помощь. Но, зайдя в дом, он увидел все это.

– Прошу прощения, – раздался мягкий голос откуда-то сзади. Это был тот же полицейский, который оставил их всего три минуты назад. – Думаю, Вам стоит знать, что входящий номер действительно принадлежал Джеку, но самого телефона здесь нет. Мы пытаемся отследить его местонахождение. Предположительно убийца украл его, совершил звонок, чтобы тела быстрее нашли, а затем выбросил.

Блэк слушала и даже понимала, о чем идет речь, но, казалось, все это не сходится. Ей все еще сложно было поверить в происходящее. Вся эта кровь на полу… Это же нереально. Это ведь не Джек, так?

– Эйвери, – позвал Коннелли. – Послушай меня. Он становится небрежен. Он украл телефон. Он воспользовался ножом и доской. Мы получим отпечатки. Мы разыщем мобильный и, вероятно, поймем, куда он направился.

«Роуз».

Это была единственная мысль, возникшая сейчас в голове. Подумав о дочери, она вдруг перестала беспокоиться о том, как сообщит той о смерти отца. Главным теперь была ее собственная безопасность.

Да, она прекрасно знала, что в мотеле сейчас двое копов. Сойер и Деннисон. Но Биль был отчаянным и достаточно мотивированным психом.

Эйвери снова взглянула на стену гостиной, где кровью было оставлено послание.

«ВСЕ, КОГО ТЫ ЛЮБИШЬ».

– Роуз, – произнесла она.

– Что? – переспросил Коннелли.

– Мне нужно вернуться к Роуз. Прямо сейчас.

– Да, конечно… Боже, мне придется остаться здесь, на месте преступления, пока не приедут судмедэксперты. Возьми мою машину. Я доеду до А1 с кем-нибудь из ребят. Если что-то потребуется, звони Финли. Договорились?

Она твердо кивнула и буквально вырвала из его рук ключи, когда Дилан достал их из кармана.

– Господи, Эйвери, – повторил он. – Мне очень жаль… Роуз…

Она предположила, что до него только дошло, что ей придется сделать по возвращению в мотель. Рассказать о случившемся дочери.

«Все, кого ты любишь». Это сообщение, словно чей-то злорадный смех, все продолжало повторяться в голове.

Смех, который она приглушила своим собственным: «Только через мой труп».

Глава двадцать седьмая

Когда Роуз проснулась, на часах было 23:10. Она даже не вспомнила, как уснула. Она смотрела повтор «Теории Большого взрыва», а затем просто отключилась во время очередного скучного шоу по поиску жилья.  Это было около 22:00.

Она еще толком не отошла от сна, поэтому ей потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться в реальность.

«Что-то разбудило меня. Что-то не громкое, но… странное. Что за черт?»

Проснувшись от шума и впав в состояние паники, Роуз осознала несколько вещей. Во-первых, мама еще не вернулась. А, учитывая столь позднее время, это было либо хорошо (так как, судя по всему, к ней приближался убийца), либо плохо. Каков бы ни был результат, она находилась здесь совершенно одна.

«Нет, – сообразила она. – Снаружи ведь находятся Сойер и Деннисон. Ты в безопасности. Ты…»

Снова раздался какой-то звук. На этот раз Роуз услышала его четко, проснувшись до конца. Это были звуки борьбы, а затем глубокий вздох.

Никогда не прятавшись под одеялом, даже будучи маленькой девочкой, Роуз осторожно встала с кровати. Комната освещалась лишь слабым светом фонарей с парковки, который, просачиваясь сквозь закрытые жалюзи, мягко падал белыми полосками на пол. Роуз подошла к окну, собираясь раздвинуть ламели, чтобы посмотреть, что происходит на улице, но внезапно передумала. Она вдруг вспомнила о мертвом коте, привязанном к кирпичу, который рзбил окно в квартире ее матери. Кто-то следил за ними и было бы очень глупо просто взять и открыть жалюзи.

Роуз присела на корточки и слегка приподняла нижнюю ламель. Толком ничего не увидив, она, все же также на корточках, переместилась к середине окна и приподняла ланель так тихо, как только могла. Сначала ее слегка ослепило ярким светом фонаря, стоявшего прямо напротив окна. Но затем глаза приспособились и она смогла различить фигуры в темноте.

Прямо перед ее номером стояла припаркованная патрульная машина. Водительская дверь была приоткрыта, в салоне горел свет. Деннисон, сидевший на пассажирском месте, казалось бы, спал. Но, обратив внимание на неестественное положение головы, Роуз осознала, что это не так. Он был мертв.

Практически сразу она заметила скачущую тень, которая находилась гораздо ближе, падая на бетонную дорожку справа от входа в номер. Она принадлежала двум дерущимся мужчинам. Тот грохот, который Роуз услышала чуть раньше, произошел от удара одного из них о стену здания. Пока они боролись, она поняла, что происходит, и это сильно напугало ее.

Одним из дерущихся был офицер Сойер. Второго Роуз никогда ранее не встречала. Он был практически лысым. Глаза, засчет разреза и темноты, слегка напоминали какую-то чудовищную рептилию. Он явно выигрывал, а причина на то была вполне ясна. Из шеи Сойера торчал какой-то предмет. Даже в кромешной темноте Роуз смогла разглядеть блестящую кровь, которая рекой лилась из раны.

– Вот дерьмо, – выдохнула она, выпустив из рук жалюзи, которые застучали о подоконник.

Лысый мужчина резко обернулся в ее сторону. Продолжая бороться с Сойером, он улыбнулся, хотя Роуз едва разглядела эту дьявольскую ухмылку сквозь опущенные жалюзи.

От неожиданности она отскочила и ударилась об кровать, на которой, по идее, должна была спать ее мать. Где же ее носит? Ей это не сильно нравилось, но в данный момент, Роуз не ощущала к матери ничего, кроме гнева. Она поднялась на ноги, собралась с мыслями и двинулась к двери. Та была заперта, но Роуз замкнула дополнительную цепь.

Затем она отступила к тумбочке, стоявшей между их кроватями. Взяв в руки телефон, она прокрутила список контактов до номера Эйвери. В этот момент что-то тяжелое ударилось о дверь снаружи.

Роуз подскочила, закричала и выронила телефон из рук, который подпрыгнул на кровати. Как только она ринулась к нему, дверь снова задрожала от удара. Она услышала, как задребезжал замок и зазвенела цепь.

Роуз вскрикнула, а каждый нерв в ее теле перешел в режим боевой готовности. Телефон был забыт и все, о чем она могла сейчас думать, это выжить любой ценой. Она буквально влетела в ванную комнату, чуть не столкнувшись с раковиной. Обернувшись, чтобы запереть дверь, Роуз увидела, как входная дверь в номер пошатнулась.

Верхняя петля сорвалась и дверь выскочила из рамы. Еще один сильный удар и, скорее всего, она просто упадет на пол. Зарыдав от страха, Роуз захлопнула дверь в ванную и заперлась в ней. Пока тряссущимися руками она закрывала дверь, то поняла, что замок здесь намного слабее, нежели у входной. В любом случае, ей удалось потянуть время, ненадолго сбежав от этого лысого психа, а это было единственным, что она могла предпринять.

Теперь же, оказавшись запертой в замкнутом пространстве, Роуз поняла, насколько глупо поступила. Она осознала, как эти удары напугали ее, что она влетела в ванную, чуть самостоятельно не убившись о раковину. Проклятый телефон остался на кровати. Конечно, это не имело большого значения. В любой момент убийца взломает дверь и наступит конец. Скорее всего, ей хватило бы времени позвонить матери, возможно, она даже успела бы услышать один или два гудка, но на этом и все.

Словно подтверждая ее мысли, входная дверь с грохотом влетела внутрь. Убийца был внутри. Он выбил преграду.

«Кто-то же должен был видеть, как он убил копов, – подумала Роуз. – Даже, если нет, то уж точно услышать, как он ломает чужую дверь. Где носит этого долбанного менеджера?»

– Твоей мамочки тут нет? – спросил лысый мужчина, приблизившись к двери в ванную комнату. Она прекрасно слышала, как он подошел к ней, а затем, практически не касаясь двери, провел по ней пальцами. – Конечно же, ее тут нет, – ответил он на собственный вопрос. – Она сейчас убирает за мной. И вполне возможно… Возможно, у нее есть не самые приятные новости для тебя. Мне даже хочется самому рассказать тебе перед тем, как убить. Хочешь знать, о чем я?

– Пошел ты! – заорала она в ответ, лишь ощутив себя абсолютно беззащитной. Затем, сообразив, она стала кричать так сильно, как только могла, чтобы привлечь как можно больше внимания.

– Ну вот, – разочарованно сказал он и принялся выламывать последнюю преграду. Нижняя часть двери сразу поддалась, старая деревянная рама просто раскололась.

Роуз огляделась в поисках предмета, которым могла бы защититься. Но здесь ничего не было. Даже вантуза.

«Сейчас я умру», – подумала она. Это была шокирующая мысль, но Роуз почти смогла принять ее. До этого момента она скрывала свой страх за злостью на мать, чтобы заткнуть ее и вновь использовать якобы грустное настроение в своих целях, чем она частенько пользовалась несколько лет назад. На самом деле ей было очень страшно, но Роуз просто не хотела показывать это матери. Теперь же она смотрела опасности прямо в глаза, словно встречая всю ту темноту, от которой уже не удастся сбежать.

Со следующим ударом дверь вылетела из петель. Мужчина просто надавил плечом и она поддалась. Возможно, даже слишком легко. Лысый убийца, вероятно, сам не ожидал, что дверь выпадет с такой скоростью. Он чуть не упал, удержавшись благодаря стоявшей впереди раковине.

Пытаясь поймать равновесие, он слегка смущенно взглянул на Роуз, будто говоря: «Я пока сам не знаю своих сил».

Этот взгляд подарил Роуз необходимую секунду. Пока убийца пытался подняться, его правая нога скользнула под выбитую дверь и застряла между ней и полом.

Заметив это, Роуз бросилась на нее. Преступник потянулся правой рукой и схватил ее за плечо, слегка дернув на себя. Роуз удалось вырваться из скользких, засчет свежей крови двух убитых полицейских, рук убийцы.

Она выбежала из ванной комнаты и схватила телефон с кровати. Даже не оглядываясь, Роуз стремительно направилась на улицу, глядя только вперед.

Ей оставалось пройти всего три шага, когда она ощутила всю тяжесть убийцы на своей спине. Он прыгнул на нее и повалил на пол, чуть левее от входа. Правой рукой она ударилась о край кровати и зацепила нерв, от чего по всему телу проскочила дрожь, словно от удара током.

Он схватил Роуз за волосы и бросил на спину. Она попыталась закричать, но ощутила сильный удар в живот. Как только она  выдохнула от боли, он погладил ее по лицу. Тут  она и осознала, что преступник был в перчатках.

– Сейчас я убью тебя, – просто сказал он. – Это будет быстро. У меня не очень много времени, чтобы устраивать шоу. Но сначала позволь поделиться секретом. Ты знаешь, откуда я вернулся? Знаешь, кого я убил перед тем, как прийти за тобой? Может хочешь узнать?

Роуз тихо захныкала. Она слышала его слова, но, казалось, они проплывали мимо ушей. Когда он целиком навалился на нее, ей захотелось закрыть глаза и оглохнуть только для того, чтобы не слышать его голос.

Тут его руки сжались у нее на горле.

Он спустился к уху и, словно какой-то безумный любовник, начал шептать ей свою тайну.

***

Эйвери заметила тело Сойера еще до того, как припарковала машину. Увидев его, она с визгом остановила машину, заехав одним колесом на пешеходную дорожку, соединявшую все номера. Выскочив из машины и даже не погасив двигатель и сирены, она увидела патрульную машину. Дверь была открыта нараспашку. Свет в салоне был включен, смутно освещая Деннисона.

Блэк едва ли взглянула в сторону Сойера, направляясь в номер Роуз. Даже в такой спешке, она все же обратила внимание на кровь на стене мотеля и бетонной дорожке. Достав пистолет, она поняла, что сейчас все ее инстинкты работали скорее в режиме паникующей матери, нежели натренированного детектива.

– Роуз? – позвала она прежде, чем войти в номер. – Роуз, детка, ты в порядке?

Эйвери практически рыдала от ужасающего страха, боясь увидеть то, что ожидало ее внутри.

Она сделала всего один шаг прежде, чем увидела, как что-то летит ей в голову. Вовремя отступив, она почувствовала, как предмет пронесся менее чем в дюйме от ее лица. Как только он врезался в дверь, Блэк обратила внимание, что та была выбита с силой. Сейчас она смутно осознавала, что кто-то бросил в нее торшер.

Затем Эйвери заметила лысое лицо Рональда Биля. На нем виднелась кровь, стекающая от лба до самых губ, которые ухмылялись ей, когда он вышел навстречу с пустыми руками.

Эйвери выхватила Глок и выстрелила за секунду до того, как его руки коснулись ее шеи. Пуля попала высоко в правое плечо, немного закрутив его. Биль врезался в дверь, а затем рухнул на бетон. Разрываясь между необходимостью остановить его и душераздирающим страхом за дочь, Блэк плюнула и вбежала в номер.

Она увидела Роуз, лежащую на полу. На шее виднелись кровавые отпечатки. Глаза были открыты, но дочь не двигалась.

На мгновенье, из Эйвери словно вышла вся жизнь, и она чуть не упала сама. Но затем она ощутила успокаивающий вес Глока в руках. Застонав и едва сдерживая крик, она повернулась к Билю.

Он выполз на улицу и на той скорости, которую мог себе позволить, направился на парковку. Он был примерно в восьми футах от нее, повернувшись как раз той стороной, в которую она попала. Блэк подняла пистолет дрожащими руками. В глазах застыла пелена слез.

Она выстрелила, но тут же поняла, что благодаря ее нынешнему состоянию, промазала. Вытерев слезы, она выстрелила еще несколько раз. Одна пуля попала ему снова в то же плечо, насчет остальных она не была уверена.

Но он продолжал двигаться.

Ноги Эйвери подкосились и она присела. Подняв пистолет и, раздираемая душевной болью, а также ненавистью, она выпустила в Биля всю оставшуюся обойму, продолжая нажимать на курок, пока не стали раздаваться короткие щелчки.

Уперевшись о левую руку, Блэк встала на ноги и потянула ручку двери.

– Мам?

Задыхаясь от шока, Эйвери резко повернулась и увидела садившуюся на пол дочь. Она приподнялась на локтях, явно не соображая, что происходит вокруг.

Эйвери бросилась к ней и обняла изо всех сил, отбросив пистолет в сторону.

– Роуз! Господи! Ты в порядке?

– Горло болит, – кивнула она. – Кажется, он пытался задушить меня, но потом услышал, как подъехала твоя машина. Но… Сойер и Деннисон…

– Знаю, дорогая, – ответила она.

– Мам… Он говорил о каком-то секрете. Что он побывал где-то прежде, чем приехал сюда. О чем это он?

Сердце Эйвери словно перестало качать кровь.

– Погоди, детка, – сказала она. – Я должна вызвать…

– Мам! Расскажи, пожалуйста.

Блэк медленно взяла дочь за руку и обо всем рассказала. Хоть она и не считала это возможным, ночь стала темнее еще примерно на десять оттенков.

Глава двадцать восьмая

Буквально через двадать минут вокруг мотеля Уэстон воцарил полный хаос. Вся парковка была забита до отказа патрульными и гражданскими машинами, отбрасывающими красно-синие отблески на само здание гостиницы. Эйвери с Роуз оставались в своем номере, куда стекалось все больше народа. Пока бригада скорой помощи осматривала дочь, Блэк рассказала о случившемся Коннелли.

У Роуз на шее виднелось несколько синяков, но, кажется, реального урона нанесено не было. Криминалисты также осмотрели ее на предмет отпечатков Биля, но ничего не нашли, поскольку тот был в перчатках. То же самое касалось и Сойера с Деннисоном. Хоть никого рядом, чтобы засвидетельствовать происходящее, не было, рабочая теория заключалась в том, что сначала Деннисону перерезали горло, а уже затем пырнули ножом в область груди и живота целых шесть раз.

Что касается Сойера, все решили, что он отошел на минутку в сторону ресепшена, чтобы выпить чашечку кофе, поскольку возле его тела валялся практически пустой стаканчик, а с запахом крови смешался сильный аромат напитка. Его ранили все тем же ножом, который был использован против Деннисона, но парень успел получить лишь два ранения – первое, судя по всему, пришлось на легкое, а второй удар был нанесен прямо в горло, где и остался торчать нож. Роуз рассказала, что видела нечто торчащее у него из груди во время драки с Билем, пока наблюдала ее, скрываясь за жалюзи.

Картинка не была ясной, но это все, что у них имелось в наличии.

Благодаря всплеску эмоций, Эйвери умудрилась не обратить на них ни малейшего внимания, целиком отдав его дочери. У нее оставалось всего около пяти минут, чтобы рассказать об отце прежде, чем приехали первые патрульные машины. С тех пор, Роуз уставилась в пустоту, словно зомби. Она отвечала на задаваемые вопросы, но не более того. Блэк хотелась разораться на всех присутствующих в номере и на улице, чтобы они просто дали им время прийти в себя. Ради Бога, девочка только что потеряла отца, неужели они не могут дать им хоть немного времени побыть одним?

Но все мечты об одиночестве рухнули, как только она заметила первый новостной фургон.

О’Мэлли, явно расстерянный, стоял прямо перед Эйвери. Она никогда еще не видела его в подобном состоянии. Это выглядело довольно странно.

– Ты использовала всю обойму целиком, – произнес он. – И говоришь, что можешь быть уверена лишь в двух выстрелах.

– Да, – кивнула она. – Прости, но я думала, что Роуз мертва, и на мгновенье потеряла рассудок.

– Тебя можно понять, – ответил О’Мэлли. – Но ты попала в этого ублюдка дважды. Это значит, что он теряет кровь. А раз так, то, скорее всего, он должен оставить след. Куда он направился?

– Я не знаю. Наверняка могу сказать только то, что он пересек парковку.

– Ладно, я направлю нескольких парней на поиски. Сейчас вернусь.

Она увидела, как О’Мэлли вышел из номера и обернулась к Роуз. Скорая уже закончила свое дело, кивнув ей в знак одобрения.

– Ей повезло, – сообщил фельдшер. – Не вижу никакого серьезного ущерба.  Если в течение нескольких дней появятся проблемы с дыханием или боль в шее, то стоит сделать рентген. Но, думаю, все будет в порядке.

Блэк услышала крики с улицы. Она подошла к выломанной двери и выглянула наружу. Команда из четырех полицейских пыталась удержать толпу журналистов. Пока она наблюдала за ними, подъехал еще один новостной фургон. На дороге виднелись приближающиеся фары.

– Что там еще, мам? – спросила Роуз.

Это был хороший вопрос и Эйвери слишком раздражал тот факт, что ответа у нее не было. Сегодня она чуть не загнала себя в могилу, а в результате получила мертвыми пару копов, бывшую коллегу и мужа.

«Он все рассчитал, – подумала Блэк. – Он двигается по списку. Никаких оплошностей. Он составил какой-то график, где я, судя по всему, стою в самом конце. После Джека он отправился за Роуз. Я следующая? Если так, то почему он просто сбежал? Да, я подстрелила его, но раз он задумал все это из-за меня, то не отступил бы».

Подобный ход мыслей должен был куда-то привести. Если бы сейчас не было так поздно и Биль не убил бы Джека, Эйвери нашла бы решение. Она попыталась разобраться в направлении собственных мыслей, но не смогла, поскольку на парковку прибыла значимая фигура.

Направляясь к ней, мэр Гринвальд был похож лишь на странную вытянутую тень. Он явно не привык бодрствовать в столь поздний час. На его лице читалось раздражение и отвращение ко всему, что он сейчас видел. Эйвери вдруг сильно захотелось, чтобы тела Сойера и Деннисона еще не были накрыты. Она знала, как Гринвальд ненавидел один лишь вид крови.

Как только мэр приблизился к номеру, Блэк увидела бегущего следом за ним О’Мэлли. Нарастающее напряжение было видно невооруженным взглядом. Оно сверкало, словно телекинетические всплески энергии в фильмах про супергероев. Капитан понял, что сейчас произойдет настоящий взрыв и попытался остановить его.

Но он был слишком далеко. Гринвальд подошел к двери с красным от ярости лицом. Эйвери и не подумала броситься все объяснять. Она никогда не стелилась под властью и, черт возьми, даже и не собиралась начинать это делать сейчас.

– И где же, твою мать, ты была, когда все это произошло? – спросил он, чуть ли не зарычав на нее.

– На месте преступления, где убили моего бывшего мужа, – ответила она тем же тоном. – Поэтому, если хотите поговорить со мной об этом, очень советую изменить Ваш тон.

Он усмехнулся и заметил за ее спиной Роуз, которая продолжала сидеть на кровати, безучастно глядя на стену.

– Ты угрожаешь мне, Блэк?

– Если Вы планируете встать у меня на пути в поисках этого ублюдка, тогда да. Можете считать это угрозой.

– Подождите, – влез, наконец, О’Мэлли. – Вам обоим стоит на минутку…

– Ты дал ей это дело? – перебил Гринвальд.

– Да, – ответил кэп. – Она лучшая в этом и я бы снова поступил так. Тем не менее, сейчас, Эйвери… После произошедшего с твоим бывшим мужем, я бы попросил тебя немного отсидеться. Ты сейчас слишком эмоциональна.

– Я стала такой, как только в мое окно влетела кошка с привязанной запиской, – ответила она.

– Я не могу поверить в то, как нахально вы оба себя ведете, – произнес Гринвальд. – Когда все это закончится, обещаю, что в А1 покатятся головы. Вы должны знать, что я…

– Что Вы ничего не сделаете, – сказала Блэк. – Потому что Вы так же, как и я, хотите, чтобы Биль был пойман. Помимо всего прочего, Вам нужно поддерживать свою репутацию, – с каждым словом она говорила все громче и громче, пока не начала кричать на него. – У Вас два мертвых копа и, как минимум, шесть человек, которых этот мудак убил всего за один день! Именно по этой причине, если Вы хотите остановить его, Вам придется вытащить свой нос из этого дерьма и убраться с моего пути.

– Ты не можешь…

– Капитан, – продолжила она, игнорируя Гринвальда и глядя на О’Мэлли. – Не могли бы Вы увести мэра из моего номера, чтобы я закрыла дверь и смогла, наконец, побыть со своей дочерью в этот непростой для нее период?

Не дожидаясь ответа, Эйвери взялась за ручку сломанной двери и принудительно захлопнула ее, тем самым заставив Гринвальда отступить. Дверь не закрывалась до конца, благодаря нападению Биля, но она прикрыла ее, насколько было возможно.

Взглянув на Роуз, она заметила, что та усмехалась сквозь текущие по щекам слезы.

– А ты можешь быть сучкой, когда захочешь, – произнесла дочь. – Ты всегда была такой классной?

– Нет.

Эйвери присела рядом с Роуз и обняла ее. Как только дочь заплакала навзрыд, она тоже не смогла сдержаться. Ей еще никогда не приходилось стоять на таком распутье. Стоило ли ей побыть матерью и остаться с Роуз, чтобы поддержать ее в такой тяжелый момент, или пора было отправляться на поиски Биля?

Чем больше она думала о том, какое решение ей нужно принять, тем более расстерянно себя ощущала. Они сидели с дочерью и плакали. Сквозь слезы Эйвери, удивив саму себя, с легкостью сказала:

– Это моя вина. Роуз, то, что я делала в прошлом… Прости меня. Я завалила дело Биля. Он охотится за мной и поэтому ты в опасности. Благодаря этому, твой отец сейчас мертв и…

Она прервалась, ощутив неожиданный поток горя, и поняла, что может не остановиться.

– Нет, мам. Ты не виновата в его действиях. Ты не являлась частью системы, которая выпустила его на волю из-за хорошего поведения.

– Но я та, кто отправил его в тюрьму. Доказательства были слишком хлипкими и я… Я обязана была сделать свою работу. Но он просто больной, Роуз. Он неадекватен и я должна была отправить его за решетку. Даже не знаю, какая именно работа больше наплевала мне в душу – защита таких людей, как Биль, или же преследование их с жетоном и пистолетом. Малышка… Мне так жаль.

Эйвери понятия не имела, как долго они просидели так. В какой-то момент дочь просто уснула у нее на плече. Блэк осторожно положила ее на спину, подоткнув под голову подушку, и тихо встала с кровати. Она взглянула на ночные часы и направилась к выходу. Было 1:36. Открыв дверь, она выглянула наружу. Как минимум четыре новостных фургона все еще стояло на парковке мотеля.

Также Эйвери заметила шесть полицейских машин из участка и две патрульные. Коннелли все еще был в толпе, разговаривая с О’Мэлли возле одной из них. Она заметила и Финли, болтающего по мобильному телефону.

В последний раз взглянув на Роуз, Блэк вышла. Ночь была холодной, но это было приятно, поскольку такая погода лишь придавала энергии, не позволяя уснуть. Она направилась прямо к О’Мэлли, который достаточно серьезно посмотрел на нее.

– Не стоило так поливать дерьмом Гринвальда, – сказал он. – Если я не уволю тебя в течение следующей недели…

– Мы подумаем об этом позже, – перебила она. – Что я могу сейчас сделать?

– Ничего, – ответил капитан. – Побудь с дочерью.

– Она спит и вокруг нее не менее пятнадцать копов. Уверена, с ней ничего не произойдет. Поэтому, задам вопрос еще раз: что я могу сейчас сделать?

– Послушай, – сказал Коннелли. – На данный момент в поисках Биля задействован каждый свободный коп. Даже в новостях запустили специальную строчку, чтобы обычные граждане смогли сообщить о его местонахождении. Его фото висит на каждом столбе. Шесть убийств за сутки. Бостон не из тех городов, который просто плюнет на это. При помощи жителей мы найдем его быстро.

Эйвери поняла, что ей не хватает Рамиреса рядом. Сейчас она не была уверена, как правильно стоит поступить, а он всегда помогал ей. Когда он был рядом, она ощущала себя более сильной. С Рамиресом Блэк думала всегда четко, резко и редко ошибалась. С ним она…

«Рамирес».

Ее мысли прервались, как только она повернулась к Коннелли:

– Ты сказал, что задействован каждый свободный коп?

– Да. Этот урод рано или поздно доиграется.

Блэк чуть не озвучила то, о чем думала, но вовремя остановилась.

«А где сейчас охранник, который следит за палатой Рамиреса? – прикинула она. – Его тоже вызвали?»

Если она поделится этим с О’Мэлли, то потеряет слишком много времени, выслушивая от них, что ей не о чем волноваться и что они направят кого-то для усиления охраны. Эйвери понимала, что времени не так много. После убийства Джека и нападения на Роуз, оставался лишь один человек, который был ей близок и к кому мог направиться Биль.

«Нет… Он не может. Не в больнице же».

Но затем она подумала о Сойере и Деннисоне, которые были приставлены к Роуз. Опытные копы, все же мертвы.

– В таком случае, могу я съездить в больницу? – спросила Эйвери. – Я не испытываю от этого удовольствия, но боюсь сейчас садиться за руль, а мне надо увидеть Рамиреса. Пожалуйста.

– Конечно, – кивнул О’Мэлли. – Держись пока подальше от всего этого. Мы разберемся, Блэк.

– Я знаю, – сказала она. – Прошу вас, не оставляйте Роуз одну. Убедитесь, что она под защитой.

– Я лично побуду здесь, пока ты не вернешься, – сообщил Коннелли. – Я и еще, как минимум, четверо копов.

– Спасибо.

– В общем, скажи Финли, чтобы подвез тебя, – добавил О’Мэлли. – Ему тоже стоит проветриться. Они с Деннисоном были хорошими друзьями.

Признательно кивнув, Эйвери так и поступила. Она быстро отыскала Финли в толпе и подошла к нему. На часах было 1:43 и в воздухе витал запах приближающегося конца. Утро близилось, но Блэк чувстовала, что все решится еще до восхода солнца.

Вопрос был лишь в одном – для нее или для Биля.

Глава двадцать девятая

Финли, казалось, был только рад покинуть место преступления у мотеля, но, пока он вез Эйвери в больницу, едва ли произнес пару слов. Эта ночь подкосила многих в А1, поскольку по участку уже успела пролететь новость о Сойере и Деннисоне. Она также могла сказать, что Финли ощущал себя очень не уютно рядом с ней, не зная, что сказать по поводу смерти Джека. Этот парень был очень добродушным, но не сильно дружил с понятием соболезнований.

Заехав на больничную парковку, Блэк обнаружила, что где-то между криками на мэра Гринвальда и успокаивающей поездкой в машине с Финли, она испытала сильный прилив адреналина. Придвинувшись вперед и показывая свои жетоны охраннику на этой маленькой стоянке, она ощутила себя, словно под кайфом, и сильно занервничала.

Как только они остановились на первом попавшемся месте, телефон Финли зазвонил. Он ответил милым и старающимся всем угодить голосом. Пока он ставил машину, Эйвери пришлось невольно слушать разговор.

– Финли.

В машине повисло напряженное молчание. Эйвери посмотрела на коллегу и заметила секундную вспышку страха на его лице.

– Кто это? – спросила она.

– Вот дерьмо, – покачала он головой в ответ, потерев лоб.

– Финли… Что происходит?

Он посмотрел на нее, все еще прижимая телефон к уху. Его зрачки сильно расширились и она увидела в глазах слезы.

Эйвери не стала дожидаться и выскочила из машины. Она распахнула дверь и побежала, едва коснувшись земли. Спустя несколько секунд сзади раздался голос Финли:

– Эйвери! Нет. Подожди!

Но она уже выскочила с парковки и устремилась ко входу в больницу, куда вела тонкая прогулочная тропа. Взгляд, которым одарил ее Финли, так и не выходил из головы, и она лишь молилась, чтобы догадки так и остались таковыми. Но, едва достигнув раздвижных дверей и проникнув в комнату ожидания, Блэк увидела за стойкой пятерых сотрудников больницы, включая охрану. Один из них поднял голову и попытался что-то сказать ей, но Эйвери лишь махнула жетоном и продолжила свой путь.

Не теряя времени на лифт, она сразу направилась к лестнице, перескакивая по две ступеньки прямо до четвертого этажа, и чуть не врезавшись в дверь, ведущую в коридор.

В кармане зазвонил телефон, но Блэк проигнорировала его. По пути к палате Рамиреса она встретила нескольких человек, снующих туда-сюда. По большей части это были врачи, но, по меньшей мере, двое из них оказались охранниками.

– Нет, – выдохнула она.

Но отдаленный вой полицейских сирен уже оповестил ее о том, что предстоит увидеть.

Она быстро пробежала по коридору, едва справляясь с собственным дыханием. Добравшись до толпы в конце коридора, Эйвери даже не стала доставать жетон. Когда первый охранник попытался остановить ее, она лишь толкнула его в плечо, засчет чего он задел медсестру. Переполох достаточно отвлек их, чтобы Блэк успела протиснуться в палату Рамиреса.

Она толкнула дверь и вошла, чуть не споткнувшись о тело мужчины в черной одежде, наподобии той, которую носила вся охрана больницы. Вовремя остановившись, Эйвери взглянула на кровать.

Рамирес лежал в постели. Его голова была слегка повернута вправо, глядя в направлении входной двери, будто он ждал ее. Глаза были открыты и для Эйвери это стало самым душераздирающим моментом.

Потому что стало ясно, что он мертв.

Колени подогнулись и она с трудом дошла до кровати. Взяв его за руку, Блэк уткнулась в матрас и заорала изо всех сил, так, что ощутила боль в легких. На мгновенье она потеряла себя целиком, будто тоже умерла.

***

Эйвери уже наверняка знала несколько вещей и смогла сложить их вместе буквально через полчаса.

Во время ее истерики в палату вошел еще один охранник и с помощью доктора вывел ее в коридор. Затем Блэк проводили в другую комнату, где она продолжила кричать и плакать. В горле сильно пересохло и ей дали воды. В какой-то момент появился Финли, и его лицо стало единственным позитивным моментом в этом месте. Он попытался обнять Эйвери, но она отстранилась.

Усевшись в кресло, она просто начала качаться туда-сюда. Финли то заходил к ней, то выходил из комнаты. Спустя какое-то время объявился О’Мэлли, также принявшись маячить перед глазами. Затем он принес ей кофе, который она медленно потягивала, вспоминая мертвый взгляд Рамиреса.

Время замерло. Эйвери понятия не имела, сколько просидела вот так, пока ее разум отказывался принять реальность. Возможно, прошло каких-то пять минут, а может целый день. Когда она почувствовала, что мысли возвращаются в этот мир, О’Мэлли как раз был рядом с ней. В комнате они были вдвоем. Он просто смотрел на нее, держа в руках чашку кофе.

– Как? – единственное, что спросила она.

– Мы еще не восстановили картину произошедшего, в основном благодаря замешательству со стороны больницы, – сказал О’Мэлли. – Но вот, что нам известно наверняка. Ровно в 1:15 в отделение скорой помощи проник мужчина с двумя огнестрельными ранениями в плече. Имя, которое он назвал на входе – Рональд Рэндалл. Около трех минут он ожидал приема врача. Этого же доктора нашли мертвым около 1:45. Ровно в 1:47 в палату Рамиреса вошла медсестра, чтобы проверить его состояние. Именно она обнаружила мертвого охранника на полу с торчащим из горла скальпелем. Сразу после этого выяснилось, что сам Рамирес также мертв.

– Как? – снова повторила она.

– Эйвери… Какая разница?

– Как?

– Удушье, – ответил О’Мэлли. – Скорее всего, подушкой. Сейчас специалисты просматривают записи видеокамер за период между 1:15 и 2:00 в поисках Биля. Пока смогли обнаружить лишь момент, как он направляется к лифту на этом этаже, а затем, спустя всего тридцать секунд, покидает отделение скорой помощи через парадный вход. Это было в 1:50, ровно полтора часа назад.

– Его не нашли? – спросила Блэк.

– Пока нет. Послушай, есть еще кое-что. И мне нужно, чтобы ты внимательно меня выслушала. Ты не вернешься в его палату. Если сделаешь попытку, мне придется арестовать тебя. Вот… Это было обнаружено на стене.

Он протянул ей свой телефон, на котором был изображен снимок из палаты с еще одним сообщением от Биля. Послание было написано маркером, довольно знакомым почерком:

«Просто сижу».

Эйвери вернула телефон, чувствуя, как внутри поднимается ярость.

– Тебе это говорит о чем-то? – поинтересовался О’Мэлли.

В голове возник образ Биля, сидящего в комнате для посещений, незадолго до суда. Он ненавидел тишину и часто насвистывал. Естественно, как и вчера, в памяти всплыл мотив песни Отиса Реддинга «Sitting on the Dock of the Bay».

Мелодия в голове звучала так четко, будто этот ублюдок сейчас находился рядом. Эйвери вспомнила слова и вновь ощутила вспышку ярости.

«Просто сижу на пристани залива.

Просто сижу».

– Эйвери? В чем дело? Тебе это говорит о чем-нибудь?

– Нет, – соврала она.

– Эйвери, что мне сделать для тебя? Ты что-нибудь хочешь?

– Мне нужно вернуться к Роуз, – ответила она.

– Хорошо. Я попрошу Финли подвезти тебя и…

– Нет. Просто… Мне надо побыть одной. Пожалуйста.

– Конечно, – сказал О’Мэлли. – Как пожелаешь.

Блэк поднялась на ноги, чувствуя, как внутри закипает кровь. Она чувствовала безумное напряжение в плечах и даже в челюсти. Стоя сейчас перед капитаном, она изо всех сил старалась казаться побежденной, уставшей, практически убитой.

– Мы возьмем его, – произнес он. – Когда ты проснешься с утра, Биль будет уже сидеть за решеткой. На этот раз он не уйдет.

– Знаю, – кивнула она. – Спасибо, О’Мэлли.

– Не за что. Поспи хоть немного.

– Постараюсь, – ответила Эйвери.

Естественно, это была очередная ложь. Когда она вышла из комнаты и направилась вниз по коридору, подобно призраку, который не знал, куда отправиться на охоту, в голове у нее, будто заевшая пластинка, продолжал играть мотив «Sitting on the Dock of the Bay».

Внезапно Блэк поняла, где все, наконец-то, закончится.

Глава тридцатая

Сначала Эйвери вернулась в мотель Уэстон. Когда она добралась до него, на часах было 3:45. Еще только паркуясь, Эйвери обратила внимание на чрезмерную активность, происходящую между двумя полицейскими машинами, стоявшими прямо перед ее номером. Как только она выбралась из своего авто, Коннелли немедленно бросился к ней.

Он подошел вплотную и сделал то, чего Блэк никак не могла ожидать от него, чуть не свалив ее с ног.

– Эйвери, я искренне сожалею по поводу Рамиреса, – сказал он, обнимая ее.

Она ответила на объятие лишь потому, что это казалось естественным в данной ситуации. Она заметила, что он плачет, и едва сдержала себя в руках, пытаясь проигнорировать этот факт. Блэк чувствовала нарастающую внутри себя грусть. Она обязательно даст ей выйти наружу, когда настанет подходящий момент. Но сейчас она стала роботом. У нее не было времени для печали и скорби. В голове крутилось лишь две мысли.

– Я приехала, чтобы увидеть Роуз, – сообщила она.

– Да, – ответил Коннелли, отходя от нее и пытаясь вернуть самообладание. – Она спит. Но уже спрашивала о тебе. Мне пришлось принять решение самому… Я рассказал ей о Рамиресе. Надеюсь, ты не против?

– Хорошо, – кивнула она. – Спасибо.

– Мы переселили ее в другую комнату с целой дверью и хорошим замком, – добавил он, передавая ей ключ. На брелке значилось А17.

Эйвери подошла к номеру и тихо вошла, медленно закрывая дверь, чтобы не разбудить дочь шумом. Здесь также было две кровати. Роуз выбрала ту, которая стояла ближе к стене. Она подошла к ней и присела на угол. Дочь и правда спала, но не крепко.

Эйвери погладила ее светлые волосы. Грусть накатила с новой силой, но она выкинула ее из головы.

– Я люблю тебя, малышка. Я скоро вернусь, – прошептала она, целуя дочь в лоб.

С этими словами она поднялась и еще раз взглянула на Роуз. В этот момент ее настигло такое сильное чувство любви, какое она не испытывала с тех пор, как малышка еще спала в детской кроватке. Теперь Роуз предстоит прожить остаток своих дней без отца. И Эйвери всегда будет ощущать свою вину за это.

Она прикусила нижнюю губу, вызывая небольшую боль.

«Никаких слез, – подумала она. – Не сейчас».

Отвернувшись, Блэк направилась к двери. Коснувшись ручки, она услышала, как Роуз зашевелилась в постели.

– Мам? – раздался ее голос.

– Что?

– Я соболезную по поводу Рамиреса.

– Да.

– Ты в порядке?

– Я буду… Наверное. Со временем.

Роуз хмыкнула в темноте.

– Ты знаешь, где он сейчас, да? Направляешься за ним?

– Я должна, детка. Прости.

– Не извиняйся, мам. Иди, найди этого подонка и скорми ему его же собственное сердце. Только… Вернись ко мне, хорошо?

– Обещаю.

– Я люблю тебя, мам.

– И я тебя.

С этими словами она вышла из номера. Блэк должна была сделать это, в противном случае, она бы заревела, как белуга, и все планы можно было бы выкинуть на свалку. Выйдя в ночь, которая постепенно превращалась в утро, она закрыла за собой дверь на замок.

Эйвери нашла Коннелли, стоявшего в окружении пяти копов в холодном ночном воздухе возле машин. Она махнула ему, направляясь к своему автомобилю. Дилан быстро подошел, видимо, еще при встрече заметив некую спешку и решительность в ее глазах.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня, Коннелли, – произнесла Блэк.

– Все, что в моих силах.

– Три вещи. Во-первых, если я не вернусь к моменту, когда проснется Роуз, пожалуйста, убедись, что она поела. Во-вторых, когда мы закончим этот разговор, я сяду в свою машину и уеду. Я не хочу, чтобы ты следовал за мной или задавал какие-то вопросы.

– Эйвери, я не могу пойти на это. Ты же знаешь, что…

– И, в-третьих, – продолжила она. – Скоро я пришлю тебе смс. Возможно, через полчаса, возможно, через час, точно не могу сказать. Я сообщу тебе, где нахожусь. И я хочу, чтобы ты приехал туда первым.

– Эйвери, что ты…

– Я же сказала, никаких вопросов, – напомнила она. – Прошу тебя, Коннелли. Сделай это ради меня. Когда ты получишь смс и поедешь за мной, я надеюсь, что ты оставишь Роуз в надежных руках.

Блэк знала, что говорит не более властно, чем какая-то травмированная мадам. Но ей было плевать на это. Она прекрасно понимала, что произойдет в следующие несколько часов и, честно говоря, то, как ее воспринимали другие офицеры в А1, не было в списке вещей, которые на данном этапе заслуживают внимания.

– Пожалуйста, – добавила она.

– Хорошо, – согласился он. – Но, ты сказала, что пришлешь сообщение не позже, чем через час. Если я не получу его через час и пять минут, то вызову подкрепление. Я объявлю тебя пропавшей без вести, если придется.

– Договорились, – кивнула Эйвери.

Она быстро направилась к своей машине прежде, чем Коннелли смог еще что-нибудь добавить. Включив ближний свет и начав отъезжать, она заметила, как его фигура становится все меньше, а затем и вовсе исчезает из виду. Выехав с улицы, она свернула на восток, будучи уверенной в том, что это последнее место, которое она посетит, расследуя дело Биля.

Глава тридцать первая

В ночи большинство доков бостонского порта выглядели довольно величественно. Грузовые суда то приходили, то уходили, а чуть дальше, ближе к центру города, виднелись подходящие круизные лайнеры. С воздуха все выглядело красиво и многообещающе, просто еще один живописный район Бостона.

Но, работая детективом, Эйвери знала об этом месте немного больше обычных горожан. Она знала, что в причалах находилось немало укромных местечек сомнительного содержания. Как правило, под прикрытием стандартных погрузо-разгрузочных работ, там велась абсолютно иная деятельность. Это могла быть как торговля органами, так и наркотиками. И все это происходило прямо на виду у властей во время обычных портовых процедур, проводимых всего в нескольких десятках метров.

Эйвери проехала мимо причала Юнион, направляясь дальше на юг, где располагались менее безопасные доки.

Она хорошо помнила это место. Оно находилось в непосредственной близости от менее известного причала Ньюмана, куда выходила одна из улиц, в результате чего создавалось ощущение, что если бежать по ней, то можно нырнуть прямо в воду. Но на самом деле там был довольно резкий поворот к старой погрузочной площадке для небольших судов.

Конечно, она уже бывала там ранее. Тогда Блэк еще работала адвокатом и ее сопровождала полиция. Это было местом убийства первой жертвы Биля (вне работы в банде, даже с учетом прибитого к сараю парня). Эта же площадка была единственной, где его действительно заметили, но доказательств причастности так и не нашли.

В первый раз Эйвери была здесь в послеобеденное время. Тогда было пасмурно и влажно, будто лето боролось с весной за власть. Сейчас же, когда она объезжала причал Ньюмана с левой стороны, от него веяло лишь темнотой и холодом. Рядом с ним стояла лодка, но света не было. Единственное освещение исходило от двух одиноких фонарей, установленных у основания причала, едва выделяющих док в ночи и воду в нескольких метрах от него.

Впереди дорога сворачивала влево, а затем переходила в некое подобие серпантина. Здесь находился перекресток. Эйвери могла проехать дальше и попасть в центр города или же заехать на бордюр и спуститься по холму к старой погрузочной площадке, которая напоминала давно позабытую дверь в прошлое. Она выбрала второй вариант, медленно спускаясь вниз по дороге, которая пролегала под небольшим двухполосным мостом, проходящим между старым зданием, некогда бывшим бумажным заводом, и едва заметной дорогой к причалу Ньюмана.

Проезжая под мостом, Блэк заметила под ним небольшой пустой участок. Справа находилась кирпичная стена, некогда служившая ограждением для старой, Богом забытой бумажной фабрики. Слева виднелся холм застарелой грязи, который вел к дороге из старых бетонных платформ, в конце 1970-х годов использовавшихся в качестве мостовых опор. Порт тогда выглядел слегка иначе.

Впереди оставалась последняя бетонная платформа, а дальше шла вода.

Слегка неуверенно паркуясь, Эйвери все же не была той испуганной женщиной, впервые попавшей сюда в качестве адвоката. Теперь у нее за плечами был немалый опыт, не говоря уже о заряженном Глоке и безумной ненависти, которая лишь продолжала расти, начиная пугать ее саму.

В голове Биль все продолжал насвистывать тот же мотив, а перед глазами стояло послание, оставленное в палате Рамиреса.

«Просто сижу…»

Блэк потянулась к двери, но засомневалась. Достав телефон, она открыла сообщения, решив сначала отправить смс Коннелли: «Под причалом Ньюмана, за старой бумажной фабрикой».

Но она не нажала кнопку «отправить». Пока рано.

Положив телефон в карман, Эйвери открыла дверь. Она не стала выключать машину, оставив также включенными фары, которые были направлены на дно старой погрузочной площадки. Выйдя на платформу, она достала пистолет и прошла ближе к воде.

Запах был отвратительным – смесь гниющего мусора, рыбы и канализации. Звук воды, мягко бьющейся о край обломленного конца платформы, практически гипнотизировал, чем-то напоминая успокаивающие записи.

Насколько она могла сказать, больше здесь никого не было. Откуда-то издалека разносились голоса рабочих из доков и других причалов. Но все они могли находиться в другом, нормальном мире, а тут, в этом давно забытом месте, она чувствовала себя покинутой.

«Может я ошиблась, – подумала она. – Может я неправильно поняла его сообщение. Сейчас я настолько взвинчинная, что бросаюсь на все подряд… На любую зацепку, которая могла бы привести к нему».

Эйвери медленно подошла к воде. Она внимательно оглядела все слева и справа, пытаясь найти хоть что-то, что могло показаться неуместным. Осматриваясь, она ощутила, как ее инстинкты взяли верх, запустив уже привычные механизмы, которые стали ее неотъемлемой частью за время работы детективом. Она тут же ощутила чей-то взгляд, кто-то следил за ней, скрываясь в тени.

Слева стояла куча древних паллет, доски которых успели приобрести серый оттенок от времени и влаги. С другой стороны, где находилась кирпичная стена бумажной фабрики, раздался слабый щелчок. Блэк вздрогнула, обернувшись, и заметила старую, закрытую дверь, скрытую в тени. Одна из досок отвалилась от постоянного морского бриза, оставшись болтаться на торчащем сбоку гвозде.

«Раз она болтается на ветру, значит, была только что сломана, – поняла Эйвери. – Иначе, подобно остальным старым доскам, она бы уже отвалилась и упала».

Она подошла к тонкой двери, скрываемой в темноте за досками, которые блокировали зевакам доступ к зданию. Вопроса, был ли здесь Биль, уже не оставалось. Блэк была уверена в этом. Вопрос заключался в том, позвать его или нет, оповещая о том, что она пришла и готова встретиться с ним лицом к лицу.

Эйвери крепко сжала пистолет и подошла еще ближе, до двери оставалось всего десять метров, пять…

Она замерла, услышав звуки позади.

Шаги. Кто-то быстро приближался.

Блэк обернулась, подняв пистолет, но времени на выстрел уже не было. К тому моменту, как она поняла, что в нее летит кусок старой палеты, у нее не осталось и секунды, чтобы выставить защиту. Часть поддона попала прямо в лицо. Кувыркнувшись и упав на землю, она тут же проверила целостность собственного тела.

«Доски довольно старые и заплесневелые, то есть намного мягче, чем в те времена, когда они использовались в работе. Плюс ко всему, основной центр тяжести пришелся на левое плечо. Я в порядке… Все хорошо».

Эйвери ощутила привкус крови во рту, перевернувшись и снова схватив пистолет. Она увидела фигуру человека, все еще державшего в руках палету. Биль. Он схватился за следующую. Со своего места Блэк прекрасно слышала звук скрипевшей древесины в его руках.

Она нажала на спусковой крючок ровно в тот момент, когда очередной кусок дерева коснулся ее руки. Выстрел пришелся прямо в землю. Поскольку она потеряла равновесие, произошел небольшой рикошет. Резкая боль пронзила ее руку. Услышав треск, Блэк испугалась, что сломала запястье. Но затем она вспомнила удар по лицу и поняла, что это сломалась сама палка, разбившись об ее руку и пол.

Эйвери приложила все усилия, чтобы максимально быстро подняться на ноги, но сильная боль, словно током прошедшая по всему телу, не дала ей возможности пошевелить левой рукой. Самое лучшее, что она могла сейчас сделать, это частично оттолкнуться от земли телом, пытаясь отступить.

Но подобный выбор оказался ошибкой. Таким образом, Блэк открыла Билю доступ к животу, чем он не преминул воспользоваться, со всей силы пнув ее ногой. Безумная боль пролетела по всему телу. Она вновь упала, приземлившись на бок.

Биль опустился на колени и Эйвери взглянула на него. В этот момент он оседлал ее и медленно, почти эротично потянулся к своему ремню, где она увидела охотничий нож, висевший в специальной мини-кобуре. Биль вытащил оружие и посмотрел на него почти с любовью.

Он настолько резко махнул рукой, что Блэк едва уловила движение, скорее ощутив, нежели увидев, как лезвие скользнуло по ее щеке. Разрез был небольшим, он просто играл. Зато его взгляд был полон безумия. Он явно планировал развлечься прежде, чем причинить ей реальную боль.

Эйвери попыталась вырваться, но с трудом могла дышать. Она понятия не имела, где находился ее пистолет. Хоть боль в левой руке уже ослабла и стала скорее пульсирующей, она все еще не могла полностью управлять ею.

– Боже мой, – произнес Биль, наклоняясь к ней ближе лицом. Давление на живот было настолько сильным, что Блэк едва могла дышать. – Все эти годы я мечтал вернуться в твою жизнь. Не просто, чтбы убить тебя, хоть это и произойдет очень скоро, а чтобы насладиться тобой. Насладиться целиком. Понимаешь, о чем я?

Она кивнула, пытаясь подыграть. Возможно, это был единственный способ выбраться.

– Да, – с трудом выдохнула она.

Казалось, подобный ответ поверг его в шок.

– Ох, тебе лишь кажется, – ответил он. – Но ты и понятия не имеешь о…

Эйвери воспользовалась моментом и плюнула ему в лицо. Слюна была густой и кровянистой. Ей хватило сил, чтобы попасть в него.

Она воспользовалась эффектом полной неожиданности, использовав прием, который выучила на занятиях по Крав-маге. Слегка приподняв грудную клетку, Блэк быстро и с силой подняла ноги. Это движение заставило Биля слегка отклониться, но этого было достаточно, чтобы Эйвери обхватила его шею ногами.

С криком боли и решимости, она резко перевернулась на бок, уложив соперника на землю и блокируя его движения. Она сразу ощутила, что Биль дернулся в левую сторону, пытаясь выбраться, видимо, из-за боли от ранений, которые она нанесла ему сегодня ночью. Все же, ограниченная слабой подвижностью левой руки и слабым дыханием, она понимала, что он одолеет ее хватку в любой момент.

Оперевшись о правый кулак, Эйвери села. Мышцы в животе ныли от удара, но она терпела изо всех сил. Как только Билю удалось немного высвободить голову, Блэк нанесла ему серию тяжелых ударов. Первый пришелся прямо в лицо, слегка рассекая бровь, второй попал в челюсть, явно выбив пару зубов. Эйвери удалось нанести ему четыре сильных удара прежде, чем он вырвался из захвата. Как только он вскочил на ноги, Блэк уперлась на локти и пнула ногой по левой стороне противника.

Это сработало, она смогла сбить Биля с ног. Но он оказался настолько сильным, что боль от ее собственного пинка эхом отозвалась в лодыжке. Эйвери услышала стук выпавшего из его рук ножа.

«Пистолет. Нож. Все это где-то рядом, в темноте», – подумала она.

Но, поднявшись с земли, она первым делом схватила телефон. Открыв набранный для Коннелли текст, она нажала кнопку «отправить».

Напротив нее Биль также поднялся на ноги. Ощутив новый прилив ярости и ненависти, нарастающей подобно снежному кому, Эйвери бросилась на него, изо всех сил ударив коленом в лицо. Звук глухого удара по голове заполнил пустой закоулок на бетонной платформе. Рональд вскрикнул и рухнул на землю, все же успев схватить ее за ногу.

Блэк расстелилась рядом, вовремя выставив руки, чтобы не удариться лицом. Падая она зацепила плечом нечто очень твердое. Это была рукоятка его охотничьего ножа. Эйвери схватила ее и спрятала.

– Джек, – прошептала она, пытаясь отбиться и надеясь, что простой разговор сможет отвлечь его. – Зачем ты убил его?

– Он был твоим мужем, когда ты посадила меня за решетку, – прошипел в ответ Биль, выворачивая ей ногу. – Я постоянно представлял, как вы спите. Это было несправедливо. Ты работала, чтобы освободить меня, но трахалась с ним… Это так грязно. И это сильно отвлекло тебя. В общем, это была одна из причин, по которой ты провалила мое дело.

Рональд начал подниматься, продолжая выкручивать ей ногу, пытаясь надавить на грудь. Эйвери видела, что он пытается сделать – вывести ее колено так, чтобы потом нанести удар на внутреннюю часть, добившись перелома или сильного вывиха.

– У меня есть для тебя новость, – произнесла она, продолжая борьбу с Билем. – Я завалила то дело специально. Я хотела, чтобы ты сел. При желании я могла бы сработать куда лучше.

Она вновь использовала состояние шока в качестве преимущества. Быстро вытащив нож, Эйвери присела и с силой ударила по правому запястью противника. Она была уверена, что лезвие прошло глубоко. Сопротивление было достаточным, раз ей пришлось приложить усилие, вытаскивая нож.

Биль закричал, выпустил ее ногу и схватился за запястье. Даже в темноте Блэк разглядела льющуюся кровь.

Не желая терять ни секунды, она лишь перехватила нож поудобнее и бросилась вперед, целясь в живот. Противнику удалось отступить и даже нанести удар левой рукой. Эйвери знала из прошлого, что Рональд был правшой, но славился силой обеих рук. Он попал ей прямо в лицо, туда же, куда и доска. Падая на бетон, Блэк на секунду увидела перед глазами звездочки.

«Не стоит больше пытаться отвлечь или шокировать его, – подумала она. – Это борьба не за жизнь, а насмерть. Никаких загадок, никакой стратегии».

Только она так решила, как Биль ринулся в атаку. Она успела лишь прикрыться собственным плечом от первого удара, но следующий настиг ее в живот. Затем второй. Третий пришелся на ребра.

Послышался треск и Эйвери испытала безумную боль с правой стороны. На секунду она даже почувствовала острый укол где-то внутри, вспомнив в этот момент, что все еще держит в руках нож. Убийца занес ногу для четвертого пинка, но, вместо того, чтобы блокировать его, она ударила сама. Лезвие попало в лодыжку. Судя по вибрации, Эйвери поняла, что оно скользнуло по кости.

Биль взвыл от боли и отскочил назад, но Блэк едва заметила это. Рана на щеке от пореза сильно кровоточила. Эйвери понимала, что после поддона и ударов на ее лице едва ли осталось живое место, а боль в ребрах и животе была худшей из того, что ей когда-либо приходилось испытывать.

«Вспомни, что он сделал с Рамиресом, – вертелось в голове. – Вспомни, что он пытался сделать с Роуз…»

С криком боли она все же поднялась на колени. Голова кружилась очень сильно, но Эйвери удалось сфокусироваться на фигуре Биля, стоявшего в нескольких метрах от нее, прислонившись к кирпичной стене. Она вполне четко видела, что он делает, но с трудом могла в это поверить.

Рональд своими руками доставал из лодыжки нож. Сделав это, он зарычал сквозь зубы от боли. По его лицу также текла кровь, в основном из брови, которую Эйвери рассекла ему во время захвата.

«Он не остановится, пока один из нас не умрет», – поняла она.

Оглядевшись, она так и не смогла найти пистолет. Зато прекрасно понимала, что через три секунды Биль воспользуется ножом. Этого Блэк позволить не могла.

Все еще испытывая проблемы с дыханием и постоянно наклоняясь влево, чтобы облегчить боль с правой стороны, где было сломано ребро, Эйвери споткнулась о кучу поддонов. Она увидела, что большая часть из них, особенно те, которые находились в дальнем углу, были расколоты, а то и вовсе сломаны. Она подняла часть из двух досок.  Несмотря на то, что они буквально разваливались в руках, Блэк успела испытать их тяжесть каких-то пять минут назад.

К тому моменту, как Биль высвободился из оков боли, достав последний осколок лезвия из ноги, Эйвери была уже рядом. Она схватила часть поддона, словно бейсбольную биту, и пошатнулась. Приложив все имеющиеся у нее силы, она нанесла ему удар по лицу. Ребра отозвались дикой болью, но она смогла взять себя в руки.

Первый удар дезориентировал Биля. Он отшатнулся к стене, словно боксер в поисках угла для тайм-аута. Как только сознание вернулось к нему, Эйвери нанесла следующий, попав прямо в грудную клетку. Биль сложился пополам от боли, предоставив доступ к спине. Блэк подняла доски в третий раз и приложилась к его затылку.

Он тяжело опустился, задыхаясь от боли, но Эйвери уже не могла остановиться.

– Джек и Рамирес, – произнесла она, ощутив мимолетный прилив грусти, который она попыталась удержать, нанося удар за ударом. Один по спине, один по ногам, один по голове.

Биль прерывисто выдохнул, выплевывая кровь.

«Я могла бы убить его прямо сейчас, – подумала она. – Всего пара ударов по голове. Или же найти пистолет… Я могла бы сделать это. Это было бы легко. Или же он проведет остаток жизни в тюрьме. Это будет справедливо. Но я хочу убить».

Эйвери заплакала, когда поняла, что ей все равно. Она собиралась убить его. Последствия наступят позже. К черту их.

С мелькающим в голове видом мертвых глаз Рамиреса, она снова схватила доски.

За долю секунды до удара по голове, Биль умудрился отклониться в сторону и дотянуться до нее. Причем не только дотянуться, а чем-то сильно уколоть в ответ.

Обломок доски, которой она так неистово избивала его, вонзился прямо в икроножную мышцу. Дерево прошло под кожу, благодаря стараниям Биля.

Эйвери выронила кусок паллеты и пошатнулась. Свалившись на спину, она попыталась тут же схватить деревяшку, которая торчала из ее ноги, но не смогла согнуться. Каким-то необъяснимым образом, Биль выпрямился и встал прямо перед ней. Его шатало из стороны в сторону, словно пьяного. Лицо было просто кровавым мессивом. Сделав шаг вперед, он выплюнул зуб и кучу крови. Он засмеялся.

Эйвери попыталась подняться, но временно парализованная левая нога и сломанное правое ребро не дали ей сделать это.

Биль дал ей сильную пощечину. Затем еще раз.

– Сука, – произнес он. – Ты пожалеешь, что рассказала мне об этом. Теперь, когда я знаю, что ты нарочно провалила мое дело… Я убью тебя. А затем вернусь за твоей дочерью. Ради вас обеих… Давай понадеемся, что она уже не девственница…»

– Нет! – заорала Эйвери.

Следующий удар по лицу Блэк пришелся кулаком.

Она ощутила, как челюсть щелкнула внутри. Вполне возможно, он сломал ее. Но не стоило думать об этом сейчас, когда перед глазами замелькали лишь черные точки. Она смутно понимала, что Биль тащит ее за ворот рубашки. Мир вокруг стал мерцать, а Эйвери пыталась не потерять сознание.

Где-то внутри она задавалась вопросом, сколько времени прошло с тех пор, как она отправила Коннелли смс.

Биль тащил ее куда-то. Из-за боли в лодыжке он двигался очень медленно. Один раз он даже упал, чуть не зацепив ее, и все время истерически смеялся. Темнота постепенно начала затмевать происходящее и Эйвери поняла, что вот-вот поддастся ей.

«Нет… Ты должна бороться. Роуз… Она зависит от тебя. И Рамирес… Он заслуживает большего».

Но бороться дальше было невозможно. Боль одолевала отовсюду. Сдаться было намного проще. Блэк закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и перебороть себя.

В конце концов, закрыть их оказалось слишком просто.

Глава тридцать вторая

Нечто ледяное заставило ее открыть глаза.

Казалось, все тело пребывало в состоянии шока. Эйвери открыла рот, чтобы сделать глубокий вдох, но не смогла. Что-то мешалось. Что-то холодное и влажное.

«Что за черт?»

В этот момент она ощутила, что ее голову приподняли. Движение причинило боль в шее, но, наконец, она смогла вздохнуть, смогла задышать. Перед глазами появилось окровавленное лицо Биля, она услышала его голос.

– Я слышу вой сирен, – произнес он. – Видимо, ты вызвала подкрепление. Но это не поможет. Ты сейчас умрешь, Эйвери.

Она попыталась сделать еще один вздох, но не смогла, поскольку он снова опустил ее голову. И на этот раз, Блэк сложила все воедино, сообразив, что происходит. Последний удар вырубил ее, а теперь Биль собирался утопить ее. Медленно. Ледяная вода заставила ее прийти в себя. Как только он сунул ее головой в воду, Эйвери постаралась максимально сдержать себя в руках и не запаниковать. Вместо этого, она мысленно собрала все кусочки происходящей головоломки.

Они находились у сломанного причала старой погрузочной платформы. Биль стоял на коленях на самом краю. Эйвери лежала на груди с опущенной вниз головой. Ей уже не хватало кислорода и она чувствовала, как легкие отчаянно пытаются добыть его.

«Надеюсь, он захочет поизмываться еще, – подумала она. – Если он не поднимет мне голову, я захлебнусь».

Легкие неистово болели. Это чем-то напоминало боль в ноге и ребрах. Она понимала, что скоро в теле начнутся спазмы. Возможно, именно этого он и ждал. Раз Биль уже услышал сирены, то вряд ли станет медлить.

Но, к счастью, он просто не смог противостоять собственным привычкам. Эйвери ощутила, как он потянул ее голову назад. Она вздрогнула, откашлялась и жадно начала хватать воздухом ртом. Рональд рассмеялся.

– А это дерьмо по поводу пролетающей перед глазами жизни на самом деле происходит? – поинтересовался он слегка искаженным голосом. Блэк решила, что всему виной кровь в горле.

«Отлично, – подумала она. – Чтоб он захлебнулся ею».

Биль же поцеловал ее в щеку. Его губы стали липкими от крови.

– Было весело, Эйвери. Просто хочу, чтобы ты знала – когда объявятся копы, я сбегу через ту же дверь, которой обманул тебя. Сделаю все, чтобы сбежать… И, кстати, все те вещи, которые я мечтал проделать с тобой, сидя за решеткой… Достанутся твоей дочери. Я передам ей, что ты непротив.

Блэк попыталась вырваться, но он уперся коленом ей в спину, придавив тем самым к бетону.

Она ощутила его руки в волосах, которые стали толкать ее вниз.

– Биль!

Эйвери едва услышала голос и на мгновение решила, что это был ее собственный, умоляющий возглас. Но нет… Голос был чужим. Мужским… И шел он из темноты за ними.

Рональд обернулся, выпустив голову Эйвери из рук. Заскулив, она также сделала попытку повернуться.

Возможно, она теряла сознание. Или же мозг успел пострадать от нехватки кислорода. Поскольку то, что она увидела, переворачивало все с ног на голову.

В тени стоял Говард Рэндалл, целясь в Биля из Глока Эйвери.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Рональд.

Говард ответил двумя выстрелами, от которых убийца пошатнулся на ногах. После второй пули, он упал на колено. Едва успев отползти от края, Блэк увидела, что оба выстрела пришлись в живот.

Рэндалл подошел, все еще держа пистолет направленным на Биля. Он с любопытством посмотрел на него, а затем на Эйвери. Звук приближающихся сирен становился все громче. Сквозь туман, царивший в голове, Блэк прикинула, что полиция находится примерно в двух кварталах от них.

– Выбирайте, детектив, – сказал  Говард. – Ему стоит умереть или посмотрим, доживет ли он до больницы, когда твои друзья доберутся сюда? А потом, предполагаю, будет назначен очень большой срок.

«Убей его».

Именно это крутилось на языке, а тот факт, что убийство совершил другой человек, освобождало ее от какой-либо моральной дилеммы. Но, как только она смогла перевести дыхание, события последних дней, наконец, устаканились в голове, и она поняла, что стала терять контроль над собой. Она тряслась и дрожала, пока еще не плача, но ощущая, как поток скорби и душевной боли поднимается все выше.

Эйвери знала свой долг. Она не имела права убивать, если преступника можно взять. Четыре выстрела, множество ударов, нож в ноге, которая, возможно, останется парализованной. Она сделала все, что могла, а теперь получила шанс посадить его.

– Тюрьма, – ответила Блэк. – Пусть гниет медленно.

Говард кивнул и взглянул на Глок.

– Ты слышал, Биль? – спросил он.

Тот чуть не свалился с ног, но Рэндалл удержал его, положив руку на плечо.

– Она хороший детектив, – продолжил он. – И у нее доброе сердце. Она говорит, ты отправишься за решетку. Тем не менее, я считаю, что тебе слишком повезло. А поскольку мой компас морали уже давно испортился…

Он подставил пистолет к нижней челюсти Биля и нажал на курок. Эйвери подскочила от звука выстрела. Кровь брызнула на лицо Говарда, но, казалось, он даже не заметил этой мелочи.

Когда тело Биля рухнуло на бетон, Рэндалл подошел к Эйвери. Она отодвинулась от него и он улыбнулся в ответ.

– Я бы не навредил тебе, – произнес он.

Судя по всему, Говард хотел сказать что-то еще, но вой сирен был уже слишком близок. Темнота была нарушена фарами как минимум трех летевших к старой платформе машин.

– Мы неплохо отработали, да? – улыбнулся Рэндалл.

Эйвери задумалась о том, что он планировал, и ощутила внезапный прилив паники.

– Говард… Просто брось пистолет. Уходи спокойно.

– Думаю, мы сейчас выше этого, детектив Блэк, – усмехнулся он. – Мы всегда были выше этого.

Ослепив их фарами, появилась первая машина. За ней влетела вторая, третья. Двери открывались одна за другой, раздались крики. Эйвери была уверена, что уловила голос Коннелли в толпе.

– Говард Рэндалл, сложите оружие и встаньте на колени. Если вы не повинуетесь, мы заставим вас сделать это.

Говард поднял пистолет, целясь в машины. Раздались два выстрела, один из которых заставил Рэндалла пошатнуться.

Эйвери сильно перепугалась, когда он упал, чуть не попав в воду.

В ту секунду, когда он закрутился, копы ринулись вперед. Куча голосов и метаний, освещаемые лишь фарами в ночи, были для Эйвери слишком хаотичными после пережитого.

– Эйвери… Вот дерьмо… Эйвери, ты в порядке?

Это был Коннелли. Она кивнула и сжала его руку в ответ.

– Роуз, – тут же спросила она. – С ней все хорошо?

– Да, она еще спит, – ответил Дилан. – В мотеле пятеро наших парней. За них отвечают О’Мэлли и Финли.

Она снова кивнула.

– Эйвери?

Блэк попыталась ответить, но уже не смогла. В этот раз, когда черная вуаль снова накатила на нее, она сдалась. Потому что теперь уже все было иначе. Теперь это было отдыхом. И она считала, что заслужила его.

Эйвери подчинилась темноте, пока вокруг кружила целая толпа копов. Последним, что она услышала прежде, чем темнота полностью окутала ее, был испуганный крик полицейского о том, что они упустили его.

Говард Рэндалл исчез.

Глава тридцать третья

Худшим в ее лечении в последующие недели стал тот факт, что Эйвери пришлось пропустить похороны Рамиреса. Драка с Билем нанесла ей существенный урон, но самым ужасным было то, что она получила инфекцию от куска дерева, вонзившегося ей в ногу. В течение полутора дней у нее держалась температура под 40о и она была слишком слаба, чтобы посетить службу.

Кроме этого, Блэк получила сотрясение мозга и трещину в челюсти. Спустя примерно десять часов после драки у причала Ньюмана, она обнаружила, что челюсть сильно опухла и не открывается. Сейчас с ней была Роуз. Она изо всех сил старалась поддержать мать: инфекция, перелом челюсти, сотрясение мозга, два сломанных ребра и вывихнутое запястье.

Роуз первой сообщила матери о том, что та не сможет посетить похороны Рамиреса. Дочь встала с ее кровати и отошла на свое место. Она бы рассказала Эйвери о службе, но большую часть времени потратила на слезы.

Три дня к ряду Блэк то приходила в себя, то снова теряла сознание. Иногда с ней кто-то сидел. Как правило, это была Роуз, но Финли и Коннелли также появлялись.

На четвертый день она, наконец, смогла совладать с собой и даже выслушала врача. Он был высоким, чуть старше ее самой и очень соблазнительным. Доктор осторожно присел на край ее кровати и очаровательно улыбнулся.

– Вы прошли через самый настоящий ад, – сказал он. – Ваша дочь сообщила мне, что Вы были сильно расстроены тем, что не удалось посетить похороны Вашего парня. Надеюсь, Вы понимаете, что как врач, я обязан был поступить так.

Эйвери лишь кивнула. Она уже успела поплакать со сломанной челюстью и поняла, что это не особо удобно. На самом деле это было скорее унизительно. Еще хуже было то, что ей приходилось пить через соломинку и каждый раз вызывать для этого Роуз, чтобы та подержала кружку.

– Надеюсь, Вы сможете простить меня за это, – продолжил врач. – Также, считаю, что новости, с которыми я пришел, Вас слегка развеселят. Утренние анализы показали, что мы полностью победили инфекцию. Если рентгеновские снимки окажутся хорошими, то, скорее всего, завтра мы выправим челюсть. Перелом оказался не таким уж серьезным, но попал в сложное место. Рисковать не стоило, мы ждали. На ребра уйдет некоторое время, а после сотрясения мозга стоит постоянно следить за общим состоянием. Запястье восстановится примерно через неделю. Думаю, это все.

Затем он достал из нагрудного кармана пиджака ручку с блокнотом и протянул ей.

– У Вас есть какие-то еще вопросы? – поинтересовался врач.

Эйвери на мгновение задумалась, а потом нацарапала на бумаге: «Говард Рэндалл?»

– Я не особо вникал в продолжение вашей драки, – ответил он, нахмурившись и пожав плечами. – Если это так важно, думаю, я могу разрешить одному из парней, которые посещали Вас в последние дни, зайти и рассказать все. Есть предпочтения?

«О’Мэлли» написала она.

– Посмотрим, как быстро сможем его достать. Вам также стоит знать, что дочь все это время находилась рядом с Вами. Не считая того, что она съездила на похороны, все остальное время, Роуз не покидала здания больницы. Что-нибудь еще?

Эйвери покачала головой. Врач вышел, оставив ее одну в палате. Спустя несколько минут, вошла дочь. В руках она несла контейнер с едой из столовой. Роуз улыбнулась матери, видя, что та, наконец, была в полном сознании впервые за эти дни.

Подойдя ближе, она поцеловала Эйвери в лоб.

– Как дела, мам?

Блэк воспользовалась блокнотом, который оставил врач, и написала: «Уже лучше. Хотя бы жива». На секунду замерев, она продолжила писать. Это заняло чуть больше времени, но закончив, она передала лист Роуз.

«Я люблю тебя и искренне рада, что ты была со мной. Но сейчас мы в безопасности. Иди домой. Выспись. Прими душ. Поешь нормально. Не трать здесь все свое время. Я знаю, каково это. Это полный отстой».

– Я думала об этом, но не могу, – покачала головой Роуз. – После всего, что случилось,  я слишком напугана. Я отнюдь не горжусь этим, но это так.

Блэк кивнула в ответ и похлопала по краю постели. Она чуть-чуть подвинулась, морщась от боли в ребрах и запястье.

Роуз даже не стала притворяться, что не хочет подойти. Она осторожно прилегла на кровать рядом с матерью. Эйвери не смогла обнять ее так, как хотела, поэтому просто прикрыла глаза, ощущая присутствие дочери рядом. С этим чувством полной безопасности, она впервые просто заснула за последние пять дней.

***

Рентгеновские снимки также принесли отличный результат и на следующий день Эйвери полностью вправили челюсть. Из-за этого вся нижняя половина лица безумно болела, будто она неделю жевала ириски без остановки. Ей дали список продуктов, которые можно было употреблять в пищу в последующие пару недель (не так уж и долго), и напомнили, что не стоит долго разговаривать без реальной необходимости.

Засчет этого, состоявшийся днем разговор с Коннелли был очень коротким и только по делу. Когда он пришел, Роуз сидела в кресле для посетителей, общаясь на Facebook. Ее друзья посылали наилучшие пожелания матери, а также вспоминали, насколько крута она была. Новости о случившемся разлетелись по всем каналам и Эйвери стала чуть ли не героем.

Как только Коннелли появился в дверях, Роуз приветственно помахала ему и поднялась с кресла. Она направилась к выходу, чтобы дать им возможность поговорить, но Блэк остановила ее.

– Нет. Останься.

Даже столь маленькая фраза причинила ей боль, но она была никчемной по сравнению с той, которую пришлось испытать всего пять ночей назад.

– Она права, – кивнул Коннелли. – Присядь, Роуз. Ты также прошла через весь этот ад. Ты стала частью этого, поэтому заслуживаешь получить информацию.

Роуз слегка улыбнулась и вернулась к креслу. Убрав телефон, она пристально посмотрела на собеседника.

– Для начала, – произнес он, – О’Мэлли уже чертовски устал отвечать на звонки СМИ, требующих провести с тобой интервью. Мы общались с CNN и FoxNews. История о твоей драке с Билем стала буквально вирусом в Твиттере. Уже сделали мэмы. Все выходит из-под контроля.

Эйвери покачала головой. Мысль о том, что все, через что ей пришлось пройти, теперь является всеобщим интересом, была немного жутковатой. Но она знала, как разлетаются новости… Особенно связанные с серийными маньяками.

– Пара моментов, прежде чем бы перейдем к той информации, которую ты от меня ждешь. Для Рамиреса, Сойера и Деннисона сделают небольшие памятники. Мы пока не знаем, где их установят, но не будем давать никаких указаний, пока ты не выйдешь отсюда. Мы хотим, чтобы это решила ты. Круто?

– Круто.

– Хорошо. Теперь о Говарде Рэндалле… Мы знаем, что в него попали хотя бы один раз. Четверо полицейских видели этот момент и могут подтвердить. На месте преступления также была найдена его кровь. Но вопрос, который мучает буквально каждого: Что он там делал? Он работал с Билем?

– Он спас меня, – покачала головой Эйвери.

– Что?

Она потянулась было за блокнотом и ручкой, лежащими на столе у кровати, но Коннелли махнул рукой.

– Нет. Расскажешь мне позже, когда сможешь окунуться в детали. В любом случае… Прошло уже пять дней, а мы пока его не обнаружили. Если пуля убила его и он опустился на дно, то, в конце концов, тело достанут подводники. Но, ты знаешь, как все происходит на самом деле… Если его подстрелили бы и он погиб, то тело бы уже само всплыло.  Этого не случилось. И у нас нет никаких предположений по поводу того, где он может скрываться.

Эйвери кивнула, все еще настаивая на том, что только что сообщила Коннелли. Произнеся это вслух, она лишь укрепила свое мнение. Теперь оставалось понять, что все это значило.

«Он спас меня».

– У нас имеется подтверждение со стороны заключенных, которые видели, что они общались минимум дважды в тюрьме. Кажется, одна из этих бесед привела к ссоре. Но это все, что у нас есть.

Она улыбнулась и слабо кивнула.

«И, зная Говарда, – решила Эйвери. – Это, вероятно, все, что у вас будет».

Глава тридцать четвертая

Спустя месяц, боль от той ночи все еще оставалась существенной. Все заживало настолько быстро, насколько вообще было возможно, но швы на ноге постоянно чесались, а ребра то и дело ныли вне зависимости от положения, хотя доктора продолжали надеяться на скорый успех.

В любом случае, Эйвери уже могла продолжать нормальную жизнь. Ее выписали на следующий день после разговора с Коннелли. Они с Роуз вернулись в ее квартиру, с радостью обнаружив, что коллеги из участка заплатили за замену окна и уборку помещения.

Была проведена трогательная памятная церемония по Рамиресу, Сойеру и Деннисону, где Блэк впервые показала публике свое лицо после той ночи у причала. Роуз показала ей несколько постов со страницы в Facebook, где люди благодарили ее за проделанную работу и хвалили за борьбу. Тем не менее, Эйвери ощущала, что не заслуживала всего этого. Она отклонила все просьбы о проведении интервью и через две недели от нее, наконец, отстали. Мир закрутился вокруг других историй и Блэк радовалась тому, что о ней позабыли.

Проходя через все это, пока раны заживали, а отношения с Роуз стали такими, о которых она могла раньше только мечтать, Эйвери поняла, что для того, чтобы продолжить нормальную жизнь, ей требуется сделать две вещи. Ей не хотелось делать это, но она была должна.

Первая мысль посетила ее во время проведения церемонии. Блэк тогда впервые после больницы пришла в А1. Все смотрели на нее так, будто она была знаменитостью или какой-то героиней, что лишь подтолкнуло ее к принятию решения.

Она медленно прошла в кабинет О’Мэлли и положила на стол свой пистолет и жетон. Капитан лишь вздохнул и улыбнулся, что было большой редкостью. Он выглядел так, словно хотел убедить ее остаться, но решил не встревать.

– Уверена? – только спросил он.

Эйвери кивнула. Она боялась, что, если попытается заговорить, то разрыдается. А за последние две-три недели она итак слишком часто это делала.

– Я предполагал такой исход, – произнес О’Мэлли. – Но, послушай, если ты вдруг передумаешь, я буду только рад. Просто придешь, заберешь все это и ты на работе. Мне плевать, если тебе уже стукнет шестьдесят и ты займешь стол лишь для того, чтобы отвечать на звонки. Мы будем ждать тебя.

– Спасибо, – ответила Блэк, как можно быстрее выходя.

Усевшись в машину и позволив себе какое-то время открыто поплакать, она затем направилась из А1 ко второму месту. Эйвери знала, что должна посетить его, что позволит, наконец, закрыть эту мучительную главу в книге ее жизни.

***

Могила Рамиреса была довольно простой, но все же достаточно элегантно оформленной. Сейчас она была украшена цветами и букетами от друзей, семьи и членов Департамента полиции Бостона. Приближаясь к ней, Эйвери ощутила глубокое уважение и печаль, которые ждала, но не рассчитывала на такой эмоциональный прорыв.

Увидев его имя, выгравированное на камне, она почувствовала, как все снова вернулось на места. Он ушел и больше не вернется. Она сделала свою работу и поймала парня, который убил его ради мести, а теперь ей придется жить с этим. Вовлечение во все это Говарда Рэндалла все еще смущало ее, но не настолько, чтобы отвлечься от цели визита.

Эйвери присела напротив могилы, вытянув левую ногу, чтобы не нагружать рану.

– Хотела бы я просто знать, был ли ты в сознании, когда он пришел. Видел ли ты его? Успел ли побороться? Или просто спал? – она остановилась и хлопнула по земле. – Мне так жаль…

Черт возьми, сейчас, спустя месяц, когда все прошло, она понимала, что не было никаких причин винить себя. Она никак не могла предугадать план Биля или же степень его безумия. Но в первые пару недель в голове крутились лишь мысли о том, что виновата во всем она. Не считая Роуз, с которой Эйвери делилась своей душевной болью, ей больше не с кем было поговорить о том, как ужасно она себя чувствовала.

Блэк снова замолчала, отчасти потому, что не знала, что еще можно добавить, а также из-за проснувшейся боли в челюсти. Она не была уверена, верит ли в Бога, в загробную жизнь и тому подобное. Учитывая, что ей уже перевалило за сорок, пора было задуматься над этим. Хотя, несмотря на неуверенность в данном вопросе, Эйвери удивилась приятному ощущению спокойствия, которое пришло к ней сейчас, во время разговора с Рамиресом, будто она не испытывала никаких сомнений в том, что он слышал ее из другого мира.

– Кстати, я сегодня сдала свой жетон и пистолет. Не знаю теперь, чем вообще можно заняться. Роуз считает, что я могла бы писать книги о делах, которые мне пришлось раскрыть, или открыть какое-нибудь реалити-шоу. Смешно становится, сколько внимания я получила после случившегося. Ты бы точно не сдержался…

И она снова заплакала. Но это были уже другие слезы, слезы спокойствия у последнего места обитания Рамиреса.

– Кольцо у меня, – произнесла Эйвери. – Когда ты только поступил в больницу, медсестра нашла его и передала мне. С ее стороны это было недальновидным решением, но мы не были уверены, что ты справишься.

Она улыбнулась и вытерла слезы.

– Хотела бы я увидеть твои глаза, когда ты передал бы его мне, – продолжила Блэк, снова разрыдавшись. – Хотела бы я услышать, как ты делаешь мне предложение. Уверена, ты бы перемудрил с этим, – добавила она, смеясь сквозь слезы.

Эйвери еще долго сидела и плакала, пока полностью не успокоилась.

Затем она встала и пристально посмотрела на его могилу.

– И хотела бы я, чтобы ты услышал мой ответ, – наконец, закончила она мягким голосом. – Мой ответ – да. Сейчас и навсегда. Я говорю тебе «да».

Глава тридцать пятая

Три месяца спустя Роуз сообщила Эйвери, что нашла квартиру по душе. Они все еще жили вместе, поскольку дочь до сих пор чувствовала себя травмировано после всего случившегося. Но уже становилось легче. Найти квартиру было большим шагом для нее и Блэк была очень рада взглянуть на нее вечером.

Пока Роуз не было дома, Эйвери, в ожидании, прибрала квартиру. Она переделала все дела, купила продукты на ужин и отнесла свежие цветы на могилу Рамиреса.

Вернувшись домой, она проверила почтовый ящик и направилась наверх. Поднимаясь по лестнице, Блэк просматривала почту: реклама распродажи, счет за коммунальные услуги, спам от кредитной организации и открытка.

Последнее показалось ей странным. Открытка пришли из Омахи, штата Небраска. Внутри не было никакого сообщения, а штемпель показывал, что она была отправлена три дня назад.

«Кого я знаю из Небраски?»

Ответ был прост: никого.

Затем до нее дошло. Хоть и не было явных на то причин, но каждый мускул в ее теле подтвердил догадку.

Открытка была от Говарда. Она была без текста и отправлена из случайного места. Тут не было никаких загадок, но бумага в руках практически кричала о том, что ее отправил Рэндалл.

Наконец, все еще глядя на открытку, Эйвери дошла до квартиры. В последнее время она много о нем думала. И прекрасно понимала, что, скорее всего, побигла в ту ночь, если бы не появился Говард. Касательно того, почему он сделал это… У нее было несколько теорий, но ничего определенного. Он спас ее, это очевидно, но был ли это его изначальный план?

Блэк знала, что его активно ищут. Имя Говарда значилось в списке особо опасных преступников ФБР. Но это ничего не значило, она прекрасно понимала, что его никогда не поймают.

И маленькая часть ее искренне радовалась этому.

УЖЕ ДОСТУПНО!

СЛЕД СМЕРТИ

(Загадки Кери Локи– Книга № 1)

«Динамично развивающаяся сюжетная линия, которая захватывает с первой главы и не отпускает до самого конца», – издание Midwest Book Review, Диана Донован (о книге «Когда она ушла») .

Новый шедевр психологического триллера среди полюбившихся бестселлеров Блейка Пирса.

Кери Локи, детектив по поиску пропавших без вести Убойного отдела Департамента полиции Лос-Анджелеса, продолжает поиски маньяка, много лет назад похитившего ее собственную дочь, которую так и не нашли. Одержимая личным горем, Кери способна затмить его лишь единственным доступным для нее способом: заняться поисками пропавших людей в Лос-Анджелесе.

Обычный телефонный звонок от обеспокоенной матери по поводу пропажи ее дочери-школьницы пару часов назад стоило бы проигнорировать, но что-то в голосе женщины вызывает сомнения и Кери решает взяться за это дело.

Найденное шокирует ее. Исчезнувшая дочь высокопоставленного чиновника скрывала невообразимые вещи. Когда все улики указали на побег, Кери отстранили. Тем не менее, несмотря на давление со стороны начальства и СМИ, а также остывшие следы, блестящая и одержимая своей работой детектив Кери отказывается отступить. Она знает, что у нее осталось всего 48 часов, чтобы вернуть девочку живой.

Интригующий психологический триллер СЛЕД СМЕРТИ – это дебют захватывающей серии детективов с новым любимым героем, который заставит вас листать страницы до самой ночи.

«Шедевр детектива и триллера. Пирс провел великолепную работу, полностью открыв нам внутренний мир героев. Он настолько хорошо составил психологические портреты, что читая книгу, ты чувствуешь себя окунувшимся в действия, ощущаешь страхи и искренне болеешь за успех. Сюжет является очень захватывающим и будет держать вас в напряжении до самого конца. Эта книга, наполненная неожиданными поворотами, не отпустит вас до последней страницы».

– Роберто Маттос, Обзоры книг и кино (о сюжете «Когда она ушла»).

Книга № 2 из серии детективов о Кери Локи будет доступна уже скоро!

СЛЕД СМЕРТИ

(Загадки Кери Локи– Книга № 1)

Знали ли вы, что я написал несколько различных серий подобного жанра? Если вы еще не в курсе, то кликните на любое изображение снизу, чтобы скачать первую книгу из каждой серии триллеров!

Блейк Пирс

Блейк Пирс – автор серии-бестселлера «Загадки Райли Пейдж», включающей в себя семь захватывающих книг (серия продолжается). Помимо этого он является создателем «Загадок Макензи Уайт», состоящей из пяти книг (серия продолжается); «Загадок Эйвери Блэк», также содержащей четыре книги (и продолжающейся), и новой серии под названием «Загадки Кери Локи».

Книголюб и большой поклонник триллеров и детективов, Блейк будет рад услышать ваше мнение, поэтому заходите на www.blakepierceauthor.com, чтобы узнать больше и оставаться в курсе новинок!

КНИГИ БЛЕЙКА ПИРСА

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ РАЙЛИ ПЕЙДЖ»

КОГДА ОНА УШЛА (Книга № 1)

КОГДА КРУГОМ ОБМАН (Книга № 2)

КОГДА РАЗБИВАЮТСЯ МЕЧТЫ (Книга № 3)

КОГДА ПРИМАНКА СРАБОТАЛА (Книга № 4)

КОГДА ОХОТА НАЧАЛАСЬ (Книга № 5)

КОГДА СТРАСТЬ СИЛЬНА (Книга № 6)

КОГДА ПОРА ОТСТУПИТЬ (Книга № 7)

КОГДА ОСТЫЛИ СЛЕДЫ (Книга № 8)

КОГДА ОН СЛИШКОМ БЛИЗОК (Книга № 9)

КОГДА ВСЕ ПОТЕРЯНО (Книга № 10)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ МАКЕНЗИ УАЙТ»

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УБЬЕТ (Книга № 1)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УВИДИТ (Книга № 2)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН НАЧНЕТ ОХОТУ (Книга № 3)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ПОХИТИТ (Книга № 4)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАХОЧЕТ (Книга № 5)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ОЩУТИТ (Книга № 6)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ ЭЙВЕРИ БЛЭК»

МОТИВ ДЛЯ УБИЙСТВА (Книга № 1)

МОТИВ ДЛЯ ПОБЕГА (Книга № 2)

МОТИВ ДЛЯ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ (Книга № 3)

МОТИВ ДЛЯ ОПАСЕНИЙ (Книга № 4)

МОТИВ ДЛЯ СПАСЕНИЯ (Книга № 5)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ КЕРИ ЛОКИ»

СЛЕД СМЕРТИ (Книга № 1)

СЛЕД ОТ УБИЙСТВА (Книга № 2)

СЛЕД ПОРОКА (Книга № 3)

СЛЕД ПРЕСТУПЛЕНИЯ (Книга № 4)

Content

Блейк Пирс
Мотив для спасения Загадки Эйвери Блэк – Книга 5

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая