Всеволод Блотнер

МЕЧ В СНЕГУ

Скопища морских призраков беспорядочно мелькали перед штевнем нашего судна, и мы сыпали овсяную крупу на хвосты плывущих в кильватере русалок.

Туве Янссон. «Мемуары папы Муми-Тролля»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Странный цирк

Свинцовое небо тяжело навалилось на горизонт и почти сливалось с ним. Только узенькая медно-желтая полоска отбивала воду от облаков. Неторопливая волна, накатывалась на песчаный берег. Соня стояла напротив маленького зеленого острова, сплошь поросшего камышами.

Сразу за островом стоял гигантский танкер. Казалось, что он стоит посередине острова как ирреальный памятник кораблю посреди зеленой поляны. Ржавый борт как крепостная стена возвышался над изумрудной травой. Из огромного клюза била струя мутной воды.

На борту не было видно никакого движения, только раздавались ритмичные гулкие удары, словно по огромному рельсу били кувалдой.

Соня стояла на берегу, зажав уши руками. Иногда она отрывала ладони, и низкий гул железа, проникая через барабанные перепонки, попадал прямо в позвоночный столб, и вибрация разносилась по всему телу. Тогда Соня снова закрывала уши. Так она делала несколько раз, пока не надоело. Задрав голову, она напоследок посмотрела наверх, туда, где на мачте лениво болтался флаг неведомой страны, и повернулась на каблуках.

Чуть поодаль, на границе запущенного пляжа начинался пустырь.

Еще несколько дней назад здесь хозяйничали только чайки, да иногда забредали в поисках выброшенной морем рыбы стаи бездомных собак. Сейчас посреди пустыря стоял гигантский шатер цирка шапито. Некогда яркий, нарядный, в белую и красную полосу, сейчас он вполне соответствовал окружающему его пейзажу. Краски поблекли от времени, ветер и солнце выбелили брезент, и он стал просто грязно-серым. Тут и там виднелись потеки и небрежно залатанные дыры, а кое-где ткань порвалась совсем, и ветер хлопал оторвавшимися лоскутами.

Соню мучила скука.

* * *

В девятом классе, у нее неожиданно началась сильная астма. Она худела, задыхалась, ее пичкали лекарствами, возили на курорты, но ни чего не помогало. Она таяла на глазах, почти перестала, есть и много спала. Родители не знали, как ей помочь. Они делали все, что могли, но все напрасно. Ребенок умирал. Тогда же ей стали сниться сны. Они снились ей и раньше, но она их не запоминала. На пример, как-то ночью, ей приснилось, что ее в руку укусил орел. Сон она забыла и ни когда бы не вспомнила, если б на следующий день не пошла с классом в зоопарк и не увидела там орла, из своего сна. Сны были интересные, и Соня стала их записывать. Постепенно она начала разбираться в их сложной фантастической символике. Соня попыталась поделиться с родителями, но те испугались еще больше.

Как-то раз она проснулась ночью (это тоже был сон), окно было открыто, тихий холодный ветер шевелил тюль, луна заполняла комнату искусственно-синим светом. Она встала с кровати и подошла к окну. Напротив росло дерево. Зеленые листья казались сейчас совершенно черными, и крона представляла собой почти круглый непроницаемый монолит. Только в самой его середине светилась небольшая прогалина, в которой на тонкой ветке сидела птица. Птица издавала странные леденяще-жуткие ритмичные звуки.

— Это мертвая птица — поняла Соня — так может петь только мертвая птица…

Соне стало страшно. Она хотела уйти от окна, но страх сковывал ее. Неожиданно птичка спорхнула с дерева, подлетела к Соне и зависла у самого ее лица. Девочка могла разглядеть ее всю. Трепещущие крылья, переливающиеся в лунном свете перышки на светлой грудке, черные невыразительные бусинки глаз. В клюве птичка что-то держала. Соня присмотрелась внимательно. Это было маленькое серебряное колечко. Такое маленькое, что смогло бы налезть на палец разве что младенцу.

Повинуясь смутному желанию, она открыла рот, и птичка бросила колечко в него. Раздался тонкий звон металла ударившегося о зубы. Соня проснулась и с того дня пошла на поправку.

Три года она плавала в своей болезни, словно лягушка в загустевшей от холода воде.

Ее одноклассники уже окончили школу. Кто-то женился, вышел замуж, и разлетелись кто куда. Ни кто не хотел оставаться в их маленьком городке, где из всех учебных заведений был только филиал столичного машиностроительного института, да кинотехникум, где готовили дипломированных киномехаников.

Соня выбрала кинотехникум. Во-первых, ей нравилось первая часть слова «кино…», а во-вторых, там преподавал ее дядя, который помог ей сдать экзамены.

Ей с трудом удавалось найти общий язык с сокурсниками и преподавателями. Одни считали ее странной, а другие просто умственно отсталой. И действительно, три года, когда она медленно балансировала на грани жизни и смерти, наложили на нее определенный отпечаток.

На первый взгляд ни чего особенного. Просто она шла как бы не в ногу со всеми, то, немного запаздывая, то обгоняя.

И еще. Взгляд больших, серых немного навыкате глаз. Из за врожденной близорукости, она немного щурилась, поэтому ей приходилось, как бы присматриваться к собеседнику. Из-за этого, взгляд ее казался чересчур пристальным. В то же время глаза ее выражали рассеянность будто бы она, разговаривая с человеком, одновременно думала о чем-то гораздо более важном. После разговора с ней некоторые жаловались на головную боль.

Как-то раз она упала и сильно ударилась головой. Очнулась в больничной палате. Соня не открыла глаз, хотя знала, что рядом стоят папа, мама, брат и еще кто-то. Так вот этот «кто-то» сказал: — «У этой девочки сверхъестественные способности. Особый дар притягивать к себе редкие случайности и неординарные события…»

Кое-кого из ее однокурсников, привлекала ее странность, за ней пытались ухаживать. Но все попытки неизменно терпели фиаско. Нет, она ни кого не отвергала, просто она не понимала за чем все это нужно. Ее знакомые девочки постоянно по кому-то страдали, ждали встреч, звонков, расстраивались, если их бросали, или долго не звонили. Прихорашивались на свидания. Бывало, когда звучит какая-нибудь грустная песенка про любовь, у них сразу ассоциации — глаза туманятся. А она хотела бы расчувствоваться, пострадать, а чего-то нет, чего-то не хватает. Ее, по сути, еще детский ум, стремился к другому.

Ее возлюбленными стали книги. «Сердца трех», «Чужак с острова Барра», «Три товарища», «Анжелика…», все книжки с томными красавицами и скуластыми мужчинами на обложках, которые она нашла у мамы, Кобо Абэ, Пушкин и все, все, все, что попадало под руку.

Она знакомилась с миром.

* * *

Цирк-шапито появился в городе незаметно для всех. Просто однажды все узнали, что он есть. По ночам, с окраины доносились пронзительные крики животных. С появлением цирка в городе пропали бродячие собаки. Поползли слухи, что цирковые отлавливают собак и скармливают их хищникам.

К стенам шатра жались несколько облупленных деревянных вагончиков. Среди них выделялась новенькая грузовая «Газель», на борту которой красовалась физиономия клоуна и яркая надпись: Цирк «Веселый клоун». Клоун во весь рот улыбался, но в улыбке его не было ничего веселого. Она была зловещей.

Отбросив грустные мысли, Соня решительно направилась к цирку. Это был день открытия, и потому у входа собралась большая толпа. Почти все взрослые были со своими детьми. В городе было мало развлечений, поэтому появление цирка-шапито вызвало живейший интерес. Родители стояли у входа со своими нарядно одетыми детьми. Многие были знакомы и оживленно переговаривались. На мгновение Соне стало неловко, в толпе мелькнуло несколько знакомых лиц. В основном это были Сонины ровесницы, которые сразу после школы вышли замуж и уже растили детей.

Немного поколебавшись, она все-таки протолкалась к входу и буквально уперлась в широченную грудь клоуна-зазывалы.

— Без билета хода нету… — Хамовато пробурчал клоун. — Билет покупать надо, вот там касса…, три рублика — взрослый, рупь — детский…

Денег у Сони не было. Вообще и в цирк она идти не собиралась, но перспектива до вечера болтаться неизвестно где ее тоже не привлекала. Надо было убить время.

Соня попыталась проскользнуть мимо клоуна, но он крепко схватил ее за плечо.

— Ты куда? Глухая, что ли? Я же сказал, деньги в кассы культуры в массы… билет надо купить, барышня!

— Я не барышня, — огрызнулась Соня, — у меня дядя здесь ветеринаром подрабатывает.

Клоун подозрительно посмотрел на нее.

— А как твоя фамилия?

— Моя… Плотникова — честно призналась Соня.

— А Плотникова, — загадочно ухмыльнулся клоун, — тогда проходи, я сегодня добрый.

Глава 2

В цирке

Все началось с того, что когда на арене появились клоуны, в зале заплакал мальчик.

— А я думал, что нас встретят аплодисментами, — заорал клоун. — А у нас тут оказывается плаксы. Я тоже плакса!

Передразнивая мальчика, он брызнул искусственными слезами.

Соня чувствовала себя неловко. В зале было совсем мало взрослых.

В гуще лиц она увидела свою одноклассницу, та была со своим ребенком. Соня помахала ей рукой, та ответила.

— А теперь…. Впервые на арене… Шоу хищников! Смертельный риск! Алле! — Кричал ведущий.

На арену нехотя вышел облезлый тигр. Дойдя до середины, он улегся на ковер.

Дрессировщиком оказался клоун-зазывала, которого Соня про себя сразу обозвала Ржавым. Бурая, как ржавчина щетина на его лице, казалось, лезла прямо с затылка и оканчивалась у переносицы, нагло торча поверх белого грима. Он некоторое время бегал вокруг тигра, тыкая его хлыстом в морду, но тот лениво огрызался, раздраженно дергая хвостом и изредка отмахиваясь лапой.

После дрессировщика появились клоуны жонглеры. Один, по кличке Молоток, подбрасывал гири и стальные шары, а другой, по прозвищу Трус, жонглировал булавами. Все кончилось тем, что Молоток уронил гирю на ногу Трусу и тот, скрючившись от боли, покинул арену.

«Какой странный цирк», — подумала Соня.

— Жонглер у нас больше не работает! Сейчас он пойдет в свой вагончик, соберет вещи и отправится домой! Нам такие не нужны! — Бодро орал ведущий.

Наконец на арене появился чернобородый карлик. Фокусник. Помощники выкатили на середину арены деревянный ящик, из которого торчали только ноги и голова женщины. Достав бензопилу, карлик проворно распилил ящик, но собирать обратно не стал, и обе половинки увезли обратно за кулисы.

До этого Соня видела цирк только по телевизору, но все же понимала, что таким представление быть не должно. Она не могла не видеть, что все действие плохо отрепетировано. Да и актеры работали без охоты, как бы выполняя непривычную, неинтересную работу. Ей стало любопытно. Встав со своего места она, пригнувшись, пробралась к служебному входу и, скользнув за тяжелое полотнище, оказалась в просторном помещение, тесно заставленном частями цирковых декораций. В углу лежала огромная фанерная рука с указующим пальцем. Палец указывал на распиленную женщину. Ее верхняя часть стояла на столе. Женщина держала в руке стакан водки и плакала. Соня подошла поближе.

— У вас что-то случилось, может я смогу вам помочь?

Женщина перестала плакать и мутно посмотрела на Соню.

— Мне помочь, — пьяно улыбнулась она, — мне помочь? А чем ты можешь мне помочь?

— Не знаю, — Соня огляделась вокруг. — А где ваши ноги?

— Ноги? Ноги пошли в туалет.

Женщина хихикнула и отхлебнула из стакана.

— А ты кто такая?

— У меня здесь дядя работает… ветеринаром.

— Ага, дядя. Понятно. — Женщина на мгновенье задумалась, а потом поставила стакан и пьяно-пристально посмотрела на Соню.

— Скажи, ты совершенна?

— Я… не знаю… нет, наверное.

— А я вот точно знаю. Я не совершенна. Не в этом смысле, — женщина кивнула куда-то в низ, — не в этом смысле. В общечеловеческом… — Некоторое время она молча смотрела куда-то в угол, а потом снова подняла глаза на Соню. — А ты кто такая?

— Я же сказала, дядя у меня здесь работает.

— А-а-а, дядя. А, по-моему, ты врешь. — Она зло посмотрела на Соню. — Врешь. Ты шпионка! Где мои ноги! Шпионка! Шпионка! Ловите ее! — заголосила женщина.

Она вдруг отставила стакан и, встав на руки, проворно спрыгнула со стола на палец указующей руки. Несколько мгновений она, как странная птица, сидела, вцепившись в фанеру, а потом, покачнувшись, рухнула за декорацию.

В ужасе Соня бросилась к выходу на арену.

Тем временем там разворачивалось, по всей видимости, главное действие программы. Коверные выкатили дерево, увешанное яркими коробками и опутанное гирляндой с лампочками.

Вслед за ним на арену выбежал Ржавый и громко объявил:

— А теперь — гвоздь программы! Дерево сюрпризов! Сейчас каждый из вас сможет получить подарок!.. Но почему оно не светится? — Обратился он к шпрехшталмейстеру…

— А потому что сначала надо сделать волшебство, — подхватил тот.

— Дети, что же делать? — развел руками Ржавый.

— Не знаем… — раздался нестройных хор маленьких зрителей.

— Я думаю, что всем вместе надо взяться за руки и сказать: «деревце, зажгись»! — сказал Ведущий.

— Давайте, дети крикнем все вместе!..

Дети робко потянулись на арену и окружили дерево.

— Деревце, зажгись!

— Громче, не слышу! — подзадоривал их Ржавый, приложив руку к уху.

— Деревце, зажгись!!!

В этот момент лампочки замигали и начали поочередно лопаться, послышался страшный треск, полетели искры.

— Что произошло? — прошептал шпрехшталмейстер.

— Короткое замыкание, — виновато пробормотал Ржавый.

— Кто готовил гирлянду?

— Молоток.

— Так я и думал, — с досадой прошипел Ведущий. — Опять этот идиот все испортил. Давай звездочета или как там его… Надо спасать положение.

С этими словами он дважды перевернулся в воздухе, присел, дернул за кольцо в полу, и, открыв потайной люк, скрылся под ареной.

— Ай-ай-ай! Как не хорошо вышло! — Гримасничал клоун. — Не получилось!.. По техническим причинам… Оркестр, туш!

Те же коверные выскочили на сцену и, роняя бутафорские подарочные коробки, утащили дерево за кулису.

Они же втащили на середину арены старинный круглый стол, покрыли его скатертью, вытканной красными тюльпанами, и поставили тускло горящую керосиновую лампу. Рядом поставили два стула. На один из них сел взявшийся непонятно откуда человек в черном халате и чалме. Чалма была огромных размеров, и в ее тени лица человека было не разглядеть. Оркестр перешел с туша на тревожную барабанную дробь. Погас свет и только один яркий луч освещал арену. Снова появился клоун-шпрехшталмейстер. Выдержав паузу, он торжественно произнес:

— Внимание уважаемые зрители! Сейчас перед вами выступит знаменитый волшебник Хассан-Караи. То, что он покажет — не волшебство. И вы могли бы делать то же, если б захотели. Это всего лишь гипноз, согласно последнему слову науки…

Пока клоун говорил, человек в черном оставался совершенно недвижим.

— Уважаемому мэтру магии понадобится доброволец — продолжал зазывала. — Кто же будет этим смельчаком?!

Под куполом цирка повисла тишина. Люди еще не оправились от впечатления, которое у них осталось после истории с деревом. Клоун, с выжидающим видом, призывно расставив руки, шел вдоль первого ряда. Неожиданно взгляд его остановился на Соне.

— Вот, кто нам поможет, — преувеличенно весело воскликнул он. — Прекрасная незнакомка во власти зловещего Мерлина. О-го-го! Как это романтично!

Он перепрыгнул через барьер и властно взял Соню за руку.

* * *

Она сама не помнит, как оказалась на стуле напротив человека в черном. Он медленно встал. В руке его чудесным образом появилась огромная сигара. Не торопясь, он прикурил от лампы стоящей посреди стола и выпустил дым в лицо Соне.

Странно, но она почти не чувствовала запаха. Однако дуновение вопреки всякой логике не прекратилось, а неожиданно перешло в легкий, но постоянный ветерок, словно кто-то открыл окно, пустив в комнату сквозняк. После этого человек поднял руку и два-три раза начертил в воздухе перед ее глазами некое подобие ромба, потом поднес руку к столу и неожиданно сорвал красный цветок, вышитый на краю скатерти. Изумившись, Соня придвинулась поближе и начала внимательно разглядывать цветок. Без сомнения сейчас он составлял часть узора. В этот момент стол начал вращаться. Скатерть заволновалась, в одно мгновение цветы сорвались с ее поверхности и в беспорядочном хороводе закружились вокруг Сони. Хассан-Караи выхватил один и поднес к ее лицу. На Соню повело густым незнакомым ароматом.

* * *

Клоун-зазывала подошел к девушке, которая одиноко стояла у входа в цирк. Вечерело. Из-за тонкого брезента доносился хохот и аплодисменты. Представление шло во всю.

— Ну что, так и будешь стоять. — Ворчал он. — Я же говорил, покупай билет и проходи. А если нет денег, то нет и цирка. Иди домой… Хватит здесь стоять…

Соня, словно сбросив с себя оцепенение, огляделась. Солнце уже скрылось за горизонтом, успев окрасить облака в тускло-оранжевый цвет. Вдоль берега, мелко перебирая руками, гонялась за чайками распиленная женщина. Чайки лениво поднимались в воздух и снова садились на мокрый песок.

— Кто она? — Спросила Соня.

Клоун ответил не сразу.

— Женщина-змея. Прибилась к нам по дороге.

— А почему ее распиливают?

— Ставки нет у нас на женщину-змею, а на женщину для распиливания есть… А она талант… Вот и пьет… с горя.

Глава 3

Дома у Сони

Повозившись с ключом, Соня вошла в прихожую. В коридор доносились звуки электрогитары, которые смолкли, когда Соня захлопнула дверь.

Из комнаты показался сначала гриф гитары, а затем голова отца.

— Это ты? — Спросил он.

Волоча за собой шнур, папа вышел в коридор. Он был одет только в майку и широкие семейные трусы.

— Звонила твоя кураторша из техникума, Белла… Афанасьевна…

— Александровна.

— Да, да… Александровна… Так вот, она опять жалуется, что ты на занятия не ходишь.

Соня, кивнув на гитару, умело, перевела разговор:

— Выступление скоро?

— Студию отняли, теперь по домам репетируем… Махнул рукой отец.

— Понятно…

Соня, воспользовавшись паузой, проскользнула к себе в комнату.

Притворив дверь, она остановилась по середине комнаты. Она чувствовала себя так, будто вернулась из дальней дороги. Предметы, наполнявшие комнату, потеряли свою привычную невидимость. Каждая вещь словно говорила — «посмотри какая я красивая» или — «помнишь, как много со мной связанно…».

Походив по комнате, она достала с полки старинное издание «Путешествия Гулливера», и, устроившись на диване, попыталась читать, но ни как не могла сосредоточиться. Буквы прыгали перед ее глазами, словно пытаясь спрятаться. Ей необходимо было с кем-то обсудить увиденное в цирке. Отчаявшись, она стала разглядывать картинки. Книга была очень красивая, толстая, отпечатанная на глянцевой бумаге с великолепными иллюстрациями, прикрытыми для большей сохранности тонкой папиросной бумагой. Интересна была и история ее появления, книга появилась при странных обстоятельствах.

Когда родители получили квартиру в старом доме, то в самой маленькой ее комнате оказался старинный черный рояль. Комната с этим роялем всегда страшила Соню. В детстве она была совершенно уверена, что в нем живет голодная бабка, которая выбирается только по ночам в поисках еды.

Рояль был старый и немой. Ходили слухи, что раньше он принадлежал дочери хозяев дома.

Однажды ночью ее нашли мертвой. А наутро оказалось, что рояль больше не способен издавать музыкальные звуки. И действительно, ни играть на нем, ни настроить его было невозможно. Когда его хотели вынести, оказалось, что ни в дверь, ни в окно он не проходит. Непонятно, как этот рояль вообще внесли в комнату. Рояль решили разобрать. Когда рабочие оторвали стенку деки, из инструмента выпало несколько куриных костей, яичная скорлупа и книга.

Незаметно Соня уснула. Ей приснился сон, будто она сидит на диване с книжкой и в комнату входит брат, Николай. Он прямо от двери протягивает к ней руку, которая неестественно вытягивается. Ладонь сжата в кулак. Соня понимает, что в кулаке что-то страшное. По мере приближения руки страх нарастает. Когда рука оказывается перед самым ее лицом, кулак разжимается. Сначала она не понимает, что это, но, присмотревшись, видит, что по ладони бегает давешний клоун из цирка. Потешно перекувыркнувшись, он вдруг, жутко завизжал:

— Телефонограмма, телефонограмма!

Вздрогнув, Соня проснулась. Она приоткрыла глаза и сквозь ресницы увидела брата, Николая. Тот, как и во сне стоял в проеме двери.

— Наверное, я еще сплю, — лениво подумала Соня.

Но брат вполне по земному подошел к ней и накрыл пледом. Губы еле шевелились, но Соня все-таки пробормотала:

— Я в цирке была…

Николай наклонился над ней и заглянул в лицо. Голос его звучал неестественно звонко, словно они разговаривали под водой.

— Сонька, ты же здоровая девка, какой цирк.

— Скучно…

— Это я понимаю. Устроилась бы на работу, на вечер… и деньги и занятие, какое ни есть.

Соня сонно улыбнулась.

— Я на работу не хочу.

— А чего хочешь?

— Любви… Может быть…

— Спи, давай… Любви…

Николай покачал головой. Он считал, что о любви Соне думать еще рано.

Соня хотела что-то сказать, но сон снова начал одолевать ее. Она успела подумать о том, что Николай сегодня не такой как всегда, что в другой раз он бы обязательно растормошил ее и поговорил, а возможно они бы пошли куда-нибудь… Уже засыпая, она услышала, как родители говорят на кухне, но слов было уже не разобрать.

Сон Сони № 25

Я нахожусь в комнате, заставленной антиквариатом. По ощущению — дело происходит в начале 20 века. Со мной еще трое: Ленин, тихий незаметный мужчина в углу и какой-то агрессивный подвижный тип, который периодически выбегает в коридор, и оттуда слышатся крики и выстрелы, после чего он возвращается на место. У меня в руках коробка. Все требуют скорее ее открыть. Судя по всему, я ее украла, потому что это — воровской притон. Я открываю. Там много драгоценных камней, среди которых очень крупный янтарь и маленький золотой кулон. Агрессивный мужчина хватает этот кулон, начинает рассматривать и оставляет его у себя. Пока я прихожу в себя от такой наглости, Ленин запускает руку в коробку и загребает горсть камней. Я возмущаюсь, а он говорит, что это ему необходимо в революционных целях на Урале, куда его в ближайшее время зашлют.

Соня потянулась под одеялом и повернулась к окну. Небо уже стало светло-серым, но в комнате, по углам еще колыхался ночной сумрак. В прихожей звонил телефон. Послышался приглушенный голос брата:

— …да, да… буду готов через пять минут…

Дверь была приоткрыта и Соня видела Николая, прикрывающего рукой телефонную трубку. Он говорил тихо, почти шепотом. Проверяя, не разбудил ли кого, он осторожно оглянулся.

Соня закрыла глаза. Тихо урча мотором, подъехала машина. В прихожей настороженно скрипнула входная дверь. Соня спрыгнула с кровати и посмотрела в окно. У подъезда стояла черная «Волга». Появился Николай. Он поспешно сел в автомобиль, машина тронулась с места и, быстро набрав скорость, скрылась из виду.

Соня вспомнила, что ей приснился сон. Она достала блокнот и подробно описав видение, спрятала блокнот под диван.

Ей часто снились сны, а бывало и такое, что и среди белого дня у нее начинались видения. Она могла попросту остановиться посреди улицы и, пока накатившие на нее картины не исчезали, вернуть ее к реальности было почти невозможно. Однокурсники ее побаивались, преподавателей это раздражало, а домашние просто привыкли.

Быстро одевшись, Соня выскользнула из квартиры.

Глава 3

Старый порт

С залива дул влажный несильный ветер. Иногда он налегал на воду невидимой широкой грудью, и тогда волна, ударяясь в зеленый от водорослей бетон, рассыпалась на холодные брызги. На всем лежала печать запустения. Огромные портовые краны, как стая глупых гусей, сбились где-то в дальнем конце причала. Недалеко от берега из воды торчал остов затонувшего буксира. По периметру порт окружали приземистые пакгаузы. Железо на их крышах проржавело, стекла выбил ветер. В прошлом оживленный торговый порт теперь использовался только военными.

У причальной стенки стоял корабль. Из трубы сочился почти невидимый на фоне серого неба дизельный выхлоп, который скорее угадывался по причудливому рисунку горячего воздуха.

Корабль имел не совсем обычный вид, но при этом удивительно вписывался в окружающий его пейзаж. Он был похож на старинный броненосец. Толстые листы обшивки были скреплены стальными клепками. Тупой нос-таран угрюмо уткнулся в холодные воды. В надстройке совсем не было иллюминаторов. Только на капитанском мостике виднелась узкая щель, прорезанная в массивном броне-щите.

Единственной современной деталью корабля можно было назвать огромный, необычной формы локатор, медленно вращающийся на короткой мачте. Флага на мачте не было.

Соня стояла за старым бульдозером недалеко от причала. Ей хорошо был виден и причал, и корабль. Командиром этого корабля был ее брат Николай — высокий светловолосый мужчина в синем морском кителе.

Сейчас брат стоял на берегу возле большой черной машины. Он разговаривал с двумя мужчинами. Со своего наблюдательного пункта Соня не могла слышать, о чем они разговаривают, а если б и могла, то ничего не поняла бы.

— Когда прибудете в точку, мы скорректируем распределение узлов коллапса, — глотая слова и волнуясь, говорил Николаю веснушчатый рыжий человек в мятом пиджаке. Наморщив нос, он замолчал, пристально посмотрел на горизонт и продолжил: — Самое главное, чтобы вы были в точке в намеченное время. Иначе…

Человек снял с носа старомодные очки и принялся их протирать. Николай переглянулся со вторым собеседником. Это был представительный мужчина с энергичным, тщательно выбритым лицом. Официальный темно-серый костюм сидел на нем ладно и привычно, но опытный взгляд определил бы, что гораздо привычнее для него военная форма.

Мужчина терпеливо ждал, пока рыжий закончит с очками и снова заговорит.

— Не волнуйтесь, — взяв рыжего за вялое плечо, сказал Николай. — Корабль новый, все работает, никаких сбоев быть не должно.

Тот закончил с очками, затолкал платок в нагрудный карман пиджака, помассировал двумя пальцами запревшую переносицу и близоруко взглянул на Николая.

— И все же обращайте особое внимание на неукоснительное соблюдение графика. Секунда в секунду, — продолжал он, возвращая очки на нос. — Понимаете, геометрия распределения узлов в пространстве постоянно меняется. Мы не можем удерживать их долго в заданном месте…

— Все будет, как положено, — успокоил мужчину Николай.

Затем он посмотрел на часы и обратился к человеку в сером пиджаке:

— Юрий Владимирович, если что случится, сообщите родным что…

Несмотря на то, что было довольно прохладно, рыжий опять достал из нагрудного кармана пиджака носовой платок, и отер им лицо.

— Ничего не должно случиться, — ответил мужчина тихим баритоном. — В этот раз мы только протестируем связь и синхронизацию узлов на вашем бортовом компьютере и у нас в лаборатории.

Соня смотрела на маленькие фигурки на краю причала. «Знать бы, о чем они говорят», — подумала она.

На душе скребли кошки.

Она любила брата и та обстановка таинственности которой был окружен его поход настораживала. Впрочем, что она могла поделать, да и, что это за ребячество бегать в порт за братом. Немного постояв, она развернулась и направилась в сторону забора отделяющего порт от целого квартала полупокинутых пакгаузов.

В заборе, не смотря на принятый у военных режим секретности, зияла огромная дыра.

Николай видел, как от вросшего в землю бульдозера отделилась девичья фигурка. Вот балда, подумал он. «Взрослая, а по таким местам шляется. Не дай Бог, фортовские ее увидят, а с ними лучше не связываться …»

Фортовскими в городке называли подростков, которые местом своих сборищ выбрали старинные форты, коих было несколько в городе и на дамбе соединявшей остров с материком. Это были в основном ребята из хороших семей, просто в городе было совсем нечего делать, и они начали собираться в стаи. У каждой группы был свой форт, свой флаг и свои знаки различия и одевались они по большей части одинаково. Иногда возникали стычки, в ходе которых более слабая группировка оставалась без форта и вынуждена была нападать на других. Встреча с такими стаями не сулила ни чего хорошего.

— Кто это? — Отвлек Николая рыжий.

— Моя сестренка, — с досадой произнес Николай, щурясь против света вслед удалявшейся фигуре. — Ни разу не проходит, чтобы она меня провожать не пришла. Вы извините, обратился он к мужчине в темно-сером костюме, она у меня странная..

Рыжий улыбнулся.

— Не странная, а особенная, — без тени иронии сказал Юрий Владимирович. — А дырку в заборе надо заделать…

Николай снова посмотрел вслед Соне.

Смутное предчувствие неотвратимой беды сначала растекалось по телу — и уже потом дурманило голову, рассылая такие же невнятные сигналы по всем закоулкам мозга. Такое чувство бывает, когда, переходя реку в брод, совсем уже привыкнешь к температуре воды — и вдруг угодишь ногой в яму, и провалишься весь, с головой в ледяную воду.

Он вспомнил эпизод из своего детства. В те времена каждое лето Николай проводил у бабушки. Это было очень давно и очень далеко отсюда в жарком одноэтажном городке, который прижался к иссушенной солнцем земле на самом берегу бескрайней степи, которая начиналась сразу на другом берегу реки и заканчивалась где-то на юге, далеко за горизонтом неизвестно в каких странах.

Город пересекала колея железной дороги. Она переваливала через железнодорожный мост и прямой стальной нитью уходила за горизонт. В степь.

По вечерам, когда с юга приносило ночной холод, Николай с тогдашними своими приятелями ходили на мост.

Была у них игра. Они забирались на мост и шли по деревянному настилу в три доски, тянувшемуся по краю вдоль металлических ферм. Ограждения на мосту не было. Дойдя до середины, они ждали, когда со станции пройдет длинный тяжелый товарняк. Николай хорошо помнил это чувство, которое он испытывал, когда на расстоянии вытянутой руки, огромные металлические колеса с грохотом перекатываются по рельсам, а внизу несутся темные воды мелководной реки. В какой-то момент чувство опасности становилось невыносимым. Под ногами качаются и дрожат три тонкие рассохшиеся доски. Отшатнешься назад, и вмиг рухнешь вниз с десятиметровой высоты, сквозь тонкий слой ревущей воды прямо на камни. Качнешься вперед, и тебя затянет в горячее грохочущее железо.

Рядом с мостом стоял бетонный дот, над входом в который можно было различить готическую надпись «Faterland». В нем, дожидаясь поезда, они жгли костры. Через амбразуру дота хорошо была видна станция. Когда с нее отправлялся состав, времени оставалось как раз чтобы добежать до середины моста.

В тот день на станцию прибыл загадочный эшелон. Это был наскоро покрашенный в песочный цвет бронепоезд. Он толкал платформу с краном, а позади себя тянул шаланды с плотно зачехленными брезентом военными машинами. Эшелон стал на запасной путь, и все место тут же оцепили солдаты.

Николай удивился. Через их город часто проходили военные эшелоны. Местные уже не обращали на них внимания. Но в этом поезде все было странным. И паровоз, и необычный камуфляж. Тогда Николай не придал этому значения. Он еще не знал, что это специальная раскраска для техники, которой предстоит действовать в пустыне.

Движимый любопытством, Николай слишком близко подкрался к составу. Неожиданно кто-то схватил его за шиворот и поставил на ноги. Николай обернулся. Это был белобрысый солдат.

— Куда лезешь! Сюда нельзя! — c с певучим акцентом сказал он. Вслед за этим последовала длинная тирада на незнакомом языке.

— Дяденька, отпустите! Я больше не буду! — плаксиво протянул Николай, пытаясь вывернуться.

Но солдат крепко держал его за шиворот.

— Матялис! Отставить! — послышался окрик.

От дальнего конца эшелона в их сторону спешил молодой офицер в полевой форме. Солдат ослабил хватку, но продолжал держать Николая. Тот дернулся еще раз, но вырваться не смог.

— Отпустите мальчика, — приказал он солдату.

Почувствовав свободу, Николай дернулся, чтобы бежать, но его остановил властный голос офицера:

— Стой!

Невольно подчинившись приказу, он остановился и, виновато опустив голову, повернулся к военному.

— Я вижу, что ты тут заводила, так что собирай своих ребят, и идите по домам. — Спокойно и властно сказал военный. — Сюда больше не ходите. Еще раз попадетесь, отдам родителям. Все. Кругом марш!

Николай, еще не веря, что пронесло, развернулся, чтобы пуститься наутек, но не смог побороть любопытство, развернулся и спросил:

— Дяденька, а почему у вас поезд желтого цвета?

В этот момент состав дернулся, лязг сцепок прокатился от локомотива к хвосту, с протяжным стоном повернулись колеса. Солдат запрыгнул на подножку, за ним последовал офицер. Обернувшись, он что-то ответил Николаю, но тот не расслышал ответа: его заглушил гудок локомотива. Военный махнул ему на прощание рукой и скрылся за стальной дверью броневагона.

Стоя рядом с проносящимся мимо поездом, Николай смотрел вслед удаляющемуся поезду. В его душу закралось ощущение чего-то важного, того, что взрослые называют предчувствием.

Сейчас он переживал нечто подобное. Воспоминание не случайно пришло к нему. Словно здесь, на этом сыром причале, замкнулся круг, начало которому было положено тогда в маленьком поселке на краю жаркой степи.

Глава 4

Происшествие на виадуке

На недостроенном железобетонном виадуке, перекинутом через шоссе, широко расставив ноги, стоял коренастый человек, одетый в полосатый пиджак в крупную черно-белую полосу. Поверх пиджака топорщился небрежно натянутый оранжевый рабочий жилет.

Это был человек из цирка, которого Соня прозвала Ржавым. Свирепо дымя изжеванной папиросой, он буравил взглядом изгиб шоссе у самого горизонта.

За спиной у Ржавого двое дорожных рабочих в таких же оранжевых жилетах натужно катили измазанный глиной металлический шар, каким ломают старые дома. За шаром шершаво скреб по бетону обрывок стального троса.

Остановившись на самом краю виадука, рабочие перевели дыхание и выжидательно посмотрели на начальника.

Тот молча смотрел в даль. Все замерли. Стало слышно, как не застегнутые ремешки строительной каски при каждом порыве ветра шлепали Ржавого по грубому, изъеденному оспой лицу.

Так прошло несколько минут, на конец вдали, из-за поворота шоссе появился военный «Урал» с кунгом, покрытый камуфляжной раскраской. Он приближался на большой скорости.

Не отрывая глаз от дороги, Ржавый воровато пригнулся и протянул руку, к полевому армейскому телефону. Крутанув ручку, он, он приложил к уху трубку.

— Приготовиться!

Рабочие налегли на шар…

На том конце провода, услышав жужжание зуммера, точно такую же трубку поднес к уху человек в солдатской каске, утыканной для маскировки ветками ивы. Это был жонглер из цирка по кличке Молоток. Он стоял по грудь в коричневой воде придорожной канавы, поэтому издалека его можно было принять за болотную кочку. Вместе с ним в воде стояли еще двое из цирка: Трус и Карлик-фокусник. Они нервно кололи взглядами затылок говорившего. Тот, прокашлявшись, доложил наверх:

— Группа на исходной!

Положив трубку, он оглянулся к и хмуро подмигнул соратникам.

Автомобиль, натужно ревя дизелем и выбрасывая в утренний воздух заряды черного дыма, стремительно приближался к виадуку. Ржавый поднял руку. Мужчины в оранжевых жилетах напряглись и налегли на шар. «Уралу» оставались считанные метры до моста, когда он дал отмашку. Чугунная «баба» со страшной скоростью рухнула вниз, мгновенно остановив бег тяжелого грузовика. Из раздавленного радиатора ударила струя пара мгновенно окутавшая все вокруг.

— Группа пошла! — Проорал с виадука Ржавый. Не трогаясь с места, он достал из кармана секундомер и посмотрел вниз.

— На вскрытие десять секунд, время пошло…

Услышав команду вожака, из канавы на шоссе полезли засевшие в воде налетчики. Впереди по склону карабкался Молоток, он тащил в руках огромную кувалду. Враскачку он нырнул в пар и с размаху двинул по створкам задних дверей. В воздухе повис густой колокольный звук, а проломленные двери выпали наружу, едва не придавив подбежавших грабителей.

— Машина пошла! — Прогремел сверху Ржавый, поглядывая на секундомер. — Пятнадцать секунд на погрузку…

Неожиданно из кустов, задом, сдала грузовая «Газель». В этой странной обстановке клоун на ее борту смотрелся особенно жутко. Заложив вираж, она выскочила на асфальт и остановилась возле развороченного фургона.

Нападавшие торопливо перекидывали ящики в кузов «Газели». Рядом с ними стоял Ржавый и, глядя на секундомер, командовал.

— Время! Осталось тридцать секунд!

Трус, спрыгнув на землю из фургона, подбежал к вожаку и протянул небольшой плоский ящичек зеленого цвета. Тот взял предмет, открыл его, мгновение всматривался, затем захлопнул и засунул его за ремень просторных брюк.

— Уходим!

Налетчики один за другим запрыгнули в кузов «Газели» и вповалку расположились на ящиках. Ржавый вскочил в кабину рядом с водителем, захлопнул дверь и грузовичок, взял с места и рванул прочь от разбитого фургона. Солдат-водитель, на мгновение, очнувшись, увидел сквозь клубы пара удаляющуюся физиономию зловещего клоуна.

— Цирк приехал… — Успел подумать он и снова потерял сознание.

Глава 5

Тревожные новости

— Товарищ Клименко, — окликнул Юрия Владимировича высунувшийся из окна автомобиля шофер. — У нас ЧП!

— Что такое? — Нахмурился тот, беря трубку радиотелефона.

Пока он слушал доклад, лицо его мрачнело.

— Сейчас буду. Оцепите район! Перекройте все выезды из города. Я на связи… выезжаю…! — Сказал он в трубку.

Присутствовавшие с тревогой следили за его разговором. Но из коротких реплик, бросаемых Юрием Владимировичем, ничего понять было невозможно.

— Совершено нападение на машину, с нашим грузом. — Ответил на вопросительные взгляды, отдавая трубку шоферу. — Мне необходимо ехать.

Рыжий издал неопределенный звук и, выхватив из нагрудного кармана платок, нервно высморкался.

— Но… — Начал, было, Николай.

— Не занимайте этим голову, Николай Олегович. — Остановил его Клименко. — Это не отменяет нашей операции. К моменту вашего прибытия в точку мы все решим.

Люди обменялись крепкими рукопожатиями. Николай легко взбежал на борт, на ходу козырнув вахтенному матросу. Ступив на палубу он обернулся и увидел Соню, она уже поравнялась с проломом в заборе и обернувшись смотрела на него. Николай помахал ей рукой. Соня не ответила.

Глава 6

Неприятности начинаются

В середине прошлого века Старый порт был построен для разгрузки огромных контейнеровозов. Теперь же все это пространство, площадью с небольшой город, выглядело брошенным, но какие-то странные события здесь все же происходили. Время от времени территория порта оживала. Со скрежетом открывались ржавые ворота. Въезжали и выезжали военные машины. Несколько раз проснувшиеся жители видели торчащие над крышами пакгаузов мачты военных кораблей. Потом все снова замирало, словно ни чего и не было. Только несколько собак, потомков тех псов, которые когда-то охраняли порт сидели в пыли, словно тоскуя по былой суете.

Соня подошла к пролому в заборе и остановилась. Черная дыра зияла как окно в другой мир. Надо было обернуться. Просто обернутся, чтобы посмотреть на то, что она уже много раз видела. И тут ей стало страшно, страшно от того, что она, всем сердцем почувствовала беду. Она не отдавала себе отчета, в том, что это была за беда.

Замерев, она повернулась всем телом.

Вид корабля поразил ее. Такого она еще никогда не видела, хотя выросла в городе, где все было связано с портом.

Холодное солнце светило от моря и от этого корабль казался черным, и каким-то безысходно громадным. Он отбрасывал на причал глубокую, неотвратимую, тень, в которой потонули и нелепый человек в очках, и серьезный мужчина в синем костюме и Николай.

Отвернувшись, она ступила в пролом и оказалась на небольшом пустыре, затерянном среди старых складов.

В углу ржавел старый грузовик, у которого вместо кузова был зеленый домик с трубой и окошками. Слева тянулась унылая стена пакгауза, под которой были навалены какие-то ящики, а прямо перед ней стояли трое парней лет двадцати. Судя по внешнему виду, все они принадлежали к одной из группировок Фортовых: одинаковые, голубые джинсы клеш, застиранные красные футболки «в облипку» и одинаковые стрижки с волосами, падающими на глаза.

— А, это Сонька, — послышался за спиной у Сони женский голос, — привет, малохольная.

Соня обернулась. Сомнений быть не могло — это была Ира Макута, ученица кулинарного техникума, дочь владельца сети игровых автоматов, Виктора Ивановича Макуты. И, предводительница одной из фортовых банд. Она стояла, в умопомрачительно короткой юбке расставив ноги и похлопывая тонким прутиком по голенищу высокого шнурованного ботинка. На загорелом колене белел тонкий вертикальный шрам. Она напоминала воинственную героиню из японского мультика.

— Ну, что будем с тобой делать. Ты знаешь, это наша территория…

— А где моя?

Соня казалось спокойной.

— А где, твоя, это ты должна сама знать. — Нарушил молчание один из парней.

Ира подняла руку.

— Помолчи… ну, что скажешь…

В воздухе раздался унылый гудок отчаливающего корабля.

— Ни чего… моей территории нет, значит, я могу находиться, где захочу.

— Не боишься?

— А что вы мне сделаете?

— В том-то и дело… что захотим, то и сделаем.

Ира посмотрела на парней. Те, не сговариваясь, двинулись на Соню. Положение казалось безвыходным. Спереди надвигались трое подростков, сзади стояла Ира. Соня вспомнила то, чему учил ее брат. Она выбрала Иру. Молниеносно скинув с плеча небольшой кожаный рюкзак. Она схватила его за лямку и с разворота ударила по лицу Иры. Раздался тихий шлепок, и не ожидавшая такого развития событий девушка рухнула в пыль.

Дорога к пролому в заборе была открыта. Но Соня понимала, что если она побежит в порт, то ей придется довольно долго бежать через открытое пространство, там ее обязательно догонят.

Она рванулась к стене склада, где были навалены ящики. Над ними тянулось узкое длинное окно. Рамы были выломаны.

Рискуя сломать ногу, она запрыгнула на ящик и перевалилась через подоконник в сырую темноту склада. Совершенно точно, у нее было несколько секунд форы. У окна послышалась возня. Не замечая боли в ушибленном плече, она вскочила и бросилась к двери.

Оказавшись на улице, Соня побежала вдоль бетонной стены по разбитой узкой дорожке, которая вывела ее на широкий пустырь. Миновав пустырь, она завернула за угол высокого блочного строения, сбавила бег и сделав круг вернулась к заброшенным складам тянувшимся на добрую сотню метров позади порта.

Больше всего она сейчас боялась, что из-за поворота появятся ее преследователи, теперь пощады не будет.

Приблизившись к очередному пакгаузу, она нырнула внутрь и затаилась.

Глава 7

Заброшенный склад

Пакгауз внутри был совершенно пуст. Только в дальнем углу гнили сваленные горой почерневшие от времени и сырости деревянные ящики.

В этот момент Соня услышала шум погони и голоса.

— Она точно туда свернула! — донеслось из-за угла склада.

Соня огляделась в поисках укрытия. Ничего кроме горы ящиков в углу.

Голоса приближались. Соня поняла, что если она сейчас побежит, то неминуемо обнаружит себя, и потому затравленно огляделась еще раз.

Внезапно ей в глаза бросилась неприметная дверь в дальнем углу помещения.

Стараясь ступать как можно тише, Соня пересекла открытое пространство, потянула на себя дверь и осторожно заглянула вовнутрь.

За дверью находилась маленькая комнатка, которая когда-то, вероятно была подсобкой. Соня юркнула туда и плотно прикрыла за собой дверь.

Тем временем из-за угла склада высыпали Сонины преследователи. Увидев протянувшуюся, на сколько хватало глаз пустую набережную, они остановились в нерешительности. С того места, откуда они высматривали Соню, они не могли видеть вход в пакгауз, им не хватало нескольких шагов, чтобы увидеть его.

— Ладно. Нечего за ней по помойкам гоняться. — Послышался голос Иры. Мы ее у дома подождем.

Послышался звук удаляющихся шагов. Соня, слышавшая все из своего убежища, поняла, что теперь-то ее, наконец, оставили в покое.

Она выглянула из подсобки. Склад был пуст. Соня положила около себя рюкзак, опустилась на корточки и прислонилась к стене.

— Ну, чего они ко мне пристали? — Произнесла она несчастным голосом. — Что я им, спрашивается, сделала?

На глазах у нее выступили слезы. Ей захотелось поплакать, но плакать не получалось. Немного успокоившись, она облегченно вздохнула.

— Во всяком случае, на сегодня приключения закончились — подумала она. Захотелось есть. Тут же на память пришла их унылая кухня и пустой холодильник с пачкой слипшихся пельменей в морозильнике. Соня вздохнула еще раз. Она уже готова была пойти домой, когда с улицы послышался шум машины.

Глава 8

Погоня

На шоссе, около покалеченного «Урала» уже стаяла скорая помощь и машина ДПС. Двое врачей суетились возле лежащего на асфальте водителя.

Тучный милицейский майор, увидев удостоверение в руках Юрия Владимировича, вытянулся по стойке смирно.

— Место происшествия, товарищ… — Начал, было докладывать он, но Юрий Владимирович остановил его нетерпеливым жестом:

— Перекройте дорогу в обоих направлениях, — коротко приказал он и быстрым шагом направился к покалеченной машине.

Первым делом он заглянул в развороченный кузов. Сбылись самые плохие его предчувствия. Груз исчез.

Непривычный к бегу, майор милиции трусил к машине ДПС, когда пятнистый штурмовой вертолет внезапно вынырнул из-за верхушек деревьев и, пройдя над головами, развернулся, словно для атаки. Подлетев к месту происшествия, он завис прямо над шоссе и, из его брюха попрыгали на асфальт пятеро в защитных комбинезонах. Деловито отстранив врачей они положили раненного на носилки. Подошел Юрий Владимирович. Он присел на корточки и склонился над солдатом.

— Клоуны… — прошептал запекшимися губами водитель и потерял сознание.

— Бредит, бедняга… — Вздохнув, сказал милиционер.

В машине вновь зазвонил телефон. Клименко знал, кто это звонит.

— Докладывайте, — прозвучал в трубке спокойный голос.

— Изделие исчезло… — лицо Юрия Владимировича помрачнело.

— Вы понимаете, чем это грозит? — Клименко показалось, что сквозь помехи в эфире он расслышал, как о край стакана звякнула ложечка.

— Так точно, товарищ генерал, эксперимент под угрозой…

— Нет, вы не понимаете. Если Изделие попадет в руки нечестных людей, под угрозой существование… нашего мира…. Всего мира…

Не теряйте времени…. Приступайте непосредственно к плану «Ц».

— Так точно, товарищ генерал, — произнес Юрий Владимирович и неосознанным движением ослабил узел галстука.

В этот момент вдали показались мигалки машины ВАИ.

* * *

Сквозь щель дорога была видна еле-еле, но вдали отчетливо просматривалась, мигающая красным и синим, машина военной автоинспекции. Послышался вой сирены. Трус, оторвался от щели задних дверей кузова.

— У нас провожатые! — Глаза его забегали, он нервно заерзал на ящике — Повяжут нас… будем на нарах париться… — он истерично закатил глаза. — не хочу в зону, хочу на юг на солнышке пузо греть…. Говорила мне матушка — на кривую дорожку ступил, сынок не ходи на кривую… ходи по прямой дорожке, иди в инженеры, в пиджаке ходить будешь… а-а-а… — заверещал он.

— Не за нами. — Невозмутимо проворчал Молоток и сильно ткнул Труса локтем в бок.

— Как не за нами! Вон на всю дорогу люстрой мигают! — Неожиданно успокоился тот.

Молоток подполз к двери и выглянул на дорогу. Машина погони была уже значительно ближе. Молоток повернулся к Трусу, лицо его было озабоченно.

— Стучи в кабину. Что они не видят что ли?

Тот, лихорадочно забарабанил в стенку кабины.

— Эй, в кабине, гони быстрей!

Ржавый бросил взгляд в боковое зеркало.

— Видал, сзади… Вояки на хвост сели…

Водитель в азарте погони буквально лег на баранку, крутя ее одной рукой, а другую, держа на рычаге переключения скоростей.

— Нормально. — Азартно прокричал он. Сейчас на заброшенные склады уйдем. А ты думай, где разгружаться будем. Они нас на блокпосты гонят. С грузом не пройдем. Да и пацанам со складов разбегаться надо.

— Сворачивай на старый мост! — Ржавый казался невозмутимым, но было видно как на его виске вздулась и пульсировала жилка. Он снял с головы строительную каску, поискал глазами куда ее можно положить и не найдя подходящего места выбросил ее в окно.

— Там знак. Убьемся! — Водила стиснув зубы вперился в дорогу.

— Делай, что говорят! — не повышая голоса, властно сказал Ржавый.

— А…а…. Семь бед, один ответ отрешенно прохрипел водитель и, резко затормозив, крутанул руль.

«Газель» летела вдоль длинного железобетонного забора, поднимая стену водяных брызг. УАЗ с военными уже висел у нее на хвосте. На значительном расстоянии от него держалась черная «Волга», в которой сидел Юрий Владимирович.

Веером, выплеснув воду из лужи, «Газель» неожиданно ушла вправо. Визжа тормозами, она вылетела на, старую Нефтяную Дорогу перпендикулярно уходящую в сторону от шоссе. Впереди виднелся мост, въезд на который был перекрыт хлипким заборчиком. Разметав заграждение, «Газель» на полной скорости вылетела на деревянный настил. Раздался страшный треск. Все сооружение моста вздрогнуло. Мост зашатался.

— Я же говорил, убьемся!. нечеловеческим голосом завыл водитель, вдавив педаль газа в пол.

Машина не успела еще выскочить на противоположный берег, когда сваи не выдержали и мост, поднимая фонтаны брызг, начал рушиться под ее весом.

УАЗ успел затормозить в последнюю секунду. Пролетев юзом по раздолбанному асфальту, он соскочил передними колесами с обрывистого берега и замер окутавшись облаком пыли.

Черная «Волга» идущая следом резко затормозила и, медленно развернувшись, двинулась обратно.

Юрий Владимирович поднял трубку радиотелефона.

— Внимание, всем машинам, окружить район старых пакгаузов… Прочесать каждый угол. Работает только группа «РА»…

Глава 9

Приключения продолжаются

Соня уже собралась покинуть свое укрытие, когда за стеной послышался шум машины. Прислушавшись, она утерла слезы и, выглянула из-за ящиков. Двигатель заглушили, наступила тревожная тишина. Со своего места ей была видна часть автомобиля «Газель» с хорошо знакомым изображением клоуна на борту. Соня поняла, что приключения не закончились, все только начинается.

Само появление сверкающего циркового грузовика среди руин старого порта казалось абсурдным. Вне себя от страха она юркнула в подсобку. В то же мгновение в луче света появилась сутулая фигура Труса с автоматом в руках. Он спрыгнул на складской пол и медленно повел стволом из стороны в сторону. Окинув взглядом помещение, он обернулся к пролому.

— Пусто! — крикнул он.

Вдоль стены пробежала испуганная крыса. Краем глаза Трус заметил движение и ударил в стену автоматной очередью.

— Ты что, очумел?! — раздался снаружи грубый окрик Ржавого.

— Кажется, тут кто-то есть! — неуверенно пробормотал Трус.

— Никого, тут нет! — ответил Ржавый, и вслед за этим появились Молоток и карлик-фокусник с зеленым армейским ящиком. Они неуклюже тащили его.

— Не толкайся, — пискляво кряхтел карлик. — Вымахал, дубина под два метра, а ума, как в гантели.

— А ты держи ровней! — беззлобно басил Молоток.

— Как я тебе ровно держать буду, — раздражался карлик. — дылда чертова, посмотри, где ты и где я. Если ты такие ноги отрастил, то и руки отрастил бы подлиннее. Ты же инвалид-великан тебя же самого как аттракцион надо в балагане показывать. Вот я как-то раз видел, как по ули…

Он не успел докончить, его оборвал окрик Ржавого.

— Ну что вы там возитесь? Хотите, чтоб нас здесь накрыли!?

Соня присела, стараясь не обнаружить свое присутствие. Настороженно, повернув голову в ту сторону, где шуровали налетчики, она тревожно вслушивалась в их разговоры.

— Господи, только бы они не потащили ящик сюда.

— Вон, смотри, там дверь какая-то, тащим туда. — Послышался голос Молотка.

— Господи, господи, только не это. — Простонала Соня. — Так… Надо собраться с мыслями… Нужно, чтоб меня не увидели, а значит… значит надо стать невидимой…. А для этого, нужно очень захотеть, чтобы они меня не увидели, и я стану невидимой. Зажмурив глаза она представила, что она это вовсе не она, а ворона, которая случайно зашла на склад. Она представила, что походив по складу ворона почистила перья, подолбила клювом каменный пол и, взмахнув крыльями вылетела в маленькое окошко. А раз нет вороны, то и находить в подсобке некого.

— Куда тащить то? Я не понял — ворчал Карлик.

— Вон в стене дверца, видишь? Туда!

Налетчики потащили ящик к подсобке, где, замирая от ужаса, сидела Соня.

Дверь со скрипом отворилась. Послышался бас Молотка:

— Здесь ящики какие-то!

— Выкидывай их оттуда! — прозвучало снаружи.

Молоток хотел было поставить ношу на пол, но карлик, изогнувшийся от натуги, остановил его шепотом:

— Да плюнь ты на них. Двойная работа. Грыжа у меня! Кидай прямо сверху.

Со старых ящиков посыпалась пыль, Соне невыносимо захотелось чихнуть, и она из последних сил сдержала себя.

Спустя пару минут, которые показались ей вечностью, разгрузка была закончена. Молоток набросил на штабель кусок брезента. Соня уже собиралась, наконец-то чихнуть, когда в подсобке появился Ржавый.

— Погоди…

Помедлив, он расстегнул пиджак, вытащил из-за брючного ремня плоский металлический контейнер и положил его поверх ящиков.

— Теперь готово. — Сказал он и быстро удалился, плотно прикрыв за собой дверь.

Соня сдавленно чихнула.

За стеной послышалась возня, и приглушенные крики.

— Канистра пустая!

— Отлей из бака!

— Я не могу идти, — пискляво скандалил Карлик. — У меня ноги болят!

— А мы тебя здесь бросим! — ответил, Молоток и заржал.

— Ржавый, если меня тут поймают, я всех заложу! — раздался истеричный крик Карлика.

— Молоток! Возьми этого урода на руки.

— Я тебе дам, урод!

Раздался тихий хлопок и удаляющийся топот.

Соня осторожно привстала и бросила взгляд на дверь.

Пыльное окошко под потолком, еле-еле освещало тесное помещение, посреди которого теперь возвышался штабель, накрытый брезентом. Для маскировки брезент был сверху засыпан строительной пылью.

Казалось, опасность миновала. Соня, подобрав рюкзак, решительно направилась к выходу. Но, не дойдя до двери, остановилась.

— А что это за ящики, и что за коробочку положил в конце этот страшный человек из цирка. — Думала Соня.

Не в силах преодолеть любопытство она подошла к ящикам и стянула с них брезент. Ящики были, как ящики, зеленые, деревянные, но поверх них лежала плоская металлическая коробочка.

— «Чужое брать не хорошо»… — Подумала Соня и взяла предмет в руки.

Это был плоский металлический контейнер, напоминающий больше всего небольших размеров ноутбук, только он был сделан гораздо грубее и даже не грубее, а как бы более строго, по-военному. На крышке был вытеснен орел с распахнутыми крыльями держащий в когтях фашистскую свастику. Покрутив в руках таинственную вещь, Соня обнаружила защелку и открыла таинственный прибор.

В раскрытом виде футляр действительно оказался неким подобием ноутбука, только экран был круглый. Вместо клавиш были устроены бегунки, вроде регулировки громкости. На передней панели крепились небольшие наушники из пористой резины с короткой стальной антенной на правом динамике, а над выпуклым монитором виднелась надпись готическими буквами: «Das Schwert».

В этот момент на улице послышался сильный взрыв. Ударная волна хлестнула по двери, и сквозь щели в подсобку вбило облако пыли. Захлопнув крышку загадочного прибора Соня выскочила из подсобки.

Проем двери ведущей на улицу был полностью заполнен огнем. Теперь стало ясно, что это был за взрыв. Это взорвался бензобак подожженной преступниками машины. В залитом светом прямоугольнике корчилось объятое пламенем физиономия «Веселого клоуна».

Больше всего сейчас Соне хотелось оказаться дома, на кухне. Но она не успела и шага ступить, как на фоне пылающего фургона в проеме двери появился огромный черный силуэт с неким подобием гранатомета в руках.

Чудовище медленно двигалось в сторону Сони. Соня сделала шаг назад и в ужасе вжалась в стену.

— Кт-о-о ту-у-у-т? — усиленный во много раз гулким помещением пророкотал голос пришельца.

Соня еще сильнее отодвинулась в тень. Встав за дверью, она стиснула в руках прибор, чтобы было удобно ударить. Шаги приближались.

— Господи, Только Терминатора сегодня не хватало… — шепотом взмолилась Соня.

В этот момент через порог переступила мужская нога в грубом армейском ботинке.

Размахнувшись, она что есть силы, ударила вошедшего металлическим ящиком. Неожиданно тонко ойкнув, пришелец выпал наружу.

Соня опасливо выглянула из укрытия. В пыли лежал бритоголовый парень в зеленой армейской куртке. Рядом валялся потрепанный рюкзак. Даже упав, он не выпустил из рук большую рыжую компьютерную плату, с которой свисали цветные макароны проводов. Признаков жизни он не подавал. Соня осторожно подошла к нему и присела на корточки. Она все равно побаивалась.

Логика всего сегодняшнего дня подсказывала ей, что надо быть осторожной. Однако внешность молодого человека не внушала опасений. Красивые, немного болезненно заостренные черты лица, бледный цвет кожи и электронная плата в руке выдавала в нем человека, который слишком много времени проводит за компьютером. Чутье подсказывало Соне, что, не смотря на бритую голову и, в общем, угрожающий военный вид он для нее не опасен. И вот, что странно, лицо парня показалось ей знакомым. Впрочем, скорее всего только показалось.

Парень пошевелился и открыл глаза.

— Ты кто? — Спросила Соня.

Парень заморгал.

— А ты кто?

— Я первая спросила…

— А-а-а…. Это довод…

Потерев голову, парень критически посмотрел на Соню.

— Ничего себе вопросики, двинула меня по голове непонятно чем, а теперь еще допрашивает. Ты сама-то кто будешь?

Соня осмотрелась по сторонам. Горящий грузовик, раненный «солдат» в пыли. «Ни чего себе картинка».

— Ладно, не хочешь говорить, не говори. Извини, меня тут кое-что напугало,… Она встала и протянула руку незнакомцу.

— Давай, вставай, хватит валяться…

Тот не принял Сониного жеста, а встал сам, и начал тщательно отряхиваться, искоса поглядывая на девушку.

— А ты симпатичная.

— Спасибо, ты тоже ни чего…

— Как тебя зовут?

— Меня Соня, а тебя?

— Станислав, но лучше просто — Влад.

— Ну, слава Богу. А я то уж думала ты Робокоп или Терминатор. Ты меня извини, сам понимаешь, сначала взрыв, эта машина горит, потом в огненном сиянии ты в своих жутких ботинках. Тут что угодно подумаешь.

— Ладно, улыбнулся Влад. Ерунда вопрос. Чем это ты меня двинула.

— Не знаю. Чем-то вроде тостера.

В этот момент у дальнего причала появились морские пехотинцы.

Черные фигуры медленно, но верно приближалась к складу. Позади них мерно урчал мотором УАЗ, а рядом с ним на той же скорости двигалась «Волга».

Соня выглянула на улицу.

— Приключений на сегодня достаточно. Как бы отсюда смотаться….

— Это за тобой? — Опешил Влад.

— Думаю, что теперь и за мной…

Ну, тогда держись меня, я тут все ходы знаю. Он взял рюкзак и, повернувшись, уверенно направился к выходу.

Выбежав со склада, они бросились к забору, забрались на крышу ржавого гаража и, гремя железом, бросились наутек.

* * *

Вечер неумолимо надвигался на город. Тучи весь день давившие на город с наступлением вечера начали рассеиваться. Далеко на западе порывы ветра гоняли по морю струи дождя.

Небо и вода слились в одну серую пелену, слабо разделенную только темной линией Дамбы. Ни движения. Ни проблеска света. Только внимательно приглядевшись, на фоне светлеющей у горизонта полоски неба можно было увидеть уходящий в море корабль.

Сон Сони № 24.

Встречаемся с Женей. Он давно хотел показать мне свою новую машину и квартиру. Еду на заднем сидении, на коленях — букет желтых роз. Впереди сидит его друг и без конца чего-то говорит. Наконец приезжаем. Идем с Женей вместе наверх. Он говорит: тебе понравится эта квартира, тебе понравится в ней жить. Приходим, это двухэтажная квартира, очень светлая, и везде валяются игрушки. Я хожу, все рассматриваю и думаю: да, квартира хорошая, ничего, что у него дети здесь жить будут, и пусть я его не люблю. Нормально все будет.

Глава 10

Юрий Владимирович проводит следствие

Юрий Владимирович Клименко стремительно шел по низкому бетонному коридору, освещенному зарешеченными лапами, вмонтированными в потолочные ниши. По обеим стенам коридора тянулись толстые кабели. Коридор пронизывал анфиладу залов, в которых кипела бесшумная работа.

Проходя один из них, Юрий Владимирович мог видеть мигающие лампочками пульты, перед которым сидели операторы. Зал перегораживала стена из прозрачного пластика, на который была нанесена карта, и дежурный офицер специальным карандашом делал на ней какие-то пометки.

Юрий Владимирович миновал этот зал и вошел в следующий. Там, склонившись над огромной штабной картой, стояли несколько офицеров.

— Товарищи офицеры… — прозвучал негромкий голос, когда Юрий Владимирович вошел в зал.

Офицеры выпрямились и, повернувшись к Юрию Владимировичу, вытянулись по стойке смирно.

— Продолжайте работать, — сказал Юрий Владимирович. — Басюк, Березкин, ко мне.

От группы офицеров, стоящих у стола отделились двое и последовали за начальником.

Бункер Юрия Владимировича представлял собой глухое обширное помещение со следами опалубки на не крашенных бетонных стенах. Углы помещения терялись в темноте, из тени выступали только контуры каких-то шкафов.

Вся обстановка комнаты говорила о привычке хозяина к суровой, полной лишений походной жизни.

В самом центре помещения под свисавшим откуда-то сверху железным абажуром стоял большой стол. На столе стоял телефон, чернильный прибор и черная казенного вида настольная лампа. В случае чего весь этот нехитрый скарб мог уместиться в маленьком походном чемоданчике.

Юрий Владимирович, проведя ладонью по коротко стриженым волосам, устало опустился за стол, и, указав пришедшим с ним офицерам на стулья, протянул руку к телефону.

— Пригласите ко мне Рубинчика.

Положив трубку на рычаг, он не поднимая глаз, придвинул к себе лист бумаги, взял ручку, словно собираясь, что-то писать, но словно забывшись, замер.

Офицеры сидели, боясь пошевелиться. Они знали, что если шеф в таком состоянии значит, случилось что-то важное и лучше не задавать ему лишних вопросов.

Погруженный в свои мысли, он казалось, был далеко отсюда.

Тишину нарушил лязг железа. Стальная дверь в бункер приоткрылась, и в нее протиснулся тот самый рыжеволосый человек, в очках, который несколько часов назад провожал Николая на причале. Это был ведущий инженер проекта Евгений Семенович Рубинчик.

Осторожно ступая, он прошел к сидящим.

— Здравствуйте, — близоруко прищурившись на присутствующих, произнес он, опускаясь на свободный стул.

Клименко поднял глаза и внимательно посмотрел на присутствующих. Взгляд на мгновение остановился на Рубинчике.

— Не пожилой вроде человек, а выглядит плохо, — не к месту подумал он, — точки светлые под глазами… это больная печень…

Встряхнув головой, словно стряхивая с себя оцепенение, он начал речь:

— Товарищи офицеры, сегодня в 10.00 на машину транспортной службы совершено вооруженное нападение. Водитель ранен. Похищено секретное оборудование. И самое главное исчезло Изделие.

Рубинчик всплеснул руками.

— Вы отдаете себе отчет?! — вскричал он. — Вы понимаете, чем это нам грозит?

— Именно от вас я и хочу услышать, чем это нам грозит.

Рубинчик опустил взгляд в пол, собираясь с мыслями.

— Дело в том, — наконец начал он, сдернув с носа и начав нервно протирать очки, — что это ставит под угрозу не только всю нашу деятельность, но и, так сказать, в более широком смысле…

— А если конкретнее? — сухо уточнил Клименко.

Рубинчик, собираясь с мыслями, поерзал на стуле.

— Прибор, — это мобильное устройство, быстро заговорил он, словно ища поддержки, обводя взглядом внимательно слушавших его офицеров, — в техническом отношении сырое, чтобы довести его, нам нужны были эксперименты со «Странником».

Сейчас мы используем стационарную пару: центр управления — корабль. Вся опасность в том, что если одновременно активировать третье устройство, в нашем случае Прибор, то это может привести к самым катастрофическим последствиям.

Ведь мы, используем самые глубинные рычаги мироздания, поэтически говоря, копаемся в его фундаменте. И если, на эффект, создаваемый стационарной установкой, наложится эффект Прибора, то, боюсь…

— Понятно, — сказал Юрий Владимирович и, бросив взгляд на Березкина и Басюка, вновь обратился к Рубинчику: — Выводы?

— Ни предсказать, ни предотвратить активацию похищенного изделия мы не можем, — разводя руками, извиняющимся тоном произнес Рубинчик, — значит, мы должны свернуть наши исследования до тех пор, пока Изделие не окажется вновь в наших руках. Но и это еще не все. Всем присутствующим хорошо известно, какой принцип положен в основу работы нашей установки. Теперь представьте, что может произойти, если прибор будет запущен кем-то посторонним…

— Вы можете с помощью вашей аппаратуры засечь прибор? — Прервал его Клименко.

Нахмурившись, Рубинчик задумался.

— В принципе да, если кто-то его включит…

Клименко кивнул и повернулся к Березкину.

— Евгений Иванович, ты вместе с профессором займись поиском пропавшего изделия по его каналам.

— Есть, — поднимаясь со стула, сказал Березкин.

— А как с экспериментом? — поднимаясь вслед за Березкиным, спросил Рубинчик.

— Эксперимент должен идти своим ходом, — отрезал Клименко. — Под мою ответственность. Эксперимент прекратите только по моей команде. Пусть «Странник» продолжает выдвижение в район исследований.

Отпустив Березкина и Рубинчика, Клименко повернулся к Басюку.

— А для тебя, Всеволод Александрович, у меня есть особое поручение.

— Слушаю, Юрий Владимирович. — Подался вперед Басюк.

— Опасаюсь я, что пока профессор будет ждать включения Прибора, потеряем время. Так что, ты бери солдат и прочеши тот район, где налетчики оторвались от преследования. Чтобы каждый камешек подняли, в каждую щелку заглянули…. Если понадобятся дополнительные силы — все в твоем распоряжении. Возьми самых шустрых ребят, но к утру жду результатов. Вопросы есть?

Басюк встал и, одергивая китель, сухо сказал:

— Вопросов нет, товарищ полковник. Разрешите выполнять?

— Идите!

* * *

Оставшись один, Юрий Владимирович позволил себе несколько мгновений отдыха. Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Он еще раз прокрутил в голове свои действия. Все ли он сделал? В его последнем приказе не было недоверия компетентности профессора. Весь опыт работы говорил о том, что жизнь не детектив, и решение проблемы приходит обычно не вследствие, каких-то хитроумных умозаключений, а в результате кропотливой, подчас нудной работы.

Сон Сони № 2.

Я на море, плаваю в теплой голубой воде, и вместе со мной еще несколько человек. Я плыву. Солнечно, хорошо, но очень страшно того, что на дне, потому что от берега я далеко, и не знаю, какая глубина подо мной. Успокаивает только то, что я не одна. И вот подплывает ко мне сзади мужчина и говорит: «Соня, я готов нырнуть для тебя на самое дно и достать для тебя самую красивую раковину». Я говорю: «давай!», и жду. Жду, жду, а он все не всплывает. Я думаю, ну все. Утонул. Собираюсь развернуться и уплыть, а он выныривает и держит в руках большую очень красивую розовую раковину. Дает ее мне, я, конечно, радуюсь. А потом понимаю, что плыть мне с ней не очень удобно. Руки заняты, а одними ногами долго в воде не продержишься. Тогда я прошу кого-то на плоту, который возникает, откуда ни возьмись, положить этот подарок к себе в рюкзак. После я быстро доплываю до берега, но все равно не успеваю принять участие в велосипедном заезде.

Глава 11

Много лет назад

Командир разведвзвода капитан Румянцев сидел на снарядном ящике посреди небольшой лесной полянки. До передового окопа было, вряд ли сто метров.

Слышалось постукивание крупнокалиберного пулемета, но все равно все было как-то не по военному.

Вокруг цвела теплая европейская весна. Листья еще не появились, но все вокруг было пронизано яркой прозрачной зеленью. И сапоги капитана, от пыльцы цветущих растений, тоже были совершенно зелеными.

В прогалине между деревьев, словно прилепившись к огромной скале, возвышался замок Вайнштейн.

Древние стены были покрыты копотью и проломами. Осада шла четвертый день. Утром его вызвал командир дивизиона полковник Караимов. Разговор был коротким. Замок надо взять сегодня. Когда Румянцев попытался возразить полковник достал офицерский «ТТ» и тихо сказал:

— Высоту надо взять сегодня до заката. Если не возьмешь и останешься, жив, пристрелю как собаку.

Замок считался неприступным и единственной возможностью завладеть им без больших потерь — была продолжительная осада, а главное бомбежка. Но бомбардировщиков не было. Все силы были брошены на взятия Берлина.

План Румянцева был прост. Под отвлекающим огнем дивизиона небольшой группой разведвзвода пробраться к самым стенам замка, и с помощью лестниц и веревок с «кошками» попытаться преодолеть стену. Шансов было мало. В общем-то, их не было совсем.

Капитан Румянцев еще несколько минут назад пребывал в мрачнейшем расположении духа. А, сейчас глядя на свои зеленые сапоги, он вдруг почувствовал необычайную легкость. Неожиданно он увидел мир совсем по-другому. Обычный пейзаж вокруг показался ему удивительно значимым и полным какого-то невероятного смысла. Он огляделся вокруг, и томительно-сладкая печаль окутала его. От восторга он заплакал.

* * *

На рассвете все началось. Ударили тяжелые гаубицы, пехота, стараясь создать, как можно больше шума, пошла со стороны крепостных ворот, самого слабого места замка. А капитан Румянцев с небольшой группой проверенных людей, крадучись пробрались со стороны неприступной на вид скалы. На стену удалось забраться неожиданно просто, видимо немцы несли большие потери, и у них не хватало возможности обеспечить охрану по всему периметру замка.

Но вскоре маленький отряд был обнаружен, завязалась ожесточенная перестрелка. Нужно было во, чтобы то ни стало закрепиться, чтоб обеспечить беспрепятственный проход остальным. Помощь опаздывала, появились первые раненные. Но Румянцеву сегодня везло.

Один из тяжелых снарядов пробив каменную кладку угловой башни, там, где стоял генератор, врезался в цистерну с горючим. Вспыхнул пожар. Башня, сыграла роль огромной трубы, и пламя, повинуясь мощной тяге, ринулось вверх, туда, где стоял тяжелый пулемет, из которого немцы накрывали практически всю линию осады. Расчет погиб сразу. Пулемет замолчал. Взятие замка было делом времени.

* * *

Пленные немцы сгрудились на небольшой площадке во внутреннем дворе. Испуганные и вымотанные боем они уже не представляли опасности. Поэтому пожилой солдат, который их охранял, спокойно курил, с удовольствием щурясь от дыма, лишь иногда бросая равнодушные взгляд на фрицев.

Был тот момент, когда бой только закончился и солдаты, еще возбужденные от опасности, словно забыв об армейских порядках, разбрелись по замку.

Они разглядывали диковинные вещи, сидели в старинных креслах, кто-то срывал красивые шторы: «пригодиться на портянки…», а кое-кто, уже добрался до винного погреба и то здесь, то там встречались группки подвыпивших вояк.

В общем, царили те беззаботные минуты, когда опасность миновала, ты жив и здоров и, можно сполна насладиться всем, что так мало ценишь в мирное время и так дорого на войне: отдыхом.

* * *

Капитан Румянцев шагал по сводчатым коридорам замка без особой цели.

Пройдя анфиладу помещений, он свернул на право и оказался в довольно большой зале с высокими стрельчатыми окнами.

В центре зала стоял дубовый стол, за которым спиной к нему сидел человек в форме штандартенфюрера СС. От неожиданности капитан вскинул автомат, и сделал несколько шагов в сторону офицера. Тот не шевелился. Подойдя поближе Румянцев, заглянул ему в лицо. Черная фуражка с черепом и костями на тулье съехала на затылок, а в виске зияла дырка с закопченными краями. Эсэсовец был мертв. Одна рука человека сжимала рукоятку кресла, другая расслабленно болталась. От запястья тянулась толстая стальная цепочка, к которой крепился необычного вида алюминиевый кейс. Присев, Румянцев взял в руки ящик и попытался его открыть, но мешала цепочка.

— «надо сходить к саперам, попросить кусачки». — Подумал он и направился к выходу. Когда же он вернулся, то обнаружил, что тело штандартенфюрера лежит на полу, а в кресле устроился полковник Караимов. Перед ним, на столе стоял тот самый ящик. Только теперь он был открыт, и у капитана было несколько секунд, чтобы разглядеть его внутренности.

На внутренней стороне крышки тускло мерцал круглый экран, под которым виднелись кнопки и рычажки. «Осциллограф какой-то»— подумал Румянцев. Он был немного знаком с такой техникой, так как до войны работал на ленинградском радио. Краем глаза он еще успел увидеть открытое окно. Подоконник был усыпан стреляными гильзами, среди которых стояла тарелка с чуть увядшей гроздью винограда. К окну подлетела синица и повисла в воздухе над самой тарелкой, словно выбирая, какую виноградину клюнуть. Бешено бьющиеся крылья сливались в солнечных лучах в сплошной сияющий ореол. Полковник Караимов медленно повернулся в кресле. Румянцев улыбнулся.

* * *

От начальника спецотдела контрразведки майора Лушина полковнику Резакову.

По данным разведки в окруженном замке Вайнштейн находится штурмбанфюрер Кравец непосредственно связанный с паранормальной дивизией СС.

Интересующий нас Прибор находится при нем. Я считал необходимым задержать Кравеца живым, ибо он является бесценным носителем информации о пользовании Прибором. Но в связи с трудностями передвижения в прифронтовой полосе специальная группа смогла быть в замке только после его взятия.

На месте были обнаружены два трупа. Дознание показало, что один из них принадлежит непосредственно штурмбанфюреру СС Кравецу, а второй командиру разведвзвода шестого артиллерийского дивизиона капитану Румянцеву.

Командир дивизиона полковник Караимов исчез при невыясненных обстоятельствах. Предпринятые оперативно-следственные действия показали, что полковник Караимов знал о существовании прибора и проявлял к нему интерес. Срочные меры по его розыску результатов не дали. Прибор опечатан и передан в отдел вещественных доказательств спецотряда.

Начальник спецотдела контрразведки майор Лушин.

2 мая 1945-го года.

Глава 12

Экспериментальный корабль «Странник»

— Все в порядке? — спросил Николай у старпома.

— Все, — устало улыбнулся тот.

Радиометристы доложили о том, что прямо по курсу лежит Точка Сборки, сообщили дистанцию. «Странник» приближался к району испытаний. Задание казалось простым. Офицеры-специалисты, собравшиеся на мостике, негромко переговаривались между собой. До слуха Николая долетали отдельные фразы:

— Совершенно новая идея…

— Главное — простота…

— Измерительные приборы в порядке?..

Николай прошелся по мостику. Ему хотелось самому спуститься на палубу, еще раз проверить, все ли готово. Но он сдержал себя. Команда была хорошо подготовлена, все сами знали, что от них требуется.

Сон Сони № 3

Я прихожу домой, а мои родители показывают мне маленького ребенка и говорят, что теперь — это мой маленький сын. Ему месяцев 7, он красивый, крупный и очень подвижный. И улыбается. Я как-то быстро вживаюсь в роль, начинаю с ним нянчиться, читать сказки и играть в игрушки, при этом он все время куда-то уползает, и я за него беспокоюсь. Но понимаю, что он чужой и я его не люблю. И потом приходит мысль: ну правильно, это первый, а скоро появится второй, настоящий и его я буду любить уже по-настоящему. А это так, тренировка. Как только я это понимаю, его забирает моя мама.

Глава 13

Влад у Сони

Соня посторонилась, пропуская Влада в квартиру.

— Есть хочешь? — шепотом спросила она.

Влад неопределенно пожал плечами. Они тихо прошли на кухню остановились у холодильника. Соня открыла дверцу и задумчиво заглянула внутрь. Холодильник был забит коробками продуктов быстрого приготовления. Она резко хлопнула дверцей, отошла к плите и, заглянув в кастрюлю, разочарованно опустила крышку.

В кухню вошла Сонина мама.

— Ты в школу ходила?

— Ходила…

— А вчера где была?

— В цирке.

— Не ври мне. Сгорел цирк.

В другой раз для Сони было бы событием, даже если б сгорела трансформаторная будка за их домом. Но не сегодня. Переполненная впечатлениями суматошного дня, Соня в ответ просто пожала плечами:

— Ну, была я там!

— Ага, скажи еще, что там женщин в черном ящике карлик пополам распиливает и назад не собирает…

— Да. Распиливает…. Не собирает…

— В общем, так, еще раз на тебя пожалуется преподаватель, я с тобой разбираться не буду. Мое терпение иссякло. Хватит покрывать тебя. Мы с отцом с тобой справиться не можем. Вернется Николай, он с тобой разберется.

Мама, как и Соня, за минуту до этого, подняла крышку кастрюли, посмотрела и раздраженно бросила ее на место. Переведя взгляд на Соню, она заметила выглядывающий у нее из-за спины козырек зеленой бейсболки и, строго кивнув, продолжила:

— А кто там у тебя за спиной прячется?

Соня за рукав вытянула на кухню своего нового товарища.

— Это Влад.

— «Влад», что за имя такое, как у хомяка. Делом бы лучше каким-нибудь занялась. Вон соседкины дети после школы озеленением занимаются. На магнитофон заработали. А у тебя одно на уме, развлечения… взрослая уже, а все по циркам ходит.

— Мама!.. — патетически воскликнула Соня.

— Все, больше ничего знать не хочу! — Мама раздраженно отмахнулась рукой и торопливо вышла из кухни. По дороге она стукнула в дверь, за которой репетировал папа. Музыка оборвалась.

— Я же просил не мешать, когда я работаю! — раздался возмущенный возглас папы.

Сокрушенно покачав головой, мама удалилась к себе, по пути приговаривая:

— Еще один работничек в доме.

— Да ты трудный подросток! — съехидничал Влад.

— Да,… не понимаю, чего они от меня хотят. Учусь нормально. Тройка у меня только по физкультуре. Что для девушки простительно. А вчера был КИП. Ну, ненавижу я КИП.

— «КИП» — это, что?

— Контрольно-измерительные приборы…

— А-а, ты в Кинотехникуме, что ли учишься.

— В нем, будь он не ладен…

— Ага, точно… Я тоже там учусь.

— Странно, — Соня недоверчиво посмотрела на Влада, — что-то я тебя там не видела…

Это естественно, я туда не хожу. Предки в командировке, а бабушка не спрашивает вот я и халявлю… Войдя в свою комнату, Соня нащупала выключатель и зажгла свет. Дойдя до дивана, она устало опустилась на пол рядом с ним. Проскользнув в дверь вслед за Соней, Влад огляделся. Стол, стул, у стены диван, над диваном плакат с Элвисом Пресли с надписью «King live». Подойдя к стене, Влад почесал затылок.

— Элвиса любишь…

Не… а, раньше любила…. А недавно фильм смотрела про всю их группу. Там выступали все чуваки, которые с Пресли были. Так вот, музыка у них конечно хорошая, но сами они абсолютные дебилы. Они ж старички теперь, а кроме наркотиков и фанаток в постели и вспомнить нечего. Узкий кругозор короче.

— А при чем тут музыка.

— Да, в общем, не при чем…. Только, я не могу, к их музыке нормально относится, если знаю, какие болваны ее играли. Это знаешь, как с людьми бывает. Видишь человека и думаешь, какой он красивый. А потом познакомишься поближе, а он дурак дураком. И тут красоту его видеть перестаешь.

Соня, подошла к стойке с CD вынула диск и вставила его в проигрыватель. Заиграла музыка.

— А это что? Красивая музыка.

— Это Фрэнк Синатра.

— А ты знаешь, что его поддерживала мафия. Тебя это не смущает?

— Нет. Мафия это другое.

В этот момент из папиной комнаты послышались звуки похоронного марша. В исполнении на электрогитаре он звучал диковато.

— Чего это у тебя там. — Кивнул Влад на стену, из-за которой доносилась музыка.

— Это папа. Репетирует. Вообще-то он в ресторане играет, у них группа. А так, в свободное от работы время на похоронах и свадьбах. Там платят больше.

Влад понимающе кивнул головой.

— Садись, — Сказала Соня и показала рукой на пол.

Влад сел напротив нее. Он продолжал рассматривать комнату. Темы для разговоров были исчерпаны, поэтому оба молча слушали музыку.

— А ты, что слушаешь, какую музыку? — нарушила молчание Соня.

— Я…. Да, в общем, ни какую… Так, приемник…

— Понятно. А увлекаешься чем?

— Увлекаюсь?.. Компьютерами, наверное.

— Компьютерами…. Эка невидаль, компьютерами сейчас все увлекаются. А вот у меня компьютера вообще нет. И ни чего, живу.

— Ну, это, смотря, что ты делаешь на компьютере.

— Ну, на пример.

— Ну, на пример я, сам программирую игру.

— В смысле… — Соня слушала рассеянно.

— В прямом смысле. Я придумал сюжет и делаю компьютерную игруху.

— Да ну, — Соня заинтересованно посмотрела на Влада. — И в чем сюжет?

— Ну, я еще пока не все придумал, так в общих чертах.

— Не стесняйся, рассказывай.

— Да я не стесняюсь. Сюжет простой. Все происходит в неком провинциальном городе. Его населяют враги трех уровней: самые слабые — это алкоголики, потом идут хулиганы и самые опасные — менты. Этих победить труднее всего. В этой игре только три типа оружия: штакетина от забора, пустые бутылки и самое мощное — это утюги,… но их мало…

— Утюги?..

— Да утюги. — Влад заметно увлекся. — Так вот, миссия заключается в том, чтобы, победив всех врагов выйти на пятый уровень, где оказывается, что главный босс города это мафиози по имени… имя я еще не придумал…. Так вот у этого мафиози есть охранник, у охранника собака ну, например Му-Му. Мафиози приказывает охраннику утопить собаку в озере и у геймера есть всего час, чтобы ее спасти.

— Слушай Му-Му, это же вроде Тургенев…

— А что такого, это нормально… Классика. — Ну вот, — продолжал Влад. — Естественно подходы к городу защищают менты. У них самое современное оружие. Представь, у них пистолеты, автоматы Калашникова, а у тебя только утюги… и все…

— Да…. Представляю… Круто. А в чем фишка?

— О! Тут самое главное. Фишка в том, что нельзя сохраниться. Ни разу. Если тебя убили. Все! Иди в самое начало.

— Ну, ты загнул. Интересно, наверное, такую игру делать?

— Очень. Влад на несколько секунд замолчал, а потом, покосившись на Сонин рюкзак из которого предательски торчал прибор который Соня нашла на заброшенном складе, ткнул в него пальцем.

— А это что?

— Это, это…. А черт его знает, что это такое. Хочешь, посмотри, может ты разберешься.

Соня достала из рюкзака прибор, и протянула его Владу. В глазах того появился неподдельный интерес. Он взял коробку с видом знатока повертел ее в руках, за тем привычным движением открыв корпус, заглянул внутрь.

— Опа-а-а! Откуда это? — изумился Влад.

— Мало ли откуда? Не твое дело. В кустах нашла.

— А это что? — заинтригованно прошептал Влад проведя рукой по наушникам.

— Так ты не знаешь для чего он? — слегка разочарованно протянула Соня.

С этими словами она отобрала у него прибор и, положив перед собой, некоторое время задумчиво рассматривала его.

— Это смесь телевизора с арифмометром. — наконец произнесла Соня.

Влад вопросительно посмотрел на Соню.

— А что такое арифмометр?

— Темнота! — рассмеялась она.

Поднявшись, она взяла с верхней полки книжного шкафа, покрытый пылью тяжелый стальной ящичек с ручкой как у мясорубки. На облупившейся передней панели красовалась надпись «Арифмометр «Феликс»».

— Видал, какая вещь? Арифмометр. Это как калькулятор, только механический. — Сказала она, как бы взвешивая его в руке.

— Понятно. Это типа 286-го компьютера. — Немного разочарованно протянул Влад, но арифмометр из рук Сони все же взял.

Без всякого интереса он покрутил ручку механизма, отложил его в сторону, и, придвинув к себе прибор, принялся его внимательно изучать.

— Судя по всему вещь старинная, во всяком случае, странная. Орел… Свастика… Хотя похоже на ноутбук, что тоже странно. Откуда у фашистов могли быть ноуты?

Он поднял крышку и прочитал надпись.

— «Das Schwert», это значит «меч». Ну что ж вполне в немецком духе. Они известные романтики, — задумчиво сказал Влад. — Любят они громкие названия. Странно, что не «меч возмездия»… — Интересная вещь, к ней подход нужен.

Влад внимательно осмотрел прибор, потрогал рычажки, провел рукой по круглому экрану, приподнял, и заглянул сбоку.

— Парадокс…штука старинная, а интерфейс современный: LPT. Это говорит о том, что, то, что мы считаем суперсовременным, оказывается кто-то, уже давным-давно придумал. Осталось выяснить, что это за наушники и почему в них нет дырок.

Влад покрутил наушники в руках и вставил их обратно в нишу на панели прибора. Его внимание привлекла кнопка, под которой было написано: der Start. Покрутив пальцами над кнопкой, он нажал ее. Сначала ни чего не произошло, но, через несколько мгновений на экране загорелась яркая точка. Появилось размытое изображение. Оно представляло собой зеленоватого цвета медленно вращающуюся спираль.

— Вот он и включился. — Влад озадаченно потер переносицу.

— И что это может быть? — проглотив зевок, спросила Соня.

— Непонятно… — Влад явно находился в недоумении — Знаешь, тут мы никак его не проверим. У меня дома есть компьютер, подключим, сканируем через интерфейс. Посмотрим что у него внутри.

В этот момент дверь открылась и в комнату вошла Сонина мама. Влад быстрым движением задвинул Прибор под диван, но та даже не посмотрела в его сторону.

— Никаких посиделок сегодня вечером. Сейчас же в постель. А мальчик может к нам завтра зайти.

— Ну, можно мы еще посидим? — жалобно протянула Соня.

— Нет, нет. До завтра. — Твердо сказала мама и покачала головой.

— Влад, а у тебя какой-нибудь телефон, есть? — спросила Соня.

Влад расстегнул кнопку на нагрудном кармане куртки и достал пухлый, потрепанный блокнот, ручку и, облокотившись на стол, записал номер. Вырвав листок, он оставил его на столе.

— Звони когда хочешь. Я всегда первый подхожу. — Сказал он, засовывая блокнот и ручку обратно в нагрудный карман.

Сон Сони № 4

Я — герой компьютерной игры-ходилки. Вхожу в огромное пустое здание с каменными сводами. Сзади какая-то группа народу, я хочу их провести внутрь — это последний уровень, конечная цель. И очень важно прорваться прямо сейчас. Но неведомая сила не пускает нас вперед. Некоторое время посопротивлявшись, делаю последнюю попытку. И вот из-под пола наружу вырывается существо странного вида. Внешне не страшное— вселяет ужас. Вытянутое тонкое с человеческим обликом, в белом конусообразном колпаке и балахоне. Поднимается в воздухе и поднимает правую руку надо мной. Я вижу со стороны, как меня, словно магнитом, тоже поднимает в воздух. И резко вместе с ним мы исчезаем под землей. И я понимаю, что это был посланник ада.

Глава 14

Раскаленная степь. Начало

Юрия Владимировича не оставляло ощущение надвигающейся опасности. Сейчас он вспомнил раскаленную степь, из которой тут и там торчали древние курганы. Несколько грузовиков с солдатами охраны и научными работниками недавно созданной лаборатории ползли по изъезженной дороге. Клименко держался чуть позади. Он сам вел армейский УАЗик со снятым верхом. Хотелось пить. Вдруг в стороне у дороги он увидел груду арбузов и странного вида казаха с разноцветными глазами, сидящего рядом на раскладном стульчике. Махнув рукой, чтоб колонна продолжала двигаться, Клименко выскочил из машины.

Он вспомнил, как неосознанно отметил, что в этот момент воздух будто сгустился, и так видимый из-за жары он теперь еще больше сжался и задрожал вокруг него. Но это он поймет потом. А сейчас, он кусал огромный ломоть арбуза, и сладковатая влага наполняла все его тело. Боковым зрением он отметил, что колонна уже не двигалась, что с головной машины спрыгнул солдатик и побежал, петляя, в сторону него. Еще ни чего не произошло, еще на губах Клименко чувствовался кисловатый привкус арбузной корки, но в воздухе уже разлилась тревога.

Резко запахло озоном. Воздух еще более сгустился. Казалось, из него можно было вырвать клок. Юрий Владимирович посмотрел под ноги и увидел как арбузы, словно огромные зеленые шары начали сморщиваться, арбузный сок красный как кровь, струйкой побежал к его сапогам, и вот уже он стоит посреди огромной розовой лужи. Подняв голову Юрий Владимирович увидел бегущего словно на одном месте солдата. Воздух окончательно потерял прозрачность. «Как желе», мелькнуло в его мозгу.

Сколько их было тогда? Он увидел, как они стали, будто растворяться в этой жаре. Последнее, что он помнил, это как замыкающий грузовик, будто тонущий корабль, накренившись на бок, уходит носом в песок… Клименко побежал, и остановился как вкопанный, охваченный страшным предчувствием. Это спасло ему жизнь.

В последние мгновения сознания, ему показалось, что казах-торговец поднялся над землей, взмахнув полами рваного халата как крыльями. В его руках полыхнул огненный меч, он поднял его над головой, и весь мир заполнила белая вспышка.

Точно ли было именно так, Юрий Владимирович теперь и сам сказать не мог. Он очень долго шел к людям, а когда его, полумертвого от голода и жажды, случайно нашли, то никто не поручился бы, что разум его не пострадал.

Сейчас перед его глазами стоял тот солдат, словно забуксовавший в пространстве.

— Товарищ полковник! — Прервал воспоминания голос вошедшего в бункер Березкина. — Прибор был активирован. Время сеанса 43 секунды. Точный пеленг взять не удалось, район локализовали лишь приблизительно. Дистанция не более двадцати километров.

— Почему нет точных координат? — Спросил Клименко.

— Слишком короткий выход. — Словно оправдываясь, сказал Березкин. — Система позиционирования на изделии еще не установлена, засекли по сопутствующим эффектам.

— Что предприняли? — делая беглые пометки на листе бумаги, спросил Клименко.

— В район выслана группа. Ведем наблюдение…. Связались с территориальными органами, те подключат свою агентуру.

— Все документы по выходу ко мне!

Юрий Владимирович стал анализировать ситуацию.

Исходя из координат, пусть и приблизительных, прибор в городе. То, что его не вывезли, уже о многом говорит. Возможно он у курьера, который дожидается удобного случая провезти его через посты. Но что в таком случае могло означать включение прибора? Если прибор в руках курьера, которому поручено передать прибор заказчику, то зачем он запустил прибор? Это непрофессионально. А машина ограблена дерзко, профессионально. Тогда, может быть, прибор уже попал в руки заказчика? Значит заказчик в городе? Следует ли из этого, что заказчик местный? Или просто ждет, пока уляжется шум.

Наиболее достоверной, представлялась версия, по которой устройство сейчас находится на руках у грабителей, которые проверяли его работоспособность.

Была ли ограблена машина по заказу или инициатор налета принимал в нем участие? Успокаивало одно: если прибор до сих пор в городе, значит, его в ближайшее время не вывезут, потому, что город закрыт наглухо…

В этот момент его отвлек резкий телефонный звонок:

— Басюк докладывает. — Раздался в трубке бодрый голос. — Обнаружен тайник, в котором находится похищенное из машины. Изделия в тайнике нет.

Юрий Владимирович почувствовал, как сжало виски. Так бывало всякий раз, когда он понимал, что вышел на правильный путь.

— Значит так, возьмите территорию под контроль. В тайнике ничего не трогайте. Я выезжаю к вам.

Судя по способу, которым было совершено нападение на машину, преступники были большими оригиналами. Для их задержания требовался столь же оригинальный подход. И в этот момент ему в голову пришел неожиданный план…

Глава 15

Утро. В город въезжает Псашин

Было типичное утро выходного дня. На улице не было ни души, но солнце уже окрасило розовым коньки крыш старого города. О том, что кто-то уже проснулся, говорил лишь еле уловимый запах печного дыма.

Въездом в город служило некоторое подобие, триумфальных ворот, которые были построены неизвестно когда в честь давно забытой победы. Они представляли собой арку, в египетском стиле опасно нависающую над дорогой. От времени штукатурка облупилась, обнажая кривую кирпичную кладку — памятник малобюджетного строительства прошлых времен. Барельефы изображающие египетских царей кое-где отвалились совсем, а кое-где были замазаны краской и цементом до неузнаваемости.

Медленно из-под покосившегося свода ворот показался трактор с заляпанными грязью стеклами. Он неспешно тянул за собой строительный вагончик, который неуклюже переваливался с боку на бок на многочисленных выбоинах и дырах в асфальте.

Выглядел он мирно и заурядно, если бы не вращавшийся над крышей маленький блестящий локатор. На вагончике он смотрелся примерно так же, как алмазные запонки на дорожном рабочем.

От основания локатора внутрь вагончика уходил тонкий силиконовый кабель.

Практически все пространство помещения занимали странного вида приборы. Экран допотопного осциллографа соседствовал здесь с вполне современным компьютером. Вдоль стен теснились железные шкафы, усеянные кнопками и тумблерами. Кое-где передние панели этих шкафов отсутствовали, обнажая внутренности, тускло мерцавшие электронными лампами. К противоположной стене была прикручена, замызганная микроволновая печь.

От бесчисленных ламп в вагоне царила нестерпимая жара. Ее с трудом разгонял маленький вентилятор в сетчатой оплетке, направленный на немолодого обрюзгшего человека в выцветших тренировочных штанах и несвежей футболке с изображением кубинского революционера Эрнесто Че Гевары — это был Виктор Иванович Псашин.

Неопрятное, обвислое лицо Виктора Ивановича, лоснилось от пота в мутном свете, падающем через небрежно замазанное краской стекло.

Вглядываясь в экран радара, Псашин механически ел бутерброд с яичницей, капая желтком на клавиатуру, и изредка смахивая жидкую прядь сальных волос, норовившую упасть на бутерброд. Его внимание было всецело занято радаром, вращающийся луч которого, высвечивал на экране ярко-зеленую точку с надписью «Ожидаемая точка сборки. ПРИБОР».

Сон Сони № 5

Ночь. Я выхожу из дома и иду к метро. Еще темно, но на улице очень много народу, все движутся в сторону центра, на проспекте — пробка, в метро не протолкнутся. И все вокруг говорят, что нужно скорее уезжать из города. Массовая эвакуация. Я стою в растерянности и боюсь не успеть уехать. Ведь нужно вернуться домой, собрать вещи, всех предупредить и каким-то образом проскочить через пробки. Так ничем это все и заканчивается.

Глава 16

Засада

В проеме высокого разбитого складского окна появился силуэт человека с пистолетом в руке. Он настороженно оглядел помещение. В этот момент в том же проеме появилась еще одна фигура, и стало видно насколько один несоразмерно больше второго. В их зловещих силуэтах можно было угадать Молотка и Карлика. Молоток отвесил Карлику подзатыльник, и тот свалился внутрь склада.

— Еще раз меня ударишь!.. — раздался писклявый голос.

— И что будет? — пробасил Молоток.

— Я твоей маме расскажу, кто ты на самом деле!

— Только не маме, — неожиданно пошел на попятную Молоток. Чувствовалось, что если и есть у него в жизни авторитеты, то маму он боялся больше всех.

— То-то! — победно пискнул Карлик и скомандовал: — Открывай ворота!

Безропотно подчинившись, Молоток налег на створки. Ржавые ворота с чудовищным скрипом раскрылись. За ними в ярком солнечном свете обнаружился Ржавый и стоявший рядом с ним Трус.

Ни на кого, не глядя, Ржавый вступил в сырое, сумеречное помещение, и деловито направился к тайнику.

Молоток распахнул дверь в подсобку.

— Выносите ящики, — скомандовал Ржавый.

Молоток и Карлик нырнули в темноту. А Трус, делая вид, что его команда не касается, остался снаружи.

— А ты что стоишь? — спросил Ржавый.

Нехотя Трус последовал за всеми. В тот момент, когда он переступил порог подсобки, раздался непонятный металлический лязг и, за спинами преступников опустилась стальная решетка, отрезав им путь из помещения. Послышался звук заводимого автомобильного двигателя, и вдруг пол ушел из-под ног налетчиков. Они, потеряв равновесие, рухнули, повалившись, друг на друга. Это и был хитрый план Юрия Владимировича Клименко. За ночь помещение кладовки, пристроенной к складу, разобрали и подогнали к ее двери специальный фургон так, чтобы дверь фургона точно совпадала с дверью подсобки. Таким образом, налетчики, входя в подсобку, оказывались внутри фургона, где их уже поджидали солдаты.

— Игра закончена. — Раздался за спиной Ржавого голос Юрия Владимировича. Тот расставив ноги стоял в проеме складских ворот.

Еще не поняв в чем дело, Ржавый обернулся. Мгновенно оценив ситуацию, он метнулся к окну. Но в этот момент откуда-то сверху спустились веревки, по которым бесшумно скользнули двое морских пехотинцев в черных масках. Они схватили его за руки.

Все это заняло несколько мгновений. Почувствовав, крепкую хватку, Ржавый нечеловеческим голосом завыл и попытался вырваться.

— Прекратите истерику! — Властно крикнул Юрий Владимирович. — Склад оцеплен. Ваша карта бита.

Но не тут-то было. Циркач, присев, пружинисто оттолкнулся ногами и сделав переворот в воздухе, вывернулся из рук морских пехотинцев. После этого он прокатился колесом по периметру склада и нырнул в пролом в стене.

Однако, там его уже ждали трое солдат, которые накинули на него тонкую нейлоновую сеть. Запутавшись в ней, Ржавый беспомощно рухнул на землю.

— Отправьте его к остальным! — брезгливо поморщился Клименко.

Глава 17

Псашин наносит визит Соне домой

Звонок в дверь оторвал Сониного папу от репетиции. Чертыхнувшись, он отсоединил шнур от гитары и цепляясь грифом за одежду, висевшую в прихожей пошел открывать.

На пороге стоял обрюзгший человек неопределенного возраста в тренировочных штанах, сандалиях на босу ногу и застегнутый на все пуговицы мятый плащ. Это был Псашин.

— Настройщика вызывали, — осклабился гость, в знак приветствия, приподнимая захватанную панаму.

— Да я гитару и сам настрою, — опешил Папа.

— А рояль? Рояль-то ненастроенный стоит…

— Так его уже лет пять, как разобрали и выбросили. А откуда вы знаете про рояль?

— Это не важно, — сказал Псашин, протиснувшись мимо папы прямо на кухню.

Папа оторопело последовал за ним. Войдя на кухню, Виктор Иванович бесцеремонно открыл холодильник, и критически окинул взглядом его содержимое. Осуждающе покачивая головой, он достал оттуда сырое яйцо, и проколов с обеих сторон ногтем мизинца, выпил.

Папа молча наблюдал за действиями странного гостя. Тем временем Псашин, по-хозяйски усевшись за стол и, сложив руки перед собой, сокрушенно вздохнул:

— Что же вы творите-то? Взрослый человек вроде бы, на гитаре играете. — Укоризненно говорил он, а его бегающие глазки, тем временем, ощупывали каждый сантиметр кухни. — А вон из-за вас весь город на ушах стоит…. Как говорил поэт: ищут пожарные, ищет милиция…

— Кто вы такой, что вам нужно? — растерянно спросил Папа.

— А вот что мне нужно, это вас не касается, про это мы сами знаем. С этими словами Псашин резко встал из-за стола и проследовал обратно в прихожую. Прихватив по пути из корзинки пыльное яблоко, он толкнул дверь в комнату Сони.

Окинув ее цепким взглядом, он надкусил яблоко и сразу подошел к письменному столу, на котором в беспорядке лежали учебники и тетради. Внимательно прочитав с обложки номер и группы, Псашин обернулся к Папе.

— Ага, вот у вас и дочка есть! В техникуме учится, отличница, наверное?.. — Строго, словно призывая Сониного папу к ответственности, произнес он.

Олег Томович, начал выходить из себя. У него задрожали губы, он порывисто приставив гитару к стене воскликнул неожиданно тонким голосом:

— Это не ваше дело! Что вы себе позволяете, в конце концов? Какие пожарные, какая милиция?! — с этими словами он стал надвигаться на Псашина.

Псашин сделал пол шага веред и, приблизившись вплотную, толкнул Олега Томовича животом.

— Полегче, гражданин, — грозно произнес он. — Вы тут, можно сказать, с органами разговариваете. Я вообще тут представитель власти.

Запустив руку в бездонный карман плаща, он достал оттуда какую-то справку и помахал перед носом у ошалевшего хозяина квартиры. Тот истерически схватился за голову.

— Ничего не понимаю, какая милиция, какие органы. — Запричитал он, — да, объясните вы, наконец, что происходит?!

Сонин папа оказался запертым в углу комнаты между стеной, шкафом, и необъятным животом Псашина. Положение казалось безвыходным.

Подняв глаза, он ничего не увидел кроме жующей физиономии Псашина. Над ним нависало неряшливое лицо, и он отчетливо видел прилипшую к щетине засохшую капельку яичного желтка.

«Что это?» обреченно подумал Олег Томович.

В этот момент в прихожей открылась дверь.

— Олег? Ты дома? — послышался из прихожей голос жены.

Псашин неожиданно отступил и, сделав несколько суетливых движений по комнате, проворно нырнул за дверь.

В комнату вошла супруга. Увидев мужа в расстроенных чувствах, она спросила:

— Олег, а это кто, из твоего ансамбля?

— Нет, не знаю, уму не постижимо, — словно стряхивая с себя наваждение, пробормотал тот. — Буйно помешанный какой-то…

— Непутевый ты у меня, Олежка, ну сколько раз я тебе говорила: не открывай посторонним дверь, — сокрушенно и немного устало произнесла женщина и обняв мужа, погладила его по спине.

Сон Сони № 6

Плыву я на лодке. Закат. Тепло. Вода спокойная. Подплываю к острову, на котором высокая смотровая вышка. Лезу на нее, а ступени с каждым шагом все дальше и дальше от меня, и мне до них не дотянуться, а некоторые ступени на глазах ветшают и обваливаются. А до верха еще далеко и вниз спускаться тоже страшно.

Глава 18

Шайка Иры нападает на Соню около Кинотехникума

Выйдя из дверей техникума, Соня огляделась. Влада не было. — Видно опаздывает, — подумала Соня и, не торопясь, пошла вдоль спортивной площадки, свернула за угол и села на скамейку. Они договаривались встретиться с Владом, чтобы пойти к нему домой, разбираться со странной находкой.

Чтобы убить время она достала из рюкзака книжку и начала читать, но через некоторое время поняла, что не может сосредоточиться, чтоб понять смысл написанного. Захлопнув книгу, она подняла глаза.

Перед ней стояла давешняя шайка подростков во главе с Ирой Макутой. Только теперь их было больше. Соня, растерявшись, инстинктивно прижала к груди рюкзак.

— Ни куда не спешишь? — с угрозой спросила Ира. — Разговор есть.

Один из парней надвинулся на нее…. На его оттопыренной губе чернела шелуха от семечек. Соня вжалась в скамейку и невольно отвела взгляд. Она находилась в крайне не выгодном положении. Парень нависал над ней не давая встать и самое главное приходилось смотреть на всех с низу вверх, это давило больше чем невозможность встать и уйти.

— Что, малахольная, почуяла, где тебе хвост прижмут?! — хмыкнул парень.

— А чего она там прячет?! — Ира ткнула пальцем в Сонин рюкзак.

Неожиданно сзади, кто-то схватил Соню за плечи, а парень стоящий напротив коротким движением дернул рюкзак из рук.

— Дай сюда, — приказала Ира.

Парень послушно протянула ей рюкзак. Соня подалась было вперед, но чьи-то руки крепко держали ее за плечи.

— «Все пропало, заберут прибор… а и черт с ним…», — мелькнуло в голове у Сони.

— Не дергайся, — прошипел голос Соне на ухо. — Я тебе покажу!..

Ира демонстративно неторопливым движением расстегнула рюкзак и засунула туда руку.

— Не смей трогать мои вещи! — выкрикнула Соня.

— Какие-то секретики там? — ехидно засмеялась Ира.

Внезапно сбоку к ним подбежал запыхавшийся Влад. Все внимание мгновенно переключилось на него.

— Привет, мальчики, девочки! — как можно громче крикнул Влад.

Соня, воспользовавшись секундным замешательством, вырвалась из цепких рук и бросившись к Ире, выхватила рюкзак. Та попыталась отобрать его снова, но между нею и Соней встал Влад.

— В пятнашки играете? — будто, не понимая, что произошло, спросил он.

Парни, опомнившись, окружили их плотным кольцом. Неожиданно Влад повернулся и показал короткий швейцарский нож. Лезвие было вынуто.

— А это видели, видели, быстро заговорил он, — а ну расходись помаленьку, а то я за себя не ручаюсь, давай пацаны, идите отсюда….

Такого поворота событий ни кто не ожидал. Кольцо разомкнулось и Влад, спрятав нож в рукав куртки, взял Соню под руку и потащил ее прочь.

— Ты прибор не забыла? — заговорщицки спросил он на ходу.

— Нет. — Ответила Соня и показала Владу на рюкзак.

Влад кивнул головой.

— Ну, так пошли. Я еще вчера все подготовил.

Глава 19

Дорога к бункеру Юрия Владимировича

Утро было непривычно душным. Гроза собиралась уже дня три, но никак не могла разразиться. Юрий Владимирович, покрутив ручку, опустил стекло армейской машины. За окном проносились циклопические сооружения недостроенной дамбы. Кое-где, у самой воды, валялась искореженная брошенная техника. На арке не ведущего никуда, ржавого моста, под который въехал тяжелый армейский «Урал», каким-то шутником корявыми буквами было выведено розовой краской: «Добро пожаловать в парк чудес». Но Юрию Владимировичу было не до шуток.

У него за спиной в тесном кунге, освещенном только тусклой лампочкой, сидели четверо преступников. Руки их были крепко связаны, а на голову, для сохранения конспирации, надеты бумажные мешки. Клименко прокручивал в голове события последних суток. Долгие годы агентурной службы научили его четко анализировать и сопоставлять факты.

Пропал Прибор, это первое и самое главное. На месте захвата преступников он не обнаружен. Значит, есть еще кто-то, скорее всего это не выявленные на данный момент сообщники. Ну, а если прибор попал в руки случайных людей. Крупная каля дождя, ударилась о ветровое стекло машины.

Охрана порта доложила, что видела в районе складов двух подростков…. Нет мало вероятно.

В любом случае у них осталось не больше двенадцати часов, что бы найти Прибор. Иначе… Клименко отмахнулся от этой мысли. Иначе все усилия, вся работа, все, чем жила его лаборатория последние годы полетит к чертовой бабушке. И главное люди. Как он упрекал себя в том, что не предусмотрел именно такого развития событий. Но кто же мог знать, что строго засекреченная информация просочится сквозь толстые, в три бетонных наката стены лаборатории. Но все эти переживания были ничто, по сравнению с тревогой за судьбу экипажа «Странника». Исследовательский корабль двигался в сторону точки вероятности. Если они войдут в нее до того как похищенное изделие будет найдено, может произойти непоправимое…

Юрий Владимирович включил рацию и связался с лабораторией:

— Как там у нас дела?

— Не можем выйти на связь со «Странником». Приближается гроза.

— Где «Странник?»

— Данные локации показывают, что корабль на подходе к точке вероятности.

— Продолжайте попытки связаться с ними. Обо всех изменениях немедленно докладывайте.

Впереди показались ворота порта. Завидев машину, из будки КПП торопливо выскочил солдат и поднял шлагбаум. Не снижая скорости, машина миновала пост и влетела на причал, где уже ожидал буксир.

В порту было тихо. На палубе буксира виднелась одинокая фигура вахтенного.

Из машины сопровождения на бетон причала попрыгали бойцы в масках. Подчиняясь коротким командам старшего, военные, разобрались по двое и стали вытаскивать арестованных из фургона. Крепко держа под руки и грохоча ботинками по деревянному трапу, налетчиков подняли на корабль и усадили спиной друг к другу на кормовой палубе. Юрий Владимирович поднялся на борт последним. Буксир задним ходом отошел от причала.

Небо на горизонте быстро темнело. Надвигался шторм. Юрий Владимирович задумчиво смотрел на воду, поверхность которой была затянута тонкой нефтяной пленкой.

Теплоход двигался медленно, обходя застывшие на рейде корабли. Вдалеке в темнеющих волнах виднелся огромный старинный форт. Арестованные жались друг к другу, бестолково вертя головами, точно пытались на слух определить, куда их везут.

Когда-то на месте форта плескались волны. Он стоял на искусственном острове, который насыпали давным-давно. Зимой по замерзшему льду залива подвозили глыбы гранита. А весной, когда лед таял, гранит тонул, постепенно создавая остров. Затем на острове построили крепость, которая заняла всю его площадь.

Когда буксир подошел вплотную к маленькому причалу, гигантская стена форта закрыла собой небо. Огромная желтая надпись на стене гласила:

«ПРИЧАЛИВАТЬ ЗАПРЕЩЕНО. СТРЕЛЯЕМ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ».

Еще одна надпись находилась на стене рядом с металлической дверью, за которой скрылся Юрий Владимирович:

«Лаборатория РА»

Глава 20

Юрий Владимирович допрашивает Ржавого

Юрий Владимирович взял стальное перо, окунул в чернильницу и занес руку над чистым листом бумаги. Потом он поднял голову и повернул лампу, направив ее в лицо сидящего перед ним человека. Тот дернулся, пытаясь отвернуться от яркого света, но веревки, которыми он был привязан к стулу, сковывали его движения.

— Света боитесь? — послышался из темноты усталый голос Юрия Владимировича. — Нам все известно.

— Тогда зачем я тут сижу? — хмуро буркнул Ржавый.

— Прекратите клоунаду вы не в цирке!

Юрий Владимирович подался вперед, и луч света упал на его лицо. Сейчас оно было похоже на светящуюся маску, висящую во мраке.

Ржавый закинул ногу на ногу и откинулся на стуле настолько, насколько позволяли путы.

— Не прикидывайтесь беззащитным, мне известно, что вы можете легко освободиться от веревок, — предупредил его Юрий Владимирович. — Но даже если вы это сделаете, отсюда вам все равно не выйти…

Ржавый хмыкнул, на мгновение напрягся, а когда расслабился, веревки упали к его ногам. Потирая затекшие руки, он произнес:

— Что вам от меня надо?

— Вы у меня вещь украли. — Спокойно произнес Юрий Владимирович.

— Так ведь все вам назад вернулось. — Усмехнулся в ответ Ржавый.

— Нет не все. Одну вещичку вы себе оставили.

— Какую вещичку? — Ржавый вскинул на Юрия Владимировича настороженный взгляд. — Все что в машине взяли, все на складе схоронили.

Уперевшись кулаками в стол, Юрий Владимирович привстал и пронзительно взглянул Ржавому прямо в глаза:

— А зеленый металлический ящичек?

— Я его лично вместе со всеми вещами положил. — торопливо оправдывался Ржавый. — Своих проверь. Кто-то из них спер!

— Может,… Применим сыворотку правды? — неожиданно выступил из темноты Басюк.

Ржавый, вздрогнув, резко повернулся в сторону офицера.

— Не надо, это не гуманно, у меня свои методы, — ответил Клименко.

Ржавый вскинул руки и испуганно завертел головой.

— Пытки у нас в стране запрещены!

— Пыток не будет… — тихо произнес Клименко, выдвигая ящик стола и доставая оттуда хрустальный шарик. — Оставьте нас на десять минут.

Когда Басюк возвращался в кабинет Клименко, в коридоре он встретил двух солдат роты охраны, которые выводили Ржавого под руки. Он выглядел совершенно подавленным, и тихо всхлипывая, как ребенок размазывал слезы по небритым щекам.

Юрий Владимирович сидел в той же позе, что и четверть часа назад. Шарик все еще лежал перед ним. Заметив, что взгляд Басюка остановился на нем, Клименко незаметным движением, убрал его в стол.

— Можно определенно сказать, что Прибора у них нет и они не знают, куда он делся. — промакивая исписанные страницы казенным пресс-папье, сказал Клименко.

Басюк вопросительно посмотрел на шефа.

— Значит так. — Задумчиво продолжал Юрий Владимирович. — В деле появился еще кто-то, скорее всего это люди случайные и что-то мне подсказывает, что они скоро должны обнаружить себя.

Сон Сони № 7.

Еще такой сон. Иду я по улице и прохожу мимо секонд-хенда. Что-то заставляет меня туда зайти. Я начинаю рассматривать одежду, и кое-что мне даже нравится. Начинаю подсчитывать деньги, хотя ценников на вещах нет. Смотрю и думаю: что я делаю? Я же никогда не ходила в секонд-хенд! Наконец, замечаю коробку с духами. Там есть то, что я давно ищу. Конечно, покупаю! Продавщица называет мне цену, заворачивает флакон и говорит, что делает еще и скидку. Совершенно задаром получив вещь, довольная ухожу.

Глава 21

Соня и Влад взламывают прибор

Влад жил с бабушкой в маленьком одноэтажном домике, затерянном среди садов поглощенного городом рабочего поселка. Давно уже существовали планы постройки на месте поселка современного микрорайона. Время от времени здесь даже появлялись большие черные машины с какими-то людьми в пиджаках и строительных касках. Эти люди выходили из машин, рассматривали какие-то чертежи, оживленно жестикулировали, затем садились в машины и уезжали.

Влад открыл дверь. Крадучись они прошли мимо гостиной, откуда доносились звуки телевизора. Соня с любопытством заглянула в открытую дверь. В кресле перед телевизором дремала бабушка. В конце коридора была узкая и темная лестница, которая вела на чердак.

— Чего мы крадемся, а?.. — шепотом спросила Соня.

— Бабушка у меня хорошая,… но строгая… человек старой закалки, вопросами замучает, — тихим голосом ответил он Соне.

Влад приложил палец к губам и стал подниматься первый. Соня опасливо оглянулась на дверь, за которой спала бабушка и тихонечко пошла следом за ним.

Поднявшись по скрипучей лестнице, она просунула голову в люк. Пыльные снопы солнечного света пробивались на чердак через маленькие слуховые оконца в крыше. Комната Влада представляла собой довольно большое помещение с низкими косыми потолками. Она занимала почти все пространство чердака. По периметру комнаты тянулся длинный стол, заваленный, какими-то пыльными папками и разобранными частями разных электронных приборов. И только в дальнем углу стол был расчищен, там светился монитор компьютера. Едва они поднялись на чердак, за окном стало темнеть от сгущающихся туч. И спустя мгновение по железной крыше гулко ударили первые капли дождя.

Соня с любопытством раскрыла одну из папок. Под тонкой калькой хранился засушенный цветок с подписью на латинском языке.

— Гербарий собираешь? — спросила Соня.

— Нет, это предков. Они в экспедиции. На севере. Сто лет назад там упал метеорит. А сейчас выяснилось, что в тех местах появилось загадочное растение…

— Понятно… — неопределенно протянула Соня.

— А это мой компьютер, — с гордостью сказал Влад, положил Прибор на свободное место на столе рядом с монитором.

Соня протянула руку к клавиатуре.

— Осторожнее! — Воскликнул Влад. — У меня тут поставлена защита от кота.

— Чего?

— Ну, кот у меня по клавиатуре ходить любит. Есть программа, которая его отпугивает. Если неправильно нажимать клавиши, то тут такой рев поднимется,… Бабушку точно разбудим.

— Ладно, давай подключай эту штуку к компьютеру.

— А может сначала посмотришь игру… у меня кое-какие заготовки уже есть.

Соня неопределенно пожала плечами.

— Ну ладно, потом посмотрим…

Влад и начал подсоединять к Прибору какой-то кабель.

— А ты его не сломаешь? — озабоченно спросила Соня, глядя на многочисленные обломки компьютерного железа, разбросанные там и сям.

Влад снисходительно посмотрел на Соню и улыбнулся с видом знатока, разговаривающего с маленьким ребенком.

— Ничего сложного. — Сказал Влад и принялся он терпеливо объяснять: — Вот стандартный разъем. Все стандартное. Все стандартное работает одинаково.

— Ты мне как дурочке объясняешь. — Обиделась Соня. — Я просто спросила. Вон у тебя, сколько всего поломанного тут.

— Это другое. — Махнул рукой Влад и снова уткнулся в проводки, над которыми колдовал.

Закончив с проводами, Влад включил Прибор и склонился над клавиатурой. Неожиданно на модеме начали мигать лампочки, а откуда-то из-под стола по комнате разнесся характерный треск соединения. Влад распрямился и обеспокоено окинул взглядом аппаратуру. Струи дождя с удвоенной силой ударили в железную крышу. Полыхнула молния.

Ничего, не понимая, Влад смотрел на модем, набирающий какой-то номер. С первого этажа донеслось позвякивание параллельного телефона.

— А куда это он звонит?

Влад поднял на Соню рассеянный взгляд. Он удивленно пожал плечами:

— Сам в Интернет полез. Сейчас посмотрим, чего он хочет.

Влад начал уверенно барабанить по клавишам. Соня от нечего делать, достала наушники из принесенного прибора, надела их и пройдясь по комнате, остановилась у слухового окна.

На улице, прямо напротив, росло дерево. Дождь, который едва начинался, когда они поднялись на чердак, теперь неистово хлестал по ветвям, сливаясь в сплошной поток воды. Снова блеснула молния. Послышался рокот грома.

Соня отошла от окна и посмотрела на компьютер. На экране монитора поочередно появились надписи:

«ЛАБОРАТОРИЯ «РА»».

«ПРИ ОПАСНОСТИ ЗАХВАТА — ПРИБОР НЕМЕДЛЕННО УНИЧТОЖИТЬ»

«ВВЕДИТЕ ПАРОЛЬ>»

Влад озадаченно почесал в затылке.

— Смотри-ка, у них тут пароль стоит.

Он в замешательстве смотрел на экран. Соня подошла к Владу и заглянула через плечо в монитор.

— Что-то не так?

Соня всматривалась в экран. Она кое-что понимала в компьютерах. Не так хорошо, конечно, как Влад, но мышку от клавиатуры отличить могла.

— А зачем мы вообще подключились к компьютеру?

Не отрываясь от клавиатуры, Влад сказал:

— Есть устройство — Прибор. Оно работает автономно. Но в нем предусмотрено подключение к компьютеру. Значит, существуют какие-то дополнительные функции, доступные через компьютер. Поскольку подключение предусмотрено через обычный компьютерный порт, я предполагаю, что подключиться можно с любого компьютера, где есть такой же порт. Я сделал это и, просканировав Прибор через прямое кабельное соединение, вышел на пароль. Значит, я оказался прав. Теперь осталось подобрать или взломать пароль, и мы узнаем, для чего предназначен этот Прибор.

Соня встряхнула головой:

— Ничего не поняла. А почему здесь все по-русски? Он же немецкий.

— Перепрошили… Паролем закрыт.

Соня усмехнулась:

— Это я и сама прочитать могу. Что теперь делать?

Влад напрягся, но потом, подумал и сказал:

— Будем подбирать. Есть специальные алгоритмы для разгадывания паролей.

Соня недоверчиво посмотрела на Влада и язвительно спросила:

— И ты их знаешь?

Влад ответил не сразу. Несколько мгновений он размышлял, а потом ответил не очень-то уверенно:

— Ну, да…. Все стандартное работает одинаково.

Видимо, это умозаключение прибавило ему уверенности. Влад решительно положил руки на клавиатуру и бегло набрал команду, вызывая окно какой-то программы. Не столько объясняя свои действия Соне, сколько успокаивая себя, он по ходу дела говорил.

— Здесь набор универсальных паролей. — Влад показал пальцем на окно программы, в котором Соня увидела длинный столбец ничего лично ей ничего не говорящих цифр.

Он ввел первый вариант пароля. На экране появилась надпись:

«ПАРОЛЬ НЕВЕРНЫЙ. ВВЕДИТЕ ЕЩЕ РАЗ»

Влад недовольно поморщился.

— Не подошел. Попробуем другой. — Сказал он уже не так уверенно, как поначалу.

Соня довольно скептически смотрела на его действия, но не комментировала их, так как боялась, что этим еще больше собьет его с толку. Она лишь осторожно спросила:

— А если все не подойдут?

Влад пожал плечами. Было видно, что он не решается повторить попытку. Однако вслух он произнес:

— Какой-нибудь подойдет…

С этими словами он ввел следующий пароль. На экране снова появилась та же надпись:

«ПАРОЛЬ НЕВЕРНЫЙ. ПОПРОБУЙТЕ ЕЩЕ РАЗ»

Влад, было, хотел повторить попытку и даже занес руки над клавишами, когда на экране замигала красная надпись.

Соня вдруг услышала за спиной странный звук. Она обернулась и увидела, что окно, выходящее на крышу дома, болтается на одной петле, тонко дребезжа осколками разбитого стекла. По полу тянуло сыростью. Поежившись, она осмотрелась и увидела, что от крыши остались только стропила, и лишь кое где, торчали проржавевшие листы кровельного железа. Тут и там потрескавшиеся стены проросли иван-чаем. Поднявшись со стула, она подошла к стене и сорвала один из цветков.

— Что с тобой? — вывел ее из транса встревоженный голос Влада.

Соня встряхнула головой и огляделась. Комната была прежней.

— Я что-нибудь говорила? — Словно очнувшись, спросила она.

— Сказала.

— Что?

— Ну, …иван-чай…

— Это и есть пароль. — Сказала она.

С сомнением, покачав головой, Влад все же ввел в компьютер название цветка.

«!!! ВНИМАНИЕ! У ВАС ОСТАЛАСЬ ОДНА ПОПЫТКА. В СЛУЧАЕ ВВОДА НЕВЕРНОГО ПАРОЛЯ, СИСТЕМА НЕМЕДЛЕННО САМОУНИЧТОЖИТСЯ»

— Не получается…

— Попробуем по-другому, — сказала Соня, подходя к полке.

Она взяла с полки огромный том ботанического словаря. Открыв оглавление, провела пальцем по странице.

— Конечно, это маловероятно, но может, сработает…

— Что ты делаешь?

Соня пропустила его вопрос мимо ушей. Молния ударила совсем близко.

— Страница шестьдесят девятая. — Произнесла Соня так, будто была абсолютно уверена в своей правоте. Ей даже в голову не приходило, что минуту назад она с осуждением думала о Владе, который запускал генератор паролей, тыкая пальцем в небо.

Сейчас Соня, ткнув пальцем на четырнадцатую строчку на шестьдесят девятой странице, с трудом прочитала:

— Epilobium angustifolium.

Прочитав про себя слово, она подняла взгляд на Влада.

— Епилобиум ангустифолиум…

Теперь настал черед Влада показать свое скептическое отношение.

— Что это такое? — недоуменно спросил он.

— Темнота! У кого родители ботаники? У тебя или у меня? Это же обыкновенный Иван-чай.

— Ты помнишь, что у нас осталась последняя попытка? — Негромко осведомился он.

Соня обиделась.

— А чем твои пароли лучше моих? — Не скрывая иронии, спросила она. — В конце концов, это моя штуковина. Если сломаешь, плакать не буду.

Влад кивнул, мол, хозяин-барин, но все же предупредил еще раз:

— Ну, учти, я не виноват…

Затем, зажмурив глаза, быстро ударил по клавишам. На экране появилась надпись:

«ДОСТУП РАЗРЕШЕН

ВВЕДИТЕ КОМАНДУ:

1. НАСТРОЙКА

2. УСТАНОВКА

3. КАРТА»

Влад наугад нажал 3. На экране его монитора появилась карта. На черном фоне были видны зеленые контуры улиц.

— Это же карта нашего города! — Всмотревшись в экран, воскликнул Влад.

В некоторых местах на плане мигали ярко-красные точки. Обведя курсором одну из них, он увеличил фрагмент, и рядом с точкой появилась надпись:

«ТОЧКА СБОРКИ».

Соня смотрела на все это, широко открыв глаза. Она сама до сих пор не могла поверить, что все получилось.

— Ну?..

Влад обернулся к Соне.

— Что это, я пока не знаю. Но ты сделала невероятное. Возможность, что ты угадала этот пароль, равна единице к числу слов в языке, включая иностранные и неизвестные тебе. Представляешь сколько на земле языков и сколько в них слов? Если бы ты…

Он запустил на экране калькулятор.

— …называла по слову в секунду, то потратила бы на отгадывание пароля… — он сосредоточенно нажал несколько цифр, потом все стер и, бормоча, — А если бы пароль содержал еще и цифры, то… Короче, жизни не хватило бы.

Соня застыла на месте и мечтательно посмотрела в потолок.

— Какая я умная! — Произнесла она.

— Не в уме дело… — Он вынужден был остановиться, так как с Соня с притворным возмущением, было, не запустила в него увесистым словарем, который все еще держала в руках. Чтобы этого не произошло, он заговорил торопливо:

— То, что ты сделала находиться за гранью вероятности. Ты выигрывала когда-нибудь в лотереях и игровых автоматах?

Соня, на минуту, задумалась.

— Один раз выиграла в Луна-парке чупа чупс, — наконец припомнила она и после этого надолго замолчала.

Влад кивал головой, дожидаясь, что вот сейчас она еще чего-нибудь вспомнит. Но Соня больше не могла припомнить ни одного случая, когда бы ей просто повезло там, где повезти не могло в принципе.

Теперь настала очередь Влада задуматься. Он принялся молча расхаживать по комнате. Соня села на какую-то большую картонную коробку и ожидала, когда его, наконец, осенит.

— Все ясно! — Воскликнул Влад, подняв вверх палец. — Никаких сверхъестественных способностей у тебя нет…

Соня сделала недовольное лицо. Но Влад, словно не заметил этого. Он сел за компьютер, словно для того, чтобы наглядно показать, и хотел продолжить, когда его осенило. Он повернулся на стуле и уставившись на Соню ошарашенными глазами медленно произнес:

— …Я все понял! Когда мы включили прибор, ты сразу надела наушники. И после этого с ходу назвала правильный ответ. Этот прибор — какая-то военная штука. Я думаю, что он предназначен для вскрытия шифров. Я еще не знаю, как он работает, но ясно, что он помогает угадывать. Иначе говоря, если бросить монетку, то ты загадаешь именно ту сторону, которая выпадет. Давай проверим.

Влад отсоединил кабель от прибора и снял наушники с Сониной головы.

— Загадай. Что выпадет?

С этими словами он достал из кармана монетку и подбросил в воздух.

Соня, проследив глазами за траекторией монетки, выпалила:

— Решка!

Выпал орел. Влад снова надел на Соню наушники и опять подбросил монетку.

— А теперь? — вопросительно глядя на Соню, произнес он.

Соня зажмурилась и пока монетка была еще в воздухе, вновь громко загадала вслух:

— Орел!

Влад разжал ладонь и посмотрел. Выпал орел. Тогда он вновь подбросил монетку.

— А теперь?

Соня, которой эксперимент начинал уже доедать, не глядя, равнодушно сказала:

— Орел.

Влад в этот раз не сразу посмотрел на ладонь, а когда взглянул, то увидел, что выпал орел. От напряжения он поджал губы и бросил монетку еще раз.

— А теперь? — сдерживая волнение, спросил он и пристально посмотрел на Соню.

Соня уже просто ради забавы, или втянувшись в странную игру, сказала, будто назло:

— Орел!

Влад уже знал, что выпадет орел.

— Как ты это делаешь? — Понизив голос, спросила Соня.

Влад спрятал монетку в карман и ответил:

— Это не я, это ты делаешь.

Соня задумалась. Она даже наморщила лоб, чего старалась никогда не делать, потому, что знала, что от этого морщины могут остаться навсегда.

— Ты хочешь сказать, что я управляю монеткой? — Неуверенно спросила она.

Влад отрицательно покачал головой.

— Нет, ты угадываешь. Но с помощью прибора, ты загадываешь ту сторону, которая выпадет.

— Потрясно!

— Но это не самое главное! Самое главное заключается том, что вся история создания компьютерных программ от Винера до Майкрософт теперь под вопросом.

— Почему?

— А по тому, что компьютер созданный в то время когда в ходу были только такие вот штуки, как твой «Феликс» работает с теми же алгоритмами, что и современные системы! Это значит, что все, что считалось до сегодняшнего дня величайшими открытиями века всего на всего плагиат. И еще какой плагиат. Представь, какой поднялся бы крик, если б люди узнали, что, компьютер в его современном виде был создан в Фашистской Германии, а компания… содрала все под чисту ю!

Соня посмотрела в окно. Дождь прекратился, луна осветила комнату которая сразу стала черно белой, только зеленый круг монитора мерцал как глаз фантастической рыбы.

— Соня, ты меня слышишь?

Соня повернулась к Владу.

— А ты уверен, что все это так уж важно?.

Глава 22

«Странник» исчезает

Корабль на полной скорости вошел в плотную пелену дождя. Среди низких, быстро бегущих облаков еще оставались просветы. То там, то тут вспыхивали в небе яркие странного вида молнии. Они с грохотом пронзали тучи и готовы были вонзиться в воду у самого борта корабля, но исчезали и тут же появлялись в другом месте. Усилился ветер. Казалось он дул сразу со всех сторон. Корабль начало покачивать. «Странник» кренился то на левый, то на правый борт, то, зарываясь в воду так, что волна прокатившись по палубе, разбивалась о рубку, то, тяжело оседая на корму поднимая облака соленой водяной пыли.

— Вышли в район. Разрешите начать испытания? — обратился к Николаю старпом.

— Начинайте.

— Лево руля! — скомандовал он, и «Странник», накренившись, плавно покатился влево, ложась на боевой курс. Залив мостик зеленоватым сиянием, засветились на посту управления приборы. Николай отдавал короткие приказания. Офицеры замерли на своих местах, ожидая последней команды. Потянулись тревожные минуты ожидания… Еще мгновение и вся мощь бушующего шторма должна схлопнуться в гигантский смерч, направленный в нужную сторону новым, невиданным доселе оружием.

Николай ждал одной-единственной команды, разрешающей запуск прибора.

Послышался сигнал переговорного устройства. Старпом поднес трубку к уху. По лицу его скользнуло удивление, брови нахмурились.

— Продолжайте слушать! — ответил он и, подойдя к Николаю, негромко сказал:

— Связи с лабораторией нет.

Матрос-оператор, глядя на секундомер, поднес руку к пусковому устройству, но Николай остановил его.

— Отставить!

Матрос в недоумении обернулся.

— Отставить, — повторил Николай. — Машины — стоп.

В рубке радистов, куда он спустился, было очень тихо. Только по легкому дрожанию палубы можно было понять, что машины корабля работают и «Странник» идет полным ходом. Старший радист, медленно вращал ручку настройки. Он всем телом подался вперед, напряженно вслушиваясь. Николай надел наушники. В них раздавался только треск эфира.

— Давно пропала связь? — спросил Николай.

— В назначенное время лаборатория на связь не вышла.

— Оставайтесь в условленном диапазоне.

Николай последний раз прислушался к шуму эфира и посмотрел на часы. Время вышло. С его губ готово было слететь проклятье, но он сдержался и, сняв наушники, медленно вышел из рубки, поднялся на мостик и, обращаясь к старпому, приказал:

— Возвращаемся в базу!

Корабль лег на обратный курс.

— Товарищ капитан 3 ранга — тревожно обратился к нему штурман.

— По моим измерениям корабль не двигается.

— Как это?

— Стоим на месте, словно завязли в болоте…

Николая кольнуло ощущение надвигающейся беды. А как все хорошо начиналось. Николай был польщен, тем что ему, молодому офицеру, доверили такую ответственную роль в столь сложном и перспективном проекте. Тревожное предчувствие появилось у него вчерашним вечером, во время разговора с сестрой. Тогда он приписал это уколам совести за то, что слишком холодно разговаривал с Соней. Но теперь ему отчетливо стало ясно, что на берегу случилось что-то непредвиденное.

От тяжелых размышлений его отвлек голос штурмана:

— Товарищ капитан, не могу определить место.

— В каком смысле?.. Отвечайте, где мы?

— Мы… НИГДЕ!..

Сон Сони № 8.

Большая комната понемногу заполняется людьми. Все собираются на какое-то событие. Это моя свадьба. Я немного нервничаю, потому что чувствую неуверенность в правильности происходящего. И жениха нет. Я знаю, кто это, и во сне думаю: зачем этот человек мне нужен, наверное, я в безвыходном положении, раз согласилась выйти за него. Долго — долго ждем, я уже собираюсь потихоньку убежать. И тут его приводят. Но не того, кто предполагался, а другого, незнакомого и еще более неприятного. Я смотрю, как его одевают в костюм жениха, и думаю: ну а это — просто смешно, зачем все это нужно? И что вообще гости подумают. Так и не состоялось бракосочетание.

Глава 23

Юрий Владимирович узнает, что прибор выходил в эфир

— Разрешите доложить, товарищ полковник?

Березкин стремительно прошел к столу.

— Прибор вышел на связь? — спросил Юрий Владимирович.

— Так точно… — подтвердил Березкин, протягивая Клименко машинописный лист. — Во время сеанса с базой данных он скачал оттуда карту с точками вероятности. Адрес, откуда проходил сеанс, указан в рапорте.

Юрий Владимирович взял лист и пробежал глазами.

— Как могло произойти, что изделие связалось с нашей базой данных и получило оттуда информацию?

— Эта функция была блокирована паролем. — Недоуменно пожал плечами Березкин. — По словам наших разработчиков, вскрыть его невозможно.

— Вскрыть пароль мог либо какой-то компьютерный гений, либо… — Клименко задумался.

Прикрыв глаза ладонью, он замер, словно задумавшись. Прошла минута. Офицеры недоуменно переглянулись.

— …это мог быть ребенок… или подросток… — не отнимая руки, словно в забытьи произнес Юрий Владимирович. — …В силу своей непосредственности просто ткнувший пальцем в небо.

Бросив на Басюка и Березкина быстрый взгляд, он произнес твердо:

— Нельзя терять ни минуты! Группу захвата возглавлю я лично.

Глава 24

Соня и Влад покупают мороженое

— Ну, что, начнем? — нерешительно спросил Влад, и вдруг отчетливо почувствовал, что начинать ему ничего не хочется.

— Трусишь? — Соня покосилась на Влада. Было видно, что ей тоже не по себе, но она старалась не показывать этого перед Владом и потому держалась нарочито уверенно.

Несколько минут они, робея, топтались перед огромной зеркальной витриной. Наконец, собравшись с духом, Соня надела на голову наушники и решительно толкнула дверь. Влад сжал в руках Прибор и, преодолев страх, шагнул следом за ней.

Не раздумывая, Соня направилась к кассе. А, тем временем, Влад пристроился в дальнем углу магазина у витрины таким образом, чтобы окружающие не видели его манипуляций с Прибором. Подняв крышку, он отрегулировал бегунки, нажал кнопку «пуск» и, переглянувшись с Соней, кивнул ей.

— Тебе чего, девочка? — спросила кассирша.

— Два мороженых! — выпалила Соня, протягивая ей, заранее приготовленные деньги, которые уже минут десять сжимала в руке.

Кассирша, взяла деньги и пробила чек. Соня напряженно следила за ее действиями. Та отсчитала сдачу и, как ни в чем не бывало, положила на тарелочку для денег ту же самую купюру, которой Соня только что расплатилась.

Получив в отделе мороженое, Соня бросилась на улицу. Там ее уже ждал Влад. Она протянула ему мороженое и показала деньги.

— Невероятно… — изумилась Соня, разворачивая мороженое.

— Так можно покупать до бесконечности и кассирша всегда будет ошибаться в твою сторону. — Деловито, как о чем-то само собой разумеющемся, ответил Влад.

Соня задумалась.

— А если что-нибудь посложнее?..

Влад минуту подумал и сказал:

— Компания Макуты, например, просто не заметит тебя на улице.

Соня восторженно воскликнула:

— Класс! — Какое-то время она взвешивала открывающиеся перспективы, а затем предложила: — Давай и тебе купим что-нибудь? Мобильник хочешь?

Влад с сомнением покачал головой.

— У нас денег не хватит. — Сокрушенно сказал он.

В ответ на это, Соня показала ему эскимо:

— Мы же едим бесплатное мороженое…

Влад нахмурился и вновь принялся объяснять:

— Продавец может ошибиться и дать тебе не ту сдачу. Но он никогда не примет десятку за сотню…

Соня опять погрузилась в размышления, перебирая варианты, роившиеся у нее в голове.

— У меня идея. — Обрадовано воскликнула Соня. — Мы ведь можем найти потерянный кошелек?

Влад посмотрел на нее и несколько минут взвешивал сказанное Соней.

— В принципе да… — Согласился он.

Соня сделала торжественное лицо и произнесла:

— Так давай найдем его!

Глава 25

Псашин появляется во дворе Кинотехникума

Ира, со своими верными оруженосцами, скучая сидели на спортивной площадке позади школы. Был обычный вечер провинциального городка. Они уже собирались расходиться, когда из-за угла появилась неуклюжая фигура Псашина. Заметив ребят, он уверенно направился к ним. Его лицо расплылось в глумливой улыбке.

— Привет, бойцы! — бодро приветствовал он. — Скучаете? Сходили бы в кино, или уроки поделали бы на худой конец…

— Здравствуй, дедушка. Какие вопросы? — спросила Ира.

Бегающие глазки Псашина сразу выцепили из группы Иру, но для полной уверенности он все же спросил:

— Кто у вас здесь главный?

Один и парней кивнула в сторону Иры:

— Ирина Петровна.

Псашин повернулся к ней.

— Я так и понял. Дело у меня к вам, Ирина Петровна, можно сказать государственной важности. Можно вас на минутку?

Он взял Иру под руку и отвел в сторону. Наклонившись к ней, Псашин торопливо зашептал:

— Вы, Ирина Петровна, компьютерами небось интересуетесь… Мы этого вам не забудем… Знаю, сейчас все интересуются… Май либер кляйне юнге.

— Юнге, это мальчик — поправила его Ира.

— Конечно, мэдхен… …а мне тоже компьютер нужен или вроде того… Гуттен мэдхен… Короче, ты ведь всех знаешь здесь. Цурюк… Нет, э-э-э… Забыл… Может, видела чего, или слышала… ты мне — я, так сказать, тебе…

Ира с недоумением слушала всю эту тарабарщину.

— Идите ка, дедушка, своей дорогой. Нам вообще в школе велели с незнакомыми не разговаривать.

— Девочка, ты умеешь хранить тайну? — неожиданно серьезно спросил Псашин, строго глядя Ире в глаза.

— Ну, положим, — уклончиво ответила Ира.

— Вижу, что имею дело с серьезным человеком.

— Кончайте, дедушка, заговариваться, а то я чего-то ни чего не понимаю.

Псашин кивнул головой.

— Ферштейн, объясняю подробно. Не видела ли ты такую зеленую штуковину вроде ноутбука у кого-нибудь? А если не видела, то вдруг увидишь, так ты мне сразу скажи.

— Так сразу и скажи, — сварливо пробормотала Ира, смутно начиная понимать, что от нее хочет незнакомец. — А какой мне интерес?

— Резонный вопрос. Я денег тебе дам на мороженое, или хочешь, возьми вот это. — Порывшись в кармане тренировочных штанов, он достал деревянного зайца с барабаном и веревочкой.

Когда Псашин дернул за веревочку, заяц стукнул по барабану.

— Дедушка, ты чего, дурак?

Лицо Псашина в одно мгновение потеряло благодушие. Некоторое время он сверлил Иру злыми глазками. Достав из кармана потрепанного плаща крупный малосольный огурец, он сдул с него крошки, он откусил большой кусок и произнес с набитым ртом:

— Грубо…

Решив, что разговор окончен, Ира повернулась, чтобы уйти.

— Ну ладно, ладно не горячись. — остановил он ее. — Вот смотри, что у меня есть…

Отгородившись спиной от стоявших поодаль ребят, Псашин достал из кармана плоский футляр, обтянутый черным бархатом. Скорчив таинственную гримасу, он приоткрыл коробочку. Глаза Иры загорелись от восторга.

— Я могу это взять? — зачарованно спросила она.

Со щелчком, захлопнув футляр, Псашин убрал руку за спину.

— Ты мне зеленую коробочку, я тебе черную. Дас зайн, как говорится…

Глава 26

Соня и Влад ищут кошелек

Скверик был зажат между двумя глухими стенами больших серых домов. Лишь в одной из них на уровне четвертого этажа было прорублено окно, из которого доносилась популярная мелодия. Ветер с шелестом ворошил сухие листья.

Одним своим краем сквер выходил на центральную улицу. Через дорогу от него высилось старинное здание с башней и шпилем. Соня и Влад сидели на скамейке.

— Ты готова? — Спросил Влад.

— Подожди, дай сосредоточиться, — обеими руками прижимая наушники плотнее к голове, сказала Соня.

От нечего делать, Влад нетерпеливо барабанил пальцами по крышке прибора. Наконец, он не вытерпел и вновь спросил:

— Ну?

— Не получается.

— Может быть я попробую?

Давай. — Сказала Соня, забирая у Влада прибор.

Значит, ты представляй себе кошелек, а я пойду по улице, вроде как прогуливаясь.

Влад поднялся и, перейдя через улицу, скрылся за углом дома.

Открыв прибор, Соня запустила его и напряженно сосредоточилась. Потянулись минуты. Наконец из-за угла показался Влад. Подойдя к Соне, он разочарованно развел руками.

— Ничего… попробуй еще раз. Только соберись хорошенько. — Запыхавшись, успокаивал ее Влад.

Соня послушно кивнула.

Влад снова скрылся за углом. На этот раз, Соня старалась, как могла. Она сначала вспомнила старомодный кошелек своей бабушки с защелками в виде стальных шариков, потом подумала о лакированном портмоне, потом о кожаном бумажнике своего брата.

Но и это не помогло. Влад, вернувшись, плюхнулся на скамейку.

— Не работает… — разочарованно произнесла Соня. Несколько мгновений они сидели молча.

— Слушай… а как ты его себе представляешь? — Чувствуя, что разгадка где-то рядом, задумчиво спросил Влад.

В ответ Соня пожала плечами.

— По-разному. Ну, это большой лакированный кошелек. Коричневый… — Начала она перечислять, загибая пальцы.

— Откуда ты взяла этот кошелек? — Перебил ее Влад.

— У моей мамы такой, — ответила Соня.

И тут Влада осенило:

— Неправильно! — Воскликнул он. — Ошибка в том, что ты думаешь о кошельке своей мамы.

Слова Влада озадачили Соню.

— А о каком кошельке мне думать? — растерялась она.

Влад тоном школьного учителя, сказал:

— Ты представляешь себе конкретный кошелек. Для убедительности Влад даже начал жестикулировать, показывая, какой, по его мнению Соня представляет себе кошелек. — А мы можем выбирать только из вероятных событий. Такой кошелек вполне может никогда не появиться здесь. Прикинь, сколько на земле мест, где никогда не появлялись лакированные кошельки? И это место, может быть, одно из них. Надо представлять не какой-то конкретный кошелек, а кошелек вообще. Поняла?

— Ничего себе!..

Она некоторое время переваривала, сказанное Владом, стараясь представить себе, как выглядит «кошелек вообще». Ничего не выходило. Решение пришло внезапно.

— Я придумала! Кошелек вообще не надо представлять. Надо представлять тебя, нашедшего кошелек. Так вернее.

— Хорошо, пусть так, — кивнул Влад, поднимаясь со скамейки.

Перебежав через улицу, Влад скрылся за углом дома. Напряженно ожидая развязки, Соня, не отводя взгляда, смотрела на то место, куда скрылся Влад. Внезапно он выбежал из-за угла и заметался по улице. Следом за ним выскочила разъяренная тетка в стеганом нейлоновом пальто и вязаной шапочке. В одной руке она держала инкассаторскую сумку, а в другой огромный черный револьвер.

— Стой, стрелять буду! — проорала тетка и метнула сумку с деньгами вслед Владу.

Сумка со скоростью пушечного ядра пролетела над тротуаром и больно ударила Влада по спине. Тот пошатнулся, но удержавшись на ногах выскочил на дорогу и петляя между машинами, рванул на другую сторону улицы. Тетка остановилась на краю тротуара и подобрав сумку выстрелила в воздух.

Услышав выстрел, остаток пути Влад проделал зигзагами.

— Бежим! — крикнул он, пробегая мимо Сони.

Соня, схватив Прибор под мышку бросилась следом за ним.

— Хватайте! Держите! Да у него сообщница есть! Вон они! — Истошно орала тетка.

Послышался свиток милиционера.

Нырнув в подворотню ближайшего дома, они оказались в лабиринте дворов старого города. Не разбирая дороги, они пробегали под арками, ныряли в проходные подъезды, проскальзывали между бетонными гаражами. Забежав в какой-то подъезд, они взлетели по лестнице на последний этаж, прильнули к окну и увидели, как во двор вбежала давешняя тетка и трое милиционеров. Те в нерешительности остановились. С высоты они казались безногими уродцами-колобками, которые нелепо крутились, задирая головы и всматриваясь в окна.

— Они сюда побежали! — Крикнула тетка, указывая на парадную, где спрятались Соня и Влад.

— Да, нет, они туда в проходной побежали. — Возразил ей один из милиционеров.

Махнув инкассаторской сумкой, словно это был не мешок с деньгами, а простая хозяйственная авоська, она поплелась вслед за милиционерами.

Затаившись на площадке верхнего этажа, Соня и Влад, тяжело дыша взглянули друг на друга.

— Ну, как? — отдышавшись, спросила Соня.

Этот вопрос, после всего произошедшего прозвучал как-то неуместно.

— Ты о чем думала? — сглотнул Влад.

— Как договаривались. — Сдунув со лба челку, ответила Соня. Влад возмущенно почесал затылок.

— Ничего себе! О таком мы не договаривались. — Сказал он, понемногу успокаиваясь и обретая возможность связно рассказать, что же на самом деле произошло. — Там стояла инкассаторская сумка. Я подумал, что раз Прибор работает, значит, все нормально. Только я ее взял, как на меня бросилась эта тетка… Все, хватит криминала, я больше в кошелек не играю. Надо что-то другое придумать.

Сон Сони № 9.

Большой красивый из темного мрамора, дворец. Я веду по зданию экскурсию. Вдруг одна из трех колонн, подпирающих своды, падает. И все здание начинает сотрясаться и рушиться. Я удивлена: это самая маленькая декоративная колонна, даже не несущая на себе никакой тяжести. Но все рушиться, надо бежать. И это тяжело делать на каблуках. Наконец, выбегаю на улицу, осматриваюсь, все успели вместе со мной? Не хватает только одного человека. Пока думаю, как об этом сказать его родственникам, передо мной в перспективе — широкий мост, весь плотно заставленный, выложенный DVD и CD дисками с фильмами. Я пытаюсь пробраться через эти ряды, каблуки застревают. Но прорваться все-таки удается! И вот я уже еду в электричке, смотрю в окно и вижу в свете заходящего красного солнца бесконечную витиеватую железную дорогу в воздухе, как на американских горках только без опор.

Глава 27

Юрий Владимирович дома у Влада

На первом этаже тускло светилось окно веранды, на которой была видна дремавшая перед телевизором бабушка Влада.

В сумерках темные силуэты кустов, были похожи на человеческие фигуры. Ветер шевелил их ветви. Неожиданно два куста отделились от забора и бесшумно двинулись в сторону крыльца. Кустами оказались замаскированные спецназовцы.

Встав по сторонам от входной двери, они достали оружие и замерли в ожидании команды.

Юрий Владимирович, одетый в черный кожаный плащ, энергично прошел к двери.

— Спрячьте оружие, — вполголоса скомандовал он и протянул руку к звонку.

В этот момент над крыльцом загорелась лампа и входная дверь открылась. На пороге стояла бабушка.

— Добрый вечер, молодые люди! Опять учения? — обратилась она к Юрию Владимировичу.

Клименко опешил.

— Да я не против, занимайтесь на здоровье, только у меня там, в углу крыжовник, ветки не поломайте.

— Вы видимо и есть Людмила Павловна? — приподнимая шляпу, вежливо осведомился Юрий Владимирович.

— Она самая, а вы, по какому вопросу?

— Нас, собственно интересует ваш внук.

— Влад?!

— Он дома?

— А что произошло?

— Понимаете, у него случайно оказался секретный прибор,… Бабушка всплеснула руками:

— Сколько раз я ему говорила, что все эти компьютеры до добра не доведут. Лучше бы книжки читал, как мы раньше!..

— Абсолютно с вами согласен, — серьезно согласился с ней Юрий Владимирович. — Может быть, пройдем в дом?

— Конечно-конечно, что же я вас на пороге держу, — обеспокоено воскликнула бабушка. — Я тут оладушек напекла, а есть некому, Влад-то шлындрает целый день где-то. Сегодня девочку привел, прошмыгнули к нему наверх, думали, я не заметила…

— Девочку? — заинтересованно спросил Юрий Владимирович, усаживаясь за обеденный стол.

— Да, может его ровесница, а может и постарше, я не разглядела. — Ответила бабушка, выставляя на стол чайник и тарелку с оладьями. — Высокая такая, выше его, рыжая, в джинсах.

Юрий Владимирович обмакнул оладий в сметану, отправил его целиком в рот и запив, большим глотком хорошо заваренного чая, зажмурился от удовольствия.

— Цейлонский… — наконец произнес он после длинной паузы.

— Да, а как вы угадали? — спросила бабушка.

— Бывал… — веско ответил Юрий Владимирович. Не торопясь, он достал из кармана небольшой хрустальный шарик и покрутил им перед глазами Людмилы Павловны. Свет от лампы преломился в прозрачных гранях и отразился яркими точками в глазах старушки. Можно было точно сказать, что вечернего разговора она не вспомнит.

Юрий Владимирович не стал зажигать свет в мастерской Влада. Фиолетовые сумерки окрасили все предметы комнаты в один цвет. И только светящийся в дальнем углу экран монитора, нарушал это лиловое однообразие.

Внимательно осмотревшись, Клименко прошел к компьютеру. Не глядя, тронув клавишу, он дождался, когда экране медленно проступила карта города. Именно этого он и ожидал.

Его посетило ощущение того, что он на верном пути. Именно из этой комнаты Прибор выходил на связь. Стало очевидно, что Влад имеет отношение к Прибору. Скорее всего, он находится у него. Теперь оставалось немного: найти самого Влада. Приметы известны. Юрий Владимирович еще раз прокрутил в голове разговор с бабушкой. Она сообщила, что в тот момент, когда Прибор подключался к линии, Влад был в комнате с какой-то девочкой…

Юрий Владимирович снял трубку телефона.

— Всеволод Александрович? Новая вводная. Предположительно Прибор находится у двух подростков. Мальчик, на вид шестнадцати лет, одет в зеленую куртку военного образца, и девочка, по всей видимости, старше его, высокая с рыжими волосами, одета в синие джинсы и куртку-ветровку.

Спустившись с чердака, он прошел мимо спящей бабушки и направился к выходу. Но вдруг остановился, вернулся на веранду, взял с тарелки последний оладий и, обмакнув его в сметану, положил в рот.

Глава 28

Парк

Целое море огненно рыжих берез простирались перед ними докуда хватало глаз. Меж белых стволов яркими пятнами проглядывал низкорослый кустарник, там и сям чернели останки поваленных ветром деревьев. Вокруг стояла такая тишь, что делалось жутко. Даже шум ветра утопал в березовых просторах, не оставляя не свиста, не шороха. Временами какие-то черные птицы пролетали над головой и разевая клювы пронзали воздух резкими вскриками, тут же исчезали куда-то — и тишина, густая и зыбкая, вновь заполняла пространство. Палые листья хоронившие под собою дорогу, насквозь пропитались влагой. Словно весь мир состоял из сплошных берез, да дороги, такой прямой, что при взгляде на нее начинала болеть голова.

Парк больше походил на лес. Вековые ели тонули в густом подлеске, сквозь который едва просматривались сероватые, пудожского камня, статуи, расставленные вдоль посыпанных песком дорожек. Из леса тянуло тяжелой вечерней сыростью.

После истории с инкассатором, Соня и Влад решили переждать здесь, пока все уляжется. Ища укрытия, они пересекли каменный мостик, перекинутый через глубокий овраг, на берегу которого стоял старый дворец Императора, и углубились в почти непроходимые дебри парка. Здесь уже можно было видеть огромные валуны, покрытые мхом, которые то тут, то там выступали из влажной земли.

— Как-то мне не по себе тут, — поежившись, сказала Соня, оглядываясь по сторонам, будто ожидала увидеть в конце аллеи чей-нибудь призрак.

— Зато здесь нас точно никто не найдет, — сказал Влад, таким тоном, как будто ему самому было не по себе. — Переждем здесь.

Они отыскали самую глухую аллею и расположились там на скамейке.

— Я думаю, что нам надо как можно скорее избавиться от этой штуки. — решительно произнесла Соня.

— Жалко, — сказал Влад. — Такая классная вещь!

— Да, только у нас от нее одни неприятности. Чем скорее мы от него избавимся…

— А может, мы его неправильно используем? — неуверенно спросил Влад. — Может быть, просто что-нибудь хорошее придумать надо?

— Нет. Его надо отдать в милицию.

Влад с грустным выражением лица достал из рюкзака прибор и со вздохом положил на колени. Было видно, что ему очень не хочется расставаться с ним.

— Давай, в последний раз попробуем, — умоляюще сказал Влад. — Придумаем, что-нибудь полезное…

— Что, например? — с сомнением спросила Соня, беря наушники.

— Ну, например, мир во всем мире.

— Это невозможно, грустно ответила Соня.

— Почему?

— Я по телевизору фильм видела, там один секретный агент повстречал Джинна, и пожелал тоже, как ты, мира во всем мире. После этого на Земле не стало людей.

— Почему?

— Да потому, что пока на земле будут люди, мира быть не может. Ведь человеку всегда чего-нибудь не хватает. А это может быть у другого человека. Кто-то так и будет жить. А кто-то пойдет и отберет.

Неожиданно, сзади послышался шорох и чьи-то руки сорвали с Сониной головы наушники. Соня вскрикнула и обернулась. Позади них стояла Ира Макута.

— Отдай! — Вскрикнула Соня, вскакивая со скамейки.

— Привет, ребята! — как ни в чем не бывало, весело воскликнула Ира. — Музыку слушаете?

Влад положил на скамейку прибор.

— Отдай наушники! — требовала Соня.

— Да ладно вам, — перепрыгнув через скамейку и усаживаясь между Соней и Владом, примирительно сказала Ира.

* * *

Папа Иры Макуты, владелец единственной в городе сети игровых автоматов, воспитывал дочь так, как его самого воспитала жизнь. Главным его принципом было: «Сначала хватай, потом думай». Увидев зеленый ящичек в руках у Влада. Она сразу поняла, что это была именно та вещь, которую искал странный человек около школы. Она понимала, что отнять его в одиночку будет трудно. Значит надо втереться в доверие.

— Чего мы все ссоримся, — улыбнулась она, протягивая руку Соне. — Я со своими поругалась. Дураки они все. Я всегда с вами хотела дружить.

Соня недоверчиво посмотрела на нее.

— Что-то не верится.

— Честное слово! — Одевая наушники, ответила Ира. И неожиданно предложила: А пошли на день рождения к моему папе. Будет большой торт.

— А что скажет папа, — спросил Влад.

— А папа будет очень рад меня увидеть. Мы с ним так редко видимся, что он всему будет рад.

Соня уже была готова к примирению, когда Влад остановил ее:

— Нельзя ей верить. Не может человек так быстро измениться. Днем еще была плохая, а теперь вдруг стала хорошая.

— Ах, вы так?! — Вскричала Ира. — Вы сами напросились! Вы знаете, что я кандидат в мастера спорта по бегу?

— А зачем нам это знать? — настороженно спросила Соня.

— Сейчас узнаете!

С этими словами, она схватила лежавший рядом с Владом прибор и бросилась наутек. Не ожидая такого развития событий, ошеломленные друзья остались сидеть на скамейке еще мгновение. Когда же они, опомнившись, бросились за ней вслед, Ира была уже далеко.

— Не догоним, — сокрушенно, выкрикнул Влад на бегу.

— Стой! — в отчаянии крикнула Соня вслед Ире.

Но расстояние между ними неумолимо увеличивалось. Ира свернула на центральную аллею и со всех ног бросилась к воротам парка.

Соня подумала, что если Ира скроется за воротами, то им будет ее уже не догнать.

Но в тот момент, когда Ира готова была скользнуть за ограду, в ворота на полном ходу въехал огромный грузовик. Ира в замешательстве остановилась, едва не налетев на радиаторную решетку. Взвыли тормоза.

Грузовик встал как вкопанный, окутавшись клубами пыли.

— Тебе что, жить надоело?! — заорал высунувшийся из кабины водитель.

Ира сделала резкий рывок в сторону, но тут хлопнула дверца кабины и из облака пыли появился косматый дядька в клетчатой рубашке и синем комбинезоне. По всей видимости, это был бригадир грузчиков.

— Макуты здесь есть? — спросил он густым басом, заглядывая в накладную.

— Я Макута, Ира… — растерянно произнесла Ира.

— Ира, не Ира, мне все равно, — ворчливо буркнул бригадир и крикнул куда-то назад: — Петрович, выгружай!

Ира дернулась, было, бежать, но командир грузчиков удержал ее и сунул под нос бланк.

— Распишитесь в получении.

Пока она, обалдев от неожиданности, ставила свою подпись, подоспели Соня и Влад. Видя, что Ира не одна, они стали поодаль, чтобы она не могла больше убежать.

Бригадир, засунул бланк в задний карман комбинезона и машина, сдав назад, скрылась за воротами. Посреди аллеи остался огромный торт, на боку которого размахнулась витиеватая надпись: «С уважением и признательностью от коллектива».

Ира остолбенела.

— Это же папин! Я его сама заказывала.

Соня и Влад переглянулись. Влад сделал шаг в сторону Иры, но та, обернувшись, отступила назад, готовясь броситься наутек. И тут, откуда-то со стороны торта послышалась музыка, из его верхушки вылетело облачко конфетти, и показалась полуобнаженная девушка. Она автоматически сделала несколько танцевальных движений, но обнаружив себя в столь странной обстановке уставилась на ребят. Несколько мгновений они в недоумении смотрели друг на друга.

Первой опомнилась Соня. Она подошла к Ире, сдернула с ее головы наушники и отобрала прибор. Вступать в перепалку не было смысла. Ира, покорившись обстоятельствам, подошла к торту и посмотрела на застеснявшуюся своей наготы девушку, которая нелепо торчала из торта.

— Ну, что, так и будешь там сидеть?

Девушка всхлипнула.

— А что мне делать?

— А ни чего не делать. Сейчас, приедет мой папа и разберется… с этим… может быть. А пока вылезай, торт есть будем.

Ира повернулась к ребятам.

— А вы чего стоите, идите отсюда, я с вами потом поговорю.

Соня и Влад переглянулись.

— А чего, пошли отсюда, тортом с нами видать не поделятся. — ехидно ухмыльнулась Соня.

Сон Сони № 10.

Замечаю, что за мной следят какие-то подозрительные личности. Куда бы я ни пошла, они следуют за мной, как тени. Выхожу из комнаты на работе, стоят двое и показывают на то, что происходит сзади них. Там моего папу засовывают в автобус и увозят. Один говорит: «ты пойдешь с нами, мы взяли в заложники твоего отца!». я лихорадочно пытаюсь что-то придумать, прошу разрешения зайти в комнату — переодеться, они не соглашаются. Тогда я начинаю кричать и возмущаться, что мало того, что они мне угрожают, так еще не дают сделать, то, что мне необходимо. Они вынуждены согласиться. Я захожу в комнату. Там сидят все, с кем я работаю. Я начинаю плакать и тихо, чтобы те снаружи не услышали, прошу мне помочь. Но все только качают головами: мы ничем, извини, помочь тебе не можем. Делать нечего — выхожу. Иду за похитителями. По пути к нам присоединяется Надя. Приходим на плантацию, нас сажают на корточки, и один из мужиков говорит, что мы теперь их рабыни, и будем здесь делать работу, которую он прикажет. Днем мы будем вести привычный образ жизни, а ночью приходить сюда и работать. Рассказывать об этом, естественно, никому нельзя.

Начинаем работать: чистить деревянные доски от грязи (хозяева — странного вероисповедания, это — молельные доски). Пока делаем дело, Надя тихо говорит, что самый главный в этой толпе — ее бывший любовник, сейчас он мстит ей за то, что она ушла от него. Говорит, что не знает, при чем здесь я. Я тоже не знаю. Спрашиваю: может ли кто-нибудь помочь нам? Ведь у Нади много знакомых, кто-нибудь что-нибудь может сделать? Но она качает головой. Следующая сцена: сидим втроем с Севой за столом в кафе под тентом, рассказываем обо всем, просим помочь. Озираемся по сторонам, не видят ли надсмотрщики. Сева слушает, потом качает головой: нет, он бессилен. Тут смотрим наверх: на тенте лежит один из надсмотрщиков. Отчетливо видна его тень. Приходится Севе убегать, а нам возвращаться на плантацию. Там новые доски и еще старые, на которых написано, что работа выполнена плохо, надо переделывать. И так далее.

Глава 29

Зал ресторана

Не смотря на высокие стрельчатые окна, зал ресторана утопал в полутьме. Все было подготовлено к празднику. По стенам всели гирлянды флажков, с потолка свисали картонные ангелы, а на растянутом поперек зала транспаранте красовалась надпись:

«С днем ангела!»

В центре зала был накрыт огромный стол, сервированный на одного человека. За столом в самоходном инвалидном кресле сидел сам виновник торжества, Аркадий Викторович Макута — мужчина средних лет с длинным орлиным носом и глубоко посаженными ярко-голубыми глазами которые словно светились на вытянутом до черна загорелом лице.

Его можно было бы назвать красивым, если б не лицевой парез, из-за которого правая сторона лица была как бы неживой, и казалось, что он всегда криво ухмыляется. Даже когда спит.

На нем был полосатый пиджак в черную и белую полосу с широкими вытянутыми к верху лацканами.

Под гулкими сводами готического зала висела абсолютная тишина. Оркестранты, сидевшие на балконе замерли в ожидании. Дирижер, нервный пожилой человек, теребил палочку, поглядывая через плечо на именинника. Вдоль окон как часовые застыли официанты.

Ожидание длилось уже около часа. Вдруг из-за портьеры выскользнул метрдотель, в строгом синем костюме. Вместо обычных полуботинок на ногах его были чешки. Он бесшумной рысью пересек зал и склонившись над ухом Макуты и что-то прошептал.

Тот, утомленно кивнул головой.

Метрдотель выпрямился, изящным движением извлек из нагрудного кармана платок и взмахнул им. Оркестр заиграл тему из телефильма «Семнадцать мгновений весны».

— Праздничный торт с сюрпризом! — надтреснутым от волнения голосом объявил метрдотель.

Огромные двери в противоположной стене зала распахнулись и двое официантов, вкатили стол, на котором стояло нечто, накрытое шелковым покрывалом.

Одновременно с этим из дверей выбежал карлик. Поправляя на ходу узел измятого галстука, он, неуклюже переваливаясь, подбежал виновнику торжества.

— Чего тебе? — раздраженно спросил Макута.

— Шеф, — глотая буквы, влажно зашептал карлик. — Беда!.. Наших повязали!

— Я знаю. После.

В этот момент в зале появился улыбающийся повар, который торжественным движением сдернул шелк. Оркестр взвизгнул неожиданной нотой и замолк. Под тканью вместо торта стояла бетонная скульптура пионера-барабанщика. Повисла томительная тишина. Все, остолбенев, уставились на статую. Она выглядела жалко и одиноко в окружающем ее великолепии.

— А это, что? — подумав, строго спросил Макута, ткнув пальцем в ржавые прутья арматуры, торчавшие у барабанщика вместо рук.

— Руки украдены, — утирая вмиг взмокшее лицо, тут же нашелся метрдотель. — Время-то какое… Вы же понимаете… Уличная преступность.

Удовлетворенный ответом, Макута кивнул. В этой жизни он привык ничему не удивляться и ко всем событиям относился исключительно с прагматической точки зрения. На какое-то время он задумался, приложив указательный палец к виску. Затем, обернувшись к Метрдотелю, негромко произнес:

— Руки приделать. Дочке подарю.

Глава 30

Юрий Владимирович и учительница информатики

Учительница информатики Белла Александровна Суркова сидела за столом в аудитории положив голову на сложенные руки. Лекции закончились уже несколько часов назад, но она все еще не собиралась домой. В здании училища не осталось никого кроме пожилой уборщицы, которая гремела ведрами в коридоре, а Белла Александровна печально глядела в окно, безотчетно любуясь ярко-оранжевым закатом. Дело было даже не в том, что Беллу Александровну ждала стопка тетрадей, просто ей не к кому было пойти, ее просто никто не ждал. В детстве Белла много читала. И со временем в ее воображении четко сформировался образ того мужчины, который должен был составить ее счастье. Всю жизнь она мечтала найти этого человека. Она как Ассоль ждала когда, наконец, на горизонте появятся алые паруса и белый корабль принесет ей того единственного и неповторимого.

Ученики ее не любили и звали Мальвина. Белла Александровна знала это и обижалась. Но, она действительно была похожа на состарившуюся Мальвину. Маленького, даже для женщины, роста, полноватая, на, по детски тонких ногах, она из всей одежды предпочитала короткие платья с воланами и красила седеющие волосы средством «Ирида» отчего они приобретали легкий лиловый оттенок.

С огромным удовольствием Белла Александровна сейчас оставила бы свои тетради и сходила в кино на какую-нибудь мелодраму. Но приходилось сидеть и проверять домашние задания. Изо дня в день одно и то же. А самое главное, и учительница боялась себе в этом признаться, — она не любила информатику.

Белла Александровна даже не заметила, как в кабинет вошел Юрий Владимирович. Только когда он обнаружил свое присутствие тактичным покашливанием, она меланхолично повернула голову в его сторону и, обомлев, сняла очки. В дверях стоял высокий широкоплечий мужчина с волевыми чертами лица. Это был он. Мужчина ее мечты.

— Здравствуйте, — приветствовал ее Юрий Владимирович. — Белла Алексеевна?

— Александровна, — вставая со стула, поправила она его дрогнувшим голосом.

— Присаживайтесь, — сразу взял инициативу в свои руки Юрий Владимирович, проходя в аудиторию.

Учительница послушно опустилась на стул. Мужчина уселся за парту напротив нее. Несколько мгновений они молчали, разглядывая друг друга. Белла Александровна не выдержала первая.

— Вы чей-то папа? — севшим голосом спросила она.

— Да, нет, я тут по другому вопросу. — Пристально глядя ей в глаза, сказал Юрий Владимирович.

— Чем же я могу быть полезна? — справившись с волнением, робея, поинтересовалась Белла Александровна.

— Вы хорошо знаете своих учеников?

— Да… как будто… — удивленно протянула женщина.

— Скажите, нет ли среди них кого-нибудь, все равно мальчика или девочки, у кого наблюдались бы какие-то странности или необычные способности?

Белла Александровна махнула рукой.

— Да что вы! Обыкновенные подростки.

— Неужели все такие уж обыкновенные? — широко улыбнулся Клименко. — Вы ведь не можете сказать, что они все одинаковые?

— Нет, конечно, не одинаковые, но так, ничего выдающегося. — Учительница на мгновение задумалась. — Хотя…. Да нет, мало вероятно.

— Белла Афанасьевна, — настаивал Клименко. — Для нас все может быть важно. Каждая мелочь. Вы говорите, не смущайтесь.

— Александровна я… — терпеливо поправила его учительница, и после недолгой паузы, начала перечислять, загибая пальцы: — Ну, вот, Щербаков у нас — чемпион района по плаванию… Агаджанова — второе место на городской географической олимпиаде…. У Облаухова по всем предметам вообще отлично, на красный диплом идет…

— Ну, разве это странности?.. — не переставая пристально глядеть на учительницу, улыбнулся Юрий Владимирович. — Вот, например, если бы у вас кто-то мог сквозь стены видеть или предметы по столу двигать глазами…

Она замахала руками.

— Да что вы! Я и сама в это не верю, а в училище нашем и подавно таких нет.

— Ну, тогда извините, — сухо произнес Юрий Владимирович, поднимаясь с места. — Спасибо и на этом.

— А!.. — Внезапно вспомнила Белла Александровна. — Погодите!.. Есть у нас одна фантазерка. Ничего такого, о чем вы спрашивали, она, конечно, не может. Но девочка, безусловно, со странностями. Вечно она, как бы поточнее выразится… отсутствует…

— Отсутствует на лекциях? — уточнил Клименко.

— Ну и на лекциях тоже… но я не это имела в виду. Она как бы не от мира сего… в этом мире отсутствует.

— А вот с этого места поподробнее… — заинтересованно подался вперед Юрий Владимирович.

— Соня Плотникова. Способная девочка, но вечно у нее на уме всякая сказочная чепуха: гномы, драконы. А на днях сцепилась с девочками из параллельного класса.

— Когда это было? — проговорил Клименко, доставая блокнот.

— Сейчас я посмотрю, — сказала учительница, выдвигая ящик стола и доставая оттуда классный журнал. — Она же в тот день лекции прогуляла.

Едва она раскрыла нужную страницу, как Юрий Владимирович требовательно протянул руку. Белла Александровна, растерявшись, отдала журнал.

Найдя нужную строчку, он сверил даты и сделал запись в блокноте.

— Ну, Белла Анатольевна, вы очень нам помогли, — убирая блокнот, произнес Юрий Владимирович. И уже дойдя до дверей, он обернулся и с большей теплотой в голосе добавил: — Большое спасибо.

Когда дверь за ним закрылась дверь, Белла Александровна еще несколько минут словно находилась под гипнозом. А может, это и был гипноз. Холодные серые глаза гостя на протяжении всего разговора ни разу не отпустили глаз учительницы.

«Кто этот человек»? Подумала она, словно очнувшись после сна. «Я ведь даже не спросила, откуда он»…

Она вздохнула, разложила тетради и занялась проверкой.

Глава 31

По дороге домой

Переулок тянулся от парка почти до самого Сониного дома. Сюда выходили палисадники двухэтажных домов послевоенной постройки. По обеим сторонам тянулись ветхие заборы яблоневых садов. Ветви старых деревьев перевешивались через ограды, и яблоки валялись тут и там на дороге.

Прямо посреди проезжей части дремала большая черная собака. Когда Соня и Влад проходили мимо, она подняла голову и проводила их сонным взглядом.

— Интересно, — размышляла вслух Соня, — что Ира будет делать с этим тортом?

— Съедят на пару с танцовщицей, — машинально ответил Влад.

— Нет, той надо фигуру беречь…

Влад расхохотался.

— Ты чего смеешься?

— Я представил, как будет выглядеть Ира, когда съест этот торт.

— А интересно, что она представила себе, когда надела наушники?

— Ну, она же приглашала нас на день рождения к своему отцу. Видимо, торт оттуда. — Вспомнил Влад.

— Ох, и влетит же ей за это! Злорадно усмехнулась Соня.

— А кто узнает?

Миновав сады, они вышли на небольшую площадь перед заколоченным домом культуры, в центре которой торчал невысокий постамент.

— Смотри, — сказал Влад, указывая на постамент. — еще вчера тут статуя была.

— Не помню, — ответила Соня, занятая своими мыслями.

— Ну, как же безрукий барабанщик! — напомнил ей Влад.

— Влад, я хочу вернуть этот проклятый прибор. Давай отдадим его, или выбросим. В заливе утопим. — Соня посмотрела на Влада. Тот колебался.

— Мы же не знаем, кому он принадлежит. Да и вообще, разве тебе не хочется докопаться до истины?

— Так ведь все ясно. Это что-то вроде волшебной палочки, исполнитель желаний… только глючный…

— Не совсем так, я об этом думал. Если хочешь, я тебе расскажу свои мысли по этому поводу.

— Честно говоря, не хочу, но рассказывай.

— Понимаешь, мир — это бесформенная энергия, а то, что мы видим — это сформированная в точке сборки, если пользоваться терминологией этого прибора, интерпретация этой энергии.

— Понятно?

— Не совсем.

— Слушай дальше, я сначала попытаюсь объяснить, как я это себе представляю. Мне так легче. Так вот, сдвигаем точку сборки — изменяется воспринимаемый нашими органами чувств мир, а реальный мир остается тем, чем был. Если согласиться с такой моделью мира, то остаются лишь вопросы практического характера, например что, делать с обычной картиной мира и как ее изменить. В качестве ответа на первый вопрос, предлагается картину мира расширять, так как отбросить ее вообще, значит стать сумасшедшим. И тут, как осмысленная альтернатива и был создан прибор.

— А как же закон сохранения энергии. Ведь если где-то, что-то появилось, просто так, из воздуха, то где-то должно и убыть.

— А так все и происходит. Все в порядке. Если торт в парке, значит у Макуты на дне рожденье что-то другое появилось. То, что ты транслируешь через наушники — это твое желание. А я тебе скажу, что одного желания, без всяких приборов бывает достаточно, чтобы материализовалось то, о чем ты думаешь. Есть целые культы, основанные на материализации желаний. На пример с помощью абсурда.

— На пример.

— Ну, на пример: ставится какая-нибудь цель, вроде повышения зарплаты, затем, в качестве средства придумывается совершенно алогичный ритуал, который и надо тщательно и вдумчиво выполнить, например, надеть пожарную каску, встать на стол и прыгая на одной ноге кричать: «Я Заратустра, я несу вам огонь!»

— Ни чего себе, аналогичный ритуал.

— А в реальном мире вообще много странного, необъяснимого. Как объяснить, что он вообще реагирует на сильные желания. Желания, в которых есть сила и нет сомнений, порой, исполняются совершенно чудесным образом. Мы изменяем картину мира, в которой у нас этого нет, на ту, в которой у нас это есть. То есть, заряженное желание исполняется потому, что сдвигается точка сборки, и перед нами возникает иной мир, в котором мы находим, то о чем желали. Так вот прибор, как раз и нужен, чтоб эту точку сборки сменить, так сказать механически.

— Ну, ты загнул, ничего не понятно.

— Все просто — этот прибор просто подбирает подходящий вариант действительности. Он ничего не расшифровывает, ничего не берет «ниоткуда». Представь, ты не выполнила домашнее задание. Тебя могут спросить, а могут и не спросить. Эти события одинаково вероятны. Ты можешь выбрать только одно из двух.

— Мальвина меня все равно спросит, — убежденно возразила Соня.

— Ты можешь выбрать тот вариант действительности, где тебя не спрашивают. Но только такой, который в принципе возможен. Ты не можешь сделать ничего волшебного, а только то, что не противоречит законам физики.

— А торт? — спросила Соня.

Влад на мгновение задумался.

— А вот про торт я тебе ничего сказать не могу. Бог знает, что у Ирки в голове творится.

— Значит, мы не можем взять вещь и переместить ее в какое-то место? Например, переместить прибор его хозяину?

Влад отрицательно покачал головой.

— Нет, в прямую, не можем. — Он неуверенно пожал плечами и продолжил. — Но мы можем представить себе цепочку событий, при которых эта вещь окажется у него.

— Ну, да… — Неопределенно протянула Соня. — А про то, что можно мысли материализовывать с помощью абсурда, это я и без тебя знаю, — пришлось тут попробовать на одном складе.

* * *

Было тихо. Вечер еще не наступил, и было то время, когда люди еще не пришли с работы, и этот район города был совершенно пустынен. Послышался нарастающий треск мопедного мотора, за ним поднимая пыль, появился, и сам мопед верхом на котором сидел непропорционально толстый для своей машины человек. Лихо, затормозив около ребят, он заглушил мотор.

— Соня! Ты чего не дома? — Участливо спросил он, поднимая на лоб лыжные очки. Под ними обнаружилось смуглое азиатское лицо с раскосыми глазами разного цвета — Тебя все ищут, с ног сбились.

— А что случилось? — встревожено спросила Соня.

— Слушай, беги домой, все узнаешь. — Всплеснув руками и сокрушенно покачав головой, произнес он.

Несмотря на то, что мотоциклист обращался к Соне, Владу показалось, что он одновременно смотрит и на него. Приглядевшись получше к глазам человека, он заметил новые странности. Коричневый цвет преобладал в них над черным, но по общему темному тону пробегали светло-голубые прожилки. При этом в левом глазу голубого было больше, чем в правом. Как если б левый глаз думал одно, а правый совершенно другое.

Заведя мопед, мужчина лихо выкрутил газ, и скрылся в конце улицы.

— Это кто? — спросил Влад.

— Это наш местный сумасшедший, дядя Карим, дворовый рокер, — автоматически ответила Соня нахмурившись. — Слушай, я пойду. У нас что-то дома случилось. Завтра встретимся.

Она уже направилась к подъезду, но, остановившись, повернулась.

— Ну и денек у нас сегодня был. Спасибо, что спас меня от этих дебилов.

— Да ладно тебе… — Влад, пожал плечами.

Глава 32

Соня узнает об исчезновении брата

Войдя в квартиру, она сразу почувствовала резкий запах валерьянки. Маму Соня нашла на кухне. Она, ссутулившись, сидела на стуле, беспомощно опустив руки. По выражению ее лица, Соня поняла, что случилось что-то ужасное. Папа неумело хлопотал возле аптечки, растерянно разглядывая пузырьки c лекарствами. Родители, казалось, не обратили никакого внимания на ее появление.

Бросив взгляд на стол, Соня увидела листок бумаги. Это была телеграмма. Она поднесла к глазам листок. «ВАШ СЫН НИКОЛАЙ ОЛЕГОВИЧ ПЛОТНИКОВ ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ ПРИ ВЫПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНОГО ДОЛГА».

Резко повернувшись, она пошла в ванную комнату, закрыла дверь и включила воду. Стало ясно, что за сон она видела ночью.

Нет, она не верила, что Николай погиб. Смутно она чувствовала, что здесь что-то не так. Она еще раз перечитала телеграмму. Несколько десятков черных букв складывались в страшные и безжалостные слова.

Странно, подумала Соня. Ведь эти слова, может быть все, что осталось от ее брата.

Она впервые в жизни почувствовала смерть.

Вот был человек. Такое сложное создание. Огромное количество нервов, костей, мышц, сухожилий. Все это может двигаться под управлением мозга. И этот человек ЕСТЬ не зависимо от того видишься ты с ним или нет. Звонит он тебе по телефону или не звонит. Знаешь ты о его существовании или не знаешь. Что бы то ни было, но он есть. Даже если он уже умер, но ты об этом не знаешь. Она склонилась над наполняющейся ванной. С носа ее сбежала слеза и булькнула в воду. Вот бы сесть так на краешек и сидеть целый год, и наплакать целую ванну слез. — Подумала она и начала машинально раздеваться.

* * *

«Раз. Два. Три. Четыре. Пять…» Как можно пропасть без вести среди бела дня в восьми часах хода от базы!

«Шесть. Семь. Восемь…» Да и что значит, «пропал без вести»?! Не утонул, не умер, а пропал без вести! Кто вообще сочиняет такие дурацкие телеграммы…? Откуда она вообще взялась?

Соня, задержав дыхание, считала под водой. Она слушала приглушенные звуки, разглядывала плавающие в полумраке похожие на водоросли причудливые тени.

«Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать…»

Если человек умирает, он может еще некоторое время слышать, а может даже и видеть. Думала Соня. Наверное, это выглядит примерно также. Отголоски звуков, и тени.

Жадно глотая воздух, она вынырнула, расплескав воду по полу ванной. На стене весел старинный, черный телефон. Он остался здесь еще с тех пор, когда квартира была коммунальной, и в ней вообще не было ванной комнаты. А стена, на которой висел телефон, была стеной коридора.

— Влад! — всхлипнула она, когда на том конце провода ответили.

— Что случилось? — встревожено отозвался он.

— У меня беда! — прошептала Соня. — Брат пропал.

— То есть, как пропал? — не понял Влад.

— Без вести, — злясь на то, что он не понимает, ответила Соня.

— Подожди, расскажи толком, что случилось.

Соня стянула с крючка полотенце и вытерла лицо. Вода казалась солоноватой. Словно она действительно наплакала целую ванну слез.

— У нас дома лежит телеграмма, что мой брат пропал на задании. Пропал без вести…

— Ничего себе! — поразился Влад, но потом осекся: — Извини… Ужасно!

— Ладно, не делай вид, если тебе все равно, — спокойно сказала Соня.

— Мне не все равно, просто это как-то неожиданно…

— Я у тебя хотела узнать, — продолжила Соня, понизив голос. — А мы можем как-то использовать, нашу машинку… Ты понимаешь, о чем я?

— Да, да, — торопливо перебил ее Влад. — Понимаю. Дай подумать…

— Думай скорее, — нетерпеливо сказала Соня.

— Я думаю, что можно…. Да, слушай, я сам хотел тебе звонить — Неожиданно переменил тему Влад. — Боюсь, что у нас неприятности. У меня в комнате кто-то рылся.

— Может, бабушка у тебя в комнате прибрала? — машинально сказала Соня.

Она говорила и не слышала саму себя. Сейчас ей совершенно не было никакого дела до бабушки Влада. Соня лишь досадовала на то, что тратит время на какой-то бесполезный разговор.

— Да с бабушкой вообще отдельная история. Ее дома нет. Она всегда в это время дома, смотрит сериал. Куда же она пойдет так поздно? Да и в комнате… Дело в том, что кто-то копался в моем компьютере…. То есть не копался, а, попросту говоря, сломал…

— Да ты сам его и сломал! — Не выдержала Соня. — Ты что, не понял, что я тебе сказала? У меня брат пропал без вести! А ты про какой-то компьютер. Думай же скорее!

В трубке на том конце провода воцарилось молчание.

— Влад, — негромко позвала Соня. — Ты обиделся? Прости меня, пожалуйста. Мне сейчас очень плохо.

— Я понимаю, — нарушил молчание Влад. — Я не обижаюсь. Я думаю.

Соня вздохнула и нетерпеливо помахала телефонной трубкой.

— Соня! — послышалось из динамика.

— Да! — ответила она, прильнув к трубке.

— Я думаю, что дело обстоит намного хуже, чем мы думаем.

— В каком смысле?

— Все, что мы делали с помощью Прибора…. Понимаешь, мы ведь выбирали из нескольких вероятных событий…. На самом деле мы выбирали, из нескольких вариантов реальности… То есть того, что как бы по настоящему существует. Мы нарушили естественный ход событий… Мы, не думали о последствиях. Ведь получилось так, мы выбирали варианты не только для себя, а и для всех остальных… — Влад говорил сбивчиво. — В каком-то из вариантов оказалось, что твой брат исчез…

— Господи! — Ужаснулась Соня. — Так это мы убили его?

— Ну, это мало вероятно…

— Но мы можем повернуть все обратно?..

— Не знаю, боюсь, что нет. Мы ведь действуем на ощупь. Мы даже не знаем всех возможностей этого Прибора…

— Я не понимаю… — произнесла Соня. — Почему теперь мы не можем выбрать такой вариант, где брат жив?

— Эта штука может выбрать несколько возможных событий, но она не может изменить уже случившееся… Она не может повернуть время вспять.

— Так что же делать? — Воскликнула Соня в отчаянии. — Неужели нет никакого выхода?

— Не знаю…. Я пока не вижу…

Некоторое время они молчали. Влад стоял у окна своей комнаты и смотрел на улицу. Сквозь крону растущего напротив дерева виднелся соседний дом. Хорошо было видно одно окно. Оно горело желтоватым светом. Это была кухня. За столом сидел мужчина в майке, ел и смотрел куда-то в угол. Видимо там стоял телевизор. В трубке послышался Сонин голос.

— Мы должны найти того, кому принадлежит эта вещь. Спокойно сказала она. — Должен быть какой-то выход, мы должны все вернуть на свои места.

— Хорошо. — Он не надолго задумался. — Помнишь, когда мы подключили Прибор к компьютеру, появилась карта? Там были непонятные места. Такие светящиеся точки, разбросанные по городу. Знаешь, что это такое?

— Что?

— Раз эти места отмечены на карте, значит, они как-то связаны с работой Прибора. Там находится что-то важное. Нам надо идти туда. Если мы где-то и можем встретить Владельца, так это там…

Соня не дала ему договорить.

— Смотри скорее, где это находится.

— Смотреть уже не на что. Компьютер сломан. Но я помню, где находится одно из этих мест.

— Встречаемся через двадцать минут около твоего дома! — Выпалила Соня, вскакивая на ноги. — Ты уверен, что помнишь?

— Я не помню адрес, но там были координаты. Цифры. Понимаешь? У меня память на числа. Пока ты идешь, я уже буду точно знать, где это.

Глава 33

Заброшенная автомастерская

После долгих плутаний по окраине города ребята оказались в глухом переулке, который заканчивался тупиком, упирающимся в заброшенную автомастерскую. Место это было жутковатое и заброшенное. Постояв некоторое время в нерешительности, они все же вошли в помещение. Под ногами хрустнуло битое стекло.

На застывших, на разной высоте автоподъемниках, покоились остовы проржавевших автомобилей. Все было покрыто толстым слоем пыли, тут и там валялись брошенные инструменты.

— Ты уверен, что это здесь? — Поеживаясь, спросила Соня.

Влад подошел к небольшому столику, покрытому клеенкой. На столе были расставлены чашки, лежал нарезанный, окаменевший батон, в розетку был включен чайник. Влад приподнял крышку и заглянул вовнутрь. Спираль чайника была расплавлена и лежала на дне в виде застывшей лужицы металла. Влад хмуро огляделся и пожал плечами:

— Какое-то кладбище погибших автомобилей мрачно пошутил он. Такое ощущение, что люди ушли отсюда в одночасье… или по команде. Вот даже чайник не выключили. — На карте было именно это место.

— Как-то не похоже, чтобы тут было что-то относящееся к прибору.

— Испуганным шепотом произнесла Соня. — Тут, наверно, уже много лет ни одна живая душа не появлялась.

— Живая, может, и не появлялась… — здесь его слова прозвучали как-то по особенному.

Соня укоризненно посмотрела на него и произнесла дрогнувшим голосом:

— Помолчал бы ты…

Ей стало не по себе. Еще несколько дней назад, она бы без страха отправилась туда, где можно встретить привидения. Ведь в глубине души Соня в них не верила. Но теперь она совершенно не была уверена в том, что все это сказки.

— Достань телеграмму, — негромко сказал Влад.

— Зачем? — удивилась Соня, доставая из кармана сложенный вчетверо листок.

— Когда все закончится, текст на ней должен либо исчезнуть, либо измениться.

Где-то в глубине зала сухо скрипнуло что-то ржавое. Соня и Влад вздрогнули. Внезапно, неизвестно откуда пронесся сильный порыв горячего ветра, который залепил им глаза пылью. Когда же пыль развеялась и они проморгались, то к ужасу своему увидели шагах в десяти перед собой фигуру мужчины в черном плаще и шляпе.

Они едва не бросились наутек. Но черный человек остановил их:

— Вот мы и встретились, ребята. Осторожнее, тут под ногами проволока, зацепитесь — носы поразбиваете.

Голос у говорившего был будничный и спокойный. Этот голос внушал доверие. В нем чувствовалась внутренняя сила и понимание.

— Кто вы? — стараясь совладать с волнением, спросил Влад.

— Меня зовут Юрий Владимирович. Я знал, что рано или поздно вы здесь появитесь. У вас есть одна вещь, которая вам не принадлежит. Она моя. Отдайте мне зеленый металлический ящичек, и будем считать, что инцидент исчерпан…

Соня принялась, было стягивать рюкзак, но остановилась, бросив взгляд на Влада. Тот сделал ей незаметный знак, чтобы она пока не торопилась.

— Если эта вещь принадлежит вам, — с подозрением сказал он Юрию Владимировичу, — то вы должны знать пароль.

Юрий Владимирович широко улыбнулся.

— Молодец. Ты, я вижу, серьезный молодой человек. — Произнес он. Пароль я знаю. Епилобиум ангустифолиум. Правильно?

Это почти убедило Влада. Однако, он еще некоторое время придирчиво разглядывал незнакомца, что-то взвешивая в уме. Затем, Влад кивнул Соне.

— Отдай прибор.

Она сняла рюкзак и достала оттуда прибор. Взвесив его в руке, Соня, однако, не спешила отдавать его Юрию Владимировичу.

— Не отдам.

Влад с удивлением посмотрел на Соню.

— Ты же сама хотела…

— Хотела и готова его отдать. Только, если вы, кто бы вы ни были, поможете вернуть мне брата.

Юрий Владимирович нахмурился.

— Для этого мне нужно точно знать, что и когда вы делали. Что-то я знаю, но мне важны детали…

Его перебил Влад.

— Скажите, для чего он вам нужен?

Лицо Юрия Владимировича стало совсем серьезным.

— Среди множества вариантов действительности, — начал он, — есть где-то и такой, в котором мы победители.

— Хотите там остаться?

Юрий Владимирович отрицательно покачал головой.

— Это нужно не мне лично, это нужно для дела…

— Для какого дела? — мы можем это знать, — Влад не унимался.

— Влад, — остановила его Соня, — мне все равно, для чего сделан прибор, мне нужен брат. — она протянула прибор Юрию Владимировичу. — Возьмите!

— …И напрасно сделаете, если отдадите, — неожиданно раздался из темноты чей-то скрипучий голос.

Это был Псашин. Он выступил в свет. Если б кто-нибудь из присутствующих видел его раньше, то заметил бы, как он изменился. Если с утра он выглядел хитроватым и шкодливым бродягой в замызганной одежде, то теперь от этого образа не осталось и следа. Он будто раздался в плечах и стал выше ростом.

— Этим людям нельзя доверять подобные вещи, — продолжал он. — Они деятельны и безответственны. Человеческая жизнь для них ничто. У вас, Соня, кажется, пропал брат? Расспросите своего нового знакомого о подробностях.

Услышав эти слова, Соня вздрогнула и перевела непонимающий взгляд на Юрия Владимировича.

— Ваш брат, Соня, смелый человек и один из лучших моих помощников, — произнес Клименко. — Мы его обязательно вернем, но для этого вы должны отдать прибор мне.

Соня колебалась.

— Так у нас дело не пойдет, — с усмешкой проговорил Псашин и сунул руку за пазуху.

Юрий Владимирович выхватил пистолет и направил его на Псашина.

— Без резких движений! — Предупредил он строго. — Иначе я стреляю.

Псашин ухмыльнулся и произнес с хамовато-базарными нотками в голосе:

— Пистолет тебе не поможет. Нет у тебя такого оружия, чтобы ты мог меня победить!

— А вот мы и посмотрим. — Хмуро ответил Юрий Владимирович. — Руки вверх!

Псашин медленно извлек руку из-за пазухи. Все замерли в ожидании. Встряхнув рукой, он расправил огромный носовой платок. Тщательно высморкавшись, Псашин сунул руки в карманы и развязно сказал:

— Чего-то не хочется.

С этими словами он двинулся на Юрия Владимировича.

— Сейчас захочется. — Сказал Юрий Владимирович и выстрелил в воздух.

Однако, вместо выстрела раздался хлопок, из ствола пистолета выплыло вялое облачко дыма, а вылетевшая пуля, кувыркаясь в воздухе, со звоном упала к ногам Юрия Владимировича.

— А вот и не захотелось, — кривляясь, сказал Псашин.

Клименко не потерял самообладания. На этот раз он прицелился в Псашина, но вторая пуля также упала на пол. Юрий Владимирович встряхнул пистолет, и оставшиеся пули вывалились через ствол.

Тогда Псашин, приподняв бровь и глумливо глядя на Юрия Владимировича, театральным голосом громко произнес:

— Ай-ай-ай-ай-ай! Что-то у нас с гравитацией! Не иначе… А теперь посмотрим, что есть у меня!

С этими словами он достал из нагрудного кармана пиджака большую чернильную ручку и принялся отвинчивать колпачок.

— Хотите дать письменные показания? — Не показывая замешательства, спросил Юрий Владимирович.

— Нет, — кротко улыбнувшись, коротко ответил Псашин и направил острие ручки куда-то вглубь помещения.

Внезапно из нее вырывалась яркая и хлесткая вспышка. Короткая молния с треском ударила в дальнюю стену. В том месте вскипело облако пыли, и в стороны с визгом разлетелись острые осколки кирпича и штукатурки.

— Вот так! — Воскликнул Псашин и направил ручку на Юрия Владимировича.

Юрий Владимирович опустил свое оружие и сделал шаг в сторону, заслоняя собой детей.

Псашин покачал головой.

— А ты вообще иди. — Произнес он устало и немного раздраженно. — Это не будет считаться трусостью. Это прагматизм. Да и ребят я долго не задержу. Они только отдадут мне прибор и тоже могут по домам бежать.

Юрий Владимирович обернулся к Соне и Владу.

— Влад, отдай мне прибор, а сами с Соней бегите. Я тут с гражданином разберусь…

Но в этот момент он заметил, что Псашин поднял свое оружие. Ловким движением, перехватив пистолет за ствол, Юрий Владимирович метнул его в Псашина как томагавк. Пистолет попал Псашину в лоб, он упал, при этом ручка отлетела куда-то в дальний угол, и тогда Юрий Владимирович кинулся врукопашную.

Не дожидаясь исхода их драки, Влад, схватил Соню за руку, и они отбежали за остов ближайшего автомобиля. Забрав у Сони Прибор, Влад крикнул:

— Бери наушники. Быстро!

Соня взяла наушники, но не торопилась их надевать.

— Я не хочу больше использовать эту штуку!..

— Да некогда же! — С досадой выпалил Влад. — Ты же видишь, что выхода нет!

Соня подчинилась.

— А нет такого варианта, чтобы на этого упала балка, и его придавило? — спросила она, поправляя наушники.

— Попробуй, — бросил Влад через плечо, настраивая Прибор.

Навалившись на Псашина, Юрий Владимирович пытался крутить ему руки, но тот оказался неожиданно силен и поворотлив.

Сделав неприметное движение, Псашин вывернулся из крепких рук офицера и сгреб пятерней выкатившуюся в пыль ручку.

— Не возьмешь! — Злобно прошипел Псашин. — Я, таких как ты соплей перешибал…

— А ну, отдай оружие! — натужно выдавил из себя Юрий Владимирович и попытался сделать прыжок из положения, лежа, но не успел.

Разряд ударил в автомобиль, стоявший на подъемнике. Тот рухнул, чуть не придавив Юрия Владимировича своей ржавой тушей.

Тем временем Соня готовилась к бою.

— Я не могу сосредоточиться.

Она сжала ладонями виски и закрыла глаза. Влад, изредка бросая на нее тревожные взгляды, пытался настроить прибор, но ничего не выходило. Изображение дрожало то, появляясь, то исчезая. — Соня, успокойся, мне не настроиться! — Наконец взмолился он.

— Сейчас…. Сейчас… — шептала она, зажмурившись. — Я не знаю, о чем надо думать в этот момент…

Влад, тем временем лихорадочно передвинул бегунки и с надеждой посмотрел на Соню. Где-то позади них лопнул еще один разряд. Помещение наполнилось едкой пылью разбитой штукатурки.

— Соня, ну, соберись. Раньше ведь получалось…

— Раньше тоже не получалось, — бросила она, не раскрывая глаз. — Просто само собой все выходило.

— А сейчас получится!..

Соня помотала головой.

— Ну? — спросила она тихо.

Влад высунулся из укрытия. Битва Юрия Владимировича и Псашина продолжалась. Сжавшись, словно для прыжка, они ходили по кругу, но ни один не решался напасть первым. Псашин вновь поднял ручку, пытаясь прицелиться. Юрий Владимирович сделал обманное движение, и молния вновь ударила мимо.

— Соня, он сейчас убьет его!

Соня безнадежно всплеснула руками.

— Я не знаю…

Перевернувшись через голову, Юрий Владимирович едва успел увернуться от очередной вспышки.

— Соня! — в отчаянии выкрикнул Влад.

— Не мешай, — отмахнулась Соня.

Юрий Владимирович присел как раз в тот момент, когда над ним взорвалась фара автомобиля.

Соня уткнулась лицом в колени и закрыла голову руками.

— Кажется, есть!..

Влад вновь высунулся. Он увидел, как Юрий Владимирович подпрыгивает, как вспышка разрывает под ним асфальт.

Соня вопросительно наблюдала за реакцией Влада. Тот отрицательно покачал головой. Тогда она еще раз уткнулась лицом в колени.

— А теперь?

Влад еще раз покрутил ручки на пульте и выглянул из-за машины. Неожиданно его ослепила очередная вспышка молнии, она ударила в зеркальце автомобиля и, отразившись от него, попала в Псашина. Взвизгнув, он как юла закрутился на одном месте и лопнул облаком дыма, которое тут же затянуло в вентиляционную трубу. Стало тихо. Спустя мгновение эту тишину нарушил стук вывалившихся из трубы стоптанных сандалий.

— Есть! — Закричал Влад, размахивая кулаком. — Мы победили!

Дым рассеялся. Из-за обломков автомобиля высунулись головы Влада и Сони. В мастерской никого не было.

Соня принялась отряхивать с себя пыль, Влад несколько раз чихнул.

— А где все? — Нерешительно спросила Соня, оглядевшись.

Влад растерянно оглядел пустое помещение.

— Пропали оба.

В этот момент из соседней комнаты послышалось приглушенное всхлипывание. Соня настороженно подняла голову и прислушалась.

— Там кто-то плачет, — прошептала она, беря Влада за рукав.

— Будь осторожна.

Но Соня уже пошла на звук.

К ремонтному залу, где проходило сражение Клименко и Псашина, примыкало темное помещение мастерской. Дверь в мастерскую была сорвана с петель и валялась тут же на полу.

Соня осторожно заглянула в пахнущую затхлостью и прокисшим машинным маслом темноту. Она меньше всего ожидала увидеть там то, что увидела. Забившись в угол, прямо на полу сидела Ира. Размазывая слезы по чумазому лицу, она тихонько всхлипывала. Подняв на шорох полные ужаса глаза, она увидела Соню.

— Что это было?

Увидев, что это всего лишь Ира, Соня с облегчением улыбнулась.

— Это мы с Владом спасали планету от всеобщего зла. — Сообщила она и, оглянувшись, махнула рукой Владу.

Влад возник у нее за спиной. В руке он держал сандалий, оставшийся от Псашина и с интересом разглядывал его.

— Куда же они испарились? — задумчиво произнес он.

Стуча от страха зубами, Ира поднялась на ноги.

— В том-то и дело, что один точно испарился, — сказала она, выглядывая в ремонтный цех.

Влад, отбросив сандалий в сторону, выступил вперед.

— Короче, все ясно. Произошла телепортация. Он посмотрел на Иру. — А ты что здесь делаешь?

Ира смутилась.

— Да этот… Дядя, который испарился. — Начала она. — Он все про вас спрашивал. Коробочку какую-то искал. Зеленую.

Соня и Влад одновременно повернули к ней головы.

— Нет у нас никакой коробочки, а если и была то уже нет, и запомни Ирка все, что ты видела тебе приснилось. Ясно?

— А торт? — Робко прошептала Ира.

И торта не было. Все, теперь можешь просыпаться.

— И вообще, все, что ты видела, это тебе померещилось. — Добавила Соня и назидательно подняла палец. — Люди не могут испаряться.

— Противоречит законам физики. — вставил Влад.

Ира с подозрением посмотрела на них, но промолчала.

— Ладно, пошли по домам. — Сказала Соня.

Она вдруг вспомнила о лежащей в кармане телеграмме, и ей снова стало не по себе.

Ира поспешно поднялась на ноги.

— Ребята, не бросайте меня здесь!.. — умоляюще проговорила она, идя вслед за ними.

Соня и Влад переглянулись. Соня махнула рукой, давая понять, что не возражает. Тогда Влад обернулся к Ире и сказал:

— Ладно, не бойся, солдат ребенка не обидит. Пошли.

Дождавшись Иру, они пропустили ее вперед. Убедившись, что она не видит, Влад незаметно достал прибор, Соня открыла свой рюкзак, и Влад бросил ящик туда.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Между явью и сном очень тонкая граница

Между ночью и днем может всякое случиться.

Глава 1

Около мастерской

В этот момент, дом задрожал как от землетрясения, посыпалась штукатурка, послышался треск, лязг и скрежет разрываемого металла.

— Бежим! — Крикнула Соня и, схватив Влада за рукав, бросилась к выходу.

Но рухнувшая с потолка балка преградила им путь. Они заметались между падающими с подъемников автомобилями. Поднимая облако густой пыли, осела одна из стен, и в проеме, залитом солнечным светом, появился огромный бульдозер.

Нырнув под балку, ребята быстро пересекли зал и оказались на улице. Только отбежав на приличное расстояние, они остановились. Автомастерская доживала свои последние секунды. Стены завалились вовнутрь, крыша просела. Выбросив в небо густой клуб черного дыма, бульдозер въехал на груду битого кирпича и остановился.

— Эй! Вы что? Людей передавите! — Опомнившись, крикнула Соня.

— Ты кому кричишь? — воскликнул Влад.

— Бульдозеру.

— Ты посмотри на кабину… — Влад кивнул в сторону рычащей машины. — Там же никого нет!

И только теперь Соня увидела, что кабина бульдозера была пуста.

— Ничего себе!

— Что-то мне страшно… — подала голос Ира.

Только теперь Соня и Влад вспомнили о ее присутствии. Та, не сводя глаз с Бульдозера, начала пятиться назад.

— Пойдемте отсюда… — негромко произнес Влад.

В этот момент, бульдозер, будто услышав голоса ребят, взревел двигателем, развернулся на сто восемьдесят градусов и пополз на них.

Ира, Соня и Влад бросились наутек.

Свернув в переулок, они нырнули между домами и, только здесь, почувствовав себя в безопасности, остановились. Влад выглянул на улицу. Она была пуста.

— Ничего себе! Сам ездит! Без тракториста. — Срывающимся голосом сказала Ира.

Было видно, что она смертельно напугана и потому говорит громко. Соня, которой тоже было не по себе, попыталась разрядить ситуацию:

— Может, мы его не заметили? — Предположила она. — Просто оставили трактор включенным, он снялся с тормозов и поехал.

— Ты сама-то в это веришь? — скептически спросил Влад.

— А что? Вполне правдоподобно. — Пожала плечами Соня. Влад посмотрел на часы, и удивленно поднял брови:

— Ого! Знаете сколько времени?

— Где-то часов семь, — ответила Соня.

— Утра! — сказал Влад и показал ей часы.

— Как утра? — ужас мы ведь там не больше получаса были!

— Я тебе говорю. Мы там всю ночь пробыли.

Ира схватилась за голову.

— Ну все, с меня достаточно. Я пошла домой!

Отойдя на несколько шагов, она обернулась.

— Соня, — крикнула она издалека, — ты меня извини за старое…

В ответ Соня махнула ей рукой и повернулась к Владу:

— Ты ей специально сказал, что сейчас утро?

— Я думаю, что-то с часами произошло… Наверное, батарейка села.

Он потряс часы. Странно…

— Ну, что, по домам?

Соня устало кивнула.

— Давай, я тебя все-таки провожу, — сказал Влад.

Он взял Сонин рюкзак, повесил себе на плечо, и они тронулись в путь. Им казалось, что на сегодня все уже закончилось…

Глава 2

Центральная улица города

Как-то сразу похолодало. С моря потянуло зябким ветром, который принес сырость. Мутный белесый туман скрывал перспективу улицы. Город казался покинутым. Они шли совершенно одни. Странное впечатление производил город. Солнце исчезло, улица уходила в туман, и казалось, что она намотана на гигантский барабан и просто крутится под ногами ребят и не будет ей ни конца не края.

Туман сгущался. Неожиданно из него вынырнул двухэтажный особнячок с фасада, которого свисал огромный флаг в черную и белую полосу с изображением песочных часов посередине. Это могло показаться странным, но Соня и Влад так устали, что были не способны трезво оценивать происходящее вокруг них.

— Странно, что никого нет. — Тихо сказала Соня.

Влад молча оглянулся на тонущий в тумане особняк. Ребята невольно сблизились и шли почти плечом к плечу.

Снова показался странный флаг.

— Что это за флаги такие. — Нарушил молчание Влад. Песочные часы, как у пиратов.

— При чем тут пираты. — Устало сказала Соня.

— Притом, что кроме черепов с костями на пиратских флагах изображали песочные часы, как символ сиюминутности всего земного.

— Надо же, какой ты умный. — Соня видимо погруженная в свои мысли неопределенно пожала плечами.

— Ерунда какая-то флаги висят, люди как будто повымерли, — Не унимался Влад. Неожиданно он остановился, словно натолкнувшись на невидимое препятствие, Соня, поотставшая было, уткнулась в его плече.

— А это, что такое.

На стене дома висел потрепанный лист бумаги, на котором виднелся жирный заголовок: ПРАВИЛА ДЛЯ ЖИТЕЛЕЙ ГОРОДА. Влад подошел поближе и прочитал вслух:

Внимание! Прочитай и делай так:

1. Воздерживайся от употребления в пищу фасоли!

2. Не поднимай то, что упало!

3. Не ломай хлеба!

4. Не откусывай от целой булки!

5. Сердца не ешь!

6. Не дозволяй ласточкам жить под крышей!

7. Не смотрись в зеркало около открытого огня!

8. Когда встаешь с постели, сверни постельное белье и разгладь оставшиеся на нем следы твоего тела!

9. Не прикасайся к белому петуху!

— Господи, к какому еще петуху, при чем тут ласточки? — Простонала Соня.

— Не знаю… — Влад огляделся так, словно впервые был в этом городе. — Слушай, — у нас, кажется опять проблемы.

— Что на этот раз. — Упавшим голосом прошептала Соня. Она выглядела как ребенок, которого весь день везли на аттракционы, а те оказались закрыты на санитарный день.

— Все это странно… Флаги, воззвания дурацкие,…да и вообще… туман какой-то желтый.

— Не темни, говори, что надумал. Я в ванну хочу и спать…

— Да ни чего я не надумал, только есть у меня ощущения, что мы не в нашем городе.

— Это как?

— А так, по-моему, опять прибор чудит…. Это, мягко говоря…. А вообще сдается мне, что мы типа… в параллельном мире.

— Этого еще только не хватало. — Сказала Соня и села на край тротуара.

— Все я больше ни куда не пойду. А то раздавлю какую-нибудь букашку в этом чертовом измерении, а у нас в реальности все речки пересохнут или в Америке негры вымрут… разом.

Влад, стоял около Сони.

— Не понял, в чем смысл? — Задумчиво пробормотал он.

— А в том, что мы, сделав что-то здесь, можем разрушить естественную цепочку событий, там, внастоящем …

— Может, мы уже чего-нибудь разрушили.

— Пока не понятно…

Влад хотел что-то добавить, когда в конце улицы появился человек. Сутулая фигура вынырнула из-за угла и начала быстро удаляться. Соня вскочила и друзья, рысью бросились догонять прохожего.

— Простите, вы не подскажете… Начала, было, Соня.

Человек резко остановился обернувшись. Ребята остолбенели.

Это был Псашин. Сейчас, он выглядел жалко. Босой, он переминался с ноги, на ногу зябко кутаясь в разорванный плащ. Ребята настороженно попятились. Но Псашин примирительно поднял руки. Весь его вид выражал то, что он не хочет ни кому причинить вреда.

— Не бойтесь меня ребята, я хнде хох, того, сдаюсь. Забудем распри мин херц. Все это была только шутка, невинная шутка безобидного старика…. Давайте жить дружно,…как говорится штык в землю. Вы кстати не знаете, где мы находимся, а то меня тут слегка оглушило…

— Мы сами хотели спросить. — Хмуро сказал Влад.

Засунув руку в карман плаща, Псашин достал очки, протер грязными пальцами стекла, нацепил их на нос и задумчиво поскреб седую щетину на горле.

— А где этот, рыцарь… в сияющих доспехах?

— Юрий Владимирович что ли? — Спросила Соня.

— Он самый.

— Он взял прибор и ушел… — Нашелся Влад.

— Ну и ладно… — примирительно махнул рукой Псашин. — Ну, и хорошо…. И, слава богу! А то от этого прибора трескотня одна. Напридумывают эти военные, а нам, рядовым гражданам — расхлебывать. Правда? — простовато щурясь, продолжал Псашин и заглянул Владу за спину.

— Рюкзачок-то тяжелый. Книжки, наверное. Ох, сейчас ученья пошли. А в наше время, помню, одна книжка на десять человек — и вся наука…

Влад сделал пол шага назад, стараясь заслонить собой рюкзак, и, на всякий случай, накидывая вторую лямку на плечо.

— Что же вы! — с укоризненной ехидцей произнес Псашин, — испугались, что ли. У нас же мир, фройндшафт. Значит, и скрывать друг от друга нечего. Вот я тут весь перед вами… раб божий, обшит кожей, как говорится. А вы от меня рюкзачок прячете… нехорошо, выходит. Может, так сказать, в порядке дружеского жеста, рюкзачок покажете?

Ребята, придвинувшись, друг к другу, сделали еще шаг назад.

— Не покажем — твердо сказал Влад. — Там личные вещи.

Псашин опять замахал руками.

— Ладно, ладно, и не надо, я же понимаю…. Так сказать не оправдал доверия. А вот я от вас скрывать ничего не буду, сделаю, что называется, первый шаг на встречу. Глядите, что у меня есть… — сказал он, запуская руку за полу плаща.

Соня и Влад не успели моргнуть, как в руках Псашина оказалась небольшая черная труба. Влад, потеряв бдительность, заинтересованно уставился на жерло.

— Что-то мне это все не нравится, — с сомнением в голосе произнесла Соня.

Она попятилась назад, но было поздно. Псашин успел привести в действие невидимую пружину, послышалось негромкое «бумс!» и легкая, но прочная сеть в мгновение ока опутала Соню и Влада.

Театральным жестом, отбросив трубу в сторону, Псашин поплевал на ладони, крякнул и, показав неожиданную для человека его комплекции силу, взвалил на плечо сеть с пленниками.

— Куда вы нас тащите! — возмущенно воскликнула Соня.

— Подальше от людских глаз. — Натужно дыша, сообщил ей Псашин. — Дело у нас интимное — свидетели нам не нужны.

С этими словами он свернул в подворотню, и они оказались во дворе дома. Это был узкий глухой колодец, с почерневшими от времени кирпичными стенами. Вместо одной стены высился большой деревянный забор. Свалив сетку посреди двора, Псашин требовательно протянул руку.

— Ну, — сказал он, — ребята, вы все знаете. Прибор!

Земля была холодной и мокрой. Псашин потирал босые ноги друг о друга.

— Я же сказала, у нас, его нет. Мы… Мы его отдали…

Псашин недоверчиво покачал головой.

— Кому?

— Юрию Владимировичу! — Выпалил Влад.

Псашин задумчиво почесал грудь, обнаружив под плащом несвежую майку. Владу бросился в глаза замысловатый медальон свисавший на длинной толстой цепи, на котором виднелся странный геометрический узор похожий на зигзаг кардиограммы.

— Не, ребята, придумайте что-нибудь поинтересней. Юрий Владимирович переместился вместе с нами.

— Куда переместился? — Недоуменно спросила Соня.

— Вы что, ничего не поняли? Мы в измененном пространстве.

— Я так и знала, что влипнем мы с этим прибором!

— Попробуй, возьми! — с угрозой произнес Влад.

— А я и пробовать не буду. Сейчас открою рюкзачок и возьму! — Псашин нагнулся к сети и попытался просунуть руку внутрь, но ячейки оказались слишком малы. К тому же Соня укусила его за палец.

— Ах, вы так?! — брызгая слюной, прошипел Псашин. — Не хотите по-хорошему, будем по-плохому!

Влад, насколько мог, повернулся к Соне и прошептал:

— Можешь забраться мне в карман? У меня там ножик, Австралиец…

— Какой «Австралиец», еще.

Это, я его называю «Мой Австралиец». Швейцарский ножик, это. Подай мне его, надо перерезать сеть.

— Попробую.

Она попыталась дотянуться до набедренного кармана на брюках Влада, но ей не хватало буквально несколько сантиметров.

Псашин направился к деревянному забору и уперевшись обеими руками в доски толкнул его. Забор со скрипом накренился и рухнул. Из клубов пыли постепенно, появился стоящий посреди пустыря недостроенный панельный дом. На фоне серых, бетонных стен высился гусеничный кран.

Псашин трусцой подбежал к крану и вернулся обратно, волоча за собой стальной трос с крюком на конце. Он ловко зацепил крюк за сетку и деловито направился к кабине крана, бормоча себе под нос:

— А вот сейчас я поддерну, вас вверх метров на двадцать-тридцать и машинка сама упадет мне в руки как спелое яблоко…

— Соня, скорей же! — Прошептал Влад.

— По-плохому хотите? — Донесся до них голос Псашина. Забираясь в будку крана, он последний раз обернулся.

— Что вы задумали?! — Крикнула Соня.

В этот момент утробно заурчал мотор, закрутилась лебедка, трос натянулся, и сетка с ребятами пошла вверх.

— Ну, как, не созрели? — Выкрикнул Псашин, высовываясь из кабины.

— Опусти, гад! — Закричал Влад, дергая сетку.

В этот момент, Соне удалось вытянуть у него из кармана нож.

— Тяни время, поговори с ним о чем-нибудь, — бросил Влад через плечо, пытаясь достать лезвие.

— О чем? — недоуменным шепотом спросила Соня.

— О чем хочешь. Отвлеки его.

— Как вас зовут? — пытаясь перекричать шум двигателя, спросила Соня.

— Виктор Иванович, — отозвался Псашин, открыв дверцу кабины и отряхивая безнадежно испачканный плащ.

— Как вы так можете, Виктор Иванович?

— Ребенком я был, но детства у меня не было! — Потрясая пальцем, патетически воскликнул Псашин. — Много лет назад судьба выбросила меня на улицу! Чтобы хоть изредка питаться витаминами, мне приходилось воровать бананы прямо с лотков…

Сказав это, Псашин опустил голову, и негромко добавил:

— За это меня всегда били… — Смахнув воображаемую слезу, он поднял голову и почти примирительно произнес:

— Дети, я не хочу вас убивать. Но мне придется. Сейчас я нажму вот на эту красную кнопку, и вы упадете с высоты трехэтажного дома. Считаю до четырех: Раз!..

Владу, наконец, удалось достать лезвие.

— Два!..

В этот момент в арку, на полном ходу, влетел огромный черный автомобиль. Черным в нем было все: кузов, стекла, колеса и даже фары. Въехав во двор и, заложив крутой вираж, он замер у самой кабины автокрана, окутавшись плотным облаком бензиновой гари.

От неожиданности Псашин покачнулся и, потеряв равновесие, упал обратно в кабину крана прямо на рычаг управления. Освобожденный трос с визгом начал стремительно разматываться, сетка рванулась к земле. Визг лебедки смешался с криками пленников.

Пытаясь подняться, Псашин рванул рычаг на себя и сеть с продолжающими истошно вопить ребятами, покачиваясь, замерла в нескольких сантиметрах от земли. В этот момент Владу удалось перерезать сетку и они, как яблоки из мешка, вывалились наружу.

Тем временем, автомобиль дал газ, колеса прокрутились по асфальту. Автомобиль взревел и сдал назад, одновременно разворачиваясь мордой в сторону детей.

— Берегись! — Вскрикнула Соня.

Влад отскочил в сторону, и они бросились вон со двора.

Сон Сони № 11.

Я нахожусь в гостиничном номере. Выглядит он как большая ванная. И есть там три двери в три туалета. Хожу я смотрю и думаю: «Зачем здесь так много туалетов»? ну ладно, привожу себя в порядок и выхожу на улицу. Там сажусь в красный кабриолет и мчусь с большой скоростью по дороге. Рядом молча сидит ковбой. Вдруг машину останавливает мужчина и начинает кидаться на меня: «Я вас знаю, я знаю ваш первый фильм». Приходит осознание, что я актриса. Начинаю вспоминать каким он был, мой первый фильм. Так весь остаток сна предавалась приятным воспоминаниям

Глава 3

Детство Псашина

Городок, в котором родился Витя Псашин, стоял между непроходимой горной грядой и бескрайней степью простирающейся на много километров за горизонт. Все здесь было чахлое и хилое. Земля не родила, облицованный бетонными плитами арык постоянно пересыхал, вдоволь наполняясь водой только в сезон дождей. От родного городка в памяти остался только ровный пыльный ветер и палящее солнце, выжигающее все, что не успело спрятаться в тень ветхих построек.

Каждое утро отец уходил к арыку, чтобы открыть шлюз, а каждый вечер закрывал его. Никто никогда не проверял его работу. Казалось, что об этом шлюзе забыли в тот день, когда он был построен. Мать постоянно болела и никогда не выходила из дома. Женщины здесь рожали редко, с трудом, слабых болезненных детей. Дети рождались для того, чтобы остаться здесь навсегда и спустя годы быть похороненными на местном кладбище.

Только изредка в поселок на громыхающем грузовике приезжали бродячие торговцы, да иногда, заблудившись, забредали цыгане.

Они приносили в село хоть какое-то разнообразие, показывая диковинные вещи из дальних стран, или развлекая жителей немудреными фокусами. Денег в селе никто не видел от роду, и селяне расплачивались с цыганами собачьим мясом, потому, что к собакам они относились как к домашним животным, ведь только они могли выжить в тех краях.

Как-то раз, в один из знойных, однообразных дней цыгане снова оказались в поселке. Они везли с собой старого бездомного еврея прибившегося к ним по дороге. В пути он подхватил болотную лихорадку и слег в горячке. Цыганам надо было идти дальше, и они оставили старика в семье сторожа шлюза, дав в качестве оплаты сломанную пишущую машинку.

Не смотря на возраст, Иезекииль (так звали старика) начал быстро поправляться, он проникся любовью к замученному нищетой ребенку и часто, прохладными ночами они садились на пороге хижины, старик закуривал трубку и начинал длинные истории о том, что было и чего не было никогда. Одна из историй рассказывала о неком волшебном механизме, позволяющем добиться всего чего угодно путем хитро построенных заклинаний. Она глубоко запала в душу мальчику, и он решил, когда вырастет, во что бы то ни стало найти эту вещь, добиться богатства, вылечить мать и увезти родителей в те страны, о которых так красочно рассказывал Иезекииль.

Но судьба распорядилась иначе. Сначала умерла мать, потом, не прожив и полугода, от неизвестной болезни скончался отец. Через несколько дней после смерти отца, как будто предчувствуя что-то, старик подозвал мальчика, и, покопавшись в лохмотьях, протянул ему старинный серебряный медальон на толстой цепи. Это был совершенно невероятный подарок. Такого богатства не видели в поселке никогда, да что там, в поселке. Цыгане, оставившие старика умирать в этой глухомани наверняка тоже не подозревали о его существовании. «Это талисман, который убережет тебя в дурную минуту», сказал еврей. Больше он ничего не сказал в тот вечер. А наутро, проснувшись, мальчик застал старика сидящим на пороге хижины. Из чубука поднималась тонкая струйка тлеющего табака, трубка была крепко зажата в сведенных предсмертной судорогой зубах. Не долго думая, Витя уложил в вещмешок флягу с водой, несколько кусков вяленого собачьего мяса и, не выбирая пути, двинулся через степь в сторону синеющей на горизонте горной гряды.

Местные никогда не ходили за арык, в сторону гор. Поговаривали, что там лежит исчезнувшая в песках армия, и по ночам солдаты встают из песка и убивают каждого, рискнувшего нарушить их покой. Каково же было его удивление, когда, поднявшись на самую высокую вершину гряды, он увидел по ту ее сторону далекое море, на берегу которого в знойной дымке виднелся город.

Глава 4

Погоня

Холодная от утренней сырости улица тонула в тумане. Едва Соня и Влад выскочили из подворотни, как следом за ними на середину улицы вылетел автомобиль. Соня оглянулась на звук. Взревев мощным мотором, машина буквально скакнула в их сторону.

— Туда! — Запаниковав, крикнула Соня, указывая на боковую улицу.

Застроенная покосившимися двухэтажными домами улочка, круто сбегала вниз, теряясь в клубах тумана. Вдоль нее висели все те же черно-полосатые флаги. Не совладав со скоростью, черная тень пронеслась мимо и завизжала шинами. Выровнявшись, машина круто развернулась и нырнула следом за Соней и Владом.

— Скорее, он догоняет!

Неожиданно Влад споткнулся и, с разбега упав, покатился по асфальту. Соня по инерции сделала еще несколько шагов и метнулась назад, на выручку Владу. Он схватился за протянутую руку. Соня подняла взгляд. Влад увидел, как в ужасе расширились ее глаза.

Широкая хромированная морда автомобиля надвинулась на них как стена.

Бежать было некуда. Соня, оттолкнула Влада в сторону и отпрыгнула сама. Машина с ревом пронеслась между ними. Пока она разворачивалась для новой атаки, Влад перебежал дорогу.

— Давай наверх! — крикнул он на бегу.

Соня поглядела на гребень забора и заробела.

— Я ни за что не заберусь…

— Ну, пускай он нас раздавит!

Сцепив руки замком, Влад подсадил Соню. Распластавшись наверху, она подала ему руку.

Стрельнув выхлопными газами, Автомобиль сделал рывок вперед. Набирая обороты Он несся вдоль забора и через мгновение должен был притереть Влада к стене.

Промедли Влад еще мгновение, и автомобиль припечатал бы его к бетонной стене. Но в тот момент, когда лакированный борт готов был расплющить его, Влад, держась за руку, подтянулся вверх. Автомобиль с ревом пронесся под ним.

Спрыгнув вниз, они огляделись. Унылый заводской двор был пуст. Только откуда-то из под земли медленно поднимался пар.

— Куда теперь? — отдышавшись, спросил Влад.

Соня кивнула в сторону прохода между корпусами.

Глава 5

Дома у Сони

В конец измотанные они доплелись до Сониного дома. Но и здесь их не ожидало ни чего хорошего. На месте замка зияла рваная дыра. Сама дверь была забита большим толстым гвоздем и опечатана.

— Что это за бабочка? — Спросила Соня, внимательно рассматривая вдавленную в пластилин печать.

— Это не бабочка, это песочные часы… — нагнувшись к печати, ответил Влад.

В этот момент над городом раскатисто прокатился звук орудийного выстрела. Пушка на набережной ежедневно стреляла в полдень.

Влад заглянул дыру. То, что он там увидел, ему не понравилось. Свет в прихожей горел. На пороге в комнату лежал перевернутый стул, а в прямоугольном луче света, падающего из комнаты, в луже рассола, среди осколков стеклянной банки, матово блестели огурцы.

— Идем отсюда, — негромко сказал Влад.

— Что там? дрожащим голосом, спросила Соня.

Влад не успел ей ответить. Послышался шум мотора. Влад спустился на пролет ниже и осторожно выглянул во двор. К дому медленно подъехала черная машина.

— Здесь есть другой выход?

— Нет…. Если только через чердак.

На их счастье чердак был открыт.

С трудом, отвалив провисшую дверь, они нырнули в пыльную сухость чердака. Потревоженные голуби, сорвались со стропил и, мешая, друг другу ринулись к слуховому оконцу.

Спотыкаясь в полумраке о старую мебель и путаясь в развешанном белье, они выбрались на крышу.

Только здесь они смогли отдышаться. Соня всхлипнула. Слезинки часто побежали по ее щекам и она, уткнувшись лицом в ладони, заплакала.

— Так, — сказал Влад. — Я больше ничего не понимаю. И чтобы во всем разобраться, нам надо добраться до моего компьютера.

Найдя пожарную лестницу, они спустились с крыши. Пробираясь дворами, чтобы не попасться никому на глаза, за полчаса они добрались до дома Влада.

Глава 6

Мастерская Влада

Бабушки дома не было. С опаской, войдя на веранду, они огляделись, но ничего подозрительного не заметили.

Посреди стола лежала записка.

«Сосиски в холодильнике, оладьи на столе. Не забудь выключить газ», прочитал Влад.

— Вроде все как обычно. — Неуверенно пробормотал он.

— А что, твоя бабушка сигары курит? — спросила Соня, входя на веранду. В руке она держала пепельницу с раздавленным окурком сигары. Влад взял из ее рук пепельницу, и зачем-то ее понюхал:

— «Ромео и Джульетта»…. Ни чего себе. Да она вообще ни когда не курила… Ладно, потом разберемся, пошли наверх.

В мастерской все было точно так же, как тогда когда ребята покинули ее в последний раз.

Влад вставил интерфейсный кабель в разъем прибора и включил компьютер.

— Помнишь, что сказал Псашин? Мы попали в измененное пространство. Значит, точки на карте были воротами в другой, параллельный мир. — Влад говорил буднично, как о чем-то само собой разумеющемся.

— А как ты думаешь, Юрий Владимирович тоже с нами переместится?

— Если верить Псашину, то, скорее всего. И что-то мне подсказывает, что мы еще встретимся. Сейчас только карту скачаем…

— Давай быстрее, я тут боюсь чего-то.

— Уже вошли в компьютер, лаборатории. — Успокоил он ее. — Немного осталось.

Соня тревожно оглянулась на дверь.

На экране компьютера появилась уже знакомая карта. На черно-зеленом рисунке улиц светились три красных точки.

— Смотри, их осталось всего три! — сказала Соня. — Точки на месте автомастерской нет.

— Я вижу. Видимо, бульдозер ее уничтожил. — Ответил Влад, не отрываясь от монитора. — Чтобы вернуться назад, нам нужна другая…

Прямо на глазах у Сони и Влада одна из точек внезапно погасла.

— Плохо дело, — бормотал Влад, — кто-то их уничтожает.

С улицы послышался нарастающий шум мотора. Соня подошла к окну. Она не сомневалась, что это был тот самый страшный черный автомобиль. Урчание двигателя раздражало ее. Она прикрыла окно. Все это здорово действовало на нервы. «Вот бы посмотреть, кто там сидит, за этим черным стеклом. Наверное, стало бы легче». — Подумала она. Отойдя от окна, Соня подошла к Владу. Тот сидел, вперившись в компьютер. Она увидела отражение его лица в мониторе. Там он был другой, не такой как в жизни. Куда-то делась бледность. Лицо казалось загорелым, тусклый свет экрана подсвечивал его немного снизу, поэтому черты обострились, приняв мужественную угловатость. В уголках рта четко прорисовались две маленькие морщинки. «Какое странное у него выражение рта».

Соня отвела глаза. Усталость и ранний час делали свое дело. В голове приятно шумело, сознание словно отслоилось от реальности и все вокруг обрело несколько искусственные черты, как на ретушированной фотографии. В воздухе повисла тягучая пауза. Взгляд Сони упал на затылок Влада покрытом тонкой щеточкой отрастающих волос. Ей захотелось положить на него руку.

* * *

В какой-то момент она решила, что все знает. Было самое начало лета, она сдала последний экзамен и шла по улице в легком платье, не торопясь, помахивая сумкой с конспектами. Теплый ветер шевелил волосы, гулял в складках платья, приятно холодил колени. В какой-то момент с ней поравнялась машина. Какая-то потрепанная иномарка. Впрочем, все равно. Соня в машинах не разбиралась.

Водитель посигналил. Соня остановилась и, немного согнув колени, заглянула в салон. Там сидел светловолосый парень лет 25-ти.

— Поехали, покатаемся. — Он перегнулся через сиденье и открыл дверь. — Поехали…

Соня не на долго задумалась, и, пожав плечами, села в машину.

— Поехали…

Парня звали редким именем Сева.

Некоторое время они бесцельно ездили по городу. Парень, пытался завести разговор. Соня отвечала односложно, а потом сказала:

— Поехали куда-нибудь, где людей нет.

Сева молча развернул машину. Они долго ехали по дамбе пока не оказались на маленьком пустынном в это время года пляже. Парень остановил машину и заглушил двигатель. Они сидели, молча, глядя на искрящуюся, на солнце воду, вдруг Соня, повернувшись, резко притянула парня к себе. Они долго возились, устраиваясь на заднем сиденье, сдирали одежду, неловко помогая, друг другу, а потом занимались любовью. Парень немного торопился он, кажется, был смущен. Она ободряюще, что есть силы, прижимала его к себе. Так она потеряла девственность.

После этой встречи у нее было еще несколько мужчин. С некоторыми она встречалась какое-то время постоянно, но могла оказаться в постели с человеком, которого почти совсем не знала, — просто, когда складывалась такая ситуация, было настроение, и все. А вот любить кого-то — любить всем сердцем — этого в ее жизни не случилось ни разу. Так возникла непреодолимая пустота. С осознанием этой пустоты из ее жизни исчезли мужчины.

* * *

На экране погасла еще одна точка. Влад повернулся к Соне.

— Осталась только одна…. Это где-то в районе дороги на угольную гавань. Если поторопимся, то можем быть там через час.

С этими словами Влад вскочил и торопливо отсоединил кабель от прибора.

— Стой! — Сказала Соня спокойно. — Мы можем не спешить. Да и хватит уже убегать. Если мы сами не положим этому конец, то нам никто не поможет. Эти люди точно находятся там, где осталась последняя Точка Сборки. Они ее не уничтожат. Идем туда и попробуем выяснить, кому еще не дает покоя это прибор.

Сон Сони № 12.

Этот сон страшный. Вхожу в заброшенное здание своей бывшей школы. В нем никого нет, но я все равно хожу с осторожностью. Постепенно начинает темнеть, я поднимаюсь на четвертый этаж и тут замечаю на другом конце зала фигуру мужчины. Он начинает двигаться в мою сторону. Я вижу в стене ровно посередине пути его ко мне — дверь на лестничную площадку, и что есть силы бегу туда. Он не ускоряя шага продолжает двигаться. Вот я на лестничной клетке последнего этажа, оборачиваюсь, а он уже совсем близко, делает резкое движение. Я чувствую укол и постепенно ощущаю, что ноги мои отнимаются. В ужасе от того, что я попалась, решаю перегнуться через перила и броситься вниз, только бы не остаться в его руках. Делаю резкое движение и чувствую, что падаю вниз. В последний момент он успевает схватить меня за ногу и удержать. Последняя мысль: все, пропала.

Глава 7

На подступах к логову Макуты

Выскользнув за калитку, друзья свернули за дом и приблизились к длинному бетонному забору. За забором открывался большой пустырь.

Влад первым спрыгнул на землю.

— Тут высоко, — предупредил он, задрав голову. — Прыгай осторожно.

Соня медлила. Она долго примерялась, но, собравшись духом, прыгнула, попыталась встать на ноги, но вместо этого свалилась на бок.

— Ай! — Вскрикнула она, хватаясь за щиколотку.

— Что с тобой? — Встревожено спросил Влад, склоняясь над ней.

— Кажется, ногу подвернула, — поморщилась Соня.

— Давай руку. Обопрись на меня.

— На открытом пространстве он нас в два счета догонит.

Отпустив плечо Влада, Соня обессилено и со стоном опустилась на землю.

— Не могу идти.

За забором послышался шум удаляющегося автомобиля.

— Уезжает! — Воскликнул Влад.

— Нет, он отъезжает для разбега, — процедила Соня сквозь зубы.

Влад, подпрыгнув, ухватился за край забора и, подтянувшись, осторожно выглянул на другую сторону.

Автомобиль, отъехав на приличное расстояние, неспешно развернулся и, постояв мгновение, двинулся, быстро набирая скорость прямо на забор. Влад застыл не в силах разжать руки. До машины оставались считанные метры, когда она передними колесами налетела на торчащий из асфальта рельс, оторвалась от земли и по воле страшной инерции взлетела в воздух, едва не задев голову Влада. Пролетев, словно в рапиде метров десять, она носом врезалась в кучу мусора и, выпустив струю пара из разорванного радиатора замерла навсегда.

Соня и Влад сидели на земле, прислонившись к бетонной стене. Машина, зарывшись передней частью в строительный мусор, застыла как мраморный памятник на фоне розоватого неба. Задние колеса нелепо повисли на расслабившихся рессорах.

Влад устало повернул голову.

— Как ты думаешь, кто там внутри.

— Не знаю, и знать не хочу…. Сколько времени?

— Три часа дня, — посмотрев на часы, ответил Влад.

— Странно, разгар дня, а на небе все тот же рассвет.

Влад поглядел на небо.

Их окружал утренний туман, но темно-синее небо над ними было расцвечено яркими красными облаками, отражавшими свет еще не вставшего из-за горизонта солнца.

С того самого момента, как они покинули автомастерскую, Соню не оставляло ощущение, что во всем городе есть что-то неестественное, что-то такое, чего в жизни не бывает.

— Прямо как в кино, — сказала она.

— Или в компьютерной игре, продолжил ее мысль Влад, — ты в Дум когда-нибудь играла?

— Нет, а что это такое.

— Это такая, стрелялка. Наверное, самая лучшая из тех, что делают. Самый лучший, первый. Там хоть графика никакая, зато играть интересно. Задумка очень простая. И уровни разнообразные. Глаза не устают. Я тут в Халф Лайф играл, ну это, ни в какое сравнение не идет…

— Я не играю в стрелялки.

— Ну, извини, я просто хотел сказать, что там все очень, похоже. Нет полутонов и небо всегда такое красное как сейчас. Не хватает только, чтобы из-за вон той цистерны появились монстры.

Соня остановилась и провела ладонью по рельсу.

— И пыли здесь нет…

Они медленно шли по железнодорожным путям. Рельсы уходили вдаль, то, теряясь за складскими постройками, то, появляясь снова. Вдали из тумана проступила старинная водонапорная башня из потемневшего от времени кирпича.

— Похоже, это вон там, — сказал Влад, указывая рукой на башню.

Соня, отвлеченная от собственных мыслей, подняла голову и посмотрела в ту сторону, куда показал Влад.

Казалось, что до башни рукой подать. Но прошло уже полчаса, как они шли к ней, а башня была все так же далеко, как и вначале. Они молча шли по шпалам, иногда наступая на каждую иногда перескакивая через одну. Идти было неудобно. Неожиданно Влад остановился. Соня идущая следом уткнулась в его спину. Они стояли перед огромными железными воротами некогда военной части. На них еще были видны следы пятиконечных звезд, сбитых, судя по всему недавно. Теперь на месте звезд красовались наскоро приваренные силуэты песочных часов. По гребню стены вилась спираль колючей проволоки, по углам стояли сторожевые вышки. На фоне темно-красного неба виднелись силуэты часовых. Надо всем этим нависала башня, вершина которой, казалось, терялась в облаках.

— Это здесь. Точно. — Сказал Влад, показывая на песочные часы.

Соня беспомощно оглянулась, как будто возможность проникнуть за ворота таилась где-то за спиной.

— Как же нам туда попасть.

— Пока не знаю. — Влад пожал плечами и помолчав посмотрел на Соню. — Может, попробуем прибор…

Соня покачала головой. — Нет, после всего, что случилось,… Не хочу рисковать…. Боюсь…. Надо, что-то другое придумать.

— Так…. Обходить бессмысленно. — Влад рассуждал вслух. — Здесь как в тюрьме… Лестница тоже не поможет. Сквозь проволоку пропущено электричество, сто процентов! Остается два варианта: сделать подкоп или ждать когда кто-нибудь или что-нибудь будет входить или выходить через эти ворота.

— Подкоп — это смешно, — вяло пошутила Соня.

В этот момент позади них послышался свисток тепловоза. Туман рассеивался. Неожиданно с вышек послышались отрывистые команды, заработал какой-то механизм, и ворота начали медленно открываться. Не сговариваясь, друзья сбежали с железнодорожной насыпи и спрятались в кустах. Из тумана медленно выполз тепловоз, который тянул за собой открытую платформу. На платформе ровными рядами стояло несколько десятков гимнастических коней. Влад повернулся к Соне.

— Это наш шанс, ни чего не спрашивай, делай как я.

Выскочив из-за кустов, он быстро преодолел расстояние до платформы. Соня последовала за ним. Пропустив тепловоз. Влад дождался, когда платформа поравняется с ними и, забросив на нее рюкзак, проворно залез сам. Соня немного замешкалась, но Влад, ухватив ее за шиворот, помог залезть на платформу.

Не останавливаясь, тепловоз, втянулся во двор башни. Одновременно со стен вспыхнули несколько прожекторов залив ярким желтым светом все пространство вокруг. Ослепленные ребята забились под брюхо джипа, но было поздно. Вдоль забора скользнули тени с автоматами на перевес и через мгновение Соня и Влад стояли на бетонной площадке окруженные плотным кольцом охранников.

— Попались курепчики? — послышался знакомый голос.

Толпа расступилась, и в круг света вошел Ржавый. Его было не узнать. Сейчас он был одет в хорошо подогнанную военную форму с погонами в черную и белую полосу. В петлицах красовались шитые серебряной нитью изображения песочных часов. Можно сказать, что сейчас он выглядел лихо.

— Заберите у них рюкзак. — Распорядился он, обернувшись к стоящим позади него охранникам. — Найдите Молотка, пусть он их отведет в застенок…. до времени.

С последними его словами где-то в вышине раздался удар башенных часов. Их густой бас разнесся по застывшим в молчании окрестностям. Все собравшиеся задрали головы вверх.

Сон Сони № 13.

Стою на сцене театра, в зале много зрителей. Все сидят молча и ждут, когда я начну петь. Я не чувствую ни страха, ни волнения, просто начинаю петь без музыки, и мне нравится, какой чистой и красивой получается песня.

Глава 8

В башне

Свет тусклых фонарей отражался в лужах на желтом плитчатом полу. Молоток, могучими руками, держал Соню и Влада за шиворот, волоча их по коридору. Сопротивляться было бесполезно и потому, они лишь поспевали переставлять ноги, чтобы не упасть.

Воздух внутри башни пах теплой сыростью.

Они оказались в огромном колодце высотой в несколько этажей. Вдоль стен винтом поднималась железная лестница с тонкими литыми перилами. Молочно-белые, давно не мытые лампы, спрятанные в стенных нишах за сетчатыми решетками, заливали пространство уходящей вверх шахты бледным, больничным светом.

Громыхая ботинками по железной лестнице, Молоток втащил ребят на несколько пролетов вверх и остановился около тяжелой металлической двери.

За дверью оказалась просторная, продолговатая комната. Вдоль стен тянулись грубые деревянные скамьи, выкрашенные в коричневый цвет. Больше всего она походила на зал ожидания какой-нибудь захолустной железнодорожной станции. Сходство усиливала пожухлая масляная краска, покрывающая стены и заколоченное окошко с надписью «касса». Почему-то пахло подгоревшими котлетами и борщом. Молоток посадил Соню и Влада на просторную скамью.

— Вы пока здесь посидите, а я доложу…, — простовато ухмыльнулся Молоток. — К самому на прием пойдете. Эх, не завидую я вам.

Выйдя за дверь Молоток, долго гремел ключами, потом послышались удаляющиеся шаги и посвистывание, он напевал какую-то популярную мелодию. Ребята молча сидели на скамье. Когда шаги охранника затихли, их окутала абсолютная тишина. Ее нарушила Соня.

— Ну, что будем делать? Компьютеров здесь нет, лопату для подкопа нам тоже не оставили…. Есть хочется…

— Да, поесть бы и я не отказался. Ты, что больше всего любишь.

— Голубцы…. Мама иногда готовит.

— А я бы пельменей поел…. Магазинных. Я магазинные люблю. Бабушка ругается, она готовит очень хорошо. И пельмени у нее в общем вкусные. Но мне все-таки больше нравятся из магазина. Не знаю почему. Помню в детстве, когда еще предки по командировкам не так мотались, в командировки ездил только папа, матери готовить было лень, и она мне каждый день давала денег на столовую. Помнишь у нас «диетическая» была, в таком бараке, на бухте. Там теперь пятиэтажку построили….

Соня машинально ответила:

— Помню…

— ….Особенно котлеты там были вкусные. Я потом познакомился с поваром одним, так он мне рассказал, почему у этих котлет вкус был такой, особенный, что ли.

— Ну и почему….

— …Оказывается повара, во всех этих общепитовских столовых, в фарш добавляли вчерашний гарнир.

— Очень интересно…

Соня сидела, тупо уставившись в противоположную стену. В краске тут и там виднелись застывшие волоски от кисти. Они причудливо изгибались, образуя замысловатый узор. Кое-где можно было даже разглядеть очертания каких-то фигур…. Вот ключ, вот эта фигура напоминает раковину. Соня вспомнила детскую головоломку:

Я ищу лапы, велосипедное седло, картошку,

Банку наоборот, еду для кошки,

Треснувшее яйцо, две ракушки, двух рыбок.

Монетку, звездочку, два лица без улыбок…

— «Два лица без улыбок»…. Соня посмотрела на Влада и улыбнулась.

Влад, увлекшись гастрономическими воспоминаниями, продолжал:

— А вечером мы с мамой открывали банку болгарской консервированной фасоли. У-у-у…. Это просто объедение.

— Да, фасоль я тоже люблю…. Вставила Соня. — Слушай, а чего ты про родителей ни чего не рассказываешь? Я не поняла, вообще, они у тебя кто, геологи, что ли, или разведчики…. Командировки какие-то…

— Они у меня ботаники. — Почему-то смутился Влад. — Ездят в экспедиции. Слышала, в прошлом веке у нас на севере метеорит упал.

— Ну…

— Так вот там, через много лет обнаружили доселе неизвестную растительную форму. Что-то вроде гибрида гриба и растения. Встречается очень редко в самой непроходимой тайге. На это растение мой отец наткнулся совершенно случайно. Расскажу, если хочешь…

— Расскажи…

Глава 9

Рассказ Влада об экспедиции отца

Это было давно. Как-то раз мой отец отправился в экспедицию к месту падения загадочного метеорита. Он долго блуждал, собирая гербарии. Как-то раз надо было переправиться через реку, ну он пришел в поселок местных аборигенов. Кажется, это были эвенки. Ему сразу указали на ярангу местного рыбака. Когда отец пришел к нему, то выяснилось, что рыбак совершенно слеп. А надо было не просто переплыть реку, но и спуститься вниз по ее течению, минуя довольно серьезные пороги. Рыбак заверил его в том, что все будет нормально. Отец, скрипя сердце, согласился, в любом случае выхода у него не было, до ближайшего поселка надо было преодолеть расстояние километров в тридцать. Короче отправились они в путь. И что ты думаешь. Старый эвенк прошел, все пороги и доставил отца точно, куда ему было надо. Самое главное, что рыбак почти не говорил по-русски и все подсказки отца пропускал мимо ушей. Отец заинтересовался этим феноменом и решил узнать, как старику удается так ловко ориентироваться в пространстве. Он стал наблюдать за ним и заметил такую штуку: эвенк носил на поясе небольшой кожаный мешочек, из которого время от времени доставал какие-то сушеные корешки и жевал их. Отец спросил, что это такое, на что старик рассказал ему странную легенду о том, что, дескать, когда-то, когда он еще был ребенком, в тайгу упала звезда. Раздался страшный взрыв, было повалено много деревьев. Старик был свидетелем этого взрыва. Вспышка, была на столько сильной, что после того как она погасла, мир для него превратился в сплошное белое пятно. Так он жил несколько лет, пас оленей, рыбачил на берегу. Поскольку видеть он больше не мог, у него развилось удивительное обоняние. По запаху он мог отличать даже людей, которые находились от него на большом расстоянии. Мир, который он не мог видеть глазами он «видел» носом. В его памяти возникали отчетливые образы того, что издавало хотя бы какой-то запах. И вот как-то раз в этом мире появился запах, к которому он не мог подобрать конкретную вещь.

Этот запах он нашел, когда лежал на мягком ковре тундры отдыхая после долгого перехода. Он стелился над самой травой тончайшей, почти неуловимой струйкой. Едва заметный обрывок, молекула запаха, нет, даже меньше, это было скорее впечатление, чем действительно запах. Ничего подобного он никогда не слышал. Он был настолько невесом, что эвенку пришлось ползти на четвереньках, принюхиваясь как зверю, чтоб не потерять его. Он тонул в ароматах разогретой тундры, запахе можжевельника, растворенном в озерке талой воды, запахе перьев пролетевшей птицы. Все было против него. Но старик терпеливо внюхивался, то, карабкаясь на четвереньках, то, останавливаясь, чтоб уловить направление запаха. Тот то терялся, но потом — вдруг снова появлялся, какую-то короткую секунду крошечный обрывок давал о себе знать случайным намеком… и тут же исчезал. Иногда паузы между дуновением длились минутами, и каждый раз его охватывало отчаяние, он боялся, что потерял его навсегда. Почуяв реку, он понял, что запах доносится с другого берега, откуда-то с северо-запада.

Так, то, теряя, то, снова улавливая дуновение, он шел и полз почти целый день. Наконец изможденный он, рухнул среди болотистой низины и вдруг понял, что это находится где-то здесь. Запах теперь словно луч света вел его точно к цели, наполнял его как сосуд и, наконец, заполнил всего. Он протянул руку и нащупал мясистые листки, толстый пористый стебель и маленький бутон, источавший невиданный, пьянящий аромат. Изнуренный этой странной погоней старик заснул и проспал довольно долго. Когда он проснулся, запах цветка уже не так волновал его. Он уже принял в его сознании вполне реальные очертания и занял свою нишу среди привычных еще до слепоты образов. Протянув руку, он сорвал растение и, засунув в рот начал жевать. Сначала он чувствовал горьковатый, но приятный вкус и вдруг осознал,… что начал видеть. Он видел! Вот холмистая тундра, река в низине, рощица чахлых пихт на берегу, его собственные ноги в потрепанных торбасах. Он все видел. Но только не так как обычные люди. Мир вокруг, в общих чертах вполне реальный, был украшен словно в волшебном сне. Песок на берегу реки виделся как россыпи изумрудов, вода в реке была ярко розовая, вдалеке, сквозь лиловую дымку проступали очертания, сияющего золотом замка. Сначала старик был поражен и испуган, но постепенно привык к своему новому миру и продолжал жить, так как ни в чем не бывало, храня тайну невиданного растения. Теперь он мог все видеть все. Кроме людей. Их, он по прежнему узнавал, только по запаху.

Глава 10

Часы на башне

Закончив, Влад посмотрел на Соню. Глаза ее были мокрыми от слез.

— Ты чего, — Влад неуверенно протянул к ней руку. — Чего ты плачешь?

Соня хлюпнула носом.

— Дедушку жалко, он такой одинокий…. И отец твой одинокий…. И ты…

— Да ладно, — Влад озабоченно почесал затылок…. Не такой уж я одинокий…. Вот ты у меня есть и бабушка.

— Ага… и компьютер. — Улыбнулась Соня.

— Ну, и компьютер, конечно. Он же тоже живой, вроде собаки или кошки. Болеет даже….. Что делать то будем. Боюсь, что на этот раз убежать не получится.

— Тихо, кажется кто-то идет! — Прошептала Соня.

Где-то за стеной послышались торопливые шаги.

Влад прислушался.

— Наверное, этот дуболом… за нами.

Соня покачала головой.

— Нет, это не он…

Шаги остановились где-то за окошком «касса». Послышалась какая-то возня, дверца отворилась и в проеме окна появилась голова Иры.

— Привет, ребята. — Как ни в чем не бывало, сказала Ира. — Я за вами.

Соня и Влад вскочили на ноги.

— Тише, не шумите, здесь всюду охрана. — Ира заговорщицки подмигнула. — полезайте в окно, только по одному.

Друзья немного замешкались, недоверчиво глядя на неожиданного спасителя.

— Ну, что, будем сомневаться или все-таки пошевелитесь. Сейчас придет заплечных дел мастер и привет,… отправитесь к моему папочке, и больше вас ни кто не увидит!

Соня посмотрела на Влада.

— Лезь первым.

— Почему я?

— Во-первых ты мужчина, а во вторых не хочу торчать в этом окне в такой неловкой позе.

Влад пролез в окошко, за ним последовала Соня. Они оказались на площадке узкой винтовой лестницы. Лестница уходила в низ, в затхлую черноту. Откуда-то сверху падал мутный луч света, причудливо освещая лица ребят.

— Ты откуда взялась? — Соня посмотрела в темный провал лестничного пролета и на всякий случай сделала шаг назад.

Ира скорчила нетерпеливую гримасу.

— Тише ты! Долго объяснять. Поднимайтесь по этой лестнице, а я останусь здесь. Нас не должны видеть вместе.

Тут за окошком послышался шум открываемой двери. За тем тишина и тирада чудовищных проклятий. Из окна высунулась голова Молотка.

— У-у-у…. проклятые! Щас я до вас доберусь!

Он протянул огромную руку к Соне, та, отшатнувшись, прижалась к перилам лестницы, но расстояние было слишком мало. Молоток ухватил ее за руку. В ужасе Соня вскрикнула и попыталась вырваться. Но тщетно. Охранник мертвой хваткой вцепился в нее. Ей на помощь пришли Влад и Ира. Он пытался оттащить Соню, а Ира укусила Молотку за руку. Взвыв нечеловеческим голосом, тот разжал кулак и провалился в проем окна.

— Бегите наверх, там разберетесь!

— А ты? — Влад, тяжело дыша, смотрел на Иру.

— Я останусь здесь. Если что — задержу погоню. Мне они ничего не сделают. В крайнем случае, оставят без сладкого. — Она усмехнулась. — Да скорее же вы! — Они с минуты на минуту появятся!

Снизу послышался стук башмаков. Железная лестница мелко задрожала. Влад, схватив Соню за руку, потащил ее наверх. Они бежали долго. У Сони кружилась голова, но она напрягала все силы, чтоб не отставать от Влада. Достигнув вершины башни, они оказались перед маленькой железной дверцей. Влад нетерпеливо толкнул ее. Та приоткрылась издав тяжелый стальной скрежет. Не раздумывая друзья скользнули в образовавшуюся щель.

Сон Сони № 14.

Действие сна происходит в моей парадной. Подхожу к своей двери, а за ней кто-то чужой. Я его не вижу, но знаю наверняка, что кто-то есть. Решив посмотреть, что будет, открываю дверь соседей, но не ту, что есть в жизни, а другую дверь в пятую квартиру на площадке, как делала уже раньше. Сажусь на корточки у замочной скважины и наблюдаю. Там ничего не происходит, зато я слышу шум за спиной. Поворачиваюсь, а в темноте по квартире тихо перемещаются соседи. Я думаю, как нехорошо получается, они дома, а я тут сижу. Главное, что они тоже меня видят, но делают вид, что не замечают. Я тихо выхожу на лестницу, а там уже собирается народ. Курят, общаются на площадке, я к ним присоединяюсь. Тут выходит хозяин квартиры, в которой я пряталась, и начинает у меня выспрашивать, что означает мое вторжение. Я тут же придумываю историю, что возвращалась домой, а за мной шла огромная толпа пьяных подростков. Я будто бы забежала в парадную, поднялась на этаж, но побоялась открывать дверь в свою квартиру, потому что это долго, и они могут меня настичь. Поэтому забежала к соседям. Хозяин поверил, и дальше мы с ним просто общались.

Глава 11

У бабушки

Тяжело дыша, Влад задвинул засов и прислонился к стене. Некоторое время пока глаза привыкали к темноте они стояли молча.

— Это какое-то машинное отделение. — Осмотревшись, сказал Влад.

Постепенно из полумрака проступали очертания огромных шестеренок. Гигантский зубчатые колеса, окружавшие их, образовывали узкий коридор, в конце которого виднелся тусклый луч света. Механизмы покрывала ржавчина и толстый слой пыли. Потянуло запахом табака.

— Не лезет. Ни в какую не лезет. — Послышалось откуда-то из глубины механизма.

— Где мы? — тихо спросила Соня.

— По-моему, это башенные часы, — предположил Влад, — Там кто-то есть. Идем тихо, чтоб не заметили. Может, отсюда есть другой выход.

Сделав несколько шагов, они оказались на небольшой площадке, одну из стен которой полностью занимало огромное круглое окно, забранное матовым стеклом. По ту сторону стекла, они увидели тени больших стрелок. Это был циферблат башенных часов. Свет, падающий снаружи, позволял подробно разглядеть детали помещения.

В этот момент в углу послышалась возня и какое-то бормотание. Приглядевшись, они увидели спину человека невысокого роста одетого в синий сатиновый халат. Тот, кряхтя, прилаживал здоровенную шестеренку к механизму часов. Человек был настолько увлечен своим делом, что даже не заметил появления ребят. В этот момент пыль попала Соне в нос. Не удержавшись, она чихнула.

От неожиданности человек уронил колесо и повернулся. Влад сделал шаг назад. Перед ним стояла жилистая старушка в прошлом механик буксира, а ныне пенсионерка и, наконец, его бабушка Людмила Павловна Быстрова.

— Бабушка? — Деревянным голосом воскликнул он.

— А чего… и бабушка. Проворчала Людмила Павловна, деловито вытирая руки куском ветоши и попыхивая окурком сигары.

— Ты же не куришь. — Фраза Влада прозвучала нелепо.

— На фронте привыкла. — Отрезала старушка.

— Ясно. — Сказал Влад, хотя ничего ему было не ясно. — А что ты тут делаешь. Тебя, что заставили здесь работать?

— Почему заставили? Вы что ж думаете, если пожилой человек, то ему только и подавай, что сериалы смотреть да носки штопать для молодых охламонов? А вот нет! Нашлись добрые люди, пришли из собеса, предложили работу. За часами приглядывать. Значит, нужны еще кому-то мои старые кости…. Могу пользу приносить, рано еще бабушку на металлолом пускать. Вот сейчас наведу здесь порядок.

Достав из кармана кусок тряпки, она подошла к Соне и сунула ее ей в руки.

— На-ка, что без дела стоять. Лучше грязь протри. Гляди, все пылью заросло. Ушли декларацию прав человека учить мазурики, да так все и бросили. Ничего, скоро все наладим, и часы пойдут.

Бабушка, ловко отщелкнув окурок сигары, взяла гаечный ключ и, открыв неприметную форточку в циферблате, по пояс высунулась наружу. Снизу, от подножия башни донеслись крики охраны. Их искали.

— Внучек, анкер отпусти! — донесся с улицы ее голос.

— А что это? — недоуменно спросил Влад.

— Вот темнота, — ворчливо ответила бабушка, — десятилетнее образование, компьютеры…. Зря только штаны просиживаете, а что такое анкер не знаете, лучше б в училище пошел. Всегда твердая копейка в кармане и без всяких-яких пространственно-временных континуумов. Часы, между прочим, уж лет сто как стоят. — Неожиданно сбилась с мысли Людмила Павловна. Она уже совсем вылезла наружу и неуклюже балансируя над пропастью пробиралась меж выпуклых цифр и финтифлюшек, украшающих циферблат.

— Нет, я ни чего не понимаю. — Сказал Влад, растерянно посмотрев на Соню.

Соня осторожно предположила:

— Может она того,… с ума сошла? — И покрутила пальцем у виска.

— Нет, похоже, здесь другое…. Про психотронное оружие слышала?.. — Влад схватился за голову. — Кажется мне все понятно…. Ее прозомбировали!

— Ничего вам не понятно! — послышался с улицы голос Людмилы Павловны. — Насмотрелись телевизоров! Это вам не реклама, молодые люди! Это жизнь! Она недетерминирована! Я, между прочим философский оканчивала… После войны.

— Бабушка, пойдем домой, — сказал Влад, просовываясь в форточку.

Он увидел, что по двору снуют вооруженные люди. Влад понял, что сейчас они начнут планомерно прочесывать всю территорию и помещения башни. Город по-прежнему тонул в липучем тумане. Сквозь него просматривались лишь очертания домов, чуть в стороне виднелся городской стадион. Он поднимался над туманом как фантастический остров Лапуту, висящий в облаках.

— Я на работе, между прочим, — ответила бабушка. — Часы надо починить. Начальство велело. Сегодня шоу будет, к началу все должно быть готово…

— Соня, идем, — сказал Влад, отходя от форточки. — По-моему, она здесь вполне на своем месте. А нас в два счета найдут, если будем сидеть на месте. Там этих, с песочными часами, полон двор… они, скорее всего, знают, где мы.

Сон Сони № 15.

Иду по узкой тропинке, по обеим сторонам — высокая трава. И дорогу мне переползают змеи. Их много, и я пытаюсь идти так, чтобы на них не наступать. Но места для того, чтобы поставить ногу, недостаточно. Поэтому приходится стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу.

Глава 12

Неожиданная встреча

Поплутав среди пыльных механизмов, ребята наткнулись на дверь, которая вела в узкий ярко освещенный коридор, он, по всей видимости, опоясывал башню по окружности. Свет поступал из множества полукруглых окон прорезанных над самым полом. Напротив каждого окна была дверь. В коридоре никого не было. Осторожно ступая, Влад скользнул в коридор, и прошел по нему, пытаясь определить в какой части башни они находятся. Но, пройдя по кругу, он вернулся к двери, у которой его поджидала Соня.

— Ну, что, есть какой-нибудь выход? — Нетерпеливо спросила Соня.

— Ничего кроме окон и дверей. В двери я не заглядывал. Возможно, на центральную лестницу можно попасть только через помещения за этими дверями.

Влад подошел к одной из дверей и подергал за ручку.

— Закрыто.

Соня подошла к другой двери. Тщетно, она тоже не открывалась. Они начали подходить к дверям, дергали за ручки, стучались, заглядывали в замочные скважины, но все безуспешно. Двери были заперты.

— Безобразие какое-то, проворчала Соня, — они еще все одинаковые…. Не понятно…. Влад, ты в эту уже ломился?

— Я уже не понимаю…. Кажется, нет…

— Впрочем, какая разница… — Соня, что есть силы, пнула очередную дверь.

Неожиданно она открылась. На пороге стояла Белла Александровна Суркова. Учительница информатики.

Соня почувствовала себя на пороге кабинета завуча после очередного прогула. Впрочем, после всего, что с ней произошло за последние сутки, она была рада любому знакомому человеку. Даже учительнице информатики.

— Плотникова?! — Было видно, что женщина поражена не меньше Сони. — Что ты здесь делаешь? — выглянув за дверь, она увидела Влада. — Ага, и Данилов здесь…. Ну а, в общем, чему удивляться. — Белла Александровна драматично развела руками. — Вполне предсказуемый финал. Великовозрастная недоучка и лоботряс…. Прекрасная пара! — Было видно, что она до крайности раздражена.

— Немедленно зайди ко мне! — приказала учительница, кивая на открытую дверь. — Прогуливаешь занятия, с мальчиками по улицам шляешься. Придется сообщить родителям…. Может ты еще и куришь?.. Тебя это тоже касается! — Указывая пальцем на замешкавшегося, было, Влада, строго сказала Суркова.

Влад нехотя пошел за Соней.

— Что вы здесь делаете? — Строго спросила Белла Александровна, когда дверь за ними закрылась. — Почему не на лекциях?

— Белла Александровна, — проникновенно сказала Соня. — У меня брат пропал. Он пропал из-за меня. Я должна сделать все, чтобы он вернулся…

Пока Соня говорила, Белла Александровна участливо кивала головой, время, от времени удивленно поднимая брови. Но на самом деле она не слушала. Ей было досадно. Ведь сегодня был тот день, которого она ждала много лет. День исполнения желаний, шанс, который выпадает один раз. Она понимала, что Соня видит в ней союзника, но в ее планы это не входило.

— Это все отговорки! Твоя обязанность учиться. Брата найдут… кому следует. — Очнувшись, от размышлений, отмахнулась от Сониных слов Суркова.

— Да в том-то и дело, что без меня они не найдут его ни за что! За нами гонятся! Здесь вообще что-то замышляется! — Торопливо произнесла Соня.

— Ну, правильно, — сказала Суркова. — Ко мне в школу тоже приходили. Тебя искали…

Шестым чувством Белла Александровна понимала, что во всем происходящем вокруг нее есть какой-то подвох. Но чисто по-женски она отметала эти сомнения, не пускала их в себя. За долгие годы одиночества и мечтаний она научилась в трудную минуту делать вид, что ни чего не произошло, Просто этого, чего-то плохого, неудобного, не было. И все проходило само собой, словно ни чего не случилось, а память послушно убирала неприятные моменты в самые дальние уголки сознания. Белла Александровна посмотрела на Соню и сразу отвела глаза. Она почувствовала, что ее планы, ее надежды могут рухнуть. И угроза исходила от Сони и Влада. В ней всколыхнулась тревога и неприязнь.

Она начала закипать. Мутноватая пелена ненависти затянула глаза. В подлокотнике кресла, стоявшего у окна была кнопка. Стоило нажать ее, и в комнате появится охрана.

— Что ты натворила? — Прошипела она.

— Ничего я не натворила. Просто у меня случайно оказалась одна вещь… — оправдывалась Соня, но учительница уже ни чего не слышала.

— Ну, так верни ее. Где она у тебя? — Равнодушно произнесла Суркова, направляясь к креслу.

— Уже отобрали.

— Ничего не понимаю. — Пробормотала под нос учительница.

Опустившись в кресло, она в последний раз задумалась.

Соня с удивлением осмотрелась. Обстановка комнаты была необычной. Тут и там были расставлены вычурные золоченые диванчики, обитые розовым шелком, окна закрывали тяжелые шторы, одна стена была полностью занята зеркалом, по периметру которого светились лампочки. Повсюду глаз натыкался на торшеры, бра, с потолка свисала большая кованая люстра. Пахло дешевой пудрой. Все это напоминало смесь гримерной с декорациями дамского будуара.

— Что это с ней? — Шепотом спросил Влад.

— Прекратите шептаться! — Оторвавшись от своих размышлений, строго приказала Белла Александровна и положила палец на кнопку.

— Понятно… — с тоской протянул Влад. Он посмотрел на Соню. Та не отрываясь смотрела куда-то в сторону Людмилы Павловны. Влад проследил направление ее взгляда и словно в кино, на крупном плане, увидел некрасивую руку учительницы. Полноватые пальцы стареющей женщины стиснули золоченую рукоятку кресла, впившись в неприметную черную кнопку.

Где-то за стенами комнаты послышались пронзительные гудки сирены. Друзья, не сговариваясь, попятились к двери.

— Там закрыто, — спокойно произнесла Белла Александровна….

— Я чувствую, вы совсем запутались, ребята, запутались во … вранье…. Но я вам помогу, я не дам, проникнуть в ваши души этой заразе…. Ведь я ваш учитель…. Правда?..

Она говорила как заведенный механизм на исходе пружины. В углу комнаты послышался шорох, зашевелилась тяжелая портьера. Послышался хамоватый голос Молотка.

— Вызывали?..

— Вызывала, вызывала. Входи. — словно опомнилась Белла Александровна. — Вот, забери эти заблудшие души, да отведи к нашему Аркадию Викторовичу, пускай-ка, он их поучит уму разуму…

Глава 13

У Макуты

Толкнув ребят в темный грузовой лифт, Молоток сдвинул створки решетчатой двери. Кабина медленно поползла вверх. Свет, пробивающийся из шахты, изредка выхватывал лица пленников и их конвоира. Наконец кабина остановилась. Молоток распахнул дверь, и пленники оказались в просторном, зале, по всей видимости, на самой вершине башни, залитом ярким, неизвестно откуда бьющим светом. Щурясь, они пытались оглядеться. Свет дробился в многочисленных гранях шкафов из нержавеющей стали, встроенных между высокими узкими окнами. Из-за этих бликов, не сразу угадывалось, что зал круглый. Все это сияющее великолепие, отражалось в идеально отполированном мраморном полу в черно-белую клетку. Прямо напротив лифта, у стены стояли громадные песочные часы.

Прошло мгновение, часы беззвучно повернулись вокруг своей оси, послышалось тихое жужжание электромотора, и из образовавшегося прохода в зал вкатилась инвалидная коляска, на которой восседал Аркадий Викторович Макута. В руках он держал большой стеклянный шар, наполненный искрящейся пылью, которая изображала снег. Макута вертел в руках шар, внимательно наблюдая за тем, как при каждом изменении положения шара внутри него начинается маленький снегопад. В искусственной вьюге виднелся крошечный домик и сани, запряженные оленем и маленький румяный Дед Мороз. Человек в коляске, был так увлечен своим занятием, что казалось, не замечал ни чего вокруг. Прошла минута. Не отрывая взгляда от шара, Макута заговорил.

— Догадываетесь, почему я велел привести вас сюда? — раздался звук, усиленный сводами залы.

Ребята не сразу поняли, что это человеческая речь. Звук, исходящий из головы инвалида был совершенно лишен одушевленности. Так звучала бы звукозапись, склеенная из отдельных буков.

Макута покосился на ребят.

— Не обращайте внимания, скоро привыкнете, — улыбнувшись, просипел Макута. — Старое ранение в горло, пришлось удалить трахею. За то у меня теперь титановая трубка стоит. — Грустно улыбнулся он. — Не очень удобно, за то на века…. Таких вещей сейчас не делают… хорошая вещь надежная, — не отрывая глаз от шара, продолжал рассуждать Макута. — Все-то теперь делают из пластмассы… не гниет, не ломается, весит мало… Чушь какая-то.

Соня и Влад переглянулись. Макута поднес шар к самому лицу и посмотрел на них огромным немигающим глазом. Затем он свободной рукой шевельнул рычажок, на подлокотнике кресла и подъехал к стене. Стальные створки раздвинулись, открыв внутренности шкафа со стеклянными полками. На полках стояли бесчисленные ряды шаров. Окинув взглядом коллекцию, он уже хотел поставить свой шар на свободное место, но передумал. Закрыв шкаф, он тронул джойстик и резко развернулся.

— Вы можете сказать — старый дурак, — сказал он, зловеще усмехнувшись, — шарики собирает. А ведь что такое шарик со снегом? Это ведь, можно сказать… консервированное детство… Детство в стеклянном шарике с глицерином. Забавно, не правда ли? Так вот устроен мир. Рождение, жизнь, страдание, борьба, взлеты и падения и все это здесь…. Ха-ха… В шарике с пенопластовой бурей. Ну да ладно, что это я тут расчувствовался. Разговор у нас будет короткий, ребята. Прибор, теперь у меня, мне нужен пароль. Скажете — останемся друзьями, не скажете — пожалеете.

— Зачем вам пароль? — спросила Соня.

Макута на минуту задумался.

— Я бы мог сказать, что он мне нужен, чтобы во всем мире не было войны, не было бедных, болезней, люди жили по триста лет. Но нет, я вам этого не скажу. Пусть этим занимается наука. Нано-трубки всякие, стволовые клетки…. Все это будет. — Макута тяжело вздохнул и обратился не известно к кому. — Только зачем все это нужно… Человечество! Венцы природы! Дурачье… Жить хотят вечно. Зачем? Ведь и за свою жизнишку ни черта сделать не могут. Ни дерева посадить, ни дом построить… Скучно… — Немного помолчав, словно обдумывая сказанное, он повернулся к ребятам. — Не буду вас обманывать. Скажу прямо, как на исповеди: мне нужны шифры банковских сейфов, нужны стартовые коды ракет, да, что там огород городить, мне ВСЕ нужно!.. Итак, я вас слушаю.

— А мы не знаем пароля. — Ответил Влад.

— Но у вас же прибор работал.

— Работал, только у него батарейки сели. — Делая простодушный взгляд, ответила Соня.

— Ничего подобного, — сказал Макута, доставая откуда-то из— под кресла прибор. — Батарейки мы заменили.

Соня хмыкнула. Из прибора свисала гроздь батареек, перехваченных изолентой.

— Тогда не знаю. — Ответил Влад.

— Понятно. — Грустно сказал Макута. — Все понятно…. Не хотите говорить…. Что ж я уважаю смелых людей. А знаете, давайте я вам кое-что покажу.

Макута подъехал к одному из шкафов, хлопнул в ладоши, створки дверей бесшумно разъехались в стороны. В небольшой нише стояла плазменная панель и пульт с черным рубильником, джойстиком и одной большой красной кнопкой. Макута подъехал к пульту и повернул рубильник. На панели появилось уже знакомая детям карта города. На карте было обозначено несколько точек сборки, но только две из них продолжали мерцать красным светом.

— Узнаете? — серьезно спросил Макута.

Ребята напряженно молчали.

— Глупые упрямые дети. Неужели вы думали, что я ничего не знаю? Ведь именно через эти дырки в стенах нашего мира вы рассчитывали удрать отсюда. А я их уничтожу, и вы навсегда останетесь здесь.

Манипулируя джойстиком, он подвел курсор в виде прицела к одной из точек. В верхнем левом углу экрана загорелась надпись «Delete?».

— Делит! Делит! — ехидно проворчал Макута и с силой хлопнул ладонью по шляпке кнопки. Далекий, но мощный взрыв сотряс стены кабинета. Макута подъехал к окну и, приложив ко лбу ладонь козырьком, вгляделся вдаль.

Вдалеке над крышами города в небо поднялся куст взрыва. Насладившись зрелищем, Макута резко обернулся к детям.

— Видали? Я многое могу…

— Тогда вам и подавно не нужен пароль.

— Нет, нужен. Мне нужно абсолютное, вселенское могущество! Не деньги не золото, не акции…. Нет, это все мишура, снег из шарика так сказать! Мне нужна власть над судьбами… Судьбами тех, кого я называю «людишки». Я хочу стать генералиссимусом планеты!.. — Выкрикнув это, он на мгновение задумался и произнес тихо, словно застеснявшись собственного порыва: — Ну, это конечно гипотетически…. На самом деле, я хочу реализовать утопию. То о чем мечтали лучшие умы всех времен.

Макута уселся глубже в кресло. Сквозь загар проступил румянец.

— Я овладеваю всей полнотой власти на земле. Ни одна турбина не завертится без моего приказа, ни один корабль не выйдет из гавани, ни один автомобильный мотор в мире не заведется. Все подчинено мне, — вплоть до права дышать. Мне принадлежит все. И главное ни какой опасности мятежей, только задумался о восстании против меня, глядь, а он уже в другой реальности. Мы создадим целые миры: мир для недовольных, мир для счастливых и эти миры будут такими, какими их захочу сделать я. И наконец все обретут гармонию. Скучающая интеллигенция окажется в том мире, о котором она на самом деле бесконечно ностальгирует. Я дам им возможность прятаться на кухнях, рассказывать анекдоты про власть и печатать подпольные газеты и на конец…периодически оказываться в сумасшедшем доме…. Для полноты ощущений, так сказать, чтоб было, потом о чем рассказывать. Рабочие получат возможность работать на заводах и таскать оттуда все, что плохо лежит для того, что бы обменять это на бутылку огненной воды и миску гречневой каши. Как говориться земля крестьянам, фабрики рабочим, а море рыбакам.

— Да вы дяденька психопат, — с плохо скрываемой издевкой сказала Соня.

— Психопат!? — Возбужденно воскликнул Макута. — Ни чего подобного! Посуди сама, девочка, может ли больной человек держать в руках все это!

Он патетически раскинул руки.

— Джордано Бруно, тоже считали сумасшедшим!

— Нет, — Влад наклонился к Соне и сказал в пол голоса. — Он не психопат он просто какой-то клинический оптимист.

— Мой мозг это мозг мыслителя, исследователя, экспериментатора. — Продолжал Макута. — Вы обычные люди, слабенькие умственно и духовно, увидев что-то неординарное, сразу пытаетесь приклеить обвинительные ярлыки. По себе меряете!? А вот и не все, оказывается, думают как вы. Это ведь не просто заброшенная водокачка, это ЭКСПЕРЕМЕНТАЛЬНАЯ ТЕРРИТОРИЯ ВСЕОБЩЕГО СЧАСТЬЯ!..

— Ничего у вас не получится. — Прервал его Влад.

— Почему?! — Изумился Макута.

— Как только вы уничтожите последнюю точку вероятности вы останетесь здесь вместе с нами. Навсегда.

Макута на мгновение задумался.

— Я и без вашего прибора, который, впрочем, станет для меня неплохим подспорьем, уже немало успел, — он сделал устало-раздраженный жест рукой, — Кстати, у нас сегодня намечается небольшое шоу…

— Вы знаете, все, что вы сейчас говорили, я уже где-то читал. — Перебил его Влад. — Ничего оригинального… Вы хотите насильно заставить людей жить по вашим меркам! Многие пробовали, ни чего у них не получилось. Вспомните хотя бы Гитлера…. Сколько он народу погубил во имя своих ужасных идей.

— «Идеи»!.. От прелестных идей тоже люди мрут как мухи…. В Дрездене ты не был… в сорок пятом,… мальчик, тени на мосту Аёя не видел! Не трогай Гитлера, ты еще слишком юн, что бы рассуждать о таких материях. В мире ничего случайного не происходит. — Макута грустно посмотрел куда-то в сторону и задумчиво продолжил. — Видать и Гитлер для чего-нибудь сгодился… Эх, юность, максимализм, черное и белое… розовые очки…. Вы думаете, что если вам плохо, то и всем вокруг плохо. Хочу преподать вам небольшой урок. Вы ведь техникой, кажется, интересуетесь?..

В этот момент стальные двери лифта распахнулись, и в залу ввалился Молоток, который тащил за собой упирающуюся Иру. Оставив ее рядом с ребятами, он подошел к Макуте и зашептал ему на ухо:

— Вот, Аркадий Викторович, вашу девочку привел.

Макута поднял на него удивленный взгляд.

— Зачем?

Молоток кивнул на притихших друзей.

— А она вот этих отпустила. Мы ее в подвале поймали.

— Доча, зачем ты так сделала? — В голосе Макута сквозило искреннее непонимание.

— Это мои друзья! — с вызовом произнесла Ира.

— Ну и что? Ты же видела, папа их в комнату за семью замками определил. Не надо бы тебе вмешиваться в папины дела.

— А тебе не надо было сажать моих друзей в каталажку. — Капризным тоном произнесла Ира.

— Если папа посадил кого-то в клетку, значит, папа знал что-то такое… что ему одному знать надо… — Насколько это было возможно ласковым, голосом произнес Макута.

Ира обиженно отвернулась и отстраненно стала разглядывать потолок. Макута тронул джойстик на подлокотнике и подкатился поближе к ней.

— Ты многого не знаешь. — Пытаясь быть проникновенным и убедительным, продолжал Макута. — Слушайся папу. Если чего не понимаешь, спроси.

Видя, что Ира демонстративно не слушает его, он протянул руку, чтобы погладить ее по волосам, но она отдернула голову. Тогда он задумчиво погладил стеклянный шар со снегом, и вдруг вскинул взгляд на Молотка. Тот, стоя у дверей, переминался с ноги на ногу, безучастно глядя в пол.

— Чего встал? Других дел нет? А ну, бегом на место! Здесь я сам справлюсь.

Молоток поспешно скрылся за дверью. Макута отъехал на середину зала развернулся и пристально посмотрел на Соню и Влада.

— Папа! — Воскликнула Ира. — Как ты можешь так поступать с моими друзьями?! Они ведь меня дважды спасли.

Макута обернулся к Ире. Протянув руку, он подозвал ее к себе. На этот раз Ира подошла. Аркадий Викторович обнял ее за плечи и притянул к себе.

— Умная ты у меня, но слишком добрая. Вся в папу. Ты же знаешь, отца разжалобить до слез — пять минут… и этим все пользуются. — Макута скорбно прикрыл глаза.

Ира сделала знак Соне и Владу. Соня, заметив жест, тронула Влада за руку и, приложив палец к губам, кивнула на приоткрытые двери лифта. Они бесшумно двинулись к нему, но Макута открыл глаза и произнес:

— Подождите! Не убегайте! Мучить не буду. Раз доча говорит, что вы ее спасли, то нужно вас наградить! Аркадий Викторович строгий, но отходчивый.

Соня вопросительно посмотрела на Иру. Та в ответ недоуменно пожала плечами. Заметив их немой разговор, Влад нерешительно сделал шаг к двери.

— Вот молодцы, ребята! Вот спасибо вам за дочу! Мальчик, а ты куда?

— Мы пойдем, ладно?

— Погулять? Ну, и правильно! А пароль все ж таки и не скажете?

— Нет! — Решительно заявила Соня.

— А ну и не надо! — Равнодушно отмахнулся Макута. — У меня и без пароля все есть. Вот ведь счастье-то, какое!

На мгновение он изумленно замолчал, глядя перед собой, потом замахал руками, будто прощаясь.

— Ну, все, все, идите. Вас наверно родители дома потеряли. Идите. Все прощаю.

Соня и Влад нерешительно направились к дверям. Макута поднял взгляд на Иру.

— Ну а ты, доча, останешься с папой? Мне тебе что-то сказать надо.

Макута подперев голову рукой, впал в глубокую задумчивость. Соня обернулась. Ира, встретившись с ней взглядом, махнула рукой, мол, идите скорее, пока не передумал. Но когда они дошли до дверей лифта, один из черных квадратов пола неожиданно опустился и Соня с Владом рухнули в образовавшийся люк. Макута, откинувшись на спинку кресла, зашелся сиплым смехом.

— Папа! — Возмущенно вскричала Ира. — Что ты натворил! Как ты так мог?!

— Вот, доча, учись! — Отсмеявшись и утерев глаза, произнес Макута. — Папа мастер на такие шутки!

— Я тебя ненавижу! — Ира попыталась вырваться, но отец не пустил ее.

— А я им говорил, — назидательно произнес он, — взялись играть во взрослые игры, так и отвечать им придется по-взрослому. И вообще, марш уроки учить, а то вырастешь необразованной, папе за тебя стыдно будет.

Сон Сони № 16.

Иду с подругой по городу и пытаюсь поднять ей настроение. Пойдем, говорю, куда-нибудь поедим. А она какая-то вялая, идет, но с неохотой. Проходим мимо церкви с синим куполом. Когда-то мы с ней там были. И вот я предлагаю снова зайти посмотреть, что там сейчас. Заходим, а на втором этаже есть балкон с видом на церковь напротив, и вообще оттуда открывается невероятно красивый вид. Мы стоим, смотрим и долго не уходим. Наконец, я чувствую, что мне сильно жмут туфли. Просто невыносимо жмут, приходится сойти вниз. Чтобы идти дальше, надо снять туфли. К счастью у меня есть запасная обувь без каблуков. Я ее меняю, и мы уходим.

Глава 14

Появление в городе Юрия Владимировича

Старая рыбачья лодка качалась на волнах как раз напротив того места, где еще недавно стоял цирк-шапито. Теперь на берегу громоздилась лишь груда обгоревших обломков. Над всем этим в воздухе кружились чайки, изредка с хищным криком, пикировавшие на какую-то добычу.

В лодке сидели двое рыбаков, закутанных в непромокаемые брезентовые плащи. Клева не было и казалось, что рыбаки давным-давно задремали, позабыв про рыбалку. На море стоял полный штиль.

Неожиданно раздался тихий всплеск, и из-под воды появилась рука, затянутая в черную резиновую перчатку. Пальцы крепко схватились за борт. Рыбаки невозмутимо сложили удочки и втащили пловца в лодку.

— Мы думали, что мы вас уже потеряли, — произнес один из рыбаков, помогая водолазу снять акваланг.

— Еще не время, Березкин, — произнес аквалангист, освобождаясь от загубника.

— С прибытием, товарищ полковник, — произнес второй рыбак.

— Доложите обстановку, Всеволод Александрович, — утирая лицо, произнес Клименко. — Вам удалось сохранить группу?

— Так точно, — сказал Басюк, доставая из-под накидки карту. — Евгений Иванович, посвети.

Березкин достал фонарик и поднес его к карте.

— Противнику, — начал Басюк, — стало известно о существовании точек сборки. Сейчас они занимаются их уничтожением, но, похоже, что одну они собираются оставить, чтобы блокировать ее и выставить там засаду…

— То есть прибор все еще не у них в руках?

— Полагаю, да. Следов активности прибора не обнаружено — Основные силы противника дислоцированы вот здесь, — Басюк показал место на карте. — Это территория бывшей городской свалки. Вот здесь железнодорожный тупик… вот старая водонапорная башня, в ней штаб этого самозванца Макуты. Мы ведем круглосуточное визуальное наблюдение.

— Добро, — произнес Юрий Владимирович, развязывая прорезиненный мешок.

В мешке оказалась сухая одежда. Березкин и Басюк помогли ему переодеться. Юрий Владимирович натянул на себя черные кожаные штаны и черный бадлон с высоким горлом. По верх бадлона он плотно застегнул серебристый кевларовый жилет и накинул просторный, непромокаемый плащ. Когда он закончил переодевание, Березкин протянул ему листок.

— Да, еще, посмотрите вот это.

— Очень интересно, — задумчиво произнес Клименко, внимательно прочитав. — Это очень хорошо. Именно отсюда мы и ударим. Не будем терять времени!

Басюк налег на весла, лодка двинулась в сторону города.

Спустя двадцать минут, они вошли в устье канала, стиснутого меж высоких гранитных берегов. Плотный слой тумана накрыл канал, тяжелой крышкой скрывая от посторонних взглядов передвижение военных. Вдоль набережной светилась желтая цепочка мутных фонарей, теряющаяся в дымке. Причалив рядом со сбегавшей к воде лестницей, все трое покинули лодку и, завернувшись в плащи, растворились в тумане.

Глава 15

Принцесса

Она была настоящей принцессой, нет, конечно, не совсем настоящей, но сегодня ей выпала роль, о которой она мечтала с детства. Белла Александровна Суркова присела на огромный, обтянутый синим бархатом диван, расправила сборки воздушно-розового платья и, повернув к себе стоящее на полу овальное зеркало, поправила на голове проволочную корону.

До шоу оставались считанные часы. Мечтательно вздохнув, она достала откуда-то из складок юбки трубку сотового телефона и набрала номер.

— Да, моя королева. Да, божественная. — Послышался в трубке слащавый голос Псашина.

— Я не королева, я принцесса, — Кокетливо проворковала она и тут же, в ее интонации пробились нотки строгой учительницы. — Так мы не договорили. Как у нас дела с подготовкой шоу?

— Дас ист фантастиш, мин херц! — С энтузиазмом отрапортовал Псашин — Распорядился ремонтировать часы. Шоу должно начаться с первыми ударами курантов.

— Идея с часами — просто находка! Молодец. Они же, кажется, лет сто не ходят? — Встав с дивана, она быстро заходила по комнате. — Реклама хорошая, привлечем внимание публики.

— Рыцаря вам уже представили?

— Видела я вашего рыцаря, — капризно произнесла она. — На вид абсолютный олух…

— Богиня! — затараторил Псашин. — Делаем все, что можем. Третью ночь не сплю. Ассистенты с ног сбились. Только такого нашли. Вы же понимаете, не те времена. Кто согласился, того и взяли. А в остальном все по сценарию. Дракон прилетает за принцессой, то есть за вами, пытается вас сожрать, но тут появляется прекрасный принц и освобождает вас от дракона.

Людмила Павловна мельком глянула в зеркало и благосклонно засмеялась.

— Дракона-то привели в порядок? — Ворчливо спросила она. — А то знаю я вас, творцов, все на концепциях, да на драматургиях выехать пытаетесь. А реквизит на соплях. Я сама видела: бабка, которая часы чинит — курит! А если пожар?

— А… да… кстати, — залебезил в трубку Псашин, — Лапушка, может, поговорите, с Аркадием Викторовичем об авансе? Поиздержался. Сложное материальное положение. Пятый год хожу в одних ботинках, да и те надысь сгорели. Да и на кетчуп не хватает, в конце концов!

— А зачем вам кетчуп?

— Как «зачем»! — взвился Псашин. — А кровь я из чего делать буду?

— Значит, кровь будет настоящей! — притопнула Бэла Александровна и вдохновенно воскликнула: — Правда, жизни! Скажу вам по секрету, я пригласила на шоу некоторых знакомых. Хочу, чтобы им понравилось. Так что придется постараться.

— Драгоценная! Прекратите волноваться за друзей. Вы — звезда! Я даже боюсь смотреть. Не обжечь бы глазное дно… а вот аванс…

— Почему столько болтовни о деньгах? Что за меркантильности, Псашин?! — Нахмурилась Белла Александровна. — Бюджет не резиновый, и повторяю, никакого кетчупа, кровь будет настоящая. — В трубке повисла пауза — Але… — Продолжала учительница информатики. — Вы шоу-то умеете делать?

— Настоящая кровь не смотрится. — Вяло возразил ей Псашин. — Просто есть хочется.

— Нет! Нет и нет! — отмахнулась Принцесса. — Никакого аванса, никаких договоров, никаких обязательств. Билеты идут вяло, аренда стадиона выросла, налог прогрессивный, коммерческий потенциал — сомнительный, спонсор денег не перевел. Мы и так пошли вам навстречу. Это шоу-бизнес, дорогой мой, я не могу рисковать.

В сердцах она отключила телефон и, затолкав его обратно в складки платья, раздраженно произнесла:

— Тварь неблагодарная! Подбираешь этих режиссеришек в грязи, а они из тебя последние соки…

Принцесса подошла к окну и, задрав голову, посмотрела на башенные часы.

Сон Сони № 17.

Вхожу в дом, там сидит мужчина. Сажает меня рядом. Берет за руку и говорит, что никуда не отпустит. Следующая сцена: дом, в сборе все родственники, по времени — спустя несколько лет после описанной встречи. Все ждут меня. Я тоже. Наблюдаю со стороны, как я появляюсь. Я очень худая, осунувшаяся, с черными прямыми короткими волосами и синяками под глазами. Со стороны слышу шепот: это она с ним связалась, теперь вот, во что превратилась. И та я, которая наблюдает со стороны, думаю, что не надо было мне с тем мужчиной вступать в отношения, и что теперь делать?

Глава 16

Псашин и Олег Томович

Псашин, развалившись, сидел в режиссерском кресле, стоящем в середине мелового круга обозначающего центр стадиона. Напротив него в привычно-виноватой позе стоял карлик-фокусник из цирка, одетый в поношенный школьный пиджак, из-под которого выбивалась застиранная рубашка, покрытая узором из мячиков для гольфа. В руках он сжимал растрепанную пачку исчирканных машинописных листов.

Отключив телефон, Псашин повернулся к карлику.

— Вот так вот! Кетчупа не будет!

— Как не будет? — упавшим голосом пролепетал карлик и принялся судорожно перебирать листки сценария. — Вот ведь. Утверждено. Написано. «Из-под забрала рыцаря тугой струей ударила кровь»…

— Ну, так и ударит, — успокоил его Псашин.

— Вы хотите сказать… — Подал голос человек в потертых джинсах и клетчатой рубашке, сжимающий в руках длинную пику.

Режиссер и сценарист, замолчав, изумленно повернулись, как будто только что обнаружили его присутствие. Это был Олег Томович Плотников — Сонин папа.

Карлик снисходительно ухмыльнулся, но тут же осекся и преданно посмотрел на режиссера.

— Вы не волнуйтесь, Олег Томович, здесь профессионалы, — терпеливо объяснил Псашин и повернулся к карлику.

Олег Томович понимающе кивнул и, крепче сжав копье, тоскливо оглядел бетонную чашу стадиона.

Стадион был пуст и заброшен. Холодный несильный ветер поддувал, казалось, со всех сторон сразу. Цифры на электронном табло показывали счет 0:2 неизвестно когда закончившегося матча. Названия команд не сохранились, и от них остался лишь бессмысленный набор точек. В этот момент он подумал, что это счет предыдущих ристалищ. Убито 0 драконов и съедено 2 рыцаря.

Тем временем Псашин повернулся к карлику и, сцепив на животе руки, мечтательно произнес:

— Помню, ставил я в Муроме, — задумчиво посасывая незажженную трубку, произнес Псашин. — К тысячадвухсотдвадцатипятилетию … Так я заказал батальон солдат, переодел их в шлемы, дал копья… как они ходили… — Псашин мечтательно закатил глаза — строем… Богатыри! Не вы — ткнул он в присутствующих.

Карлик скромно опустил взгляд на сценарий, разглаживая пальцем загнувшийся уголок.

— Что там у нас по тексту? — поинтересовался Псашин, сдерживая зевок.

Карлик лихорадочно углубился в чтение, шевеля губами.

— «Рыцарь выходит на поле и выкрикивает девиз «Разумное, доброе вечное»», — найдя нужное место, патетически начал зачитывать он. — «Появляется дракон. Рыцарь, наставив на него пику, бросается в бой. Дракон бросается на рыцаря, поливая все вокруг напалмом…»

— Гут. Напалм это хорошо… — благосклонно кивнул Псашин.

— «Взволнованная принцесса в порыве подбегает к краю трибуны и как бы случайно роняет платок на ристалище». — Зачитал Карлик, приободренный похвалой. — «Рыцарь подскакивает, ставит коня на колени, подбирает платок и повязывает его на острие копья. Реплика рыцаря: «Клянусь честью! Я обагрю ваш платок кровью из сердца этой твари!»»…

Олег Томович, тревожно прислушивавшийся к чтению, вдруг понял, что он не ожидал, что быть рыцарем — это так опасно. Особенно его насторожили слова о напалме.

— Хорошо… хорошо… — задумчиво кивая головой, с важной многозначительностью произнес Псашин. — Обагренный платок. Сами придумали?

— Виктор Иванович! Конечно! — Зардевшись от радостного смущения, сказал Карлик.

— Простите… — послышался робкий голос Олега Томовича. — Я на коне последний раз… никогда не залезал…

— Вы для кого это писали? — Вдруг заорал Псашин карлику. — Бездарность! Все бездарности! Идиоты!

Он схватил с травы мегафон и заорал в сторону табло:

— Группа! Кто-нибудь из ассистентов есть живой? Вынесете, наконец, этому остолопу с пикой гимнастического коня. Пусть тренируется!

Отшвырнув мегафон, Псашин направил на карлика налитые кровью глаза.

— Если вы не понимаете по-человечески, я вам сейчас расскажу все сам! Так, принцесса! Что это за принцесса. Где вы в наше время таких принцесс видели.

— Так это же классика… — Ошеломленно оправдывался Карлик.

— Надо ставить историю на новые рельсы. — Псашин вскочил и, размахивая руками, забегал по полю, — Короче, я представляю себе это так: напалм мы оставляем. Платок к чертям собачьим, вот: «… от жара на шлеме рыцаря вспыхивает султан, пика сломана. Завидев это, принцесса вскакивает на бордюр ложи, хватается за гимнастическую трапецию и, раскачиваясь над ареной, бросает рыцарю шестиствольный пулемет…»

Карлик торопливо записывал за ним, а Олег Томович, усаженный верхом на гимнастического коня, совсем спал с лица.

— Что вы там записываете! — Псашин вырвал у Карлика записную книжку и засунул ему за пазуху. — Дома писать надо было!

— …Извините, — снова пролепетал Олег Томович, — я думаю…

— А не надо думать! — Внезапно успокоившись, обернулся к нему Псашин. — Здесь режиссер есть! Он за вас уже подумал!

Псашин устало опустился в кресло и на мгновение ушел в себя, трагически глядя на обугленные носки своих ботинок.

— Пошли все вон, — устало произнес он. — Я хочу побыть один…

Сон Сони № 18.

Выхожу из дома на лестницу, закрываю дверь, а из соседской квартиры выходит хозяйка с собачкой. Она маленькая, белая и очень агрессивная. Я пытаюсь как-то ее обойти, но она с лаем кидается на меня и впивается в ногу. Я кричу от боли и отдираю ее от себя. Она бросается снова и кусает. С трудом удается от нее убежать.

Глава 17

В заточении

Из люка еще какое-то время сыпался всякий сор, но, наконец, створки с лязгом захлопнулись, и наступила тишина.

Помогая, друг другу, ребята поднялись на ноги и принялись отряхиваться. Соня осмотрелась. Узкое окошечко, едва заметное под самым потолком, почти не давало света. В углу торчала стальная койка, к стене был пристроен откидной столик, на котором стояла керосиновая лампа. Стены камеры были покрыты скользкой плесенью и сочились влагой так, что из-за сырости на полу собралась маленькая лужица воды. Ребята сели на койку. Соня поежилась.

— Холодно… — Голос ее дрогнул. — Я устала, я хочу, чтоб это все кончилось… Я хочу домой, к маме…

Влад обнял ее за плечи и притянул к себе.

— Успокойся, — стараясь придать своему голосу уверенности, сказал он. — Все обойдется…. Ну, подумай, что с нами может случиться… не расстреляют же нас, в конце концов. Да и что мы такого сделали.

— Надо было сказать пароль, чтоб он от нас отвязался и дело с концом.

Влад неуверенно погладил Соню по голове.

— Если б мы сказали пароль, то он бы нас точно прихлопнул на месте. А так им нет смысла нас убивать.

— А мучить?..

— Ну, это ты загнула… — Влад улыбнулся. — Слава богу, мы не в средневековье.

Голос его звучал глухо и неуверенно. Повисла жуткая пауза. Она переполнила узкое пространство камеры, словно еще теснее прижимая друзей друг к другу. Паузу надо было заполнить.

— Эх, если был бы прибор. — Прошептала Соня.

— То, что?..

— Мы бы придумали что-нибудь…

— Что тут придумаешь. Забудь. Да и честно сказать я здорово сомневаюсь, что с его помощью можно ходить сквозь стены. — Влад встал и подошел к окну. Приподнявшись на цыпочки, он попытался выглянуть наружу — грязное двойное стекло, трещина, за стеклом такой же мутный, как и стекло, туман. Пусто как в космосе.

Соня, скрестив на груди руки, легла на жесткий матрас.

— Обидно. Вот они нас тут убьют, и никто никогда ничего не узнает, — горько сказала она, вытирая слезы. — А потом закопают, как дохлых попугаев.

Влад повернулся к ней. Они посмотрели друг на друга. Влад стоял у стены, Соня лежала на койке.

Послышались шаги, лязгнул замок. Дверь открылась, и на пороге появился Молоток. В черной военной форме он выглядел строго и торжественно. Остановившись в дверном проеме, он, не торопясь, словно, вокруг никого не было, оглядел камеру. Под мышкой он сжимал папку с черной надписью — «ДЕЛО». Так прошло несколько мгновений. Молоток молча стоял в проеме двери, Влад прислонился к стене у окна, Соня, приподнявшись на локте, полулежала на койке.

Молоток покашлял в кулак, достал папку, и раскрыв ее буднично прочитал.

— Суд города постановил: считать Владислава Данилова и Софью Плотникову преступниками и приговорить их к смертной казни через усечение головы. Приговор привести в исполнение на рассвете.

— И это все?! — Вырвалось у Влада.

— А, что вы хотели, господа хорошие, мы не в Америке, адвокатов не предусмотрено. — Строго сказал Молоток.

— Вы не имеете права! — Воскликнул Влад. — Это незаконно!

— Завтрак в восемь утра, ужин в двадцать один ноль-ноль, жалобы в письменном виде. — Не обращая внимания на его слова, закончил Молоток и, захлопнув папку, скрылся за дверью.

Влад подбежал к двери и стукнув кулаком по стальной обшивке.

— Какой завтрак в восемь утра, если у вас казнь на рассвете!

Соня потерянно заходила по камере.

— Этого не может быть, бред, Влад ущипни меня, я сплю!

— Нет, ты не спишь. Хотя… бред конечно… — Он казался спокойным. Это раздражало Соню.

— Ты, что вот так и будешь стоять. Надо что-то делать, я не хочу умирать. Ну…

— А что я сделаю, — Влад посмотрел в мутное окно. Грустно все это… Интересно, нас прилюдно казнят или в подвале где-нибудь, по-тихому…

— Какая разница… — Спокойствие Влада, кажется, начало передаваться Соне.

— Для меня есть,… ты ни когда не представляла, как тебя будут казнить?

— Нет,… конечно…

— А я представлял, много раз. Мне представлялось, что все будет очень торжественно…. А ведь навряд ли… Торжественность, пышность… расходов много, да и… не технологично как-то. — Влад грустно вздохнул и, пройдя мимо Сони, сел на койку.

— Слушай, — помолчав, продолжил он — а, вот если представить, что все закончиться благополучно… ну нас не казнят и все такое… — Влад сбился и замолчал.

— Ну… — Соня пристально посмотрела на него сверху вниз. Влад отвел глаза.

Ну… не знаю, как начать. Да ладно…. Извини.

— Нет. Ты что-то хотел сказать. Это какая-то тайна?

— Тайна? Да нет, не тайна… — Влад задумался. — Не тайна…

Соня подошла к койке и села рядом с Владом.

— Я тебя понимаю. Может, я даже знаю, что ты хочешь сказать.

— Да, ну скажи…

— Нет, я не могу…. Скажи сам. — Соня загадочно улыбнулась и посмотрела в сторону. — Ты знаешь, когда-то давно, где-то на востоке… Я не помню, толи в Китае, толи в Японии, был такой обычай. Если человек узнавал какую-то тайну, и ему очень хотелось ее кому-нибудь рассказать, он шел далеко в лес, находил там дерево с дуплом и говорил эту тайну в дупло. А потом это дупло замазывал глиной. Чтобы тайна ни куда не делась.

Влад покачал головой.

— Красивый обычай. Только где я найду дерево с дуплом.

Соня улыбнулась. Влад посмотрел ей в глаза. Сейчас она была другой. Не такой как всегда. В глазах появились какие-то искорки и… глубина. Это были глаза не его сверстницы. А другого, взрослого человека. Этого человека Влад не знал. Своим взглядом она как бы подталкивала его к действию. Брала ответственность за то, что он еще скажет на себя.

Соня медленно подняла тонкую руку и соединила кончики большого и указательного пальцев, так, что они образовали круг.

— Скажи сюда. — Она смотрела на него не отрываясь.

Влад смотрел на круг. Соня держала руку у самого виска. Влад наклонился, чтобы сказать, но Соня отвела руку в сторону. Влад потянулся снова, но она опять отвела руку. Влад сделал еще одну попытку. На этот раз Соня держала пальцы напротив своих губ. Он приблизился к ним и прошептал:

— Я тебя люблю.

Слова, произнесенные Владом, словно приоткрыли дверь в какую-то тему, о которой до этого разговаривать было неловко, да и вроде не нужно. Но сказанное раз снимает запрет со всего, что может быть сказано после. Это, как скатиться с высокой горы. Первый раз ты долго не решаешься, готовишься, но вот ты решился, ты уже внизу и теперь можно без конца подниматься и скатываться, и давешние страхи кажутся смешными.

Соня убрала руку и потянулась к Владу. Они поцеловались.

— Знаешь, что. А мне стало даже легче. А то вся эта непонятина с перемещениями. Только брата жалко…. А ты меня действительно любишь? — Неожиданно закончила она.

— Да, мне кажется, уже давно люблю…

— Как странно. Ты ведь мне тоже нравишься. Только я думала, что ты такой неприступный, начитанный… Короче, вещь в себе. Я думала — куда мне, он, наверное, на меня как на дурочку смотрит…

— Что ты. Я так ни когда не думал, — горячо заговорил Влад — наоборот, мне казалось, что ты такая красивая и умная,…

Соня опять улыбнулась.

Она погладила Влада по голове. — Вот ведь какая грустная у нас получается история. А ведь не окажись мы здесь, в этой камере может так и ни чего не сказали друг другу… — она ненадолго замолчала. — Ты когда-нибудь был в Португалии?

— Нет, конечно…. А что?

— Я тоже не была. Знаешь, вот ты спросил, про казнь… ну думала ли я о казни…. Так вот я недавно читала одну книжку о португальских влюбленных Инеш и Педро. Так вот о казни я конечно не думала. А вот на месте Инеш себя представляла.

— А кто такая Инеш?

— Сейчас расскажу. Слушай…

Глава 18

История о несчастной любви Инеш и Педро, рассказанная Соней

Давным-давно у короля Португалии был сын — Педро. Он рос, и, наконец, пришло время его женить. Юношу женили на принцессе из Испании.

Как-то раз он увидел одну из ее фрейлин и сразу в нее влюбился. Той самой фрейлиной и была девушка по имени Инеш. Они стали любовниками. Прознав об этом, отец Педро отправил любовницу сына в другой город, где поселил ее в замке, который потом назвали Домом слез. Но тут умирает законная супруга принца, и счастливый Педро переезжает к изгнанной Инеш. У них рождаются четыре сына. И вот, воспользовавшись временем, когда принц находился в военном походе, старый король подослал к его любовнице убийц. Ей перерезали горло, а всех детей закололи. Когда Педру вернулся с войны, он ни чего не сказал отцу, но тот через некоторое время при странных обстоятельствах умер. После смерти короля, Педру становится законным правителем Португалии. И тут начинается самое интересное. Мертвую Инеш откапали, надели на нее корону и мантию и посадили на трон. Весь двор должен был присягать ей как действующей королеве. Придворным приходилось по очереди прикладываться к ее ледяной полуразложившейся руке. Что же касается убийц, то молодой король обещал им в случае возвращения помилование. Двое поверили и, вернувшись, были казнены самым страшным способом. Их сердца вынули не то из глаз, не то из задниц. А третий убийца отказался поверить королевскому слову и умер от тоски на чужбине.

— Вот такая история. — Закончила Соня.

В камере было уже совершенно темно. Влад подошел к столику, взял керосиновую лампу и потряс ее. Внутри уютно забулькало.

— Керосин есть, а спичек нет.

— Нет — и не надо, — Сказала Соня и потянула его к себе.

Узкая кровать еле умещала на себе одного. Но они очень хорошо поместились вдвоем. Белый свет фонаря за тюремным окошком светил как лунный. Влад, путаясь, снял с нее одежду. Она помогла ему. Они словно впервые оказались вдали от людских глаз. Они лежали на койке, как на маленьком острове и им было тепло и хорошо вдвоем.

Они играли в странную игру. В прикосновения. Теплые как тонкие солнечные нити, они замирали в коже, в ее складочках и прямо под ними. Они были осязаемы и в то же время не доступны, как детские воспоминания. Там где пальцы касались кожи, на ней возникали крохотные пупырышки мурашек, и тогда они вздыхали вместе, тяжело, как после трудного подъема в гору. Их потные руки и ноги переплетались, сливались все сильнее и сильнее. Тепло пота, вялая липкая сумятица. Волшебное, сияющее тепло изливалось из них друг в друга.

Закончив, они замерли, не меняя позы. Одеяло было узким как койка и Владу дуло в спину откуда-то из угла камеры. Полежав молча, они уснули утомленные новым, доселе неизведанным ощущением. Пережитое оказалось сильнее страха скорой смерти.

Сон Сони № 19.

Всю ночь бегала по зимнему лесу, пряталась от людей и выкапывала из-под сугробов маленьких зверьков.

Глава 19

Макута

Игла бежала по бороздке винилового диска. Из розового ящичка проигрывателя «Юность» доносилась популярная некогда мелодия:

…I'll never stand in your way…

Звуки музыки искаженные слабеньким динамиком, тем не менее, трогали до глубины души. Аркадий Викторович Макута, сидел в удобном кресле у окна и плакал. Слезы синхронно вытекали из его глаз, двумя ручейками скатывались к основанию четко очерченных скул и замирали по обе стороны маленькими, мутными сталактитиками. Сегодня он подписал первый в своей жизни смертный приговор.

Было бы поспешно думать, что на совести Виктора Ивановича не было загубленных человеческих душ. Были. Но, что бы так, росчерком пера, с грубоватой казенной формулировкой «…считать виновными…» нет, не таков был Макута. Ядом — да, ножом в спину — пожалуйста. Тонко спланированная операция, нападение с черного входа, восемь трупов в ресторане — сколько угодно. Гранатомет, в конце концов. А это… Аркадий Викторович впервые в жизни почувствовал себя убийцей. Его мучила совесть.

Так он не заметил, как прошла ночь. Еще было темно, но если в комнате выключить свет то становилось видно, что облака уже приобрели характерный утренний оттенок. Аркадий Викторович света этой ночью не зажигал.

Он сидел напротив окна, положив руки на подлокотники кресла, выполненные в виде двух львиных голов. Львы, так же как их хозяин смотрели куда-то вперед.

За окном виднелся двор. Он представлял собой довольно обширную часть пустыря, отгороженную от остального пространства особым кирпичным забором. По среди двора трое плотников споро сооружали помост. Он был почти готов, осталось только настелить несколько досок, да вкатить огромную дубовую плаху, которую несколько минут назад выгрузил на пустыре самосвал. Сквозь стекло окна звук не поступал совсем, поэтому казалось, что люди внизу работают под водой. Впечатление усиливал сумеречный предутренний свет.

Глава 20

Утро казни

Соня и Влад, заспанно озираясь, стояли у стены башни. Все обязанности, связанные с их охраной и подготовкой к казни, были возложены на пятерых охранников. Двое, держа в руках винтовки с зачехленными штыками, наблюдали, как остальные надевали на осужденных кандалы.

Стражники держали Соню и Влада в плотном кольце. Их руки ни на секунду не выпускали их из осторожных, почти ласковых, но крепких объятий. В них чувствовалось неотступное желание убедиться, что пленники по-прежнему здесь, они никуда не исчезли.

Друзья, подавленные происходящим, отстраненно наблюдали за манипуляциями охранников. Они не зачали ни окружающего, ни друг друга. Каждый замкнулся в своем мире.

Влад посмотрел в сторону эшафота. Плотники уже ушли, зато появился, новый персонаж. По всей видимости, это был палач. Пожилой человечек в плохо сшитом сером костюме и с невыразительным деревенским лицом.

Достав из черного футляра тяжелый топор, он, поплевав на пальцы, попробовал лезвие. Удовлетворенно кивнул, положил топор около плахи и достал из футляра сверток толстой красной материи. Встряхнув ткань, постелил ее на плаху, аккуратно разгладил складки.

— «Будто на стол накрывает», — подумал Влад.

В голову почему-то не шли подобающие случаю мысли. Влад попытался подумать о чем-нибудь важном, но мысли скакали в его голове как теннисные мячики.

Откуда-то сверху послышался звук летящего самолета. Влад поднял голову. В небе, которое уже начал затягивать туман медленно полз допотопный кукурузник. Пролетая над двором, он приветливо помахал крыльями. Влад улыбнулся. Он вдруг испытал необычайную нежность и любовь к этому самолету и к людям, которые в нем летели. Это чувство было таким сильным, будто этот самолетик был сосредоточением всего счастья на земле.

И тут он, наконец, понял, что все это он видит в последний раз. И самолет, и небо, и все, все вокруг. Он посмотрел на Соню. Она тихо плакала. Руки в тяжелых наручниках, безвольно свисали вдоль тела. Влад хотел сказать ей что-нибудь ободряющее, но не сказал ничего. Ему показалось, что если он нарушит молчание, испортится что-то очень важное. Но что, он сформулировать не смог.

* * *

В утреннем воздухе раздался далекий, безутешный вой корабельной сирены.

Скрипнула дверь. Появился человек в белом халате. Зевая и поеживаясь от утренней сырости, он подошел к эшафоту и, ссутулившись, встал спиной к охранникам и осужденным. Прошло несколько секунд. Врач посмотрел на часы и, сделав нетерпеливый жест рукой, повернулся.

Все словно ждали появления этого человека и, не сговариваясь, как бы желая поскорее закончить привычное дело, двинулись к эшафоту. Около помоста произошло небольшое замешательство. Соня и Влад подошли к ступеням, ведущим к плахе, одновременно и, в нерешительности остановились. Влад смотрел под ноги, Соня посмотрела на врача. Тот кивнул, словно отвечая на немой вопрос.

— Ты… иди…

Соня покорно поднялась по ступеням. На верху ее встретил палач. Он деловито подвел девушку к плахе и, держа одной рукой за плечо, а другой за цепь сковывающую руки за ее спиной, несильно прижал Соню к низу. Та, тихо вскрикнув, упала на колени.

Влад поднял голову. Со своего места он видел только ближний край плахи убранной красной тканью. Послышался стук Сониных колен о деревянный настил помоста и почти сразу, на красную ткань упала прядь ее волос. Все, словно окаменев, смотрели вверх.

— «Как нелепо» — успел подумать Влад — «ее голова сейчассюда скатится…»

На фон неба, как месяц, снятый цейтраферной камерой, взлетел топор.

* * *

— Стойте. Не надо! — послышался тихий, уверенный голос.

Все обернулись. У входа в башню, опираясь на треногу от телескопа, стоял Аркадий Викторович Макута. Еле передвигая больные ноги, и тяжело опираясь на штатив, он подполз к эшафоту. Один из стражников бросился к нему и подхватил под свободную руку. Медленно Макута поднялся на помост.

— Отойдите все, — властно скомандовал он.

Проковыляв к Соне, которая по-прежнему стояла на коленях, он оперевшись на плаху опустился рядом с ней. Некоторое время они стояли так на коленях друг напротив друга. На конец Макута наклонился, и что-то прошептал ей на ухо. Соня вздрогнула и беспомощно огляделась. Влад и охранники стояли плечом к плечу, боясь пошевелиться. Соня посмотрела на Макуту и еле слышно промолвила:

— Хорошо… Я согласна…

Макута кивнул, словно и не ждал другого ответа. Соня помогла ему встать. Он посмотрел на стоящих внизу и, помолчав, бросил:

— Все свободны…

— Постой, — попросила его Соня, — еще слово… — Она посмотрела на Влада и помедлив, словно собираясь с мыслями, промолвила: — Влад, позаботься, пожалуйста, о папе…

* * *

За спиной Влада со скрежетом затворились стальные ворота. Одна из створок легонько ударила его в спину, словно приглашая идти, прочь от этого места. Идти не хотелось. Не хотелось вообще ни чего. Постояв в нерешительности, он двинулся в направлении стадиона.

Глава 21

Шоу должно продолжаться

Публика на стадионе занимала свои места. Опоздавшие ломились сквозь ворота, где их сдерживала охрана.

— …в момент апофеоза победы Дракона над Рыцарем, на белом коне… — устало читал Псашин потрепанный сценарий.

— А где Аркадий Викторович? — Нервно заерзав на стуле, встревожено спросила Белла Александровна

— … ну, так я и читаю: на белом коне, — Псашин поднял на Принцессу усталый взгляд. — Появляется Аркадий Викторович… в момент апофеоза.

Белла Александровна кивнула и посмотрела на поле. На трибунах раздались редкие хлопки в ладоши. Псашин глянул на часы. В этот момент раздался бой часов на башне.

— Начнем? — Зевнув, спросил он и достал из кармана стартовый пистолет.

Вскочив со своего места, Принцесса бросилась к перилам трибуны, увитым белыми и алыми розами. Трибуны взорвались аплодисментами. Она выхватила из-за корсета платок, взмахнула им, а Псашин пальнул в воздух из стартового пистолета.

Трибуны неистовствовали. Белла Александровна, прижав ладони к пылающим щекам, повернулась к Псашину.

— Вы видите!.. Это слава! — Восторженно воскликнула она, патетически указывая рукой на беснующиеся трибуны.

— Нормальная реакция. — Машинально ответил Псашин, засовывая пистолет во внутренний карман пиджака. — Что им, плакать что ли?

— Псашин, вы невыносимы! — Раздраженно взвизгнула Белла Александровна и потрясла в воздухе кулачками. — Вы бездарный злобный неудачник. Я уже начинаю жалеть, что согласилась на ваше участие в этом празднике!

Псашин подобострастно улыбнулся ей сквозь кислую гримасу, не сходившую с его лица с самого начала шоу. Затем достал платок и брезгливо утерся.

— Гениальная моя, — терпеливо начал он. — Псашина обидеть легко. Но Псашин открыт для критики. Вы не поверите, но нам, творческим натурам, нужна руководящая воля. Как говорится, ножницы редактора, а может, и розга учителя. И я счастлив, что на моем пути оказался такой человек как вы, объединяющий в себе и деловые качества, и крепкую творческую жилку. — На глазах у Псашина появились слезы. — Вы же понимаете, я простой служитель Мельпомены. Что я без вас? Сирота! Блуждал без цели и смысла. Разменивал талант на поденную работу.

Принцесса недоверчиво посмотрела на него. Несмотря на эйфорию, ей почудился какой-то подвох. Псашин утер слезу и преданно вытаращил глаза. Со стороны поля донесся звук, похожий на вой турбины.

* * *

Из-за комментаторской будки в воздух лениво выплыл дракон. Его огромная лоснящаяся черным туша, казалось, была готова рухнуть от изнеможения. Но в то же время в ней чувствовалась внутренняя сила и мощь. Ветер разворачивал ее, и оттого возникало ощущение, что дракон не знает, куда ему податься. Из ворот, ведущих в спортивную раздевалку, появилась маленькая фигурка на взбрыкивающем скакуне с пикой наперевес.

— Ох, Псашин…. Дождетесь вы у меня, — укоризненно покачала головой Принцесса и отвернулась.

Распахнутыми счастливыми глазами Белла Александровна разглядывала трибуны, приветливо махала рукой и благосклонно улыбалась случайно выхваченным из толпы лицам. Она была увлечена и не могла видеть, что делается у нее за спиной. Псашин же, прикрыл глаза рукой, а когда отнял ее, оказалось, что у него утомленное лицо пожилого человека, изборожденное глубокими страдальческими морщинами. Он поднял припухлые веки, и с минуту смотрел на Принцессу. Затем, встал с кресла и решительно направился к выходу из ложи.

— Побаловались, пора и дела делать, — буркнул себе под нос Псашин, тихонечко прикрывая за собой дверь.

* * *

Всадник заметался по бескрайнему стадиону. В этот момент, загудев, вспыхнули гигантские прожекторы. Сразу стало жарко. Олег Томович мгновенно вспотел. Единственная тень была под телом дракона и он, кое-как управляясь с конем, бросился туда. Проскакивая под брюхом. Он успел ткнуть в парящую невысоко черную тушу железным наконечником. И сейчас же отскочил. Из раны вырывалось пламя и быстро твердеющий герметик, почти мгновенно затянувший дыру.

Дракона завертело вокруг собственной оси, будто он выбирал цель. Затем, набирая скорость, он взмыл в небеса, превратившись в точку. Оттуда послышался нарастающий вой турбин, и дракон, как авиабомба понесся к земле. Трибуны замерли. На полпути, он разинул огромную пасть и выпустил страшную, уничтожающую все струю напалма.

Обезумевший конь рванулся под Олегом Томовичем, с такой силой, что мгновенно выбросил его из седла. Движимый инстинктом самосохранения, он в одно мгновение преодолел расстояние до спасительного козырька стадиона, волоча за собой, запутавшегося в стремени рыцаря.

— Халтура! Давай, бей его! Эй, там! Шевелись! — донеслись с трибун разочарованные крики. — За что деньги брали, мироеды!

Прозвучал гонг, возвещающий перерыв. Подбежали рабочие. Олег Томович разлепил глаза и увидел склонившееся над ним лицо Псашина.

— Слабоват ты, парень. Прошлый, два дня продержался, пришлось пристрелить, а то уж и не знали, как закончить. Эпопеи нам ни к чему, братишка, публика устает.

— Эпопеи не получится — прохрипел Олег Томович.

— Короткометражки тоже не нужны, это тебе не телевидение. Изволь продержаться ещё минут сорок.

Олег Томович безразлично кивнул, прикрыл глаза и отключился. Но Псашин уже потерял к нему интерес он, нервно потирая руки, воровато оглянулся и скрылся в неприметной боковой двери.

Сон Сони № 20.

Я вселяюсь в новый дом. Это длинное двухэтажное деревянное здание посередине поля. Моя комната на втором этаже с дверью, выходящей на мансарду. Я долго там убираюсь, привожу все в порядок, выношу старые вещи, расставляю новые. Наступает вечер и наконец, дело доходит до окон. Вместо стекол там — фанера. А из окна — открывается потрясающий вид на море. Сейчас заходит солнце. И я очень хочу видеть этот закат. Окно открыть нельзя, а в фанере есть небольшая дыра и я пытаюсь смотреть в нее так, чтобы видеть это солнце. Устраиваться приходится долго. Но мне это, в конце концов, удается.

Глава 22

Поединок Псашина и Макуты

Песочные часы повернулись, открывая нишу тайного хода. На пороге стоял Псашин. Сейчас зал, в котором еще недавно сидел Макута, пустовал. Часть ламп была погашена, и только свет, падающий из шкафа с коллекцией стеклянных шаров, бросал холодный квадратный след на середину помещения. Внимательно оглядевшись, Псашин прошел к противоположной стене и повернул невидимый рычаг. Стальная панель отодвинулась, открыв блестящую дверь сейфа.

— Хитро задумана вещица, — ухмыльнулся Псашин, разглядывая ручки и колесики замка. — Ну, что ж, как сказал мудрец, все, что сделано человеком, человек и сломать может.

Потерев ладони, он достал из внутреннего кармана сверток для инструментов и развернул его на полу. Это был настоящий набор взломщика. Здесь были и разнообразные отмычки, и фонендоскоп для прослушивания сейфов и маленький фонарик, и фомка и даже кусок пластиковой взрывчатки. Но Псашин выбрал только небольшой баллончик с пульверизатором и резиновый молоточек с хромированной ручкой, каким обычно врачи стукают пациентов по коленке.

Поднеся баллончик к дверце сейфа, Псашин щедро распылил какую-то жидкость. Металл мгновенно покрылся толстым слоем инея. Послышалось легкое потрескивание. Не теряя ни секунды, Псашин ударил молоточком по дверце. Охлажденный до чудовищного минуса металл раскрошился как каленое стекло.

— Вот так-то! — Удовлетворенно буркнул себе под нос Псашин. — Против жидкого азота не попрешь. Он засунул руку в образовавшийся пролом.

— Физиономия твоя мне сразу не понравилась, — вдруг разнеслось по залу и, одновременно зажегся верхний свет. — Художником прикидывался!? Говорил я этой дуре!.. А она: режиссер, ранимая натура!..

Псашин ошеломленно обернулся.

Посреди зала в коляске сидел Макута. Псашин не сразу узнал его. Сейчас он был в странном костюме видимо готовый к триумфальному выходу на шоу.

«Это еще что за Чингачгук-Большой Змей», мелькнуло в голове у Псашина.

И действительно наряд Макуты был вызывающе экстравагантным. Достаточно заметить, что голову его венчал эстрадный головной убор из двухметровых павлиньих перьев.

Макута навел на Псашина пистолет.

— Отойди от сейфа!

Мгновенно оценив обстановку, Псашин сделал шаг к шкафу со стеклянными шарами. Схватив один из них, он угрожающе занес его над головой.

— Убери пистолет, а то разобью!

Некоторое время они с ненавистью разглядывали друг друга. Первым заговорил Макута:

— Поставь шар на место. Ничего святого! — Возмутился Макута.

— Не поставлю.

— Почему?

— Боюсь, — искренне ответил Псашин.

— Хорошо, давай договоримся. — примирительно произнес Макута, опуская пистолет. — Чего тебе надо?

— Сами знаете чего. Вот этот приборчик. — Кивнул Псашин в сторону сейфа.

Макута на мгновение задумался.

— Бери. — Неожиданно легко согласился он.

Псашин, не выпуская из рук шар и недоверчиво оглядываясь на Макуту, подошел к сейфу. Сунув руку внутрь, он схватил прибор и направился к выходу. Но его остановил спокойный голос Аркадия Викторовича:

— Ну и куда ты с ним отсюда уйдешь? Странный ты человек, Писакин.

— Ну, во-первых, не Писакин я, а Псашин. Не надо хамить. А во-вторых…

Он не успел договорить, потому что по периметру зала открылись невидимые доселе двери, и оттуда вышло не меньше дюжины охранников.

— Ах, так? — Угрожающе воскликнул Псашин. — Ну, тогда получай!

Он подбросил шар высоко в воздух.

— Ловите его! — Заорал Макута.

Охранники, расталкивая друг друга, бросились ловить шар. Образовалась свалка, Псашин метнулся к дверям, но Макута, пронзительно жужжа двигателем инвалидной коляски, рванул ему наперерез и, у самой двери сшиб с ног, сам вылетел из коляски, но успел на лету схватить Псашина за горло.

Они сцепились мертвой хваткой и, пыхтя, катались по полу.

— Как не стыдно! — Задушенным голосом сипел Псашин. — Инвалид, а на людей бросаетесь!

— Я тебе покажу — инвалид! — прохрипел Макута механическим голосом. — Ты у меня сейчас сам инвалидом станешь!

В этот момент из-под горы охранников выскользнул шар и, прокатившись по залу, остановился у голов дерущихся. Одновременно они схватили его. Оторопевшие охранники, не зная, как помочь шефу, столпились вокруг.

Шипя от злости, Псашин и Макута пытались овладеть шаром. Было заметно, что оба устали.

— Пусти шар! — злобно дребезжал Макута силиконовыми связками.

— Как же! — натужно ответил Псашин. — Раздавлю шарик-то!

В изнеможении они уже не боролись, а лежали, крепко обнявшись как пара влюбленных.

— Не надо. Давай по-хорошему решать…

— Ты бойцов своих отошли…

— Идет. Я их отсылаю, а ты отпускаешь шар.

Макута поднял голову и сделал охране знак покинуть зал. Те, нехотя, потянулись к дверям.

Скорчившись на полу в нелепых позах и крепко держа шар, неприятели остались одни. Первым нарушил молчание Макута.

— Что, так и будем лежать? — Промолвил он, сдув, обломанное перо с носа.

— Не знаю, может, и будем. А что делать?

— Давай договариваться. Есть предложения?

Псашин надолго задумался.

— Ладно, давай отпустим шар вместе. — Нарушил молчание Макута. — Ты какую-нибудь считалку знаешь?

Псашин пожал плечами:

— Неприличную можно?

— Не надо, — остановил его Макута. — Считать буду я.

Псашин кивнул.

— Черти в озере купались. Черти попами толкались. Черт чертенка толканул. Тот упал и утонул.

Шар, выпущенный из рук, прокатился несколько метров и замер точно в центре зала.

Глава 23

Влад и Олег Томович

Обожженную напалмом руку невыносимо жгло. Медленно приходя в себя, Олег Томович, приоткрыл глаза и повернул голову. Сквозь туман он увидел, что лежит в раздевалке на столе. Железная лампа, висевшая прямо над головой невыносимо слепила глаза. Послышались голоса. Олег Томович снова смежил веки, но света не стало меньше. Только теперь он был красным. Он хотел прикрыться ладонью, но сил хватило только на то, чтобы пошевелить пальцами.

Переломов, кажется, нет. — Шевельнулась мысль. — Это хорошо…

Некоторое время он так и лежал, плавая в ярко-красном тумане. Неожиданно свет померк. Олег Томович приоткрыл глаза. Над ним, закрыв свет лампы, склонился молодой человек с бледным лицом и усталыми глазами.

Надо же, — медленно приходя в себя, думал Олег Томович, — такой молодой, а уже морщина на лбу… Нехорошо…

Он уже хотел снова потерять сознание, но молодой человек потряс его за плечё.

Меня зовут Влад. Я друг Сони… Вашей дочери. Вставайте…

Влад?.. Да, я вас помню. Вы приходили с Соней… тогда… к нам…. Только вы на себя не похожи…. А, что с моей дочерью?

Влад ответил не сразу.

— Не знаю, честное слово не знаю. — Сказал он серьезно. — Я знаю, что вас убьют…. Пока и этого достаточно. Надо бежать.

Олег Томович приподнялся на локте. Силы медленно возвращались к нему.

— Нет. У меня тут еще дело есть.

— Дело?… Какое дело. Быть чучелом, живой мишенью. Извините, конечно, но на гладиатора вы не тянете.

Я знаю. — Олег Томович не обиделся. — Я знаю. Дело не в этом…. Тут другое…. Понимаешь… Дело не в шоу. Просто я не должен сломаться… Впервые в жизни я должен совершить поступок, взять верх.

— Извините за банальность. А о близких вы своих подумали? О дочери, жене?

— Это не важно.

— ?…

— Да, не важно. Они все взрослые… Соня…. А Николая уже нет….

— Это еще не известно.

— Известно, известно… Я знаю, он не вернется…

Сонин папа поднял руку и стер тыльной стороной ладони выступивший на переносице пот.

— Понимаешь, раньше я всегда испытывал сомнения. Сомнения во всем, что я делал, начиная от чистки картошки и кончая важными жизненными решениями. Мне всегда приходила в голову мысль, а может я не прав. Может, что-то не так делаю…. И не делал ничего…. Понимаешь, я знаю людей, которые всегда в себе уверенны. Это конечно от недалекости, но все-таки я им завидую. А теперь я знаю, впервые в жизни знаю, что прав. И я должен победить. Хотя бы раз. Вот так. — Олег Томович тяжело закашлялся. — А ты иди…. Иди, пока тебя не схватили.

Влад хотел что-то сказать, но Олег Томович поднял руку в железной перчатке.

— Не спорь со мной, я знаю, что делать…. Так вот… победа маленького человека гораздо круче победы сильного и я должен разворошить этот балаган. Уже ничего изменить нельзя. Прощай.

С трудом, встав на ноги, он поднялся, и двинулся к решетке, преграждающей выход на стадион. Решетка поднялась. Помедлив, он оглянулся и шагнул на поле.

* * *

Получив передышку, измученный, залитый потом и настоящей кровью, покрытый пылью Олег Томович взобрался на коня, грязной рукой вытерев лицо, натянул шлем, и тоскливо огляделся. Люди на трибунах слились для него в одно равнодушное лицо.

— Господи! — Выдохнул он, и перекрестился первый раз в жизни.

В этот момент Олег Томович почувствовал, что страх отступил перед ледяным, охватывающим все тело равнодушием.

«Защитная реакция организма», подумал Олег Томович.

Это ощущение придало ему неожиданной храбрости, отодвинув на второй план страхи, присущие человеку, привыкшему осмыслять все происходящее с ним и заранее переживать предполагаемые неприятности. Весь накопленный тысячелетиями опыт и знания перестали иметь смысл. Впервые в жизни он почувствовал себя свободным. Теперь он превратился истребителя драконов.

Глава 24

Гость

— А с горлом-то чего? — Участливо спросил Псашин.

— Гланды, — поморщившись, ответил Макута, и сокрушенно махнул рукой.

Бывшие противники теперь сидели на полу и мирно беседовали. Меду ними лежал прибор. Сейчас они были похожи на шахматистов-любителей, каких еще можно видеть на скамейках в парках.

— А это у тебя чего такое? — спросил Макута и, хищно блеснув глазами, потянулся рукой к расстегнутому вороту рубахи Псашина.

— Чистая медь! — Вытащив из-за пазухи медальон, сказал Псашин и со звоном щелкнул по нему пальцем. — К ювелиру ходил. Металл барахло, но вещь ценная.

Псашин положил медальон перед собой.

— «Der Teil von Ganzes» — «Часть целого», — прочитал Макута, вертя в руках медальон. Что это здесь нарисовано. — Макута повертел медальон. — Похоже на силуэт горной гряды.

— Может это гора, а может и не гора, не знаю. Ясно одно. Это здесь не случайно нарисовано. Видишь и надпись «часть целого». Видать есть, что-то такое, частью чего этот рисунок является.

— Может это какой-нибудь ключ. — Предположил Макута.

— Может и ключ. Не знаю. — Псашин почесал голову. — Человек, который мне его подарил, перед смертью, соображал совсем плохо, говорил, путано. Я думал, бредит. Но потом многие события в моей жизни подсказали мне, что в его словах многое, правда.

Сдается мне, что ты чего-то не договариваешь, Виктор Иванович.

Псашин застенчиво улыбнулся и, махнув рукой, сказал:

— А ладно… Чего тут тайны разводить. Без тебя я все равно ни чего не смогу сделать. Я кто? — Раб божий, обшит кожей, а у тебя все-таки административный ресурс. Короче… следи за руками…

Он ловко перевернул Прибор и, повозившись, поднял неприметную раньше крышку. Получалось что, аппарат был абсолютно симметричен, но с обратной его стороны не было ни кнопок, ни экрана. Под крышкой находилась, в общем, совершенно обычная компьютерная плата. И с первого раза в контактной архитектуре нельзя было заметить ни чего особенного, но если приглядеться становилось видно, что все контакты сходятся и обрываются примерно в центре, вокруг неглубокой ниши по форме точно повторяющей рисунок на Псашинском медальоне.

Вот, сюда понимаешь, такую штуку вставлять надо. А вот где ее взять. Вопрос…

— Так давай, я распоряжусь, нам эту железку за пять минут выточат.

— Да если бы это было возможно, — покачал головой Псашин, — этот солдафон из РА давно бы так сделал. Он сам с ног сбился да тоже понять не может.

На мгновение собеседники погрузились в сосредоточенное молчание.

Тишину нарушил Псашин.

— Горит что-то? — спросил он, принюхиваясь. — Как будто матрас подожгли.

Макута провел рукой по лицу, будто сдирая невидимую маску. Он тоже чувствовал запах горелого. Запах проник в него и завяз в носу, будто туда натолкали тлеющей ваты.

— Что ты там бормочешь? — скривился он.

— Со свалки нанесло, — чихнув, ответил Псашин.

— Так зачем этот ключ нужен-то вообще? — тряхнув головой, раздраженно спросил Макута.

— Не знаю. — Развел руками Псашин. — Может, с помощью этой штуки можно повернуть все сделанное с помощью этой машинки вспять… Проклятье…. Дышать невозможно… — Псашин потер глаза — точнее поставить на свои места, вернуться на исходную точку. Без нее вечно будешь метаться по параллельным мирам…

— Да не берите вы в голову, — вдруг раздался чей-то тихий голос.

Псашин и Макута испуганно обернулись.

В центре зала, примерно в двадцати сантиметрах от пола, висел в воздухе городской сумасшедший, дворовый рокер дядя Карим. Поношенный ватный халат, в который он был одет, трепетал, будто от легкого сквозняка. По низу обтрепанной бахромы халата пробегали едва заметные желтоватые искры. Воздух наполнился запахом тлеющей ваты.

— Это что еще за чучело? — оторопело, произнес Макута.

— На себя посмотри, — спокойно ответил дядя Карим, указывая на обломанные перья на голове у Виктора Ивановича.

Сделав плавное движение руками, дядя Карим двинулся по воздуху в сторону сидящих на полу. Псашин сунул за пазуху медальон, и на четвереньках попытался отползти в сторону. Макута, не отводя остекленевшего взгляда от парящего человека, тоже стал медленно отодвигаться.

Добродушное и глуповато-расслабленное лицо дяди Карима, к которому привыкли в городе, казалось теперь зловещей маской какого-то восточного бога.

— Да кто ты такой! — Вскричал Макута.

В голосе его сквозил ужас. Перебирая руками, он отодвигался к стене.

— Имя мое… — смиренно обронил дядя Карим, и голос его отразился эхом от металлических стен, — …ничего не скажет тебе. Если захочешь ко мне обратиться, подумай, что говоришь со мной, и я услышу. Только и этих знаний для тебя слишком много, ведь вы сегодня оба умрете.

Остановив бездонно-черные зрачки на Макуте, дядя Карим шевельнул пальцами. Прибор поднялся в воздух, медленно подплыл к носу Аркадия Викторовича, и опустился перед ним.

— Возьми и дай мне! — Повелительно сказал дядя Карим.

— Это еще зачем? — Снова выкрикнул Псашин. — Слышь, Макута, не давай ему ничего. Пусть сам берет.

— Ты, Псашин, помолчи пока, — обернувшись, ответил Макута. — За себя я сам разберусь.

— Граждане!.. — Зачастил Псашин. — Да что же тут творится-то такое? Чего вы тут материализуетесь, летаете по помещению, запугиваете? А где требования? В чем пафос? Я, может, склонен к компромиссу!

— Будет тебе и компромисс! — бросил в сторону Псашина дядя Карим.

— Голову даю на отсечение, это какое-то шарлатанство! — заверещал Псашин и перекрестился левой рукой. — Где у тебя моторчик, Карлсон?!

— Голову на отсечение? — Кротко улыбнулся дядя Карим.

Он повернулся к Псашину и чиркнул себе ладонью по горлу. Тотчас же шею Псашина пересекла красная черта.

— Кажется, и у меня гланды… — голос Псашина надломился на полуслове.

Удивленно вытаращив глаза, он сделал пугливый жест, схватившись за горло, и сделал шаг назад. Но голова осталась висеть на месте, а тело бестолково заходило по залу.

Сон Сони № 21.

Чувствую беспокойство, потому что мне кажется, что я беременна. Я нахожусь на месте, лежу на кровати и смотрю в потолок. Приходят мысли: беременность, что же делать? Рожать буду однозначно, хотя и плохо, что не замужем. Работу придется оставить. Жалко. Теперь не смогу жить той жизнью, к которой привыкла. Как же так, это как-то неожиданно и не вовремя! Но ничего не поделаешь. В итоге смиряюсь с новым состоянием и успокаиваюсь.

Глава 25

Битва с драконом

Дракон, неуклюже развернувшись, выбросил из пасти очередную порцию напалма и неожиданно резво спикировал на Олега Томовича. Тот, едва увернувшись, попытался нанести ему удар в бок, но пика застряла под крылом дракона и с треском переломилась. Испуганный конь заметался по арене. Ассистенты бросились к нему и, повиснув на поводьях, прекратили беспорядочные прыжки. Олег Томович прочти, плакал. Отчаяние охватило его. Все это было похоже на кошмарный сон из детства, но здесь не было спасительного одеяла, под которым можно укрыться от любых страхов. Здесь он был совершенно один перед этой нелепой, но смертельной опасностью.

Неожиданно он вспомнил Грицайчука.

* * *

Прапорщик Грицайчук, всегда пьяный с красной, какой-то осатанелой от гидролизного спирта физиономией, как-то застав рядового Плотникова в карауле с самоучителем игры на гитаре, сказал:

— Все в эмпиреях витаете, воин? Я тебе вот что скажу. Вот я, уйду на пенсию, уеду, к себе в деревню и буду работать на тракторе. Дом новый построю. Внуков нянчить буду. А ты так в мечтах и подохнешь. И, процитировал, ткнув в небо пальцем и подняв глаза: «Читая книг, императором не станешь».

Эти слова глубоко запали в несмелую душу Олега. Демобилизация надвигалась неотвратимо и его все чаще стала посещать мысль, которая еще год назад показалось бы ему дикой. А что он будет делать там, на гражданке?.. И жизнь в армии, где за тебя всегда отвечает командир, и для спокойствия нужно только точно и не размышляя выполнять приказы, показалась ему совсем в другом, более выгодном свете. Но в армии его не оставили, помешал все тот же недолюбливающий его Грицайчук.

В милицию он идти боялся. Его пугали не опасности службы (и это конечно тоже), но суровые лица милиционеров олицетворяющих закон. Они все напоминали ему все того же злосчастного прапорщика.

Он пошел в огнеборцы. Тем более что пожаров в его городе было мало и оставалось достаточно времени на творческое самообразование. Отслужив положенный срок, он получил пенсионную книжку, пришел домой, лег на диван и мгновенно заснул.

Проспал он два года. За это время его сын поступил в военное училище, и родилась дочь. Когда он проснулся, пенсия, накопившаяся на книжке, позволила ему купить хорошую электрогитару. А тут как раз появился его старый товарищ, который и предложил ему место соло-гитариста в ресторанной группе. Олег Томович был человеком не без таланта. Он писал неплохие стихи, делал неплохие фотографии и неплохо играл на гитаре. Он все делал не плохо. И группа ресторанных лабухов тоже была не плохая. Но перед его глазами всегда стоял прапорщик Грицайчук с красной рожей и задранным к небу пальцем, и слышались его слова: — «В мечтах подохнешь!»

Олег Томович был человеком неглупым. Он чувствовал, что все, что он делает, как бы не то. Ему без конца казалось, что окружающие ждут от него какого-то ДЕЛА. Это не давало ему покоя. На мелководье его души зародился протест. Сейчас, стоя посреди стадиона, он до конца не верил, что все это по-настоящему. Но он отмел от себя сомнения, приняв правила игры, как правила жизни.

Сон Сони № 22.

А сегодня ночью я рожала. Долго и мучительно, с теми же мыслями, что и раньше во время беременности. Наконец, ребенок появляется. Мне говорят, что это дочь. Я тяну к ней руки и уже чувствую любовь, но ребенок на моих руках превращается в котенка, которого я бросаю на пол.

Глава 26

Появляется Юрий Владимирович

В самом центре зала в облаке света парил дядя Карим. Макута, который без посторонней помощи не мог забраться обратно в кресло, так и остался сидеть на полу, и с ужасом следил за бесцельно бродящим по залу телом Псашина.

— Зачем голову отделил? — жалобно канючила голова.

Макута не заметил, как дядя Карим приблизился к нему.

— Возьми прибор и подай его мне. — Голос дяди Карима стал властным.

Макута со страхом посмотрел на него и, стал шарить рукой по полу. Рот его скривила улыбка униженного человека.

— Не отдавай, — хрипела голова. — Пусть сам берет. Да! Я все скажу!.. Мне все равно терять нечего…

Но Макута был вне себя от ужаса. Не отрывая взгляд от парящего в воздухе человека, словно под гипнозом, он нашарил прибор и протянул дяде Кариму. Тот, выставив вперед смуглую руку начал медленно приближаться. Когда от ладони до прибора оставались считанные миллиметры, залу потряс страшный грохот. Все дружно обернулись на шум. На мгновение воцарилась тишина. Грохот повторился. Чудовищной силы удар выгнул створки лифта наружу. Еще удар и двери со скрежетом рухнули на пол. В залу вошел Юрий Владимирович Клименко.

Куда делось обычное для него спокойствие! Лицо выражало решимость человека готового к смертельной схватке. Кевларовый бронежилет сиял как начищенная кираса. С плеча, словно рыцарский плащ, свисала брезентовая плащ-палатка.

Казалось, что Клименко принес с собой холодный ветер.

Голова Псашина замолчала на полуслове. Совершенно подавленный Макута, сидел, разинув рот продолжая держать прибор. И только обезглавленное тулово, продолжало неприкаянно бродить по залу, натыкаясь на колонны.

Дядя Карим медленно повернулся в сторону Клименко. Его лицо дрогнуло лишь на мгновение и снова превратилось в равнодушную маску азиата. Словно ни в чем не бывало, он вернулся к Макуте и, улыбнувшись, прошипел с восточным акцентом — Отдай коробочку, дАрАгой. Отдай, тебе же лучше будет, ну… отдай!..

— Хватит паясничать, Каримов! Нам все известно! Прибор тебе уже не понадобиться… — Юрий Владимирович сделал шаг вперед.

— Почему не понадобится? — Сладко улыбнулся дядя Карим. — Почему? Скажи, а… Что ты мне можешь сделать? Человек! Нет у тебя силы против дяди Карима…. Нет!

— А вот здесь ты ошибаешься, — прогремел Клименко — есть и на тебя управа!

Двинув рукой, он откинул плащ, из-под которого показалась рукоятка меча с золотой рукоятью, украшенной головой орла.

Дядя Карим переменился в лице.

— Откуда он у тебя? — Прошипел он.

— Сам знаешь откуда. Помнишь, нашу первую встречу, там, в степи, когда ты погубил в зыбучих песках моих людей.

Глаза дяди Карима засверкали яростью.

— Так это был ты… тогда… — Подавив гнев, он снова улыбнулся. — А я ведь тебя пожалел…

— Ты не пожалел меня, не лги… Ты не смог меня убить!

— Почему же, дорогой. Я все могу!

— Нет не все. Меня ты убить не смог. Потому, что я пришел в этот мир, чтобы убить тебя.

Дядя Карим расхохотался.

— Почему же ты меня не убил… тогда?

— Тогда было не время и у меня не было меча.

Глава 27

Раскаленная степь. Конец

Этого не могло быть. Сейчас, спустя мгновение Клименко был уверен, что все ему показалось. И старик-азиат с пылающим мечем, и машины конвоя уходящие в песок. Все было совершенно обычно. Он стоял возле уазика и смотрел на степь. Вот дорога, по которой они приехали. Клименко медленно поворачивал голову. Вот груда арбузов. Раскладной стульчик. Казах куда-то делся. Сейчас, он повернется совсем и увидит машины и людей. За спиной послышался сдавленный окрик. — Товарищ капитан, товарищ капитан…

Клименко обернулся. Впереди был только песок и тот солдат из его видения. Только теперь он не бежал. Он, стоя, медленно, но неотвратимо погружался в песок.

— Товарищ капитан, помогите! Помогите, пожалуйста… — Жалобно просил он.

Клименко, не раздумывая, бросился к солдату. Подбежав почти вплотную, к границе зыбучего песка он упал на колени и протянул руку. Солдат, подавшись вперед, тянулся к нему. Оставалось совсем немного. Клименко старался изо всех сил, и расстояние между их пальцами медленно сокращалось. Еще мгновение и он вытащит человека из сыпучей трясины.

И вот, тогда, когда он готов был, прикоснутся к шершавой ладони солдата, тот вдруг вздрогнул как от удара током и начал стремительно меняться в лице. Правильные черты молодого человека исказились, лицо начало темнеть, покрываться мелкой сеточкой морщин, глаза сузились. Перед Клименко, по пояс в песке торчал тот самый казах. Он все еще тянул к нему высохшую, как ветвь саксаула руку. Клименко отшатнулся, упав на спину. Казах расхохотался и, скрестив руки на груди, стремительно погрузился в песок. В эту секунду за спиной у Клименко прогремел взрыв. Он обернулся. Его машина стояла объятая пламенем. Там было все и вода и оружие. Солнце, достигнув высшей точки зенита, палило нещадно.

* * *

Обойдя пылающую машину Клименко, направился в обратный путь. Он шел, ориентируясь на следы автомобильных шин. Солнце замерло на вершине неба, словно зацепившись за что-то там, в небесной тверди. Сильно болела голова. Хотелось пить. Через несколько часов ходьбы Юрий Владимирович почувствовал, что натер ногу. Он снял сапоги и пошел босиком. Так он шел неизвестно сколько.

Наступила ночь. Она принесла прохладу. Клименко лег на песок и немного поспал. Весь следующий день он снова шел. След от протектора шин то исчезал, то появлялся вновь. В какой-то момент Клименко заметил, что, второго, параллельного следа нет, будто машина ехала на двух колесах. Он стоял один, посреди степи и тупо глядел на узкую дорожку уходящую в даль. Это была звериная тропа, ведущая неизвестно откуда, неизвестно куда по диктуемому нечеловеческим инстинктом маршруту. Клименко понял, что заблудился. Он сел на песок и заснул.

Глава 28

Сон Юрия Владимировича

Свежий ветер обдувал лицо Юрия Владимировича. Он стоял на вершине поросшей лесом горы и смотрел вниз. Рядом с ним, тяжело опираясь на посох, стоял согбенный старик с лицом до самых глаз заросшим длинной седой бородой.

В долине, у подножья горы виднелось озеро. Вокруг него поднимались одинокие холмы. За ними, куда хватало глаз, простирался лес. Озеро казалось бездонным, отражая, в синей глади, деревья и небо.

Старик повернулся к Клименко.

— Это Озеро Тоски. — тихо заговорил он. — Здесь живет девушка. Как-то раз, в грозу ее жених катался на мотоцикле и, его убила молния. С тех пор она зимой сверлит во льду лунки и ловит рыбу, а летом сидит под водой и дышит через камышовую трубку, ибо не хочет никого видеть и слышать, а покончить с собой ей не хватило духу. Ее еще называют Хозяйкой Озера. Спустись теперь вниз, и поговори с ней, а я подожду здесь.

Клименко спустился к самому берегу и осмотрелся. Он увидел в середине озера тонкую женскую руку в желтой резиновой перчатке. Эта рука легко держала двуручный меч с золотой рукоятью, украшенной головой орла.

Откуда-то послышался красивый голос:

— Сядь в лодку и возьми меч.

Клименко увидел вдруг лодку, шагнул в нее, и та поплыла сама собой к середине озера. Вскоре Юрий Владимирович оказался возле руки, державшей меч. Он взял меч, и рука тихо исчезла в темной воде.

* * *

Когда Клименко проснулся, был вечер. Он лежал на растрескавшейся земле у подножия древнего кургана. Рядом с ним лежал меч из сна. Ни чуть не удивившись, он взял его и поднялся на вершину холма. За ним он увидел поселок. Обычный степной поселок: несколько домов, трактор, да цистерна с водой. Закопав меч на вершине кургана, Клименко спустился к людям.

Глава 29

Решающая схватка

— Ну, хватит предаваться воспоминаниям. Ты я смотрю, слишком уверен в своих силах. Один на один сразимся или друзей позовешь? — Дядя Карим ехидно хихикнул.

Клименко зловеще улыбнулся.

— От чего же, сам справлюсь. — Просто сказал он, и взялся за рукоятку меча. — Я готов!

Дядя Карим откинул полу халата и выхватил кривой ятаган. Противники яростно бросились на встречу друг другу.

Клименко с трудом отражал удары дяди Карима. Тот носился вокруг него, возникая то сбоку, то за спиной.

Схватка была неравной. Карим торжествовал. Он не зная усталости и боли, летал по залу, беспощадно разя, мечем. По его движениям было видно, что он искусный и страшный противник, Он, ловко подставлял свой кривой ятаган при каждом ударе Клименко и в то самое мгновение, когда меч обрушивался на него, слегка отдергивал его назад, от чего даже самый мощный размах терял силу.

Карим то пятился, то напирал на Юрия Владимировича, делая это спокойно, но с такой молниеносной быстротой, что глазом трудно было уловить его движение.

Казалось, что Клименко выдохся. Его движения стали медленней. Сил хватало только на то, что бы защищаться.

Но это было не так. Мастерски владея японской техникой «пьяного меча» он то падал на колено, изображая усталость, то, вдруг сильно пошатнувшись, притворно опирался на стену, успев как бы случайно, парировать очередной удар за мгновение до смертельного прикосновения.

Но враг был опасен. Широкое лезвие зловеще шелестело, описывая сверкающие круги над головой Юрия Владимировича. Удары сыпались отовсюду, и многие достигали цели. Кевларовый жилет хорошо защищал от пули, но секущие удары ятагана проникали сквозь пуленепробиваемую ткань тяжелыми ушибами.

Отразив очередной удар, Клименко, собравшись, как хищник, перед прыжком, схватил за полу свой тяжелый плащ и, пригнувшись, что есть силы, хлестнул им по ногам висящего над полом злодея. Дядя Карим перевернулся в воздухе и, нелепо раскинув руки, завис, лицом к потолку. Рывком, подскочив к нему, Юрий Владимирович одним движением ноги придавил врага к полу и, широко размахнувшись, рубанул, мечем по коротко стриженой голове. Раздался треск черепной коробки.

Глаза у Карима закатились на лоб, руками и ногами он стал колотить по полу, точно хотел пробить в нем дыру, а через минуту вытянулся и остался недвижимым, только губы, окрашенные кровавой пеной, шевелились словно бормоча что-то.

От чудовищного удара клинок меча надломился, оставив в зияющей ране зазубренный осколок.

В зале повисла вязкая тишина, словно все наглотались пасмурного воздуха. На полу, вокруг неподвижного тела Дяди Карима молниеносно образовалась лужа темно-бордовой, почти черной крови.

Смертельно бледный Юрий Владимирович медленно поднял меч из зияющей раны. Потемневшее лезвие сверкнуло на месте отлома. Прошло несколько секунд. Неожиданно тишину нарушил глухой деревянный стук. Это голова Псашина, бессмысленно хлопая очами, бухнулась на пол.

Как ни странно, это разрядило атмосферу. Послышалась возня, это Макута взбирался на инвалидную коляску. Покрутив джойстик, он подъехал к Юрию Владимировичу и наклонился над трупом Дяди Карима.

— Вот это да! Я то думал он бессмертный. — Разочарованно пробормотал он. — Надо же страху напустил, идолище некрещеное.

Но Клименко не слушал его. Наклонившись, он погрузил пальцы в разрубленную голову врага и вынул оттуда обломок меча.

Макута заерзал в своем кресле.

— Ну вот…. Над трупом глумитесь. — Нервно сказал он. — Нехорошо, глумиться…

Глаза его странно заблестели и забегали. Юрий Владимирович молча отер осколок полой плаща и, подойдя к прибору, открыл заднюю крышку. В этот момент Макута неожиданно быстро подъехал к нему сзади и, выхватив откуда-то остро отточенный кинжал, замахнулся. Но Клименко опередил его. С разворота он наотмашь ударил его рукояткой меча. Коляска отлетела, сильно ударившись о стену. Широкими шагами Юрий Владимирович подошел к Макуте и поднял меч. В глазах его тускло светилась спокойная решимость.

— Стойте! Не надо!

Клименко обернулся. В развороченных дверях лифта стояла Соня. Сейчас, она была в белом до пола платье, на голове ее был венок из маленьких бутонов роз. Юрий Владимирович опустил меч.

— Не надо. Он мой муж. — Спокойно сказала она и, пройдя через зал, подняла оброненный Клименко осколок меча.

Макута оживился.

— Сонечка, отдай это мне… это ключ, отдай, я знаю, что с ним делать!

— Я тоже знаю, — отрешенно сказала Соня.

Она склонилась над прибором и вложила зазубренный кусок металла в нишу, словно специально предназначенную для него. Все замерли в ожидании чего-то. Но ни чего не произошло.

Глава 30

Конец битвы с драконом

Дракон заходил на новый круг, готовясь к нападению. Кто-то сунул в руки Олегу Томовичу огромный двуручный меч с волнистым лезвием. Вещь была тяжелая и страшная, полированная сталь зловеще поблескивала на солнце. Это придало ему уверенности.

Сбросив оцепенение, он огляделся. Дракона было не видно. Но он чувствовал, что коварное чудовище где-то рядом. Трибуны замерли. Было слышно, как жужжит муха, запутавшаяся в остатках плюмажа на его шлеме. Так прошло не больше минуты солнце раскалило доспехи, напряжение росло. Олег Томович зачем-то посмотрел на меч. В зеркале полированной стали, отразилась часть трибун, и будка комментатора, из-за которой выплыла темная туша.

Стремительно набрав скорость, она накрыла Олега Томовича глубокой смертельной тенью. В ужасе, обернувшись, он инстинктивно заслонился мечом. Дракон на всем ходу налетел на выставленный вперед клинок. Распоротый от пасти до хвоста, истекая герметиком, он рухнул и расплылся по выжженной траве стадиона бесформенной массой.

Никто после точно не мог сказать, что произошло. Рыцарь, погрузив меч по самую рукоятку в тело умирающего дракона, стоял, покачиваясь посередине арены. Неожиданно солнце закрыло огромная черная туча, и почти сразу повалил снег. Все мгновенно побелело. Трибуны, люди, небо. Снег был везде. На плечах у зрителей, в их волосах. Он падал мелкой крошкой и мгновенно посеребрил гриву мертвого коня. Он еще таял на остекленевших глазах, но уже припорошил шкуру животного. Он залетал во все стыки доспехов рыцаря, но тот не чувствовал холода. Шлем валялся у его ног, от разгоряченной головы шел пар. Снег шел так густо, что рыцарю казалось, что он стоит один посреди заснеженного поля. Почувствовав страшное одиночество, которое было даже сильнее усталости. Он медленно вынул меч и бросил его в снег. Вокруг него мгновенно протаял алый ореол. Снег пошел еще гуще, скрыв за собой все. И город и людей.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ВЛАД

Глава 1

Влад

Он шел вдоль стены окружающей башню, надеясь отыскать хоть какую-то лазейку. Шоу закончилось. Сразу испортилась погода. Снег шел и шел, покрыв толстым слоем остатки праздника. Стадион и город словно покрылись пушистой белой периной. Снег налипал на ботинки Влада мокрыми ломтями. Хотелось пить. Влад присел на корточки, взял немного снега и, скатав снежок, пососал его. Проникнуть в башню, не было никакой возможности. Так прошло несколько минут. Снег пошел еще гуще. Страшное чувство одиночества овладело им. В какой-то момент ему показалось, что он сидит на дне глубокого колодца с сияющими белыми стенами. Он думал о Соне. Что она хотела сказать ему стоя на эшафоте? Ни в ее глазах, ни в интонациях голоса нельзя было уловить ни чего, что могло быть похоже на намек или какой-то сигнал. Тем не менее, он знал, что нужен ей, чувствовал, что она нуждается в помощи.

Нужно было как-то перелезть через стену.

Послышался шорох. Влад повернул голову. Метрах в двадцати от него со стены свисала веревочная лестница.

Послышалась возня, и на гребне стены показалось розовое облако. Оно некоторое время висело, словно зацепившись за острые зубцы, а потом поползло вниз по веревочной лестнице. Примерно на середине пути облако заговорило.

— Черт бы побрал этого Псашина. Обещал, клялся… Режиссеришка паршивый…

Присмотревшись, Влад увидел, что говорящее розовое облако это ни что иное, как Белла Александровна Суркова, которая, путаясь в кисее и марле праздничного платья, спускалась по лестнице. До земли оставалось метра полтора, когда она сорвалась и, чертыхаясь, рухнула в сугроб.

Влад автоматически дернулся, чтобы помочь ей, но учительница информатики встала сама и, отряхиваясь на ходу, проворно заспешила в сторону города. Когда розовое пятно окончательно поблекло и растворилось в снежной пыли, Влад подошел к лестнице и полез на стену.

Спрыгнув в снег, он пошел вдоль стены башни. Казалось, стене не будет конца. Выщербленная, потемневшая от времени кирпичная кладка уходила в снежную бесконечность. Влад, опираясь на стену, брел неизвестно сколько. Может, прошел час, может несколько минут. Постепенно снег пошел реже. Влад начал различать смутные очертания предметов. Показалось какое-то строение. Влад ускорил шаг.

Строением оказалась сторожка охранника возле ворот. Сами ворота были открыты. Вокруг никого. Странно, подумал Влад. Куда это все подевались. На пороге домика появился старик, завернутый в овчинный тулуп. К груди он прижимал потертую автоматическую винтовку. Влад в нерешительности остановился.

— Чего ты тут делаешь, парень. Здесь режимный объект. Давай, отсюдова, а то милицию вызову.

Влад слишком устал, чтобы спорить, он просто спросил:

— Где тут вход в башню?

— В башню? — Удивился охранник. — Зачем тебе в башню? Там уже лет тридцать одни во роны живут.

— Какие во роны, дядя. Мне к Макуте надо.

— Вот, что, парень, я тебе не дядя, — теряя терпение, сказал охранник, — нет тут ни каких Макут. Ты, вот чего, иди отсюдова, последний раз говорю, иди,… а то я тебя пожалуй… того. Застрелю.

Старик довольно добродушно улыбнулся и, вскинув винтовку, прицелился во Влада. Тот, поняв, что старый ВОХРовец не шутит, махнул рукой и направился к воротам. Домой. Надо идти домой.

Глава 2

Дом бабушки

Влад толкнул калитку и вошел во двор. Все как обычно. Он остановился посреди двора. «Все как обычно», подумал он. Его охватило неприятное волнение. Тропинка, ведущая к крыльцу. Оцинкованное корыто для воды в углу у забора. Все вроде было как всегда. Из глубины дома послышался телефонный звонок. «Межгород», подумал Влад. Но идти к телефону не хотелось. Что-то не давало ему войти в дом. Телефон звонил не переставая. Наконец Влад сбросил оцепенение и поднялся на крыльцо. Дверь была закрыта, ключ лежал за косяком. Войдя в тесную прихожую, он миновал веранду и начал подниматься к себе, на чердак. Сверху потянуло холодом. «Наверное, окно открыто», подумал Влад…

Осторожно он просунул голову в люк чердака.

Крыши не было совсем. Несколько листов кровельного железа повисли на стропилах. Дожди кое-где вымыли штукатурку со стен и в щелях дранки, уже набилась принесенная ветром земля.

Как ни странно стол с компьютером сохранился в неприкосновенности.

И стол, и системный блок и монитор были чьими-то заботливыми руками укутаны полиэтиленом. Компьютер стоял у стены, красивый как дорогой подарок на день рожденье. Капельки дождя сияли на прозрачной пленке, а кусты иван чая торчащие тут и там, выглядели как праздничные букеты.

Влад подошел к остову стены и посмотрел в сад. У старой березы возвышался могильный холмик. Телефон продолжал звонить. Влад спустился вниз и подошел к телефону.

— Алло. — Голос Влада отозвался эхом в трубке. — Алло, говорите…

Послышалось шуршание, а потом далекий голос матери.

— Алло, алло, Владик. Как у тебя дела, как бабушка, как ты учишься?

— Все нормально… — Он почувствовал, что голос у него стал каким-то сухим. — Все нормально. Учусь хорошо, бабушка в саду.

— Позови бабушку…

— Минуту…

Влад положил трубку на стол и подошел к окну веранды.

Отсюда было видно, что в холм земли воткнут деревянный столбик, на котором тускло, поблескивает какой-то металлический кружок. Влад вернулся к телефону.

— Алле, ма… Она не может, у нее крыжовник…

— Какой крыжовник в сентябре…

В трубке снова послышался шорох, а потом голос матери пропал, и воцарилась тишина. Влад положил трубку, вышел на улицу и, обогнув дом, подошел к могиле.

Береза уже начала осыпаться и несколько еще зеленых листков упали на землю. Металлический кружок на столбике оказался донышком консервной банки, на котором гвоздем была выбита надпись: ЛЮДМИЛА ПАВЛОВНА ДАНИЛОВА. ПОГИБЛА ПРИ ПОЖАРЕ. И больше ничего.

Глава 3

Окно веранды

Заперев калитку, Влад вошел в дом поднялся по лестнице и плотно прикрыл чердачный люк. Спустившись вниз, он прошел на веранду. В углу комнаты, за выгоревшей на солнце шторкой прятались стеллажи, на которых бабушка хранила всякие съестные припасы. Взяв несколько банок солёных грибов, Влад поставил их на стол, сел в кресло напротив окна и, порывшись в карманах, достал потрепанный блокнот. Это была небольшая книжечка, прошитая пружинкой. На обложке было написано: «Блокнот «Рекорд»». Влад перевернул страничку. На титульном листе красовалась надпись: «Мои сны. Блокнот принадлежит Софье Плотниковой».

Сон Сони № 1.

Снится мне, что я возвращаюсь я на электричке с работы домой. Дом — незнакомый, большой и весь мой. Выхожу на перроне и достаю телефон, чтобы позвонить и предупредить, что еду. А время уже позднее и народу никого. Только пара подростков: девочка и мальчик. Видят они телефон у меня в руках и, не сговариваясь, тихо начинают приближаться. И я понимаю, что они хотят его отнять. И тут меня разбирает бешенство: сколько можно уже на меня нападать! я хватаю этих подростков и начинаю их избивать, душить и бить головой о землю. И в моих руках они превращаются в двух маленьких котят, которые сделать мне ничего не могут. И тогда мне становится страшно, что я могу их убить, я вижу кровь на их животиках. Но я не ослабляю хватку, наклоняюсь и спрашиваю: «Ну что, теперь что вы скажете». и слышу, что котенок, который был девочкой тихо-тихо шепчет: «Мы все равно будем ждать тебя..» и теряет сознание.

Следующий кадр: я уже дома, вокруг много людей и какой-то мужчина рядом, который стелет на стол скатерть. А мне ужасно стыдно и пусто, и кажется, что совершила я большой грех, и сказать-то об этом никому не могу.

Влад закрыл блокнот. Телефон молчал. Он сидел на веранде, смотрел в окно, ел грибы. Вкуса еды он не чувствовал так как почти сразу погрузился в сладкую дремоту. Иногда (словно это был не он, а кто-то другой) он брал консервный нож, и открывал банку. Звук ломаемой жести был приятен.

* * *

Он словно плыл по течению огромной мутной реки. Мысли были не в голове, а как бы вокруг, они омывали его как маленькие водовороты, появлялись где-то вокруг его тела, небыстрыми течениями, касаясь, то теплыми, то прохладными руками. Это была печаль по утерянной любви. Несколько раз он хотел позвонить Соне, но понимал, что по старому телефону ее нет. И дело было даже не в том, что у нее мог поменяться телефон и даже не в том, что ее, скорее всего вообще нет в городе. Просто то, что было с ними, было в совершенно другой жизни. Там куда не идут телефонные провода.

Природа за окном менялась в зависимости от времен года. Иногда Влад слышал шум. Это были голоса людей или шум проезжающих машин. Постепенно все вытеснил грохот строительной техники. Со стороны стройки доносились крики рабочих. Постепенно из-за деревьев показался новый панельный дом, потом еще один. На доме красовался красочный желто-синий транспарант с надписью: SALE……. «ГОРОД СОЛНЦА». Транспарант был похож на рекламу крема для загара.

В какой-то момент пришли люди в черных костюмах и оранжевых строительных касках. Они рассказали Владу о том, как счастливые новоселы будут жить в «Городе солнца» и предложили ему хорошую квартиру. Им нужен был участок, на котором стоял дом Влада.

Влад хотел сказать им, что здесь строить нельзя, что уже пытались, до них, и даже вбили сваи. Но все, в одну ночь, ушло под землю вместе с экскаватором и будкой сторожа. Сторожа тоже не нашли. Он хотел рассказать им и про сторожа, призрак которого каждый год в день исчезновения появляется на пустыре оставшемся от стройки и ищет экскаватор, ковыряя палкой землю. Но сказать ни чего не смог.

Люди кричали, были даже угрозы, но Влад ни чего не сказал. Он чувствовал, что говорить может, но слова застревали у него в груди, словно боялись выйти наружу. Он чувствовал, что если заговорит, то потеряется что-то очень важное, может даже он, осквернит ту печаль, которая поселилась в нем.

Так прошло еще много времени. Влад сидел на веранде и смотрел за окно. Но прежнего ощущения захватывающей, всепроникающей тоски уже не было. Так бывает, когда ты еще не заснул, но уже не бодрствуешь, и тебя кто-то будит. Сна уже долго не вернуть.

Незаметно наступила осень. Пошли дожди. Вода сочилась через потолок, стекала по ступеням чердачной лестницы. Постепенно на веранде, где сидел Влад, образовалась большая незасыхающая лужа. Стало холодно. Обои набухли от воды и кое-где, отстав от стены, свесились на пол. Влад подставлял под капли банки и кастрюльки, двигал кресло. Ничего не помогало. Вода была повсюду. Устав бороться он взял бабушкин зонтик и, укрывшись под ним, устроился в кресле, открыл очередную банку грибов и погрузился в то волнующе-приятный, то жутковато-тревожный морок.

Глава 4

Пробуждение

Он очнулся сразу. Открыл глаза. За окном светило солнце. Старая береза лениво шевелила листьями. Невыносимо хотелось помыться. Сбросив с себя отсыревший плед, Влад слез с кресла, нетвердыми шагами пересек веранду, и с трудом открыв рассохшуюся дверь, вышел на крыльцо. Было лето. Теплый воздух приносил с моря запах соли и мазута. Влад улыбнулся. Его охватила приятная слабость. Ноги отвыкшие ходить сладко тянуло. Влад облокотился на резной столб, поддерживающий навес. Мысли перекатывались в его голове как круглые камешки на дне ручья. Он вспомнил Соню, словно не вспоминал о ней тысячу лет, он подумал о компьютере, немного подумал о бабушке… столько дел надо сделать… дом совсем обветшал… он вспомнил девочку, лет тринадцати… она была его ровесницей… они лежали в траве. Ее волосы накрыли их обоих шатром, и внутри в светлом, теплом сумраке ее глаза, обычно серые казались совсем черными. Они пристально смотрели на него, и надо было что-то сделать, а он лежал, как завороженный боясь пошевелиться. Так прошло какое-то время. И она вдруг наигранно-бодро откинулась от него и пошла по тропинке через поле. А он шел за ней, и его не покидало досадное ощущение какой-то щемящей потери, Чего-то, что он не сможет простить себе ни когда. Влад улыбнулся и, ступив с крыльца, обошел дом.

Это ощущение не покидало его с самого начала. Его трудно как-то охарактеризовать. Теперь Влад понял, в чем дело. На том месте, где когда-то был пустырь, а потом поднимался до небес «Город солнца» зияла огромная яма. Даже не яма, а гигантская воронка-кратер. Она простиралась до самой старой березой. Так что часть ее корней свисали над обрывом. Влад подошел к краю ямы и, обхватив ствол березы, заглянул вниз. На самом ее дне, словно в жерле циклопической мясорубки покоился скрученный невиданной силой монолитный бетон серой многоэтажки.

— Ничего себе, — только и подумал Влад.

Вернувшись в дом, он поднялся к себе на чердак. Все было как когда-то. Он стянул с компьютера полиэтилен и нажал кнопку «пуск». В машине приятно зашелестело. Экран, потрескивая, засветился. Внизу звякнул телефон. Послышался характерный звук соединения. Влад торопливо набрал адрес: macondo@front.ru, пароль: cfxdfx, входящие… В ящике было несколько писем с подписью «Соня.»

Глава 4

Их переписка

От Сони № 1.

Здравствуй, мой милый друг! Увы, ты мне не пишешь.

Мне тебя очень не хватает. В такие дни меня охватывает особая нежность к тебе. Мы очень далеко друг от друга. Нас отделяют огромные расстояния. И твой образ расплывается в моей памяти, превращаясь в нежное, розовое облако. Это облако нельзя охарактеризовать никак. Это просто чувство похожее на тонкую грань, когда ты лежишь в постели и уже не бодрствуешь, но еще и не спишь. Это похоже на чувство когда ты долго едешь среди лесов и вдруг, неожиданно вырываешься к широкому берегу моря. Где все видно от горизонта до горизонта и глаз не хватает, чтобы объять это «все».

От Влада № 1.

Тук, тук, мое сердечко. Где ты стучишь сейчас. Почему тебя нет рядом со мной. Почему наши сердца не бьются рядом. Мой нежный, юный человечек.

Все ясно, я в долгой командировке. Я просто уехал. И меня забыли на каком-то пляже, летом, ближе к осени, пасмурным утром. И я брожу у самой кромки воды, в узких коричневых ботинках, сером плаще и еще в чем-то. Курю. Смотрю на полоску горизонта. Делать решительно нечего. Впереди еще целый день. Некуда идти, нет знакомых. Мало денег.

Можно пойти и сесть в поезд. Но как решить куда ехать.

Да вот я уже на перроне. Стою и верчу головой. Направо, на лево и опять на право. Ты на право или налево? Где ты моя девочка? Почему мы не рядом. Это было бы так трогательно.

Ты и я, стоим на перроне и вертим головой. А-а, вот и ты, вот, вот ТЫ! Стоишь у самого края и вертишь головой. И я толкаясь, грубя, семеня, подпрыгивая бегу к тебе. А вдруг у моего друга закружится голова (такое бывает) и она шлепнется прямо на рельсы, а тут я, тут как тут. Обниму мою девочку и сильно — сильно прижму к себе.

От Сони № 2.

Здравствуй, мой милый друг. Не знаю, что писать тебе. Нет, я не случайно начала это письмо. Мне не надо заставлять себя. Второй день я сажусь за компьютер и начинаю писать и убираю письма в черновики. А когда пытаюсь читать их утром, безжалостно стираю. Это потому, что мне больше некому писать. Есть моменты, когда ты всегда занят, когда ты много работаешь, ты в центре событий, ты всем нужен и ветер шумит в ушах от той скорости, с которой несется жизнь. И вдруг среди всего этого движения, этой «востребованности», ты остаешься один. Звонят, не умолкая телефоны. Ты без конца говоришь о чем-то. Но стоит тебе замолкнуть, как одиночество, как красивая, незнакомая женщина садится рядом с тобой на скамейку. И молчит. Мне сегодня приснился сон, словно я иду в абсолютной темноте, но все вижу. В этом сне я пела. Я пела и у меня получалось очень хорошо. Ты, наверное, не знаешь, что я не могу петь, но в этом сне я стояла на маленькой сцене. Будто это был какой-то небольшой клуб. По обеим сторонам сцены свисали портьеры из голубого панбархата. Освещен был только круг по середине. В круге света стоял микрофон. Я вышла к микрофону и запела. Как-то само собой получилось. В какой-то момент погас свет. Это меня не удивило. Я, нащупав микрофонную стойку, отодвинула ее и, выйдя из освещенного круга, пошла вперед. Я, понимала, что иду в темноте, но почему-то было так светло! Я знала, что через несколько шагов должна быть оркестровая яма. Но я осторожно и в тоже время уверенно двигалась вперед. Ощущение того, что я сейчас упаду было, но это был не страх. Ведь я все видела. И как ребенок верила в предлагаемые, обстоятельства.

Помню, в детстве мы жили в М… В огромном нашем дворе у меня постоянно появлялись какие-то друзья (всегда ненадолго). В этом дворе был дом в подвале, которого располагалась слесарная мастерская. Так вот, все мы искренне верили, что там, в этом подвале, едят детей.

Так и здесь. Я знала, что не упаду. Но приятно было бояться.

Глава 5

Фотография

На ней была Соня, которая стояла на терассе особняка в конструктивистском стиле. Она стояла, облокотившись на серебристые перила на фоне глухой стеклянной стены. И больше ничего. Он несколько раз просил прислать ему свою фотографию, просто так, просто потому, что у него не было ее фотографии, но когда она, наконец, пришла, его охватил охотничий азарт. Он вглядывался в изображение, стремясь найти какую-нибудь зацепку. Но нет, ни чего кроме Сони и глухой стеклянной стены за ее спиной.

Соня стояла на терассе. Она была одета в бледно-розовую блузку (видимо хлопок). Ее бедра были обернуты бежево-коричневой юбкой, с необычным рисунком. Была отчетливо видна морская звезда и рыба с разинутой зубатой пастью и выпученными глазами. Разрешение фотографии было отличное. Влад, прокрутив колесико мыши, приблизил картинку и стал внимательно разглядывать рисунок на ткани. В тени складок пряталась надпись…

Зайдя в поисковую систему, он вбил надпись. Ссылка была на какой-то полупокинутый сайт. Пришлось обратиться к словарю.

Мастерская батика… Поселение этнических португальцев… Малакка….

Собираться долго не пришлось. Побросав в рюкзак самое необходимое он отправился к заливу. Он был там. Огромный ржавый танкер под панамским флагом.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 1

Паром

До острова он добирался на пароме. Это было огромное судно в которое влезло чудовищное количество людей и всяческой техники. Во всяком случае, Влад видел три здоровенных автобуса, которые въехали в его утробу.

В каюте находиться было совершенно невозможно. Стоял ужасный зной. Иллюминатор выходил на палубу, моря было не видно и от жары казалось, что теплоход плывет не по воде, а по песку пустыни. Спасаясь от духоты превратившегося в парилку трюма, Влад вместе со многими другими пассажирами выбрался на палубу. Там тоже было жарко. Воздух над морем, казалось, был совсем лишен влаги. Влад подошел к борту и перегнулся через леер. Когда смотришь на воду, не так тяжело.

Туристов на пароме почти не было. В основном плыли местные жители. У них были красивые, смуглые, немного вытянутые лица. Люди, располагались на палубе как попало, засыпая в самых неудобных (на взгляд европейца) позах. Казалось, что они всю жизнь только и делали, что спали на паромах.

Тут же находилась всякая живность — связанные за лапы куры и петухи, козы и даже один привязанный за ногу поросенок. Когда паром подошел к острову, причал был занят другим, таким же паромом. Пришлось встать в очередь. Жара ужасно давила, а тут еще горячий ветер с берега. Так прошло часа два. На конец на горизонте появился еще один паром.

Подошедший паром назывался Marina Secunda. Капитаны стали переговариваться по громкой связи. Неожиданно паром на борту, которого находился Влад, начал разворачиваться на курс второго теплохода. Так они постояли какое-то время. Капитаны продолжали оживленно переговариваться. Влад не понимала, что происходит. На конец зашумели двигатели, задрожала палуба, и паромы двинулись в открытое море. На перегонки.

Два огромных судна как непостижимые аллегорические существа тяжело вспарывали морскую гладь. Моряки с палубы рубки наблюдали друг за другом в большие бинокли, стекла которых поблескивали на солнце. Крепко ухватившись за леер, Влад наблюдал за этой странной гонкой двух чудовищ. Это зрелище представилось ему символическим знаком.

* * *

Влад сошел с парома, ровно в полдень. Утомительный переход закончился. Впрочем, нельзя сказать, что он бывал чем-то утомлен последнее время. Он шел к цели и собственно весь промежуток времени между принятием решения и самой целью не имел значения.

В порту Влада сразу окружили местные таксисты и на перебой, начали предлагать свои услуги. Еле протолкавшись через плотную толпу малайцев, Влад подошел к автобусной остановке. Ему нужен был небольшой поселок в двух часах езды от порта. Автобус был почти целиком забит японскими туристами. Они дружно улыбались и казались членами одной огромной семьи. Видимо потому, что все были в одинаково желтых жилетках и белых панамах.

Пока автобус стоял под посадкой, его окружили местные ребятишки, которые были настроены весьма агрессивно. Они строили страшные рожи, что-то кричали, и терли ребром ладони себе по горлу. Один особенно старался у окна, где сидел Влад. Он подпрыгивал на уровень его лица и изображал жестами, как будет его душить. Влад отвернулся и стал смотреть на японцев. Те, встречаясь с ним глазами, вежливо улыбались. До отеля доехали затемно. Влад принял душ, разложил вещи в шкафу, включил телевизор, и сев в кресло мгновенно заснул.

Глава 2

Сон Влада

Они лежали, взявшись за руки в прозрачном ручье. Их голые тела обнимала прохладная вода, приятно шевеля волосы на голове и в паху. Было странно, что они не дышали, и дышать не хотелось.

Это было нечто вроде игры. Просто, надо было лежать на дне ручья, закрыв глаза. Открыть глаза, значит, нарушить правила. В какой-то момент Владу захотелось посмотреть на Соню. Он понимал, что этого делать нельзя, понимал, что может случиться что-то плохое, необратимое. Но что, не понимал. Медленно он открыл глаза и увидел сквозь толщу воды голубое небо и крону склонившейся над ручьем ивы. Медленно он повернул голову и посмотрел на Соню. Она, почувствовав его движение и не открывая глаз, замотала головой. Но Влад не мог уже отвести взгляд. Тогда Соня тоже открыла глаза. Какое-то время они смотрели друг на друга, и тут в их легкие хлынула вода. Задыхаясь, они рвались к поверхности воды, но вода не пускала их.

Влад проснулся и посмотрел на часы. 6 утра, по местному времени. Он сходил в ванную и, ополоснув лицо, вернулся в комнату и он сел на диван. Мысли сонно шевелились в голове. Ощущение отчаяния сохранилось после сна, но Влад знал, что так с ним бывает почти каждое утро. Надо немного подождать и все пройдет. Захотелось есть. Быстро собравшись, Влад вышел на улицу.

Город уже проснулся. Влад зашел в первое попавшееся кафе. Хозяин, китаец спал за стойкой и проснулся недовольно ворча. Влад заказал острую лапшу и бокал безалкогольного пива. Некоторое время он пытался объяснить китайцу на ломанном английском, что не умеет, есть палочками, но тот жестами дал понять, что вилок у него нет. Пришлось мучаться с палочками. Поев, Влад заказал кофе. Тот оказался хорошим. Он сидел в кафе совершенно один, смотрел на улицу. На противоположной стороне высился красивый буддийский храм. У его входа стояло некое подобие чана, в котором пылал огонь. Местные жители, выходя после молитвы, кидали в него какие-то бумажки. Наверное, с какими-нибудь пожеланиями, — подумал Влад. А еще он думал о том, что вот сидит он в этом кафе с неприветливым китайцем, за тысячи верст от родных мест, пьет крепкий, как пот местного дьявола кофе и ему это не кажется странным. Мягкий свет с улицы падал на стол, освещая белый пластик столешницы. Влад достал фотографию Сони и положил перед собой.

Тогда дома, на чердаке бабушкиного дома, ему казалось, что все очень просто. Вот фотография, вот надпись на ткани плотно облегающей ЕЁ бедра. Все казалось просто. Он вышел на сайт фирмы, которая делала рисунок в технике батик. Тот рисунок, который был на юбке Сони. Осталось пересечь пол мира, чтобы ее найти. И он пересек.

Он с самого начала понимал, что эту юбку Соня могла купить, где угодно, но не хотел об этом думать. Просто, тогда, в тот момент, надо было встать и идти. Он чувствовал, что холодный ветер дует в его спину, и голоса неведомых существ зовут его в путь. Куда не важно.

И вот он здесь, в этом забытом богом городке в самом сердце юго-восточной Азии и возможно до ее дома можно дойти пешком, и от этого душа на мгновение умерла.

А может, ее и нет здесь, и он еще потратит много времени, чтобы найти ее. Он найдет ее обязательно, но не сегодня, не сейчас.

Сонный китаец слонялся по кафе, протирая и без того чистые столы. Он поглядывал на сидящего у окна молодого европейца. Ему было совестно. Как акула вокруг рыбацкой фелюки он сужал круги, постепенно приближаясь к столику Влада. Смущенно махая тряпкой смахнул несуществующие крошки и, протянув руку к пустой кофейной чашке бросил взгляд на фотографию. Лицо его расплылось в улыбке. Он ткнул пальцем в изображение.

O, Missis … Sonya…

Глава 3

Соня

Влад стоял у подножия высокой, поросшей густым лесом горы. В обе стороны от него, куда хватало глаз, простирался невысокий сетчатый забор. Влад приоткрыл легкие ворота и ступил на каменистую тропинку, которая, прихотливо извиваясь, терялась в лесу. Отсюда Влад видел торчащую из густых зеленых зарослей крышу какого-то дома. Скорее всего, там жила Соня.

Снизу казалось, что домик совсем недалеко, но Влад шел уже час и совсем устал, а тропинка все струилась и струилась сквозь прошитые тонкими лучами солнца заросли. Влад не заметил, как наступил вечер. Крики птиц предчувствующих вечернюю зарю стали четче, Влад слышал каждую по отдельности, словно они, перед сном обменивались какой-то важной информацией и старались не перебивать друг друга.

Так он шел и шел, и солнце давно зашло за гору. Тени исчезли. Влад решил, что заблудился. Он вышел на небольшую, освещенную безжизненным светом уходящего дня полянку. Ему стало страшно. Тишина леса оказалась наполнена странными, совершенно не природного происхождения звуками. То раздавался резкий короткий щелчок, то протяжный, тянущий душу скрежет.

Вокруг кто-то ходил, вздыхал, кричал. Влад прижался спиной к стволу огромного дерева, и мрак обступил его со всех сторон.

Проснулся он от взгляда. Он не сразу понял, что проснулся оттого, что на него кто-то смотрит. Ночная сырость, пробрала его до самых костей. С трудом, встав с земли, он сделал несколько шагов по траве, потянулся и замер. Метрах в десяти от него, посреди поляны стояла большая белая собака. Некоторое время они стояли, глядя друг на друга, за тем собака вильнула хвостом и приглашающее (так показалось Владу) кивнув головой, направилась в сторону леса. Влад, подобрав рюкзак, пошел следом. Вскоре собака вывела его к дому. Все было как на той фотографии. Только на терассе не было Сони.

Глава 4

Темно-синяя пижама

Он поднялся по ступеням лестницы. Стеклянная стена, которая на фотографии казалась сплошной, имела в середине дверь. Она была отодвинута в сторону. Подойдя, Влад заглянул в помещение. Весь первый этаж занимала огромная комната посреди которой стоял большой низкий диван и журнальный столик. На диване, накрывшись пледом, спала Соня. Влад неслышно подошел и сел на пол. На столике стоял флакон с какими-то цветными пилюлями, пепельница, забитая окурками рядом лежал мобильный телефон.

— Начала курить. — Спокойно подумал Влад.

— Я недавно… — Послышался заспанный голос Сони.

— Разве я сказал это в слух?

— Да…

— Что-то случилось?

Они говорили так непринужденно, словно расставались на длину Сониного сна.

— Да, случилось… — Помолчав, сказала Соня.

У Влада сжалось сердце. Нет, он ни чего не ждал, ему казалось, что он просто посмотрит на нее и уйдет. Но теперь все было по-другому. Стало тяжело дышать…

— Что…. Как мог равнодушно вымолвил он.

— Он попал в аварию…

Влад потряс сигаретную пачку. Она была пуста. Он порылся в пепельнице и выудил окурок подлиннее. Зачем-то понюхал его, поморщившись, подобрал с пола зажигалку и неумело прикурил. Просто так, чтобы занять время. Закружилась голова, и сразу захотелось плакать.

— Как он?

— Плохо… кома… плюс переломы всякие…

Влад затянулся, выпустил дым и, поднеся сигарету к лицу, посмотрел на тлеющий огонек.

— Понятно…

— Я тебя ждала,… помолчав, сказала Соня…

Влад потушил сигарету и тяжело вздохнул.

— Понятно…. Ну, вот… Я приехал…

Он, подняв глаза, впервые посмотрел на нее. Она не отводя глаз, смотрела на него.

— Да…. Вот и встретились,… Влад опять замолчал.

Соня совсем не изменилась. Все как раньше и лицо и взгляд. Они молча смотрели друг на друга.

«Господи, ну почему я молчу, ведь так просто сказать: «поехали со мной» или «давай жить вместе»», но сейчас это казалось неуместным. Слова словно застряли в нем.

— Ты меня еще любишь,… пробормотал Влад и отвернулся. Ему стало стыдно. Все было не так как раньше. Просто не так и все. Все пережитое, их приключения, та ночь в камере все это еще сегодня утром казалось таким важным и значительным теперь потеряло цену. Как невинное детское переживание. Да и что было то?

Соня молчала. Влад снова посмотрел на нее. Она, склонив голову к плечу, смотрела куда-то в пол.

— Давай уедем отсюда,… наконец решился он.

Соня, не двигаясь, смотрела в сторону.

— Скажи, что-нибудь… и я пойду. Автобус скоро…

Соня посмотрела на Влада.

— Я не могу…

— Почему?

— Я не могу его оставить в таком состоянии.

— Понятно…

— Может, ты чего-нибудь хочешь… Чаю.

— Давай… — Влад улыбнулся…

Соня прошла в дальний угол гостиной, где высилась барная стойка. За ней пряталась небольшая удобная кухня из светлого дерева.

Взяв стальной электрический чайник, она налила очищенной воды и включила его. Влад подошел к стойке и устроился на высоком стуле. Соня двигалась по кухне в темно-синей пижаме, которая подвижными складками обнимала ее тело. Она взяла из шкафчика над столом две чашки и поставила их на стойку.

— «Наверное, под пижамой ничего нет» — Подумал Влад.

В этот момент Соня немного нагнулась и в глубоком разрезе мелькнула грудь. Она, кажется, чувствовала, что Влад ее разглядывает, и от этого ее движения были особенно плавными.

Влад вздохнул.

Тебе, какой чай, зеленый или черный? — Спросила Соня.

— Черный, самый обыкновенный…

Есть Lipton, будешь?

— Буду. Раньше я Lipton очень любил. Отец всегда его из экспедиций привозил.

Соня налила кипяток, порылась в ящиках, заглянула в холодильник и положила перед Владом начатую шоколадку.

— Все, больше ни чего нет…. В магазин надо ехать.

— Сойдет. А музыки у тебя нет, помнишь, Френк Синатра… Ты любила.

— Нет, музыки здесь нет, и телевизора.

— Не скучно?

Нет…. Сначала было как-то не по себе, но потом начинаешь слышать другие звуки и оказывается, что этого вполне достаточно. Птицы на пример поют, шум воды, ветра. Начинаешь ценить то, на что обычно не обращаешь внимания. В общем-то, звуки природы это тоже музыка. Жили как-то люди без CD и телевизора и счастливы были…

— Да и без машин и мобильных телефонов…

— И без этого тоже.

Некоторое время они молча пили чай. Влад поглядывал на Соню. Ему не давала покоя мысль о том, что она так близко, можно протянуть руку через стойку и погладить ее по голове или просто подойти сзади и прижать к себе.

Он снова вздохнул.

— Чего вздыхаешь? — Соня улыбнулась.

— Да так, кислорода не хватает…

Они опять замолчали.

Доев шоколадку, Влад сложил из фольги кораблик и поставил перед Соней. Она улыбнулась. Влад тоже.

— А где Он, в госпитале?

— Нет, здесь, на верху.

Влад удивленно поднял брови.

— Как на верху, у него же кома.

Ну, вроде того…. Это, на самом деле я так решила… — Соня убрала за ухо упавшую прядь волос. Мы в аварию попали, здесь, рядом совсем. Ехали вверх к дому, ночью, а днем был ливень. Дорогу размыло, вот мы и слетели с обрыва. Мне ни чего, а его еле из машины достала. Тут еще деревенька есть, местные помогли тоже.

— А лечит его кто, диагноз поставил и все такое…

— Тоже местный врач, индонезиец… что-то вроде народного целителя…. Еще чай будешь?

Влад покрутил кружку на гладкой столешнице.

— Давай.

Соня долила кипятку и бросила пакетики.

— Но самое главное, — продолжила она — самое главное, что Он категорически запретил отправлять его в больницу. Что бы ни случилось.

Солнце уже зашло, они не заметили, что комната погрузилась в вечерний сумрак. Влад сделал еще глоток чаю и слез со стула.

— Ну ладно, мне пора, — нерешительно сказал он…

— Соня посмотрела куда-то в сторону, потом взяла чашку и зачем-то заглянула внутрь.

— Ну, пока…

Влад развернулся и, прихватив по дороге рюкзак, направился к двери.

— Хочешь на него посмотреть…

Влад остановился, но повернулся не сразу.

— Посмотреть…. А зачем?

— Так, не знаю.

Влад положил рюкзак и пожал плечами.

— Ну, хорошо, давай…

Соня вышла из-за стойки и, подойдя к Владу, взяла его за руку.

— Пошли.

Они поднялись по широкой, словно подвешенной в темном воздухе лестнице на обширную антресоль, которая была по размеру примерно в половину от нижнего помещения.

Влад не сразу заметил Его. Кровати не было. На полу лежали два просторных матраса. На одном из них лежал он. Весь матрас, пол вокруг и сам раненный были усыпаны неизвестными Владу цветами.

— А цветы зачем? — прошептал Влад.

— Так врач сказал, от чего-то помогает… вроде…

— А-а-а… — Влад пожал плечами.

Он лежал, закинув голову. Всматриваясь в резко очерченное, с острым крючковатым носом лицо Влад сделал шаг к кровати. Вот он, человек, которого он презирал и ненавидел, тот который украл у него любовь. Он был похож на мертвеца, и только зрачки время от времени перекатывающиеся под закрытыми веками указывали на то, что он жив и возможно все слышит и чувствует.

— Он все чувствует? — Спросил Влад.

— Да, и слышит.

Они посмотрели друг на друга. Влад почувствовал, как к бедрам прилил горячий поток крови. На мгновение он задохнулся от желания. Повернувшись, он обнял Соню и начал ее целовать. Она отвечала ему сначала как бы нехотя, но через мгновение они уже лежали на ковре, стискивая друг друга в объятиях. Присутствие в комнате свидетеля, человека не способного видеть и двигаться придавали их ласкам особую остроту.

Он целовал ее нежно, медленно лаская губами кожу на ее лице и шее, прикусывая мочки ушей, стремясь опуститься ниже, к груди. Она отвечала ему также страстно. Но прошло не мало времени, прежде чем ему удалось, снять с нее рубашку.

И снова продолжился горячий бой. Влад недоумевал. Иногда ему казалось, что он близок к тому, чтобы снять с нее темно-синие пижамные штаны и на конец получить то о чем он мечтал. Он мог делать все, он целовал ее у самого заветного места чувствуя губами след оставленный на ее коже резинкой от пижамы. Она отвечала поцелуем на поцелуй, прикосновением на прикосновение. Он чувствовал ее запах он сводил его с ума, туманил мозг и он становился резче грубее но она успокаивала его прижимая его голову к своей груди и умоляюще шепча в ухо Влад… Влад…

* * *

Он проснулся от пронзительного птичьего крика. Окно было открыто и в комнату, тяжелыми толчками вплывал горячий дневной воздух. Открыв глаза, Влад посмотрел вокруг. Все как вчера. Макута недвижно лежал на своем странном ложе из цветов. Сони не было. Влад, потянувшись, встал и сделал шаг к лестнице, но остановился и посмотрел в сторону кровати. Все как вчера. Только этот человек опять победил. Даже сейчас, когда он беспомощно лежал он все равно имел над ней необратимую, непонятную Владу власть. После этой ночи стало окончательно ясно, что Соня осталась с ним.

В другой раз это задело бы его самолюбие, но не сегодня. Сегодня ему было все равно. С самого начала пути он готовил себя к такому исходу.

Он был один, на краю света. Возвращаться ему было некуда, оставаться незачем. Абсолютная пустота. Осталось только найти способ все это закончить. Не спеша, Влад спустился вниз. На окна были опущены жалюзи и, солнечный свет, проникая через стальные полоски, делал вид комнаты похожим на кадр из фильмов 60-х.

Поставив чайник, Влад начал бесцельно ходить по комнате. Минимум всего. Стол, пару стульев, барная стойка. Красивая, но холодная стальная посуда. Минимализм.

— «И человек здесь должен жить в стиле «минимализм»». — Подумал Влад.

Рюкзак валялся посреди комнаты, где он его оставил вчера. Поставив его на стойку, Влад открыл боковой карман и вынул документы. Они ему больше не понадобятся. Больше всего ему не хотелось, чтоб кто-нибудь, что-то мог о нем узнать. Улыбнувшись, он вспомнил, как ехал на автобусе, сюда, к Соне. Неожиданно дорогу преградила красочная процессия. Играла музыка. Празднично одетые люди, радостно смеясь, тащили огромную, богато украшенную деревянную пирамиду на вершине, которой стоял гроб. Влад вышел из автобуса и пошел вслед за процессией. На небольшом пустыре у дороги уже был готов просторный короб из сырого бамбука. Покойника на руках донесли до короба, достали из гроба и аккуратно переложили. Все это время все пели и посыпали его лепестками цветов. Через некоторое время появились ловкие молодые люди, которые разожгли под бамбуковым коробом керосиновые горелки. Так, буквально с шутками и пением, покойника предали огню.

— Пожалуй, этот остров лучшее место на земле где можно умереть. — подумал он.

Уютно зашумел чайник.

Глава 5

Кафе на берегу

Дорога шла вдоль пологого берега океана. Пустынные пляжи незаметно сменяли друг друга. Близился вечер. Влад мог выйти в любом месте. Ему было почти все равно, каким будет берег и пляж. Просто когда-то надо было выходить. Но хотелось ехать и ехать и тонкая линия на границе песка и моря так успокаивающе тянулась из неоткуда в никуда. «Ну хватит» — встрепенулся Влад и нажал на кнопку остановки по требованию.

Спрыгнув с подножки автобуса, Влад направился к небольшому кабачку у самой кромки воды. Он представлял собой приземистый павильон, в котором зал со столиками располагался под просторным брезентовым тентом. За одним из столиков в расслабленных позах расположились несколько местных бездельников. Стол был заставлен пивными бутылками. Влад взял со стойки бутылку пива, какую-то закуску и устроился за одним из столиков. Пиво оказалось вкусным. Он посмотрел на этикетку. «Tiger». Ну, пусть будет «Тигер» — подумал Влад и сделал большой глоток. По телу растеклась приятная истома. Влад посмотрел на группу аборигенов. Те явно обсуждали его. Один поймав Взгляд Влада, помахал ему рукой и тут же отвернулся, возвращаясь к беседе.

Влад вспомнил, как как-то раз поддавшись осенней хандре, закосил занятия и пошел на пляж. Был погожий, теплый, но не жаркий день. Он вошел в парк и спустился к заливу. Дорогу он не помнил, но все равно шел уверенно.

В детстве его родители сняли дачу, прямо напротив парка спускавшегося к пляжу. Он вспомнил гнездышко трясогузки под крышей готической сторожки у дороги. Часто они с двоюродным братом, который приезжал из далекого северного города на лето, просто так, чтобы скоротать время, ходили в маленький дворец, который Император построил для своей жены.

Много лет прошло с тех пор. Он знал каждый уголок парка. Вот развалины какого-то кирпичного дома. Теперь он знал, что эти развалины как-то связаны с царевичем, а тогда они думали, что там, в этом небольшом кирпичном домике, был штаб фашистов, и они подорвали его при отступлении.

Где-то по правую руку от широкой тропы, по которой он шел, в зарослях черемухи, скрывалась верхушка одного из шпилей капеллы. По детской легенде она была снята с крыши и установлена на бетонное основание для того, чтобы замаскировать пулеметную точку. Скорее всего, так оно и было.

Ноги сами нашли дорогу. Влад вышел на пляж и, огибая немногочисленные группы отдыхающих, удобно расположился на самой границе крупного и мелкого песка. Было тихо. Быстро захотелось есть. Он достал бутерброды и банку пива. Все делал не торопясь. Солнце то пригревало, то заходило за облака. Прилетела огромная ворона. Она осторожно ступала, равнодушно, словно, между прочим, посматривая на него. Влад (ну конечно!) бросил ей кусок сыра. Она уволокла сыр и скоро вернулась снова. Сыра у нее уже не было. Влад достал фотоаппарат и сделал несколько снимков. Потом бросил ей кусочек хлеба. Хлеб она никуда не потащила. Съела сразу.

Вскоре ему надоело лежать, и Влад пошел к берегу. У самой кромки воды он увидел множество бутылочных осколков. Они лежали среди песка потерявшие свою бритвенную остроту и глянцевый блеск. Матовые, обкатанные водой и песком они украшали берег как маленькие изумруды.

Взяв картонную коробку от бутербродов, Влад принялся собирать стеклышки. Он шел по берегу, забыв о времени. Как завзятый коллекционер он радовался особенно редким экземплярам (прихотливо расколотое горлышко бутылки, донышко с загадочной надписью).

Произошел так же курьезный случай. К нему подошел подвыпивший глава семейства и предложил забрать его бутылки из-под водки.

Так он шел и уже это занятие начало надоедать, когда к нему неожиданно подошли две девочки лет 15-ти. Одна была очень красивая. Такая маленькая звезда. Вторая была ее полной противоположностью. Простоватое лицо, полные ноги, нелепый алый пояс из кожзаменителя на черной юбке. Но ничего его не раздражало.

Они живо заинтересовались стекляшками и стали помогать Владу. Надо сказать, что он испытывал некоторую неловкость. Говорить было не о чем, и он стеснялся их простодушного интереса к его делу.

В конечном итоге он сел на песок, а девочки пошли дальше по пляжу. Через некоторое время они вернулись, неся целые горы осколков в подолах своих футболок.

Высыпав стекло на песок, они начали раскладывать мозаику. Влад ужасно стеснялся и хотел, чтобы они на конец оставили его в покое. Но неожиданно, красивая девочка низко наклонилась и ее волосы защекотали его лицо. От нее повеяло мятой. Конечно, это был запах какого-нибудь Дирола или Стиморола, но в эту секунду для Влада это был запах юности, свежести, аромат невозможной любви. И его охватило щемящее чувство, связанное с чем-то безвозвратно потерянным или с чем-то совершенно недостижимым.

* * *

Влад сделал еще один глоток. В голове приятно шумело. «так можно полюбить жизнь. — Подумал он и отодвинув бутылку направился к выходу».

Глава 6

Океан

Он шел вдоль кромки прибоя. На небе уже появились звезды, и только горизонт четко прочертила ярко-красная полоса. Впереди маячил бетонный мол. Захотелось пить. Влад снял рюкзак и достал оттуда пластиковую бутылку. Воды осталось на самом донышке. «Немного осталось» — обреченно пробормотал он и усмехнулся двусмысленности своих слов. Сделав глоток тепловатой жидкости, он бросил бутылку, а потом и рюкзак тут же на песке. «Зачем он мне». Было душно, и Влад снял еще и ботинки с носками. Сложив все это в кучу, он направился к молу, но в этот момент его окликнул чей-то строгий голос. Влад оглянулся. Около его вещей стоял местный полицейский. Он выглядел внушительно и торжественно. На высокой тулье фуражки, преломляя свет закатного солнца, розовой звездой сияла кокарда. Полицейский, тыкая короткой дубинкой в вещи Влада, что-то возмущенно кричал на своем булькающем языке. Потом он перешел на такой же непонятный английский. Влад разобрал только одно слово: «garbage». Пришлось подчиниться. Сев на песок Влад натянул носки, ботинки, запихал в рюкзак бутылку и, отряхнувшись, пошел прочь.

Смеркалось. Обманчивый вечерний свет искажал размеры и, мол, до которого казалось рукой подать, оказался гораздо дальше. Приблизившись к бетонной громаде, Влад поразился ее размерам. Огромная мегалитическая стена далеко уходило в море. В высоту она была этажей пять. Наверх вела лестница из вмурованных в бетон скоб. Забравшись на самую верхотуру, Влад огляделся.

Взошла луна, антрацитно-черное море блестело в его спокойных лучах. Влад посмотрел вниз. Осталось решить, куда прыгать — прямо отсюда — на камни, или пройти чуть подальше и прыгнуть в воду. Он представил себя на камнях. «Нет» — мелькнула мысль, — «а вдруг я не умру». Ему вспомнились невероятные истории о живучести людей, а в частности история знакомого архитектора, который спьяну сиганул с седьмого этажа доходного дома и не только остался жив, но и продолжал пить с удвоенным рвением. Нет, на камни он прыгать не будет. Влад пошел по нисходящей к воде бетонной дороге. У него созрел план. Он дойдет до самого конца, туда где, мол, уходит под воду и, раздевшись просто поплывет от берега. Сколько будет сил. А потом, даже если захочет вернуться будет уже поздно.

Приблизившись к самой кромке воды он начал раздеваться. Снова снял ботинки и носки. Стащил футболку. Все побросал в воду. Туда же полетел рюкзак и бейсболка. Влад не очень понимал, зачем было раздеваться, но лезть в воду одетым не хотелось. Трусы он снимать не стал. Шумно вздохнув, он уже собрался сделать последний в своей жизни шаг, как вдруг услышал со стороны моря нарастающий шум. Это был звук лодочного мотора. Влад замер. Свидетели ему были не нужны. Звук нарастал. Постепенно из ночной мглы проявился силуэт рыбацкого баркаса. На носу стоял огромный (или это опять обман лунного света) человек. Баркас шел прямо на Влада. Когда до него оставалось несколько метров Влад, застеснявшись своей наготы, отошел в сторону и присел на скользкий бетон, обхватив колени руками. Человек на баркасе снизил скорость и, подойдя вплотную, заглушил двигатель, тяжело спрыгнул на, мол, и деловито, словно не замечая голого человека, набросил на кнехт толстую петлю каната. Влад в ожидании замер. Неожиданно человек выругался на чисто русском языке, повернулся и пошагал к берегу. Проходя мимо Влада, он потрепал его по волосам и бросил на ходу.

— Не топись, не надо, это не твое…

И пошел дальше. Влад ошеломленно смотрел ему вслед.

Глава 7

Волосы Вероники

Они ехали по ночной дороге. Впереди, на фоне иссиня черного неба, виднелась горная гряда. Они ехали на ее Субару в сторону гор. Машина, низко гудя двигателем, легко преодолевала подъем. Они молчали. За окном стояла жара. В салоне было прохладно. Работает кондиционер. Влад не понимал, куда они едут, но и не хотел спрашивать. Молчать было приятно. Показался красный светофор. Соня проехала его, как ни в чем не бывало. Соня посмотрела на него. Глаза их встретились. Соня улыбнулась, Влад тоже.

— Почему ты вернулась?

— Он умер…

— Ты любишь меня.

Соня надолго замолчала. За окном машины как деления огромного циферблата пролетали придорожные столбики.

— Мне было бы очень больно понимать, что ты страдаешь без меня…

Влад, не отрываясь, смотрел на дорогу. Потом, чуть наклонившись, посмотрел через лобовое стекло на небо.

— Какое странное созвездие, у нас такого нет.

Соня тоже немного приклонилась к рулю.

— Это Волосы Вероники.

— Волосы вероники… как красиво… интересно, кто эта Вероника.

— Не знаю… Должно быть какая-нибудь возлюбленная астронома…

Влад посмотрел на Соню и увидел, что по ее щекам катятся слезы. Рука крепко сжала рукоятку переключения скоростей. Влад положил руку поверх ее. Соня посмотрела на него и улыбнулась. Влад увидел слезинку на кончике ее носа.

Впереди, не торопясь, полз старенький Фиат Уно. Они быстро нагоняли его. Соня протянула руку Владу. Тот крепко сжал ее в своей ладони. Они снова улыбнулись друг другу. Машина, на большой скорости приближалась к крутому повороту. Справа промелькнул Фиат. За рулем тоже девушка и девушка пассажирка. Субару не снижая скорости, вылетела к повороту и, сбив стальное ограждение, повисла над пропастью. Это успела заметить пассажирка Фиата Уно, за мгновение до того как их машина свернула за поворот.

Content

Всеволод Блотнер
МЕЧ В СНЕГУ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1 Странный цирк

Глава 2 В цирке

Глава 3 Дома у Сони

Глава 3 Старый порт

Глава 4 Происшествие на виадуке

Глава 5 Тревожные новости

Глава 6 Неприятности начинаются

Глава 7 Заброшенный склад

Глава 8 Погоня

Глава 9 Приключения продолжаются

Глава 10 Юрий Владимирович проводит следствие

Глава 11 Много лет назад

Глава 12 Экспериментальный корабль «Странник»

Глава 13 Влад у Сони

Глава 14 Раскаленная степь. Начало

Глава 15 Утро. В город въезжает Псашин

Глава 16 Засада

Глава 17 Псашин наносит визит Соне домой

Глава 18 Шайка Иры нападает на Соню около Кинотехникума

Глава 19 Дорога к бункеру Юрия Владимировича

Глава 20 Юрий Владимирович допрашивает Ржавого

Глава 21 Соня и Влад взламывают прибор

Глава 22 «Странник» исчезает

Глава 23 Юрий Владимирович узнает, что прибор выходил в эфир

Глава 24 Соня и Влад покупают мороженое

Глава 25 Псашин появляется во дворе Кинотехникума

Глава 26 Соня и Влад ищут кошелек

Глава 27 Юрий Владимирович дома у Влада

Глава 28 Парк

Глава 29 Зал ресторана

Глава 30 Юрий Владимирович и учительница информатики

Глава 31 По дороге домой

Глава 32 Соня узнает об исчезновении брата

Глава 33 Заброшенная автомастерская

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1 Около мастерской

Глава 2 Центральная улица города

Глава 3 Детство Псашина

Глава 4 Погоня

Глава 5 Дома у Сони

Глава 6 Мастерская Влада

Глава 7 На подступах к логову Макуты

Глава 8 В башне

Глава 9 Рассказ Влада об экспедиции отца

Глава 10 Часы на башне

Глава 11 У бабушки

Глава 12 Неожиданная встреча

Глава 13 У Макуты

Глава 14 Появление в городе Юрия Владимировича

Глава 15 Принцесса

Глава 16 Псашин и Олег Томович

Глава 17 В заточении

Глава 18 История о несчастной любви Инеш и Педро, рассказанная Соней

Глава 19 Макута

Глава 20 Утро казни

Глава 21 Шоу должно продолжаться

Глава 22 Поединок Псашина и Макуты

Глава 23 Влад и Олег Томович

Глава 24 Гость

Глава 25 Битва с драконом

Глава 26 Появляется Юрий Владимирович

Глава 27 Раскаленная степь. Конец

Глава 28 Сон Юрия Владимировича

Глава 29 Решающая схватка

Глава 30 Конец битвы с драконом

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ВЛАД

Глава 1 Влад

Глава 2 Дом бабушки

Глава 3 Окно веранды

Глава 4 Пробуждение

Глава 4 Их переписка

Глава 5 Фотография

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 1 Паром

Глава 2 Сон Влада

Глава 3 Соня

Глава 4 Темно-синяя пижама

Глава 5 Кафе на берегу

Глава 6 Океан

Глава 7 Волосы Вероники