Стефани Лондон

Прогони мою печаль

Глава 1

Что общего у балерины и футболиста? Об этом думала Жасмин Белл, глядя, как мужчина перед ней пытается сделать плие. Пожалуй, кроме необходимости иметь хорошо развитые мышцы внутренней поверхности бедра — ничего. Совершенно ничего на первый взгляд. Но это ошибка.

Жасмин стояла посреди студии в обычных для занятий плотных лосинах, черном купальнике и пуантах. Такое облачение для балерины словно вторая кожа, но сегодня она испытывала непривычный дискомфорт, будто появилась в классе абсолютно голой. Она обхватила себя за плечи и прижала руки к телу.

— Давайте сначала. Расслабьте плечи. — Она встала в первую позицию, чуть согнула вытянутые вдоль тела руки. — Приготовились. Левая рука на станке. И — плие. Раз, два, три!

Мужчина оглядел ее с ног до головы, лениво и несколько развязно попытался исполнить задание.

Как же ей надоел этот Грант Фарли! Его дерзкая усмешка, манера вскидывать брови и смотреть прямо в глаза, стоило только ей начать говорить. Этот человек просто создан, чтобы мешать сконцентрироваться.

Следя за его движениями, Жасмин только подсказывала, стараясь не подходить близко. Обычно с ученицами она работала иначе, подходила и поправляла положение рук или тела, но с этим мужчиной она избегала контактировать, держась на расстоянии. Возможно, причина заключалась в том, что он двигался уверенно, чему она всегда завидовала, ну, или выглядел слишком уж привлекательно для женщины после шести месяцев воздержания.

К некоторому ее огорчению, Грант оказался способным, быстро осваивал движения, несмотря на постоянное желание передохнуть.

— Прекрасно, — похвалила Жасмин, взяв тон строгого преподавателя, хотя порой это давалось труднее, чем па-де-де из третьего акта «Дон Кихота». — Вы делаете успехи, а ведь это только первое занятие.

— Это совсем не трудно. — Голубые глаза поймали ее взгляд, от этого по спине пробежала дрожь. Его тон уничтожал всю ценность похвалы. — Присесть, выпрямиться. Такое может и двухлетний ребенок.

Жасмин ощетинилась. Разумеется, пустоголовый игрок Австралийской футбольной лиги не оценит важности того, чему она пыталась его научить.

— Ну, вы слишком упрощаете.

— Ничего подобного. — Он оперся локтем о станок и скрестил ноги. — Каким бы красивым французским словом вы это ни называли, суть одна: это всего лишь приседание.

— Мне, например, сложно представить, как можно делать карьеру, чеканя маленький красный мяч. — Она вскинула подбородок. — Однако именно этим вы занимаетесь.

— Мяч не так уж мал. — В уголках его губ появилась улыбка.

Жасмин неожиданно покраснела и включила музыку для следующего упражнения:

— Начнем сначала.

С первых аккордов Грант стал повторять за ней. Строгий учитель не мог игнорировать ошибки в технике, стопы недостаточно вывернуты, спина не вполне прямая. Она машинально подалась вперед, чтобы все исправить, но вовремя себя остановила.

— Я не кусаюсь, — подколол Грант.

Его волчий оскал не внушал доверия, но Жасмин сдержалась и не озвучила пришедшую на ум остроту. Сейчас она здесь главная.

— Следите за тем, чтобы держать корпус ровно, бедра не должны уходить назад. — Она подошла ближе и впервые коснулась его руками. Мышцы невероятно напряжены. Жасмин заставила его сделать плие правильно под ее руководством, изо всех сил стараясь не обращать внимания на пробежавшую по телу дрожь. — Пресс должен быть напряжен, спина выпрямлена.

— Так? — Он взял ее руку и положил себе на живот. Рельефные кубики ощущались даже сквозь ткань футболки. Она смутилась и покраснела, внезапно стало жарко, как после марафона.

— Да. — Она отдернула руку, но ладонь горела, будто впитала жар его тела.

— Да здравствует балет! — Он улыбнулся и махнул рукой. — Не понимаю, как это поможет моему сухожилию. Разве не лучше перейти к упражнениям на растяжку или чему-то подобному? Время не терпит, скоро у меня важная игра.

Грант потряс ногой и размял мышцы.

— Гибкость не появляется мгновенно. Это длительный процесс. Не стоит ожидать, что после первого занятия у станка вы станете гибким, словно змея.

— Хотелось бы обойтись без травм, но, если покажете мне, как закидываете ступню за голову, буду рад.

— Здесь не Цирк дю Солей.

— Жаль. Может показаться странным, но я пришел не развлекаться. Мне необходимо как можно скорее привести в порядок подколенное сухожилие и приступить к полноценным тренировкам.

Жасмин не могла позволить, чтобы последнее слово оставалось за ним. Разумеется, она заинтересована, чтобы Грант брал у нее уроки, но терпеть его издевки не намерена.

— Прошу учесть, и я здесь не для того, чтобы вас развлекать.

— Вот если бы вы расслабились, занятия стали бы куда приятнее.

Она резко выдохнула, приказывая себе молчать, и покосилась на часы. 8:00. Проведенный вместе час был вполне плодотворным, хотя, скорее, и самым никудышным уроком из всех, что она дала в жизни. И это только начало.

— Пора заканчивать?

Услышав вопрос, она вновь была вынуждена сделать над собой усилие, чтобы сдержаться. Больше всего хотелось врезать ему по физиономии. Грант приподнял брови, будто повторяя вопрос.

Ей придется терпеть его два раза в неделю на протяжении шести ближайших месяцев. Не лучший способ провести свободное время вечером, никакого восторга в душе. Все дело в долларах и центах. Жасмин оказалась в той ситуации, когда приходится терпеть общество отвратительного парня ради возможности оплатить счета.

— На сегодня все.

— Похоже, вы с удовольствием от меня избавитесь.

Грант подался вперед, и тень от его плеч накрыла ее собственную.

— Продолжительность занятия один час, мистер Фарли. Если вам требуется больше, надо переговорить с хозяйкой студии.

— Мне и часа много, мисс Белл, — скривился он и взъерошил рукой светлые волнистые волосы.

Как назло, он чертовски красив! Жасмин отправилась в комнату отдыха. Грант последовал за ней, к сожалению, слишком близко, чтобы она могла оставаться спокойной. До нее долетел аромат его лосьона, вызывая неуместные мысли, хотя их и нельзя назвать неприятными. На мгновение закрыв глаза, Жасмин прогнала так некстати возникшее желание.

Грант Фарли не был красив в традиционном смысле, но в его грубоватом облике было определенное очарование. Высокие скулы, тяжелая челюсть, нос, явно сломанный, но правильно сросшийся, не потерял формы. Внезапно у нее возникло острое желание прикоснуться к горбинке, чтобы подтвердить свои подозрения.

Жасмин закусила губу. Ни в коем случае нельзя влюбляться в этого парня. Ей в жизни уже встречались эгоистичные и наглые типы, что помогло сделать выводы о необходимости держаться от них подальше. На сей раз чисто деловые отношения, и, получив плату за урок, она может позволить себе забыть о том, что некогда огромная мечта уменьшилась до такой вот реальности.

Грант покопался в необъятной сумке и выудил толстый конверт.

— Вот. Думаю, этого за меня хватит, — произнес он, вкладывая его в руку Жасмин. — Тренер сказал, будет лучше заплатить вперед, раз вы принимаете только наличные.

Ладони было приятно ощущать весомую тяжесть гонорара. Этого хватит на пару месяцев, чтобы оплачивать счета и аренду, и она сможет немного перевести дух. Жасмин поспешила убрать деньги в сумочку, даже не пересчитав. Парень, зарабатывающий, если верить газетам, более миллиона в год, вряд ли решит сэкономить пару сотен на занятиях балетом.

— Спасибо, — пробормотала она, не глядя на него, и, усевшись на один из диванов, принялась стягивать гетры.

— Полагаю, между нами все теперь предельно ясно. Мне необходимы эти уроки, чтобы добиться желаемого результата. Я вовсе не хочу прыгать в обтягивающих трико по сцене. Ничего личного, но ваше одобрение излишне.

Самонадеянный, высокомерный хам.

— Отлично. — Сняв пуанты, Жасмин принялась надевать высокие черные сапоги, прежде потерев занывшую ногу и шрам под лосинами. Тело охладилось, и заболела лодыжка. — Вы заинтересованы в результате, я — в заработке.

Хочется надеяться, что недели пролетят быстро и у нее будет возможность подумать, как жить дальше.

Грант достал из сумки спортивный костюм. Жасмин постаралась отвести взгляд подальше от его ног и всего остального. Тепло разлилось по лицу и окрасило щеки. Она уставилась в пол.

— Увидели то, что вам понравилось? — Он дал понять, что вопрос его риторический.

Черт его подери!

Грант жалел о вылетевших словах. Удивительно, но что-то в Жасмин Белл вызывало желание ее подразнить. Он привык общаться с футбольными фанатками, но мисс Белл была человеком совершенно другой породы. Холодная и колючая, строгая, вытянутая в струнку, она была невероятно сексуальна, хотя и отталкивала окружающих своей неприступностью. Может, несмотря на все, ему именно это в ней и нравилось, одновременно раздражая и увлекая.

Она смотрела на него так, будто он собирался сунуть голову в огонь, стояла скрестив руки на груди, словно хотела защитить свою стройную фигурку. На его вопрос не удосужилась ответить. В глубине души Грант наслаждался борьбой за власть, это же игра, а играть он любил. Более того, ему нравится побеждать.

Сейчас ему удалось сбить с нее спесь, и это радовало. Надо продолжать держать дистанцию. Женщины, как, впрочем, и люди вообще, никогда не присутствовали в его жизни постоянно. Чем меньше их рядом, тем меньше шансов быть использованным ими. Он всегда держался на расстоянии, и в этот раз поступит так же.

— Известность вскружила вам голову и заставила забыть о хороших манерах или вас так воспитывали?

Жасмин мило улыбалась, явно не скрывая сарказма, взглядом бросая ему вызов.

— Я всегда мечтал играть в футбол, а слава — это побочный эффект.

Грант внезапно поразился собственной откровенности. Мисс Белл поджала пухлые губки, брови приподнялись над аккуратным носиком.

— Как и балет.

— Я знаменит, и у меня такая тяжелая жизнь. — Она закинула сумку на плечо и направилась к выходу.

Грант последовал за ней.

— Я бы с удовольствием поменялся с вами местами на день. Испытали бы все на своей шкуре.

— Мне бы тоже было любопытно увидеть вас на моем месте. Интересно, как бы вы справились с толпой учеников? — Жасмин придержала дверь, дав ему пройти, и саркастически улыбнулась. — Кроме того, у меня еще появился и вовсе несносный ученик.

Грант не смог сдержать смех. Да, ей палец в рот не клади, нельзя сказать, что ему это не нравится.

— Хреново вам живется.

Дождавшись, пока она поднимет на него глаза, он кивнул и двинулся к машине. «Мерседес» моргнул фарами. Внутри было прохладно и чисто. Несколько минут он очищал стекла, оглядевшись, понял, что Жасмин уже исчезла. Через несколько минут он выезжал на шоссе. Машина понеслась вперед, придорожные фонари освещали лобовое стекло оранжевым светом. Время было позднее, город давно освободился от заторов. Грант потер сухожилие под коленкой, мышцы отозвались болью. Кто бы мог подумать, ерунда, балет, а такая реакция. Конечно, Жасмин или кому-то из ее коллег он в этом никогда не признается.

Зазвонил телефон, на экране появилось туповатое лицо Дэниса Портера из «Виктория Харбор Ягуар».

— Дэн?

— Как балет? — задорно и с нескрываемой иронией поинтересовался он. — Надеюсь, ты не перестанешь быть мужиком.

Грант и сам не был в восторге от идеи заняться балетом, это вынужденная необходимость. Кто лучше балерины сможет подобрать упражнения на растяжку определенных мышц? Слова врача, обещавшего непременный эффект, звучали убедительно, но действительность показала, что все не так радужно, кроме того, его дико раздражали шуточки товарищей по команде.

— Ха! Тебе в любом случае ничего не светит. Ты не в моем вкусе.

— Да уж. Так говорят все женщины. Скажи, как твоя училка, ничего?

— Ничего — это не то слово.

Откровенно говоря, Грант ожидал, что его педагогом будет женщина старше, суровее, возможно, с русским акцентом. Он чуть не открыл рот от удивления, когда в классе его встретила девушка с длинными темными волосами, собранными в хвост, точеным лицом и фарфоровой кожей.

— Надо будет заскочить на одно из ваших занятий.

От мысли, что Дэн окажется рядом с Жасмин, Гранту стало не по себе. Стряхнув наваждение, он поспешил вернуться в реальность:

— Понимаю, тебе не терпится увидеть меня в деле.

— Об этом мечтает вся страна. Будет отличный сезон. Я уверен.

— Я тоже.

Он затаил дыхание. Повисла пауза.

— Как думаешь, все уже позади?

Грант хотел бы ответить честно, дескать, не уверен, сможет ли вообще об этом забыть. Да и можно ли выкинуть из головы воспоминания о том, как едва не загубил спортивную карьеру, едва не перечеркнул все, к чему стремился много лет. Учитывая, что футбол — его жизнь, это чертовски страшно. Но Дэн ему не друг, скорее приятель, ему не стоит демонстрировать свою слабость.

— Ну конечно. Ты же знаешь, я практически непобедим.

Закончив разговор, он вернулся к мыслям о Жасмин. Любопытная девушка, совсем не похожа на его поклонниц. Интересно, что ей известно о его прошлом? Почему она смотрела так настороженно?

Сердце сжала досада. Покачав головой, он включил музыку. Ритмичные звуки били в грудь, давили на барабанные перепонки, но выталкивали из головы ненужные мысли, казавшиеся сейчас опаснее акул в океане. Грант ударил ладонью по кожаной оплетке руля. Какого черта! Ему не нужны уроки балета даже с красавицей, похожей на ожившую мечту мужчины. Ему и без того есть чем заняться. Например, подумать, как привести команду к долгожданной победе. А еще многое всем доказать, подлатать подпорченную репутацию. Заново убедить тренера, команду и болельщиков, что он по-прежнему в игре и лучший. У него нет времени на женщин, а ведь это не очередная фанатка, о которой можно сразу забыть. Справиться с ней будет непросто, учитывая характер занятий.

Грант тихо зарычал и уперся затылком в подголовник. При мысли о мисс Белл возникали нехорошие предчувствия, такой реакции на женщину не наблюдалось уже давно. А как она смотрела на него после занятия, будто думала о чем-то греховном. В голове тревожно звякнули колокольчики.

У него нет на это времени, особенно сейчас, когда предстоит очищать свое имя от грязи. В этом сезоне надо блистать. Ничто не должно отвлечь или встать на его пути.

— Нет!

Грант выпрямился и сел так ровно, будто к спине прикрепили стальной стержень. По лицу, плечам, спине струился пот, в кулаках зажата мокрая простыня. Он цепляется за нее, словно за ускользающую жизнь. Вокруг темнота. Он один.

Каждый вдох наполнял легкие огнем. Грудь резко вздымалась, когда он жадно и тяжело хватал воздух. Еще больше. Еще.

Глаза привыкли к темноте, он смог различить очертания предметов в комнате. Свет улицы сочился внутрь между планками жалюзи, украшая узором кровать. В доме было тихо, мир спал, только он вздрагивал от ужаса.

Пульс постепенно восстанавливался, но дрожь не пройдет еще долго, это он знал по опыту. Это всего лишь сон. Преследует его из ночи в ночь и заставляет просыпаться в поту.

Вспышки камер, микрофоны.

— Грант! Грант! Это правда, что из-за вас мужчина оказался в больнице? Вы избили его до полусмерти?

Тряхнув головой, он выбрался из мокрой постели и прошел в гостиную. Огни города вспыхивали и затухали, словно наигрывая неслышную мелодию. Странное, сюрреалистическое чувство. Ощущение полного одиночества в огромном городе.

Открыв ноутбук, Грант опустился на диван. Проверил электронную почту. Тот же результат, что и почти каждый день, никаких новых писем. Даже Дэнис не прислал ничего, пусть и глупой картинки. Открыв папку «Семья», Грант уставился на три жалких письма, которые так и не смог удалить. Последнее пришло шесть месяцев назад.

Он кликнул на папку «Спам», подумав, что чье-то сообщение могло вызвать подозрение системы, но и тут ему не повезло. Папка оказалась пуста.

Несмотря на возражения отца, он покинул родные места без сожаления, отправился в большой город добиваться успеха в футболе и в жизни. Он никогда не забудет слова в трубке, перелетевшие через всю страну: «Как ты мог всех предать! Бросить семейное дело, наплевать на мечту отца и сестер!»

Рана, нанесенная теми словами, только начала затягиваться, видимо благодаря редким звонкам и письмам сестер. Связь с семьей очень хрупка, от времени стала почти призрачной, хотя и существует. И могла бы упрочиться. Какое-то время назад отец даже соизволил поинтересоваться жизнью сына в городе.

Однако все исчезло в один миг. Тоненькие нити, связывающие с семьей, лопнули, когда он запятнал честь фамилии. Так говорил отец, и на это нечего возразить. Он не имеет права сердиться, потому и в одиночестве повинен только сам, все испортил. Зная отца, можно с уверенностью сказать: второго шанса не случится.

У Ягуаров все больше причин подняться в этом году на вершину. Карьера в спорте дала все, ради чего он уехал из родного дома, и он не собирается так просто все потерять.

Захлопнув крышку ноутбука, Грант поплелся к холодильнику за выпивкой. Если сон не идет, надо скоротать время как-то по-другому.

Глава 2

— Черт! Черт! — бормотала Жасмин, пытаясь справиться с большим розовым зонтом, который, впрочем, был совершенно бесполезен. Дождь лил как из ведра, вода, казалось, хлещет со всех сторон, не только сверху, и не только пропитала насквозь джинсы, но и попадала в лицо. Пряди волос намокли, растрепались, норовя залепить глаза, и закрывали обзор. Жасмин прибавила шагу, то и дело поскальзываясь на мокрой мостовой. Прижав к груди сумку, наконец нырнула под козырек над входом в клинику. Отряхнув зонт, миновала автоматические двери и подошла к стойке администратора.

— Здравствуйте, Жасмин, — поприветствовала девушка с доброжелательной улыбкой. — Доктор Уилсон сейчас вас примет.

Жасмин опустилась в кресло, скручивая мокрые волосы в пучок. Капли попадали за воротник, ноги промокли, заныла лодыжка, напоминая о том, что еще не время забыть о травме. Один из сотрудников клиники, проходя через холл, приветливо ей помахал. К ней здесь привыкли, словно она часть интерьера.

Выслушав после краткого осмотра наставления врача, Жасмин покинула кабинет, держа в руке очередной рецепт. Она ненавидела обезболивающие, считая, что те лишь потакают ее слабости. Уилсон в очередной раз коснулся темы посещения психолога. Можно подумать, ее проблемы связаны с головой. Она в своем уме и ничего не придумала, трудности существуют в реальности. Лодыжка больше никогда не позволит подняться на пуанты, а без балета жизнь не имеет смысла. Обхватив себя руками, Жасмин решительно двинулась к администратору.

Как же она скучала по блеску огней на сцене, грому аплодисментов, волнению перед каждым новым выходом. Как же ей справиться, как привыкнуть к мысли о том, что больше этого не повторится? Всякий раз, когда она пыталась представить себе собственную жизнь, перед глазами возникала темнота. Балет — смысл существования, ничто другое ее не увлекает. Жизненный выбор прост: парить или ползать. Очевидно, ее удел — второе.

За окном начиналась буря, вспышки молнии были тому подтверждением. Жасмин с сожалением подумала, что придется ловить такси, иначе промокнешь до нитки. Надо было воспользоваться машиной, которую она время от времени брала у мамы Элис, а не надеяться сэкономить, доехав на автобусе. Сейчас перед ней довольно сложная задача, учитывая то, что общественный транспорт в Мельбурне почти не ходит в такую погоду. Выхода из этой ситуации Жасмин не видела, поскольку ее средств на собственный автомобиль не хватало.

Проклиная всех и вся, она заполнила бумаги и расплатилась наличными из конверта. Она не сразу заметила, что на нем куриным почерком Гранта нацарапано ее имя.

— Жасмин?

Показавшийся знакомым голос заставил ее вздрогнуть. Помянешь черта!..

Посреди холла стоял Грант в спортивном костюме для тренировок. Выглядел намного спокойнее, чем во время их последней встречи, хотя не утратил развязности и высокомерия. Все женщины поблизости бросали на него восхищенные взгляды и громко перешептывались, прикрыв рот руками.

— Не ожидала вас здесь увидеть. — Жасмин старалась говорить учтиво и не выказывать раздражительности, возникшей после первого урока.

— Клиника предоставляет услуги массажиста игрокам моего клуба. — Он подписал протянутую ему администратором бумагу. — Из меня только что выжали все соки.

На губах заиграла дьявольская усмешка. Жасмин пережила подобное, теперь испытывая злорадное удовольствие, что и ему не удалось этого избежать.

— Нытик, — фыркнула она и, обернув несколько раз вокруг шеи шарф апельсинового цвета, приготовилась выйти под дождь.

Грант глухо засмеялся. Именно такой смех вызывает трепет в душе женщины. К сожалению, этот раз не исключение. Жасмин смутилась и принялась ругать себя за несдержанность.

— А вы здесь зачем?

— Старая травма. — Она задержалась под козырьком, оглядела небо и принялась раскрывать непослушный зонт, борясь с порывами ветра. — Я побегу.

Приподняв от удивления бровь, он спросил:

— Вы не на машине?

Его нельзя винить за то, что счел ее сумасшедшей. Какой человек в такую погоду откажется от машины, если она есть? От сырости у нее уже начинало болеть все тело, а после пятиминутной пробежки до остановки станет еще хуже.

Жасмин лишь покачала головой.

— Так я вас подвезу. В такую погоду нельзя ходить по улицам.

Не дожидаясь, пока она примет его предложение, он обогнал ее и направился к стоянке. Жасмин, нахмурившись, посмотрела ему вслед, но, поежившись от холода, двинулась следом. Сейчас даже антипатия к этому человеку не заставит ее отказаться от щедрого предложения.

Грант даже удосужился убедиться, что Жасмин идет за ним. Ей приходилось почти бежать, чтобы не отстать. Вода под подошвами ботинок брызгами разлеталась в стороны. Вскоре автомобиль посигналил фарами, и она поспешила забраться внутрь, желая скорее укрыться от сырости. Капли воды стекали на кожаные сиденья, окна мгновенно запотели от дыхания. Он сел рядом, завел двигатель и включил обдув. Пришлось подождать несколько минут, пока стекло не станет прозрачным. Все это время Грант не сводил с нее глаз.

Ее обычно бледное лицо горело от холода. Щеки приобрели клубничный оттенок, струи дождя изменили ее, сделав еще более привлекательной. Такой потрясающей женщины ему еще не доводилось встречать в жизни.

— Куда ехать?

— В балетную студию. — Она потерла ладони, надеясь немного согреться. — Пожалуйста.

Грант включил обогрев и направил вентилятор в ее сторону. В машине пахло ее туалетной водой, смешавшейся с ароматами дождя. Капли падали с волос и исчезали за шарфом. Гранту это показалось очень эротичным.

— Значит, у вас была травма? — Он намерено сменил тему. — Балет?

— Да. — Больше она ничего не стала объяснять.

Он выехал со стоянки, с удовольствием оглядывая ее профиль. Жасмин посмотрела на него и слегка улыбнулась, на щеках сразу появились ямочки. Грант с трудом отвел взгляд от ее пухлых губ и переключился на дорогу.

— В футболе травмы, вероятно, случаются постоянно. Например, сломанный нос.

Ему показалось или она сказала это намеренно? Большинство девушек ни за что так быстро не определили бы, что у него сломан нос. Еще одно доказательство того, что она не похожа ни на одну из женщин, с которыми ему доводилось общаться за время футбольной карьеры. Она не пользовалась искусственным загаром, намеренно не отбеливала кожу и не манерничала, что почти обязательно для женщин его круга. Жасмин обладала подлинной и редкой красотой. Волосы убраны в аккуратный пучок, внешний вид — воплощенная строгость. В ней не было жеманства, бросалась в глаза природная грация и элегантность. Настоящая прима-балерина.

— Да, носы ломают часто, но не только на поле. Я, например, подрался, когда мне еще не было восемнадцати. Тогда я впервые напился в баре и ввязался в драку.

Совсем недавно эти воспоминания наполнили бы сердце гордостью, словно это обязательный обряд посвящения в мачо, но сейчас стало неожиданно тошно думать об этом. Девушки любят плохих парней, и его часто просили рассказать о том случае. Нельзя сказать, что он никогда этим не пользовался, хотя, возможно, ему не все верили.

— Это было давно.

Грант старался говорить наигранно весело, но Жасмин не так проста.

— Никогда не понимала, зачем мужчины затевают драки. — Она покачала головой. — Чтобы привлечь внимание женщины совсем не обязательно колотить соперника. Вы об этом не задумывались?

— Все было совсем не так.

— Что — не так?

— Я был молод, хотел что-то доказать. Я не всегда был таким.

— Что вы хотите сказать?

Грант не мог подобрать слова. Обычно люди не задавали ему вопросы личного характера, ну, если не брать в расчет интерес к его банковскому счету. Никто не пытался узнать, какой он человек, о чем думает, где родился.

— Я не всегда был ответственным.

— Не сомневаюсь, что вы способны решить собственные проблемы. — Жасмин слегка улыбнулась. — Но научиться этому можно и не примеряя образ мачо.

Может, она видела репортажи, появившиеся на многих каналах после того случая? Тогда за ним несколько месяцев таскались папарацци и выкладывали все отснятое в Сеть. К счастью, средства массовой информации о нем быстро забыли. Звезды спорта ведут себя не лучшим образом и постоянно подбрасывают что-то новое. Гранту стало даже немного обидно, что о нем так скоро забыли, хотя отдельные сюжеты все же периодически появлялись в новостях.

— Мягкотелые в футболе ничего не добиваются.

— Это мне неизвестно, но, кажется, в душе вы именно такой. — Она рассмеялась своим мыслям. — Как грозная собака, которая с удовольствием заваливается на спину, когда ей кто-то собирается почесать пузо.

— Не забывайте, я лучший в своем деле! — не сдержавшись, выкрикнул он. Слова глухо разнеслись в его собственной голове. — Я занимаюсь им не ради успеха.

— А для чего же?

— Ради самой игры.

— И вы не любите побеждать?

— Ну да, люблю. Люблю побеждать. А вы разве нет?

— Все зависит от того, какой смысл вы вкладываете в это слово, Грант.

По ее лицу пробежала едва заметная тень, словно на мгновение приоткрылась плотная завеса, скрывавшая от людей ее истинное «я». Он не успел приглядеться и что-то понять, как его вновь отвлекли звуки ее голоса.

— А почему вы сказали, что не всегда были ответственным человеком?

Неудивительно, что она прицепилась к этому слишком откровенному заявлению. В голове замелькали воспоминания. Грант не любил говорить об этом, никогда ни с кем не делился своими мыслями о том, что его до сих пор гложет чувство вины, ведь он уехал из дома всего через год после смерти мамы.

— Ну, скажем так, я из тех, кто поздно взрослеет.

— Сейчас вы другой? И какой же?

— Я уже сказал. Лучший в своем деле. Не поднимаю лапы, чтобы мне почесали брюхо.

По непроницаемому лицу невозможно было понять ее отношение к сказанному.

Жасмин отвернулась и принялась смотреть в окно.

— Раз вы самый лучший, почему вас интересует мое мнение?

— О чем вы? — Грант свернул за угол, изо всех сил стараясь не сводить глаз с дороги. А ему так хотелось увидеть, с каким лицом она задает этот вопрос. Черт, какое ему до этого дело?

— Простите, не хочу вас обидеть, хотя не понимаю, что особенного в футболе? Игроки передают друг другу мяч, стараются забросить его в ворота. Что в этом сложного и особенного? Это не ракетостроение.

— Жизнь спортсмена не похожа на жизнь обычного человека, нам приходится отказываться от вещей, которые для многих вполне естественны, и делать то, что кому-то покажется странным.

— Разумеется, развлечение в ночных клубах и романы с поклонницами — огромная нагрузка.

— Да, с фанатками бывает тяжело, но я справляюсь. — В этот момент они остановились на светофоре, Грант повернулся и подмигнул Жасмин. — Это помогает тренировать выносливость.

— Вы невыносимы! — воскликнула она, делая круглые глаза.

— Мне часто это говорят.

Ей были неприятны его чрезмерная откровенность и самоуверенность, но по непонятной причине это заставляло забыть о других его отрицательных чертах и даже веселило. Похоже, он всегда стремится выделиться.

Грант не мог не заметить, как она вспыхнула, щеки порозовели, ей было неуютно от его взгляда.

Они выехали на улицу, где располагалась балетная студия. Он непроизвольно все сильнее напрягался по мере приближения. Страх, который он испытывал перед началом занятий, рос с каждой минутой. Уроки балета ассоциировались с давлением, напоминали о том, что к сезону он должен быть полностью готов.

— Благодарю, что подвезли. — Жасмин взяла сумку и приготовила зонт. — В дождь очень неприятно ездить на общественном транспорте.

— Пожалуйста. — Грант кивнул и отвернулся, не в состоянии сдержаться, повернулся посмотреть, как она выходит из машины. Ткань джинсов туго обтягивала ее стройные бедра и ягодицы. Грант сглотнул и улыбнулся. — До завтра.

Жасмин на полном ходу влетела в студию, прижимая розовую спортивную сумку. Грант подождал несколько минут, восстанавливая дыхание, и выехал со стоянки.

Даже не думай об этом!

Сейчас Жасмин желала бы оказаться где угодно, но не в пустом классе. Тишина порождала в голове ненужные вопросы, которые отчаянно мешали думать о работе. Она стояла у станка и медленно вращала ногой, разрабатывая лодыжку. Мышцы и сухожилия протестовали: стоило сделать резкое движение, как ногу пронзала боль. Если бы она могла каждый раз давать чуть больше нагрузки, тогда…

Годы тренировок когда-то позволяли ей идеально стоять на пуантах, сейчас же она с трудом поднималась на мыски. Нога отказывалась ей повиноваться, отказывалась принять задаваемое положение.

Сжав зубы, Жасмин попробовала сделать несколько простых упражнений, когда-то она даже не замечала нагрузки, выполняя их. Получилась плохая имитация того, что было раньше. Как бы она хотела вернуться в прежнюю форму и навсегда покинуть это место, казавшееся свалкой для бывших успешных танцоров. Здесь собрались те, кому переломы не позволяли двигаться дальше, гордость не давала скатиться вниз, а твердость и упрямство запрещали все бросить и искать себя в другой жизни.

Она скучала по тому времени, когда могла танцевать до боли во всем теле, а душа начинала петь; теперь же недостижимость мечты разрывала грудь всякий раз, когда она безуспешно пыталась выполнить очередное па. Когда-то ей казалось, что она неминуемо погибнет, если долго не будет выходить на сцену.

Звуки голосов заставили Жасмин вынырнуть из омута мыслей и оглядеться.

В дверях между классом и комнатой отдыха Грант оживленно беседовал с ее подругой, владелицей балетной студии Элис Джонсон, при этом глядя на Жасмин. Даже на расстоянии в его голубых глазах виднелись вспыхивающие язычки пламени. Он улыбнулся и кивнул, отвечая на вопрос Элис, даже не повернулся в ее сторону. Подавив тошноту, Жасмин пересекла класс и подошла ближе.

— Что же ваша девушка не приходит посмотреть на ваши занятия?

Элис захлопала ресницами, не замечая Жасмин. Та непроизвольно поджала губы. У Элис своеобразное представление о такте.

— У меня нет девушки. — Грант пожал плечами и перехватил взгляд Жасмин.

— А жена есть?

— Тем более нет.

— Как интересно.

Жасмин отвернулась, сложив руки на груди. Подруга накинула пальто и взяла сумку.

— Желаю вам хорошо позаниматься, — произнесла она сладким голоском, выражение лица наводило на мысли о кексе, обильно политом глазурью.

Жасмин посмотрела на Гранта и едва не рассмеялась. Он выглядел как человек, молящий о помощи, словно говоря: «Вытащите меня отсюда». Элис человек твердый, с железным характером, разжалобить ее невозможно. Направившись к двери, она обернулась, подмигнула подруге и подняла большой палец. К счастью, Грант стоял к ней спиной и ничего не заметил.

Несмотря на то что Элис в данный момент была одинока, она попыталась сделать все, чтобы подтолкнуть Жасмин к действиям, как бы та ни протестовала.

— Начнем занятие?

Грант прошел так близко, что она почувствовала аромат его туалетной воды.

— Вы хотите скорее добиться результата.

Она направилась к станку, не сводя глаз со своего отражения в зеркале. Каждый вдох и выдох давались с трудом, казалось, останься она рядом с ним чуть дольше, совсем забыла бы, как дышать.

— Мне каждый раз надо напяливать на себя эти дурацкие штаны? — Грант потянул за тонкую эластичную ткань. — Вот в футболе я могу быть в шортах.

— В вас проснулась скромность? — Жасмин приподняла бровь и ухмыльнулась.

— Да я не за себя волнуюсь.

Она выпрямилась и произнесла голосом строгой учительницы:

— Мне необходимо видеть, как работают мышцы.

Почувствовав, как загорается лицо, она опустила глаза.

— Мышцы? А, ну конечно.

— Надеюсь, вы будете относиться к занятиям немного серьезнее, Грант. Восстановление после травмы — дело нешуточное.

— Господи, вы говорите, как представитель страховой компании.

Похоже, ему доставляет удовольствие смеяться над ней. Ничего, это ей урок, она еще найдет способ ему отомстить.

— Начнем с упражнений для икроножной мышцы.

Грант сделал испуганное лицо и застонал. Можно подумать, она велит ему подняться на гору на одной ноге.

— Соберитесь, Грант. Вам следует запомнить: в балете дисциплина превыше всего.

Она будет самодовольной и строгой — ничего, он это заслужил. Грант сдавленно рассмеялся.

— Не очень-то у вас получается увлечь балетом.

— Вы должны понимать, на что идете и ради чего. — Жасмин мысленно ругала себя за несдержанность. Не стоило пытаться его уколоть. Такой парень не упустит возможности затеять словесную перепалку. Однако слова слетели с языка прежде, чем она успела остановиться. Соблазн поддеть оказался слишком велик.

Грант усмехнулся.

— Никакая сила в мире не остановит меня, если захочу что-то получить.

Она смутилась. От его взгляда по телу пробежала волна жара. Ясно, в список своих желаний он занес и ее. Жасмин поспешила напомнить себе, что это ее работа, ей за это платят, но не могла оторвать взгляд от его лица. Эта кривая ухмылка, горящие глаза. Он действовал гипнотически.

Нет, ни за что. Этот номер у него не пройдет. Она не из пустоголовых фанаток, готовых по первому зову броситься к его ногам.

— Никто не может получить все, что пожелает. Мир не так просто устроен.

Ей ли не знать.

Грант приподнял бровь.

— Увидим.

Казалось, у нее загорелась кожа, взгляд его был настолько острым, что от него стало покалывать кончики пальцев. Перед глазами так некстати стали всплывать откровенные картины.

— Раз уж вы такой упорный, почему бы не направить это на достижение результата во время занятий.

После разминки она дала ему задание у станка.

— Итак, тандю жэте. Ноги в первой позиции, повторяйте за мной. — Она вытянула правую ногу и приподняла вперед, затем вернула ее в исходное положение.

С грацией, доступной футболисту в балетном классе, Грант вывернул носки, вставая в первую позицию, ссутулил плечи и подался всем телом вперед.

Жасмин положила руку ему на плечо и ощутила, как напряжены мышцы.

— Мышцы расслаблены. — Пробежав рукой по рельефной спине и рукам, она помогла ему принять нужное положение. Сердце забилось, как у восторженного щенка. — Теперь медленно поднимайте ногу, пальцы смотрят в пол.

Нога пошла вверх, бедра покачнулись и поменяли положение. Жасмин автоматически хлопнула по ягодице, призывая выровнять корпус, ладонью ощутив стальные мышцы. Что и говорить, такая одежда не может не будить воображение.

Судя по прерывистому дыханию, он тоже не остался равнодушным к ее прикосновению. Она всем телом ощутила поток электрического тока. Сделав шаг назад, велела Гранту выполнять упражнение самостоятельно и включила классическую музыку. Он изо всех сил старался держаться ровно, словно боялся, что она вновь к нему прикоснется.

Вместо этого она хлопнула в ладоши.

— Хорошо, только держите бедра в том же положении, тогда все получится. С тандю жэте начинаются многие упражнения в балете.

Жасмин говорила и не могла остановиться. Этот способ избрало сознание, борясь с нахлынувшим желанием. Господи, у нее так долго не было мужчины, гормоны сведут ее с ума. Такая реакция вполне естественна, Грант совершенно ни при чем. Необходимо сделать перерыв. Срочно.

— Не хотите пить? — Она подошла к столу, на котором стояли бутылки с водой. — Прервемся на пару минут.

Впереди еще полчаса, удастся ли ей так долго держать себя в руках? Жасмин сделала глоток воды и с наслаждением ощутила, как прохладная жидкость проникает внутрь и охлаждает тело.

— А вы никогда не думали сделать балет своей профессией? — раздалось за спиной.

Вопрос застал врасплох, она сделала вид, что выбирает музыку, лихорадочно подыскивая ответ.

— А вы когда-нибудь видели балерину, которая этого не хочет?

— Так вы думали об этом?

— Да. — Она не солгала, но надеялась, что он не будет развивать эту тему.

— И?..

Жасмин закусила губу и вздохнула. Больше всего на свете боялась, что он начнет ее жалеть или, того хуже, захочет помочь. Она всегда сама решала собственные проблемы. Это гарантия того, что никто не навяжет свои идеи, не станет вторгаться в личную жизнь и контролировать каждый шаг.

Как поступить? Сможет ли она постоянно избегать разговора на эту тему? Солгать или открыться?

— Я была солисткой Австралийского балета, — бесстрастно произнесла она. — Вся моя жизнь связана с балетом. Я мечтала танцевать с восьмилетнего возраста.

— Почему же вы бросили?

— Я не бросала. — Во рту неожиданно пересохло. — Попала в автокатастрофу. Повредила лодыжку и стопу. После этого не смогла встать на пуанты. — Жасмин хотела продолжить, но слова застряли в горле. Язык мгновенно стал тяжелым, губы невозможно было разомкнуть. Они не позволяли ей рассказать всю правду о невыносимой боли, душевных муках и стыде, что все так сложилось.

Она не могла говорить об этом даже с лучшими друзьями. Грант молчал, сдвинув брови, отчего на лбу появилась глубокая вертикальная морщинка. Внезапно он подошел ближе и взял ее за руку. От неожиданности она подскочила на месте. Ее рука в его ладони казалась маленькой и хрупкой.

Глава 3

Грант сжал ее ладонь, поражаясь, как тонки и совершенны ее пальцы. Ахнув, Жасмин приоткрыла рот, но промолчала, лишь плотно сжала губы. Пережитые некогда страдания давали о себе знать, и перед глазами вспыхнуло: «Будь осторожна!»

Нахмурившись, она подняла на него выразительные карие глаза и выдернула руку. Он не понимал, почему позволил себе прикоснуться к ней, его будто толкала неконтролируемая внутренняя сила. В этой женщине все безупречно, от аккуратной прически до идеального маникюра со сдержанным розовым лаком. Она обладала достоинством и умением держать окружающих на расстоянии. У него не было намерения вторгаться в ее личное пространство, но, кажется, ей комфортно рядом с ним. Да, пожалуй, его присутствие ее успокаивало, и дело не в сочувствии к трагедии, заставившей уйти со сцены.

— Мне жаль, что так вышло.

— Ну, не больше, чем мне когда-то. Не будем забывать, вы пришли сюда работать. Помните? — Голос ее дрогнул, но она смогла вернуть самообладание. — Займемся делом.

Взволнованный голос и легкий румянец подсказывали — она нервничает. Как интересно. Есть в ней какая-то загадка, определенно она рассказала ему далеко не все. Ему бы очень хотелось проникнуть в ее тайну, помочь избавиться от гнетущей тяжести. Он непременно узнает, что ранило ее душу сильнее, чем крушение планов и надежд.

— Я говорю серьезно. — Жасмин оказалась совсем рядом. — Вернемся к занятиям.

В пространстве между ними сверкнули невидимые искры. Грант отчетливо слышал, как удары в груди глухо разносятся по всему телу. Эта женщина одним взглядом лишала способности мыслить и двигаться. Ему мешал каждый разделявший их дюйм, а единственным желанием было привлечь ее к себе. Жасмин ощущала то же, что и он. Словно пыталась определить, где заканчивается грань, через которую нельзя переступить. С невозмутимым видом она проследовала к станку.

— Сегодня поработаем над тандю.

И встала в первую позицию, ожидая, когда Грант сделает то же самое. Обращая внимание на мельчайшие детали, она продемонстрировала, как сделать упражнение без ошибок, а он завороженно смотрел на ее руки и ноги, мечтая прикоснуться к ней кончиками пальцев или даже губами.

С трудом сглотнул. Она смотрела на него сквозь густые ресницы, будто точно знала, о чем он думает. Черт, она делает это нарочно.

— Ногу вперед.

Грант повторял за ней, боясь случайно коснуться ее мыском. Четкие наставления и звуки музыки немного отвлекали от навязчивых мыслей. Он старался, у него не получалось ничего похожего на то, что делала Жасмин. Она слишком близко, чтобы он мог окончательно успокоиться.

— Еще раз.

Она включила музыку сначала. Одна и та же мелодия из занятия в занятие. Нога привычно пошла вверх, движения уже не казались сложными.

Пока Грант не закончил упражнение, никто не произнес ни слова. Жасмин стояла не шевелясь, сосредоточенно следила за ним. В плавных движениях, легких колебаниях воздуха таилась необъяснимая магия.

Она взглядом скользила по его телу, непонятно, оценивая или просто любуясь.

— Мыски вывернуть больше, — заметила она, подходя ближе, и указала на бедра. — В противном случае вся нагрузка идет на колени.

Ее пальцы почти касались его, тело не преминуло отреагировать, захотелось, чтобы она провела рукой по ноге. Черт, в такой одежде ему ни за что не удастся скрыть эрекцию.

Лицо Жасмин было так близко, что он смог разглядеть цвет ее глаз, они были не просто карими, это было смешение всех шоколадных оттенков: молочного, карамельного, темного какао. Фарфорово-белая кожа без намека на веснушки или шрамы, которых у него в избытке, — сказывались годы, проведенные на поле. Кончиком языка она облизала губы, отчего они стали похожи на бутон розы, покрытой каплями росы.

— Если не уберете руки, я за себя не ручаюсь. — Грант наклонился к ней.

Жасмин вспыхнула и поджала губы.

— Я, к счастью, человек ответственный и не забываю о чувстве долга. — Она убрала руки за спину. — Не мешало бы и вам попытаться.

Проклятие.

Через несколько минут Грант остыл и был готов продолжать. Заняв прежнюю позицию, Жасмин неотрывно следила за ним, словно за большой собакой, выпущенной на поводке на лужайку. Внезапно ногу под коленной чашечкой пронзила боль. Сдерживая стон, он продолжил выполнять упражнение, но не смог должным образом вытянуть ногу.

— Помочь вам? — Она подалась вперед.

Он повернулся к ней и вскинул брови:

— Мечтаю об этом. А еще…

— Если немедленно не замолчите, пожалеете.

В Жасмин Белл проснулась чопорная, строгая классная дама.

Грант захлопнул рот.

— Ложитесь на спину и поднимите ногу вверх. Я помогу растянуть мышцы.

Ему показалось или на ее щеках появился легкий румянец? Присев рядом, она положила руку на заднюю часть бедра и находилась так близко, что он мог свободно наслаждаться полетом фантазии.

К сожалению, мышцы не поддавались, через секунду, тяжело выдохнув, он уже думал только о ноге, не было сил даже возразить Жасмин.

В какой-то момент он похолодел от мысли, что ничего не удастся исправить. Что же будет, если он не войдет в форму и не сможет привести Ягуаров к победе? Если в его жизни не будет футбола, в ней не останется вообще ничего.

Перед занятием с Грантом Жасмин разминалась, выполняя простейшие упражнения из школьной программы. Он пришел раньше и на этот раз выглядел очень привлекательно в кожаной куртке и ладно сидящих джинсах. Встал у входа и принялся подглядывать за ее отражением в зеркале.

Вместо того чтобы выказать неудовольствие, Жасмин решила принять его игру. Положив ногу на станок, продемонстрировала чудесную гибкость. Конечно, он не из тех, кто оценит это в полной мере, но желание подразнить его будоражило кровь. Она еще не вполне пришла в себя после предыдущего занятия, постоянно вспоминая нежность в его голосе, внимательные взгляды, прикосновения. Всего этого было достаточно, чтобы пробудить самые чувственные фантазии. Ведь Жасмин сама чувственность.

Сейчас она ощущала дрожь и невероятное волнение. Что с ней происходит? Покачав головой, заставила себя сосредоточиться. Отойдя от станка, расправила плечи и сделала несколько глубоких вдохов.

Элис добралась до Гранта и направила на него все свое очарование раньше, чем Жасмин смогла выйти в комнату отдыха. Тряхнув роскошными светлыми волосами, Элис кокетливо улыбнулась ему и задержала взгляд. Сила ее обаяния в тот момент была настолько велика, что ее хватило бы на все мужское население города. Жасмин неожиданно стало неприятно, ведь с ней давно не случалось ничего подобного.

— Было бы восхитительно! — воскликнула Элис. — Ты слышала? Грант приглашает нас на игру в пятницу. Будем сидеть в ложе, увидим его на поле.

Жасмин почувствовала, как по телу разливается тепло. Приглашение в ложу — это не просто пара билетов. Щедрый жест, от которого затрепетала душа. Хотя, возможно, Грант просто хотел, чтобы она увидела его в привычной стихии.

— Разве не здорово? — Элис ткнула Жасмин локтем в бок и улыбнулась еще шире.

— Поразительная щедрость.

В следующее мгновение румянец померк, она поняла, что означает для нее это приглашение. В ложе собираются все, кто имеет отношение к футболу, эти люди знакомы, часто встречаются, одинаково одеты, с похожими манерами. Она же принадлежит к миру искусства.

— С удовольствием, только надо проверить, нет ли у меня в это время других дел.

— У тебя их нет, — многозначительно произнесла Элис и вновь толкнула подругу локтем под ребра. — Мы непременно придем.

Жасмин мысленно себя успокаивала. В спорте все демократичнее, не так, как в мире искусства. Однако легче не становилось. Бывший парень постоянно приглашал ее на открытия галерей, закрытые выставки и вернисажи. В том кругу она так и не стала своей. Каждый приглашенный мог позволить себе купить любое выставленное полотно, и Жасмин скорее ощущала себя одним из экспонатов.

— Отлично. — Грант просиял от восторга и задержал взгляд на Жасмин чуть дольше положенного. — Элис дала мне номер вашего телефона, я отправлю сообщение.

— Хорошо, — рассеянно кивнула Жасмин. Ну конечно, чего она ожидала, разумеется, Элис дала ее номер.

На лице Гранта появилась загадочная улыбка. Он развернулся и вышел, представляя, как обе женщины смотрят ему вслед, не сводя глаз с соблазнительных округлых ягодиц.

— Не могу поверить, что ты дала мой номер.

— Я пытаюсь тебе помочь. У него слюни текут, когда он на тебя смотрит, а ты ведешь себя как курица.

— Неправда. Он же почти звезда, у него уйма поклонниц.

— Верно, но смотрит-то он на тебя. Ты слишком упряма, чтобы признать очевидное.

— Я не упряма.

— Дорогая моя, не все парни такие, как Кайл. Грант другой.

— Хватит, не желаю больше слушать.

Она любила Элис, но на этот раз подруга перешла границу. Жасмин не желала, чтобы кто-то подталкивал ее к отношениям с Грантом, тем более она и так чувствовала себя неловко в его присутствии. Этот мужчина притягивал ее, словно магнит. Одновременно она понимала: у них ничего не получится, они из разных миров. Было время, когда она вращалась в обществе богатых и знаменитых, в мире гламура, папарацци, нескрываемой роскоши и обещала себе никогда туда не возвращаться. Впрочем, трудно скрывать от самой себя, что ее тянет к Гранту какая-то неведомая внутренняя сила.

Она стояла в отдалении и смотрела, как он разминается у станка, и, как ни старалась, не могла отвести взгляд.

С самого детства Грант любил время перед началом игры. Некоторые ребята с облегчением вздыхали, слыша звуки сирены, другие с удовольствием прислушивались к шумам трибун. Сам он использовал это время, чтобы подготовиться к противостоянию.

Сейчас он убеждал себя, что нарастающее волнение связано с ответственным матчем, хотя в глубине души осознавал, что причины две: Жасмин и дискомфорт в колене. Сегодня он не позволил ей выжать из него все соки, слишком многое поставлено на карту.

— Черт возьми, ты что-то сегодня сам не свой. — Мощная рука ударила по плечу, звуки зычного голоса разлетелись по раздевалке.

— Хм. — Грант повернулся к товарищу по команде.

Арчер смотрел на него и качал головой. Он был невысокого роста, но обладал силой и всеми необходимыми для спортсмена качествами. Глаза озорно блестели.

— Ты же недавно еле ноги волочил, приятель. Теперь буду называть тебя танцором.

— Эй, эй! — раздался голос тренера.

— А что? — пожал плечами Арчи. — Я думал, может, Грант и с нами поделится опытом. — И хитро посмотрел на товарища, не смущаясь, что едва достает ему до плеча. — Как тебе даются пируэты?

— Тебе это не поможет, Арчи. Даже у станка я вдвое сильнее тебя физически и морально.

— Все-то ты шутишь.

— Ничего страшного, что Грант немного разовьет в себе женственность, — вступил в разговор другой игрок.

— Заткнись.

— А что ты возмущаешься? — подал голос Арчи. — Розовый цвет тебе пойдет.

— Завидуй молча, Арчи. — Грант вспомнил успокаивающие дыхательные упражнения, которые изучил за последний год, и медленно выдохнул, разжимая кулаки. — Я провожу время с красоткой балериной, а ты возвращаешься домой к своей старушке.

Дэн Портер, посмеиваясь, подошел и похлопал обоих по спине.

— С этим не поспоришь, верно, Арчи?

Тот пробормотал себе под нос ругательства и удалился.

В помещении стоял гул, наполняющий воздух потоками энергии.

— Ты действительно какой-то задумчивый. — Дэн сделал большой глоток воды из бутылки.

— Есть о чем подумать.

— Думай лучше об игре, — вмешался подошедший тренер. — В этом сезоне все зависит от тебя Грант. Есть возможность искупить вину.

— Нашелся проповедник, — пробормотал Грант в спину удаляющемуся тренеру.

— Может, прежде, чем влезать в историю, надо думать, как это отразится на репутации клуба? — заметил Арчи. — Из-за тебя мы провалим сезон.

— А я помню, ты в прошлую игру не забил ни одного гола.

— Как же тут забьешь, если ты постоянно путаешься под ногами. Устроил неразбериху.

Грант со всей силы ударил по шкафчику. Уже почти шесть месяцев он вел себя как пай-мальчик, но, видимо, его ошибки в команде не забудут никогда. Все уверены, что из-за его выходок не смогут стать лучшими в этом сезоне.

Он отказался от всего: от выпивки, шумных вечеринок и даже встреч с фанатками, но им и этого мало. По-прежнему уверены, что в нем причина неудач. Грант никогда не забудет разговор с отцом на следующий день после того, как история попала в прессу. «Ты предатель и пьяница. Ты не мой сын».

— Что ты ноешь, как баба, — вступился за Гранта Дэн и шагнул к Арчи.

Откуда ни возьмись, появился тренер и встал перед Грантом с каменным лицом.

— Не забудь, ты обещал мне победу в этом сезоне, Фарли. Только поэтому я согласился дать тебе второй шанс.

— Так и будет.

— И на этот раз не вздумай ни на что отвлекаться. — Взгляд маленьких глаз стал колючим. — Учти, третьей возможности все исправить не будет.

Это понятно.

Жасмин и Элис подъехали к Мельбурн-Крикет-Граунд заранее, чтобы забрать билеты. Поскольку им предстояло смотреть игру среди элиты футбола, подруги решили, что должны быть одеты не так, как основная масса болельщиков. Они действительно выделялись и на фоне черно-зеленых футболок фанатов Ягуаров и среди поклонников противника, предпочитающих красный и желтый цвета.

Холодный зимний воздух пробирался под пальто Жасмин, от озноба не спасал даже теплый шарф, несколько раз обернутый вокруг шеи. Поежившись, она прижалась к подруге, и они стали пробираться сквозь толпу, пытаясь разглядеть вход со специальной табличкой.

Наконец, следуя указателям, прошли в ложу, предоставляющую великолепный обзор всего поля. И оказались словно в другом мире, вдали от скандирующей толпы, размахивающей флагами и шарфами, поедающей пироги с мясом и пританцовывающей в такт музыке вдали от «настоящих» болельщиков.

Здесь находились мужчины в костюмах и галстуках, женщины в красивых платьях и с сумками, цена которых, наверное, выше ее ежемесячной платы за квартиру. Повсюду звучал смех и приветствия.

— Вот это да, — прошептала Элис, оглядываясь.

Жасмин сняла пальто, перекинула через руку и смущенно поправила изумрудного цвета платье, Дома она несколько раз переодевалась, хотя и понимала, что вряд ли после игры увидит Гранта. Остановившись наконец на этом платье, решила, что оно подойдет больше всего. В последнюю минуту решила надеть бусы из оникса, чтобы немного украсить, в сущности, очень простой наряд.

Здесь Жасмин выглядела еще более странно и чувствовала себя хуже, чем в толпе фанатов. Элис же, напротив, обожала общество людей преуспевающих и богатых. Роскошь давила на Жасмин, ведь она едва наскребла денег, чтобы оплатить счет за электричество. Рядом с элегантными женщинами в шелковых платьях и туфлях на каблуках она ощущала себя неполноценной. Такого с ней не случалось даже в блестящем обществе людей искусства, хотя эти два мира мало чем отличались, в глаза бросалось лишь отсутствие силиконовых грудей и потемневших от искусственного загара лиц. В то время ее сопровождал богатый мужчина — сын крупного финансиста, уверенный, что может распоряжаться ею и контролировать ее так же, как финансовые потоки. Его семья владела состоянием равным бюджету небольшой страны.

Все тогда закончилось очень плохо. Жасмин затошнило от воспоминаний.

— Шампанское, мисс? — Рядом появился официант с серебряным подносом, уставленным бокалами с пляшущими пузырьками.

— Нет, благодарю.

— А я не откажусь. — Элис улыбнулась.

Официант отошел, подруги поспешили занять места у огромного окна. Все кресла на трибунах были заняты, стадион бурлил черно-зелеными волнами, атмосфера накалялась. К счастью, шум не проникал в ложу, здесь слышались лишь приглушенный смех и звон бокалов.

— Я думала, ты тоже что-нибудь выпьешь. — Элис с наслаждением сделала глоток.

Сегодня она уложила волосы в высокую прическу, лишь несколько прядей обрамляли лицо. Гарнитур из серого жемчуга подчеркивал цвет глаз. В отличие от Жасмин она отлично вписывалась в это общество.

— Не могу сказать, что мне очень хочется.

— Ты много теряешь, шампанское отличное.

— Нет желания.

Прищурившись, Элис сделала еще глоток и внимательно посмотрела на подругу. Жасмин улыбнулась, она вовсе не хотела портить никому настроение.

— Один бокал тебе не навредит. За рулем ведь я, так что не о чем беспокоиться.

— Элис, я правда не хочу.

— Пойми, я не стараюсь на тебя давить, просто пытаюсь объяснить, что иногда можно себе позволить расслабиться. Давай, а? Хотя бы иногда ты можешь вести себя так, будто тебе двадцать семь, а не семьдесят два?

— Уверена, и среди семидесятисемилетних есть фанаты футбола.

Подруги рассмеялись и обнялись.

— Придется на обратном пути завезти тебя в дом престарелых.

Ложа постепенно заполнялась. Рядом с ними села женщина в костюме цвета индиго, Жасмин видела ее фотографию на страницах журналов, она была женой одного из Ягуаров. Удушливый аромат духов заставил поморщиться, такой же дорогой и модный, как и туфли от известного дизайнера.

Элис толкнула подругу и кивком указала на проходящую мимо девушку, подругу одной спортивной знаменитости. Красивый загар бросался в глаза, должно быть, она недавно вернулась с Мальдивских островов.

— Давай выйдем на балкон, — предложила Элис. — Мы же не можем всю игру просидеть здесь.

Грудь Жасмин внезапно сдавило, будто кто-то уперся в нее двумя руками, желая выдавить весь воздух. Она прижала к животу сумку, надеясь, что скоро неприятное ощущение пройдет.

Элис допила шампанское, они вышли на балкон.

В воздухе витало волнение и ожидание. Жасмин удалось отыскать два свободных места, как-то сразу стало легче дышать. Накинув пальто, она села и подняла воротник, чтобы укрыться от ветра.

— С тобой все в порядке? — озабоченно спросила Элис.

Вырвавшись из давящей атмосферы ложи, где, казалось, все взгляды были направлены на нее, Жасмин почувствовала себя намного лучше. Впрочем, сейчас она бы предпочла оказаться дома под пледом, читать хорошую книгу и пить горячий шоколад, а не мерзнуть среди разряженной толпы в тонком и слишком простом платье. Однако Элис невозможно отказать. Публика стала постепенно выходить из ложи на балкон. В основном мужчины. Женщины предпочли остаться внутри. Исключением стали лишь несколько молоденьких красавиц с очень длинными волосами и в очень коротких платьях. Они заняли места в первом ряду и принялись хихикать, тыча пальчиками в игроков на поле.

Игра началась. Ягуары выиграли жеребьевку и теперь занимали свои места. Трибуны всколыхнулись, Жасмин заметила, что и сама поддалась общему настроению. С волнением искала Гранта на поле, а после сирены даже вскочила с места.

— Серьезная будет игра, — со знанием дела произнесла Элис. — По итогам последней встречи они несколько очков проигрывают «Санз».

— С каких пор ты стала так интересоваться австралийским футболом?

— С тех пор, как разглядела среди этих парней очень сексуальных красавцев.

— Где же Грант? — Жасмин искала глазами светловолосую голову, поскольку больше с балкона ничего не увидеть.

Игроки на бешеной скорости носились по полю, мяч летал из рук в руки, вскоре она перестала понимать, у кого он.

— Он центральный нападающий. — Элис указала в другой конец поля. — Номер восемнадцать.

Наконец Жасмин удалось разглядеть его и даже увидеть татуировки на руках, во время занятий они были скрыты рукавами футболки. Лицо его выражало крайнюю степень концентрации, это было заметно даже с большого расстояния.

Жасмин невольно поежилась. На поле Грант выглядел очень мужественным и сильным, перемещался с грацией животного, чье имя носила команда, ни одного лишнего движения, все выверено и четко Легко обходил других игроков, изворачивался, избегая столкновения.

От волнения Жасмин обхватила себя руками. Грант действительно настоящий мужчина.

Мяч полетел в его сторону, он начал действовать. Вскоре, описав в воздухе дугу, мяч приземлился в ворота. Трибуны ревели, свистели, скандировали и размахивали флагами. Жасмин вскочила с места и принялась выкрикивать его имя. Легкие наполнились воздухом, ей стало весело.

Обнимаясь с товарищами по команде, Грант смотрел куда-то вверх и в сторону. Ей очень хотелось верить, что он пытается разглядеть именно ее лицо.

Глава 4

После массажа Грант чувствовал себя немного уставшим, однако в покрытом синяками теле появилась и легкость. Все ребята из команды предпочли делать массаж у хорошенькой брюнетки, Грант выбрал женщину средних лет с сильными, словно отлитыми из железа пальцами.

Поведя плечами, он отметил, что мышцы стали более эластичными, чем час назад, но прикасаться к ним было немного болезненно.

Игра с «Санз» основательно его измотала. Он выкладывался больше, чем обычно, переступил границу, до которой никогда не доходил.

Причина в Жасмин.

Стараясь не думать о ней, Грант направился к стойке администратора. Дождь крупной дробью барабанил по стеклам, сверкнула витиеватая молния, освещая грозные облака. У выхода толпились люди, ожидая, когда дождь немного утихнет и можно будет спокойно дойти до машины.

Грант улыбнулся девушке за стойкой, задержавшей на нем взгляд немного дольше, молча подписал бумагу. Ему нет до нее никакого дела. Да и вообще, он слишком занят, чтобы отвлекаться на заигрывания с красавицами.

Он озадачен тем, что перед глазами постоянно образ прекрасной балерины. Он уже много лет не был настолько очарован женщиной, именно самой женщиной, как правило, испытывал лишь физическое влечение, хотя и в этом случае без того не обошлось.

Расставшись с Челси, бывшей возлюбленной, с которой их связывали пятилетние отношения, Грант ощутил, что снова потерял семью. Тогда он пересмотрел свои взгляды и стал ограничиваться короткими романами с фанатками. Они не затрагивали душу, потому и расставания никогда не ранили.

Каждая девушка, как правило, стремилась использовать его, но Грант научился держать их на расстоянии.

Рассеянно оглядев толпу у дверей, Грант заметил стройную фигурку с длинным черным хвостом на макушке. Жасмин.

Протиснувшись, он встал прямо за ее спиной. Она покачала головой, и волосы легли на плечо шелковистой блестящей волной.

— Неужели и сегодня вы без машины? — тихо спросил он, склоняясь к самому ее уху, и вдохнул легкий цветочный аромат.

Жасмин повернулась и, увидев его, покраснела.

— Мне хватило прошлого раза. — Она улыбнулась, но глаза оставались серьезными и немного печальными. Жасмин крепко обнимала себя руками, хотя в помещении было очень тепло.

От него не ускользнуло то, как плотно она сжала губы, уголки рта при этом грустно опустились.

— У вас все в порядке?

— Да, все хорошо.

Грант отметил, как она напряглась.

— Почему-то я вам не верю.

Его сердце сжалось, когда он понял, что она из последних сил сохраняет спокойствие.

— Кстати, игра была прекрасной.

Ему захотелось обнять ее и расцеловать за эти слова. Борясь с внезапным порывом, он сунул руки в карманы.

— Вы молодец.

— У «Санз» не было шансов. — Он улыбнулся и расправил плечи. — Спасибо за такой приятный способ сменить тему. — И улыбнулся еще шире.

— Неужели мои мысли так легко разгадать?

— Ну, пожалуй. — Он провел пальцем по полосе на ее щеке. — У вас пятно.

— Все в порядке. — Она подняла на него удивленный взгляд.

— И не пытайтесь убедить меня, что у вас все хорошо, любому очевидно, что это не так.

Жасмин покачала головой и отвернулась к окну. Если он еще раз прикоснется к ней, она выскочит под дождь, хотя не любила бегать, но сейчас это вряд ли остановит.

Грант обнял ее за плечо, как старого приятеля. Жасмин машинально прижалась к нему. В его поведении не было и намека на интимность, удивительно, но ей внезапно стало легко и спокойно.

— Позвольте пригласить вас на кофе. Вам станет лучше.

— Очень мило, но не стоит. Правда, мне вовсе не нужна ваша помощь.

— Полагаете, достаточно произнести слово «правда», и вам поверят?

Жасмин опустила глаза.

— Обещаю, только кофе. Не буду пытаться вам помочь. Знаете, я вообще не из тех, кто помогает людям, если вам от этого будет легче.

— А вы настойчивы.

— Да.

— И не примете отказ?

— Никогда.

— Что ж, может, немного кофеина сейчас и не повредит.

Воспользовавшись моментом, он взял ее под руку.

— Тогда поедем на моей машине.

Он подтолкнул ее к двери, за которой бушевал ветер, и крепче прижал к себе. Вскрикнув, когда капля упала на лоб, она наклонила голову, и они вместе побежали к стоянке. Грант крепко держал ее.

— Быстрее! — крикнула Жасмин. Волосы намокли и прилипли к лицу, словно заслонив его ветками черного дерева.

Грант кивнул на второй ряд машин и достал ключ. Оттолкнув его, Жасмин лихо запрыгнула внутрь и опустилась на сиденье, переводя дыхание. Неожиданно рассмеялась.

— Чертов Мельбурн. — Он приоткрыл окно. — Ни зги не видно!

— Ужасно холодно. — Она подышала на сжатые в кулаки руки. — Не удивлюсь, если пойдет снег.

— Круто. — Грант вырулил со стоянки. — Никогда не видел в этих краях снега.

— Вы всегда так литературно выражаетесь?

Ее тон заставил его повернуться.

— Мы мужчины такие, — ухмыльнулся он. — Простые.

— Да уж, вы точно незатейливый.

Он хмыкнул.

— Вообще у меня много способностей.

— Например?

— Однажды я собрал кубик Рубика.

— Вот как?

— Да. Разобрал его на части и собрал уже по цветам.

— Вы находчивы.

— Мне тогда было четыре года.

— Ваши родители должны были отдать вас в клуб эрудитов «Менса».

— Разве я сказал, что они так не поступили?

— Вы просто клоун. — Ее смех походил на перезвон колокольчиков. — И почему я всегда считала, что у спортсменов больше развиты мускулы, чем мозги?

— Все субъективно. — Грант остановил машину у ближайшего кафе. — Надо подумать над этим вопросом.

Он нашел лучший способ привлечь ее внимание. Больше всего ему хотелось понять, что скрывается под внешней неприступностью.

Кафе оказалось одним из тех модных мест, в меню которых предлагается видов кофе больше, чем можно придумать ингредиентов для пиццы. Грант обычно шарахался от таких заведений как от чумы, но не мог не признать, что кофе здесь вкусный. Кроме того, выбор должен был поразить Жасмин и продемонстрировать его хороший вкус. Вне студии он хотел чувствовать себя равным ей.

— Надо же, а я как раз думала как-нибудь сюда зайти. — Жасмин сняла пальто и размотала шарф.

Грант не мог отвести глаз, даже самые простые ее движения завораживали.

— Это место получило немало хвалебных отзывов во многих блогах.

Длинная шея, фарфоровая кожа. Он боролся с желанием прикоснуться к ней и поцеловать.

— Здорово. Если, конечно, вас устроит общество этих неформалов.

Кафе было заполнено людьми в узких джинсах, толстовках со смешными надписями и картинками, лица парней украшали усы всевозможных форм, а некоторых — и очки в толстой оправе. Грант не привык к такому окружению, но готов был потерпеть ради чашечки ароматного маккиато. Кроме того, здесь его точно никто не узнает, вряд ли этим ребятам интересен футбол. Меньше всего хотелось, чтобы им сейчас кто-то помешал.

— Боюсь, меню для меня неразрешимая загадка. Никогда не слышала, например, о кофе-сифон.

— Он не такой крепкий, как эспрессо, потому что зерна обжаривают при низкой температуре. Вкусно.

— Вот как? — Жасмин впервые посмотрела на него с уважением. — Видимо, в детстве вы интересовались не только кубиком Рубика.

Грант усмехнулся, но промолчал и потер ладонью щеку. Щетина колола кожу. В кафе постоянно заходили новые посетители, дождь заставлял искать убежище. Люди сидели у окна и смотрели на залитую водой пустынную улицу, при желании можно было представить, что во всем мире остались только они двое.

Жасмин рассматривала одинокий цветок в вазе на столе, потом провела пальцем по кроваво-красным лепесткам.

— Не хотите рассказать, что у вас случилось? — Грант не смог сдержаться и задал вопрос, которого обещал себе избегать.

Жасмин отвернулась к окну, взгляд ее затуманился.

— Мне казалось, вы обещали не пытаться помочь. Я хорошо помню, как вы назвали себя человеком, который не стремится помогать людям.

— Я так сказал?

— Давайте не будем об этом. Мне вы точно ничем помочь не сможете.

— Вы меня не знаете.

Было непонятно, раздражает ли его поведение или ему все же удалось немного растопить лед. Она сдвинула брови и постучала пальцами по столу ногтями, покрытыми бледно-розовым лаком. Она само совершенство до кончиков пальцев.

Грант чувствовал — что-то терзает ее душу, возможно, какая-то тайна, которую она тщательно скрывает от всего мира. Его влекло к этой женщине, он ощущал себя первобытным человеком, испытывающим примитивные, но сильные чувства. Удовлетворения можно добиться, лишь перейдя черту, но Жасмин человек замкнутый и сложный, играет, прикрывая карты от любопытных взглядов, ничего ни у кого не просит. Поэтому и заняла в его сердце особенное место, он относится к ней иначе, чем к остальным людям.

— Вы настойчивы.

— Это одно из моих многочисленных достоинств.

Ее ресницы дрогнули, на щеках появился румянец.

— Мне известны и другие ваши качества.

— Значит, вам нечего терять.

Сможет ли, захочет ли она открыться ему? Грант мечтал приподнять завесу между ее прошлым и настоящим, понять, что особенного за ней кроется. От волнения он принялся теребить край джемпера.

— С чего такое любопытство?

— А что вы так тщательно охраняете?

Жасмин невольно рассмеялась. Грант напоминал ей пса, который никак не желал отказываться от мысли получить вожделенную косточку. Официант поставил перед ней кофе, она обхватила терракотовую чашку замерзшими ладонями. Сердце сжалось от тоски так сильно, что стало трудно дышать.

— Помните, я говорила вам, что попала в аварию?

— Конечно.

— Я сама была во всем виновата. Я тогда выпила и поругалась с парнем. Мне не нужно было садиться за руль.

Внезапно ей вспомнилось, как скользнул по ноге шелковый подол платья, как она бежала к машине, слезы застилали глаза. Затем весь мир закрутился вместе с перевернувшейся машиной. А потом была боль. И она с трудом вылезла из автомобиля через окно.

— Теперь не знаю, как мне жить. Не выношу алкоголь и не могу принимать обезболивающие препараты, потому что боюсь потерять контроль над собой.

Жасмин затаила дыхание, словно ожидая, что Грант предложил ей легкое разрешение всех проблем. Разумеется, этого не случилось.

— С чего вы взяли, что от обезболивающего вы потеряете контроль над собой?

— Даже не знаю. Все началось будто игра, когда я стала восстанавливаться. Убеждала себя, что без обезболивающего заживление будет проходить лучше и быстрее и я смогу танцевать.

— И конечно, это не помогло. — Грант грустно улыбнулся, на мгновение скрыв глаза.

— Я полгода работала у станка до седьмого пота, но чуда не произошло. И я сдалась. Это были худшие полгода в моей жизни. Мне приходилось смотреть, как кто-то другой репетирует партию, которую я танцевала всего за день до аварии. Это была моя первая ведущая партия. Современный балет. Карьера моя закончилась, мне никогда снова не стать солисткой балета.

— Вы уверены?

— К сожалению. — Жасмин провела кончиком пальца по гладкому краю чашки. — Лодыжка раздроблена, сухожилия порваны. Я даже ногу не могу вытянуть как нужно, не говоря уже о том, чтобы встать на пуанты.

— Хреново. — Грант накрыл ее руку своей.

Жасмин шокировало подобное проявление нежности, тепло его руки неожиданно заполнило все тело. От этого щеки покраснели, а в животе затрепетали бабочки.

— Я сама виновата. Теперь это только моя беда. Видимо, мне понадобится психотерапевт.

Лицо Гранта, казалось, ничего не выражало. Голубые глаза застыли, будто смотрели сквозь нее. Жасмин поерзала на стуле. Ее пугало, что он смотрит так, словно заглядывает в душу.

— Возможно, сеансы у психотерапевта пойдут на пользу. По крайней мере, вы научитесь слушать советы и позволите себе принимать помощь.

— У меня проблемы не с головой. — Она заметно напряглась и поджала губы. — С ногой — да, но не с мозгами. — Пальцы побелели, и рука, державшая чашку, дрогнула. — С головой все в порядке мне не нужен психотерапевт.

Жасмин не могла поверить, что Грант согласен с ее врачом. Неужели никто не видит, что ее проблема в другом? Она не сумасшедшая, чтобы не понимать, что происходит в ее жизни. У нее проблемы с ногой, и точка.

— Вам не приходило в голову, что у вас не одна проблема, а две? — Грант подался вперед и заглянул ей в глаза. От такого напора она опешила. — Жизнь стала бы проще, если бы человек сталкивался только с физической болью. К сожалению, все не так однозначно. Вам надо признать это и посмотреть на проблему со всех сторон.

Жасмин слушала, широко раскрыв глаза. Его интонации обволакивали, слова рассыпались, превращаясь в мелкие зернышки, гладкие, как стекло.

— Вижу, вы привыкли командовать.

Несмотря на твердость в голосе, лицо Гранта выражало участие и спокойствие. Он все сильнее сжимал ее руку, в глазах мелькнуло нечто похожее на страсть. Жасмин убрала руку и сделала глоток кофе. Надо обдумать ответ. Назвать «командиром» мало.

Откровенно говоря, его реакция поражала. Впервые кто-то сказал ей, что она должна сделать над собой усилие. Пожалуй, этого никогда не случалось. Даже Элис всегда относилась к происходящему спокойно.

Все слишком заняты, чтобы волноваться еще и за нее. Ей нравилось, что Грант внимательно отнесся к ее словам и решился высказать свое мнение, нравилось его чувство юмора, даже легкий фарс. В глубине души он определенно человек участливый и добрый. Совсем не такой, каким показался сначала и каким должен быть, согласно стереотипам о футболистах. Она его недооценила.

Жасмин покачала головой и подняла глаза. Грант смотрел на нее, сдвинув брови. Участие было таким искренним, что ей захотелось обнять его и поцеловать. Она даже закусила губу, чтобы не поддаться этому неразумному порыву. Каждая клеточка тела жаждала его прикосновений. Поборов наконец мощную волну влечения, она спросила:

— Вы когда-нибудь совершали такую глупость, чтобы потом всю жизнь мечтать стереть этот день из своей памяти?

— И не раз. По-моему, я совершил все возможные глупости.

— Правда?

Она задумалась, как бы себя чувствовала, если бы Грант прикоснулся к ней. Каково ощущать, как его сильные руки гладят ее шею, волосы, спину? От этих мыслей тело охватил жар и заставил поежиться, на этот раз по непривычной для нее причине. Грант оказался совсем не тем человеком, каким виделся ей в день их знакомства.

— Да. Так бывает, если молодой парень из провинции сразу оказывается в центре большого города. У меня тогда чуть крыша не поехала. Добавьте к этому нехватку денег, воспитания, родительской заботы; черт, мне тогда хотелось попробовать все и сразу.

— И это понятно.

— Конечно понятно. Все этого хотят. — Грант смущенно улыбнулся. — Но не все делают.

— Разве это не часть жизни футболиста? Вы славитесь своими выходками.

— Жаль, что я известен не как лучший в команде.

— Уверена, и такая слава вас не миновала. — Ей хотелось сказать ему что-то приятное, успокоить, как смог он, но не представляла, с чего начать.

— Известность нам очень вредит. Наша проблема — газетчики. Ведь ошибки совершают все, но не обо всех пишут. Стоит журналистам узнать о тебе что-то плохое, их уже не остановить.

Грант помрачнел. Жасмин впервые посетила мысль, что у них не так мало общего, как могло показаться на первый взгляд. Когда она лежала в больнице, друзья и родные приносили ей журналы, и в какой-то день на странице одного из них она увидела бывшего любимого под руку с новой подружкой. Балерина, девушка, которую Жасмин знала с детства. Конечно, журналисты не виноваты, но, с другой стороны, если бы они не писали обо всем, что происходит с известными людьми, она была бы избавлена от переживаний, по крайней мере, не свалились бы все проблемы сразу.

— Расскажите мне о футболе. — Наконец она нашла способ сменить тему и заставить Гранта оживиться. — Как полагаете, удастся вам выйти в финал в этом году?

— Планы такие есть. Ребята не любят об этом говорить, боятся сглазить, но я думаю, если не верить в победу, то и не заставишь себя тренироваться сколько нужно.

Как она завидовала его уверенности в себе. Когда-то и она была такой.

— Уверен, в балете то же самое. Физическая форма не главное. Психологический настрой важен не меньше, чем постоянные репетиции.

— Похоже, мы с вами не такие уж разные. — Она улыбнулась, действительно пораженная тем, как похожи их жизни, хотя на первый взгляд они люди из разных миров.

Грант допил кофе и поставил чашку.

— Еще? — спросил он, приподнимая бровь.

— Пожалуй, я вынуждена просить вас подбросить меня до машины. Кстати, многие люди так увлекаются, жалея меня, что не находят в себе силы дать мне понять, что пора расставаться.

Во взгляде мелькнула растерянность, но он мило улыбнулся в ответ. По выражению этих голубых глаз невозможно понять, каково настроение Гранта, они остаются непроницаемыми даже тогда, когда он пытается вызвать ее на откровенность. Жасмин мечтала узнать его лучше, но в ее жизни так давно не было мужчины, которого бы интересовало что-то помимо физического удовольствия, что она забыла, какие нужно задавать вопросы, как вести разговор, чтобы добиться желаемого результата.

— Спасибо вам. — Он стал пробираться к прилавку с кассой, неловко лавируя между столами. — Вообще-то я умею заставить людей встряхнуться.

— Какой необычный набор способностей. Кубик Рубика, глубокие познания в кофе, а теперь и это.

Когда они расплачивались, входная дверь распахнулась и в помещение ворвался ледяной ветер. Дождь кончился, но теплее не стало. Выйдя на улицу, Жасмин непроизвольно прижалась к Гранту, взяв его под руку. Он обнял ее за плечи, как и прежде стараясь защитить от порывов ветра. Рядом с ним так тепло и уютно, холод не находил малейшего зазора между ними. От волнения пересохло во рту.

— Будем бороться с непогодой.

Грант опустил руку ей на талию, и они, наклонив голову, двинулись по улице. Бедром под плотной джинсовой тканью она отчетливо ощущала движение его мускулов при ходьбе и могла думать только об этом.

В машине было жарко, как в сауне. Тепло разливалось по телу, в голове стали возникать фривольные фантазии: например, как они могли бы устроиться на заднем сиденье его «мерседеса». Что-то рядом с ним ее все чаще одолевают эротические фантазии.

Казалось, он не догадывался, о чем она думает, спокойно вел машину в сторону клиники. Жасмин осторожно покосилась на него, позволила себе задержать взгляд на его широкой груди, опуститься ниже, ниже.

— Увидели там что-то интересное?

Шутливый тон заставил ее вынырнуть из фантазий. Щеки мгновенно покраснели, она стыдливо отвела взгляд, испугавшись, что ее застали врасплох. Жасмин Белл, вашей маме было бы за вас стыдно!

Приглушенный смех Гранта смутил еще больше, она не знала, куда спрятать взгляд. Что делать, если из него буквально бьет фонтан невероятной сексуальной энергии?

Грант не отрываясь смотрел на дорогу, однако мельком взглянул на нее, когда они остановились на светофоре.

Сегодня она была другой, в ней появилась трогательная нежность, он почувствовал это, когда в кафе накрыл ее руку своей. В какое-то мгновение образ неприступной холодной красавицы разрушился, перед ним предстала другая женщина, словно освободившись, выбралась наружу, отбросив старую оболочку.

Жасмин тоже тянулась к нему, хотелось понять, каков он на самом деле, правда, ее останавливал страх, ведь он жил совсем в другом мире — мире успеха, богатства и роскоши. Второго разочарования ей не пережить.

Глава 5

Чтобы выбросить из головы мысли о Гранте, Жасмин направила всю энергию на подготовку к ежегодному выступлению хореографической школы. Помимо всего прочего ей нужна цель, повод каждый день подниматься с кровати.

— А почему вы не танцуете с нами? — Вопрос одной девушки вывел ее из задумчивости.

— У Жасмин была серьезная травма, — пояснила Элис. — Я взяла с нее слово, что она не будет танцевать, пока окончательно не придет в форму.

Подробности произошедшего тщательно скрывались, когда Элис ввела ее в круг преподавателей хореографии, вовсе не потому, что ей было что скрывать, просто Элис решила, что это помешает психологической и физической адаптации к новой жизни. За шесть месяцев ничего не изменилось.

После занятия Жасмин прошла в комнату отдыха, чтобы перевести дух перед уроком с Грантом. Опустившись на колено, она принялась рыться в сумке. Пальцы коснулись атласной поверхности пуант, она вытащила их одну за другой. Эти пуанты ей изготовили в то время, когда она еще танцевала в кордебалете. В некоторых местах ткань порвалась, мысок сломался, но выбросить их она не могла. Однажды Элис и Жасмин расписались на кожаной подошве пуант друг друга.

В жизни бывали дни, когда она спрашивала себя: не пора ли все забыть? Она любила балет, но рана никак не затягивалась. Ей больно смотреть, как юные балерины репетируют ее партии, а она вынуждена оставаться на обочине и думать о том, что жертвы ее родителей были напрасны, она так и не смогла подняться на самую вершину.

Поддавшись внезапному порыву, Жасмин надела пуанты, с наслаждением завязала ленты вокруг щиколотки и встала. Сшитые по ноге, они были очень удобны, сломанный мысок не имел значения, ведь она все равно не сможет подняться. Воспоминания о том, как она выходила в них на сцену, вызвали легкость во всем теле. Тогда весь мир казался прекрасным, она ощущала себя на своем месте, в своей стихии.

— Черт, как здорово.

За спиной раздался голос Гранта. Она настолько погрузилась в воспоминания, что не заметила, как он вошел.

— Вы так говорите всем девушкам?

— Мне не надо ничего им говорить. Они сами падают к моим ногам.

Она посмотрела на него широко распахнутыми глазами. Несмотря на сарказм, было ясно — это правда. А почему нет? Футболисты принадлежат к элите австралийского общества. Все женщины жаждут их внимания. Но не она. На какое-то мгновение Жасмин захотелось, чтобы Грант стал простым парнем, а не звездой футбола.

— Будьте осторожны, вы так задираете голову, что можете не пройти в дверь.

Она поспешно сняла пуанты.

— Это ведь в них танцуют балерины, верно? — Грант подхватил одну туфельку и принялся изучать ее, словно это неизвестный инопланетный предмет. — Круто.

Жасмин машинально кивнула:

— Их не так просто сделать.

— Скучаете, да? — Он так осторожно положил туфельку на место, словно та была сделана из хрусталя.

— Да.

— И вернуться не можете?

Было слышно лишь гудение сломанной лампы под потолком. Жасмин с трудом удалось вдохнуть. Убрав пуанты на дно сумки, она выдавила из себя улыбку.

— Вы ведь пришли не разговаривать, верно? Приступим к работе.

Грант вскинул брови, видно, пребывал в замешательстве. Жасмин заставила себя встряхнуться и посмотрела на него строже. Ей не нужна его жалость, особенно в стенах балетной студии.

— Сегодня мы перейдем к новым упражнениям, Релеве. Для этого необходимо скрестить ноги и подняться на мыски.

Она скрестила ноги так, чтобы щиколотки соприкасались, и поднялась на мыски. Конечно, она не могла оторвать пятки от пола на прежнюю высоту, но и этого было достаточно, чтобы продемонстрировать Гранту, как правильно выполнить упражнение. Травмированная нога сдерживала, заставляя в определенный момент прекратить подъем.

Грант попытался последовать ее примеру, но не смог удержать равновесие. Жасмин подошла ближе и положила руку ему на живот:

— Напрягите пресс. С мышцами у вас все в порядке. Старайтесь держать корпус ровно, тогда легче удержать равновесие.

Он усмехнулся и кивнул. Она вновь вспомнила, как он красив на поле: атлетическая фигура в форме, четкие движения.

— Еще раз, — скомандовала она, стараясь держаться по-учительски строго, однако не смогла оторвать руку от его пресса, будто прилипла к футболке.

Грант выпрямился, приподнялся и теперь смотрел поверх ее головы.

— Уже лучше.

— Покажите-ка еще раз.

Он смотрел на нее не отрываясь, от этого по коже пробежали мурашки.

— Конечно.

Жасмин расправила плечи и свободно опустила руки. Разведя колени, исполнила релеве, на этот раз нога держалась более устойчиво.

Грант протянул руку и положил ладонь ей на живот. От неожиданности она открыла рот.

— Да, здорово.

Они несколько секунд стояли неподвижно. Жасмин боялась шелохнуться, смотрела словно зачарованная в его глаза, не представляя, что будет, если не отступит назад. Грант наклонился ближе, теперь их лица всего в нескольких дюймах, она слышала его дыхание и ощущала аромат лосьона. Могла позволить себе расслабиться, положить руку ему на грудь и сдаться.

В его присутствии она терялась, ее пленили его глаза, даже очаровательные веснушки на носу. Настоящий сильный мужчина, не такой, как те женоподобные мальчики, среди которых она выросла.

— Готовы попробовать самостоятельно? — Жасмин опустила пятки на пол, расстояние между ними увеличилось. Сейчас надо сосредоточиться на работе.

— Готов. Но не кажется ли вам, что приятнее это делать вместе?

В воздухе опять заискрило электричество. Жасмин поняла: ей все тяжелее сопротивляться магическому притяжению, которое влекло ее к этому человеку.

— Почему вы так нервничаете? Вам неприятно находиться рядом со мной?

— Нет.

Напротив, проблема в том, что ей очень хорошо с ним рядом. Появлялось ощущение, что она вот-вот растает, не устоит и прильнет к его широкой груди. Сейчас, когда он лишь в нескольких дюймах, она не могла совладать с собой и успокоиться.

Что же с ней происходит? Они ведь играют в разных лигах, не хотела бы она оказаться с ним в одной команде. Ни за что.

Жасмин прижала ладони к щекам. Ни в коем случае нельзя ступать на этот скользкий путь. Но как быть с непреодолимым желанием, которое, наперекор логике, буквально сжигает изнутри? Присутствие Гранта пьянило, она не могла противиться гипнотической силе его взгляда. Голубизна глаз завораживала, отодвигая на задний план весь мир с его суетой и проблемами.

Быстрым движением он коснулся ее подбородка и развернул ее лицо к себе. Она непроизвольно приоткрыла рот и в следующую секунду почувствовала прикосновение его теплых губ. Кажется, никто в жизни не целовал ее так, чтобы ослабели ноги и подогнулись колени.

Грант опустил руку ей на талию и прижал к себе. Теперь их тела соприкасались, и она ощущала исходивший от него жар. Одежда была такой тонкой, что создавалось впечатление, будто она чувствует даже его кожу. Запрокинув голову, Жасмин с наслаждением провела рукой по золотистым волосам, густым и шелковистым.

Жар его дыхания с каждым порывом проникал все глубже. Грант наступал, стараясь прижаться сильнее; наконец Жасмин уперлась спиной в холодную стену класса.

Он не отрывался от нее ни на секунду, она с наслаждением смаковала вкус мяты, специй и еще чего-то восхитительно терпкого. Воспламеняясь, кровь густела, становилась вязкой и будто замедляла бег. Сильная ладонь скользнула ниже спины и легла на ягодицы, отчего живот потянуло от сладостного желания. Жасмин повела бедрами, пытаясь высвободиться из его объятий.

— Ты восхитительна, — пробормотал Грант, — прекрасна.

Она прижалась к нему щекой и ощутила легкое покалывание щетины, мечтая лишь о том, что сможет целовать его тело, каждый дюйм. Зажмурившись, она погрузилась в мечты.

Грант согнул колено и попытался раздвинуть ей ноги. Рука легла на грудь. У Жасмин перехватило дыхание, жаркий румянец залил щеки. Его ласки — самое приятное, что с ней случилось после аварии.

От мелькавших видений стало сладко и тепло. От эмоций захватывало дух и приятно ныло в животе. Дыхание перехватывало при одной мысли, что она увидит его обнаженным. Внезапно Жасмин вспомнила о своей ноге.

Каждое утро, глядя на нее, она заставляла себя не думать о прошлом. На бледной коже ярко выделялся длинный, словно змея, красный шрам. Нога уже никогда не будет такой, как прежде, гладкой, словно фарфоровой. Если ей самой противно на себя смотреть, как же это может быть приятно Гранту?

Она похожа на члена труппы шоу уродов.

Жасмин с трудом перевела дыхание. Уперлась руками ему в грудь и попыталась оттолкнуть. Грант отступил и удивленно посмотрел на нее. В голубых глазах плескалось беспокойство.

— Извини, — пролепетала она. — Я не могу.

И, развернувшись, поспешила выбежать из студии, остановившись лишь на мгновение в комнате отдыха, чтобы схватить сумку.

— Я вела себя как полная идиотка. Кошмар.

Элис смотрела на подругу открыв рот, не обращая внимания на остывающий латте. Кажется, она даже не моргала.

— Знаешь, я спрошу прямо. Что с тобой вдруг случилось? Этот красавчик прижал тебя к стенке, и ты растаяла?

В кафе было шумно и многолюдно. Они чудом смогли найти столик в углу и ощутить относительное уединение. Однако Жасмин все равно старалась говорить тише:

— Похоже, со мной что-то не так.

— С тобой все нормально.

Подруга разбудила рано утром, потому что нашла ее мобильный телефон на полу в комнате отдыха и сделала, возможно, не вполне логичный вывод, что Жасмин похитили. Таким образом, рассказ о неудавшемся обольщении стал не самой плохой альтернативой.

— Знаешь, что испугало меня больше всего? В тот момент я думала только о ноге. Что будет, когда он ее увидит?

Голос ее задрожал. Собственное тело никогда не вызывало отвращения. Конечно, хотелось, чтобы грудь была чуть больше, но таков уж удел балерин. Никогда в жизни она не испытывала такого стыда, как прошлым вечером. Жасмин подперла рукой щеку и подняла глаза на Элис.

— Придется изменить отношение, иначе тебя ждет незавидная участь старой девы в доме со сворой кошек.

Жасмин улыбнулась. В Элис ей всегда нравился несгибаемый характер. Она, пожалуй, единственная, кто мог сказать правду в глаза. Внешне, нежная и мягкая, как воздушный зефир, а внутри — сталь. К этому привыкли и родители, и друзья, и даже учителя в балетной школе. Все надеялись, что она когда-нибудь изменится. Элис родилась в любви, в счастливой семье, но выросла человеком прямым и жестким; от правды, произносимой ею со сладкой улыбкой, порой холодела кровь.

Жасмин вдохнула восхитительный аромат, прежде чем сделать глоток:

— Я знаю, что обязана оставить все в прошлом. Но как можно ожидать, что на это не будет обращать внимание мужчина, если я сама не могу с собой справиться?

— И я об этом. — Элис обхватила ее ладонь и сжала. — Может, пора понять, что мир не взорвется, если кто-то увидит тебя голой? Апокалипсис не случится, если посторонний человек увидит твою ногу. Думаю, тебе очень полезно переспать с этим парнем, чтобы приобрести немного уверенности. Ты увидишь, что для него это не проблема, и тогда, возможно, сама изменишь к этому отношение.

— Сексотерапия? Такое бывает?

— Не знаю. А что ты теряешь? Получишь немного удовольствия — тебе не повредит, а мы точно будем знать, что нужно искать помощи у специалиста.

— Мне не нужен мозгоправ.

Опять она об этом. Жасмин боялась сделать этот шаг, обратиться к психотерапевту означало признать, что у нее проблемы, с которыми невозможно справиться, признать свою слабость. На это она ни за что не пойдет. Похоже, лучше согласиться на сексотерапию — это безопаснее и приятнее.

— Что ты теряешь?

— Собственное достоинство.

А если Грант посмеется над ней?

— Вчера вечером инициатором был он, верно?

— Да, но….

— Никаких но. Хочешь провести всю жизнь с кошками?

Люди за соседними столами с любопытством повернулись в их сторону, даже не потрудившись скрыть интереса к ее ответу. Жасмин не смогла сдержать смех:

— Я подумаю.

— Ведь у тебя же давно никого нет, верно?

Только Элис способна задавать столь личные вопросы в кафе.

— Верно. Очень давно.

От мысли о близости с Грантом на душе становилось теплее. Этот мужчина казался недоступным с ее-то небогатым опытом. Воздержание длилось с момента расставания с Кайлом Уотерхаусом, а до этого был лишь один партнер — парень, с которым у нее был короткий роман в балетной школе. Когда все силы отданы балету, секс отходит на второй план. Прозвище «Королева в пачке» Жасмин получила вполне заслуженно.

Стоит ли говорить, что она не представляла, что выступит с инициативой, даже если речь идет об одной ночи в лечебных целях? А может, все будет и не так.

От страха, неуверенности и сомнений сжалось сердце. Постукивая пальцами по столу, Жасмин принялась обдумывать, как поступить.

— Нет повода нервничать, — безапелляционно заявила Элис. — Если он попытается отказаться, в чем я сомневаюсь, напомни, какие балерины гибкие. Это должно сработать!

— Возможно, ты знаешь, о чем говоришь, но не забывай, речь обо мне.

— Да брось ты. Мне пора, у меня встреча с дизайнером костюмов наших лебедей, надо обговорить все детали.

— Желаю удачи.

— Надеюсь, ты будешь держать меня в курсе развития отношений с твоим красавчиком. Я хочу знать подробности!

— Теперь это так называется?

— Думаю, у вас будет не одна бессонная ночь. — Элис захихикала, махнула рукой и убежала.

— Я лишь сказала, что подумаю! — крикнула вслед Жасмин и легкой походкой направилась к машине.

Глава 6

Грант сидел, вжавшись в водительское кресло машины. После поцелуя с Жасмин он не мог думать ни о чем другом, каждую минуту вспоминал ее блестящие черные волосы и огромные карие глаза.

Никогда прежде женщина не вызывала в нем подобных эмоций. Черт, а ведь одна из главных привилегий футболиста — девушки, падающие к его ногам и жаждущие внимания. В отличие от всех женщин, оказывавшихся в его постели, Жасмин Белл — настоящая леди. Она стала для Гранта глотком свежего воздуха и одновременно занозой в боку. Она с удовольствием ответила на его порыв и так же неожиданно оттолкнула и исчезла.

Черт, что это значит?

Протяжно вздохнув, он заставил себя вылезти из машины и подойти к дверям студии. Элис болтала с одной из учениц, приветливо кивнула, когда он бросил сумку на диван в комнате отдыха. Жасмин находилась в классе, он мельком увидел, как она танцует с учениками.

Если бы она не рассказала о травме, он никогда бы не догадался. Она в прекрасной физической форме, двигалась уверенно и грациозно. Гранту было неловко подглядывать: казалось, он сунул нос в чужую жизнь, будто увидел, как она раздевается. Впрочем, как и раньше, балет ему казался слишком напыщенным и скучным.

В танце Жасмин была похожа на лебедя, в каждом па столько страсти и чувственности, что он не смог бы отвести взгляд, даже если бы от этого зависела его жизнь. Оставалось только догадываться, как волшебно она выглядела на сцене. Неужели ничего нельзя сделать, чтобы вернуться? Грант невольно задумался, как повел бы себя, если бы рухнула его карьера.

Жасмин остановилась и принялась рассматривать зажатую в руке бумажку. В зеркале хорошо было видно, как она напряжена, насколько глубоко погружена в процесс.

Нельзя забывать главное правило: никаких привязанностей. Все верно, каждый человек, входя в нашу жизнь, непременно что-то требует. В жизни Гранта именно так. Дальние знакомые хотели получить билеты, женщины — приглашение в ВИП-ложу, старые друзья пытались на нем заработать. А Челси… Он был для нее лишь ступенькой к следующей вершине. Даже лучший друг предал его ради собственной выгоды: бросил в тот момент, когда был особенно нужен. Когда требовалась помощь и поддержка, рядом никогда никого не было.

Грант закрыл глаза, избавляясь от болезненных воспоминаний. Жизнь научила его не поддаваться искушениям, даже таким соблазнительным, как Жасмин. Внутренний голос подсказывал, что одних поцелуев ему будет мало. Он непременно назначит ей свидание. Словом, все как обычно.

Произошедшее вчера между ними подтверждало, что она из тех женщин, что позволяют на себя смотреть, но не прикасаться. Кроме того, он не имеет права отвлекаться от футбола, когда репутация и карьера висят на волоске.

Грант изо всех сил пытался взять себя в руки, но не мог забыть, как прекрасна была вчера Жасмин. От этого по телу разливалось блаженное тепло. Тихий знакомый внутренний голос искушения уговаривал, что еще один поцелуй не повредит. Нечто подобное происходило с ним давно, он ощущал невероятную потребность быть рядом с этой женщиной, доставлять удовольствие и тонуть в нем, чтобы разрушить кокон одиночества.

Грант усмехнулся и покачал головой. Он не должен доверять этому голосу, ведь именно он нашептывал, что вполне можно выпить еще один бокал, остаться еще на пару часов в ночном клубе, провести еще одну ночь в постели с незнакомкой. Нет, этому голосу нельзя доверять.

Жасмин изо всех сил старалась держаться прямо и сохранять ровное дыхание. С каждым уроком ей все труднее было оставаться спокойной рядом с Грантом и держать дистанцию. Давили слова Элис, предложившей воспользоваться случаем, и воспоминание о поцелуе. Тело отказывалось забывать прикосновение сильных ладоней, прижимавших ее к стене.

Сейчас, когда Грант тайком подглядывал за ней, она с трудом сдерживала порывы восторга. Когда он, широко шагая, прошел в класс, она лишь усилием воли оторвала взгляд от его мощных плеч. Это же преступление так великолепно выглядеть!

— Готовы заставить мышцы работать? — Она улыбнулась Гранту и опешила, увидев его хмурое лицо.

— Готов.

Почему он так изменился?

Жасмин нахмурилась и наклонила голову. Что-то не так. В ледяных глазах лишь спокойствие, они похожи на озера, их неподвижная гладь определенно скрывает нечто важное.

— Отлично. — Жасмин развернулась и двинулась к станку.

Что случилось с человеком, который совсем недавно так страстно ее целовал? Может, решил отступить и не связываться с женщиной, которую не победить одними поцелуями?

Она вздохнула и тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли. У нее начинается паранойя. Но никакие убеждения не помогали выдернуть засевшую в сердце стальную занозу.

Во время урока Грант чаще молчал и старался не смотреть ей в глаза. Она пыталась уловить в его лице прежнее участливое выражение, но он оставался холоден, как погода в морозный зимний день.

Что ж, надо отвлечься и сконцентрироваться наконец на своих прямых обязанностях.

Они выполняли упражнения на растяжку. При наклоне вперед лицо Гранта исказилось от боли — дала о себе знать травмированная мышца. После занятий он всегда оставался собранным и напряженным, тогда как другие люди обычно покидали класс, испытывая облегчение. После растяжки ему должно становиться легче, почему же брови сдвинуты, зубы стиснуты?

— Что-то не так? — поинтересовалась Жасмин.

— Все в порядке. — Грант отвел взгляд.

— Вы за весь час не сказали мне и пяти слов.

Странно для человека, который постоянно пытался вывести ее на разговор.

— Все хорошо.

Перекатившись на спину, он поднял травмированную ногу и потянулся к голени. Мышцы были так напряжены, что он не смог даже принять исходное положение. Не дожидаясь просьбы о помощи, Жасмин встала рядом на колени и надавила на ногу. Его пятка упиралась ей в плечо, она действовала медленно, чувствуя, как мышца понемногу поддается.

— Это все из-за поцелуя?

Его глаза мгновенно превратились в льдинки.

— Я бы предпочел молчать, когда вы сверху.

— Не будьте глупцом, я помогаю вам.

Она представила, что со стороны они выглядят как пара с картинки Камасутры.

— Поцелуй был ошибкой.

Жасмин сглотнула и жестом велела ему поменять ноги.

— Почему?

— Потому что я не должен был это делать.

— Это не ответ. — Она надавила сильнее и уперлась рукой в пол рядом с другой его ногой.

— Мы можем поговорить о чем-то другом?

— Например?

— Например, о вас и балете.

— И что?..

— Почему вы преподаете здесь? Ведь ясно, что вы слишком талантливы, чтобы учить новичков.

— А почему вас это волнует?

Она не желает касаться этой темы, ее боль не должна его волновать.

Грант промолчал, вместо этого посмотрел на нее так, что она едва не вспыхнула на месте.

— Вы не желаете говорить о каком-то пустячном поцелуе, но готовы обсуждать мои проблемы?

— Я думаю, вам надо попробовать вернуться на сцену, — произнес он после долгой паузы.

— Все не так просто.

Почему все уверены, что это легко? Будь оно так, разве она не воспользовалась шансом?

— Я уверен, у вас получится.

— Давайте лучше поговорим о поцелуе. — Жасмин поджала губы и опустила глаза.

— Почему вы уходите от этой темы, будто… — Он замолчал, подбирая слово. — Я не могу разговаривать, когда мы в таком положении.

— Это прекрасное упражнение для вас. — Может, если она будет повторять эту фразу чаще, сможет и себя убедить, что делает это для него, а вовсе не для того, чтобы побыть с ним рядом.

— Мне надо было остановиться.

— Ничего страшного.

— Поймите, я не стремлюсь к новым отношениям, у меня нет на это времени. — Он говорил медленно и вдумчиво, словно взвешивая каждое слово. — Это внезапный порыв.

Жасмин повернулась к нему боком, даже не удостоив взглядом:

— Мне тоже не нужны близкие отношения.

— Поверьте, я поступаю так для вашего же блага.

Ее обдало жаром. Будет стыдно, если она покраснеет.

Для ее же блага.

Она много раз слышала это от Кайла. Он человек властный и любил все контролировать лично. Это его коронная фраза, именно ее он использовал, когда Жасмин пыталась оспорить очередное его решение или противостоять приказам. Например, носить короткое платье или проводить время с близкими друзьями. Все для ее же пользы. Он заставил ее смутиться за ужином с его семьей, когда заявил, что она не должна есть ничего, что может привести к набору веса, и это тоже для ее же блага.

Слова повисли в воздухе между ними. Жасмин поднялась:

— Вас не должно волновать, что для меня благо, а что — нет. Я сама распоряжаюсь своей жизнью, не смейте мне указывать.

Собрав остатки самообладания, она взглянула на него и направилась к выходу. Сердце билось так сильно, что она с трудом делала каждый шаг. Подхватив пальто и сумку, она вышла на улицу. Невероятно, как такие простые слова вызвали в ней бурю эмоций.

В лицо ударил прохладный вечерний воздух. Хлопнула дверь, и ее грохот разнесся по полупустой стоянке. Жасмин не утратила способности мыслить логически и осознавала: Грант никогда не поймет, что значит для нее эта фраза. Ей хотелось бежать без оглядки всякий раз, когда она слышала слова «для твоего же блага»; возникало желание оказаться на другом конце света от человека, который их произнес.

Она шла к машине Элис, чувствуя, что сейчас разорвутся легкие. Дрожащей рукой принялась искать в сумке ключи, моля Бога, чтобы Грант не захотел догнать ее.

Как же она заблуждалась. Заблуждалась с самого начала, когда он в кафе положил ладонь ей на руку. Как же глупо с ее стороны чего-то ожидать, она вела себя как озабоченный подросток.

Идиотка!

Как можно быть такой наивной? Неужели она была в таком отчаянии после расставания с Кайлом, что, не подумав, бросилась в объятия мужчины, решив, что он совсем другой? Элис права: ее ждет тоскливая жизнь с кошками.

Жасмин покраснела. Возникшую перед глазами картину безрадостного будущего заволокло белым туманом, паром изо рта, поднимавшимся в промерзший вечерний воздух. К счастью, ей удалось найти ключи от машины и нажать кнопку. Поспешно скользнув внутрь, Жасмин завела двигатель и вдавила педаль в пол. Издав на повороте визг, машина выехала на дорогу. К этому моменту Жасмин была уже совершенно уверена, что Грант такой же, как все мужчины.

Настал день Большого зимнего выступления коллектива балетной школы. Концерт ознаменовал начало нового сезона. Жасмин предстояло впервые после ухода со сцены войти в театр.

Она шла вдоль рядов партера, шаги гулко разносились по холодному залу. Отопление в театре долгое время было отключено, теперь придется подождать, прежде чем станет тепло и можно будет снять верхнюю одежду. Сердце разрывалось от воспоминаний, происходящее на сцене вызвало мощный всплеск адреналина и взбудоражило кровь.

Она увидела Элис. Ее соломенного цвета волосы были собраны в пучок, украшенный сверху переливающейся сеточкой.

Жасмин тихо присела рядом, поежилась и с наслаждением сделала глоток из картонного стаканчика. Кофе оказался крепким и обжигающим — то, что нужно.

— Доброе утро, — не поворачивая головы, произнесла Элис. Высунув от усердия язык, она пришивала к подолу костюма блестки.

Последние несколько дней Жасмин жила словно в тумане, передвигаясь в пространстве как по вязкому илу, с трудом удерживая груз неприятного разговора с Грантом. Не стоило столько об этом думать, ведь это был всего лишь поцелуй, хотя и очень важный для нее.

— Не хочешь поговорить? — не меняя положения, спросила Элис.

— О чем?

— Почему у тебя вид как у ребенка, потерявшего любимого щенка?

Элис старательно закрепляла блестки, их сменили бусинки, работа продолжилась.

— Ничего подобного.

— Не лги мне, Жасмин. Такое мне не вынести на голодный желудок.

Жасмин достала из пакета стаканчик кофе и булочку для Элис и рассмеялась, увидев на лице подруги выражение нескрываемого обожания.

— Не хочу об этом говорить.

— А мне кажется, должна. Ведь ты приступила к сексотерапии?

— Я не сделала и шага.

— Как?

— Грант дал задний ход: сказал, что поцелуй был ошибкой.

— Он так сказал?

— Дословно. И добавил, что старается меня защитить, решил остановиться для моего же блага.

Элис захлопала ресницами.

— Могу себе представить твое состояние.

— Ну, это всего лишь поцелуй, мы оба взрослые люди. Не понимаю, почему он придает этому такое значение?

— По-моему, ты придаешь поцелую большое значение. Ты уверена, что он разволновался именно из-за поцелуя?

— Не знаю. Он был таким страстным, а на следующий день словно превратился в лед. — Жасмин отпила немного кофе. — Я не могу спокойно наблюдать, как он ходит передо мной туда-сюда.

Подруги вытянули шею, услышав звук открывающейся двери. К ним направлялась Мисси, давняя приятельница и коллега, с несчастным лицом и кожей зеленоватого оттенка.

— Что с тобой?! — воскликнула Элис.

— Проблемы с желудком. — По ее лицу было ясно: ночью не раз приходилось вставать с постели. — Я в порядке, мне лишь нужно несколько минут.

Внезапно замолчав, она распахнула глаза и опрометью бросилась вон из зала. Подруги переглянулись.

— Черт. — Элис обхватила голову руками. — Она не сможет выйти на сцену, это же катастрофа.

Мисси была одной из четырех солисток. Они много недель усердно репетировали, чтобы добиться безупречного исполнения.

Вернувшись, девушка свернулась клубком на сиденье рядом с Жасмин. Зубы ее стучали, кожа покрылась липким потом.

— Мы можем подкорректировать хореографию, выступление будет для троих. Я сделаю.

— Со мной все в порядке, — слабо запротестовала Мисси.

Через секунду вместе с ученицами в зал влетел шум голосов и смех. Разумеется, они не подозревали, какие проблемы возникли у преподавателей.

— Сейчас поздно что-либо менять, — отрезала Элис. — На это потребуется время.

— Но ее партию никто не знает.

Жасмин потерла виски, чувствуя, что ее ждет.

— Кроме тебя.

Слова повисли в воздухе и давили на Жасмин. У нее не получится! Она так давно не выходила на сцену и не готова после столь долгого перерыва предстать перед преподавателями, друзьями и семьей. Нет! Ни за что!

— Я не могу.

— Извините, — сквозь зубы процедила Мисси и побежала к дверям.

Проводив ее глазами, Элис повернулась к Жасмин:

— Можешь. Я знаю, ты можешь.

— Я больше не балерина! — выкрикнула Жасмин. Голос ее сорвался, и она, подхватив сумку, со всех ног бросилась к выходу.

Миновав фойе, вдохнула полной грудью, лишь когда в лицо ударил прохладный утренний ветер. Небо над головой было серым, теснились мрачные облака, словно предвестники пугающего будущего. В животе все стянуло в тугой узел от давящего чувства вины. Она не может подвести Элис и всех остальных. Нет, у нее не получится. Она не готова. Жасмин вспомнила умоляющий взгляд Элис. А что, если она упадет? Может, у нее уже не осталось былого таланта, она будет выглядеть глупо рядом с Элис и другими преподавателями. На такой риск пойти невозможно. Проклятье!

Элис столько работала, так старалась, чтобы Зимнее выступление удалось, и заслуживает лучшей подруги, чем она, которая опускает руки при первых же трудностях. И все же она не сможет помочь. Она не в форме.

— Чем собираетесь заниматься?

От звуков этого голоса Жасмин похолодела. Грант.

— Что вы здесь делаете?

Он сидел чуть поодаль на перилах вдоль дороги, ведущей к стоянке. Бедра туго обтягивали джинсы, тончайшая кожа куртки подчеркивала рельефные мускулы. Сегодня он был гладко выбрит, а волосы, напротив, были растрепаны.

Черт, он выглядел так сексуально, просто воплощение греха.

— Я купил билет, хотел поддержать сообщество и все такое.

Жасмин с удивлением обнаружила, что уголок ее рта пополз вверх.

— Большая жертва.

— Ну, что собираетесь делать?

— В каком смысле?

— Если я правильно понял, одна из солисток сегодня не в форме. Я видел, с каким лицом она выходила из дамской комнаты. Никогда не думал, что кожа у человека может так позеленеть.

Жасмин не смогла сдержать печального вздоха. Что и говорить, ситуация непростая.

— Не представляю, что делать, но вам точно волноваться не о чем. Как говорится: «Шоу должно продолжаться».

— Значит, вы ее не замените?

Вопрос ее ошарашил. Одно дело — услышать это от Элис, совсем другое — от Гранта. Особенно после того, как он дал ей понять, что мимолетная близость — ошибка, которую он не намерен повторить.

— Об этом не было и речи. — Она вскинула голову и скрестила руки на груди. — Я уже давно не танцую.

— Танцуете. Я видел вас в студии.

— Это совсем другое, Грант.

— Вы тоскуете, вам не хватает танца. Я ведь прав?

Жасмин закусила губу. Может, он и догадывается, что она чувствует, но это ничего не меняет.

— Неужели вы думаете, я бы не решилась раньше выйти на сцену, если бы это было так просто? — Она сильнее сжала руки, не только чтобы согреться, но и подбодрить себя. В душе слабо шевельнулась надежда.

Нет, она не готова. Тело не готово к такому испытанию. Ведь она не взяла с собой даже пуанты.

— Ничто по-настоящему стоящее не дается легко.

Жасмин подняла на него удивленный взгляд.

— Где вы это подслушали? — спросила она с иронией, ставшей своего рода защитой.

Оттолкнуть человека всегда проще, чем вступить с ним в диалог. Ей сложно с ним разговаривать, она никак не сможет привыкнуть к тому, что позитивный настрой в нем может мгновенно смениться негативным. Общение с ним похоже на контрастный душ. Для нее это слишком. Она не выдержит.

Грант вцепился рукой ей в плечо и заставил поднять голову. Глаза его горели.

— Если вы не сделаете это сейчас, то не сделаете никогда.

— Вы не понимаете, что говорите. — Жасмин отступила назад и отвернулась. Холод проник под одежду и коснулся кожи. — И какое вам дело?

— Просто я понимаю вас. Сам стоял на краю и думал, рискнуть или остановиться.

— И?.. — Жасмин затаила дыхание, не в силах противостоять его парализующему воздействию на нее.

— Надо решиться. Это того стоит. Стоит всех страхов и неуверенности, которая останавливала вас, не позволяла стать тем, кто вы есть. Вы обязаны рискнуть.

Почему они говорят об этом? В голове вихрем пронеслись мысли о годах напряженной работы, о той жизни, которая оборвалась столь внезапно.

— Я не могу.

— Знаете, я ведь тоже чуть не бросил футбол. — Он постучал по земле мыском массивного черного ботинка. — Так получилось: слетел с катушек, извалял в грязи имя команды. До сих пор помню, как шел на тренировку после того скандала, боялся даже подойти к дверям раздевалки. Думал, никогда не смогу посмотреть ребятам в глаза, но знал, что не имею права рисковать их доверием.

— Это совсем другое. — Жасмин старалась сохранить равнодушное выражение лица. Их ситуации не похожи. — Мои колебания не связаны с неуверенностью. Я точно знаю, что не смогу танцевать.

— Ошибаетесь, сможете.

— Прошу вас, не делайте вид, будто вы хорошо меня знаете и понимаете, на что я способна, а на что нет.

— Ради всего святого, Жасмин! Вы ведь так талантливы. Неужели готовы все бросить? Из-за чего? Из-за страхов и неуверенности? Это неправильно.

Она хотела дать ему пощечину и одновременно обнять и поцеловать. Эмоции переполняли душу.

— Вы лучше всех, — прошептал он, чуть склоняясь к ней. — Не позволяйте страхам убить самое хорошее, что в вас есть.

— И это говорит мужчина, который испугался, что поцеловал женщину.

Она вскинула голову, боясь, что не сдержится и поцелует его. Этого хотелось больше всего на свете и еще чтобы он помог ей обрести покой. Именно он. Жаль, что он уже воздвиг барьер между ними.

— А вы женщина, которая боится и убегает.

Глава 7

Глядя, как танцоры готовятся к выступлению, Жасмин ощутила дежавю. Невольно подняла здоровую ногу и принялась повторять некоторые движения, пробуя, насколько у нее получится. Осмелев, принялась работать больной ногой. Удивительно, но боли она не чувствовала, хотя движения требовали больших усилий, чем прежде.

Возможно, разогревшись, она и сможет танцевать не хуже коллег, тем более что те не собирались вставать на пуанты. В душе расцвел крошечный бутон надежды.

Может, она действительно сможет танцевать? И не только на сцене балетной школы. О пуантах можно забыть — щиколотка не позволит, но ведь можно заняться другими танцами, попробовать что-то новое. В голове крутились слова Гранта: «Если вы не сделаете это сейчас, не сделаете никогда».

Жасмин до боли сжала руки в кулаки.

Получится ли? Рискнет ли? Ведь можно опозориться перед толпой знакомых людей.

Она принялась наблюдать за красивыми движениями танцоров, плавными, отточенными, верно передающими музыкальное настроение. Рядом внезапно появилась Элис и положила руку ей на плечо.

Вдруг это последний шанс и ей никогда не представится возможность выйти на сцену? От этих мыслей по спине пробежали мурашки. Страх сжал горло и холодным ознобом распространился по телу. Она обязана попробовать. Именно об этом и говорил Грант, надо решиться, прыгнуть и взять на себя ответственность за последствия или оставить надежду заниматься любимым делом.

— Я согласна.

Элис улыбнулась и сжала ее руку:

— Я знала, что ты решишься.

* * *

Во время перерыва Жасмин надела костюм Мисси и с облегчением обнаружила, что жизнь вне балета не наградила ее лишними килограммами, как она боялась. И все же костюм не вполне подходил, руки и ноги у нее были длиннее, поэтому щиколотки и запястья оказались открытыми на несколько дюймов. Однако костюм удобный, нигде не жмет, не сковывает движений. Если смотреть правде в глаза, плохо сидящий костюм может стать похоронным нарядом для нее как танцовщицы.

Пробравшись через толпу, она подошла к преподавателям. Быстрый прогон укрепит ее в решении выйти на сцену или закрутит в штопор по спирали неуверенности в себе. Любой из вариантов лучше нерешительности. Элис взяла ее за руку и вывела на сцену, где уже собрались все участники выступления. Каждое па давалось ей легко, ведь она сама придумала этот танец, но тело слушалось не так хорошо, как раньше. Капли пота стекали по затылку, катились по шее вниз между лопатками. Работать было тяжелее, чем прежде. Во время па-де-де в душе опять возникли сомнения.

— Не волнуйся, — подмигнула Элис, когда первая группа закончила репетицию. — Ты ведь сама все это придумала, у тебя отлично получается.

— Надеюсь, — вздохнула Жасмин.

Страх сжимал сердце, сдавливал горло, не давая вдохнуть полной грудью. Она вытерла вспотевшие ладони и постаралась сосредоточиться. Хотелось сбежать и никогда не возвращаться, но она усилием воли заставила себя остаться. Она не может подвести Элис. Сейчас или никогда.

Концерт начался. Танцовщицы заняли места, скрестив перед собой сцепленные с партнершами руки, и замерли. Элис ободряюще сжала ее пальцы и улыбнулась. В горле встал ком, мешавший даже дышать. Наконец сверху из динамиков грянула музыка. Еще не вполне осознавая, что находится вместе со всеми на сцене, Жасмин начала двигаться в такт мелодии. До ушей доносились лишь звуки шагов, она прислушивалась к своему телу, боясь уловить малейшую боль, которая могла возникнуть в любую минуту от непривычной нагрузки. Вскоре, поняв, что неприятных ощущений нет, она расслабилась и почувствовала невероятную легкость.

Оглядевшись, попыталась запомнить свое место, но туман в голове мешал сосредоточиться. Она отвлеклась очень не вовремя. В финале предстояло сделать несколько арабесков, немного приподнявшись на пуанты. Внезапно пол слишком быстро побежал перед глазами, в стороне кто-то ахнул, когда нога Жасмин подвернулась, и она быстро опустила ее, принимая исходную позицию, чтобы удержать равновесие. Из зала раздались аплодисменты, упал занавес, но она слышала лишь гул в ушах и удары собственного сердца. От пронзившей боли перед глазами вспыхнули искры, щиколотка горела, словно ее сунули в огонь.

Элис подхватила ее под локоть, обняла за талию и помогла уйти со сцены. Стараясь перенести вес на правую ногу, Жасмин ковыляла за кулисы, закусив губу и закрыв глаза.

— Девочки, продолжайте! — крикнула Элис танцовщицам, готовящимся к следующему выходу. — Давайте же, все должно пройти гладко!

С помощью подруги Жасмин опустилась на стул. Лодыжка к тому времени отекла, кожа посинела Грудь сдавило так, будто ее кто-то ударил под дых.

— Связки порвались, наверное, — прошептала она.

Нет! Только не это! Нет! Нет!

— Не переживай, может, просто растяжение. — Элис говорила спокойно и гладила подругу по голове. — Надо чтобы кто-то принес аптечку.

Жасмин зажмурилась, потерла ногу и сидела не открывая глаз, пока не услышала над головой знакомый баритон.

— Что случилось? — Нахмурившись, Грант присел рядом на корточки.

— А на что это похоже?! — вскипела Жасмин. — Мои опасения подтвердились.

Мимо прошла группа балерин, при виде знаменитого футболиста их озабоченность состоянием преподавателя мгновенно улетучилась. Широко распахнув глаза, они столпились вокруг Гранта. Одной из преподавательниц пришлось их урезонить.

— В смысле?

— Я же говорила, что больше не смогу танцевать. Прошу вас, уйдите.

— И не подумаю.

Ей бы лучше побыть одной и молча пережить провал. Оставалось только надеяться, что зрители ничего не заметили. Видеть сейчас перед собой Гранта, ставшего свидетелем ее позора, — ох, от этого становилось во много раз тяжелее.

— Со мной все в порядке. Идите в зал. — Она взяла из рук Элис пузырь со льдом, стараясь не обращать внимания на многозначительный взгляд подруги. — Мне не нужна помощь, правда.

— Вообще-то, — вмешалась Элис, — Грант мог бы помочь тебе добраться до дома. Тебе надо держать ногу поднятой, ты же не можешь весь вечер просидеть на этом стуле.

Нет!

— Конечно, — закивал Грант. — Я вас отвезу.

— Нет, — резко возразила Жасмин, отталкивая его руку. — Вы купили билет, наслаждайтесь зрелищем. — Она старалась говорить тише, чтобы их не услышали ученики. — Меня потом отвезет Элис.

Она посмотрела на подругу и приподняла бровь. Впрочем, ей ли не знать, если в голову Элис запала какая-то идея, заставить ее отказаться от нее невозможно.

Опустившись на колено, Грант потянул за ленту пуанта и принялся так осторожно исследовать лодыжку, будто это новорожденный птенец. От прикосновений пальцев Жасмин бросило в жар.

— Что вы делаете?

— У вас нога опухла. — Он поднял голову, холодные голубые глаза смотрели так, что закружилась голова. Грант ощупал сустав, проверяя, нет ли перелома. — Думаю, жить будете.

— Разумеется, буду. Я же сказала, со мной все в порядке.

— Жасмин, ты отвлекаешь остальных артистов, — прошептала Элис, склоняясь почти к самому ее уху. — Будет лучше, если ты поедешь с Грантом.

— Но…

— Домой. — Элис повесила ей на плечо сумку и с хитрой улыбкой подтолкнула в спину. — Остальные вещи я завезу.

Грант нахально ухмыльнулся, но, не сказав ни слова, помог Жасмин встать. Ей пришлось опереться на поврежденную ногу, отчего перед глазами поплыли белые круги.

— Ой! — Из глаз непроизвольно потекли слезы. Боль пульсировала в горящей лодыжке, к горлу подкатила тошнота.

Прихрамывая, она с помощью Гранта вышла в коридор, где можно было говорить свободнее. Его близость причиняла серьезные неудобства. Жасмин попыталась отодвинуться:

— Теперь я сама.

— Нет.

Ясно же, что самостоятельно она сможет только прыгать на здоровой ноге.

Вздохнув, Грант с легкостью подхватил ее на руки. От неожиданности Жасмин открыла рот и принялась выворачиваться из крепких объятий:

— Отпустите меня!

— Не вертитесь — упадете.

Ее голова была прижата к его плечу, ноги свисали с одной руки, вторая удерживала ее спину, словно в колыбели. Жасмин стало жарко. Казалось, кровь густеет с каждой минутой и скоро остановит свой бег.

— Господи, как же глупо.

Грант легко отворил дверь служебного входа, аккуратно прошел и обернулся — убедиться, что дверь не задела Жасмин. Не будь она так смущена, непременно оценила бы его галантность.

Несколько учениц, громко смеясь, показались в окне раздевалки. Жасмин съежилась и прижала к груди сумочку, прикидывая, будет ли ей очень больно, если она потребует опустить ее на землю.

— Что смешного? — не выдержала она.

— В самой ситуации ничего, — спокойно ответил Грант. — Зато ваши пунцовые щеки могут развеселить кого угодно.

— Незавидное положение.

— Поверьте, если бы я хотел воспользоваться ситуацией, сказал бы прямо.

Кажется, ее щеки стали малиновыми от стыда. Кожа под его руками горела.

— Опустите меня. Я пойду сама.

— Почему вы не позволяете помочь?

— Что плохого в желании быть независимым человеком? Я сама в состоянии о себе позаботиться.

— Но сейчас не совсем обычная ситуация.

У нее закончились аргументы. Проще оставить тему, чем объяснить, почему так нервирует забота. Еще в детстве, поняв, во что обходятся родителям занятия дочери балетом, она принялась работать как лошадь, чтобы оправдать надежды. Позже сделала все, чтобы получить стипендию в хореографическом училище; в четырнадцать лет поклялась себе, что после окончания будет зарабатывать на жизнь только собственным трудом, потом и кровью. Никогда не станет обузой для семьи. Но как объяснить это парню, который решительно взялся за роль героя-спасателя?

— Что вы еще готовы для меня сделать?

— Даже не спорьте, отвезу вас домой.

Разумеется, все выглядело несколько двусмысленно, но ей было приятно ощущать тепло его тела, прижиматься к широкому торсу, видеть всего в нескольких дюймах его губы. Она могла совсем чуть-чуть податься вперед, провести кончиком языка по гладкой щеке и узнать, как он на это отреагирует, какова на вкус его кожа.

Нет, нет и нет! Этого не должно случиться.

Не стоило говорить: «Я отвезу вас домой». Грант почувствовал острое желание поцеловать ее. Будто открылись шлюзы, выпуская сдерживаемую энергию. Перед глазами замелькали картины обнаженной Жасмин: то сверху, то снизу, у стены в классе, лежа на заднем сиденье его машины.

— Как, интересно знать, вы собираетесь везти меня домой?

Ее вопрос заставил отвлечься от приятных мыслей.

— На машине. — Грант крепче прижал ее к себе. Будучи довольно высокой, она оказалась легкой как перышко и уютно помещалась у него на руках. — Это же очевидно. Как же еще?

Жасмин пошевелилась:

— Вы ведь не знаете, где я живу.

— Так вы подскажете.

— Насколько я понимаю, вы не собираетесь воспользоваться моим беспомощным положением.

Вопрос будто специально был задан для того, чтобы он сосредоточился на нем, а не на ощущениях от прикосновений к ее телу. Грант точно знал: его планы не идут дальше предложения отвезти ее. Однако что плохого, если он позволил себе немного пофантазировать, ведь это не будет иметь продолжения.

— Попробуйте постоять.

Он опустил ее на землю и дождался, когда она сможет принять устойчивое положение, безопасное для поврежденной ноги, открыл перед ней дверцу, отряхивая налипшие блестки с ее костюма.

Жасмин отпрыгнула в сторону:

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Не переживайте. Обещаю, вы в безопасности.

— Ну не знаю.

Она скрестила руки на груди. Под светом фонарей ее костюм искрился и переливался. Забавное украшение на голове покачивалось всякий раз, когда она поворачивалась.

— Не уверена, что могу вам доверять.

Грант не сдержался и прикоснулся к бусинкам на ее голове.

— Позвольте мне отвезти вас. Даю слово, что не позволю себе ничего лишнего.

— Хорошо. Но не ожидайте, что мое жилище модное и дорогое, как ваше.

Грант тряхнул головой и открыл было рот, чтобы возразить, но Жасмин уже поковыляла к машине. Они уселись, она продиктовала адрес, он занес его в навигатор.

Доехали быстро, прямо по главной улице, на которой располагался театр. Тем не менее это были самые долгие пятнадцать минут в его жизни.

Жасмин самостоятельно вышла, но больше не смогла сделать и шага. Грант поспешно обошел вокруг машины и подхватил ее на руки с такой легкостью, будто она весила не больше пакета с зефиром.

— Эй, не забудьте о нашем договоре.

— Я же обещал — только отвезу вас домой.

Пока он нес ее до двери, Жасмин думала только о том, как будет справляться дома сама. Занервничав, опять пошевелилась.

— Хорошо, понял. Опускаю вас. — Грант поставил ее на крыльцо.

Она открыла дверь, он вошел за ней следом, не дожидаясь приглашения.

— Прошу, заходите.

Он проигнорировал иронию в ее голосе и прошел в гостиную. Она прыгала следом, стараясь держаться за стену.

— Вам надо лечь и поднять ногу.

Похоже, он не собирается оставлять ее одну. Жасмин придала лицу непроницаемое выражение и прищурилась:

— Я в порядке.

— Не заставляйте меня опять брать вас на руки и укладывать.

Повисло напряженное молчание. С одной стороны, Грант не прочь еще раз прикоснуться к ее попке и заодно проверить, как далеко она позволит ему зайти. Но с другой — он отлично понимал всю опасность положения.

— Поужинаем?

— Я не голодна.

Жасмин допрыгала до дивана и провела рукой по юбке, проверяя, сколько блесток останется, если она сядет. Взглянув на ладонь, осталась стоять.

— Я бы с удовольствием переоделась.

— Вам надо поесть. Я что-нибудь закажу. — Грант вытащил из кармана телефон.

Пока он объяснял, какую желает пиццу, Жасмин выгнулась, пытаясь расстегнуть молнию на спине. Он краем глаза наблюдал за ней, не рискуя приблизиться.

— Помогите мне, пожалуйста. — Она наконец сдалась.

Бросив телефон на диван, он направился к ней. Молния была длинной: от шеи до копчика. Жасмин смогла расстегнуть ее только до лопаток. Грант потянул язычок вниз и отвернулся. Все же ему удалось разглядеть часть ее фарфорово-белой спины.

— Спасибо, — пролепетала она.

Грант вздрогнул от желания провести рукой по ее спине — не терпелось узнать, такая ли ее кожа шелковистая на ощупь, какой кажется.

Кашлянув, он поспешил отойти:

— Пожалуйста.

Оказавшись в спальне, она слышала, как он продолжает разговор со служащим ресторана. Плотный эластичный костюм прилип к телу, оно будто раскалилось до тысячи градусов. Она едва дышала, когда Грант расстегивал молнию, хотелось попросить его обнять ее и нарушить слово.

Тяжело дыша, Жасмин стянула костюм, стараясь не ступать на больную ногу. По опыту она знала, что травма, скорее всего, несерьезная, но это ей урок — она не сможет вернуться на сцену. Эту мечту придется похоронить в дальнем уголке сердца, по крайней мере на время, пока она не поправится и не решится повторить унизительную попытку.

Жасмин переоделась в спортивные штаны и футболку, намеренно выбрав эту одежду, чтобы не выглядеть привлекательно. Вернувшись в гостиную, она увидела Гранта в кухне. Как он посмел открыть шкафы? Для человека, впервые оказавшегося в доме, он ведет себя слишком раскованно.

— Что вы ищете?

Грант вернулся в гостиную со стаканом воды:

— Если хотите, у меня с собой есть противовоспалительное.

— Нет, спасибо.

Его ноги были слишком длинными, чтобы с комфортом расположиться в ее гостиной, поэтому он согнул их в коленях и развел в стороны. Столь беззастенчивая поза смущала Жасмин, приходилось все время контролировать себя, чтобы взгляд не упал туда, куда так хотелось посмотреть.

К тому моменту, когда принесли пиццу, она серьезно проголодалась, хотя ни за что бы в этом не призналась. Тягучий расплавленный сыр на лепешке куда аппетитнее того, что она могла бы приготовить из имеющихся в доме продуктов. При виде коробки, издающей упоительный аромат, в животе заурчало. Жасмин пересела на диван, чтобы они могли брать пиццу прямо из коробки.

— Вы же не собираетесь сдаваться?

— Я так понимаю, вы предпочитаете прямолинейные вопросы?

Она молча взяла горячий треугольник и, закрыв от наслаждения глаза, откусила. На языке появился вкус пармезана, соленых оливок и острой салями. Это не обычная пицца, а настоящий шедевр итальянской кулинарии. Жасмин с трудом подавила стон. Грант знает толк в еде.

— Какой смысл ходить вокруг да около? Пустая трата времени. Если я хочу, всегда спрашиваю. Все просто.

— Не знаю. Порой мне кажется, надо прислушиваться к намекам судьбы.

— Каким намекам?

— Сама жизнь призывает меня смириться с тем, что один ее этап пройден. — Жасмин прислушалась к себе. Дома, в знакомой обстановке, лодыжка успокоилась. Мысли о возвращении на сцену отправились в хранилище «на будущее».

— Вы не должны сдаваться.

— Ах, если бы все было так просто.

— Так и есть. Если захотеть, можно справиться с любыми трудностями.

— А вы когда-нибудь думали, что займетесь чем-то другим, кроме футбола?

— Вообще-то нет. В университете изучал психологию, но никогда ею не занимался.

Жасмин непроизвольно вытаращила глаза.

— Что вы на меня так смотрите? Не все спортсмены пустоголовые.

— Не будем об этом, — кивнула Жасмин и потянулась к коробке. — Я просто хотела сказать, что вам повезло стать отличным спортсменом, выглядеть так, как сейчас, и при этом дружить с мозгами. Вы же не можете не признать, что это большая удача.

— Кажется, вы уже забыли мой рассказ о кубике Рубика? А что вы имели в виду, говоря «выглядеть так, как сейчас»?

Жасмин нахмурилась. Одурманенная пиццей, она совсем потеряла контроль над собой.

— Например, сейчас вы больше похожи на грубияна. — Она внутренне сжалась, ожидая его реакции.

Грант многозначительно ухмыльнулся, будто понимал, что происходит в ее душе. Его лицо мгновенно изменилось, глаза напряженно сузились и теперь походили на острые осколки льдинок.

— Хочу попросить вас кое-что мне обещать. Дайте слово, что не отступитесь.

Она не была готова давать обещания, да и вообще вести такие разговоры. Особенно с ним. В голосе прозвучало предупреждение, но он не обратил на это внимания.

— Грант.

— Вспомните все, что я говорил вам до выступления. Это не камень преткновения, не конец пути. Ваша нога будет в норме через неделю-другую, и я хочу попросить вас не отказываться от мысли о возвращении на сцену.

— Я не желаю об этом говорить. — Глаза обжигали горячие слезы гнева и бессилия. Она не должна показывать слабость. Это лишь ее боль, только ее одной.

— Вам надо выговориться. — Он положил ладонь ей на плечо, поглаживая по руке. — Это поможет.

— В вас проснулся психолог?

— Нет, просто человек, которому не все равно.

— А почему вам не все равно?

Ответ лежал на поверхности — влечение, возможно, и что-то другое, о чем нет желания или смелости говорить.

— Вы невероятно талантливы. Умная, не такая, как все. — Что-то новое мелькнуло в глазах, будто его внезапно озарила мысль.

— Такие слова, как правило, имеют негативный подтекст. — Жасмин постаралась улыбнуться, чтобы немного поднять себе настроение.

— Для меня, по крайней мере, вы отличаетесь от всех. Знаете, когда я последний раз разговаривал с женщиной? Черт, даже и не вспомню.

— Разумеется, обычно вы спешите сразу перейти к делу.

— Что-то вроде того.

— А с мамой вы не разговариваете?

— Дело в том, что мамы уже нет с нами.

— Простите.

— Вообще, отношения с семьей у меня напряженные. Наверное, в некоторых семьях люди и не должны быть близки.

Жасмин невольно подумала о маме и отце. Она так давно их не видела. Причина в том, что теперь ей тяжело смотреть им в глаза. Беспокойство в глазах мамы наводило тоску. Душу тяготит ощущение вины, гадкое и болезненное чувство.

— А вы в хороших отношениях со своими предками?

— Да, но, к сожалению, мы встречаемся не так часто, как хотелось бы.

— До них долго добираться?

— Сорок пять минут. Не слишком далеко, чтобы использовать расстояние как оправдание редких визитов. Мы стали меньше общаться после аварии.

— Почему?

— Мне тяжело. Они многим пожертвовали, чтобы я могла танцевать, а я такое натворила.

— Не думаю, что они вас в этом обвиняют.

— Не обвиняют.

Родители были рядом в больнице после операции, в период реабилитации, но после ухода со сцены ей стало тяжело смотреть им в глаза.

— Вы до сих пор чувствуете себя виноватой?

— Скорее мне стыдно. Я звоню маме раз в неделю, постоянно приходится заставлять себя. Иногда проще забиться в угол и отгородиться от всего мира.

— У вас нет причин стыдиться.

— Сев в тот день за руль я выбросила на ветер каждый потраченный на мое обучение цент. Большое счастье, что мне удалось получить стипендию, по крайней мере, родителям стало легче.

Трясущимися руками Жасмин потянулась к очередному куску пиццы. Лучше занять рот делом, чем выбалтывать сокровенные тайны. Грант последовал ее примеру. Какое-то время оба молчали.

— Неправильно говорить, что вы выбросили деньги на ветер, шанс выйти на сцену еще есть. Может, это будет не балет, но ведь существуют и другие виды танца, которые вы сможете освоить. Надо только работать.

— С чего вы взяли, что я наделена талантом? Вы ведь даже не видели, как я танцую.

— Я видел ваши глаза, этого достаточно. Они рассказали мне все.

На его губах остались следы соуса. Сама не понимая, что делает, Жасмин протянула руку и вытерла его. Грант сжал ее запястье и стал медленно облизывать перепачканные пальцы. От нежных прикосновений и теплого дыхания она затрепетала. Несколько минут они сидели, не в силах отвести друг от друга взгляд. Повисшая тишина казалась неуместной и напряженной. От вида того, как расширяются от желания его зрачки, у Жасмин перехватило дыхание. Тишина окутывала ее и толкала в его объятия.

— Мне пора. — Грант откинулся на спинку, явно желая увеличить расстояние. На лице при этом проявилась гримаса страдания, губы превратились в тонкую линию. — Я не должен…

Все же он медлил, находился совсем рядом, только руку протянуть, прикоснуться, одним движением разрушить последнюю едва ощутимую преграду, созданную усилием воли и самоконтролем. Она была уверена, что в его объятиях ее тело оживет и опять сможет чувствовать.

Жасмин положила руку ему на бедро и провела пальцами по джинсовой ткани, готовая поклясться, что мускулы его напряглись, а дыхание участилось, и позволила себе сделать следующий шаг. Подавшись вперед, посмотрела ему в глаза и приоткрыла рот.

Сильные руки прижали ее плечи к спинке дивана. Поняв, что он не приближается, а отдаляется, она удивленно распахнула глаза. Он поспешно встал:

— Не хочу начинать то, что ни один из нас не сможет прекратить.

Жасмин вспыхнула. Какое унижение!

— Я пытаюсь избежать того же.

Даже не попытавшись встать с дивана, она проводила его взглядом до двери и выдохнула, лишь когда та захлопнулась за Грантом.

Глава 8

Грант проснулся утром с тяжелой головой. В глаза словно насыпали песок, но причиной тому — не ночные кошмары, на этот раз его мучили сновидения другого рода. В них Жасмин лежала на его диване, стояла на балконе, опираясь на перила. На этом, разумеется, все не заканчивалось. Становилось все труднее не замечать ее притягательности. Вчера вечером, когда она дала понять, что не возражала бы, если бы он остался, Грант невероятным усилием воли заставил себя подняться и уйти.

Грант долго стоял под душем, желая смыть следы давящей неудовлетворенности. Вчера, едва вернувшись домой, он сразу принял ледяной душ, однако утром его еще одолевали фантазии. Жасмин глубоко засела ему в душу, и он никак не мог отделаться от мечтаний о ней. Не помогали даже клятвы не нарушать данное себе слово.

Прижавшись лбом к холодной кафельной плитке, он направил струю горячей воды на затылок. Что он ни делал с собой, как ни боролся с чувствами, Жасмин удавалось одним взглядом раздуть затухающий огонь.

— Черт! — Грант взревел и застонал.

Быстрым движением перекрыл горячую воду и включил холодную. Ледяные потоки обожгли тело, заставляя переключиться на другие эмоции. По крайней мере на время. До того дня, когда он опять ее увидит.

Он вышел из душа и взял большое толстое полотенце. Пройдя в гостиную, включил телевизор и уже готовил кофе, когда услышал, что корреспондент произнесла его имя.

«Мы давно не рассказывали вам о том, как отвратительно временами ведут себя известные спортсмены».

Грант прислушался.

«Уверена, вы еще помните, что вытворил в прошлом году Грант Фарли, центральный нападающий Ягуаров».

На экране появилась его фотография после тех событий. Губа распухла от единственного попавшего в цель удара, который он случайно пропустил, глаза налиты кровью, отчего лицо изменилось до неузнаваемости.

«После ночи в полицейском участке ему было предъявлено обвинение в хулиганстве, поскольку он стал зачинщиком драки, в результате которой два человека оказались в больнице. К счастью для Гранта, обвинения были вскоре сняты. Разумеется, как же иначе, если вы один из самых высокооплачиваемых игроков Австралийской футбольной лиги».

Понизив голос, девушка приблизила лицо к камере.

«А теперь просмотрим несколько фотографий, сделанных на этой неделе».

Выругавшись, Грант выключил телевизор. Внутри все кипело от злости. Прошел уже год, а они все бросают толпе стервятников его фотографии. Всякий раз, когда напоминали о том, что он тогда натворил, становилось дико стыдно. С двадцати лет он много времени проводил в ночных клубах, это неминуемо кончилось бы плохо.

В тот вечер он так много выпил, что не раздумывая бросился на обидчика, прежде чем его успели оттащить друзья. К счастью, камеры наблюдения в клубе показали, что ни один из его ударов не был достаточно серьезным, чтобы госпитализировать человека. Но публика в заведении собиралась известная, все с хорошими связями.

Никогда Грант не чувствовал себя так отвратительно, как в момент, когда подписывал чек. Несколько месяцев отсиживался за границей, приходил в себя, вернулся лишь тогда, когда появились силы и желание опять заняться тем, что дороже всего в жизни.

За прошедший год он ни разу не посетил ночной клуб, карьера постепенно пошла в гору. Правда, он потерял лучшего друга — тот передал в СМИ несколько его фотографий. Тогда Грант дал себе слово, что больше никому не позволит себя использовать.

Однако журналисты снова и снова возвращались к этой истории, оставалось только гадать, когда им надоест и они оставят его в покое. Что будет, если он никогда не сможет смыть грязь со своего имени?

А ведь есть место, где фамилия Фарли знаменита и уважаема. Отец — сельский фермер и ветеринар, человек с безупречной репутацией. Теперь же к нему приклеился ярлык родителя, воспитавшего сына-хулигана. Одна нелепая ошибка обошлась так дорого.

Возможно, заработав команде победу в этом сезоне, он сможет доказать, что изменился. По крайней мере, это вернет ему и команде уважение болельщиков, что уже немало.

Прошло несколько дней с момента неудачного выступления. Жасмин по-прежнему не могла прийти в себя. Правда, боль в ноге утихла. Опухоль спала, кожа стала не фиолетовой, а желто-коричневой. Ничего красивого, но не так плохо, как она опасливо ожидала. Она знала правила, которым надо следовать: не нагружать ногу, держать ее на возвышении и, главное, не нервничать. Но, боже, как ей было скучно! Чушь, которую показывали днем по телевизору, ее не увлекала, и она буквально проглотила три книги подряд, исчерпав тем самым запас подготовленных новинок. Между тем ей было просто необходимо чем-то себя занять, чтобы не думать о Гранте Фарли.

Жасмин фыркнула, поворочалась на диване и оглядела комнату, размышляя, какое бы найти себе дело. Мысли опять вернулись к тому, что занимало последние дни: не слишком ли она откровенничала с человеком, которого едва знает. Глупо и неосмотрительно.

Когда она в прошлый раз доверилась мужчине, ее карьера полетела ко всем чертям. Кайл ни разу не пришел навестить ее после операции, хотя она точно знала, что он справлялся у врача о ее состоянии и понимал — она вряд ли будет опять танцевать. Позже он передал с медсестрой записку. Красивым почерком на маленьком листке бумаги было написано, что их отношения изжили себя и будет правильнее их завершить. Больше она ничего от него не получала.

Всякий раз при воспоминании о том, что настоящей катастрофой в ее жизни были отношения с Кайлом Уотерхаусом, ее бросало в дрожь. Он относился к ней как к вещи, необходимой для повышения статуса и демонстрации друзьям, как к акциям, — она была чем-то вроде нового капиталовложения. Он вкладывал деньги, а значит, имел право все контролировать и управлять как вздумается. О потенциальной доходности проекта Кайл тоже заботился, поэтому с легкостью отказался от нее, когда она утратила ценность.

Слезы жгли глаза. Нет, она не может больше сидеть одна в этом доме. Машина матери Элис с автоматической коробкой передач, а это дает возможность передвигаться. Небольшое путешествие до балетной студии не повредит. Это недалеко от дома, и она сможет немного развеяться. Свежий воздух тоже пойдет на пользу.

Кроме того, Жасмин было любопытно, как прошло выступление, как показали себя ее цыплята. Найдя весомый повод, она поковыляла к машине.

Когда она подъезжала к студии, лодыжка уже горела. С трудом поднявшись с сиденья, Жасмин встала на одну ногу и, поддерживая равновесие другой, попрыгала к двери. Все это время ругала себя, что отказалась от костылей, предложенных доктором Уилсоном.

— Зачем ты приехала? — Элис набросилась на нее с порога.

— Не могу больше сидеть дома, с ума сойду. — Преодолевая боль, она покрутила больной ногой. — Видишь, я в порядке.

Элис покачала головой:

— Принесу тебе стул.

Вытащив один из-за стойки у входа, она поставила его рядом с Жасмин. Та с облегчением села и огляделась.

Подруги успели вдоволь поболтать, когда к студии подъехал Грант. Войдя в положение, Элис предложила подменить ее на неделю совершенно бесплатно, что было очень кстати.

Переступив порог, Грант с суровым лицом направился к Жасмин.

— Вы же должны лежать. — Он угрожающе навис над ней, скрестив руки на груди, что лишь подчеркивало выразительные мускулы, и отчитывал ее как непослушного ребенка.

— Мне скучно.

— Слабовато оправдание.

— У вас нет выбора, так что принимайте что есть.

Грант вздохнул.

— Вам надо лежать, — уже более настойчиво повторил он.

— Я слышала.

Они смотрели друг на друга и молчали. Жасмин понимала: он совершенно прав, но ее так и подмывало поддеть его, чтобы не умничал.

— Когда вы закончите, начнем урок, — нарушила молчание Элис.

Она стояла чуть поодаль, упершись руками в бока, и, несмотря на кажущуюся суровость, в ее глазах мелькало любопытство.

— Подождите, я отвезу вас домой.

— Я на машине. И водитель мне не нужен.

— Вы не заметили, что это был не вопрос?

Грант понимал, что перешел с Жасмин некую границу, но она сама его спровоцировала, — похоже, совершенно не желает заботиться о себе. В ней присутствовала некая сила, толкающая к саморазрушению, и это не могло оставить его равнодушным, возможно, потому, что было свойственно и ему. Узнав о деталях аварии, Грант лишь больше утвердился в своей правоте: Жасмин необходим человек, который бы о ней заботился. Конечно, за ней приглядывает Элис, но, похоже, этого мало.

Заглянув в шкафы ее кухни, он заметил, что они почти пусты: большой запас кофе и чая да несколько пачек мюсли. В холодильнике немного увядающих фруктов и овощей. Очевидно, она питается совсем не так, как должен человек, подвергающийся ежедневно физической нагрузке.

Жасмин замолчала и даже не попыталась уйти, наблюдая за уроком Элис.

Гранту было чрезвычайно тяжело сосредоточиться, все мысли были заняты Жасмин. Он чувствовал, что она наблюдает за уроком с нескрываемым интересом, физически ощущал ее тяжелый взгляд. От этого Грант все чаще сбивался с ритма и путал очередность шагов.

Занятие получилось ужасным. Откровенно говоря, он все больше сомневался в пользе балета для улучшения физической формы, но внутренний голос призывал продолжать. И причина вовсе не в сухожилии.

— Непростой выдался урок? — спросила Жасмин, когда он вышел из класса.

Она склонила голову набок, и темные волосы легли на плечо. Она выглядела потрясающе даже без макияжа, в простом сером свитере и джинсах.

— Конечно, ведь вы не сводили с меня глаз.

— Ничего подобного. — Она неожиданно проворно встала, ступая на здоровую ногу. — Кажется, вы мечтаете почувствовать себя рыцарем в сверкающих доспехах, поэтому я позволю вам отвезти меня домой. А с завтрашнего дня опять буду сама о себе заботиться.

— Посмотрим, — нахмурился Грант, обнял ее за талию и помог дойти до двери.

— Кстати, хочу напомнить, в этом нет необходимости, я ведь сюда сама доехала.

— То, что вы смогли, не означает, что должны были делать.

Им было комфортно рядом. Подпрыгивая, Жасмин упиралась в плечо Гранта и, чтобы не потерять равновесие, обхватила его рукой за талию. Этого оказалось достаточно, чтобы в его голове мгновенно возникли фантазии о том, как она гладила бы его по спине, опускаясь ниже.

— Спокойной вам обоим ночи, — сладким голосом пропела Элис.

Жасмин обернулась, посмотрела на подругу и густо покраснела. Это вызвало у Гранта новый прилив желания.

— Завтра мне придется вернуться сюда, забрать машину, — вздохнула Жасмин, когда они вышли на улицу.

— Не беспокойтесь, я все устрою, пригоню машину к вашему дому.

Он не может позволить ей перемещаться по городу в одиночку с поврежденной ногой. Если с ней что-то случится, он себе не простит.

Грант нахмурился, не понимая, с чем связано столь сильное желание защитить Жасмин от всего мира. За всю жизнь он заботился лишь о Челси и хорошо помнил, что из этого вышло.

— Хорошо. Спасибо.

Распахнув перед ней дверцу, он помог опуститься на сиденье. Устроившись за рулем, подождал немного, пока машина прогреется, и тронулся.

— С чего вы вдруг так обо мне заботитесь? Вы всегда так ведете себя с незнакомыми женщинами?

— Я вас знаю.

Жасмин опешила:

— Совсем нет.

— Знаю, знаю. Вы талантливая танцовщица, угодившая в ловушку судьбы.

— Не уверена, что мой последний выход на сцену подтверждает мои способности. — От досады Жасмин прикусила губу.

— И еще я знаю, что вы стремитесь к самостоятельности и не любите просить о помощи, а из близких друзей у вас только Элис.

Жасмин моргнула, брови поползли вверх.

— Ну, положим, немного вы меня изучили.

— Не забывайте, я все-таки учился на психолога. Мне не составляет труда понять поступки человека.

— И что же вы сейчас думаете обо мне?

— Вы испытываете меня, хотя не ясно, с какой целью. — Грант улыбнулся, взглянув на ее удивленное лицо. На нем всегда все написано, и прочитать это проще простого.

— Любопытно.

— И что же вы медлите?

Она отвернулась к окну:

— Я не готова к большему. Но и оттолкнуть вас не могу. И похоже, не хочу.

Его поразила ее откровенность. Удивительно, они испытывали схожие чувства. Получается, два взрослых человека, умных, опасливо относящихся к новым отношениям, угодили в одну ловушку судьбы. И ни один не в силах бороться с притяжением. Гранту стало легче оттого, что Жасмин чувствовала то же, что и он.

— Я сама не понимаю, что делаю, но мне постоянно хочется прикоснуться к вам, ощутить вкус.

От этих слов Гранту стало не по себе. Во рту пересохло, язык внезапно стал тяжелым и прилип к нёбу. Сердце забилось в два раза чаще. Он украдкой посмотрел на нее и увидел лишь залитую румянцем щеку. Желание рвалось наружу, причиняя боль во всем теле, особенно в паху.

— Все это очень странно. Я не ощущала подобного влечения к кому-либо со времени аварии.

— Почему вы мне все это говорите?

— Мне показалось, вы хотели знать.

Мучительно больно слышать неуверенность в ее голосе. Первым желанием было обнять ее, успокоить, сказать, что все будет хорошо.

— Верно.

— Может, вы владеете магией?

— Хм, может быть.

Грант весело рассмеялся, Жасмин позволила себе улыбнуться. Ему показалось, что на мгновение из-за туч выглянуло солнышко, лучик надежды на фоне серых облаков страха. Они замолчали, погрузившись каждый в свои мысли. Два разбитых сердца, жертвы доверия к другим людям.

Грант дал себе слово больше никогда не ввязываться в серьезные отношения, но рядом с Жасмин держаться становилось все труднее. Она разбудила прежнего Гранта, который без страха отдавался любви. Он вспомнил, каким был когда-то. Паренек из провинции с распахнутыми глазами и желанием изучать психологию, чтобы помогать людям, узнавать о них больше, чтобы остановить, прежде чем они совершат ошибку. Тот Грант давно умер и похоронен. Теперь он отталкивал от себя людей. Только Жасмин вызвала в нем желание приблизиться, выбраться из пещеры, в которую он добровольно себя заточил.

— Авария произошла не по вашей вине. — Желание утешить ее было таким острым, что с ним невозможно было справиться.

— По моей. — На ее лице появилось выражение, которое он видел уже много раз. — Я выпила шампанского, села в машину и вжала гашетку в пол. Следовательно, сама во всем виновата.

— Я не об этом. Он ведь так к вам относился. Словом, здесь нет вашей вины.

— Я использовала его не меньше, чем он меня, — рассмеялась Жасмин. Взгляд стал напряженным и колючим. — Ему нравилось появляться везде под руку с красивой женщиной, а мне льстила возможность бывать в высшем обществе.

— Уверен, вам это совершенно не было нужно.

— Очень даже нужно. Жаль, я тогда не понимала, сколько он вываливает на меня лжи, только чтобы я оставалась рядом. Убедил в том, что сама я ни на что не способна и без его поддержки просто не выживу.

Грант нахмурился, видя сожаление на ее лице.

Они подъехали к ее дому. Грант повернулся к Жасмин, но она смущенно опустила глаза, поэтому он смог увидеть только ее пушистые длинные ресницы. На мгновение ощутил острое желание прижать ее к себе и успокоить.

— Посмотрите на меня, — строго произнес он.

Жасмин вздрогнула и какое-то время сидела неподвижно. Он знал, что поступает неправильно, но сдержаться было уже невозможно, он наклонился и поцеловал ее в губы.

В поцелуе не было нежности, лишь дикий голод, требующий немедленного утоления. Жасмин ответила не сразу, но чувства взяли верх над разумом, и она отдалась им с нескрываемым желанием. Бутон губ раскрылся, их языки встретились. Теперь Грант ощущал вкус медовой сладости и вдыхал тонкий аромат мыла, исходящий от ее тела.

Все чувства мгновенно обострились. Он, как губка, впитывал вкусы, запахи и звуки. Проведя рукой по ее плечам, коснулся груди и услышал приглушенный стон. Под мягкой тканью свитера ощущалось податливое тело.

Где-то рядом залаяла собака, мелькнули фары подъезжающей машины, заставив их оторваться друг от друга и откинуться на спинки сидений.

— Позволь, я провожу тебя, — хрипло прошептал Грант, едва узнавая свой голос.

Жасмин кивнула. Глаза ее горели, щеки покраснели, губы припухли от жадного поцелуя. Она открыла дверь и впервые подождала, пока он поможет ей выйти. Он буквально выпрыгнул из машины, спеша протянуть ей руку. Она оперлась на нее и, ступая на здоровую ногу, поднялась с сиденья.

Обняв за талию, Грант притянул ее к себе и снова поцеловал.

Она прижалась спиной к машине и запрокинула голову. Волосы рассыпались по плечам, он с наслаждением гладил их, ощущая приятную шелковистость. Она была ненамного его ниже, но казалась маленькой и хрупкой. Тонкие руки балерины оказались сильными, он понял, что в постели она будет требовательной и выносливой. Отстранившись, посмотрел ей в лицо. В свете уличных фонарей глаза горели, теперь он точно знал, чего она ждет от него.

Сейчас у него еще был выбор — развернуться и уйти, обезопасив ее и себя. Защитить свое сердце от возможных разочарований. Он чувствовал, как медленно утекает время, а его с каждой секундой все сильнее влечет к Жасмин.

Он должен уехать. Она заслужила, чтобы рядом был мужчина, который сможет позаботиться о ней лучше его.

— Грант, — Жасмин словно умоляла, — помоги мне войти в дом. Пожалуйста.

Ее слова разрушили последние преграды, за которые он так долго цеплялся. Он подхватил ее на руки, она прижалась к его щеке. Через несколько шагов он опустил ее на землю, чтобы она открыла дверь. Жасмин долго возилась с замком, он просунул руки под свитер и прикоснулся к ее животу. Несмотря на холодную погоду, кожа ее горела и была удивительно гладкой на ощупь.

Наконец дверь распахнулась, и они вошли, не отрываясь друг от друга. В доме было холодно. Жасмин поспешила включить отопление.

— Зачем оно нам? — усмехнулся Грант и поцеловал ее в шею.

Жасмин прижалась ягодицами к его бедру.

— Скоро здесь будет даже жарко.

Глава 9

Грант опять поднял ее на руки. Ее смешило, что последнее время она перемещается таким образом, но он опять поцеловал ее, и мысли унеслись прочь.

— Куда? — пробормотал он, не отрываясь от нее.

Жасмин махнула рукой в сторону спальни. Открыв дверь ногой, он поставил ее у кровати, теперь она покачивалась на одной ноге, обхватив его руками за шею в ожидании поцелуя. В душе нарастало тягостное томление, ведь она не занималась любовью с тех пор, как рассталась с Кайлом, хотя его постоянные измены сделали их сексуальную жизнь фрагментарной.

Что, если она забыла, как вести себя с мужчиной? Как доставлять удовольствие? Как наслаждаться реакцией собственного тела?

Стараясь не обращать внимания на трепещущее сердце и покалывающие ладони, Жасмин предалась приятным мечтам. Ей необходима любовь, в том числе физическая. Она так долго была лишена этого, что теперь не воспротивится судьбе, предоставившей ей долгожданный шанс.

Прильнув к Гранту, она провела кончиком языка по его нижней губе. Наконец сделала то, о чем так давно мечтала. Желание было настолько велико, что она забыла даже о боли в ноге.

Грант снял с нее свитер, а следом и тонкую футболку. Она стояла перед ним в джинсах и кружевном ярко-розовом бюстгальтере. Жасмин надела его утром случайно, без всякого умысла. Красивое белье было ее слабостью — ящик комода заполнен кружевными шедеврами известных французских фирм. Кажется, Грант тоже не остался равнодушным. Впился глазами в ее грудь и смотрел так, словно это лучшее, что он видел в своей жизни.

— Это случайность. Я ничего такого не ожидала, — дрожащим голосом оправдывалась она.

— Я тоже, — ответил Грант, проводя кончиком пальца по краю бюстгальтера.

— Я хотела сказать, мне сейчас не нужны серьезные отношения.

Он поднял на нее глаза, бездонные, как глубины северного моря, ничего не выражающие. Тем не менее ей стало ясно: одной ночи им будет мало.

— Мы не причиним друг другу боль.

— Не причиним.

Он расстегнул молнию на ее джинсах и присел перед ней на колени, стягивая их вниз. Теперь он видел ее голубые трусики, отделанные тем же кружевом, что и бюстгальтер.

Вырывавшиеся из его груди потоки воздуха щекотали бедро. Тяжело дыша, он прикоснулся губами к ее коже и стал покрывать поцелуями тело, чуть отодвинув край трусиков. Скинув кроссовки, Жасмин осторожно принялась освобождаться от джинсов, чтобы случайно не оттолкнуть Гранта и не причинить боль лодыжке. Он подцепил пальцем край высокого хлопчатобумажного носка. Она носила их намеренно, чтобы скрыть шрамы.

— Не надо, не снимай их.

Она не могла. Даже в момент, когда разум помутился от нахлынувшего желания, помнила об отвратительном шраме. Ведь он может отпугнуть его. Скорее всего так и будет.

Жасмин тряхнула головой и волосы рассыпались, прикрыв плечи и грудь.

— Бог мой, в жизни не видел ничего прекраснее.

— Неужели? — Пряди щекотали кожу. Жасмин невольно поежилась.

— Твое место на высшей ступени пьедестала.

Грант обнял ее за талию и потянул к себе, другой рукой отбросил волосы, скрывавшие все самое соблазнительное.

— Ни одна женщина не сравнится с тобой.

— Хм, не сомневаюсь, что не очень похожа на тех девушек, к которым ты привык.

Внутри все дрожало от нервного напряжения и возбуждения. Реакция Гранта на ее тело приводила Жасмин в ужас. Она понимала: в любовных делах он намного искуснее ее, оставалось только надеяться, что ее неопытность не бросится в глаза.

Проведя рукой по плечу, он взял ее грудь в ладонь и кончиками пальцев сжал сосок.

— Ты не похожа ни на одну из всех женщин в мире.

Жасмин распахнула глаза от удовольствия, ощущая, как теплая волна распространяется по всему телу. Его прикосновения были одновременно нежными и жадными, руки двигались медленно, разрушая сковывающий душу страх. Если он прямо сейчас не займется с ней любовью, она лопнет от нетерпения.

Жасмин одним движением сняла с него свитер с футболкой, залюбовалась идеальным торсом и рельефом мускулов. Заметила разбросанные по телу веснушки, улыбнувшись, провела ладонью по гладкой коже. Недолго поиграв с соском, рука ее устремилась по груди вниз. Скользнув под пояс джинсов, Жасмин задрожала. Даже на расстоянии почувствовала, как велико его возбуждение.

— Решила меня подразнить? — Он хрипло рассмеялся и подхватил ее под ягодицы.

Теперь она еще явственнее ощущала животом напряжение в паху.

Он резко подался вперед и впился ей в губы. Ноги взлетели вверх, она крепче обхватила его за шею. Не отрываясь, Грант сделал несколько шагов и положил ее на кровать. Сбросив оставшуюся одежду, предоставил ей возможность в полной мере увидеть, как велико его желание. Жасмин осторожно кончиками пальцев прикоснулась к бархатистой коже головки члена. Великолепен, о лучшем она и мечтать не могла во время бессонных ночей, проведенных в одиночестве в этой постели.

— Я хочу тебя, Грант, — прошептала она и, обхватив за бедра, потянула к себе.

— Еще не время.

Он склонил голову и нашел губами ее сосок. Жасмин изогнулась от неожиданно резко пронзившего ее удовольствия. Его губы были одновременно везде: он целовал ее лицо, шею, плечи, грудь. Рука гладила живот, бедра, колени, медленно приближаясь к шраму на ноге. Отодвинув край трусиков, он тихо засмеялся, видя, как она извивается под ним.

— Решил ответить тем же, — с трудом сглотнув, произнесла она, но задохнулась, ощутив, что его пальцы проникают дальше и глубже.

Вскоре она поняла, что наслаждение вот-вот достигнет пика и обжигающее пламя вознесет к небесам. В ласках Гранта, в каждом прикосновении и поцелуе было столько нежности и чувственности, что от одного этого кружилась голова.

Медленно, дюйм за дюймом он стягивал с нее белье, восхищенно наблюдая открывающуюся картину.

— Ты потрясающая.

Он ласкал ее тело, время от времени начиная страстно целовать в губы, чувственные пальцы действовали так, как она хотела, вызывая бурю эмоций, которые в какой-то момент вырвались наружу, словно лава из кратера вулкана.

— Прошу тебя, Грант, — простонала она, поворачивая к себе его лицо.

Порывшись в ящике прикроватной тумбочки, нашла презерватив. Всего один. Ее горячее дыхание заполнило все пространство. Она сдерживалась из последних сил, глядя, как он, стоя на коленях, надевает его.

Наконец он наклонился к ней и раздвинул рукой ноги. Волосы упали вперед, скрывая часть его лица. Никогда еще она не хотела мужчину так сильно, как сейчас. Ощутив, как заполняется ее тело изнутри, закусила губу. Задыхаясь от нехватки воздуха, она вскрикнула. Давящая сверху сила прижимала ее к кровати. Грант стонал.

— Жасмин… ты великолепна…

Он двигался сначала медленно, давая ей время привыкнуть к размерам, рукой поглаживая ее тело, волосы, лицо. По мере того как нарастала скорость, ей становилось все жарче, она закинула ноги ему на плечи, желая, чтобы он проник еще глубже. Он подхватил ее рукой под ягодицу и сильнее прижал к себе, давая возможность снизить давление на больную лодыжку.

В какой-то миг их взгляды встретились. Переплетенные тела представляли собой резкий контраст загорелой кожи Гранта и фарфоровой белизны Жасмин. Глаза его были чуть прикрыты, но она заметила в них страстное желание; через секунду они вспыхнули, когда она ловко перевернула его на спину и оказалась сверху. Опустив голову, прижалась губами к его плечу. Их движения были столь слаженными, будто они провели не одну ночь вместе. Их словно связывало нечто большее, чем просто желание и страсть.

Грант положил руку на ногу, прикрытую тканью носка. Она вздрогнула, вспомнив, что под ней скрывается. Пристально вглядевшись в его лицо, попыталась понять, о чем он думает, но, не выдержав, поцеловала в губы.

Грант сразу же ответил ей — поцеловал так страстно, что перехватило дыхание.

Он смотрел на нее с нескрываемым обожанием. Ни на секунду не останавливаясь, Жасмин провела рукой по своему животу и груди, откинула с лица растрепавшиеся волосы. Грант обхватил ее за бедра, призывая увеличить темп, она же нарочно медлила, дразнила его.

Похоже, у него все же были другие желания. Просунув руку, он коснулся пальцем клитора и принялся массировать его, пока не услышал тихие стоны. Тело ее покрылось каплями пота, дыхание стало прерывистым, и вскоре она ощутила быстрый и мощный оргазм.

Жасмин показалось, что тело сейчас развалится на мелкие кусочки. Грант откинул волосы с ее лица и улыбнулся:

— Это было удивительно.

Она прижалась губами к его шее и впилась зубами в кожу. От него восхитительно пахло древесными нотками лосьона и легким ароматом земляники.

— Теперь давай ты, — прошептала она ему на ухо.

Эти слова прозвучали неожиданно возбуждающе. Сжав ее бедра, он принялся двигаться в бешеном ритме и вскоре, громко выкрикнув ее имя, откинулся на подушку. Мгновенно обессилев, она легла ему на грудь, теперь его теплое дыхание согревало шею и плечо.

— Ты удивительная.

От похвалы по телу разлилось блаженное тепло. У нее никогда не возникало такого ощущения после секса: невидимой связи с партнером, зависимости от него. Кроме того, рядом с Грантом ей стало невероятно легко и спокойно.

Не стоит придавать этому большое значение — всего лишь случайный секс.

Он погладил ее по спине, тело отозвалось трепетом. Несмотря на попытки убедить себя, что произошедшее ничего не значит, Жасмин мечтала, чтобы время остановилось.

Что за день! Стараясь отбросить чувство вины, Грант наблюдал за красавицей балериной, за тем, как расцветает ее лицо, а губы растягиваются в улыбке. Видеть перед собой хрупкое обнаженное тело казалось неожиданным подарком судьбы, воплощением всех сокровенных фантазий.

Он провел рукой по ее спине, ягодицам, бедру и поддел пальцем край носка. Нога была обжигающе горячей. Сейчас Жасмин скорее похожа на непослушную школьницу, чем на строгого учителя. Такой вот казус. А ведь у него не было намерения ложиться с ней в постель, когда он предложил отвезти ее домой. Он готов был поступить благородно и заверил ее, что опасаться нечего. Однако ее искренность подействовала на него, повернула спусковой рычаг. Да и устоять перед такой Жасмин невозможно: смущаясь, она становится невероятно трогательной и притягательной. Грант мечтал лишь о том, чтобы утешить ее, помочь справиться с болью. И все же казалось, что он в определенной степени воспользовался ее слабостью.

Жасмин потерлась о него бедрами и хитро посмотрела в глаза. Черт, что с ним происходит? Ведь только что все закончилось, а он уже готов начинать сначала. Он уже и не помнил, когда занимался сексом трезвым и не с фанаткой. Сейчас он испытывал гораздо больше удовольствия, такого он даже не ожидал. Нет, этого не должно было случиться.

Грант зарылся лицом ей в волосы, боясь своим видом дать ей понять, о чем думает.

— Одного раза тебе не достаточно? — спросила Жасмин. Вопрос эхом разнесся в его голове.

Застонав, он прижался к ее губам. Они чуть припухли, покраснели и были необыкновенными на вкус.

— Мне кажется, я никогда не смогу от тебя оторваться.

Карие глаза потеплели, щеки залились румянцем.

Обычно после секса Гранту хотелось как можно скорее оказаться дальше от партнерши, вернуться в привычную обстановку, в свою жизнь. Так было всякий раз, но не сегодня. Он спокойно лежал на кровати, в голове не складывался план побега, он не придумывал оправдания и не искал глазами дверь. Понимал, насколько абсурдны были его надежды на то, что одной ночи с ней достаточно. Хотелось всегда быть рядом, наслаждаться близостью с ней. Он тяжело вздохнул, когда она прижалась к нему, и посмотрел, как опускаются, закрывая глаза, пушистые ресницы.

— У меня давно такого не было.

— У меня тоже.

Грант не верил, что она сказала ему такое, но еще больше удивил собственный ответ. Ведь он дал себе слово все силы отдать спорту, не отвлекаться на романы и хождения по клубам. Сейчас же впервые в жизни ему захотелось разделить с кем-то свое одиночество. Желание провести ночь с Жасмин трансформировалось в нечто большее. Ему хотелось поговорить с ней, обсудить трудности и неудачи. Жаль, это невозможно. Кроме того, они заключили своего рода соглашение.

— Мы очень похожи.

Она удивленно посмотрела на него. Осторожные движения и прикосновения подсказывали ему, что скорее всего она не совсем уверена в том, что поступает правильно. В этой женщине было нечто, подталкивающее к откровенности. Грант поджал губы, ругая себя за подобные мысли. Неосмотрительно и глупо. Он совершил достаточно необдуманных поступков в жизни, чтобы доверять почти незнакомому человеку. Для игрока Лиги, да и любой знаменитости это равносильно выбалтыванию своих секретов на пресс-конференции. Откровения Тайной Любовницы. Как выяснилось, сплетни со временем не теряют своей актуальности. Он вынес достаточно и не собирается вновь взваливать на себя подобный груз.

Жасмин обвила его ногами и придвинулась ближе. Грант закрыл глаза, наслаждаясь легкими прикосновениями ее тонких пальчиков. Он имеет право расслабиться и получить удовольствие. Рука опускалась все ниже, навстречу возрастающей эрекции.

— Нескольким вещам ты меня научила. — Он зарылся рукой в ее волосы и с удовольствием смотрел, как черные шелковистые пряди струятся меж пальцев. — Думаю, твои плие мне непременно пригодятся.

— Ты еще будешь благодарить меня, когда твои сухожилия станут сильными и гибкими.

— Гибкость — несомненный плюс.

— И она может пригодиться.

— Один раз, конечно, хорошо, но мало. — Он склонился к ее губам.

— Ты читаешь мои мысли.

Он положил ее на спину и стал целовать живот и маленькую соблазнительную грудь. Когда его губы коснулись тонкой кожи внизу живота, Жасмин захихикала, но он настойчиво стремился проникнуть к самому чувствительному месту, где кожа совсем тонкая, а сладкий и такой женский вкус сводил с ума. Она открылась ему навстречу. Он провел кончиком языка по бугорку клитора, с наслаждением наблюдая, как она выгнулась от удовольствия, сжала пальцами тонкую ткань простыни и застонала. Грант на мгновение оторвался от нее, она вскрикнула:

— Умоляю, не останавливайся. Пожалуйста.

— У меня ведь только одна ночь. Не торопи меня.

Он провел ладонью по ее ноге, касаясь и носка, словно хотел снять его.

— Нет!

— Ладно.

Жасмин напоминала испуганное животное.

— Нет.

От былой привлекательности не осталось и следа. Лицо стало бледным, взгляд беспокойным. Грант помнил, как она стыдливо прятала глаза, когда говорила об аварии, ее ненависть к себе ощущалась в каждом слове.

— Прошу тебя, позволь мне посмотреть. — Грант взял ее ладонь, тонкая рука дрожала. — Пожалуйста.

— Это слишком отвратительное зрелище. — Она зажмурилась и отвернулась.

— Жасмин, открой глаза. Прошу, ради меня.

Она подчинилась, ресницы чуть приподнялись. Он потянулся рукой к ее икре, ощущая, как она затаила дыхание.

— Ты очень красивая. Шрамы тебя не испортят.

Она помедлила, но слегка кивнула. Грант прижался губами к ее коленке и двинулся ниже, одновременно стягивая носок. В комнате повисла тяжелая тишина. Жасмин и все вокруг затаило дыхание, казалось, слышны лишь звуки двух бьющихся сердец. Местами лодыжка была покрыта желтыми пятнами проходящих синяков, но отек уже сошел.

Грант прикоснулся к другой ноге, поврежденной во время аварии. Нижнюю ее часть пересекал грубый шрам: на фоне бледной кожи он выглядел огненно-красным, змейкой вился почти до самого колена. Подняв голову, Грант увидел, что Жасмин опять закусила губу и смотрит на него жалобным взглядом. Его сердце едва не разорвалось от переживаний за нее.

— Я предупреждала.

Грант развернулся к ней и выпрямился.

— Жасмин, мне наплевать на шрамы.

Кончиками пальцев он погладил ее больную ногу. Она казалась ему такой же прекрасной, как и все в этой женщине. Потянувшись, он поцеловал ее в губы и привлек на кровать.

— У каждого из нас свои шрамы, хотя некоторые не видны окружающим. Если сомневаешься, что я сказал правду, сейчас же остановлюсь.

Она растерянно посмотрела на него. Грант не отводил глаз, ожидая позволения сделать следующий шаг.

— Не останавливайся, — наконец пролепетала Жасмин.

Он провел языком по нежной коже внутренней поверхности бедра и стал жадно целовать ее тело, не в силах оторваться от нее. Жасмин откинулась на подушку, лицо ее стало спокойнее, вернулись прежние краски. Она закинула ему на плечи ноги и тихо засмеялась:

— Быть балериной неплохо.

— Точно. — Грант провел ладонью по ноге, старательно обойдя шрам. — У тебя восхитительное тело. Черт, обожаю каждый дюйм.

— Я хочу тебя прямо сейчас, — прошептала Жасмин.

Грант прильнул к ней и поцеловал в шею. Он всегда целовал ее так, как она хотела.

Через несколько минут тишину нарушил резкий крик:

— Грант!

Он, изможденный, упал прямо на нее. Уткнувшись лицом в ложбинку у шеи, с наслаждением вдыхал аромат самой прекрасной женщины на свете.

Глава 10

Грант подумывал о том, чтобы тайком покинуть дом Жасмин, когда на темном небе появились розовые всполохи рассвета. После второго раза она почти мгновенно уснула, свернувшись клубочком рядом с ним.

Даже когда она спала, хрупкое гибкое тело выглядело невероятно соблазнительно. Ему хотелось долго смотреть на волосы, веером разбросанные по подушке, и спокойное лицо с легкой улыбкой на губах, чтобы каждая ее черточка запечатлелась в памяти навеки. Однако надо скорее убираться отсюда, пока она не разбудила его для третьего подвига, каким бы соблазнительным это ни казалось.

Грант понимал, что не сможет пойти на это, тогда расстаться будет уже невозможно. Интересно, как Жасмин отреагирует на его бегство?

Она убедила себя, что это всего на одну ночь. Он думал так же, хотя в глубине души засела досада, что она рассматривает его лишь как случайного партнера.

Он не мог оторвать глаз от нее, наслаждался видом обнаженного тела и думал лишь о том, что произошедшее между ними больше никогда не повторится.

Тонкая рука легла на живот. Жасмин вытянула длинные ноги. Первые солнечные лучи подкрасили розовым жемчужного цвета кожу. В ней столько изящества и утонченности, столько мощной, нерастраченной сексуальной энергии.

В голове прозвучал зычный голос тренера: «Не стоит заменять один костыль другим». То, что произошло между ними, не должно повториться. Он не может позволить себе отвлекаться на серьезные отношения, когда репутация висит на волоске. Чтобы продолжить карьеру, надо сконцентрироваться на победе в этом сезоне.

Как ни пытался убедить себя, что обязан поступить правильно, он все яснее понимал, что влип в большие неприятности. Очень большие.

Жасмин заворочалась, маленькая грудь коснулась его руки. В паху мгновенно возникло напряжение, Грант едва сдержал стон. Эта женщина оказывает на него невероятное воздействие.

Она открыла глаза, сонно заморгала и широко улыбнулась:

— Не ожидал такого, верно?

Грант усмехнулся и потянулся к ней. Волосы упали ей на грудь, накрывая темным покрывалом. Он не смог сдержаться и погладил ее по голове:

— Ты не жалеешь?

— Мы не сделали ничего, о чем можно жалеть. — Она прижалась губами к его груди, длинные ресницы щекотали кожу.

— Тогда почему ты не смотришь мне в глаза?

Она покраснела:

— Уверяю тебя, я ни о чем не жалею.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь редкими звуками извне. За окном начинался новый день, текла обычная жизнь. Но в их мире все было уже по-другому, они переступили черту, и теперь их дороги пересеклись, как бы они ни старались этого не замечать.

Жасмин перекатилась на спину и подняла глаза к потолку:

— Итак.

— Итак?

Они переглянулись и рассмеялись.

— Это…

— Ситуация может показаться странной, только если мы будем так к ней относиться. — Грант лег на живот и посмотрел на Жасмин. — Наша единственная ночь закончилась, но почему бы нам не выпить кофе?

От упоминания о кофе ее глаза вспыхнули, и комната словно озарилась светом.

— От кофе я никогда не могла отказаться.

Жасмин не представляла, как Грант поведет себя утром, временами склонялась к тому, что он найдет повод и поспешит уйти рано утром, а иногда казалось, что вообще сбежит ночью. Самооценка делала возможными оба варианта. Однако сейчас они находились в ее маленькой кухне и вели неспешную беседу.

В некотором смысле это даже хуже, чем рассматриваемые ранее варианты. Ей не следовало ступать на этот скользкий путь, предаваться неуместным фантазиям, надо было просто приготовить кофе и все.

Она скрестила руки на груди, прижимая к телу мешковатый свитер: холод от пола поднимался по голым ногам и пробирал до костей. Поколебавшись, Жасмин натянула легинсы, чтобы скрыть шрам.

Как она могла позволить ему так много увидеть? Неужели отчаянно нуждается в любви и готова пойти на все? Грант был с ней нежен и внимателен, она совсем не ожидала увидеть его таким. Он отнесся к недостаткам ее тела, как она и не предполагала. Однако внутренний голос, хорошо помнивший уроки Кайла, подсказывал, что на самом деле вид изуродованной ноги был ему отвратителен. А как иначе?

Она отвернулась к кофеварке, чтобы скрыть проступившие на лице признаки смущения. Прислушиваясь к жужжанию машины, несколько раз глубоко вздохнула, чтобы прийти в себя. Выпрямив руки, натянула рукава до самых пальцев, будто это как-то могло помочь.

— Как тебе наша прошлая ночь? — заговорил Грант, но Жасмин его перебила:

— Если ты спрашиваешь, понравилось ли мне, я запущу в тебя чашкой. — И помахала чашкой, демонстрируя серьезность намерений.

— Что? У тебя проблемы с положительной оценкой?

Жасмин показала ему язык.

— Впрочем, я и сама знаю. Ты кричала на весь дом — это означает, что я неплохо справился.

— Ты хочешь кофе или нет?

Поставив чашку в кофеварку, она смотрела, как та наполняется темной жидкостью. По комнате поплыл дурманящий аромат. Этот запах всегда ее радовал, напоминал о начале дня в балетной школе, встрече с Элис, но сегодня не помог прийти в себя, подавить страх. Неужели все люди ощущают волнение только перед сексом и никогда после?

— «Люби их или оставь», — пропел Грант. — Я всегда выбирал второе, и закончим разговор.

— Нет необходимости прекращать все разговоры.

— Только те, что касаются секса?

— Да. — Жасмин наполнила кружку для себя, поднесла ее близко к лицу и с наслаждением принялась вдыхать любимый аромат. Она надеялась, что он совершит чудо и поможет ей, но плечи по-прежнему оставались напряженными, а пальцы конвульсивно сжимали кружку.

— Ладно, поговорим о местных футбольных командах?

— Эта тема не для меня.

— Верно. Так почему ты не любишь говорить о сексе?

— Не пытайся действовать таким способом. — Меньше всего ей сейчас хотелось подвергаться психоанализу. Она с трудом справляется со своими мыслями, а уж делиться с другими и вовсе не собирается.

— Я просто спрашиваю.

— Сексом занимаются, о нем не говорят.

— Только когда человек испытывает проблемы.

— Учитывая то, что ты видел вчера, считаешь, у меня проблемы?

— Это был риторический вопрос.

— Не понимаю, почему надо уделять этой теме столько внимания? Два взрослых человека провели вместе ночь по обоюдному согласию, о чем тут говорить?

— Я понял.

После ухода Гранта в сердце образовалась пустота, хотя Жасмин не имела права на такие чувства. В конце концов, сама заявила, что это «секс на одну ночь» и она не готова ни к чему более серьезному. Закрыв дверь за Грантом, она стояла, прислушиваясь, до тех пор, пока не раздался звук отъезжающей машины, все отчетливее понимая, что попала в серьезную беду.

Как выяснилось, Грант Фарли не пустоголовый спортсмен, он наделен многими талантами. Он так ее потряс, что она невольно снова и снова прокручивала в голове события прошедшей ночи. Снова и снова…

— Эй! — Перед ней стояла Элис и махала рукой прямо перед лицом. — Есть кто дома?

— Ой, извини. Задумалась. — Жасмин тряхнула головой и улыбнулась подруге.

— Вижу. — Элис подозрительно покосилась на нее. — Судя по выражению лица, ты задумалась об одном мускулистом парне.

Жасмин ткнула ее кулаком в плечо, но губы сами собой растянулись в улыбку. Элис многозначительно посмотрела на нее и вскинула брови.

— Неужели ты?.. — Она пристально разглядывала Жасмин, та со смехом попыталась вырваться, но тонкие руки были сильнее, чем казались. — Точно!

— Ладно, сдаюсь. — Ей наконец удалось вырваться. — Два раза, если тебе интересно.

Элис открыла, закрыла рот и весело рассмеялась.

— Что? — покраснела Жасмин.

— Просто удивлена. Я так понимаю, все прошло отлично, иначе ты бы так не сияла. — Она взяла чехол с костюмом и пробежала глазами по отделанному блестками подолу.

Жасмин иногда шила и отделывала костюмы, теперь подруга привезла ей пакет с блестками.

— Великолепно. Откровенно говоря, мне давно не было так хорошо. Если вообще когда-то было.

Жасмин уже и забыла, что обещала Элис помочь с костюмами для предстоящего конкурса, и надеялась, что не выглядит такой же разобранной на части и непригодной для работы, какой себя чувствует.

— Полагаю, у нашего спортсмена было немало возможностей попрактиковаться. — Элис вскинула подбородок.

— Он был таким нежным, внимательным. Такого я от него не ожидала.

Элис подняла бровь.

— Не пойми меня неправильно, но я не была готова к тому, что все его старания будут направлены на то, чтобы доставить удовольствие мне.

— Это хорошо. Ты вполне это заслужила.

Жасмин вздохнула. Опыт ее невелик, но, к сожалению, уже успел сложиться определенный стереотип ее мужчины: богатый, красивый ублюдок, ценящий деньги больше чувств. Если бы таким был только Кайл, можно было счесть это случайностью, но три ловеласа подряд — уже закономерность.

Жасмин зевнула. Ночь прошла отлично, правда, у нее не было возможности отдохнуть. Сейчас отчаянно хотелось выпить еще кофе и забраться под одеяло.

— Как твои дела? Я имею в виду ногу.

— Было непросто. Я попыталась остаться в носках, но не получилось.

— Ты попыталась остаться в носках во время секса? — Элис смотрела на нее так, словно надеялась, что подруга шутит. — Вы ведь не супруги, отметившие золотую свадьбу.

— Это совсем не то. На мне были длинные носки, почти гольфы, это выглядело даже немножко игриво, я походила на школьницу.

— Ну, тогда ладно. Однако носки…

Жасмин запрокинула голову и рассмеялась, вспомнив, как Грант стягивал с нее носки. Большего оцепенения она не испытывала никогда. Даже выходя на сцену Академического театра.

Что же он с ней сделал? Идея провести с ним одну ночь летела ко всем чертям. Теперь она думала о Гранте больше чем когда-либо. Черт, черт, черт!

— Полагаю, ты еще ничего не читала о нем в Интернете? — Глаза Элис вспыхнули, лицо приобрело выражение человека, задумавшего что-то невероятное. В таких случаях все заканчивалось нехорошо.

— Нет. — Жасмин не принадлежала к тому поколению, которое жить не может без Сети, и подходила к компьютеру довольно редко.

— Я там такое нашла! — Элис вскочила с места и понеслась в кабинет.

— Бог мой, — прошептала Жасмин, стараясь как можно быстрее следовать за подругой.

В кабинете уже слышались щелчки клавиш. Элис встала, давая возможность Жасмин сесть, но не выпустила из руки мышь. Поисковая система выдала бессчетное количество результатов и фотографий Гранта Фарли на поле, среди поклонниц, под руку с красивыми девушками. Жасмин узнала двух из них — известнейшие модели Австралии.

От мелькавших перед глазами снимков ее затошнило.

— Вот это ты видела?

Жасмин во все глаза смотрела на снимок с «Браунлоу». На красной дорожке мужчина в безупречном черном костюме и красивая блондинка. Подпись гласила: «Челси Эймс, невеста Гранта Фарли».

Жасмин от удивления вскинула брови. Она и не представляла, что у Гранта есть невеста. Приглядевшись, заметила, что на фото он выглядит моложе, на лице еще нет того сурового выражения, которое присутствовало сейчас, казался задорнее и счастливее. Пролистывая фото, она отметила, что через некоторое время он перестал выходить в свет с Челси, а выражение лица стало больше походить на то, к которому она привыкла.

Элис перешла к статьям.

Появилась ссылка на официальный сайт футбольного клуба и несколько статей о том, каких успехов добились Ягуары. Опускаясь ниже, Жасмин заметила заголовок «Падение с пьедестала Гранта Фарли».

— А это что? — Элис кликнула на ссылку, и обе застыли в ожидании.

На экране появилось лицо Гранта с мутными глазами. Жасмин затаила дыхание. Он пытался закрыть лицо рукой, белая футболка заляпана кровью. Следом еще одна фотография, на которой он с мрачным лицом и уже в темном костюме. Заголовок гласил: «Грант Фарли предстал перед судом по обвинению в нападении на человека». В статье излагалось все подробно. Он стал зачинщиком драки в баре, после которой двоих госпитализировали. Позже обвинения были сняты, дело удалось урегулировать мирным путем, скорее всего помогли его деньги.

— Такое поведение совсем на него не похоже.

Жасмин старалась говорить спокойно. Выражение лица на фото она узнавала с трудом, настолько тот человек был не похож на знакомого ей Гранта. Конечно, он спортсмен с железной волей и стальными мускулами, но избить человека до полусмерти, а затем откупиться — это уже слишком.

История казалась придуманной, но голова загудела от неприятных мыслей. Возможно, хорошо, что она решила провести с ним только одну ночь. В ее жизни уже был мужчина, уверенный, что может купить всех и вся, и она была для него своего рода инвестицией.

К концу футбольного сезона Грант был собран как никогда. У него был реальный шанс отделаться от кошмаров прошлого, заставить всех забыть о проклятой вечеринке и показать лучшую игру в жизни. Как ни неприятно признавать, но занятия балетом пошли ему на пользу, и дело не только в нежных прикосновениях прекрасной преподавательницы.

Прошло уже несколько недель с ночи, проведенной с Жасмин, теперь это событие казалось каким-то призрачным и нереальным. Из-за усиленных тренировок пришлось пропустить несколько занятий. Стартовала последняя неделя августа, до финала оставался ровно месяц. Ягуары занимали одну из первых строчек по итогам проведенных матчей, конечно, такое случалось не впервые в истории клуба, но впервые за последние несколько лет. Грант мечтал, чтобы команда стала лучшей, а он смог доказать ребятам и болельщикам, что изменился, исправился, стал тем, кем его хотели видеть. Победа была так близка, что он почти ощущал ее вкус.

Жасмин, напротив, была рассеянной и с трудом заставляла себя сосредоточиться. Во время уроков, казалось, мысленно находилась в другом измерении, и Грант решил, что она полностью погружена в размышления о возвращении в балет. Впрочем, это не мешало ему иногда вспоминать о проведенной вместе ночи.

Сегодня он подсматривал, как она занимается с ученицами, вновь видел на ее лице выражение полной концентрации. Жасмин ладонями отбивала ритм, выкрикивала наставления, изредка хвалила.

— Хорошая работа, леди, — произнес он, входя в класс, и весело подмигнул девушкам. Те смутились и захихикали. Он задержался на несколько мгновений у двери, наслаждаясь обожанием и восторгом во взглядах, направленных на него, и подошел к Жасмин.

— Не надоело красоваться перед женщинами? — фыркнула она, сложив руки на груди.

Сердце его подпрыгнуло, губы непроизвольно растянулись в улыбке.

— Я же не специально.

Жасмин вскинула брови:

— Скажи еще, тебе это не нравится, ты не получаешь удовольствия оттого, что тебя считают секс-символом.

Она произнесла это таким тоном, будто он один из тех спортсменов, которые добиваются известности благодаря прессе и глянцу, а не спортивными достижениями. А ведь он даже отказался принять участие в конкурсе завидных холостяков, потому что не терпел излишнего внимания к собственной персоне. Хотел, чтобы его узнавали только потому, что он классный футболист. Другая слава ему не нужна.

— Я же деревенский парень. Как я могу быть секс-символом?

Такая реакция могла показаться странной, но он знал: девушки в первую очередь обращают внимание вовсе не на внешность, их интересует ВИП-статус мужчины и количество нулей в сумме на его счете. Внешность — скорее приятный бонус.

— Но вы им являетесь. Чтобы узнать об этом, достаточно занести ваше имя в поиск в Интернете.

— Так вы собирали обо мне информацию? — Он расхохотался.

Смешила даже мысль о том, что Жасмин может тратить на это время, хотя сам целый вечер искал в Сети фотографии с ее выступлений, даже видел ролик из архива театра.

— Ничего удивительного, людям интересно узнать больше о знаменитостях.

Сердце его почти остановилось. Что она хотела найти? Грант поспешил придать лицу равнодушноспокойное выражение. Он и ранее говорил, что известность — побочный эффект его профессии. Абсолютное зло. То, с чем приходится мириться, если ты принял остальные условия сделки.

Откровенно говоря, после тех неприятных событий ему постоянно приходилось наталкиваться на папарацци, и он предпочел бы никогда в жизни больше не видеть перед собой объектив камеры. Но такова судьба — иногда приходится улыбаться, когда больше всего хочется бросить в толпу бомбу. Грант заставил себя успокоиться. Ведь перед ним Жасмин, а не толпа поклонниц.

— Знаешь, я бы предпочел просто играть в футбол и не быть при этом знаменитым. — Он положил руку на станок, готовясь к разминке. — Хотя в таком положении есть и свои преимущества.

— Например?

— Ну, например, мне проще договориться о свидании с какой-нибудь красавицей. Может, и ты бы согласилась.

Он не думал использовать приглашение как способ проникнуть в ее мысли, но, когда она призналась, что искала информацию, сердце наполнила тревога. Страшно разочароваться в ней, понять, что она не такая особенная, какой он ее считал. Ничем не отличается от женщин, с которыми ему приходилось встречаться раньше.

— Что это значит?

— Скоро «Браунлоу». — Он склонился ближе, пристально наблюдая за ее реакцией. — Я хотел тебя пригласить.

Она открыла рот от удивления.

В прошлом он вел себя как полный осел, появлялся на приемах и красной дорожке с женщинами, которые лишь мечтали с его помощью попасть в газеты. Как правило, с ними было скучно. Приглашая Жасмин, он получал возможность обезопаситься от случайно навязавшейся партнерши, кроме того, очень хотелось увидеть ее нарядной. Внутренний голос подсказывал: она затмит на приеме всех.

Он с наслаждением погрузился в мечты: как приятно оказаться рядом с грациозной женщиной, видеть ее красивую улыбку. Оставалось надеяться, что она согласится из хорошего отношения к нему, а не по другим причинам, которые обычно двигали людьми в подобных ситуациях.

— Это не самая удачная идея. Я не подхожу для красной дорожки.

Грант сделал шаг к ней. С одной стороны, ее отказ радовал; это означало, что она не собирается использовать его, чтобы покрасоваться в обществе. С другой же, огорчало: она отказала так резко и безапелляционно. Разве это не мечта каждой девушки — появиться на светском мероприятии в компании звезды? Он даже заказал платье у известного дизайнера, давнего своего приятеля, и теперь оно ждало своего часа в огромной коробке, упакованное в льняной чехол.

Обычно девушки начинали требовать у него что-то, прежде чем он успевал предложить. Может, Жасмин действительно его идеал? Грант нахмурился.

— Почему бы тебе не пригласить кого-то из родственников?

Ее голос вывел его из задумчивости.

— Хочу, чтобы рядом была ты.

Она закусила нижнюю губу. Постаралась скрыть выражение глаз под длинными ресницами, но его не обмануть, он отлично чувствовал ее даже на расстоянии и заметил, как она вспыхнула, услышав последнюю фразу.

— Жасмин, я могу пригласить кого угодно, уверен, любая из преподавательниц балетной школы с радостью согласится составить мне компанию. Любая, включая Элис.

— Так значит?

— Мне не нужен никто другой. — Он провел ладонью по ее руке, ощущая, как кожа покрывается мурашками от прикосновений. — Я хочу, чтобы рядом была только ты. Победа непременно станет моей, и мне будет приятно разделить ее с тобой. Прошу тебя, подумай.

— Ладно.

Она скрестила руки на груди, словно отгораживаясь от всего мира. Он что-то упустил? Что происходит с Жасмин Белл?

Глава 11

Жасмин была не просто удивлена, ошеломлена предложением Гранта. Он приглашал ее на «Браунлоу»! Это не укладывалось в схему «секс на одну ночь», кроме того, ее совершенно не устраивала перспектива оказаться перед объективами камер на красной дорожке. «Браунлоу» — не только важное спортивное мероприятие, ей хорошо известно, насколько престижно там появиться.

Грант хотел, чтобы именно она сыграла роль его спутницы? Она не раз выступала в этой роли, позволяя Кайлу демонстрировать себя как дорогую игрушку, но тогда и ей это было нужно, от этого зависела карьера. Теперь Грант предлагает ей то же самое. Почему? Ведь у него есть возможность выбрать любую красавицу из тех, кто не пропускает подобных тусовок. Это определенный тип женщин с наращенными волосами и ногтями, искусственным загаром, нарочито выставляющих напоказ тело, желая, чтобы их фотографировали.

Она не из их числа и ни за что не примет его приглашение. Найдет способ мягко отказать и сохранить их отношения в деловых рамках. Лишь ничтожная часть ее радостно вспыхнула, узнав о возможности еще раз увидеть Гранта, но Жасмин подавила эти мысли. Его мир отличен от того, в котором живет она. Он очень похож на тот, в котором она когда-то вращалась, в нем много того, что она ненавидела.

Они стояли у станка и разминались. Жасмин старалась не касаться Гранта, ведь каждый раз ее тело предательски вспыхивало, а кончики пальцев начинало покалывать от желания провести рукой по торсу. Одно его присутствие заставляло сердце трепетать, учащалось дыхание, кровь пульсировала в висках.

Она понимала, что не имеет права ступать на этот путь, впереди ее не ждет ничего хорошего, а она давно, покидая театр, поклялась себе, что больше не будет марионеткой ни для одного мужчины. Никому не позволит управлять собой и указывать, что делать. Именно поэтому сейчас надо сдержать свои чувства. Сейчас она принадлежит самой себе, строит свою жизнь. Жаль, но она не может стать частью мира Гранта Фарли.

— Я прочитала о тебе кое-что интересное.

— Обо мне много чего пишут.

Жасмин давно поняла, что под маской искушенного человека он скрывает совсем иные качества. Расслабленные движения, спокойное лицо резко контрастировали с волевой челюстью и настороженным взглядом холодных глаз.

— Неужели ты нашла что-то особенное?

Она помолчала, задавшись вопросом, зачем вообще затронула эту тему. По личному опыту знала: все, написанное о знаменитостях, в большей степени ложь. Может, не стоит верить, что Грант поступил так, как описывают журналисты?

В глубине душ и она не верила, но внутренний голос подталкивал к тому, чтобы выяснить правду. Она обязана. Возможно, это даст ей шанс увеличить дистанцию между ними. Господи, помоги!

— Ты действительно заплатил тем людям, которым нанес увечья?

Грант напрягся, она поняла, что ударила в больное место.

— Что?

— Я видела фотографию. Ты выходил из зала суда.

В его глазах вспыхнул огонь, казалось, он сейчас набросится на нее, однако заговорил удивительно спокойно:

— И что?

— Я хочу знать, что произошло.

Грант взъерошил рукой волосы и посмотрел на нее в упор. Он задал ей столько вопросов о жизни и карьере, разве она не имеет права поступить так же? В классе повисла тишина. Был слышен лишь шум проезжающих за окном машин.

— Зачем тебе это?

— Я должна выяснить! Не верю тому, что о тебе пишут.

— Да, я им заплатил. — Слова острой бритвой резанули слух. — Правда.

Жасмин растерянно покачала головой:

— Но ведь на самом деле все было не так?

— С чего ты взяла? — Теперь он говорил насмешливо, словно издевался над ней, но маска спокойствия уже не могла обмануть.

— Я знаю тебя, Грант. Ты не такой.

— Нет, я именно такой.

— Ты их избил?

— Нет. — По лицу пробежала тень. — Я тогда был слишком пьян для драки.

— Я так и думала.

— Но я им заплатил.

— Зачем, ведь ты не причинил им вреда? Это же глупо.

— Руководство клуба требовало скорее замять дело. Шумиха в прессе могла серьезно навредить. За последние несколько лет мы потратили много сил, чтобы добиться победы. Возникла угроза потерять спонсоров.

Жасмин перевела дыхание.

— Их больше устраивал этот вариант, — продолжал Грант. — Удобнее обвинить во всем меня, чем подвергнуть риску имидж клуба. Доказать свою невиновность мне было легко, помогли записи с камер видеонаблюдения, никто не желал, чтобы дело дошло до судебного разбирательства.

Он сурово посмотрел на Жасмин. Не позволил ли он себе лишнее? Пожалуй, нет. Она заслужила право знать, как все было. Они ведь друзья… в некотором смысле.

— Я, конечно, не идеальный, но и не буйный.

— Я знаю.

— Тогда зачем спрашиваешь? — Глаза его потеплели.

— Хотела знать правду, лучше тебя понять. — Она опустила голову, стараясь скрыть отразившиеся на лице эмоции.

— Ты и так меня знаешь. — Грант потянулся и заставил ее расцепить сложенные на груди руки.

— Не совсем. Когда мы вместе, вопросы задаешь только ты. У меня складывается впечатление, что ты знаешь обо мне все, а я о тебе — ничего. Мне интересно, какой ты на самом деле.

— Известность — тяжелое бремя. — Он грустно улыбнулся. — Человек начинает опасаться вопросов. Похоже, я стал остороженее, чем мне казалось.

— Это вполне объяснимо.

— Насколько я понимаю, в балете все обстоит так же. Разве тебе не хотелось просто танцевать и не лезть в интриги?

— Конечно.

Грант стоял так близко, что она невольно напряглась. На первом занятии она видела перед собой лишь накачанного спортсмена, считавшего себя богом. Теперь он казался сложным, интересным человеком. Просто человеком, а не богом.

— Когда-то я был обычным парнем, мечтал играть в футбол.

— Был одурманен таинственным, как тебе казалось, миром?

— Черт, в самую точку. — Он взял ее руку в свои. — Мне так хотелось, чтобы и вокруг меня крутились поклонницы.

— Теперь у тебя их немало.

В воздухе вспыхнули искры, весь мир вокруг мгновенно перестал существовать.

— Я оставил семью, прошлую скучную жизнь и смотрел на мир глазами маленького мальчика, попавшего в кондитерскую лавку.

— И ты переел сладкого. — Жасмин его прекрасно понимала. Грант заслужил прощение, ведь он и сам не заметил, как успех изменил его и всю жизнь.

— Я наелся до боли в желудке. — Он склонился совсем близко, губы их почти соприкасались. — Но есть еще кое-что вкусное, и я никогда этим не смогу насытиться.

Жасмин задохнулась от одной мысли, что сейчас произойдет, но не представляла, как его остановить.

— Не хочешь изменить свое решение о сексе на одну ночь? Ты смотришь на меня так, будто я твой ужин.

— Ты настолько уверен в себе? — Жасмин вскинула подбородок и посмотрела ему в глаза. В нем было нечто обезоруживающее, возможно, сочетание волевой челюсти и трогательных веснушек, рассыпанных по лицу.

Одним движением он заключил ее в объятия и прижал спиной к станку. Сама того не ожидая, Жасмин страстно ответила на его поцелуй. Руки с наслаждением гладили его рельефную спину и бедра.

— Что ты делаешь?

— Хочу, чтобы эти красивые ноги обвились вокруг меня. Я смогу заставить тебя закричать. — Теперь в его глазах сквозило вожделение. — Снова и снова.

Прежде чем он смог продолжить, Жасмин со всем желанием, накопившимся внутри, впилась в его губы. Грант обнял ее за талию и приподнял, чтобы она могла обхватить его ногами. Он держал ее без всяких усилий, словно она ничего не весила. Маленькая грудь прижалась к мощному торсу.

— Не здесь, — прошептала она ему на ухо.

* * *

Жасмин ерзала на сиденье машины, пока они ехали к его дому. Ей с трудом удавалось сдерживать эмоции. Разум подсказывал, что она сошла с ума, ведет себя безрассудно.

В жизни существуют правила, которых она обязана придерживаться. В некоторой степени по этой причине она любила балет, в нем существовали строгие рамки, законы, ограничения. Но это совсем другое.

Секс на одну ночь грозил обернуться вторым свиданием, и она не в силах этому противостоять.

— О чем задумались, мисс Белл?

— Ни о чем, просто любуюсь видом.

Они подъезжали к центру города, все огромнее становились небоскребы делового центра Мельбурна. Жасмин любила этот город. Огни завораживали ее с детства, удивляло, как что-то может существовать так долго без сна.

— Обещаю, скоро ты увидишь кое-что получше. — Он хитро стрельнул глазами.

— Ты всегда такой галантный с дамами? — Жасмин развернулась к нему и оглядела красивый профиль.

— Какая уж тут галантность. Футболистам это не нужно.

Она фыркнула и отвернулась. Перед глазами возникли картины, на которых вокруг него толпились стайки поклонниц. От этой мысли ее затошнило.

— Значит, ты обленился и не любишь ухаживать?

— Все эти поклонницы не для меня, мне нравятся такие, как ты.

— Лесть тебе не поможет.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но, кажется, я уже добился, чего хотел. Ты сидишь в моей машине и едешь ко мне, разве не так?

— Это ерунда.

— Ты больше не думала о танцах?

— Нет, — солгала Жасмин. Она постоянно думала об этом, хотя старалась не зацикливаться на этих мыслях.

— Я же просил тебя не отказываться от этой идеи.

— Да, просил, но не помню, чтобы я давала согласие.

Грант въехал на стоянку и заглушил мотор.

— Я бы все отдал, только бы ты вернулась на сцену.

— С чего бы это?

— Потому что ты потрясающая. — Он потянулся и поцеловал ее.

От исходившего от него аромата кружилась голова. Если он и дальше будет так ее целовать, она пообещает что угодно.

Взявшись за руки, они вошли в здание. Жасмин отметила, насколько шикарно все здесь отделано. Разглядывая интерьеры в стиле ар-деко, она даже на несколько минут забыла о Гранте. Когда двери лифта закрылись, он обнял ее, напоминая о себе. Их отражение в зеркале от пола до потолка заполнило все пространство, они красиво смотрелись вместе. Грант обнял ее за талию, она прижалась к его бедру, положила руку на ширинку и с удовольствием услышала его сдавленный стон.

— Сразу к делу?

— Конечно. Только так я могу заставить тебя не задавать вопросы.

— Это мне подходит.

Двери лифта бесшумно распахнулись, выпуская их в пустой коридор. Под ногами лежал мягкий серый ковер, стены украшали акварели. Они поспешно шли к двери, стараясь не отрываться друг от друга ни на миг.

Грант открыл дверь квартиры и пропустил Жасмин вперед. От волнения у нее сжалось сердце.

Это был типичный дом холостяка. Определенно хозяина больше радовала огромная плазменная панель на стене, чем восхитительный вид из гигантского окна, занимавшего всю стену комнаты. От россыпи городских огней на черном фоне у Жасмин перехватило дыхание. Грант взял ее за руку:

— С балкона вид еще лучше.

Он раздвинул створки, и волна свежего воздуха влетела в комнату. Жасмин плотно сжала перила и наклонилась вниз, завороженно разглядывая город. До нее долетал слабый шум транспорта и толпы, в воздухе пахло дождем. Грант встал за ее спиной и поцеловал в шею.

— Невероятно красиво, — выдохнула она, прижимаясь к нему спиной. — Ты счастливчик.

— Особенно теперь.

Рука легла на ее живот и скользнула между ног. На ней по-прежнему были лосины, лишь сверху накинуто пальто. Каждое прикосновение хорошо ощущалось сквозь тонкую ткань купальника.

Жасмин развернулась и откинула голову назад, наслаждаясь тем, как ветер треплет ее волосы. Окончательно осмелев, она выпрямилась и потянулась к молнии на его джинсах. Стянув их, подняла глаза и увидела его удивленный взгляд.

Лизнув кончиком языка головку, она открыла рот и обхватила ее губами, действуя медленно, словно дразня губами и языком. Вскоре сверху до нее донесся тихий стон.

— Раз ты так, пошли внутрь.

Он провел ее в спальню. Большую часть пространства занимала невероятных размеров кровать, покрытая темно-синим покрывалом, казавшимся мягким, как облачко на небе. Ни одной фотографии, ничего, что могло бы рассказать о его прошлой жизни. Жасмин помнила, что у него напряженные отношения с семьей, но не ожидала, что он не хранит ничего, напоминающего о родственниках. На стене лишь одна картина — изображение футболиста, судя по внешнему виду семидесятых годов. Он снял с нее пальто и пристроил на спинку небольшого кресла:

— Хватит смотреть по сторонам.

Грант сел на кровать и потянул ее к себе. Джинсы он уже снял и теперь оставался в одном пуловере. Жасмин поспешила стянуть его вместе с футболкой.

— Теперь я буду смотреть только на тебя. — Она присела ему на колено.

Он опустил лямку бюстгальтера и обнажил грудь. Ощущая, как его губы обхватывают сосок, Жасмин закрыла глаза, отдаваясь пробежавшей по телу волне удовольствия. Тихо застонав, откинула голову.

Оттолкнув его, скинула всю одежду, нижнее белье, — оно легло пестрой кружевной кучкой у ее ног.

Он гладил и целовал ее грудь. С каждым прикосновением рассеивались страхи, боль от потери, неуверенность в том, что она поступает правильно.

Опустив руку, он нашел чувствительный бугорок между ног; она запрокинула голову от наслаждения. Волны удовольствия становились все теплее, ласки вызывали бурю чувств, вскоре она словно растворилась в потоке нежности. Оргазм светом озарил пространство, тишину в спальне пронзил ее громкий крик.

Жасмин, обессилев, упала на него и поцеловала в щеку. Впервые за многие годы она ощущала себя в безопасности, было спокойно и легко, будто его сильные руки защищали ее от всего мира.

Глава 12

Голова Гранта лежала на ее животе, пальцы поглаживали грудь. Секс с ней требовал не меньше сил, чем самая серьезная тренировка. Он с наслаждением слушал, как она шепчет ему ласковые слова, и улыбался. За такие мгновения он был готов отдать многое, хотел, чтобы эта девушка всегда присутствовала в его жизни.

Грант отогнал от себя эту мысль. Целая жизнь — это слишком долго, учитывая, что женщины, как правило, начинали ему надоедать уже через сутки. Желание провести рядом с кем-то годы казалось сумасшествием, однако чем дольше он общался с Жасмин, тем больше ему этого хотелось. Она ему необходима; отказаться от нее — все равно что запретить себе дышать, есть, пить. Когда это случилось?

— Почему-то у меня такое чувство, что я за тобой ухаживаю?

— С этим ты немного опоздал.

— Учитывая, что мы только что нарушили договор об одной ночи.

Она провела кончиком пальца по татуировке на его руке.

— Ничего страшного, если это никому из нас не причиняет боль.

— В теории все выглядит лучше.

— А на практике? — Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Иногда тоже работает.

На самом деле в реальной жизни все не так просто, как в теории, однако это его не останавливало, любопытно, что у них получится на практике.

Он потянулся и поцеловал уголок ее губ, потом кончик носа.

— Ответ мне нравится.

— Значит, ты пойдешь со мной на «Браунлоу»?

Лицо Жасмин сразу напряглось.

— Я же сказала, что подумаю.

— О чем тут думать?

Кажется, впервые рядом с ним женщина, не желающая принимать его образ жизни. После десяти лет, когда он привык, что люди его используют, это стало шоком и неожиданной радостью.

— Или ты таким образом отказываешься?

Жасмин подавила вздох:

— Извини, я не могу с тобой пойти.

— Почему?

— Тебе обязательно знать причину?

— Я всегда был любопытным.

— Я не люблю выходы в свет. Мне часто приходилось бывать на разных мероприятиях во времена службы в театре, поэтому теперь, когда есть возможность выбирать, я предпочитаю отказаться.

— Похоже, за этим стоит нечто большее.

— Послушай, мы не в кабинете, а я не твой пациент. Да и психолог ты не самый лучший.

— Зато очень наблюдательный. Кстати, не нужно быть лучшим.

— Что это значит?

— Тебя очень просто понять, Жасмин.

— Что ты хочешь сказать?

— Ты словно открытая книга. Может, ты и думаешь, что умеешь скрывать эмоции, но это не так.

Она поджала губы и нахмурилась.

— И?..

— Я мечтаю появиться на красной дорожке именно с тобой. Ты не такая, как другие женщины. И это мне в тебе очень нравится.

— Правда?

— Я хорошо знаю женщин своего круга. С одной из них я даже был помолвлен. Правда, она вскоре решила, что я недостаточно для нее хорош. — Грант поморщился от воспоминаний. Тогда он был совсем Другим человеком. — Я много пил и чуть не свалился в пропасть. Потом еще год приходил в себя. Внутренний голос подсказывает: ты другая.

— Я другая. Мы слишком разные, в этом и проблема.

— Ерунда.

— Разве? Ты сам говорил, что я создана для сцены. Но я не хочу жить в свете софитов. Мой бывший парень все это очень любил, постоянно приглашал меня на вечеринки, чтобы похвастаться, какая у него красивая девушка. Ему было нужно только это. Я сама была ему неинтересна.

— Он полный идиот.

— Да, пожалуй. Благодаря ему я питаю отвращение к такой жизни. Не желаю, чтобы все вокруг меня разглядывали. Когда-то я дала себе слово, что больше не окажусь в подобном положении. Теперь ты понимаешь, что у нас не может быть серьезных отношений?

Грант смотрел на Жасмин и понимал, что готов прижать ее к себе и не отпускать до тех пор, пока прошлое не сотрется из ее памяти. Грудь сдавило от полноты чувств. Мог ли он предложить ей жизнь без публичности? Это невозможно, но и отпустить тоже не мог. Если подумать, он найдет выход. Он обязан удержать ее хотя бы до тех пор, пока она не станет полностью доверять ему, а он, в свою очередь, сможет доказать, что не совсем такой, каким кажется. Он вовсе не собирается подчинять ее жизнь своим прихотям.

Чувство, которое он испытывает к Жасмин, не имеет ничего общего с желанием подавлять. Оно намного глубже и серьезнее.

— Хорошо, давай сосредоточимся на том, что у нас общего.

— Согласна.

В душе осталась надежда, что он сможет заставить ее изменить мнение.

* * *

Жасмин проснулась утром, когда между перекладинами деревянных жалюзи забрезжил солнечный свет. Такая погода не характерна для зимы в Мельбурне.

Она перекатилась на кровати, высвобождаясь из объятий Гранта, и принялась разглядывать комнату, постепенно выбираясь из сонного дурмана.

Ей в жизни не доводилось видеть более безликого помещения. В голове всплыли воспоминания. Грант что-то говорил, прежде чем они стали обсуждать приглашение на «Браунлоу». Она помнила его признание в том, что у него напряженные отношения с семьей. Тогда она не придала этим словам значения — у кого не бывает проблем с родственниками? Хотя в разговорах Грант не упоминал никого из близких людей, кроме тренера и, пожалуй, бывшей невесты.

В квартире совсем нет фотографий, и за то время, что она здесь находится, ему ни разу никто не позвонил. Неужели у такого известного человека нет близких и друзей, которых волновала бы его жизнь?

Она посмотрела на него. Он зашевелился и сонно улыбнулся, прежде чем открыл глаза.

— Доброе утро.

— Очень доброе утро, — ответил он, просовывая руку под простыню, чтобы прикоснуться к ее груди.

— Ты животное, — засмеялась Жасмин, отталкивая руку.

— Я спортсмен и на здоровье не жалуюсь.

От его улыбки становилось теплее на душе.

— Может, на этот раз ты сваришь кофе? — спросила Жасмин.

— Даже не думай, что я забуду о том, чего хочу. После завтрака опять затащу тебя в спальню.

— Договорились.

Несмотря на боль во всем теле, мысль о возвращении в спальню ее радовала и возбуждала. Жасмин огляделась в поисках одежды и увидела сваленные в кучу вещи.

— Возьми. — Грант достал футболку из ящика и бросил ей.

Она благодарно улыбнулась — надеть чистое очень приятно. Его футболка сидела на ней скорее как свободное платье.

— Ради такого стоило просыпаться.

Он прошел в гостиную, а она устроилась на высоком барном стуле рядом с кофеваркой. К запаху чистого тела и хлопковой ткани добавился аромат свежемолотого кофе. Она попала в рай. Здесь все ново и очень уютно.

В следующую секунду Жасмин нахмурилась. Должно быть, она здесь случайно. Их связь внезапна и не продлится долго. Может ли она доверять ему и надеяться на что-то серьезное?

Она принялась расчесывать руками волосы, глядя на него. Он приготовил кофе в красивой кофе-машине, стоившей, вероятно, больше автомобиля.

— Значит, ты можешь позволить себе шикарную квартиру, а дизайнера нет?

— Хм, а ты знаешь, как обидеть человека.

— Я не хотела, просто интересно, почему здесь все так скучно? Никаких фотографий.

— У меня есть ваза с фруктами. А вешать на стены нечего, у меня нет фотографий.

— Вообще никаких? Даже семейных? Или с вечеринок, где ты с друзьями и товарищами по клубу.

— Я не очень люблю сниматься.

От нее не ускользнуло то, что плечи его напряглись, а кружку он сжал крепче обычного.

— Грустно.

В кухне повисла тишина.

— Журналисты и так часто меня снимают. Этого достаточно. Откровенно говоря, я не любитель постоянно находиться на виду.

Жасмин печально улыбнулась:

— Не думаю, что звуки аплодисментов могут надоесть.

— Аплодисменты благодарной публики и постоянно таскающиеся за тобой папарацци не одно и то же.

— Разве твои родные не расстроились, когда приехали и не увидели ни одной семейной фотографии? — Провокационный вопрос, но она не смогла сдержаться.

— Я уже говорил: у нас напряженные отношения. Они здесь не были.

— Никогда?

— Никогда. Ехать слишком далеко.

— А ты бываешь дома?

— Решила поиграть в доктора Фила?

Грант отвернулся и принялся готовить еще одну чашку кофе.

— Я подумала, раз тебя так тревожит мое будущее, может, и я могу тебе чем-то помочь?

— Ты уже помогла. Моя нога в прекрасной форме только благодаря тебе. Я могу завершить сезон без травм.

Жасмин довольно улыбнулась:

— Я рада. А теперь займемся твоими отношениями с родными.

Отвечать не было необходимости, все написано у него на лице. Да уж, она может дать хороший совет в такой ситуации. Со своими родителями Жасмин не виделась давно, но собиралась навестить их в ближайшее время, как и записаться к психологу и начать разрабатывать лодыжку.

Впрочем, она звонила родителям раз в неделю, иногда общалась с ними по электронной почте, у них были темы для разговоров, кроме ее травмы. Однако скоро боль утихнет, чувство стыда притупится и все вернется на круги своя. С Грантом сложнее. Сердце сжалось от переживаний за него. Неужели она серьезно рассчитывает, что все ограничится сексом, если душу терзают такие чувства?

— Жасмин, я… — Грант отвел взгляд.

— Ты обязан им позвонить, пока не стало слишком поздно.

— Все не так просто.

— Разве? Они ведь знают, что ты не избивал тех парней?

— Дело не только в этом.

— Расскажи мне, Грант.

— Когда я сообщил, что уезжаю в Мельбурн играть в футбол, в доме был скандал. Нам так и не удалось наладить отношения.

— А в чем причина скандала?

Она терпеливо ждала, когда он подберет слова и все объяснит. Старая, известная ей истина: чем меньше вы сказали, тем более подробного рассказа ждет собеседник.

— Отцу не нравилось мое решение. Он надеялся, что я займусь фермерством, стану ветеринаром. У меня были способности, но не было желания.

— Мне кажется, ты все сделал правильно.

— Отец так не считал. Мама всегда меня поддерживала, была буфером между мной и отцом. Потом она умерла, я решил заняться футболом, и отношения разладились. Отец сказал, что я сам выбрал между семьей и футболом. И то и другое сохранить нельзя. Моей сестре пришлось отказаться от мечты и остаться с отцом. Мне кажется, она всегда будет винить меня за это.

— Но это не верно.

— Да.

— А ты никогда не пробовал наладить отношения?

— Они немного улучшились. Я связался с Аннабель, мы иногда разговариваем. Мы очень дружили, когда были детьми, она скучает по мне. Она стала работать в офисе отца, я звонил несколько раз, и она снимала трубку.

В этой фразе чувствовалась незавершенность.

— Потом опять стало плохо после того, как я начал пить, и еще этот суд. Отец сказал, что я запятнал имя семьи, я плохой сын и не лучший пример для племянника. Даже Аннабель отвернулась от меня, заявила, что не хочет, чтобы ее сын брал с меня пример и вырос таким же. И еще добавила, что я слишком часто обижал отца, теперь они не смогут меня простить.

Грант замолчал, Жасмин решилась спросить:

— И на этом все?

— Да. Уже шесть месяцев я не получал от них писем. — Он тяжело опустился на соседний стул. — Таких людей, как мой отец, сложно переубедить.

— Хорошо бы, чтобы ты постарался.

Он слабо улыбнулся:

— Дело в том, что никто из нас не хочет сделать первый шаг.

— Может, тебе все же позвонить отцу?

— Они ясно сказали, что не желают меня знать.

Оторвавшись от кофе, Жасмин поцеловала Гранта в губы. Казалось, поцелуй сможет облегчить его страдания.

Он жадно прижал ее к себе, едва не столкнув локтем чашку.

— Нам надо остановиться. Иначе я не сдержусь и мы останемся без завтрака.

— Тогда поторопись. Я хотела бы принять душ.

— Полотенца в шкафу у двери в спальню. — Он поцеловал ее в лоб. — Я быстро.

Он захлопнул входную дверь, Жасмин осталась одна в тишине незнакомой квартиры. Что она делает? Их роман развивался так быстро; она уже сидит в его доме, хочется обойти каждую комнату, внимательно все рассмотреть, узнать как можно больше об этом человеке. И еще она думает о том, о чем не должна. О том, что хочет нарушить данное себе слово, мечтает, чтобы их отношения стали более серьезными.

Отставив кофе, она отправилась на поиски полотенца. Полки были забиты различными вещами, на одной из них стопкой лежали полотенца. Опустив глаза, она заметила внизу красивую коробку. Присела на корточки и внезапно увидела на крышке собственное имя, написанное корявым почерком Гранта. Никакого логотипа фирмы, хотя коробка была явно дорогой. К ручке из золотой ленты была прикреплена записка: «Жасмин, я хочу, чтобы ты пошла со мной на «Браунлоу». Грант».

Сняв крышку, она увидела тонкую упаковочную бумагу персикового цвета, в которую было что-то завернуто.

Платье. Наверное, самое прекрасное из всех, что она видела. Она подняла его так осторожно, словно оно из стекла.

Платье оказалось длинным, до самого пола, из бледно-розового шелка, такого цвета делают пуанты. Лиф представлял собой переплетение шелковых лент и тонкого кружева, украшенного жемчужинами.

Ей так сдавило грудь, что невозможно было вздохнуть. Наряд похож на переделанную дизайнером балетную пачку. Фасон простой, но необыкновенный лиф делал элегантное платье настоящим произведением искусства.

Этот наряд словно создан для нее.

Сердце бешено забилось. А ведь Грант и словом не обмолвился, что купил ей платье.

«Я хочу, чтобы ты пошла со мной на «Браунлоу». Звучит как приказ, а не приглашение. Он уверен, что она не откажет. Покраснев, Жасмин аккуратно сложила платье в коробку, расправила бумагу и вернула на место крышку.

Подняла коробку дрожащими руками и перенесла на стойку в кухне. Вот и причина, по которой они не могут быть вместе, — он никогда не примет отказа, что бы ни предложил. А ведь она всегда считала, что Грант руководствуется лучшими чувствами.

Что бы между ними ни происходило, она обязана немедленно все прекратить. Она давно дала себе слово, что никогда вновь не станет куклой для мужчины. Сыта по горло таким отношением. Внезапно нахлынули воспоминания. В тот вечер на ней тоже было великолепное платье. Кроваво-красный шелковый наряд, позже отправленный в мусорный бак, — символический жест, означавший завершение прошлой жизни.

Жасмин огляделась, решая, как поступить. Возможно, Грант искренне увлечен ею, но этого недостаточно, чтобы нарушить клятву. Если она и на этот раз скажет «да», неизвестно, чем все закончится. Так было и с Кайлом. Поддавшись на его уговоры, она не заметила, как превратилась в легкоуправляемую игрушку.

Борясь со слезами, она взяла записку Гранта и ручку. Нельзя делать вид, будто ничего не произошло, своим подарком он разбудил дремавшие в ней чувства, напомнившие о прошлом.

Необходимо положить всему конец, пока жизнь не пошла по кругу.

Глава 13

Грант остановился у дверей балетной студии. Расправив плечи, попытался сосредоточиться. Душу терзали противоречивые чувства. Он мечтал увидеть Жасмин, но понимал, что лучше забыть о ней навсегда.

Вернувшись тем утром домой, он впал в бешенство, найдя ее записку. Жасмин сообщала, что ей не нужно это платье и не нужен он. Чувствовать себя отвергнутым неприятно, и не только потому, что он решил, что у их отношений есть будущее. Когда-то его так же бросила бывшая невеста.

Ушла, оставив записку. Будь прокляты эти записки! Даже не потрудилась высказать ему все в лицо. Жар ударил в голову, руки сами собой сжались в кулаки.

Чеканя шаг, он вошел в студию, словно скорость перемещения помогала выплеснуть рвущуюся наружу энергию. Если не удастся помириться, в его жизни больше никогда не будет серьезных отношений с женщинами.

Жасмин была в студии одна, складывала вещи в сумку, собираясь уходить. Услышав стук двери, вздрогнула и подняла голову.

— Ты решила отменить наше занятие? — Грант кивнул на сумку.

— Я не думала, что ты придешь. — Она говорила спокойно и уверенно, но выглядела растерянной.

— Считаешь, одной записки достаточно, чтобы закончить отношения?

— Я не должна ничего объяснять.

— Не должна. Но скажи, неужели ты считаешь, что я не заслужил этого?

Она не ответила, но посмотрела так, будто ждала, что он набросится на нее с кулаками. Неужели у нее такой печальный опыт общения с мужчинами, что она боится даже разговора?

— Я поклялась, что не позволю себе вновь стать игрушкой в чужих руках. — Она гордо вскинула подбородок. — А теперь прошу оставить меня в покое.

— Только после того, как ты объяснишь причину.

— Я не желаю, чтобы меня выгуливали, как собачку. И ты еще осмелился купить мне платье, которое, кстати, стоит больше всех моих сбережений, решив, что жест щедрости развеет мои сомнения. Так вот знай: ты не сможешь меня купить.

— Я и не собирался. — Гранту стало плохо от одной мысли о том, кем она его считает. Он ведь совсем другой.

— Тогда зачем ты купил это платье?

— Я хотел, чтобы мы пошли на «Браунлоу» вместе. Это будет, наверное, самый важный день в моей жизни. Я мечтал, чтобы рядом была именно ты. — Он с трудом сохранял спокойствие. — Господи, да ведь все женщины об этом мечтают.

В следующую секунду Грант понял, что сказал совсем не то, что был должен.

— Послушай теперь меня. — Жасмин встала и уперлась руками в бока. — Я — не все женщины, Грант. Я — это я. И не желаю идти на «Браунлоу» или куда-то еще. Мое мнение не изменит даже шикарное платье. Надеюсь, ты в состоянии понять, что я хочу сказать. Ты волен идти с кем пожелаешь.

— Судя по выражению твоего лица, ты думаешь иначе.

Жасмин нахмурилась и поджала губы:

— Ошибаешься. Что бы между нами ни было, все кончено.

— Что с тобой происходит, Жасмин? Ты такая трусиха?

Его слова лишали ее сил, казалось, даже ноги подкашиваются. Невозможно поверить, что Грант приехал, чтобы потребовать объяснений, да еще и осмелился оскорблять ее. Ведь именно такое поведение заставило ее разорвать отношения. Господи, отчего ей хочется забиться в угол и рыдать?

— Трусиха? Ты не имеешь права являться сюда и оскорблять меня. Человек, у которого недостаточно мужества помириться с отцом, называет меня трусихой?

— Не надо впутывать мою семью.

Она отпрянула, словно боялась, что его испепеляющий взгляд спалит ее. Казалось, в воздухе сейчас вспыхнет пламя. Грант навис над ней, она почувствовала себя крошечной и беззащитной.

— Надо, Грант. — Она смело взглянула ему в глаза. — Ты приходишь сюда, обзываешь меня и надеешься, что я стерплю? Ты настолько узколобый, что не видишь очевидного, не можешь даже разобраться со своим прошлым. Лучше позвони отцу. Ты обидел его так же сильно, как он тебя. Это несложно понять, если хоть на минуту задуматься о чем-то, кроме собственных желаний.

По его лицу пробежала тень. Ей хотелось схватить его за плечи и встряхнуть.

Внутренний голос подсказывал, что и ей не мешает последовать собственному совету, но она привычно отмахнулась.

— Это не твое дело.

— Тебя тоже не касается, по какой причине я не хочу идти с тобой на «Браунлоу».

— Ты сочла меня таким же подонком, как твой бывший, но ты ошибаешься.

Грант подошел к ней вплотную, отчего она едва устояла на месте.

— У меня и мысли не было тебя использовать, я просто хотел, чтобы ты была рядом в важный для меня день.

Она не выдержала и отступила на шаг.

— Но была рядом на твоих условиях. А меня это не устраивает. Я не желаю меняться, чтобы тебе угодить.

— Я и не прошу. Просто хочу, чтобы ты мне доверяла.

— Конечно.

Грант поджал губы и склонил голову набок.

— Почему ты так боишься дать нам обоим шанс?

— Потому что знаю, к чему это приведет.

Закончив фразу, она почувствовала, как сердце сжала печаль. Что она несет?

Она явственно увидела, как переменилось лицо Гранта, будто захлопнулась дверь и они оказались в разных помещениях. Они расстаются навсегда, и она сама позволила этому случиться.

— Значит, остаться со мной означает для тебя изменить своим принципам?

— Да, — еле слышно прошептала она.

— В таком случае все правильно. Мы не должны быть вместе.

Слышать, как он произносит эти слова, — еще болезненнее, чем повторять их самой себе. То, что недавно было лишь предположением, теперь стало реальностью. Все закончилось не начавшись.

— Я знала, что поступаю правильно.

Ложь оставила на губах горьковатый привкус. За всю свою жизнь она ни разу не была так не уверена в правильности принятого решения. Разум приказывал бежать, но сердце толкало в его объятия. Он так красив, великолепен, только сейчас Жасмин окончательно поняла, что не сможет без него жить.

Хлопнула дверь. Сердце разваливалось на части, причиняя чудовищную боль. Жасмин опустилась на пол и задумалась, не совершила ли она самую непоправимую ошибку в своей жизни.

Холодный зимний ветер сменил весенний бриз, временами из-за туч даже выглядывало солнце. Недалек финал, с каждой проходящей неделей Ягуары приближались к победе. С трудом, через боль, но Грант все же выбросил из головы мысли о Жасмин. Так лучше для них обоих. Однако сказанное ею ранило его намного больше, чем он мог ожидать.

В голове засели ее слова о том, что он боится наладить отношения с отцом, и стоили ему нескольких бессонных ночей, наполненных думами о семье. Грант вспоминал, как рос, как в те времена к нему относились отец и сестра, цеплялся за те моменты, что вызывали грусть в сердце, чтобы хоть немного оправдать свое нежелание поддерживать связь. Отказ отца идти на контакт стал щитом, которым он оградился от родных. Но ведь он мог сделать первый шаг, если бы захотел. Стоили его отношения с отцом таких усилий? Сейчас Грант не мог однозначно себе ответить.

Несмотря на то что ему не удалось убедить Жасмин, шанс помириться с ней еще оставался, ведь он так многим ей обязан. После разговора с ней с плеч свалился непосильный груз, он понял, что еще не все потеряно. Долгое время он жил как отшельник, Жасмин стала первым человеком, заставившим его по-новому взглянуть на ситуацию.

Именно она дала ему понять, что он виноват не меньше, чем отец, они оба невольно заставляли друг друга страдать.

Боль, сжавшая сердце после выхода из студии, не отпускала целый вечер, с ней он проснулся и на следующее утро. Надо все преодолеть, на этот раз он не будет трусом, признает, что проблемы существуют и их надо решить.

Прежде всего необходимо связаться с отцом. Он несколько раз набирал домашний номер, но, так и не придумав, что сказать, трусливо отключался.

Грант решительно взял трубку и нажал на зеленую кнопку, малодушно положив палец на красную, не решаясь лишить себя шанса все остановить. Ему неожиданно ответили после первого гудка. Отступать некуда.

— Привет, папа. Я знаю, что вел себя…

* * *

Желание танцевать было таким острым, что проникало даже под кожу, вызывая зуд и подталкивая к действиям. Его не смогла убить даже неудача на зимнем представлении. Только выходя на сцену, Жасмин ощущала, что жизнь имеет смысл. Просмотрев запись концерта до конца, она поняла, что никто из зрителей не заметил ее ошибки, да и вообще она выглядела неплохо. В движениях угадывалась профессиональная подготовка, несмотря на то что танцевала она не на пуантах.

Жасмин решила потренироваться в гостиной, где ее точно никто не увидит и не осудит. Отодвинув диван, она включила музыку и попробовала исполнить несколько несложных движений, чтобы понять, как отреагирует лодыжка. Одну ночь она провела почти без сна, привязав к ноге пакет с замороженным горохом, и на следующий день была здорова.

Сейчас необходимо чем-то заниматься, невозможно целыми днями лежать и думать о Гранте и о том, что карьера разрушена навсегда.

Подхватив пальто, она вышла на улицу и не смогла сдержать улыбку. Солнце светило так ярко, что грустить было просто непозволительно. Посмотрев на небо, она вдохнула полной грудью весенний воздух, наполненный запахами дождя и флердоранжа, растущего во дворе соседа. Так пахло счастье.

Выйдя за ворота, Жасмин заметила в почтовом ящике конверт. Внимание привлек почерк, она остановилась.

Грант.

Она схватила письмо и вскрыла. Внутри лежала рекламная листовка танцевального коллектива, визитная карточка и записка:

«Жасмин,

я случайно узнал, что руководитель крупнейшего в Мельбурне театрального коллектива фанат Ягуаров, и договорился о вашей встрече. Позвони и назначь удобное время.

Грант».

Жасмин замерла, уставившись на листовку. Она почти справилась с собой и уже несколько недель почти не думала о Гранте, затолкав глубже щемящее душу желание. Твердила как мантру, что сама приняла решение и не должна отступать.

Однако он часто ей снился, она видела его улыбающееся лицо, ощущала нежные прикосновения. Проснувшись, вспоминала, как оживала рядом с ним, его поцелуи превращали ее в совершенно другого человека. В такие моменты слабости она позволяла себе немного пофантазировать, представить, как все могло сложиться в будущем, что бы она сказала ему, если бы он позвонил.

Как правило, мечты заканчивались позволением съесть целую упаковку мороженого и долгими пробежками с целью сжечь калории.

Она очень скучала. Скучала настолько, что порой до самого утра ворочалась без сна, стараясь унять сжигающую душу боль в груди. Жизнь без Гранта казалась жизнью наполовину. Он стал частью ее, даже не спросив разрешения, их расставание сравнимо с потерей близкого человека.

Жасмин перевернула конверт и обнаружила штемпель с числом, письмо отправлено на прошлой неделе. Значит, он все еще думает о ней. Она прямо заявила, что между ними ничего не может быть, однако Грант захотел сделать для нее что-то хорошее. Почему? Надеется, что красивый жест растопит ее сердце?

Закусив губу, она отнесла письмо в дом и положила в нижний ящик комода. Это ничего не меняет; Грант остается таким, каким был, и жизнь его будет такой, как прежде. Не изменится из-за этого письма и она.

Что ж, сама заварила кашу, самой и расхлебывать.

Весна вступила в свои права. Грант надеялся, что за оставшуюся до финала неделю погода не испортится. Жасмин, напротив, становилось хуже с каждым разом, когда она натыкалась в новостях на репортажи и сообщения о предстоящем событии. Шумиха нервировала.

Сейчас она сидела в кровати и смотрела, как происходит подготовка к «Браунлоу», как раскатывают красную дорожку, что говорят о предстоящем мероприятии звезды. С кем будет Грант? Скучает ли он по ней?

Черт, какое ей до этого дело? Между ними все кончено, у нее своя жизнь. Почему же ее так тревожит мысль, что Грант будет не один? От этого в животе все стягивалось в тугой узел. Закрыв глаза, она принялась выбрасывать из головы возникающие образы. Какой смысл терзаться? Она не представляла себе жизни без Гранта, но быть рядом с ним не могла. По крайней мере, ей так казалось.

Порывшись в ящике, Жасмин достала листовку танцевального коллектива. Она убеждала себя, что звонить не стоит, но внутренняя сила упорно подталкивала к телефону.

Как чудесно еще раз испытать непередаваемый восторг перед выходом на сцену, заниматься самым дорогим в жизни.

Прежде всего необходимо получить разрешение врача, посоветоваться с балетмейстером, ее наставником во времена службы в театре. Некоторое время назад она все же прислушалась к врачу и встретилась с психотерапевтом, который рекомендовал поговорить с кем-то, кто знал ее в прежние времена.

Повертев листовку, она принялась разглядывать фотографии сцен из спектаклей, танцоров в современных сценических костюмах. Совершенно другой мир, но там ее жизнь вновь будет подчиняться укладу, которого так не хватало. Психотерапевт сказал, что это поможет справиться с последствиями вынужденного завершения карьеры и обрести уверенность в себе после того, как она долгое время была подавляема мужчиной. Однако Жасмин очень не хотелось давать Гранту возможность убедиться, что он прав.

Глубоко вдохнув, она быстро набрала номер и нажала вызов, не оставляя себе времени на раздумья.

— Слушаю, — произнес хорошо поставленный мужской голос.

— Мистер Антонио? Меня зовут Жасмин Белл. Грант Фарли договаривался с вами о нашей встрече.

— А, мисс Белл! — В голосе появились веселые нотки. — Я ждал вашего звонка. Даже забеспокоился, что вы не получили мою визитку.

— У меня были неотложные дела. В данный момент я преподаю, приходилось много работать перед конкурсом.

— Да, мистер Фарли мне сообщил. И еще сказал, что я буду от вас в восторге. Вот такие громкие слова, моя дорогая.

В животе запорхали бабочки, но сердце сжала боль.

— Буду счастлив с вами познакомиться. Мы в постоянном поиске новых талантов, а мистер Фарли сказал, что вы были солисткой Австралийского балета.

— Верно.

— И вы больше не можете встать на пуанты.

— Да, сэр.

— Этот вопрос мы решим. Вы могли бы приехать на следующей неделе? Свяжитесь с моей секретаршей и назначьте встречу. Ее номер на моей визитке.

— Непременно, мистер Антонио.

— С нетерпением жду встречи, мисс Белл.

— Я тоже.

Она стояла посредине комнаты, душа трепетала, словно птичка в клетке. Убедившись, что вызов завершен, она издала победный крик и закружилась по комнате в танце.

Впереди такое важное событие, необходимо тщательно подготовиться. Жасмин счастливо рассмеялась и стыдливо прикрыла рот рукой.

«Сказал, что я буду от вас в восторге!»

Эта фраза постоянно крутилась в голове. Именно эти слова могут изменить ее жизнь, и все благодаря Гранту. Только его вера в то, что она снова может танцевать, заставила ее серьезно об этом задуматься. Все остальные ходили вокруг нее на цыпочках, а он смело выложил все, что думает, прямо в глаза. Честность — вот его лучший подарок.

Боже, как же она по нему скучает. Внутренний голос давно подсказывал, что напрасно она его прогнала. Он совсем не похож на Кайла, тот высмеял бы ее желание снова выйти на сцену, да она бы никогда не осмелилась рассказать ему о своей мечте.

Как поступить? Может, попытаться увидеться с ним? Интересно, могут ли их отношения стать прежними? Возможно, если приложить усилия.

Не стоило расставаться с Грантом. Он именно тот человек, которого она бы хотела видеть в качестве спутника жизни.

Внезапно в голове вспыхнула мысль. Жасмин подошла к шкафу и распахнула дверцы. Перед ней были вешалки с классическими брюками, стопки джинсов, длинная юбка. Она порылась на верхней полке в поисках чего-то более нарядного и достала длинное шелковое платье цвета индиго. Подол был неровным, вырез отделан бусинками черного стекла.

Когда в ее жизни настали тяжелые времена, она продала все красивые платья: это помогло заполнить кошелек и очистить память от ненужных воспоминаний. Она оставила только это платье, единственное, купленное на собственные деньги в угоду желанию носить то, что нравится ей. В то время даже такой глупый протест был для нее очень важен.

Надев платье, Жасмин подошла к зеркалу. Глубокий цвет сделал кожу еще светлее, белой, словно фарфор. Тяжелая ткань красиво струилась, подчеркивая фигуру.

Стоит ли ей рискнуть?..

Игроки прибудут на красную дорожку через полчаса. Если вызвать такси, можно успеть.

Из зеркала на нее смотрела женщина из прошлого, глаза выразительно блестели. В ней боролись два желания: бросить все или позвонить в службу такси. В первом случае придется признать, что в жизни уже не случится ничего хорошего, она останется одна и никогда не выйдет на сцену.

Жасмин вызвала такси. Надо срочно налаживать жизнь, если еще хочет быть счастливой, а это значит, надо изменить правила.

Мягкая ткань платья ласкала кожу, лиф сидел идеально, камни сверкали, наряд словно соткан из вечернего неба.

За окном раздался гудок клаксона. Жасмин сразу выскочила на крыльцо, с трудом удерживаясь на высоких каблуках. К счастью, в шкафу нашлись и красивые туфли. Распущенные волосы шлейфом развевались за спиной.

— В центр, пожалуйста, — выдохнула она, усаживаясь сзади.

— Вы знаете, что там сейчас творится? — Водитель посмотрел на нее в зеркало. Видимо, думает, что перед ним сумасшедшая. — Сегодня же «Браунлоу».

— Я туда и еду.

Глава 14

Жасмин достала из сумочки зеркало и оглядела лицо. Щеки раскраснелись от холода, глаза горели, что вполне компенсировало отсутствие макияжа.

— Разве они не отправляют шикарные автомобили за гостями? — Водитель посмотрел на нее с интересом. — Почему вы едете на такси?

— Я приняла решение в последнюю минуту.

Подъехав к центру, машина сбавила скорость, движение стало более плотным. Жасмин ерзала на сиденье, нервничала и думала о том, что скажет Гранту. А что она может сказать? Что была не права, оттолкнув его? И хочет, чтобы он снова ей доверял?

Она вздохнула, — обнажать душу сложнее, чем тело… Вдруг Грант не примет ее объяснения? От одной мысли об этом Жасмин затошнило, она положила руку на живот. Что ж, если так случится, значит, предстоит пережить и это, но попытаться она просто обязана. Нельзя больше позволять страху управлять собой.

Машина встала в пробке на Спенсер-стрит. Впереди за поворотом скрывались шикарные лимузины, которым предстояло высадить игроков у входа с красной дорожкой. Сможет ли она найти в толпе Гранта?

Все лимузины были похожи, или, по крайней мере, казались одинаковыми с такого расстояния. Неужели ей придется стоять и ждать, вглядываясь в каждую подъезжающую машину? И стать мишенью для многочисленных камер.

У Жасмин разболелась голова. Об этом она не подумала, когда надевала платье и вызывала такси. Это будет настоящая катастрофа.

Сейчас поздно что-либо менять — она уже приехала. Грант может быть совсем рядом, за углом. От мысли о том, что она может скоро его увидеть, закружилась голова. Она так долго боялась признаться себе в своих чувствах, что уже забыла, каково это, быть свободной. Может, она опоздала?

Она представила, как упадет в объятия Гранта и признается, что любит его. Господи! Откуда такие мысли?

Три слова вертелись в голове, простые, теплые, успокаивающие. Жасмин ощутила легкость, словно с души упал груз. Теперь она смогла глубоко вдохнуть. Да, она любит Гранта.

Любит его улыбку, лицо, готовность помочь, даже после того, как они расстались. Любит его нежность, умение подарить наслаждение и уверенность в том, что она одна-единственная во всем мире. И еще ей понравилось, как он отреагировал на ее шрам.

Она его любит.

Машина медленно ползла по улице, пробираясь вперед мимо огромных лимузинов. Жасмин посмотрела на часы на телефоне. Скоро первые гости ступят на красную дорожку.

— Пожалуй, я выйду, — сказала она водителю.

— Но это еще не Уайтман-стрит, мисс.

— Неважно.

Бросив двадцатку на сиденье — больше, чем должна была заплатить, Жасмин принялась выбираться из машины. Нет времени ждать сдачу. Драгоценные минуты летят, она может упустить Гранта.

Возможно, навсегда.

Холодный ветер разметал волосы, но она бежала, не обращая внимания на то, что тело медленно покрывается мурашками, а стопе непривычно в туфлях на каблуках.

Свернув за угол на Уайтман-стрит, она увидела вереницу лимузинов. Сердце забилось сильнее, она принялась искать глазами Гранта. В первой машине сидел темноволосый мужчина и его беременная спутница.

Не здесь.

Жасмин направилась к следующему лимузину, затем к следующему. Гранта нигде не было.

У входа выстроились охранники с непроницаемыми лицами и организаторы со списками приглашенных.

— Мадам?

К ней подошла женщина в строгом официальном костюме и вскинула брови. Возможно, она вызывала подозрение, а может, любопытство. Конечно, сейчас, с растрепанными волосами, задыхающаяся от бега на каблуках, она больше похожа на сумасшедшую.

— Могу я вам помочь?

— Я ищу Гранта Фарли, — дрожащим голосом произнесла Жасмин, поправляя платье. Ее трясло не только от холода, но и от нервного возбуждения. — Он играет за Ягуаров и должен быть здесь.

— Вы в списке приглашенных? — Женщина опустила глаза и принялась изучать имена.

— Жасмин?

Она вздрогнула и обернулась.

Из окна одного из лимузинов высовывался Грант.

— Грант!

Она бросилась к черному автомобилю, забыв о женщине с папкой. Грант вышел. В смокинге он двигался так же легко, как в спортивном костюме.

Увидев его, Жасмин потеряла дар речи. Он выглядел просто великолепно. Волосы растрепаны, как всегда, но узел галстука занимал идеально верное место. Глаза его вспыхнули, когда он оглядел ее с ног до головы.

— Я думал, ты не любишь такие сборища.

— Не люблю. — Она сделала шаг к нему и прижала клатч к животу, словно он мог защитить ее от слов Гранта.

— Я думал, ты не хочешь, чтобы на тебя смотрели, как на дорогое украшение.

Он сделал маленький шаг, сокращая расстояние между ними, в глазах что-то сверкнуло, будто ледяная поверхность дрогнула.

— Не хочу.

— А что ты хочешь?

— Танцевать, — откашлявшись, произнесла Жасмин. — Ужинать в уютных ресторанах, заниматься сексом, долго-долго. Хочу тебя.

— Ты ушла даже не попрощавшись со мной. — Он покачал головой и потер висок. — Просто оставила записку.

— Я знаю. — Она закусила губу, стараясь унять дрожь. — Я боялась, что в моей жизни все повторится.

— Ты испугалась.

Он не желал ее понимать. Злился. Хотел защититься.

— Да, испугалась.

Ее карие глаза стали огромными, как блюдца. Без макияжа и прически она выглядела лучше и свежее всех присутствующих женщин. Настоящая весенняя роза среди грубых искусственных подделок.

— Тогда зачем ты приехала?

— Мне надо было тебя увидеть.

Сердце сжалось. Он не может больше ей доверять. Жасмин едва не задохнулась от ощущения близкой катастрофы. Она оттолкнула его, даже не дав шанса исправить положение и все объяснить.

— Я сейчас ничего не могу сделать.

— Прошу тебя, не уходи.

В этот момент к ним подошла его спутница:

— Все в порядке, Грант?

Жасмин с ужасом посмотрела на высокую блондинку и скривилась. Он даже испугался, что она убежит. Сейчас решится, будут они вместе или нет.

— Простите меня. Я Жасмин.

Женщина посмотрела на Гранта, словно спрашивая: «Что здесь происходит?»

— Простите, что помешала вам, но мне надо, чтобы вы знали, я люблю этого мужчину. Я поняла это только сегодня, поэтому и приехала так неожиданно. — Жасмин не могла сдержаться. Глаза ее сияли, щеки горели. — Я люблю его и никому не отдам. Надеюсь, вы не расчитывали на серьезные отношения с ним?

— Жасмин, — с улыбкой произнес Грант. — Познакомься, это моя сестра Аннабель Фарли.

Она открыла рот и захлопала ресницами:

— Так ты им позвонил?

— Да, позвонил. Испугался, что потом станет поздно. Недавно одна девушка дала мне отличный совет, и я решил им воспользоваться, чтобы изменить жизнь.

— Теперь я вижу, как вы похожи. — Жасмин выдохнула и прижала руки к щекам.

— Не буду вам мешать. — Аннабель отошла в сторону к небольшой группе товарищей Гранта.

— Прости меня. — Жасмин покачала головой.

— Значит, ты меня любишь?

Сейчас он все ей выскажет; она глупо поступила, решив прийти сюда и выложив всю правду.

— А что еще ты хочешь, кроме долгого-долгого секса?

— Хочу сделать признание. Я готова на все, чтобы вернуть твое доверие.

— И ты готова появляться на красных дорожках ради меня?

— Готова. А еще позировать фотографам и общаться с журналистами. И болеть за тебя каждую игру до тех пор, пока ты не уйдешь из спорта. И дома буду носить футболку твоего клуба.

— Звучит как клятва.

Он потянулся к ней, намереваясь поцеловать, но сдержался. Может ли он доверять ей, вдруг она завтра изменит свое решение?

— Я обещаю всегда тебе доверять и пойти на встречу с мистером Антонио.

— Ты ему звонила? — От восторга ему хотелось подхватить ее на руки и закружить, но он сдержался, потому что не желал получать удовольствие частями. Лучше вместе. Вдвоем.

— Я люблю тебя, Грант. Я не хотела влюбляться, но так получилось. Меня тянуло к тебе с нашей первой встречи, я с ума сходила от чувств. Другого мне не нужно.

Он весело рассмеялся:

— Ты самая противоречивая и странная из всех женщин, но со мной ты была искренней, не такой, как остальные. Ничего от меня не требовала, не пыталась получить выгоду. Спорила со мной, возражала, мне очень это нравилось.

Они не могли отвести друг от друга глаз, мимо проезжали лимузины, люди с удивлением разглядывали странную пару. Этих двоих ничто не волновало, сейчас они были одни в целом мире.

— А что будет, если однажды утром ты поймешь, что не можешь всего этого выносить? — Он показал рукой на толпу гостей, лимузины, журналистов. — Я уже не смогу позволить тебе уйти. Если согласишься, то уже навсегда.

— Я согласна. — Она приподнялась и чмокнула его в губы.

— Знаешь, тебе чертовски повезло, что за нашим столиком есть одно свободное место. — Грант улыбнулся и мысленно поблагодарил девушку Дэна, отказавшуюся в последнюю минуту от приглашения. — Я тоже люблю тебя, Жасмин Белл, хоть ты и упрямая как осел.

Их губы встретились. Тела пронзило острое желание, смешанное с восторгом, наслаждением и облегчением, что они опять вместе. Исходящая от них энергия заряжала окружающих и, кажется, весь Мельбурн. Над головой вспыхнули яркие огни.

— Грант! Грант! — послышались со всех сторон крики журналистов, спешащих с микрофонами. — Кто эта счастливица?

— Вы хотели спросить, счастливчик? — Он обнял Жасмин и улыбнулся. — Это я. Самый счастливый мужчина на свете.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Стефани Лондон
Прогони мою печаль

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14