Владимир Колычев

Бандитская муза

Глава 1

Солнце — в глаз, тополиный пух — в нос, а тепло родного города — в душу. Алтанайск выслал навстречу Каравану отличный летний денек со всеми его радостями и прелестями. Юные девушки, молодые и зрелые женщины — смотришь на них, глаз не оторвать. Загадочные взгляды, яркие улыбки, звонкий смех, цокот каблучков. Не все зовут и манят, но попадаются на глаза искусительницы. И тогда сама душа просится в пляс.

Но Каравану озорничать нельзя. Он не какой-то там баклан, а чистокровный вор в законе. И фраерские ужимки — не для него. Но в удовольствии пройтись по главной городской аллее он себе не откажет. Пешком, в гордом одиночестве. Душа сначала должна спеть на людях, а затем уже станцевать в крутом кабаке. Там он и телочку на ночь снимет: хорошо бы по любви, но можно и за деньги. С финансами у него полный порядок, с общака реальный подгон был.

Общак, правда, хилый, еще чуть-чуть и будет безвоздушное пространство. А без воздуха что за жизнь?

Но ничего, Караван вернулся домой в ранге смотрящего. Он наведет в Алтанайске порядок. Всех, кто должен отстегивать на общак, сначала возьмет на карандаш, а там уже будет видно, кого на нож ставить. А за этим не заржавеет. Кто не хочет понимать по-хорошему, тот должен получить по-плохому в бок, аж по самую рукоять.

— Стой! Стой! — истерично взвизгнул женский голос.

Караван повернул голову на звук и увидел девушку со светлыми, красиво уложенными волосами. Она и сама была красивой, но в глаза прежде всего бросалась необыкновенная нежность. И женственность. Даже «Караул!» она кричала с особым изяществом. И такой жалкой она казалась. Трогательно жалкой и беспомощной. А от нее мимо Каравана бежал горбоносый брюнет, в руках он держал стильную розовую сумочку.

Караван просто не имел права вмешиваться. Пацан выцепил жертву, подрезал ее, все строго в рамках закона, не придерешься. Только вот подумал он об этом лишь после того, как сумочка оказалась у него в руках. Это было совсем не трудно — сделать шаг, протянуть руку, схватить.

Горбоносый затормозил с риском стереть подошвы башмаков о тротуарную плитку. Остановился, развернулся к Каравану. В глазах вспыхнула злоба, рука полезла в карман пиджака — за пером.

Караван ножа не боялся, но его испугал собственный поступок. Он же вор, а не мент, ему нельзя себя так вести. Но и «обратку» включать тоже нельзя. Сдал назад — признал свою слабость. А слабых давят.

— Сумку отдал!

Горбоносый не похож был на уличного пацана. Ухоженная внешность, аккуратная небритость, стильный прикид. Не гуляли по его лицу лагерные ветра, не дубили его смугловатую кожу. Но это не мешало ему злиться по-настоящему — люто и с намерением. Он ведь реально мог достать нож и ударить Каравана.

— Ты кто такой?

Караван чувствовал себя не в своей тарелке, потому и задал неуместный в такой ситуации вопрос. Ну какое кому сейчас дело, кто есть кто? Этого фраерка надо бить в лоб, убойно — так, чтобы он язык проглотил. Но если Караван сейчас ударит, он поведет себя как мент. Ну, не засада!

Ножа не было, но парень выглядел убедительно. Караван поверил в исходящую от него опасность, но чувство вины сдерживало, не позволяло ударить первым. А если бы он взялся за нож, ему бы ничего не оставалось, как убить.

— Держите его! Держите! — донесся из-за спины знакомый голос.

Парень бросил взгляд на звук и со всех ног рванул прочь.

— Стой!

Внутри у Каравана дрогнуло — это сработал условный рефлекс. На ментовский окрик. И на тяжелый топот ног. Он повернулся и увидел человека в черной униформе с желтыми нашивками, который бежал за горбоносым. Мужик на ходу снимал с пояса дубинку-демократизатор. Там же, на поясе, висели газовый баллончик, рация, наручники. Пистолета в кобуре Караван не заметил. И нашивка явно не ментовская. «Горохрана» какая-то. Чоповцы.

Вслед за первым охранником бежал второй. Но то ли берцы у них были слишком тяжелые, то ли они не имели особого желания догонять — так или иначе, разрыв между беглецом и преследователями очень быстро увеличивался. Караван озадаченно смотрел вслед мужикам. Какие-никакие, а блюстители порядка. И он, получается, им помог.

Блондинка подошла к нему и, выразительно глядя на него, растерянно улыбнулась. Караван кивнул, отдал ей сумку.

— Спасибо вам! — Ее улыбка стала еще шире.

— М-да. — Караван провел пальцами по своим волосам.

У него просто не было слов. Ситуация — не позавидуешь.

— Что-то не так?

— Да нет, нормально все…

— Я пойду?

Девушка повернулась к нему спиной. А Караван заметил охранников. Они уже прекратили погоню и повернули назад. Вдруг они не случайно здесь оказались, может, их подпрягли патрулировать аллею. Вдруг они сейчас разбираться начнут, протокол составят для ментов. А Караван светиться не хотел, тем более в качестве героя, который пошел против грабителя.

Караван повернул назад и пошел за блондинкой. И усмехнулся себе под нос. Удивительно, почему он сразу за ней не увязался? Да, он подставился под западло, зато поднялся в глазах этой красотки. Почему бы не воспользоваться моментом?

— Девушка, сумочку крепче держите!

Она кивнула, замедляя шаг, и плечом крепко прижала сумочку к своему боку.

— Может, вас на охрану взять?

Девушка остановилась, медленно, будто в раздумье повернулась к нему. И окинула взглядом, прицениваясь.

Для своих тридцати четырех лет Караван выглядел неплохо. На лбу только одна морщина — короткая и глубокая. И вид не изможденный. Было время, когда он ставил свою власть над беспредельной зоной, с «хозяином» бодался, а это штрафной изолятор, причем «через матрас» — раз за разом, раз за разом. Вышел, переночевал в бараке и обратно в холод и голод. Но ничего, выжил. И зону на бунт поднял. «Хозяина» поставил в стойло, а сам в больничке обосновался. Там он жил как в санатории — сладко ел, мягко спал. И вес прежний вернул, и даже щечки порозовели.

Здесь, на воле, в порядок себя привел, прикид цивильный справил. Светлый летний костюм на нем — все в стиль и цвет. Деньги на кармане есть, завтра пацаны тачку подгонят, тогда он совсем упакуется.

Да, тачка будет завтра, а хата есть уже сегодня. Домик в тихом районе, с хорошим ремонтом и добротной обстановкой. Кровать там крепкая, удобная… А как можно не думать о кровати, глядя на эту кралю?

— Ну, можно.

— И куда вас сопроводить? — улыбнулся Караван.

— Пошли! — Она бросила взгляд ему за спину, поморщилась и, взяв его за руку, повела за собой.

Вернее, задала направление нежным прикосновением, легким движением.

— Девушка, постойте!

Охранники догоняли их, но блондинка махнула рукой, давая понять, что не хочет общаться с ними. И, как это ни странно, они остановились.

— Достали, — тихо сказала она.

— Не вопрос, — кивнул Караван.

— Нет, это, конечно, хорошо, что за порядком следят… Варвара, — оборвав себя, представилась она.

— Артур.

— Если бы все были такими, как ты… Ты же не из милиции? — Она сама же мотнула головой.

— Нет.

— И не военный… Ты сидел? — Она вдруг остановилась, отстранилась.

Но глянула на него не испуганно, а с вопросом, обращенным к самой себе. Не ошиблась ли она в своем предположении.

— Глаз — алмаз, — улыбнулся он, обнажив золотую фиксу.

Говорят, золотые зубы уже не в моде. Может быть. Но для Каравана его фикса что-то вроде фирменной примочки. И он ни за что на свете не расстанется с ней.

— Ну, я не скажу, что ты похож на гопника… — сказала она.

Караван удивленно повел бровью, насмешливо глядя на нее. Почему это гопником быть плохо? И кто она такая, чтобы так смело расставлять тарелочки по полочкам?

— И все равно ты меня боишься.

— Да нет, — качнула она головой, поправляя сумочку, зажатую под мышкой.

— Смелая? — усмехнулся он, вспомнив, как она кричала «Караул!».

— Не смелая, — в раздумье улыбнулась она. — И даже трусливая… Но тебя не боюсь.

— И правильно.

— А может, и неправильно, — пожала она плечами, продолжая всматриваться в него.

— Правильно… Я тебя ни за что не обижу.

Караван уже готов был носить Варвару на руках. Красивая, нежная, невероятно женственная. Глядя на нее, он понимал, почему пришел ей на помощь. Она стала его женщиной. Хватая фраера за руку, он еще не осознавал этого, но сейчас ему все ясно.

— Не надо меня обижать… Я никому ничего плохого не делаю… — Ее пухлые сочные губки капризно надулись.

— Но кто-то тебя обидел? — кивнул он.

Варвара протяжно вздохнула. И в этот момент возле них вдруг остановился среднего роста паренек в джинсовом костюме. Осветленные волосы, густые черные брови, крупные «брехливые» зубы. Молодой, пряничный, тюрьмой не отесанный.

— Принесла? — настороженно глянув на Каравана, нервно спросил он.

— Принесла. — Варвара суетливо полезла в сумочку, достала оттуда пухлый конверт, судя по всему, с деньгами.

Паренек выхватил конверт у нее из рук и рванул прочь. Караван потянулся за ним, чтобы схватить его за руку, но в самый последний момент сдержался.

Остап Бендер знал массу способов относительно честного отъема денег. Под один такой способ попала и Варвара. Кто-то там на чем-то ее развел, взял на шантаж или даже на угрозу жизни. Ее не насиловали, не убивали, поэтому Караван должен был оставаться в стороне.

Более того, он должен был поощрять такие вот дела. Если с них на общак капала денежка… А если нет? Подлунный мир Алтанайска богат и разнообразен, но порядка в нем нет. Контроль и учет слабый, потому братва предоставлена сама себе. Есть, конечно, идейные люди, которые несут в общую копилку даже копеечку, но таких мало. А эти, пряничные, у которых молоко на губах не обсохло, точно ничего не отстегивают. И уже за одно это их можно брать на кукан. Но опять же, Караван не знал, чем дышит этот осветленный. Поэтому и остановить его вот так прямо не мог.

Но ведь он его найдет. Обязательно найдет. И спросит… И горбоносого можно будет к ответу призвать. Скорее всего на общак не заносит ни тот, ни другой… А может быть, это одна кодла…

— Эй! Ты что-то забыл! — крикнула вдогон Варвара.

— Да нет уже ничего! — не оглядываясь, бросил паренек.

— Но ты обещал!

— Голову включи!

Парень свернул за высокий, параллельно-перпендикулярно остриженный куст и пропал из вида.

— Ушел. — Варвара чуть не пустила слезу, глядя ему вслед.

И на Каравана глянула с укором. Как будто он должен был защитить ее, но не смог.

— Голову включила?

Варвара кивнула, приложив к губам кулак. И всхлипнула, собираясь заплакать.

— А вот сырость разводить не надо.

Каравану вдруг захотелось обнять ее, прижать к себе, подставить под слезы жилетку.

— Обидно.

Опустив голову, Варвара шагнула к нему. Как будто собиралась ткнуться носом в его жилетку. Но не ткнулась, прошла мимо.

— Ты куда? — спросил он.

Варвара пропустила его вопрос мимо ушей. И продолжила путь. Она свернула за тот самый куст, за которым скрылся осветленный. И по тротуару вышла к проезжей части. Машины с шумом неслись в одну сторону.

К левой обочине припаркован был новенький белый «Мерседес». Варвара достала из сумочки ключи, сняла машину с сигнализации, открыла дверь. Сейчас она сядет, уедет, и все?.. Караван просто не мог отпустить ее.

Он не растерялся, сел в машину с правой стороны. Расстроенная Варвара удивленно глянула на него, но ничего не сказала.

— Я их найду, — тихо, без напора, но решительно сказал он.

— Кого их?

— Ты что-то сделала не так, и теперь тебя шантажируют. — Караван не спрашивал, он строил предположение.

— Ну, в общем, да, — вздохнула она.

— Тебе должны были отдать видеокассету в обмен на деньги.

— Откуда ты знаешь? — Варвара косо глянула на него.

— Включил голову… Действительно, какой смысл отдавать тебе кассету, с которой можно сделать перезапись?

— Там не кассета, там лазерный диск, — уныло проговорила она.

— С записью. На которой ты что-то делала не так…

— Они снова потребуют денег.

— Даже не сомневайся.

— Думаешь? — встрепенулась Варвара.

— Ты должна была встретиться с белобрысым здесь? — Караван кивком показал через левое плечо.

— Да.

— И принести деньги.

— Да, десять тысяч долларов.

— Ты пришла и тут же осталась без сумочки. Схема простая: горбоносый тебя подрезает, а белобрысый ставит на счетчик. Завтра бы ты принесла ему двадцать тысяч.

Караван провел рукой по лакированному дереву на дверной панели. Машина дорогая, если ее продать, можно еще долго платить по счетам.

— Ты из милиции? — Варвара внимательно посмотрела на него.

— Нет.

— Ты с ними заодно?

— Еще веселей, — усмехнулся он.

— А что ты здесь тогда делаешь?

Караван оценивающе глянул на Варвару, кивнул. Вид у нее растерянный, в глазах слезы, в душе истерика. И вела она себя глупо — поддалась на шантаж, принесла деньги. Но голова у нее все же соображает. Действительно, Караван мог сыграть на доверии. Изобразить героического прохожего, на этой волне познакомиться с Варварой и стать чьими-то глазами.

— Поверь, я не при делах. Просто шел, просто увидел тебя… А вот дальше уже совсем непросто… И шар уже упал.

— Какой шар?

— Голубой.

Знаки вопроса не просто появились в ее глазах, они разжались как пружины, распахнули веки.

— Шар голубой… — уточнил Караван. — Крутится, вертится над головой… Уже упал. Кавалер барышню украл…

— Кавалер?

— А ты барышня… И ты уже никуда от меня не денешься.

— В смысле?

— Понравилась ты мне очень… Никто никогда так не нравился.

Караван обескураженно нахмурил брови. Были в его жизни женщины, но ни одна из них и близко так не запала в душу, как Варвара.

— Кража — это статья.

— Я вор, мне можно.

— Кто ты? — Она удивлялась не столько его статусу, сколько тому, с какой легкостью он сделал признание.

А он должен был расставить все точки над i. Их отношения должны были стать настолько сложными, что в них просто необходимо было внести ясность.

— Законный вор.

— Законный?!

— Тебя это пугает.

— Может, и пугает… — пожала она плечами. — Но не удивляет.

— Я тебя на деньги не разводил, можешь мне поверить.

— У нас в Алтанайске сейчас нет законных воров… Караван, говорят, должен вернуться.

— Он вернулся.

Ему непросто было сдержать удивление. Варвара по своему статусу — типичная жертва. Нежная, хрупкая и практически беззащитная. Она не должна была знать о криминальных раскладах в городе. Но знала.

А Варвара удивления не сдержала.

— Ты Караван?

— Караванов Артур Кириллович. Будем знакомы, — усмехнулся он.

— И ты вот так просто ходишь по улице?

— Да, вот решился пройтись пешком. Оставил крылья дома… А тут вдруг ты. И крылья снова у меня за спиной.

— Состояние окрыленности?

— Что-то вроде того.

— Сказала бы я, какое у меня состояние… Хотя ничего удивительного. Мне всю жизнь везло на таких, как ты…

— На каких таких?

— На крутых…

— А конкретно?

— Я и так тебе слишком много сказала, — спохватилась Варвара.

— Ты моя женщина. И я должен знать о тебе все.

— Я твоя женщина? Кто тебе такое сказал?

— Я сказал. И мне уже все равно, что ты там думаешь…

— Ты даже не представляешь, сколько раз я это слышала.

— От кого?

— От своего любовника.

— Кто у тебя любовник?

— Пфф!.. — Варвара сначала подула на пальцы, затем щелкнула ими. — Все, расходимся!.. Мне уже пора.

— К любовнику?

— Ну, он-то считает себя гражданским мужем. И у нас все очень серьезно…

— Настолько серьезно, что он может тебя убить?

— Меня? Убить?.. За что?

— За измену.

— Это не измена!.. — От волнения Варвару заколотило изнутри. — Я девушка незамужняя и имею полное право на личную жизнь…

— Я твоя личная жизнь. И ты имеешь на меня право.

— Это уже не смешно.

— Тебя и дальше будут держать на соплях… — Караван кашлянул в кулак. — Тебя и дальше будут шантажировать. Если я не решу проблему.

— А ты решишь?

— Решу.

— Отлично, из одной кабалы в другую.

— Я тебе не нравлюсь!

— Браво! Ты необычайно догадлив!.. Ой, что это?

Едва не задев «Мерседес», с дороги сошел черный джип. И остановился, преграждая путь. А рядом стал еще один внедорожник. Из него выскочили крепкие парни в черных костюмах.

Караван понял, что его сейчас будут вытаскивать из машины как нашкодившего пса из будки. И ведь схватят, выкинут, если он будет сидеть сложа руки. «Быки» набирают разгон, а бежать некуда. Выход только один — вперед.

«Бык» схватился за ручку двери, собираясь ее открыть, но Караван его опередил. Он открыл дверь первым, да с такой силой, что угол врезался парню в подбородок.

Продолжая толкать нагруженную дверь, Караван выскочил из машины и встретил второго «быка». Тот собирался схватить его за шкирку, но он воткнул ему палец за щеку. А пальцы другой руки точно влезли в ноздри. А дальше в режим бульдозера, иначе не протиснуться сквозь узкий коридор между автомобилями.

Он с трудом вытолкнул из этого коридора трепыхающуюся тушу. При этом вырывался из захвата, в который попытался взять его первый «бык». Вырвался, а дальше?

Дальше только бежать. Но Караван не мог позволить себе такую роскошь. Он в законе, это особая честь, а побежишь, уронишь ее, растопчешь.

Он замешкался, и бритоголовый здоровяк с утиным носом отрезал путь отступлению. «Быков» было много, человек пять-шесть, и они обступили Каравана со всех сторон. Один уже размахнулся для удара.

В этот момент и появился Ставр. Старый, грузный, неповоротливый. Не человек, а развалина. А ведь когда-то карате занимался, пацанов тренировал.

— Разбежались! — крикнул он.

Его бойцы замерли, расступились, но расходиться не торопились. Мало ли что сказал им босс. Они должны охранять его, а Караван мог напасть.

— Ну и что ты здесь делаешь, Артур? — тяжело роняя слова, спросил Ставр.

Караван промолчал. Он не обязан отчитываться перед Ставром, и тот должен это понимать. Вслух об этом он говорить не стал. Дыхание сбитое, речь будет невнятной, а он не хотел позориться ни перед собой, ни перед Варварой, которая уже выходила из машины.

— Гена, у меня сумочку вырвали! — на ходу сказала она. — Артур ее вернул!

— Сумочку? — Ставр сердито глянул на нее.

— Там патруль из «Горохраны», они все видели, — закивала Варвара.

Она подошла к Ставру, взяла его под руку. И так нелепо они вместе смотрелись. Так смотрелась бы прекрасная роза, если бы она выросла на куче говна.

Каравану стало обидно за Варвару. Как же ей, бедной, приходится ложиться в постель с этой кучей. А приходится…

— Приятно было познакомиться.

Караван задорно подмигнул ей и сделал движение, собираясь уходить.

— Куда ты? — спросил Ставр.

Караван сплюнул в сторону. Но сплюнул. И только тогда повернулся к Ставру спиной.

Шел он медленно. Быстро нельзя, не так поймут. К тому же он давал Ставру шанс исправить свой косяк.

Он знал, кто такой Ставр. И знал, почему он так дерьмово выглядит.

В начале девяностых Ставр сколотил крепкую бригаду из своих учеников-каратистов. Подмял под себя центр города с лакомыми кусками, сорвал нехилый куш, а чуть погодя основал свой собственный банк. И уже с этой высоты стал вить паутину над городом.

Знал Караван и Голована, с которым Ставр долго бодался за место под солнцем. Голован назвал Каравана «апельсином», и этим очень оскорбил его. Ставр на этом попытался сыграть. Голована приняли менты, а Караван в это время смотрел за тюрьмой. Ставр сделал прогон по душу Голована, и Караван даже согласился помочь. Но Голован на «крытый» так и не попал. Попал сам Ставр в КПЗ. В одну камеру с Голованом. Там его на перо и поставили. Он тогда еле выкарабкался.

А чуть погодя в него зарядил снайпер. Пуля попала в голову, тут, казалось бы, без вариантов. Но Ставр и тогда обманул смерть. Правда, обман даром для него не прошел. Больной он, тяжелый, но с молодой красоткой спит… А может, и не получается с ней. Может, потому Варвара и завела молодого жеребца. Если, конечно, Караван все правильно понял.

Он уже вышел на аллею, когда его окликнул Ставр.

— Артур!

Караван остановился, обернулся. Ставр был один. Охранники маячили где-то на заднем фоне.

Шел он тяжело, с натугой. Если бы Караван не остановился, Ставр не смог бы его догнать.

— Здравствуй, Артур.

Ставр не протянул ему руки. Но его можно было понять. Караван был в таком настроении, что мог не заметить этого. И не ответить на жест доброй воли.

— Здравствуй, Геннадий Лукьянович.

— Давно на воле.

— Два дня уже как…

— Я слышал, сход принял решение.

— Буду смотреть за городом, — кивнул Караван.

— Дело нужное… А за наезд извини. С женщинами оно так…

— Красивая у тебя женщина.

— Заметил? — спросил Ставр.

И, судя по усмешке, сам же себе и ответил. Он, конечно же, знал, какой бриллиант держит в своей дряхлой оправе.

— Без обид, — сказал Караван, давая понять, что вопрос закрыт.

Да и не было смысла держать на Ставра обиду. Караван же не ударил в грязь лицом, лихо вышел из ситуации. Против такой толпы выстоял. Одного дверью, другого ноздрями в землю. Его бы, конечно, растоптали, если бы Ставр не остановил толпу. А он это сделал, причем на позитивной ноте.

— Поговорить надо, — сказал Ставр.

Караван кивнул. Где, когда?

— Завтра. В «Лагуне». В шестнадцать.

— Поговорим.

Ставр был для Каравана слишком крупной рыбой, чтобы забрасывать на него удочку. И сетей у него таких нет, чтобы взять за жабры. Ни сетей, ни тягла. Не будет Ставр отстегивать на общак, даже надеяться на это не стоит. Но, возможно, у него есть вопросы, решить которые может только Караван. Может, и обломится кусок золота из банковского хранилища.

А решить Караван мог многое. Может, раньше он и был «апельсином». А четыре года назад запросто мог выйти из СИЗО с положения смотрящего за тюрьмой. Но тогда в Алтанайске заправлял Камчал, и Караван мог затеряться в его тени. Поэтому он ушел на этап и взял под себя проблемную зону. И все у него получилось. Теперь у него реальное уважение как среди своих, так и среди чужих.

— Ну, тогда до встречи, — сказал Ставр.

Он еще только напряг мышцы ног, чтобы повернуть назад, а Караван уже прочитал его. И не ошибся. Ставр снова повернул к нему и как бы невзначай:

— Да, кто там у Варвары сумку вырвал?

— Узнаю.

— Мне скажешь?

Караван имел полное право послать Ставра по известному адресу, но голос его звучал в просительном тоне. Взгляд твердый, а тон смягченный. Может, потому Караван кивнул. Неопределенно, но кивнул.

— Завтра. — Вид у Ставра был такой, как будто он поймал его на слове.

Караван снова кивнул. Завтра так завтра…

— Тогда до встречи.

Караван кивнул в знак прощания. Но к Ставру спиной не повернулся. Первым он мог уйти только по своей воле, но разговор свернул Ставр. Значит, уходить ему. А Караван должен был оставить место встречи за собой. Так же как за ним должен остаться и весь Алтанайск. Он поставлен смотреть за городом, а не Ставр. Он здесь основной, а не кто-то другой.

Ставр усмехнулся, прочитав его мысли. И первым повернул назад. И глянул при этом на Каравана с насмешкой мудреца. Все равно, кто первым уходит. И все равно, что думает Караван. Ставр занимал реально сильные позиции в городе, и никто ему не указ. Даже законный вор.

Глава 2

Алкоголь расслаблял, раскрепощал, музыка возбуждала, звала на приключения, статус успешной бизнесвумен и солидный счет на банковской карточке гипертрофировали чувство вседозволенности. Отсюда и состояние пьяной окрыленности, когда и море, и горы — все по. Сейчас бы отпустить тормоза… Чувство собственного достоинства не позволяло слететь с катушек. Но глаза-то у Жанны пьяные, и это видно.

Крепко накачанный стриптизер казался таким забавным. Физика у него серьезная, а сам такой смешной. Ну что у него кроме красивого тела есть? В кармане ветер, а в душе — сплошь нарциссы. С гладиолусами.

Парень вплотную приблизился к Жанне. Плечи откинул назад, а передком едва не прижался к ней. Движения ритмичные, быстрые… И передок напрашивается на что-то такое эдакое.

— Эй!

Жанна толкнула качка в грудь, но парень не понял, решил, что дамочка флиртует. Поэтому следующий удар был направлен именно туда, куда он выпрашивал. А бить коленкой Жанна умела — с оттяжкой, резко, убойно.

Стриптизер взвыл от боли, но при этом он схватил Жанну за волосы. И тут же получил кулаком в челюсть. Качок разжал руку, отпуская Жанну, и сел на задницу. А ведь Жанна его в лицо не била.

Она повернула голову и увидела высокого симпатичного парня с пышной, заботливо уложенной шевелюрой. Худощавый, спортивного сложения. Выражение лица спокойное, а движения быстрые. Он готов был ударить стриптизера ногой, если тот вдруг ринется брать реванш.

— Пошли!

Жанна и сама не поняла, как схватила парня за руку и потащила за собой. За ними устремились охранники, но у них была фора, и они могли ею воспользоваться.

Они вышли из клуба прямо в фойе отеля. Жанна ничего не говорила, просто шла. Что-то вдруг надоело ей глупое веселье, хотелось чего-нибудь посерьезнее и поострее. Или просто лечь спать. Если парень идет за ней, хорошо. Если нет, то и не надо.

Она зашла в лифт, он за ней. Только там она глянула на него.

— С охраной лучше не связываться, — сказала она.

— Я знаю.

Он не пытался очаровывать ее взглядом и мимикой лица. Он просто смотрел на нее — спокойно, уверенно. И это возбуждало, настраивало на экспрессивно-романтический лад.

Глаза у него карие, но яркие, чистые, глубокие. Правильные черты лица, римский нос, волевой подбородок. Плечи далеко не самые широкие, но какой у него удар… Наверняка такой же у него и напор.

— Ну, если знаешь, то спасибо.

— Тебе спасибо, — туманно улыбнулся он.

— За что?

— Я плохой парень.

— Да?

— И заступиться могу только за очень красивую девушку.

— Так а спасибо за что?

— Да подраться вдруг захотелось. А ты дала мне повод.

— Повод… Повод дала.

— Все начинается с повода, — загадочно улыбнулся он.

Лифт остановился, Жанна вышла, он за ней. Что ж, чему бывать, того не миновать. Тем более что в идеальном варианте именно это и должно было случиться.

В своем родном Алтанайске она оторваться не могла. Она хоть и молодая, но уже женщина. Тем более с положением. И ей просто нельзя вести себя легкомысленно, а здесь, в Москве, можно и пошалить. Если вдруг на голову найдет… Но ведь в клуб она отправилась вовсе не для того, чтобы блюсти себя в чистоте и святости.

Она, конечно, могла сказать, что московские клубы интересовали ее исключительно в познавательных целях. В Алтанайске у нее свой ночной клуб, и она старалась держать марку. Но себя-то не обманешь. И она знала, зачем и куда шла. Потому и охрану с собой не взяла… Было с ней однажды такое: нажралась в клубе и сняла своего же собственного телохранителя. И переспала с ним. До сих пор как вспомнит, так вздрогнет.

Она открыла дверь в свой люкс, красавчик потянулся за ней. Она остановилась в дверях, и он затормозил.

— Я с незнакомыми мужчинами не встречаюсь, — тихо сказала Жанна.

— Илья.

Она кивнула, вошла в номер. Илья закрыл за собой дверь, взял ее за руку.

— Руками не трогать, — улыбнулась она.

— Ты еще не музейный экспонат, — сказал он, поворачивая ее к себе.

— Еще не поросла мхом? — Жанна завороженно смотрела на него.

— Даже патиной не покрылась.

— И песок не сыплется…

Жанна знала, как все должно было произойти. Любовь со случайным знакомым она крутить не собиралась, и ему вовсе не обязательно блистать перед ней умом и эрудицией. От него сейчас требовалось только одно — натиск, напор. И один раз…

Но если он вдруг сейчас затормозит, разведет сопли, она перегорит. И больше не захочет…

— Не знаю.

Илья повернул ее к себе лицом, обнял, оторвал от пола, усадил на стол. Да, именно так и надо.

— Узнай, — закрывая глаза, кивнула она.

Платье на ней короткое, из нежной ткани — Жанна даже не почувствовала, как задрался подол. И трусики снялись — как будто птичка махнула крылом, слетая с гнезда.

Но гнездо не могло оставаться пустым. Жанна любила свое одиночество и не хотела с ним расставаться, но сейчас ей так нужна была птичка.

А Илья уже так близко. Еще чуть-чуть, и его конь станет ферзем. Но перед самым последним барьером он вдруг остановился. А Жанна уже настроилась…

— Но! — Она вцепилась в его плечи, как в поводья.

— У меня принцип.

— Нет, — тихо выдохнула она.

И, разжав пальцы, приготовилась оттолкнуть его от себя. Она еще не выжила из ума, чтобы насиловать мужчин. Не хочет — не надо.

— Я с незнакомыми девушками не встречаюсь.

— Жанна.

— Приятно познакомиться.

Последний барьер остался позади. Конь стал ферзем и перешел на бешеный галоп. И Жанна помчалась с ним — вдаль и ввысь.

* * *

Фигура у Жанны само совершенство — плечи узкие, но при этом они шире талии. Точеные ключицы, тонкие, изящные руки, а грудь… Верхом в седле она смотрелась невероятно: голова откинута назад, волосы развеваются на ветру, грудь колышется в такт. А какие ощущения…

Захару оставалось совсем чуть-чуть, когда зазвонил будильник. И Жанна исчезла. Испарилась, как ведьма с первым криком петуха.

Но Жанна не ведьма. Она всего лишь сон. И Захар осознал это еще до того, как открыл глаза.

Он лежал в огромной спальне с богатой лепниной под потолком. Роскошная кровать, шикарная обстановка, все вокруг радует глаз. И даже Зойка не портит картину. В спальне тепло, простыня ей не нужна, а спит она без ничего. С ее фигуркой можно ходить по дому голышом без всякого стеснения. Да она в общем-то и ходит. Под настроение. А почему бы и нет? Охрана во дворе, в доме только Захар и Зойка, никто за ними не подсматривает. Горничная появится через час, не раньше. А малыш из детской и вовсе не выскочит. Потому как нет ни малыша, ни детской… И счастья в доме нет. Есть привязанность к жене, чувство комфорта в одной с ней постели. Но полноценного счастья нет. Потому и снится по ночам Жанна. Она приходит, как правило, под утро. И заряжает жизненной энергией на целый день… А завтра она может и не присниться. И весь день Захар будет ходить, как воды в калоши набрал.

Зойка, казалось, не реагировала на будильник. Лежит, даже не шелохнется. Как будто команда «Подъем!» не для нее. Но только Захар закрыл глаза, как она пришла в движение. Легко поднялась, упорхнула в ванную — под ледяной душ. Ей хорошо — охладилась, и уже в норме.

А Захару пришлось плестись в тренажерную, к боксерской груше. Только там он мог прийти в чувство после сладкого сна.

Первый удар — по Чижику. Жил в одном с ним детстве персонаж — приставал к девчонкам, задирал пацанов. Рамона зацепил, избил его, сломал ему нос. Захар подкараулил его в подворотне, и такая там драка была… Чижик потом долго в себя приходил. Но через годик-другой снова крылья распустил. К Зойке полез. И таких люлей от нее отгреб… Зойка была в их дворовой компании за пацана. Да и сейчас она в авторитете…

Второй удар по Жижику. Третий — по Гошику. Был у них на зоне такой баклан. Захар еще совсем молодой был, Гошика на него потянуло… Не повезло тогда Гошику. На зоновской больничке зубы не вставляли, так и ходил щербатый до конца срока. Зато кое-что другое вставили…

Можно было бы врезать и Ставру. С ним Захар сцепился после зоны. Заступился за сестру, нарвался на грубость, дал ответку. Он едва не убил Ставра. Если бы Жанна не остановила его руку с ножом, сейчас бы прах ее отца догнивал в земле.

Не так уж давно все это было, всего-то пять лет назад, а кажется, целая вечность прошла.

Все началось со Ставра — бытовой в общем-то конфликт перерос в целое движение. Захар объединил под собой своих друзей, бросил вызов Ставру, сцепился с Сараем. И такая тогда карусель закрутилась. Столько пацанов тогда полегло. А кого не убило, тот стал еще сильней.

Захар взял под охрану Восточный район со всеми его пристройками и помойками, затем сцепился с Рябым и Мурзой — отбил у них западную часть города. Сейчас его «Горохрана» держит под контролем фактически весь город. Ставр как был сволочью, так и остался, но Захар связан с ним взаимными интересами, поэтому войны как таковой нет. Да и кому она нужна? Захар дал слово самому мэру, что в Алтанайске будет полный порядок, не зря же патрули «Горохраны» бороздят городские просторы. Давно уже здесь никто не стреляет. Всем хорошо, а ему скучно. У него-то и забот особых нет. Рапс взял на себя техническую сторону дела, фактически он управляет всем предприятием. Захар встречается с людьми, решает вопросы, улаживает проблемы, но все это с подачи Рапса. Он говорит, что нужно, как нужно. Вроде как советы дает, но на самом деле, направляет. И Захар его слушает. А еще чуть-чуть, он и вовсе перестанет вникать в дела. Это и пугает. Поэтому каждое утро на работу, в офис. А там уже как пойдет…

И у Зойки дела. Она в таком же авторитете, как Рапс, и в общих делах разбирается не хуже, чем Захар. Если что, она сможет подменить и одного, и другого. Но во главе угла у нее бизнес. Вот уж неутомимая баба, вечный двигатель отдыхает. Но в этом и беда. Не было у нее времени на ребенка, она предохранялась как могла. Захар настоял, они взялись за дело, но увы… Есть у него подозрение, что Зойка на первом году супружеской жизни сделала втайне от него аборт. Он мог бы поднять эту тему, вывести жену на чистую воду, но кому от этого станет легче. Что было, то было. Тем более что Зойка и сама очень переживает. Но ей-то проще, она с головой в делах, а Захар все чаще чувствует себя бездельником.

Захар закончил разминку, спустился к бассейну. Не пожалел он денег на новый дом, построил его с размахом. И с душой. В два года уложился, но теперь и заняться-то нечем. Ну, съездит он в офис, ну, наставит задач перед подчиненными. Туда съездит, там побывает. Пустое все. И нудное.

Дома бы остаться, здесь и то больше дел. Беговую дорожку бетоном заливают, резиновое покрытие готовят. Не догадался он сразу такую дорожку по периметру вдоль забора сделать, а надо было. Беговой тренажер — чешуя, на нем скучно, а реальная дорожка — в самый раз. Надо бы глянуть, как работа идет, а то накосячат…

Он уже выходил из воды, когда появилась Оксана, молоденькая горничная с кукольным личиком и пышной грудью. В красивых глазках — задорный огонек.

— Здравствуйте, Захар Афанасьевич!

Никто не просил ее подавать ему халат, но раз уж она это сделала, отказываться Захар не стал.

— Что там у нас на завтрак?

В ответ Оксана слегка и даже весело поморщилась. Сегодня у них разгрузочный день — мяса не будет. Ну, если только червячка в листьях салата не окажется.

Разгрузочное утро было сегодня и в постели. Никакого секса. Так же как и вчера. У Зойки на это времени нет, все бегом, бегом. Да и свежесть восприятия давно уже прошла. Впрочем, это не смертельно. Есть у них с Зойкой дом на горе. На очень высокой горе. Они до сих пор занимались там любовью на краю обрыва. Одно неверное движение, и они в свободном падении. Семь-восемь секунд, и все. Вот уж где чувство восприятия на высоте… Захара могла возбудить одна мысль о таком сексе. Иногда… Но лучше бы он занялся любовью с Жанной. На обычной постели. Без всякого экстрима.

Было время, когда Жанна сама бегала за ним. Зойку это безумно злило. А Жанна — дочь Ставра, человек из его системы. И если бы Захар ушел к ней, он бы предал своих друзей, свое дело. Если бы он остался с Жанной, все бы рухнуло…

Это сейчас общее дело вдохновляет его не очень. Но все равно, предать он его не может. Да и с Жанной он порвал. У него своя жизнь, у нее — своя. Зойка тщательно следит за тем, чтобы они не пересекались.

Зойка баба не ревнивая. И если Захар вдруг переспит с той же Оксаной, всего лишь уволит ее. Ну закатит скандал для проформы… А вот если он снова закрутит с Жанной, наступит конец света.

Это ведь была ее идея нанять смазливую горничную. Чувствует она, что Захара тянет на сторону. А может, и знала, что иногда у него случалось. Не с Жанной, нет, были там всякие… А с горничной и гулять не надо. Приехал домой пораньше, разрядил молнию в громоотвод под юбкой, и все, в мозгу до поры до времени не сверкает.

А, может, Зойка просто хотела знать, как низко опустился Захар. А он держится и, где живет, не гадит… Хотя иной раз и возникает желание прислонить Оксану. Он же в святые не набивался…

На завтрак Оксана подала салат, вареные овощи и зеленый горошек. Захар кисло глянул на Зойку, но та лишь развела руками. Это было ее общее с ним решение. Они оба подумали, а она решила…

В машину Захар садился с постным выражением лица. Он-то, конечно, закажет себе в кабинет кусок печеного мяса. А если очень захочется, и секретарше своей присунет. Но все равно кисло на душе. Ощущение такое, что Зойка загнала его к себе под каблук. А еще обиднее от того, что ему нравилась такая скучная жизнь. Спокойно в ней и комфортно… Но так ведь и буря его не пугала. А холодный циклон мог ворваться в его жизнь в любое время. Сколько искорок проскакивает вокруг, вдруг из какой-нибудь да возгорится пламя.

* * *

Говорят, царица Клеопатра убивала всех мужчин, с кем спала. Жанна не была бы такой жестокой. Она бы убивала только тех, с кем просыпалась утром в постели. Успел убраться ночью, хорошо, остался до утра, получай нож в сердце или яд в душу.

Илья не убрался, с ним она проснулась утром. На часах половина десятого, а он все дрыхнет. На лице выражение безмятежного спокойствия. Как будто это была его кровать. Как будто он спал здесь всю ночь без задних ног. Как будто это не он катал Жанну на американских горках до самого утра. А она улетала с ним реально. Это была фантастическая ночь… Он и на внешность красавчик, и тестостерон в нем кипучий. Сильный, выносливый… И ей вовсе не хотелось его убивать.

Он почувствовал, что Жанна смотрит на него. Открыл глаза, повернулся к ней, посмотрел, улыбнулся.

— Доброе утро, — сказал он.

— А оно доброе?

— Принеси минералки.

— Что?

— Пить охота.

— Я тебе что, нанималась?

— Принеси. — Он продолжал улыбаться, но голос его затвердел.

— Ты это серьезно?

Илья закрыл глаза и повернулся к ней спиной.

— Эй, ты что, спать сюда пришел?

Он даже не шелохнулся. То ли заснул, то ли ему все поровну. Жанна пожала плечами, глядя на него. В конце концов она сама притащила его к себе в номер. И отожгла с ним без всякого зазрения совести. В принципе они уже не чужие люди. Пусть спит.

Она поднялась, отправилась в ванную, приняла душ. Обратно в спальню вышла в плотно запахнутом банном халате. Все, лавочка закрыта, и всем, кто здесь лишний, пора убираться.

Но Илья не хотел понимать намек. Он лежал на спине, забросив руки за голову, и с мягкой насмешкой смотрел на нее.

— Тебе уже пора, — сказала она.

— Где у тебя минералка? — спросил он.

— В холодильнике. Забирай, и давай, давай! — Она сделала ручкой в сторону окна.

— Принеси.

— Принести? — разозлилась Жанна. — Ну ладно.

Она открыла холодильник, достала оттуда бутылку с минералкой и чуть ли не со всей силы швырнула в него. Илья поймал бутылку на лету и с таким видом, как будто в руку к нему попал медленный воздушный шарик.

— Спасибо.

Он открутил пробку, припал к горлу. И протянул ей ополовиненную бутылку.

— Будешь?

— Это ты мне?

Он невозмутимо пожал плечами, поставил бутылку на тумбочку. Дальше он должен был подняться, одеться и раствориться в прошлом. Но Илья закрыл глаза. Одну руку он так и оставил под головой, а другую вытянул вдоль бедра.

Жанна возмущенно смотрела на него. Этот нахал безмятежно и беспардонно засыпал у нее на глазах. Она протянула руку к его рубашке, пальцами коснулась ворота, но так и не взяла ее. А надо было бы швырнуть ему в лицо.

В Москву она приезжала по делам. Они с отцом плотно сотрудничали с московским банком, ее пригласили на конференцию с участием министра финансов, она просто не могла отказать себе в таком удовольствии. Это ведь не только наука, но и знакомства… Там, на конференции она познакомилась с одним довольно-таки молодым банкиром. Между ними могли сложиться отношения, но Жанна не хотела усложнять свою жизнь. Она была замужем один раз, собиралась когда-то выйти во второй. И столько всего хлебнула… Нет, ей комфортно и спокойно в своем одиночестве. А такие типы, как Илья, делают ее жизнь еще и насыщенной… На передок она не страдает, ей много не нужно. Раз в три месяца, в самый раз…

Жанна привела себя в порядок. Высушила волосы, наложила макияж. Но Илья проснулся лишь после того, как она надела платье.

— Мы куда-то собираемся? — спросил он.

— Мы собираемся? — Жанна удивленно вскинула брови.

— Ты же говорила, что у тебя выходной.

— У меня выходной.

— Мы должны провести его вместе, — уверенно сказал он.

— А ты наглый тип.

— Почему наглый?.. Ты моя девушка, и я имею полное право думать за тебя.

— Полное право? Думать за меня?.. Кто ты вообще такой?

— Твой мужчина.

Илья поднялся, подошел к ней. Жанна отстранилась от него, но вместе с тем почувствовала силу притяжения. И когда он обнял ее за талию, уже не сопротивлялась.

— У тебя красивое платье.

— У меня все красивое.

— И мне так хочется его снять.

— Иди ты знаешь куда!

Жанна подалась прочь от него, но Илья крепко ухватил ее за талию. И пальцами зацепился за бегунок молнии. В его движениях было столько затаенной силы и открытой уверенности, что Жанна просто не смогла вырваться. Платье оказалось на спинке кресла, а она сама — на кровати. Илья перенес ее с места на место на руках с легкостью, с какой ветер поднимает с земли пушинку. И тут же он превратился в ураган. А Жанна поняла, что раз в три месяца — это ничтожно мало.

* * *

На горбоносого вышел Кистень. Караван объяснял, как выглядит пацанчик, и Паша вспомнил такого. С Бантиком его видел, давно, полтора-два года назад. Нашли Бантика, тот дал наводку. Кистень выслал Араба и Присулу, те привезли Шультика.

Караван принял его в пристройке, которую Валян приделал к своей пивной. Здесь у него и барная стойка для своих, и стол, за которым можно как выпить, так и в «двадцать одно» откатать. Валян — барыга знатный. Поднялся на скупке краденого, сейчас у него и пивная, и два ломбарда. Еще и деньги под разбойные проценты ссужает… Короче говоря, законному каину нужна была поддержка законного вора. Именно поэтому Караван чувствовал себя здесь в полной безопасности.

Шультик с опаской зашел в сумрачную комнату, увидел Каравана, встрепенулся. Артур же даже бровью не повел. Он смотрел на парня с каменным лицом. Взгляд у него такой же спокойный и твердый.

— Я… Я не знал, что ты Караван, — сконфуженно пробормотал.

Караван не изменился в лице, но взгляд его стал жестче. И горбоносый все понял.

— Если бы я знал, что вы тот самый Караван.

— С кем ты работаешь? — тихо спросил Артур.

— Работаю?.. Ну, мы с Жилой там…

— Почему в казну не заносите?

— Ну… Нам никто не говорил…

— Почему крысятничаешь?

— Я крысятничаю?!

Караван слегка опустил голову и даже вздохнул. И не хотел он брать грех на душу, но пацан так сильно перед ним провинился, что выхода нет. И этот мысленный посыл студеной водой влился Шультику в душу. Пацана залихорадило от страха.

— Я не крысятничаю.

— Если на общак не заносишь, значит, крыса, — постановил Караван.

— Я не знал… Я больше не буду…

— А Ставр заносил. И зону грел… И сейчас готов на благо скинуться. А ты у его бабы портик сдернул.

— Ставр?.. Ну, я слышал… Но я же не знал, чья это баба…

— Я знал.

— Ну, это хорошо, что вы меня остановили…

— Откуда ты узнал, что в сумке десять зеленых косарей было?

— Я не знал, — мотнул головой Шультик.

— Втемную сделал?

— Ну да.

— Тебя не удивило, что я про десять косых сказал.

— Удивило! — встрепенулся пацан.

Караван выразительно качнул головой. Он не следователь и крутить на признание не будет. Вынесет приговор, и все дела.

— Значит, развели Варвару. На чем?

— Какую Варвару?

Караван хлопнул по столу, и тут же открылась дверь. Большеротый, с порванной губой Кистень готов был исполнить любую его волю. Достаточно было глянуть в его страшные глаза, чтобы понять это.

— Ну, она с Аркашей переспала, — поспешил сдаться Шультик.

— Кто такой Аркаша?

— Ну, он в нашей команде. Я, Жила и Аркаша…

— Жила у Варвары деньги забрал?

— Ну да.

— Значит, одна команда.

— Ну, баба она не бедная. И любовника своего боится.

— Вы знали, что Варвара живет со Ставром, — утверждающим тоном сказал Караван.

— Ну, пробили вопрос.

— И не испугались?

— Ну, волков бояться, в лес не ходить.

— Есть леса, где волков нет. Баранов много, а волков нет… Может, вам сам волк нужен?

— В смысле, Ставр? А зачем он нам? — нахмурился Шультик.

— А зачем вы на Варвару насели? Ну, сняли с нее шерсть, и в сторону. А вы снова на кидок ее взяли… Зачем ты портик у нее сдернул?

— Да не собирались мы ее больше кидать, — в раздумье пожал плечами пацан. — Сорвали бы сумку, и все дела.

— Ставру это будешь объяснять.

— Ставру?! — вскинулся Шультик.

— Он хочет знать, кто его бабу обстриг.

— Ну, мы же не просто так… Мы на воровское благо… Половину с нашего навара занесем.

Караван кивнул. Никто Шультика за язык не тянул. Хватило бы и пятой части с добычи, но раз он обломил с половины, то пусть так и будет. И не важно, нравится ему Варвара или нет. И деньги он ей возвращать не станет. Там, где общак, там личное не канает. И Шультика наказывать он не станет.

— А Варвару больше не троньте, — сказал Караван.

— Да нет, не будем, — Шультик приложил руки к груди.

— А видео где?

— С Аркашей?.. Ну, вообще-то мы уничтожили.

— Вообще-то… — усмехнулся Караван. — Если вообще-то, пленочку мне поднесешь. А все, что у вас там осталось, сотрешь под ноль.

— Да, сделаем.

Караван задумался. Не хотел он, чтобы какой-то там Аркаша терся возле Варвары, но предупреждение сделать не решился. Не стоило выдавать свою личную заинтересованность. К тому же вряд ли Варвара захочет видеть этого урода после того, что случилось.

Глава 3

Ресторан «Лагуна», пустой зал. За столом только Караван и Ставр. Официант подал блюдо, от которого слюноточиво пахло жареным мясом и плавленым сыром, но Караван даже не глянул, что там. И Ставр не торопился браться за нож и вилку.

— Ты узнал, кто обидел мою девочку? — спросил Ставр.

— Узнал.

— Кто?

— Больше твою девочку не обидят.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Это наши вопросы, — качнул головой Караван. — Воровские.

— Сдулась ваша воровская власть.

— Кто тебе такое сказал?

— Вижу.

Ставр с вызовом глянул на него. И плечи расправил. Если Караван такой важный, пусть попробует взять его под свой контроль. Хотелось бы ему посмотреть, что из этого выйдет. Караван взял себя в руки. Нельзя поддаваться на провокацию. Действительно, воровское сообщество в Алтанайске сейчас не в лучшей форме. Камчал больше марафетом занимался, чем реальными делами. Так от передоза и загнулся. Кистень тут что-то пытался сделать, с бандой Зубастого разобрался, его самого в стойло поставил. Но систему, разваленную за годы беспредела, он восстановить так и не смог. И уже многие всерьез думают, что воровская власть осталась в прошлом. Но это не так. И Караван должен это доказать. Но не словами доказать, а делом. Козыри сначала нужно на руки взять, а потом уже показывать.

— Ты хотел со мной поговорить, — отсекая досужие домыслы, жестко сказал он.

— Да интересно мне, как там у вас. Сход был, тебя на положение поставили. А кто поставил? Кто такой Вилен?.. — Ставр качнул головой.

— Вилен — очень уважаемый вор.

— Не знаю…

— Знай.

— Ну, тебе-то я поверю… — пожал плечами Ставр.

Караван нахмурился, глядя на него. Он и сам уважаемый человек, к тому же занятой, и нехорошо тратить время на какие-то порожняки.

— Знаешь, кто за городом реально смотрит? — спросил Ставр.

Караван пропустил этот вопрос мимо ушей. Порожняки пусть идут объездным путем.

— Кто такой Захар, знаешь?

— Слышал.

— Ты уже за тюрьмой смотрел, а он еще щи лаптем хлебал.

— Баланду.

Конечно, Караван знал, кто такой Захар. Пацан отмотал срок, схлестнулся со Ставром, поднял волну, которая и поставила его на уровень. Были у него вопросы к этому фраеру, но Ставр будет последним, к кому он обратится за советом.

— Баланду он хлебал. Но воровским человеком не стал. А за городом смотрит.

Ставр старался говорить спокойно, но в его голосе угадывалась обида.

— За городом смотрю я.

— Смотришь. Но ничего с этого не имеешь. С бизнеса имеет Захар. Ему все платят.

— Разберемся.

Еще в прошлом тысячелетии, при Союзе, в конце восьмидесятых кисловодский сход принял постанову. Цеховики должны отстегивать на общак десять процентов от прибыли. О кооператорах вроде бы речь не шла, но их тоже взяли в оборот. И никого не волновало, правильно это или нет. Может, и неправильно, потому как кооператоры занимались бизнесом законно, а цеховики — нет… Караван и сам считал, что снимать нужно со всех. Но в то же время у него уже не было возможности стричь купоны со всего бизнеса. Куда ни кинь, везде крыши — бандитские, ментовские. А в Алтанайске ситуация и вовсе запутанная. Захар снимает с людей за реальные охранные услуги, а Ставр держит бизнес под гнетом своего банка. Все финансовые операции должны проходить через «Алтанай-банк». И кто с этим не согласен, к тому подъедут «быки»-миссионеры и обратят в свою веру.

К Захару не придерешься. Он снимает по закону, через банк. Если где-то и есть левые схемы, то их так просто не нащупаешь. А в хитросплетения Ставра и вовсе не стоит соваться, там сам черт ногу сломит. Вот и как быть? Ставить над бизнесом еще и воровскую крышу? Но так бизнес возмутится, и Захару придется наехать на Каравана. А он хоть и не воровской человек, но возможности у него реальные. Там и торпедный аппарат, и административный ресурс, в смысле, менты, которые могут принять Каравана по беспределу. Сунут на карман «пятку», заметут за наркоту, и снова закроют. А желание гулять на воле пока еще не отпало.

— Как ты с ним разберешься? — спросил Ставр.

Караван удивленно повел бровью. Почему он должен отчитываться перед каким-то банкиром?

— Захар так просто не подвинется.

— А ты? — резко спросил вор.

Неспроста Ставр завел этот разговор. Караван знал, в каких отношениях он состоит с Захаром. Там и сглаженная вражда, и взаимные интересы. Сам Ставр обострять ситуацию не хочет, но если он стравит Каравана с Захаром, глядишь, и поймает рыбку в мутной воде.

— А куда мне двигаться? — нахмурился Ставр. — Я держу крышу только над своим бизнесом. Там все законно, там тебе делать нечего.

— Я тебя понял. — Караван положил руки на край стола, давая понять, что разговор окончен и ему пора уходить.

Да и не было никакого разговора. Так, порожняк по кругу прогнали. Но Ставр мужик уважаемый, с большими возможностями, поэтому Караван прощает ему впустую потраченное время.

— Но мне нужна твоя помощь.

— Я слушаю.

— У меня дела, у людей возникают вопросы, а слово законного вора еще пока что много значит.

— И всегда будет значить. — Караван провел пальцами по бортам пиджака.

— А вопросы возникают у серьезных людей. Владельцы заводов… Директора рынков… Кто такой Шантан, ты знаешь.

— Ну, если он до сих пор на «Восточном».

— Там он. Зачем ему с рыбного места уходить?..

— У тебя проблемы с Шантаном?

— Ты бы мог решить эту проблему. Цена вопроса — пятьдесят тысяч зеленью.

— Я слушаю.

— Шантан не хочет работать со мной. Его нужно переубедить.

— Не хочет обслуживаться через твой банк? — усмехнулся Караван.

Шантан — человек известный, авторитет новой волны. В свое время делил Восточный округ с Сараем, затем переключился на рынок — поднял его, расширил, переманил туда большую часть покупателей. Но со Ставром он дел иметь не хотел, а тот настаивал…

— Обслуживается. Но только по чистому налу. А черный нал уходит на сторону.

— Это его деньги, ему решать… — в раздумье проговорил Караван.

— Ты можешь дать ему совет…

— Я не знаю твоих возможностей. Я не знаю, что ему светит с тобой.

— Возможности есть… И есть люди, которые могут решить любой вопрос… За мной сила, Артур. И если ты будешь представлять мои интересы, эту силу будут видеть и за тобой.

— Представлять твои интересы?

— Шантан не один такой. Есть люди, которых ты можешь убедить за счет своего авторитета. И чем больше людей ты убеждаешь, тем крепче становится твой авторитет.

— Я и без тебя знаю, почем у нас рыба в мясном отделе, — усмехнулся Караван.

— Я предлагаю тебе реальный вариант. Ты поднимаешь свой авторитет и на этом зарабатываешь реальные деньги.

— Ты предлагаешь мне должность в своей системе.

— Внештатную, — кивнул Ставр.

— Я никогда не буду ручным вором, — резко глянул на него Караван.

Он понимал, чем может закончиться такое сотрудничество со Ставром. Сейчас он предлагает убеждать несогласных словом, а со временем переключит Каравана на выбивание долгов. И кем он тогда станет? Барыгой, готовым ради денег на место шестого номера? Нет, никакой общак того не стоит. Да и не оставят его у кассы, если он ляжет под Ставра. Снимут с него корону и пнут под зад.

Караван поднялся из-за стола медленно, неторопливо. Не надо делать резких движений. Война со Ставром не входила в его планы.

— Но с Шантаном я могу решить, — сказал он.

И, кивнув на прощание, повернулся к Ставру спиной. Да, он может выступить арбитром в споре между ним и Шантаном. Только не факт, что решение будет принято в пользу Ставра. Но не стоит об этом говорить. Не надо нагнетать, когда и без того дымно.

* * *

Тихо в доме, слышно только, как часы тикают. Жанна любила тишину, поэтому позаботилась о звукоизоляции. Стены в доме толстые, стеклопакеты плотные — ни один звук с улицы не донесется. Если только стрелять под окнами не начнут. И крыша со звукоизоляцией — даже в мансарде не слышно, как идет дождь. Ливень будет, град — ничего не услышишь.

А сейчас ее тишина тяготила. И полный комфорта мир, который она так тщательно создавала в своем доме, не казался ей уютным. Хотелось услышать мужской голос. Если это голос Ильи… Или Захара. Которого она и любила, и ненавидела. За его выбор, который он сделал в пользу своей Зойки.

Да и саму Зойку захотелось вдруг услышать. Наорать на нее, получит отлуп. И в драку, кто кого? А почему бы и нет?..

Но лучше без драки. Шумный быт — вот, что ей нужно. Пусть Илья придет с работы и расскажет, как прошел день. Пусть сын попросит взять его на руки, посадить на шею и прокатить по дому. Илья будет кричать «И-го-го!». И всем будет очень весело.

Но не будет Илья кричать. И сына у них нет. И не будет. Она об этом позаботилась.

И с какой работы может вернуться Илья, она не знала. Она, вообще, ничего про него не знала. Хорошо, что перед отъездом догадалась взять у него номер телефона.

И номер есть. И телефон под рукой. Жанна пожала плечами, отвечая на вопрос, заданный в мыслях. Взяла записную книжку, с ней села на диван, взяла трубку.

Илья ответил сразу же, на третьем-четвертом гудке.

— Жанна! А я как раз собирался тебе звонить! — Его веселый голос бальзамом разлился по душе.

И в доме стало так тепло, уютно. Но где-то под потолком звякнули тревожные нотки. Это в Алтанайске сейчас ночь, а в Москве пока еще вечер. Возможно, Илья собирается сейчас в клуб. Чтобы снять на ночь очередную девочку… Лучше бы он находился сейчас по эту сторону телефонной линии. Жанна бы прижалась к нему, и на душе стало бы совсем спокойно.

— Я это почувствовала… — улыбнулась она. — Поэтому позвонила.

— Давай будем считать, что это я тебе позвонил?

Илья сморозил чушь, лишенную всякой логики, но почему-то на душе распустились желтые розы.

— Давай будем, — кивнула она.

— Как долетела?

— Все еще лечу. И приземляться не хочу.

— Ты в самолете?

— Одной ногой дома, другой — в Москве.

— Представляю, как ты раскорячилась.

— Не смешно. — Жанна нахмурилась, но ее губы растянулись в улыбке.

— Хотелось бы на тебя такую глянуть.

— Приезжай.

— В Алтанайск?.. Далековато.

— Поверь, здесь тоже есть жизнь.

— Ну-у…

— Работа?

— Да нет, я под сокращение попал…

— Ты не говорил.

— А ты не спрашивала.

— Тогда ты был близко. А сейчас ты далеко. И мне интересно знать о тебе все.

— Как у вас там в Алтанайске с работой?

— Ну, если ты космонавт, то никак.

— Я ландшафтный дизайнер.

— Да, я знаю. Это садовник, который получает как ландшафтный дизайнер, — засмеялась она.

— Это садовник по выезду.

— Есть одно место дизайнера, но без выезда.

Жанна очень любила свою квартиру на Краснопартизанской. Ей нравилось смотреть из окна на городской парк. Может, потому она и захотела иметь загородный дом со своим парком. Она приобрела большой участок у озера, выкорчевала всю растительность и сразу высадила в землю елки — пушистые, темнохвойные. Только тогда начала строить дом. А когда закончила, разбила клумбы, облагородила их кустарниками. Но вся эта красота требовала постоянного ухода, во дворе с утра до вечера трудился садовник, его присутствие порой раздражало.

— Где?

— Сколько. Три тысячи долларов в месяц.

— Ты серьезно?

— Поторопись. А то вдруг займут вакансию…

— Завтра утром вылетаю.

— Жду!

Жанна положила трубку, откинулась на спинку дивана, закрыла глаза. Да, это будет здорово, если Илья займется ее ландшафтом. И жить вместе с ней под одной крышей. И если он действительно будет работать и получать за это деньги, никто не посмеет назвать его альфонсом.

* * *

Попка у Альбины плотная, выпуклая. Особенно хорошо эта форма смотрелась под узкой юбкой. И сама Альбина хороша собой. Смазливое личико, пухлые губки, стройная фигурка.

— Захар Афанасьевич!

Юбка на ней узкая, в ней не наклонишься, и Альбине пришлось присесть для того, чтобы поставить кофе на стол. И так вдруг захотелось шлепнуть ее по попке. Но Захар сдержал порыв. Причем с легкостью. При всех своих достоинствах Альбина возбуждала его не очень. Во-первых, чувство новизны исчезло после первого с ней раза. А во-вторых, привлекательность в ней какая-то стандартная. Не вдохновляет.

А еще было подозрение, что Зойка нарочно окружает его вот такими ярко-серыми мышками, чтобы его не тянуло к Жанне. Зойка бы подняла его на смех, скажи он ей это. И правильно бы сделала. Какая баба стала бы подкладывать бабу мужу в постель? Но почему-то Зойка не возражала ни против Альбины, ни против Оксаны… Может, она действительно создавала ему зону комфорта, в пределах которой можно все? Предположение из области фантастики. А ощущение реальное.

Дверь открылась, и в кабинет вошел Рапс. Крупные черты лица, крупное тело. Раньше он больше был похож на тюфяк, чем на тяжелоатлета. Сейчас уже не так. Его ровесники уже брюшко отпускают, а Рапс, напротив, накладывает на живот мышечные кубики. Во вкус мужик вошел, качается не по-детски. Но ему нужно. Должность у него такая, работать приходится с крутыми парнями, там и атлеты, и спецназовцы, и просто поклонники культа физической силы. «Горохрана» — эта целая сеть предприятий, которыми руководят внушительной внешности директора. Не зря же Захар сам начинает день с физической зарядки. А завтра у него тренировка в спортзале.

— Жак прилетает, со мной поедешь или как? — спросил Рапс и почему-то глянул на Альбину.

Сам он эту птичку не топтал. Зато с Зойкой был в очень хороших отношениях. Захару иногда казалось, что Зойке Рапс подчиняется с большей охотой, чем ему. Но так только казалось. Хотя бы потому, что Рапс вовсе не обязан был подчиняться Зойке.

В хороших они отношениях. Может, они действительно подсунули ему Альбину? Для развлечения… Лишь бы только он с Жанной не спутался. Нельзя им этого допустить. Если точка равновесия сдвинется, рухнет система…

— Поехали.

Захар поднялся и нарочно шлепнул Альбину по заднице. И плевать, что подумает Рапс. И все равно, скажет он Зойке или нет.

— Захар Афанасьевич! — кокетливо возмутилась девушка.

Но Захар на нее уже и не смотрел. Он вышел из кабинета, переместился в машину. Рапс занял место рядом с ним.

Захар хорошо помнил, как они скрывались от Ставра в доме у Жака. Они не знали тогда, что делать, а Рапс предложил вариант. Открыть охранное агентство и потихоньку перетянуть под свою «крышу» всех коммерсантов Восточного округа. Но потихоньку не вышло. Как связались с Сараем, так и понеслась…

Рапс очень много сделал для общего дела. Но еще больше вложился Жак. Захар помнил, как он подбил их на дикую авантюру. Они тогда на свой страх и риск отправились в Чечню, к тайнику с оружием, о котором знал только Жак. Там их обстреляли боевики. Рапс, помнится, упал, будто сраженный пулей. Но, как оказалось, это он от страха. Да и сам Захар труханул тогда не на шутку. Но как бы то ни было, стволы они привезли.

А Жак из одного из этих стволов пристрелил Петлюру, который фактически объявил им войну. Никто его не просил, более того, он даже никому ничего не сказал. А Захара повязали менты, хотели пришить ему Петлюру. Доказательств не хватило… Но менты потрошили его тогда не зря. Он ведь действительно убивал. Причем прилюдно. Сарая он убил в схватке раз на раз. На стрелке завалил Гона — выстрелом в упор… Приходилось убивать. Но тогда по-другому нельзя было…

А еще они ограбили банк Ставра. Этот жук не захотел выплатить моральный ущерб за сестру Захара, и они подломили его инкассаторов. Им тогда очень нужны были деньги, чтобы раскрутить свое дело…

Взяли они тогда Восточный район. Тут же заварилась каша с Западным округом. Джин, Мурза… Жак тогда показал себя во всей красе. И взял под себя весь район. И был тогда момент, когда система, еще не окрепнув, могла развалиться.

Был момент, когда Жака подставили. Как будто это он заказал Захара. Патрик, падла, все организовал. И Захар готов был обвинить своего друга в измене. Жак это почувствовал, встал на дыбы. А тут еще любовный треугольник… Два треугольника, в каждом из которых фигурировал Захар.

Захар мотал срок, когда Зойка сошлась с Жаком. Он тогда еще служил в Чечне по контракту, приехал в отпуск, закрутил с Зойкой. Но тут же изменил ей сразу с двумя бабами. Зойка ему этого не простила, но чувства остались. Захар вернулся домой, Зойка притянулась к нему, они стали жить вместе. А потом вернулся и Жак. Он вдруг понял, что не может без Зойки. Но чтобы ее вернуть, нужно было как минимум кинуть Захара. А как максимум получить согласие от Зойки. А она наотрез отказалась изменять Захару.

А потом в его жизни появилась Жанна. Захар уходил от Зойки, долгое время она терпела, но в конце концов поставила его перед выбором. Если он остается с Жанной, то Зойка уходит к Жаку. А Жак только этого и хотел. Но Жак же и разрулил эту ситуацию. Захар уже готов был уйти к Жанне навсегда, но Жак остановил его, считай, в самый последний момент. Он повел себя как настоящий друг…

А второй треугольник связал Захара с Патриком, со ставровским «быком», который вдруг стал мужем Жанны. Такие страсти там кипели. Захар даже стрелялся с Патриком в «русской рулетке»…

Скурвился Патрик. Ставр лежал в коме, а он пытался прибрать к рукам всю его власть. И вместе с тем его любовницу Варвару. Жанна ему мешала, и он хотел ее убрать. Если бы не Захар, Жанны бы уже давно не было в живых. Но погиб сам Патрик. И снайперский выстрел организовала Зойка. А убили Патрика в тот час, когда Ставр застукал его в постели со своей любовницей. Варвара еще та штучка. Но можно ли было винить ее в изменах? Ставр вцепился в нее руками, а она молодая, красивая. И ей хотелось настоящей любви, которую мог предложить Патрик…

— Приехали!

Голос Рапса донесся откуда-то издалека, но не из прошлого, а из настоящего. Захар кивнул. Машина стояла на стоянке перед зданием аэропорта. Телохранители уже покинули свой джип.

Захар вышел из машины и увидел припаркованный неподалеку «икс-пятый» «БМВ» белого цвета. Все бы ничего, но из внедорожника вышла Жанна. А рядом с Захаром — Рапс. И, возможно, в кармане у него инструкция от Зойки. Только Захар подумал об этом, как ноги сами по себе понесли его к Жанне. Плевать, что там, в голове у Рапса. Не боится он Зойку. И не хочет быть подкаблучником.

Жанна проскользнула мимо него невидящим взглядом, повернулась к нему спиной. Но в голове у нее что-то щелкнуло, она остановилась на миг, развернулась к нему. И губы дрогнули, как будто собирались растянуться в улыбке. Собирались, но не растянулись.

Жанна всегда выглядела на все сто. Но сегодня она смогла превзойти даже саму себя. И любую голливудскую актрису на красной дорожке. Захар смотрел на нее, а от волнения пережимало дыхание. Он даже не смог поздороваться с ней, а просто кивнул. Она ответила ему тем же самым.

— Кого-то встречаешь? — выдавил из себя он.

Жака она встречать не могла. Жак возвращался с курорта с женой. Если только он не оставил свою Алису в московском аэропорту. Но это вряд ли…

— Любимого человека, — Жанна слабо усмехнулась, глядя на него.

— Отца?

Ее брови взвились вверх — как у птицы в момент взлета.

— Отца я, конечно, люблю… — Жанна подняла руку, глянула на часы. — Извини.

— Триста семнадцатый рейс? — спросил он.

Жанна кивнула и направилась к аэропорту. Захар нагнал ее.

— А почему без охраны?

— А кого бояться?

— Ну-у… — Захар бросил взгляд по сторонам и заметил за клумбой брюнета, который наблюдал за ними сквозь дым от собственной сигареты.

Внешность вроде бы славянская, но черные волосы и нос с горбинкой наводили на мысль о его родстве с детьми кавказских гор. Заметив направленный на него взгляд, парень отвел глаза.

Брюнет не представлял для Жанны никакой опасности, а больше и не было никого, на ком можно было остановить взгляд.

— Мало ли.

— Мало было, пока ты сопли жевал. А сейчас у меня все в порядке.

Жанна и дальше собиралась разговаривать с ним в таком тоне. Более того, она так увлеклась, что потеряла Захара из виду.

Нет, он не обидел ее. Он просто остановился. Пусть идет к своему любимому человеку. Он не собачонка, чтобы бегать за ее хвостом… Хотя лучше бы он был кобелем…

Жанна остановилась, глянула на него через плечо и, вяло махнув рукой, продолжила путь.

— Что-то не так? — спросил Рапс.

— Да нет… Ты бы глянул, что там за пацан… — Захар бросил взгляд на клумбу, за которой стоял брюнет, но никого там не увидел.

— Какой пацан?

— Забудь, — махнул рукой Захар.

Все равно, был пацан или ему померещилось. Чешуя все это по сравнению с тем, чем озадачила его Жанна. Любимого человека она встречает. Более того, не хочет смотреть на Захара.

Не было у нее никого все это время. Жила себе в гордом одиночестве, и Захара это устраивало. Вернее, он-то думал, что ему все равно, сама жила Жанна или с кем-то. Оказывается, не все равно…

В здании аэропорта Захар нашел Жанну, встретился с ней глазами. И снова получил отпор. Она смотрела на него, едва заметно качая головой. Она просила его не подходить, не заговаривать с ней. Или она поднимет его на смех на глазах у подчиненных.

Рейс «триста семнадцатый» из Москвы прибыл без опоздания. Пассажиры получили вещи, вышли к встречающим. Захар увидел Жака. Махнув ему рукой, он прямым ходом направился к Жанне. Подошел к ней, поцеловал. Захар завибрировал изнутри, глядя на эту сцену.

Жанна улыбнулась и, качая головой, с насмешкой глянула на Захара. Разбитной и бесшабашный с виду Жак в своем репертуаре. Он выглядел как гренадер, может, потому и вел себя по-гусарски. Балагур, весельчак, но в целом — сама серьезность. Он очень хорошо знал, что ему нужно от жизни, поэтому черпал из нее полной ложкой. Но лишнего вроде бы не брал. И друзей от общего корыта не отгонял. Хотя и ревновал немного к Рапсу. Жак долгое время считался первым после Захара, но так уж вышло, что теперь он подчинялся Рапсу.

Цокая каблучками, Алиса догнала своего мужа, взяла его под руку и натянуто улыбнулась Жанне. А Захару она улыбнулась широко. И взгляд ее засиял.

Алиса — особая история в его жизни. Она была подружкой отмороженного Мурзы. Захар попал к нему с простреленными ногами, его бросили в подвал умирать. Сначала Алиса выходила его, а когда Захара облили бензином и подожгли, набросила на него свою шубу. И сбила огонь. А потом уже появилась Жанна с «быками» своего отца.

А чуть погодя Алисе заказали Захара. Она должна была сделать ему укол со смертельной инъекцией. Она согласилась, пришла к Захару в палату и призналась ему во всем. Но жить ей выпало с Жаком. Он привязался к ней. Но бросил ради Зойки… А потом снова вернулся к ней. И женился.

Два года назад Алиса родила Жаку сына. Располнела после родов, подурнела, Жак тогда чуть не загулял. Или даже было что-то. Алиса взяла себя в руки, и сейчас на нее любо-дорого посмотреть. Только Захар тянулся взглядом к Жанне.

Но ей, увы, не было до него никакого дела. Она обнималась у него на глазах с каким-то модным красавчиком с пышными волосами.

— Здорово, братан! — Жак обнял Захара, сжал его в своих объятиях.

И тут же переключился на Рапса. А к Захару подошла Алиса. Он чмокнул ее в щеку, но Алиса улыбнулась ему так, как будто он поцеловал ее в губы. Когда-то она очень хотела быть с ним, но Захар и без нее по горло был сыт интригами.

Да и сейчас он зациклился на Жанне. Алиса заметила, куда он смотрит, повернула голову. А Жанна уже шла под руку с пышноволосым красавчиком.

Заметил это и Жак.

— А я думал, что Жанна меня встречала, — весело сказал он.

— Ничего ты не думал, — Алиса просто провела рукой по его волосам на затылке.

Но могло показаться, что она отпустила ему затрещину.

— С кем это она? — спросил Рапс.

— Да летел с нами… — пожала плечами Алиса. — Всю дорогу сидел как потерянный. А сейчас расцвел.

— Распетушился, — усмехнулся Жак.

— Да и черт с ним, — пожал плечами Захар.

И, натянув на губы улыбку, посмотрел на Жака.

— Давай рассказывай, как отдохнул.

— Ой, мы столько там наснимали, нафотографировали! — одну руку Алиса приложила к груди, а другой взяла Захара под локоток.

И увлекла его в сторону, подальше от мужа, который мог помешать ее рассказу. Но Захару казалось, что Алиса уводит его от Жанны, которая, казалось, сияла от счастья.

Глава 4

«БМВ» — машина резвая, и всегда, когда Жанна разгонялась, у нее возникало чувство полета. Но только сейчас она поверила в то, что летит. Она так соскучилась по Илье и столько восторга в душе.

— А что это за мужик был? — спросил Илья.

— Который на меня смотрел?

Жанна сразу поняла, о ком шла речь. А Захар смотрел на нее большими глазами. Никак не думал он, что у нее может появиться кто-то. Как будто она клятву ему давала — до скончания века жить в святом одиночестве. Как уж бы!..

Сам по себе Захар уже перестал волновать ее. Но как же приятно вспоминать, какими глазами он на нее смотрел. Так ему и надо!

— Нет, который тебя поцеловал.

— А-а, этот!

Жак был рубахой-парнем, и ему ничего не стоило подружиться с ним. Он хороший, но шуточки у него, надо сказать… Жанна очумела, когда он подошел к ней и поцеловал. Но не разозлилась. И сейчас не злилась. Ну поцеловал, и что? И очень хорошо, что Илья ревнует ее.

— Здоровый мужик.

— Мужик, — кивнула Жанна. — Но в авторитете.

— В авторитете?.. Бандит, что ли?

— Ну, не совсем… Охранное предприятие у него.

— Знаю я такую охрану. Где бы найти охрану от такой охраны? — усмехнулся Илья.

— Вот-вот.

— А смотрел на тебя кто?

— У Жака охрана на районе, а у Захара — на весь город. Одна сплошная охрана. И никуда от нее не спрячешься…

— А надо прятаться?

— Я не пряталась, — краешком губ усмехнулась Жанна.

Не пряталась она и ждала, когда Захар ее найдет. Но шли годы, а он ни мычит, ни телится. А ей никто и не нужен был. Пока не появился Илья. А Захар пусть локти себе кусает.

— Ну, мужики они с виду крутые… А почему этот Захар на тебя смотрел?

— Любит он меня, потому и смотрел.

— Любит? — нахмурился Илья.

— А от жены уйти не может… Уходил, вернулся, дал слово. А слово он держать умеет.

— К тебе уходил?

— Было дело… И замужем я была. Но не за ним…

— Была?

Илья взял в руки бутылку с минералкой, открутил пробку.

— Патрика убили.

— Кто?

— Жена Захара.

— Кто?!

Илья приложился губами к горлышку бутылки, сделал первый глоток.

— Она тоже в авторитете.

Илья дернулся изнутри, рывком убрал от себя бутылку, фыркнул, сбрызгивая с губ воду.

— У них там своя мафия. А у нас — своя. Между нами ни войны, ни мира. Но Патрик этого не понял. И нарвался.

— У вас своя мафия?!

— Банк, рестораны, казино, ночные клубы. И все это на чем-то стоит…

— На чем?

— На земле. Которую ты должен украсить ландшафтным дизайном.

— Ну, это я умею…

— А больше от тебя ничего не требуется. Будешь жить в моем доме. Там же будешь и работать. Ландшафтным садовником.

— Ландшафтным дизайнером.

— И без выезда.

— Три тысячи долларов в месяц?

— Это за ландшафт… А любить меня ты должен бесплатно.

— А если нет? — спросил Илья.

Жанна возмущенно глянула на него.

— Ты же не закатаешь меня в бетон?

— Поверь, я не мафия… А если мафия, то очень хорошая и добрая. И нежная.

— Верю.

— Ты не пожалеешь о том, что приехал.

Жанна свернула на дорогу, которая вела к ее дому. Слева озеро, справа — березовая роща. Гравий на дороге утрамбован плотно, ям нет, ощущение такое, как будто едешь по асфальту.

Большие кованые ворота открылись автоматически, машина остановилась перед большим домом с фигурными изысками. Илья вышел, огляделся, зачарованно глянул на Жанну.

— И это все твое?

— И твое тоже.

Она подошла к Илье, хотела обнять его, прижаться к нему. Но увидела охранника, который смотрел на них издалека, и направилась к дому. Зря она пригласила Илью на работу. Как ни крути, а относиться теперь она будет к нему как к садовнику. А точнее, как к кучеру для тела… Как бы это не закрепилось в подсознании.

* * *

Машина мощная, пуленепробиваемая, инкассаторы вооруженные, в бронежилетах. Но в машину еще нужно сесть, а оружие — достать. Путь к месту посадки короткий, но есть в нем изъян. Над крыльцом нависает широкий тяжелый козырек, его поддерживает круглая колонна — руками не обхватишь. В нескольких шагах от колонны палисадник, там пышные туи, за ними Соус и разместил своих людей. А когда инкассаторы переступили порог казино, дал отмашку. И началось.

Под прикрытием колонны они в упор вышли на инкассаторов. Молодой с тонкими усиками парень глянул на Соуса, дернулся, потянулся к кобуре. Но выстрел из дробовика сбил его на землю. Возможно, бронежилет удержал пулю, но не смог погасить силу удара. А Соус выстрелил снова. Второй патрон с картечью. А выстрел по ногам. У него все просчитано, все учтено.

Второй инкассатор взвыл от боли, упал, хватаясь за изрешеченные ноги. Горбун подскочил к нему, вырвал одну сумку с деньгами, вторую. А Фикус открыл огонь по водителю, который неосторожно выскочил из машины. Мужик упал на землю, но не факт, что замертво. У него ствол, он может открыть огонь. Соус тоже в бронике, но пуля может попасть в голову.

Горбун стрелял, а Соус, отступая, держал на прицеле вход в казино. Вышибалы могли появиться секунд через пять, не раньше. Стволов у них при себе быть не должно, но все равно упускать их из виду нельзя. Да и лежащие на земле инкассаторы представляли опасность. Они живы, просто их на время вывели из строя. Хорошо бы уложить их наглухо, но лучше обойтись без мокрого. Капелан очень просил.

От колонны до палисадника — секунды две. Дальше туевые деревья. Под их прикрытием до машины — еще секунд пять.

Водитель открыл огонь, когда Соус был уже под прикрытием деревьев. Уходил он последним, поэтому пули никого не достали. Но в поле зрения появился инкассатор с простреленными ногами. Его корчило от боли, но выстрелить он смог. Правда, мимо. Зато Соус не промазал. Основная порция картечи снова рубанула по ногам, но что-то влетело и в пах. Бедолагу аж подкинуло от боли.

«Четверка» стояла на месте, Синай за рулем. Пацан явно нервничал. Как и все. Но машину сорвал с места вовремя. Соус закрывал за собой дверь уже на ходу.

— Гони, братишка! Гони! — Горбун хлопнул Синая по плечу.

Тот кивнул, заложил крутой вираж, Горбун не удержался, стукнулся головой о боковое стекло.

— Ну, ты в натуре!

— В натуре это хорошо! — весело протянул Фикус. — Я люблю, когда девочки в обнаженной натуре… В сауну бы сейчас!

— Будет сауна, — кивнул Соус.

Еще пять минут назад Фикуса трясло как в лихорадке. Страшно ему было, нервы сдавали. Соус даже собирался дать отбой, так пацана расколбасило. А сейчас его отпустило. Опасность позади, машин с мигалками не видно и не слышно, маршрут определен, сбоев быть не должно.

Машина въехала во двор дома, свернула за гаражи. А там «КамАЗ» с фургоном. Доски уже подставлены, эстакада готова, и, если Синай не промажет, дело, считай, в шляпе.

Синай не подвел. «Четверка» заехала в фургон, Кошмар сбросил доски, закрыл двери. В салоне стало темно.

— Туши свет — сливай воду! — возбужденно протянул Фикус.

— Вот только ссать здесь не надо! — засмеялся Горбун.

Соус промолчал. Пацаны молодые, толковые, но малоопытные. Дело они сделали как надо, но нервы на пределе, напряжение надо снять. Пустой треп, как правило, помогает.

Да ему и самому не по себе. Вроде бы все позади, но мысли давят. И вопросы не дают покоя. Что, если он убил и первого инкассатора, и второго? Менты тогда точно на уши встанут. Одно дело буржуя ограбить и совсем другое — мокруха… Впрочем, дело, по-любому, громкое. За выходные в казино накопилась огромная сумма, тысяч триста, не меньше. Если, конечно, инкассаторы вынесли те самые деньги, на которые они рассчитывали. Информатор обмануть не мог, а его начальство — запросто. Может, служба безопасности Ставра пронюхала ситуацию.

Но тогда бы за ними уже гнались менты. Или «быки» Ставра. Но Кошмар спокойно стронул «КамАЗ», и никто даже не попытался его остановить. И дальше все должно быть путем. Соус знал толк в таких делах, у него чутье, и оно не давит на клапан. Да, все будет хорошо…

* * *

Без малого два «лимона» в рублях, девяносто тысяч долларов. Трах-бах, и нет денег! Как будто их и не было. А ведь это не только прибыль, там еще и оборотные средства. Отец в шоке, Жанна в ауте.

— Что с инкассаторами? — спросила она. — Жить будут?

— Да будут… Детей у одного не будет… Так ему и надо, козлу! — сквозь зубы процедил отец.

Жанна глянула на него с укором, но он этого даже не заметил. Видимо, укор был недостаточно острым. Но ведь инкассаторы сами во всем виноваты. Не надо было клювами щелкать.

— Расслабились инкассаторы, — сказала Жанна. — За пять лет ни одного случая.

— Да, после того, как нас нагрел Захар.

— Может, он. Может, не он, — пожала плечами Жанна.

Захар все отрицал. А ведь она допрашивала его не абы где, а в постели. Так она тогда старалась, но язык не развязала.

— Он, — кивнул отец.

— А, может, все-таки Голован?

— Голован, Голован… А знаешь, почему мы тогда на Голована подумали? Он тогда за «Гарантию» подписался. «Гарантия» — реальный банк, а мы так, мимо проходили. А как доказать, что нам нельзя доверять?.. Деньги тогда на лакокрасочный завод везли. А у кого лакокраска раньше обслуживалась? Правильно, в «Гарантии»…

— А зачем Захару нас подставлять?

— А кому наша монополия нравится? Сколько клиентов соскочить хочет? А кто им в этом может помочь?

— Да нет, Захар бы не стал этого делать.

— Если ты с ним спала, это вовсе не значит, что ты его знаешь.

— Папа! — Жанна ошеломленно глянула на отца.

Ему вовсе не обязательно было указывать на интимные факты из ее биографии.

— Извини. Что-то злость накатила… — Отец обхватил пальцами чашечку с кофе, поднес ее к губам, смочил горло.

— А ведь я с ним спала, — в раздумье кивнула Жанна.

Теперь отец оторопело глянул на нее.

— Он остался со своей Зойкой, я жила одна… А потом появился Илья.

Отец ничего не сказал, но заерзал в кресле, устраиваясь в нем поудобней. Он давал понять, что готов слушать очень внимательно. Кто такой Илья? Почему она поселила его в своем доме? Если это любовь, почему бы ей об этом не сказать?

— Я встречала его в аэропорту, а он это видел.

— Захар видел?

— Да, он Жака встречал… И видел, как я целовала Илью… Ему это очень не понравилось.

— Илье? — нахмурился отец.

— Захару! — Жанна понесла к виску правый указательный палец.

— И он решил отомстить?

— А вдруг?

— Когда это было?

— Ну, позавчера…

— За два дня такие дела не делаются. Там готовились. Долго готовились. Знали, что, как, когда…

— А охрана там наша, — в раздумье проговорила Жанна.

— Наше — это ты и я. А остальных можно купить…

— Можно.

Если не считать того давнего случая, инкассаторов «Алтанай-банка» ни разу не грабили. Но у отца был заместитель по безопасности, который смог купить управляющего банком. Фадей и сам продался — самому себе. Он предал отца и увел четыре миллиона долларов. Часть денег удалось вернуть, но самого Фадея взять не смогли. И где он сейчас, никто не знает. А ведь его искали. До сих пор ищут… Вот тебе и служба безопасности.

— А Захар мог купить быстро.

— Я не думаю, что это Захар.

— Сама сказала, а теперь не думает…

— Просто совпало.

— С кем?

— Ну, с Захаром…

— А с этим, с Ильей?

— Ну, он-то не при делах… Он из Москвы… Вернее, из Саратова.

— Чем он занимается?

— Ландшафтный дизайн… Он у меня садовником… — Жанна запнулась, не сумев подобрать правильное слово. — Он у меня садовником хочет работать.

— Садовником?

— Тебя смущает, что я сплю с садовником?

— Дело не в том… Почему именно садовником?..

— Ну, почему одни работают учителями, другие врачами.

— Если бы он работал врачом, ему бы пришлось устраиваться в больницу. А садовником он мог устроиться у тебя.

— Что-то ты не то говоришь, — нахмурилась Жанна.

— И как он разбирается в ландшафтном дизайне?

— Ну, представление имеет…

Жанна не торопилась увольнять старого садовника, чтобы поставить нового. Илья еще не освоился, ему нужно время привыкнуть к ней, к дому. Он-то не прочь был поработать, но Жанна не торопилась. Может, потому что не хотела спать с садовником… Может, Илье и вовсе не надо работать… В принципе можно было назначить его секретарем-референтом. Это не такой тупик, как садовник или кучер, в смысле, персональный водитель.

— Надо бы его проэкзаменовать.

— И кто это будет делать?.. — встрепенулась она. — Давай ты не будешь лезть в мою личную жизнь?

— Как ты с ним познакомилась?

— Случайно… В Москве. Я познакомилась с ним в Москве!.. И если ты думаешь, что это было не случайно, то это как минимум глупо!

— А как максимум?

— А как максимум это паранойя!.. Илья приехал позавчера! И приехал он ко мне, а не к кассиру казино… К тому же он меня ни о чем не спрашивал…

— Паранойя нам не нужна, — кивнул отец.

— Просто он тебе не нравится.

— Ну, были варианты и получше…

— Забудь.

— Шустовы на днях новый завод открыли…

Жанна усмехнулась, вспоминая свой роман с Шустовым-младшим. Она тогда откровенно поиздевалась над парнем. Влюбила его в себя, отправилась с ним в ЗАГС, но брак он заключил с деревенской Любой, которую бросил ради Жанны. Так она восстановила справедливость. А потом вдруг сама захотела замуж за Игната. Он даже возил ее в Москву — знакомить с родителями. А потом вернулся к Любе. Понял вдруг, что не может без нее жить.

С ней он сейчас и живет. В Москве. Она рожает ему детей, пополняя семейство Шустовых.

— Все равно надо бы поговорить с этим Ильей. В глаза ему посмотреть.

— Хочешь, чтобы он сбежал?

— А он может?

— Ты хочешь, чтобы я умерла старой девой?

— Я хочу… Все, молчу… — Отец поднял руки. — Лучше кто-то, чем ничего.

— Ищи грабителей в другом месте.

— Грабителей, грабителей… Может, Караван?..

— Караван?.. Ему это зачем?

Отец тяжело поднялся с места, пожал плечами, подмигнул Жанне и вышел из кабинета.

* * *

Ставр, по ходу, заигрался. Караван в упор смотрел на него, пытаясь внушить ему эту мысль. Он обличал его и предупреждал. Хватит изображать из себя крестного отца, это может плохо для него кончиться.

— Я хочу знать, кто сделал моих инкассаторов. — Но Ставр упорно гнул свое.

Они снова встретились в «Лагуне». И опять на столе дымились мясные блюда. На этот раз Караван взял нож, вилку, отрезал кусочек от телячьего стейка. Не так уж он и опасен, этот Ставр, чтобы с ним церемониться. Да, есть у него реальная бригада, есть люди, которые могут нанести удар. Но вряд ли в этой системе течет живая кровь, наверняка там все заржавело, закостенело. Пока провернутся шестеренки в этом механизме, Караван уже убьет Ставра. Причем он мог сделать это прямо сейчас. В рукаве у него нож, одно резкое движение, и острие вскроет беззащитное горло. Дальше в дело вступят отбойщики. С Караваном всего двое, но Шалован и Брют — лучшие из лучших. Один подъехал третьего дня, другой — второго. В лагере Караван мог на них положиться, и сейчас он верил им как самому себе. Там и подготовка, и преданность воровскому делу.

— Сделали тебя, Геннадий Лукьянович, — усмехнулся Караван.

Ставр дернулся так, как будто ему шило в задницу воткнули, но тут же постарался сделать хорошую мину.

— Ты что-то знаешь!

— Что я знаю?

— Это был удар не по деньгам! Это был удар по престижу банка! — с горячим пылом выдал Ставр.

— Я не знаю. — Холодным взглядом окатил его Караван.

— Я должен найти этих уродов!

— Дерзай.

— И ты должен мне помочь.

— Я буду искать, — кивнул Караван. — И найду. Но тебе ничего не скажу… Я тебе не мент. И не сыскная контора.

— Я заплачу.

Караван с вялым интересом глянул на Ставра.

— Частное детективное агентство — за углом.

— Не складывается у нас разговор, — разочарованно качнул головой Ставр.

— Складываются дрова. Если их правильно рубить. А у тебя щепки летят… Ты наехал на меня, Ставр. Крайним хочешь сделать?..

Караван не давил на собеседника, он просто лег на него всем своим авторитетом.

Да, на прошлой встрече со Ставром Караван имел смутное представление о криминальных раскладах в городе. А сейчас он точно знал, что все козыри на руках у него, а не у Ставра. И даже Захар его нисколько не пугал.

У Каравана была цель — утвердить воровскую власть в городе. А Ставр уже добился своего. У него все есть, ему хватает, к новым высотам он не рвется. Также и Захар. Сила за ним реальная, не вопрос, но есть ли воля применить ее сразу, без раздумий? Он тоже всего добился, в нем притупился волчий аппетит. И свежесть восприятия уже не та. А Караван мало того, что злой и голодный, за ним воровская идея. И за ним люди, готовые служить ему за эту самую идею. И поджигать лавры, на которых почивают сильные этого болота, которое пора было всколыхнуть…

— Я не наезжал.

— Шестой номер хотел мне выписать, — поморщился Караван.

— Я сделал тебе реальное предложение.

Караван кивнул. Ставр оправдывался перед ним, а это минус ему в бок, под ребро. Значит, знает он свою слабость перед воровским миром. Значит, сдулся его реальный авторитет.

— Я не брал твою кассу, — сказал Караван. — И не знаю, кто это сделал.

Но еще рано в открытую опускать Ставра. Он в силе, и в нем еще может проснуться лютый зверь… Но выводы уже можно делать. Время Ставра закончилось, и ему самому пора на пенсию. Мало того, он уже одной ногой там. Потому и нет охоты говорить с ним в почтительном тоне. Зато появилось желание воспользоваться моментом. А почему нет?

— Поэтому я тебя прошу… — начал Ставр.

— Просить не надо. Меня интересуют реальные предложения… И еще меня интересует твое казино.

— Я так почему-то и подумал, — хищно сощурился Ставр.

Караван качнул головой, пристально глядя на него. Он уже знал, что хочет сказать эта развалина. Но лучше пусть он оставит предъявы при себе. Караван все сказал, и слов больше не будет. Дальше только действие… Ставр это понял, замолчал. Но продолжил жечь Каравана испепеляющим взглядом. Только не было там того накала, чтобы напугать.

— С шальных денег нужно отстегивать на удачу, — с усмешкой сказал Караван. — Или удача от них отвернется… Уже отвернулась.

— Я хочу знать, кто меня ограбил.

— Я много не прошу. Десять процентов.

Какое-то время Ставр продолжал дымить взглядом, затем вдруг резко поднялся.

— Я подумаю.

Караван молчал, глядя на него с плохо скрытой насмешкой. Похоже, он разбудил в Ставре зверя. Только хищник этот какой-то не очень страшный, такой же старый и облезлый, как и его волчья шкура.

Ставр ушел, и Караван молча усмехнулся ему вслед. Он чувствовал себя победителем, за которым осталось поле боя. Но расслабляться ни в коем случае нельзя. Ставр уже совсем никакой, может, ему и жить осталось совсем чуть-чуть, и если так, то терять ему нечего. И он может сорваться с катушек. Тогда у Каравана земля будет гореть под ногами.

Он это учтет, но прятаться от Ставра не станет. И даже постарается узнать, кто снял шерсть с казино и владеющего им банка.

Глава 5

Тихо в доме, хорошо, но это внешнее спокойствие. А в душе над цветущим садом нежно шумит ветер. Илья сидел на диване, Жанна полулежала на нем. Они смотрели телевизор, а его рука неторопливо бродила по ее холмам под полами халата. Бродила, нежно нащупывая кратеры вулкана. Жанна хмелела от пробуждающих ощущений, в предчувствии взрывных извержений.

Полы халата уже разошлись в стороны, когда запиликала лежащая на столе рация. Охранник сообщил, что приехал отец.

Но Жанна еще не успела запахнуться, когда открылась входная дверь. Отец шел тяжело, но торопливо. И в каминный зал он, казалось, не вошел, а ворвался. И вперил огнедышащий взгляд в Илью. Вот тебе и вулкан проснулся. Только не там, где надо.

— Папа, давай не будем.

Жанна поморщилась, уловив запах коньяка. Отцу нельзя пить, а он поддал. Значит, что-то случилось.

— Ты кто такой?

И язык у отца заплетался.

— Илья.

— Если обидишь мою дочь, я тебя…

— Папа!

Отец вздрогнул, как бывает с человеком в момент, когда он пробуждается от кошмарного сна.

— Илья меня не обидит! И не надейся!

— Нам надо поговорить.

— Поговорим.

— Сделай мне крепкий кофе.

Жанна качнула головой. Отец и без того выпил, а крепкий кофе мог его добить.

— Тогда просто воды.

Жанна глянула на Илью, и тот все понял. Да он и сам рад бы исчезнуть. Общение со Ставром — занятие не из приятных. Это Захар мог разговаривать с ним на равных, а у Ильи уже поджилки напряглись. Впрочем, Жанна не могла его за это осуждать. Он обычный парень, ей такой и нужен.

Илья ушел наверх, Жанна сходила за водой, вернулась в зал. Отец сидел в кресле, неподвижно глядя куда-то перед собой. И лицо у него такое пугающе бледное. Жанна похолодела. А вдруг умер?

— Папа!

Она подошла к нему, взяла за руку. Он открыл глаза и усмехнулся, прочитав ее мысли.

— Думаешь, помер?

— Ты еще всех нас переживешь.

— Хотелось бы. Но вряд ли.

— Я схожу за тонометром.

— Не надо.

Жанна качнула головой. Это ему не надо, а ей нужно. Она измерила давление. Сто восемьдесят на сто десять.

— Я позвоню Игорю Аркадьевичу, — сказала Жанна.

— Да не бойся ты, дочка! — взяв ее за руку, усмехнулся отец. — Я еще на похоронах у Каравана станцую.

— У кого?!

— Это все Караван воду мутит… Я с ним говорил, все подтвердилось. Ему нужно казино.

— Когда он успел?

— Ну, он же не на пустое место вернулся. У них тут система… Он хочет десять процентов с казино.

— Отдай ему десять процентов.

Отец дернулся, будто его ужалили, но воли своим чувствам не дал. Взял тонометр, протянул ей.

— И еще температуру измерь.

— Это не бред, папа. Это реальность. Караван в законе, с него спрашивают за общак, а конкретные деньги он может снять только с вас. Войди в его положение…

— Ты что такое говоришь, дочка? Он пытается меня опустить…

— Значит, он чувствует за собой силу. И он уже спустил ее с цепи. Ты же сам говорил, что с инкассаторами работали профессионалы.

— Да, сначала кусок мяса, затем кусок бабы… — Отец запнулся, провел рукой по своим сединам.

— Что такое?

— Варвара знает про казино.

— Варвара?

— Она могла слить Каравану.

— Варвара?

— Ладно… — Отец поднес к носу ладонь, сжал ее.

Он прятал свои мысли в кулак. Но Жанна вцепилась в него. Нет уж, если сказал «а», пусть рассказывает о своей «б».

— Давай, давай, сливай свою драгоценную!

— Я Каравана из ее машины вытащил, — со скрипом признался отец.

— Мышь в машине? Оригинально!

— Давай без комментариев!

Жанна смиренно свела вместе ладони на уровне груди.

— Какой-то гопник вырвал у нее сумку. А Караван эту сумку отбил.

— Да, в детстве я любила сказки.

— Я узнавал, гопник был реально. И Караван его за руку поймал…

— И Варвара его отблагодарила. Прямо в машине… Она умеет делать это по-быстрому? — съязвила она.

— Жанна! — Отец с укором глянул на нее.

— Извини, не могу отказать себе в удовольствии пнуть эту твою сучку.

Варвара умела прикидываться ангелочком, этого у нее не отнять. Но рога она Ставру наставляла как самая настоящая чертовка. Ладно, с Патриком закрутила, так она еще вступила с ним в сговор против отца. Патрик собирался убить его у нее на квартире… А еще раньше отца мог убить Захар. И где? Опять же на той самой квартире, которую подарил ей отец. Может, у нее и с Захаром что-то было… И ничего удивительного, если она спит с Караваном. Если так, то отец сам виноват. Не должен он был прощать эту дрянь.

— Кликни своего этого. — Отец сурово свел брови к переносице.

— Все, все, молчу… Значит, Варвара крутит с Караваном?

Отец пожал плечами.

— Когда она успела?

— Разберемся.

— И что она знает про казино? Где, что, когда? Для одной ее извилины это слишком сложно.

— Я тебе ничего не говорил, — после долгой паузы сказал отец.

Похоже, он и сам понял, что наводчица из Варвары, как из мухи котлета.

— Ты говорил с Караваном? — уточняя, спросила она.

— Говорил, — поморщился отец.

— Он тебя расстроил.

— Я его в порошок сотру.

— Он тебя сильно расстроил… Чем я могу тебе помочь?

— Я сказал, что ты можешь мне помочь?

— Ты не сказал, ты пришел…

— Ты бы могла поговорить с Захаром.

— Очень интересно.

— Возможно, он что-то знает. Но мне не скажет.

— А я могла бы его разговорить?

— На самом деле все серьезно… Кто-то пытается раскачать ситуацию. Возможно, это Караван. А, возможно, сам Захар… Может, есть еще кто-то третий… Караван весь в движении, он очень опасен. На него нельзя наезжать вслепую…

— Я тебя поняла.

— Караван будет давить по всем фронтам. С меня он требует казино, с него затребует что-то…

— Я могла бы настроить Захара против Каравана?

— Ты сама видишь, какой из меня игрок, — вздохнул отец. — Тяжело мне. И с каждым днем становится тяжелее… Даже не знаю, проснусь я завтра или нет.

— Ну ладно, — поморщилась Жанна.

— Если не проснусь, все ляжет на тебя… Тебе всем рулить… Ты уже пробовала, у тебя получилось… И с Захаром ты смогла договориться… Захар тебе нужен, а не этот. — Отец неприязненно глянул в сторону, в которой скрылся Илья.

— Раньше ты так не думал.

— Думал. Всегда думал… Но ты же знаешь, как я отношусь к Захару.

— Знаю.

— Ладно, все.

Отец стал подниматься, Жанна помогла ему.

— Домой поеду.

— Ну да, — усмехнулась она.

Дом — понятие растяжимое. Можно уехать к жене, можно к любовнице.

— К маме поеду… — сказал он, прочитав ее мысли. — С ней все понятно. А Варвара…

— Надорвешься ты со своей Варварой.

— Отпустить ее надо, — в раздумье сказал он.

— Она еще молодая, ей нужна свобода, — сказала Жанна.

— А она ее заслужила?

Отец глянул на нее так, как должен был смотреть на Варвару в тот момент, когда узнал об измене. Когда должен был приговорить к наказанию… Возможно, приговор уже был. Может быть, он и не хочет отпускать эту пташку в наказание за предательство.

Жанна пожала плечами. Если она правильно все поняла, то отца винить не в чем. Варвара заслужила столь небрежное к себе отношение. А если он, как и раньше, относится к ней с трепетом, это его право. Пусть пылинки с нее сдувает, соринки из глаз вытаскивает, лишь бы только детей не плодил. Жанна присматривала за Варварой, следила за тем, чтобы у нее не было детей. Ей конкурент в праве на отцовское наследство не нужен…

* * *

Утро, моцион, завтрак. Пора на работу. Для Захара готова одна машина, для Зойки — другая. Работа у них в одном направлении, а выезды разные.

Зойка сделала шаг к машине, остановилась, выудила из сумочки маленький блокнотик, заглянула в него. Снова сделала шаг — и опять остановилась. Что-то она забыла. Захар знал что. И она вспомнила.

Зойка подошла к нему, поцеловала в щеку.

— А в блокнот обязательно было заглядывать? — с иронией во взгляде спросил он.

— В блокнот?.. — на мгновение задумалась она.

— На какой там странице поцелуй для мужа?

— Поцелуй для мужа на первой странице в сердце, — сказала она. — А в блокноте… В десять утра у меня встреча с поставщиком…

Зойка махнула рукой, давая понять, что Захару не стоит заморачиваться на этот вопрос. Встреча, может, и важная, но проблема мелкая.

А у него на сегодня встреч не запланировано. Но проблема нарисовалась достаточно серьезная. Позавчера ограбили казино Ставра, снова нападение на инкассаторов. Есть информация, что Ставр, среди прочих, подозревает Захара. Ему-то в принципе по барабану. Более того, если Ставр хочет войны, Захар вполне готов к тому, чтобы открыть фронт на границе с ним. Что-то слишком уж скучно стало, так и плесенью порасти недолго. Но все же лучше обойтись без конфликтов. Деньги любят тишину.

— А в одиннадцать встреча с Шантаном, — сказала Зойка.

Захар удивленно вскинул брови. Шантан — мужик конкретный. Можно сказать, в авторитете. Обосновался на рынке, подмял под себя львиную долю барахольной торговли, да и жирует себе потихоньку. Рынок «Восточный» — это своего рода маленькое государство в большом городе. Вещевая и продуктовая, розничная и оптовая торговля, общепит, ресторан, гостиница. И все это — под единым хозяином, вооруженного собственной службой безопасности.

Захар в свое время сошелся в жестком клинче с Шантаном и поставил над его рынком свою охрану. Но его люди не имеют доступа к темной, теневой стороне рынка, за ними всего лишь охрана материальных ценностей и обеспечение порядка на территории. И за это Шантан исправно отстегивает в «Горохрану», проблем с выплатами пока не было. Но Шантан мог и взбрыкнуться. Тем более что у него была своя служба, обеспечивающая безопасность рынка. Там и внешнее наблюдение, и агентурная работа со штатными торговцами, и взаимодействие с органами, с налоговой службой, которая по каким-то таинственным причинам не имеет никаких претензий к рынку «Восточный». И это при том, что торговля контрафактом там процветает.

А у Зойки были свои цеха по пошиву дешевой одежды, и большая часть ее товара уходила через рынок «Восточный». Она контактировала с Шантаном, и это не было для Захара секретом. Но Шантан вовсе не какая-то мелкая рыбешка, и каждая встреча с ним была для Зойки событием, о котором она информировала Захара. И сейчас она сказала об этом, но как бы мимоходом. А могла и не сказать…

— Слишком большие поставки от нас, говорит. Надо бы урезать.

— А ты не согласна.

— Я не согласна.

— Может, правда, слишком большие.

— Шантан имеет с этого роскошный процент, так что пусть не вякает, — поморщилась Зойка.

— Так ему и скажешь. — Захар не спрашивал, он утверждал.

— Так ему и скажу.

Зойка запросто могла нагрубить кому угодно, хоть Шантану, хоть Ставру. Но сделает она это с умом, с чувством собственного достоинства и без всякой истерики. Шантан даже не поймет сразу, что ему нагрубили… А когда поймет, будет думать, наезжать в ответ или нет. С «Горохраной» связываться чревато. Захару даже не надо будет взрывать рынок, он просто позвонит в ГУВД, в отдел по борьбе с экономическими преступлениями. Да и налоговую можно натравить…

— Палку только не перегибай.

Но Шантан может ответить не хило. И прежде чем натянуть овчинку на выделку, нужно подумать, стоит ли такая игра свеч.

— Все будет хорошо.

Зойка снова чмокнула его в щеку, повернулась. Но у самой машины замедлила ход. Замерла на мгновение, но не развернулась. И скрылась в машине. Хотела что-то сказать на прощание, но передумала. И судя по нервозным перепадам в ее движениях, она собиралась предупредить. Возможно, ей уже сообщили о случае в аэропорту. О том, какими глазами Захар смотрел на Жанну. Как бы не сорвался он с цепи…

О Зойке, о Жанне и о самом себе он думал всю дорогу к офису. На девять было назначено совещание с директорами всех филиалов охранных фирм. Там и Рапс был, и Жак, и Рамон, и Лукич — все его лучшие друзья. Захар вставлял фитиля, щелкал кнутом и раздавал пряники, но Жанна не выходила из головы. И о Зойке он думал. Ее не было на совещании, но разбуди ее сегодня ночью, задай вопрос о движениях внутри и вокруг «Горохраны», и она ответит в тему. Как ей это все удается: быть и там, и сям, и везде?

И после совещания в тиши своего кабинета он продолжал размышлять. Жанна такая же неутомимая. У своего отца она первый советник, второй после него человек в банке, ей не трудно будет взять на себя управление всем его бизнесом. И полностью заменить Ставра… Зойка, Жанна — кто они такие? Жертвы эмансипации. Или просто фишка так легла? Может, и фишка, но и в работе над собой им не откажешь. Мало того что умные, предприимчивые, еще и ухоженные от корней волос до кончиков ногтей. И красивые, и следят за собой… Только вот Жанна больше не принадлежит Захару. Закрутилось у нее с кем-то. Какой-то хрен с бугра поселился в ее доме. И скорее всего, в постели…

Захар загрустил, когда зазвонил телефон. На дисплее высветилось «Жанна»… В память был вбит номер ее телефона, и он даже не пытался привязать его к вымышленному, не вызывающему подозрение имени. И все равно, что Зойка думает на этот счет. Она и без того получила от него слишком много.

— Да, Жанна. Привет! — поздоровался он, стараясь не выдавать своего волнения.

— Надо встретиться, — сухо сказала она.

— Где? Когда?

— Кафе «Променад». В тринадцать… Подъедешь?

— Даже не сомневайся.

Жанна нарочно выбрала небольшое кафе в живописном уголке городского парка. Чтобы не тратиться слишком на спецобслуживание. Зал небольшой, комфортный, уютный. А отсутствие посетителей ко всему прочему создавало интимную обстановку. Захар испытал приятное волнение, усаживаясь за стол.

Жанна подъехала ровно в час. К этому времени Захар сделал заказ, выбрав самые дорогие блюда. Хотя волнение отбило у него аппетит.

Жанна была одна. В деловом, безупречно пошитом костюме. Волосы аккуратно убраны на затылок. Улыбка на губах вежливая, но холодная, как остывшая резина. И взгляд ее светился только на поверхности.

Захар и хотел подняться ей навстречу, но передумал. Уж очень неприступный у нее вид. Она могла и оттолкнуть его, и даже поднять на смех. У нее новая любовь, а он целоваться лезет, как будто ничего не произошло.

Жанна еще не подошла к столу, а официант уже подскочил к ней, выдвинул стул, помог сесть. Она поблагодарила его небрежным кивком. Но на Захара она глянула еще более холодно.

— Я не оторвала тебя от важных дел? — спросила она.

— Думаешь, у меня могут быть более важные дела?

— Как поживает Зоя Ильинична?

— Спасибо, ничего, — едва пошевелив губами, ответил Захар.

— Привет мне не передавала?

— И много у тебя шпилек накопилось?

— За четыре года?

— Да уж.

— Я понимаю, под юбкой у Зойки время летит быстро. И незаметно, — съязвила Жанна.

В ответ Захар мило улыбнулся, но взгляд его так и остался хмурым. Да, он оценил шутку, ему понравилось, но будет лучше, если Жанна сбавит пыл.

— Да ты не переживай, я тебе свою юбку предлагать не собираюсь, — сказала Жанна.

Вид у нее был такой, как будто она собиралась взять сигарету и закурить, чтобы унять нервное возбуждение.

— Я вообще тебя видеть не хочу, — продолжала она.

— И все равно тебя приятно слышать, — усмехнулся он.

— Отец просил… Ничего, что я отца сдаю?

— А ты его сдаешь?

— Я хочу поговорить с тобой от его имени, но он бы не хотел, чтобы ты об этом знал.

— Но ты девушка честная, порядочная и не можешь хитрить и лукавить, — не без иронии сказал он.

— А ты сомневаешься в моей порядочности?

— Нет, конечно!

— И жить с Ильей я имею полное право! — нервно и с какой-то детской интонацией в голосе выдала Жанна.

— Я тебя этого права не лишаю. — Он улыбнулся, как будто речь шла о какой-то невинной забаве с ее стороны.

Но в горле у него при этом пересохло, запершило. Он потянулся к бутылке с минеральной водой, наполнил свой стакан.

— Еще бы ты меня лишал!

И Жанна подставила свой бокал. Похоже, и у нее стало сухо в горле.

— О чем хочет поговорить со мной Ставр? — спросил Захар с иронией человека, осознающего свою силу.

Он вспомнил, о чем думал совсем недавно. Зойка и Жанна действительно крутые дамочки. Одна могла говорить с кем угодно от его, Захара, имени, Жанна — представляла Ставра. И все это как с добрым утром.

— Может, ты хочешь знать, о чем с тобой хочу поговорить я?

К столу приблизился официант. Жанна замолчала, косо глянув на него. Захар дождался, когда парень разгрузит поднос и наполнит бокалы белым вином, только затем кивнул, отвечая на ее вопрос.

— Да, конечно.

— Отец мне много говорил, но я скажу тебе о том, что я думаю об этом сама… У отца проблемы с Караваном.

Захар кивнул. Да, он очень внимательно слушает. И записывает в память каждое слово.

— Он застукал его в машине с Варварой…

Захар и хотел сохранить невозмутимость, но брови сами приподнялись.

— Если ты кому-нибудь об этом скажешь!.. — Жанна наставила на него указательный палец.

Захар молча скрестил на груди ладони.

— Там, в машине ничего не было… Но могло быть не в машине… В общем, отец вспылил… Потом он пытался сгладить ситуацию, говорил с Караваном, предлагал ему сотрудничество…

Захар вопросительно вскинул брови.

— Караван мог бы улаживать вопросы с бизнесменами. Ну, воровское слово сейчас в цене…

— Воровское слово всегда в цене, — с самым серьезным видом сказал Захар. И немного подумав, добавил: — Но не у нас.

— Ну, это если Караван сам по себе. А за отцом еще и сила.

— Караван тоже собирается с силами.

Разумеется, Захар имел представление о криминальной ситуации в городе. И о Караване слышал. И о том, что вор собирает вокруг себя полезных людей. Это его ничуть не удивляло. Караван восстанавливал свои позиции, для этого ему нужна была сила.

Сам по себе Караван его не пугал. Он же не беспредельщик, и с ним наверняка можно будет договориться. А Караван как раз и готовился к тому, чтобы выставить счет. Захар даже знал, с какого угла атаки он зайдет.

— Так в том-то и дело. И отца это пугает… Он думает, что Караван приложил руку к ограблению… Ну, ты в курсе, что было у «Седьмого счастья»?

— Твой отец думает и на меня.

— Ну, если честно, то да. Но больше на Каравана… Караван требует десять процентов с казино.

— С этого и надо было начинать, — кивнул Захар.

— Он и с тебя десять процентов потребует. Со всех твоих наваров.

— Будет разговор, будет и ответ.

— Нам надо держаться вместе.

— Против Каравана?

— Ну, если он совсем потеряет берега.

— Почему бы нам за это не выпить? — Он поднял бокал.

Жанна кивнула, они чокнулись, выпили.

— А за что пили? — спросила она.

— За то, чтобы держаться вместе, — улыбнулся он.

— Против Каравана?

— Можно за руки.

— Я предложила тебе конкретный союз.

— О таких вещах я должен говорить с твоим отцом, — тихо сказал Захар.

— Считай, что я за него.

— А с тобой я должен говорить о любви. — Он вдруг захмелел, глядя на Жанну.

Она действовала на него как магнит на стальной стержень. Пока магнит далеко, металл всего лишь предрасположен к притяжению. Пока Жанна была далеко, Захар всего лишь думал о ней. Но сейчас магнит рядом с ним, его душа тянулась к нему. И Караван казался чем-то далеким, нереальным.

А проблема непростая. Караван сам по себе — возмутитель спокойствия. И почему бы не заключить союз против него?.. Но как можно всерьез обо всем этом думать, когда Жанна рядом, когда ее красота манит и зовет? Нельзя бабам лезть в мужские дела. Особенно красивым. И заключать с ними можно только брачные союзы.

— О любви лучше молчать, — усмехнулась она. — У тебя это очень хорошо получается.

— Я не молчал, я думал…

— И я думала… И ждала… — Ее взгляд вдруг дрогнул, затуманился.

— Мы создали какие-то дурацкие правила… — поморщился он.

— Дурацкие, — легко подтвердила она.

— И все четыре года подчинялись им.

— Ты подчинялся им. У Зойки под юбкой.

— Может быть, — не сводя с Жанны глаз, сказал он.

— А я устала ждать. — И она смотрела ему прямо в глаза.

— Поэтому нашла какого-то там, непонятно кого? — поморщился Захар.

— Я его люблю, — качнула головой Жанна.

— Не любишь.

Снова появился официант, он подал первое и снова наполнил бокалы.

— Почему ты думаешь, что я его не люблю? — не очень убедительно возмутилась она.

— Ты не назвала его по имени… Он для тебя — один из многих.

— Илья очень хороший.

Захар поднял бокал, Жанна повелась, и снова они оба выпили до дна.

— Что-то вино кислит, — сказал он, поднимаясь.

— Думаешь? — Она смотрела на него, пытаясь уловить подвох в его поведении.

— Я сейчас.

Он свернул в подсобное помещение и там нос к носу столкнулся с официантом, который нес на подносе вторые блюда. Запах — слюнки текут. Но Захар меньше всего сейчас думал о еде.

— Кто еще в кафе? — спросил он.

— Я и повар.

— А директор?

— Повар и есть директор…

Захар достал из кармана стодолларовую купюру, сунул официанту в карман.

— Чай ты будешь пить сейчас. И в другом месте.

— В другом месте?.. Прямо сейчас…

— И держи язык за зубами, — Захар провел пальцами по горлу.

И официант сошел с лица. И руки у него задрожали.

Захар помнил, с чего начинал свое дело. Они сорвали куш со Ставра, но деньги надо было как-то легализовать. Зойка предложила пойти в народ — просить у людей деньги на благое дело. В газете тогда вышла статья, в которой Захар клялся дать бой криминалу, навести порядок в своем районе. Денег им тогда никто не дал, зато они смогли объяснить происхождение своего первоначального капитала.

И газета не сделала его знаменитым. Его лицо очень скоро забыли. А чуть погодя его имя стало передаваться из уст в уста. Сейчас он интервью никому не давал, но все знали, кто такой Захар.

А кто такой Захар? Он усмехнулся, глядя вслед официанту. «Горохраной» управляет Рапс, его бизнесом заправляет Зойка. А он плывет себе ровно вдоль берега, ни взлетов тебе, ни падений. И жизнь в городе течет своим чередом. И течет, надо сказать, без его, Захара, участия. Скоро люди забудут о нем. И враги перестанут его уважать…

И плывет он вдоль берега не просто так. Зойкина юбка для него как парус. А ее глаза как подзорная труда. Направленная на него же… Нет, так нельзя.

Захар заплатил за обед, за спецобслуживание, добавил сверху. И отправил повара погулять. А сам открыл дверь в его кабинет. А там небольшой, но прочный диванчик.

Он вернулся в зал. Бокалы наполнены, официант исчез. В глазах у Жанны вопрос, там же и волнительное ожидание.

— Разобрался?

— Посмотрим.

Они чокнулись, Захар выпил, поморщился.

— Уже не кислое.

— Нормальное.

— Горькое.

Он поднялся, подошел к ней, взял под локоток. Жанна послушно поднялась. Она завороженно смотрела на него. И лишь слегка встрепенулась, когда он поцеловал ее в губы. Жадно поцеловал, жарко и глубоко.

Захар оторвался от нее, снова наполнил бокалы. Чокнулся с Жанной, выпил.

— А теперь сладко.

Выпила и она.

— Не знаю.

Жанна смотрела ему в глаза с осуждением, но вместе с тем и с благодарностью. Он пошел против ее чувства к какому-то там Илье, за это она его укоряла. Он не обманул ее ожидания, за это она его поощряла.

— Значит, одного поцелуя мало.

Он обнял ее за талию, увлек за собой в подсобное помещение.

— Эй!

Она заупрямилась, но слишком уж сильно Захар закружил ее в своем вихре. Поднял, вознес и опустил на диван в директорском кабинете. Только там она попыталась оттолкнуть его.

— Ты псих!

— Хочу в это верить.

Он расстегнул молнию на юбке, но Жанна повела бедрами вовсе не для того, чтобы избавиться от нее. На этот раз она смогла оттолкнуть Захара, но юбка при этом куда-то вдруг делась.

— Я помогу! — Он подошел к ней как будто для того, чтобы вернуть юбку на место.

Но при этом ее жакет оказался вдруг расстегнутым.

— Да иди ты к черту!

Она толкнула его со всей силой, и Захар едва удержался на ногах. И, восстанавливая равновесие, он пришел в себя.

— Извини.

Он повернулся к ней спиной, чтобы не смотреть, как она одевается. Не вышел у него романтический штурм, вожделенная крепость устояла. Но радовала сама попытка взять Жанну. Не испугался он Зойкиного гнева, наплевал на ее запреты. Это ли не прекрасно!.. А Жанна от него никуда не денется. Главное, обозначить цель и взять на нее курс.

— Я жду тебя за столом, — сказал он и взялся за ручку двери.

— Стой!

Жанна подалась к нему, обняла сзади, прижалась к нему.

— Не уходи! — громко и лихорадочно прошептала она.

Он стал поворачиваться к ней, но Жанна еще крепче прижалась к нему, блокируя при этом его движения.

— Стой! Просто стой!

Он послушно замер.

— Не надо ничего… Пока не надо… — разгоряченно шептала она.

— Ну, хорошо…

— Мне нужно привыкнуть… Привыкнуть к мысли, что мы снова можем быть вместе…

— Я понимаю.

— И еще я должна сказать Илье… Он должен все понять и уехать…

— Хочешь, я с ним поговорю?

— Я сама… Потом… Когда пойму, что у нас все по-настоящему.

— Хочешь, я уйду от Зойки?

— Я хочу?.. А ты сам этого не хочешь?

— Хочу.

— Не хочешь… Но ты должен захотеть… Хотя бы захотеть… Давай, иди! — Жанна толкнула его на дверь.

Он кивнул, вышел из кабинета.

— Совсем уходи… — донеслось вслед. — Завтра позвони.

Захар снова кивнул. Да, завтра он позвонит Жанне. Но сначала он должен поговорить с Зойкой. И признается ей в любви. К Жанне.

Глава 6

Тишина в доме гнетущая, а воздух плотный, будто спрессованный. Дышать тяжело, а когда идешь, в ушах начинает звенеть от соприкосновения с этим воздухом. Захар нервно мерил шагами комнаты. Кухня, холл, каминный зал и обратно. Туда-сюда, туда-сюда.

Он ждал Зойку, но она не появлялась. А время уже позднее — половина двенадцатого ночи. Телефон ее молчит, не отвечает.

Он должен был сказать ей, что уходит к Жанне. Давно нужно было это сделать, но лучше поздно, чем никогда.

Зойка, конечно, его не поймет, поднимет шум. Будет скандал. Будут угрозы. Но он к этому готов.

Но Захар не был готов к обману. Вдруг Жанна решила приколоться над ним? Она это умеет. Игната Шустова женила на деревенской простушке, лишь бы посмеяться над ним. А в чем этот парень был перед ней виноват? В том, что не сразу присвоил ей титул единственной и неповторимой?.. А Захар пять лет бегал от Жанны. Любил, но бегал.

А может, недостаточно любил? Может, Зойка дороже, чем Жанна? Это сейчас на него нашло, а завтра отпустит. И снова все вернется в привычное русло. Он будет жить с Зойкой и думать, что любит Жанну. И будет жить с мечтой о том, что когда-нибудь будет с Жанной. А эта мечта сама по себе лекарство от смертной тоски…

Он подошел к барной стойке, взял бутылку виски, плеснул себе в бокал, выпил. Взял сигарету, подошел к окну, закурил. И увидел, как во двор въезжает Зойкин «Ягуар».

Машина с ходу заехала в гараж, и Захар услышал подозрительный стук. Похоже, Зойка не вписалась в парковочный сектор. И врезалась она, судя по всему, не в стену.

Он спустился вниз и понял, что его опасения подтвердились. «Ягуар» зацепил крылом его «Мерседес». Зойка уже стояла возле машины и, покачиваясь, рассматривала вмятины.

— Бывает и хуже, — сказал он.

Захар даже не стал осматривать повреждения. Все равно ничего уже не изменишь. В автосервисе все скажут, там же и счет выпишут.

Зойка разогнулась, посмотрела на него пьяными глазами и навела на него указательный палец.

— Хуже не бывает!

— По какому поводу был банкет? — миролюбиво спросил он.

— А по какому поводу ты спал сегодня с Жанной! — зло выстрелила в него Зойка.

Внутри у Захара сжалось. Но это был предстартовый толчок, после которого, пропустив удар, он обычно с новой силой бросался в драку. И очень хорошо, что Зойка сама бросила ему перчатку.

— Я с ней не спал.

— Спал! В «Променаде»!

— Ну, мог бы и переспать…

— А чего так?

— Жанна позвонила, сказала, что ей нужна помощь.

— Что, московский красавчик ее плохо чешет? — съязвила Зойка.

Захара ничуть не удивила ее осведомленность.

— Мы поняли, что не можем друг без друга, — выдавил он.

Какое-то время Зойка молчала, пытаясь подобрать нужные слова, но в конце концов махнула рукой.

— Да пошел ты к черту!

Зойка вышла из гаража со стороны двора. Обошла по кругу пышно цветущую клумбу и только тогда поднялась в дом. Захар — за ней.

Зойка стояла у барной стойки со стаканом в руке. И выпила, в упор глядя на него.

— Когда-нибудь это должно было случиться. — Она хотела поставить стакан на стойку, но промазала.

Хайбол упал на пол, разбился.

— Вот так и наша с тобой жизнь. Дзинь, и нет ничего!

Захар в замешательстве смотрел на Зойку. Да, он любил Жанну, но и ее не хотел терять. А между ними уже закрывалась дверь. И ею же прищемило душу. В груди тоскливо заныло.

— А осколки уже не склеишь…

— Ты должна меня понять, — выжал он из себя.

— А ты себя понимаешь? — резко спросила она.

И этим вопросом попала в самое «яблочко».

— Чего тебе не хватало?

И эта стрела попала в «десятку». Захару нечем было крыть, и он молчал.

— Да ладно тебе! — Зойка вдруг улыбнулась, подошла к нему и хлопнула по плечу. — Я тоже не святая!..

Она взяла бутылку, сделала несколько глотков, протянула ему, но сама же вернула виски на место.

— Не надо… Я сегодня с мужчиной была…

Ощущение было такое, как будто в спину воткнули нож. В спину, в болевую точку между позвонками.

— Что?

— Ну, тебе же можно? Почему мне нельзя? — Зойка удивленно смотрела на него.

— Ты это нарочно, — догадался он.

— Ну, не то чтобы нарочно… Я могла бы с ним сегодня и не спать. В планах этого не было. Но ты переспал с Жанной, меня это взбесило… Знал бы ты, как здорово я тебе сегодня отомстила! До сих пор качает. Закрою глаза и скачу, скачу!

Захар не позволил себе поднять руку на Зойку, но заорал на нее от души.

— Закрой рот!

— Не могу!.. Как подумаю о нем, так рот сам открывается! — Зойка смотрела на него бесстыжими глазами.

— Не было у тебя ничего. И ни с кем… Врешь ты!

Никогда не подумал бы Захар, что будет вот так успокаивать себя, узнав об измене жены. Но ведь Зойка действительно могла наврать, чтобы побольнее уколоть.

— Не вру… Я больше не люблю тебя, Байкалов?.. Научилась не любить! Давно научилась!..

— Давай без истерики!

— Какая истерика? О чем ты? — Зойка сделала еще несколько глотков из бутылки, взяла сигареты, опустилась в кресло, закурила.

— Я не спал с Жанной, — сказал Захар, исподлобья глядя на нее.

— Это уже не важно.

— Важно то, что ты за мной следила.

— Да? — Зойка озадаченно глянула на него.

Захар не просто констатировал факт, он предъявил ей. А обвинение достаточно серьезное.

— Да.

— Я знала, что было в аэропорту. Ты из штанов за своей Жанной чуть не выпрыгнул. Я знала, что рано или поздно ты запрыгнешь к ней в постель.

— Ты не имела права следить за мной.

— Ну хорошо, можешь развестись со мной, — сдавленно засмеялась она, откинув голову назад.

— Я не говорил, что собираюсь разводиться.

— Я говорю. Развод и девичья фамилия. Дом этот я оставляю за собой. И бизнес тоже… А «Горохрана», так уж и быть, пусть остается за тобой.

— Это не тебе решать, кому и что.

— Байкалов, я даю тебе шанс решить все миром! — Зойка удивленно смотрела на него. — Мы расходимся, и я выхожу из вашего дела. Выхожу с тем, что я честно заработала… Ты к моему бизнесу отношения не имеешь. Даже с Шантаном я договаривалась сама… Кстати, тебе интересно знать, как прошла наша встреча?

— Потом.

— Знаешь, он тебя совсем не боится. Но ему понравился мой… — Зойка повела руками, приподнимая бюст. — Процент… Я предложила ему отличные комиссионные…

— Поздравляю.

— У меня все будет хорошо… У тебя, надеюсь, тоже… — Зойка хотела сказать что-то еще, но задумалась, закрыла глаза.

И заснула. А окурок стал вываливаться из пальцев.

Захар забрал у нее «бычок», и в этот момент она открыла глаза.

— Мы же останемся с тобой друзьями, Байкалов?

Захар пожал плечами. Не поверил он в Зойкину измену, не смогла она вывести его из душевного равновесия. И ее желание развестись — из той же оперы. Нарочно она так говорит, чтобы он задумался.

— Спи! — сказал он.

Зойка кивнула, закрыла глаза, но стоило ему отойти, как она вскочила, повернула на выход. Ее сильно качнуло, но она все же смогла удержаться на ногах. Захар потянулся за ней, чтобы поддержать, но Зойка зло толкнула его.

— Да пошел ты, козел!

Она поднялась наверх, заперлась в спальне. И Захару пришлось устраиваться на ночлег. А ведь он мог съехать, заселиться в гостиницу и позвонить Жанне. Она бы приехала… Но что-то не очень хотелось оставлять Зойку одну.

* * *

Илья умел доводить до точки закипания медленно, неторопливо. Доводить до такого состояния, когда отказать невозможно. Но Жанна все-таки оттолкнула его.

— Не сегодня, — сказала она.

Знала же она, что нельзя встречаться с Захаром, так нет же, понесло ее к этому черту на рога. И так он ее закружил — в себя прийти невозможно. И заворожил он ее, и расколдовал одновременно. Потому Илья и перестал ее вдохновлять.

Нет, Илья хороший, с ним интересно, но не поет душа, не воет от восторга. Да и зачем ей нужен этот неудачник. Мужику тридцать два года, а он садовник. К сорока станет старшим садовником. Но и тогда Жанна не захочет выходить за него замуж.

— Что-то произошло? — спросил он.

— Что произошло? — пожала плечами Жанна.

Глупо было бы выставлять его за дверь. Захар, он такой, верить ему нельзя. Да он и сам себе не верит. Зойка для него не меньший центр притяжения, чем Жанна. И всегда он выбирает ее… И завтра он может не позвонить.

— Ты говорила, что какой-то Захар тебя любит.

— Не знаю.

— Что ты не знаешь?

— Отстань.

— Ты была с ним?

— Я же сказала, отвали.

— Ты еще в Москву меня отправь!

Он резко поднялся с дивана и при этом несильно, но толкнул Жанну. Это ее разозлило.

— А вот возьму и отправлю!

— Я не поеду. — Илья качнул головой, в упор глядя на нее.

— Да?

— Я тебе не вещь… И к тебе я не напрашивался, ты сама позвала меня.

— Успокойся, — поморщилась она.

— Ты смотришь на меня как на какую-то вещь! — Илья продолжал набирать обороты. — А я тебе не вещь! Я человек! И меня нельзя так просто выставить за дверь!

— А если вдруг, что ты сделаешь? — с едкой иронией спросила она.

— Убью!.. И тебя убью! И Захара!

— Ты?! Захара?!..

— Я?! Захара?! Если он не оставит тебя в покое…

— Тсс! — Жанна приложила к губам палец. — И забудь, что ты сейчас сказал.

— Почему это?

— Если ты хочешь убить Захара, убей его сразу. Никаких разборок. Никаких!.. С ним нельзя выяснять, он сразу стреляет.

— Значит, убью его сразу! — кивнул Илья.

Жанна с интересом смотрела на него. Он, конечно, хорохорился, но в его поведении чувствовалась решимость. Он, казалось, действительно мог убить.

— И что дальше?.. — спросила она. — Меня ты уже не получишь. А у Захара друзья, они будут тебя искать, пока не найдут. А найдут они тебя быстро, даже не сомневайся.

— А дальше трын-трава! Что будет, то будет! — Илья достаточно твердо смотрел на нее.

— И меня убьешь?

— И тебя. — Голос его дрогнул, взгляд поплыл.

И Жанна поняла, что ее Илья убить не сможет. Не хватит духу. Но на Захара он руку поднять сможет. Она видела по его глазам, что сможет.

— Ты такой ревнивый? — улыбнулась она.

— Я люблю тебя, — сказал он, с болью в душе глядя на нее.

— Да?

— И ты сама в этом виновата…

Он подсел к ней, обнял. И она даже не шелохнулась, когда его рука скользнула к ней под халат.

— Ну, если сама виновата, — прошептала она, закрывая глаза.

Захар мог порвать с Зойкой уже сегодня. И сразу же позвонить ей. Но не позвонил. Может, он также ласкает сейчас Зойку, как это делает Илья. И с чего это Жанна должна хранить ему верность?

* * *

Зойка плавала в бассейне голышом. Как в старые добрые времена. Захар смотрел, как она выходит из воды, и это ее ничуть не смутило. Зато его возбудила ее нагота.

Он подал ей халат, но она этого как будто не заметила.

— Ты еще не уехал?

— Рано еще.

— Жанна ждет, надеется.

— Нам нужно все обсудить…

— Байкалов, я же сказала, что у меня есть мужчина. И я сплю с ним уже два года. — Зойка сказала об этом со всей серьезностью. И на трезвую голову.

И в этот раз Захар ей поверил.

— С кем ты спишь?

— Я не могу тебе этого сказать.

— Почему?

— Сначала ты должен успокоиться…

— Я спокоен, — сквозь зубы процедил он.

— Я скажу Оксане, чтобы она пожарила тебе мяса, — сказала она, забрав у него свой халат. — К виски… Тебе надо.

Зойка надела халат, но уйти не смогла. Захар схватил ее за руку.

— Кто он?

— Одно могу сказать тебе точно. Это не Жак.

— Нет?

— Жак тебя не предавал.

— Ты предала!

— Я не люблю тебя, Захар.

— Врешь!

— Уже не люблю… Пусти, мне больно!

Зойка вырвала руку и стремительным шагом покинула купальный павильон. Захар за ней не пошел. И пластом рухнул в бассейн. Ему нужно было охладиться, снять похмельную заторможенность. И привыкнуть к мысли, что Зойка ему больше не жена.

Он вынырнул, лег на спину, закинул голову кверху. Вода в бассейне пресная, соль не помогала выталкивать погруженное в нее тело. И Захар стал медленно тонуть. Нет, он не собирался накладывать на себя руки, но его захватил сам процесс. Еще чуть-чуть, и вода не позволит дышать ртом…

Вода уже подобралась к самому носу, когда послышался шум. В бассейн кто-то вошел. И это могла быть только Зойка. И она поплыла к нему. Захар усмехнулся. Сейчас она скажет, что пошутила, и они оба посмеются над собственной глупостью.

Зойка подплыла к нему, взяла его на руки, вытолкнула из глубины, на которую он погрузился. Захар открыл глаза, но увидел Оксану. Это она поддерживала его на плаву на вытянутых руках.

— Захар Афанасьевич, вы же не утонете? — с кокетливой тревогой во взгляде спросила она.

— Сама догадалась или кто-то сказал? — глянув на дверь, спросил он.

Зойка ей сказала. И сделала это неспроста. Она подтвердила его догадки насчет Оксаны. Зойка нарочно наняла ее, чтобы Захар спускал с ней пар. И меньше думал о Жанне. А то, что Захар мог изменить с ней, Зойка думала меньше всего… А Захар изменил ей с Альбиной. Но Зойка даже взглядом его не упрекнула. А почему? Да пусть он хоть с чертом спит, лишь бы не с Жанной. А почему она не ревновала? Да потому что не любила. Потому что был у нее кто-то. И даже хорошо, что Захар просунул Альбине. Зная об этом, Зойка с легкой душой изменяла мужу.

— Ну, я думала, что вам плохо стало, — Оксана отвела в сторону взгляд.

— Кому плохо стало? — взбодрился Захар.

Он шлепнул Оксану по заднице и поплыл к лестнице. Возможно, Зойка хотела, чтобы он причалил к горничной по самые швартовы, но Захар не станет уподобляться скотине. И оскотинивать себя не позволит.

И с Зойкой он разговаривать не станет. Вчера она все сказала: дом и бизнес она забирает себе, а ему остается «Горохрана» со всеми принадлежащими ему активами. Что ж, пусть так и будет. А Зойка все, Зойка исчезает из его жизни…

* * *

Илья разбудил ее утром. И это было медленное пробуждение. Он долго гладил Жанну, ласкал, готовил к выезду. И это было так здорово. А потом скачки через барьеры, вверх-вниз, буераки-реки…

А пока Жанна приходила в себя, он приготовил завтрак. А чтобы она не видела в нем прислугу, подал особый десерт. Усадил ее на стол и без всяких прелюдий перешел к самому главному.

В машину Жанна садилась в состоянии томного изнеможения. И о работе не хотелось думать. Махнуть бы на все рукой, вернуться домой, завалиться в постель, а потом погулять с Ильей по двору, к вечеру затопить баньку, поднять брызги в бассейне.

Она уже всерьез подумывала о том, чтобы повернуть назад, когда позвонил Захар и предложил встретиться.

— У меня совещание через десять минут, — сказала она как о чем-то чрезвычайно важном.

Хотя только что собиралась забить на все.

— Я тебя не тороплю.

— Я себя тороплю, но не знаю, когда освобожусь.

Захар взял паузу, осмысливая ее слова. Похоже, он заподозрил ее в нежелании встречаться. А ей действительно не хотелось. Во всяком случае сейчас. Илья просто загнал ее. Как будто знал, что Захар будет ее сегодня атаковать.

— В час дня. Ресторан «Советский», — достаточно жестко сказал Захар.

Достаточно жестко для того, чтобы она пришла в чувство. И Жанна снова потянулась к нему. Но только душой, а не телом.

— Ну, хорошо…

— Жду.

На этом разговор и окончился. Не понравилось Захару ее настроение, поэтому не было лишних слов. Все это будет потом. Если Жанна придет на встречу в таком настроении, как сейчас. А Захар не абы кто, он мужчина ее мечты… А кто такой Илья? Сегодня есть, а завтра надоел. А Захар всегда будет будоражить ее воображение.

Ровно в час она была в ресторане при гостинице «Советская», Захар ждал ее в отдельном кабинете. Мощный мужчина, стильный, брутальный. Энергетика высокого напряжения подавляла, но вместе с тем и очаровывала. Глядя на него, Жанна ощутила чувство вины. И зачем она только легла в постель с Ильей? Они же договорились вчера с Захаром. Да, она сомневалась в нем, но можно было просто взять паузу в отношениях с Ильей.

— Что-то ты сегодня невеселая. — Захар смотрел на нее с мягкой улыбкой, но пристально, взгляд как жесткое гамма-излучение.

— Да нет, просто замороченная…

Захар качал головой. Он смотрел на нее, а она видела себя в постели с Ильей. Вчера вечером, сегодня утром… И Захар это, казалось, видел. Поэтому в его взгляде угадывалось осуждение.

— Я ушел от Зойки, — наконец-то сказал он.

— Да?

Она должна была радоваться этому. Но как же быть с Ильей? Он ведь так просто не отстанет. Да и привыкла она к нему.

— Ты не рада?

— Ну, почему же…

Захар снова качнул головой. И раскрытой ладонью повел перед ее лицом, будто снимал пелену с глаз. И еще он требовал, чтобы она переключилась на него.

— Я ушел от Зойки, — сказал он.

— Насовсем?

— Насовсем.

— Ко мне?

— К тебе.

— И мы теперь будем вместе?

Она и сама понимала, что несет какой-то лирический вздор. Но именно этого Захар от нее и ждал.

— Будем.

Он обнял Жанну за талию, притянул к себе и поймал ртом ее губы. И целовал ее до тех пор, пока она не расслабилась. Но и после этого он ее не отпустил, продолжал обнимать. И смотрел он ей в глаза с уверенностью хозяина жизни.

А Захар мог так на нее смотреть. Он не устраивался работать ландшафтным дизайнером, ему хотелось парить над жизнью, а не ползать на брюхе. Он бросил вызов Ставру, обозначил цель и рванул к ней через трупы своих врагов. Он выжил в жестокой схватке за место под солнцем, и сейчас он уважаемый человек. И даже глупо сравнивать его с Ильей.

— Я люблю тебя, — тихо, без пафоса сказал он.

Но Жанна поверила ему. Как поверила в свое счастье с ним. И благодарно улыбнулась ему. Она так долго ждала от него этих слов.

Но и он ждал от нее того же. И она это поняла. Но сразу ответное признание сделать не могла. Перед глазами снова всплыл Илья. Сегодня утром она изнывала в его объятиях, ей казалось, что она любит его. Она ему об этом не говорила, но в мыслях тогда что-то подобное мелькнуло.

А Захар стоял над душой и продолжал смотреть в глаза.

— И я тебя люблю.

Жанна улыбнулась. Оказывается, это так легко — признаться в своих чувствах. Она даже не думала, что будет так просто.

Захар кивнул и снова поцеловал ее в губы. И не отпустил ее, пока не уложил на диван.

— Не надо. — Жанна качнула головой.

Она хотела Захара, но сейчас нельзя. Ей нужно отойти от Ильи, переключиться с него на Захара, настроиться на близость с ним.

— Надо!

Но Захар и не думал останавливаться. И в его движениях чувствовалась одержимость, с которой кот метит свою территорию. Он, конечно же, понимал, с кем она просыпалась в постели, отсюда это стремление перебить запах чужого мужчины.

Но Захар не кот. Захар в авторитете. И терпеть Илью он не станет. Если Жанна станет его женщиной, то Илье придется исчезнуть. Или умереть.

А Захар не оставлял ей выбора. Под его стремительным напором ей ничего не оставалось, как настроиться на волну разнузданного удовольствия.

Глава 7

С бала — на корабль. Именно так чувствовал себя Захар. Вчера он возвращал Жанну в реальность, в которой она могла быть только с ним, а ни с кем-то другим. Вчера из ресторана они перебрались в гостиничный люкс и зажигали там до самого утра. Бал не окончен, свечи не погасли, медовый месяц продолжается, но Захару пришлось взять паузу и вернуться на свой корабль, в холодную среду обитания. А на море поднялся шторм.

— Я много не прошу, всего десять процентов с прибыли.

Караван смотрел на него спокойно, но непоколебимо. Правильные черты лица не смягчали его внешность, печать на которую наложили суровые лагерные ветра, жестокие лишения. Он знал свою силу, верил в себя, поэтому взгляд у него такой же твердый, как режущий алмаз. И сам он казался гранитной скалой.

Но Захар и сам знал себе цену. К тому же он любил карабкаться по горам. Он даже построил дом на вершине отвесной скалы. Иногда он поднимался туда на вертолете, но чаще — своим ходом. Иногда без страховки.

Он и сейчас, глядя на Каравана, видел себя на этой скале. Руки уверенно цепляются за выступы, ноги находят прочную опору там, где ее вообще быть не должно. Он привык к таким восхождениям.

— А много не будет, — едва заметно качнул головой Захар. — Потому что мы сами берем немного. Пять-десять процентов, не больше. Мы не бандиты, и у нас все законно.

— Десять процентов, — не сводя с него глаз, надавил Караван.

— Я же сказал, у нас все законно. Никакого криминала. А значит, снимать с нас ты не можешь.

— Десять процентов.

Взгляд у Каравана пронзительный. Но у Захара толстая кожа, такую броню так просто не прожечь.

— Мы не цеховики. И не барыги… А то, что зоны нужно греть…

Захар открыл ящик стола, вынул оттуда папку и спокойно, без резких движений положил ее на стол. И посмотрел на Каравана в ожидании вопроса. Он должен был дождаться этого. Только тогда он мог продолжать разговор в комфортной для себя обстановке.

— Что это?

Захар мысленно улыбнулся, оставаясь при этом совершенно невозмутимым.

— Здесь указаны суммы, которые акционерное общество «Горохрана» перечисляло в колонию, где я отбывал наказание.

Караван медленно, с явной неохотой потянул руку к папке.

— Суммы, скажу прямо, скромные.

Караван качнул головой и убрал руку, так и не прикоснувшись к папке.

— Но так и я не вор, — сказал Захар.

— Я вор.

— Я прекрасно тебя понимаю. Но ты выбрал слишком легкий путь. Я снимаю с бизнеса, ты снимаешь с меня.

— Я могу снимать с бизнеса.

— Я не против. Но если кто-то из бизнесменов заявит на тебя в милицию, я буду вынужден обеспечить охрану этому человеку. И тогда тебе придется иметь дело со мной.

— Думаешь, напугал? — презрительно скривился Караван.

Но Захар в ответ лишь мысленно усмехнулся. Караван выходил из себя, значит, он признавал свою слабость перед ним.

— Я не пугаю, я ставлю тебя перед фактом.

Караван хотел сказать что-то в резком тоне, но, взяв себя в руки, передумал.

— Вопрос надо решать, — сказал он вслух.

Или придется решить с самим Захаром. Такое вот продолжение можно было прочесть в его взгляде.

— У медали две стороны. Я работаю с той стороной, которая на виду. Ты можешь работать с теневым бизнесом. И с криминальным… Тут недавно казино ограбили. Сто шестьдесят тысяч долларов. Я думаю, на общак занесли приличную сумму.

— С кем и как мне работать, тебя не касается, — жестко отчеканил Караван.

— Ну почему же. Я уважаю твою сторону, понимаю тебя и даже хочу тебе помочь.

— Так в чем же дело?

— Я хочу помочь. Лично. А «Горохрана» — это система, в которой работают люди разных взглядов и вероисповеданий. Скажу больше, процентов тридцать из них — бывшие менты. Люди меня не поймут, если часть их зарплаты будет уходить на воровское благо.

— Я тебя понял, — сквозь зубы процедил Караван.

Захар качнул головой. Не понял его Караван. Потому что не хотел понимать. Потому что хотел сорвать легкий куш.

— Я не могу залезть в карман к своим людям. Но у меня есть свой карман… Если у тебя вдруг проблемы с жильем, с транспортом, с охраной… Чем смогу, тем помогу.

Захар на самом деле готов был помогать Каравану, но при этом смотрел на него с высоты своего положения. Он уважал его титул, но стелиться перед ним не собирался.

— Я не за милостыней пришел, — выжал из себя вор.

— Ты пришел как нормальный человек. Ты говоришь, как правильный человек. Поэтому и я хочу сказать тебе, как человек человеку. Не наживай себе врагов… Это не совет. Это просто пожелание.

Караван долго смотрел на него — с вызовом, без смирения. Захар видел в его взгляде желание находить и наказывать врагов. Но вор так ничего и не сказал. Молча поднялся из-за стола и, не прощаясь, ушел.

Захар пожал плечами, глядя ему вслед. Вряд ли вор занес его в список смертельных врагов, но ушки теперь нужно держать на макушке. Как бы Караван не ударил в спину.

* * *

Захар добился, чего хотел, его в этой жизни все устраивало, и он не стремился к новым высотам. Все это так. Но в своем седле он сидел так же крепко как медный всадник, слитый воедино со своим конем. Но вел себя как живой человек, и взгляд его выражал готовность ответить ударом на удар немедленно. Там же осознание своей силы… Как ни пытался Караван, так и не смог он разглядеть слабое место в его обороне. И вряд ли желание Захара помочь воровскому делу можно было рассматривать как подготовку к отступлению.

И еще Захар смог убедить Каравана. Действительно, со своей «Горохраной» он работал в основном с легальным бизнесом. Услуги он оказывал реальные, большая часть доходов уходила на зарплату охранникам. Среди которых были бывшие менты. А настоящие менты наверняка оказывали поддержку «Горохране». Это значило, что Каравана после визита к Захару могли повязать в любой момент. Возьмут с наркотой на кармане и здравствуй, мать родная.

Более того, Захар заставил Каравана почувствовать себя дураком. И зачем он только сунулся к нему? Ясно же, что ничего ему не светило.

— Домой? — спросил Шалован.

Пацан крутил баранку, посматривая с зеркала заднего вида. Сначала он убедился в том, что за ними нет хвоста, и только затем уточнил маршрут. Все правильно.

— А что там у нас дома? — поморщился Караван.

Дома хорошо сидеть, когда механизм отлажен, когда все на мази, когда все крутится, вертится. Тогда можно будет по утрам собирать людей, спрашивать с них, ставить задачи, все такое, в течение дня контролировать ситуацию, а по вечерам подсчитывать прибыль. А так у него толком ничего не решено. Ставр молчит, Захар дал от ворот поворот. Сальника за вымя взяли, на счетчик поставили, а там наркота, проститутки, есть чем поживиться. Но Сальник — это мелочь по сравнению с такой крупной рыбой, как Ставр и Захар.

А Захар, как ни крути, прав. Теневой бизнес в городе процветает, а это, считай, те же цеховики. Нелегал в ментовку не побежит, ему легче ворам отстегнуть, чем правду искать.

Караван и сам собирался заняться теневиками, сбор информации идет полным ходом. Можно прижать к ногтю и чинуш-казнокрадов, но это еще сложнее…

Все будет на мази у Каравана, он обязательно наполнит общак. Система поборов будет работать как часики… А сейчас нужно просто успокоиться. И не искать себе врагов. Захар и в этом прав.

А Ставр не прав. Зря он пытался опустить Каравана на шестой уровень. Зажрался Ставр, берега потерял. И с казино тянет, ждет, когда Караван сам подъедет к нему. Ждет, чтобы отшить.

А не станет Караван к нему подъезжать. Ставр сам прискачет к нему на задних цырлах. И хорошо, если он будет умолять. А если покажет зубы… Есть у Каравана реальная «торпеда». Ковш умел убивать и, главное, любил это дело. За «мокрое» он срок и мотал. Караван говорил с ним недавно, очень скоро Ковш будет здесь. Так почему бы не найти ему применение?

Караван скривил губы в коварной ухмылке. Захара он пока трогать не станет, посмотрит, как он будет вести себя дальше. А Ставром он займется прямо сейчас. Через его подружку. Давно уже пора нанести визит Варваре. Соскучился он по ней.

Варвара не выходила у него из головы, но ее адресок ему подогнали совсем недавно. А сейчас настало время нанести ей визит. И Ставра наказать, и себя потешить…

— Давай домой, — кивнул Караван.

Надо было ехать к Варваре прямо сейчас. Но Караван решил отложить это дело на завтра. Успокоиться надо, прийти в себя, а завтра уже будет видно, гнать коней или немного подождать. Ставр, может, уже и не так опасен, как раньше, но сгоряча к нему лучше не соваться…

* * *

Обида обратила Илью в камень. Он сидел в кресле неподвижно, руки скрещены на груди, голова высоко поднята. Жанна вздохнула, глядя на него. Он все понимал, и ему не нужно ничего объяснять. Но в любом случае разговор предстоял не из легких.

— Илья, ты меня извини, но я ничего не могу с собой поделать, — сказала она.

Он молчал, глядя перед собой куда-то в пустоту.

— Я люблю Захара. И всегда его любила…

— Ты любишь меня, — монотонно проговорил он.

— Но его люблю больше. И остаюсь с ним.

— А я?

— Ты должен уехать.

— Выбрасываешь меня, как вещь?

— Ты мужчина, поэтому давай без истерик.

— Ты выбрасываешь меня, как вещь.

— Извини.

— Где Захар?

— Зачем он тебе?

— Я хочу с ним поговорить.

— Это совсем не обязательно. Дело не в нем, а во мне.

— Я хочу с ним поговорить! — зло, сквозь зубы проговорил Илья.

— Давай ты не будешь нарываться на грубость!

— Ну да, он же меня убьет, — фыркнул он.

— Убьет. А его вдруг возьмут да посадят… Скажи, мне нужно такое счастье?

— Меня твое счастье с ним не волнует. Меня волнует твое счастье со мной.

— Ты сейчас соберешься и уедешь. Тебя довезут до аэропорта.

— Захар должен исчезнуть, — сказал он.

— Это уже не смешно, — поморщилась Жанна.

— Он исчезнет, и ты вернешься ко мне. — Илья резко поднялся.

— Не вернусь.

— Вернешься… Я знаю, что вернешься.

— Собирайся, ты едешь в аэропорт.

— Я уже собрался! — сказал он, хлестко глянув на нее.

— Счастливого пути!

Илья был хорош собой, она чудесно провела с ним время, но, как бы то ни было, он остался для нее маленьким человеком. И было бы смешно воспринимать его угрозы всерьез…

* * *

Особняк у Жанны — само великолепие, и по размерам крупнее, чем дом, в котором жил Захар. И территория куда больше. И охрана здесь для частного дома серьезная — два человека в смене. Один спит, другой бодрствует. Захар такой охраной похвастаться не мог. У него дом на сигнализации, если вдруг что, подъедет наряд. На ночь они с Зойкой выпускали азиатскую овчарку… Выпускали. В прошлом. Сейчас Зойка сама это делает…

Сауна при доме такая же просторная, как у него, а бассейн маленький — четыре метра в длину, три в ширину. Не сравнить с купальным павильоном, которым пользовалась сейчас Зойка. Без него… Мысли о Зойке не оставляли Захара, нет-нет да заноет тоскливо под ложечкой.

Вода в бассейне чистая, прозрачная: Жанна стояла в полный рост, и Захар мог видеть ее до самых пят. Если бы не смотрел ей в глаза.

— Иногда мне кажется, что это сон, — сказал он. — Зойка не стоит над душой, не зовет.

— Не могу поверить, что она так просто дала тебе развод. Мне кажется, что в этом есть какой-то подвох, — невесело откликнулась Жанна.

— Я даже не знаю, как зовут этот подвох.

— В смысле?

— Я не хотел тебе говорить, но раз уж мы вместе… Зойка знала, что рано или поздно я уйду. И завела себе мужчину. Чтобы разлюбить меня.

— Она тебе изменяла?

— Она меня разлюбила.

— А Илья мне не изменял. А я его бросила.

— Давай так, ты больше не говоришь мне про Илью, а я не говорю тебе про Зойку.

— Дело в том, что Илья собирался тебя убить.

— Садовыми ножницами?

— И садовыми ножницами можно убить.

— Где он сейчас?

— Ему купили билет до Москвы, отвезли в аэропорт… Не сможет он тебя убить.

— Не сможет, — кивнул Захар. — Если даже цену себе набить не смог… Или смог?

— Если я отправила его домой, то не смог.

— И как ты с ним попрощалась? — разозлился вдруг Захар.

Весь день он был занят, то одно, то другое, а надо было съездить с Жанной к ней домой и выставить за дверь приблудного плейбоя. Тогда бы она не смогла дать ему… прощальный привет.

— Эй, ты чего? — возмущенно дернулась Жанна. — Ты даже так не думай!

— Не буду.

— Я не какая-то там…

— Знаю… Но если вдруг, — Захар запнулся, не решаясь озвучить обозначенную угрозу.

— Что, если вдруг? — замерла Жанна.

— Я назову тебя Дездемоной.

— Я не люблю мавров… Я без ума от одного белого мужчины.

Жанна призывно смотрела на него, взгляд ее затуманился в ожидании страстного поцелуя. Захар кивнул. Да, он только рад будет поцеловать и утянуть на дно порока прекрасную русалку.

* * *

Караван подъехал к многоэтажному дому, вышел из машины, окинул взглядом свой «Ниссан». Несолидно. Ставр подъезжал к Варваре на «шестисотом» «мерсе», с тугим лопатником… А Захар обещал помочь с машиной. Почему бы и нет? А Ставр поможет Каравану с женщиной.

Варвара была дома. И почти сразу же открыла дверь. Волосы мокрые, нерасчесанные, на лице ни грамма косметики, вместо платья — мешковатый спортивный костюм. И все равно смотрелась она хоть куда.

Узнав Каравана, она растерянно захлопала глазами.

— Ой!

— А ты кого ждала?

Сначала он надавил на Варвару взглядом, вталкивая ее в глубь прихожей. А затем надвинулся на нее, переступая порог. И она посторонилась, пропуская его.

— Кого я ждала?.. Кран в ванной сломался… На кухне вот воду грела… — Она провела рукой по мокрым волосам.

— Сантехника ждала?

— Ну, да. — Варвара оторопело смотрела на него.

Она пыталась, но не могла осознать, что Караван находится у нее дома. Не могла она его впустить к себе, не должна была. И вдруг.

— А инструменты есть?

— Ну, есть там что-то…

Она открыла верхнюю секцию платяного шкафа, показала на коробку с инструментом, Караван ее взял. Это был набор ключей для автомобиля. Отличное качество, богатый выбор. Но хватит ли этого?

— Гена купил, сказал, что пригодится. А зачем оно мне? Я не умею.

Караван кивнул, зашел в ванную. Мебель в прихожей отменная — массив дерева, тонкая работа — в стиль и цвет. И в ванной все импортное. Кафельная плитка — просто блеск. И смеситель в ванной такой же забугорный. А на него Варвара и показала.

— Я его закрываю, а оно льет и льет… — Варвара вздохнула — как старая дева перед зачатием.

— Сейчас.

Караван нахмурил брови, жалея о своей опрометчивой поспешности. Не надо было ввязываться в это дело, а он взялся за гуж. Вот и делай теперь, чтобы не текло.

Смеситель он открутил достаточно легко, и настроение у него поднялось.

— Ну вот и все, — улыбнулся он.

— Можно включать воду? — обрадовалась Варвара.

— Кран, говорю, менять надо. У сантехника такого нет…

Такой смеситель можно было взять только в хорошем магазине, и он стоит денег. Но оно того стоило.

Караван спустился вниз, отправил Араба в магазин и вернулся к Варваре. Его не было минут пять, но она за это время успела навести красоту. И волосы высушила, и накрасилась, и платье надела. Караван улыбнулся, глядя на нее. Всегда приятно, когда красивая женщина пытается произвести впечатление.

— Кофе будешь? — спросила она.

Караван кивнул, не сводя с нее глаз.

— Или у вас там чифирь делают?

— Делают. Но не красавицы.

— Извини, если обидела, — спохватилась она.

Караван удивленно повел бровью. Ну разве такая краля может его обидеть?

На кухне она включила кофеварку. Караван пожал плечами. Кофе нужно варить в турке, но сейчас в принципе все равно. Да не интересует его кофе.

Варвара подставила чашку под струю, а он обнял ее за талию, носом зарылся в ее волосы. От них приятно пахло чистотой и шампунем.

— Ну что ты! — трепыхнулась она.

Но Караван удержал ее, не позволил вырваться.

— Запах свободы.

— Не надо, — тихо сказала она.

— Ну, как скажешь…

Он сел на стул, Варвара поставила перед ним чашечку кофе. Встала у мойки, спиной к ней. Взгляд настороженный, но не испуганный. Она понимала, что между ними могло произойти, но страшно ей не было.

— Диск я сломал, — как о чем-то мелком сказал он.

— Какой диск? — не поняла она.

— Ну, ты же заплатила за него, а на руки не получила.

— Заплатила? — От волнения у Варвары завибрировал голос.

— Только не думай, что это моя подстава. Я не при делах.

— Да нет, не думаю… — вздохнула она.

— Просто я знаю, кто это сделал.

— И я знаю, — с горечью усмехнулась Варвара.

— Я даже не смотрел, чем вы там с Аркашей занимались, — соврал Караван.

Она ничего не сказала, но, хлюпнув носом, повернулась к нему спиной.

Он и запись получил, и деньги, но ничего интересного на диске не нашел. Камера стояла криво, видно было только, как борзый красавчик укладывает Варвару в постель. Целует ее, тянет вниз, а что там на этом дне творилось, камера не показала. Стоны да, были слышны.

— Влюбилась в него?

Варвара кивнула.

— Хочешь, я ему кран выкручу?

Какое-то время она соображала, за эти секунды внутренняя пружина в ней сжалась до предела, поэтому на сто восемьдесят она развернулась быстро, резко.

— Не надо!

— А чего так?

— Достали вы меня все! — зло сказала она.

— Кто все?

— Урою! Закатаю! Отрежу! Выкручу!.. Только и слышно!

— Это ты про Ставра? — усмехнулся Караван.

Конечно же, Варвара имела в виду и его самого. Но вслух она об этом не сказала. Прикусила язык и снова повернулась к нему спиной.

— А как еще с этим Аркашей прикажешь поступить?

Он поднялся, подошел к ней, ладонями мягко обжал плечи. Она всего лишь внутренне напряглась, но не встрепенулась.

— Я даже не знала, что его Аркашей зовут.

— А как?

— Он сказал, что его зовут Илья.

— Был у нас один Илья… — тихо сказал он. — Даже не буду говорить, из какого кутка.

— Хотела бы я его там видеть.

— Ну вот видишь… — засмеялся он. — С такими козлами только так.

— Ты же не был таким?

— Каким таким? — не понял он.

— Таким… — Варвара повернулась к нему и посмотрела, как на героя чужой войны.

Вроде бы и герой, но вдруг он редкая сволочь. Она смотрела на Каравана, как будто боялась разочароваться в нем.

— Я гнилыми делами не занимаюсь. Я честный вор. — А он смотрел на нее, пытаясь загипнотизировать.

— Вор не может быть честным, — качнула головой она.

— Может.

— Тебе я почему-то верю. — Варвара вздохнула, как будто осуждала себя за глупость.

— И верь. И знай.

— Ты же не обидишь меня?

Он мотнул головой, прижал к себе, и она размякла в его объятиях. Он слегка отстранился, взял в прицел ее губы, но Варвара опустила голову на грудь.

— Не надо. Ты же обещал.

— Ну, так я же не обижаю…

— Я не могу так сразу.

— А со Ставром?

— И с ним не сразу! — возмущенно протянула Варвара.

И глянула на него так, как будто собиралась влепить пощечину.

— Извини, сорвалось. — Он понял, что перегнул палку.

В этот момент в дверь позвонили.

— Кран подъехал!

Караван сам открыл дверь, но за порогом стоял вовсе не Араб. И не сантехник. На него хищно смотрел громила с широкой как у льва переносицей. Он смотрел, а его рука также хищно пикировала с высоты.

Караван успел поднять руку только на уровень плеча, а кулак опустился сверху — молотом клюнул в переносицу.

Сознания он не потерял, но перед глазами поплыло. А в горло из носа хлынула кровь — стало тяжело дышать.

Караван подался назад, но громила ворвался в квартиру вслед за ним.

— Иди сюда!

И снова он ударил сверху. На этот раз он размахнулся еще шире, и кулак обрушился на голову как молот на наковальню. Он хотел вбить Каравана в пол, как сваю — в землю.

Но Караван и в этот раз каким-то чудом удержался на ногах. И даже умудрился вынуть нож из кармана. Безотчетно вынул, на рефлексах. Выщелкнул лезвие, полоснул громилу, острием чиркнув по груди. Но лучше бы он этого не делал.

— Ах ты сука!

Громила ударил его кулаком в челюсть, схватил за руку, вырвал нож. И снова ударил…

В себя Караван пришел в той же квартире. Он лежал связанный на полу, а над ним стоял Ставр. Стоял и близоруко щурился, глядя на него.

— Артур, ты?

— Ты за это заплатишь! — пригрозил Караван.

— Зачем ты так говоришь? — глянув на громилу, с чувством сожаления сказал Ставр. — Ты должен меня понять, а ты угрожаешь.

— Такое не прощается, — отрезал Караван.

— Бизон, ты обидел законного вора, — Ставр снова посмотрел на громилу.

— Я ж не знал… — буркнул тот. — Сказали, что какой-то мужик поднялся…

— Он-то поднялся, а тебя опустят. Будешь петухом скакать, пока на нож не поставят… Бульон из тебя, брат, варить не будут, так в землю положат. Вместе с перьями… Тебе это нужно?

Ставр выразительно глянул на Бизона, шлепнул его ладонью по щеке и скрылся на кухне. А Бизон озадаченно почесал щеку, не сводя глаз с Каравана.

На его рубашке на груди выступила кровь, но Бизон даже не обращал внимания на эту царапину. Не до того.

— Ну, и что мне с тобой делать? — спросил он.

— Да тебя-то я не трону, — нахмурился Караван.

Он уже понял, какая крамола созрела в голове у этого барана. Созрела с подачи Ставра.

— Не надо меня трогать, — кивнул Бизон.

Он опустился перед вором на колени, собрался с духом и сокрушительным ударом припечатал его к полу. Теряя сознание, Караван успел подумать, что спасти его может только Араб. Если они с Присулой успеют вернуться из магазина до того, как Бизон с ним решит…

Глава 8

Если мужчина бросает женщину, он должен оставить жене дом и уйти от нее с одним чемоданом. Захар так и поступил. Но у него новая жизнь, ему нужны его вещи. Костюмы, обувь, теплая одежда. Зачем это Зойке?..

Захар мог бы позвонить ей и сказать, что заедет, но вдруг она не одна, вдруг любовник свалит до того, как он появится. А он бы очень хотел посмотреть в глаза этому смельчаку. И врезать ему с правой… Нужно же как-то заверить акт приема-передачи законной жены?

А если Зойка будет одна, он просто заберет свои вещи и уедет… А если вдруг проскочит искра… Всю дорогу Захар думал о том, является ли изменой секс между бывшими мужем и женой? Но так и не пришел к однозначному ответу… Да и не нужен ему ответ. Не сможет он лечь в постель с бабой, которая изменяла ему на протяжении долгих лет…

К тому же Зойки дома не оказалось. Что в общем-то, и неудивительно. Но не было и Оксаны. Или отгул у нее, или Зойка уволила ее за профнепригодность. Со своими обязанностями баба справлялась хорошо, а Захара соблазнить так и не смогла.

Захар неторопливо собрал вещи, попил кофейку. Зойка так и не появилась.

Он вышел из дома, чтобы подогнать машину поближе к выходу. Костюмы, пальто и дубленку он упаковывать не стал, решил загрузить это в машину. Телохранителей с ним нет, некому смотреть, как он собирает свои манатки. Смотреть и посмеиваться в ус.

А может, и не нужно забирать с собой теплые вещи. Будет повод еще раз вернуться сюда. И застать Зойку с любовником. А еще лучше, в одиночестве… Скучает он по этой сучке.

Теплые вещи он решил оставить, но к машине все же подошел. Есть чемодан, сумки, все это нужно загрузить в багажник.

Захар на ходу достал пульт, открыл машину. И вдруг почувствовал чье-то присутствие сзади. Не останавливаясь, он резко развернулся назад и увидел человека в маске, который шел к нему от крыльца. Резкий маневр дал о себе знать — Захара повело в сторону. А человек в маске поднял руку, в которой у него находился пистолет с глушителем.

Захар живо вспомнил недавний разговор. Он садился в машину, к нему подскочил Сердитый, чтобы ехать с ним, пришлось завернуть его обратно. Не надо ехать, и точка. Короткий был разговор, и за какие-то мгновения Захар прослушал его от первого до последнего слова.

Расстояние до киллера не оставляло Захару шанса для маневра. Резко сблизиться с наемником не позволяло время, спрятаться негде. Машина в трех-четырех метрах от него, плюс вдвое большее расстояние, чтобы обогнуть ее и спрятаться. Все это значило, что жить Захару осталось меньше секунды.

Но киллер почему-то не спешил стрелять. Он держал Захара на прицеле, а сам смотрел ему за спину. Его лицо было спрятано под маску, но все равно было видно, как он хмурит брови. Он видел кого-то за спиной у Захара. И, кажется, ему подавали какие-то знаки. Уж ни Зойка ли там?

Захар обернулся, но вместо Зойки увидел еще одного мужчину в такой же маске. В руках у него был предмет, очень похожий на монтировку. И эта железяка уже сблизилась с Захаром. Возможности увернуться просто не было.

Сильный удар по голове взорвал сознание. После оглушительно-яркой вспышки наступила мертвая тишина.

* * *

Очнулся Караван в багажнике машины. Джип на полном ходу катил по асфальтированной дороге. Неровностей под колесами много, но это, как правило, мелкие выбоины. Караван попробовал развязаться, но без толку. Тогда он ударил ногами в борт машины. И тут же отошла вперед спинка заднего кресла.

— Слышь, мы тебя прямо здесь пристрелим, — донеслось из салона.

Караван перестал дергаться. В конце концов он человек, а не тупая рыба, выброшенная на берег. Да и пристрелить его действительно могут прямо сейчас, а это все.

Возможно, за ним уже идет погоня. Араб и Присула могли взять его след, возможно, они уже совсем рядом.

Караван понял все правильно, его везли убивать. Ставр не захотел оставлять в живых человека, которого сам же и превратил в своего врага… Зря Караван пригрозил ему расправой. Сначала надо было разобраться в ситуации, а потом уже говорить. Возможно, Бизон даже не знал, с кем имел дело, потому и ударил… Не надо было на Ставра наезжать. Но уже поздно казнить себя за несдержанность. И выкручиваться поздно. Да и некуда.

Завезут Каравана в лес, пристрелят там, зароют, и все, спелась Мурка со своим Муреночком.

* * *

Дорога тянулась вдоль реки, но к воде не съедешь: слишком крутые склоны. Да и места глубокого там нет. До Последнего Обрыва надо ехать, место там что надо. Берешь терпилу, привязываешь к ногам гирю, и в воду — прямо со скалы. Можно даже с машиной. Глубина такая, не всякая рыба достанет. А кормовая база там конкретная. Сколько людей закончили там свой последний путь. Обрыв потому последним и назвали. Бизон сам лично двух покойников к Водяному отправил. А сегодня к его списку третий жмур добавится. Ничего, как-нибудь переживет.

— Может, ну его в пень, с ворами связываться? — спросил вдруг Шкив.

— Уже связались, — буркнул Бизон.

— Ну, еще назад можно повернуть.

— Повернешь. Вниз. С Последнего Обрыва. Заодно узнаешь, какая там глубина.

— А зачем нам к Ставру возвращаться? Свалим куда-нибудь и будем жить как люди.

— А ты что, не человек?

— Да мне уже тридцать четыре, а я у Ставра бык на побегушках. Так же как ты.

— Я на побегушках? — задумался Бизон.

— Ну, ты не бык, ты бизон… Сколько тебе лет, Коля?

— Ну, тридцать пять.

Еще в восьмидесятых годах Бизон занимался карате в секции у Ставра. Затем отслужил армию, попал в историю, отмотал срок. Вернулся домой, хрен где устроишься, а Ставр сам нашел его, протянул руку помощи. Пристроил к делу, сейчас Бизон у него в личной охране, а это реальный уровень. И непонятно, о чем таком говорит Шкив.

— И что ты имеешь в свои тридцать пять?

— Все имею.

Квартира у Бизона своя, однокомнатная. Машина есть. Подержанная иномарка. Жены нет, но ему и не надо. Соседка к нему захаживает, когда муж в ночную, девочек водит. Все у него на мази.

— И братва меня уважает.

— Все есть у Ставра, — сказал Шкив. — Бизнес, особняк, дочь как сыр в масле катается… А любовница какая!..

— Каждому — свое.

— Мы жизнями своими рискуем, а он это свое полной ложкой ест.

— Не разводи тоску.

— А у дочери какой дом, видел?

— Заткнись!

Какое-то время Шкив сидел, опустив голову, затем снова завел пластинку.

— Нам за Каравана головы поотрывают.

— Я тебе сам сейчас башку оторву! Если не заткнешься.

— Ну да, ты прав. Или Ставр оторвет, или воры… — закивал Шкив. — Воры еще и не узнают. А Ставр уже в курсе…

— Клювом поменьше щелкай, — Бизон в раздумье глянул на него.

По ходу, Шкив дал трещину. А когда сломается, к ворам побежит. Или по пьяни растреплется. А за Каравана башку точно оторвут. Уж не лучше ли самого Шкива завалить? Это будет нетрудно. Одна пуля Каравану, другая Шкиву. И концы в воду.

— Чего смотришь? — занервничал пацан.

— Да нет, ничего, нормально все.

— Ну, и хорошо, что нормально.

Бизон поскреб пальцами щеку. Они уже заехали в лес достаточно далеко. Может, Шкива грохнуть прямо сейчас? А то вдруг раскусит его и сам схватится за волыну.

Бизон решил не спешить и, как оказалось, правильно сделал. На пути они наткнулись на завал. С горы просыпались камни, перегородили дорогу. А ехать надо.

— Ты сегодня в спортзале был? — спросил Бизон.

— Иду, — открывая дверь, буркнул Шкив.

Камни сбрасывали в овраг, который тянулся вдоль дороги и уходил в обрыв над рекой. Вдвоем им понадобилось минут двадцать, чтобы разобрать завал.

Освободив проезд, они сели в машину. Проехали метров двести и остановились.

— Дальше что? — спросил Шкив.

— Как что? — открывая дверь, покосился на него Бизон. — Приехали.

— Приехали?!

— Приехали. А что такое?

— Да нет, ничего, — Шкив приложил руку к животу. А из его груди вырывался нервный смешок.

— Давай, Каравана вытаскиваем, — Бизон вынул из-под куртки пистолет.

— А раньше нельзя было вытащить? — прыснул Шкив.

— Зачем раньше?

— А камни зачем раскидывали?

— Чтобы проехать. — Бизон смотрел на своего напарника зло, непонимающе.

— А пешком нельзя было?

— Зачем пешком, если машина есть?

— Так, может, заедем за Караваном, если машина есть? А то пешком идти.

— Как мы за ним на машине заедем, если он в багажнике лежит?..

— Тяжелый случай, — глянув куда-то в сторону, с усмешкой сказал Шкив.

Только сейчас Бизон понял, что над ним издеваются. Что ж, тем легче будет убить пересмешника.

* * *

Джип снова остановился. На этот раз багажник открылся и показалась физиономия Бизона.

— Еще не сдох? — спросил он.

Караван смотрел на него и видел, как ветер качает макушки сосен над его головой. А над лесом небо, и очень скоро тот же ветер унесет его туда, в голубую высоту. А там уже решат — или дальше вверх или камнем вниз… А грехов за ним много. Он уже успел извлечь из памяти весь список, пока его везли к месту казни.

— Давай, хватай! — Бизон глянул на своего дружка.

И в этот момент оглушительно прозвучал выстрел. Бизон вздрогнул, подался назад и стал падать. И снова громыхнуло.

Дружок Бизона дунул на ствол пистолета, сунул ствол за пояс и глянул на Каравана.

— Ты это, не боись, я свой. Шкив я. Может, слышал?

Караван качнул головой.

— Это, я Бизону сразу сказал, что тебя трогать нельзя. А он не понял.

Караван красноречиво глянул на «быка». Хватит языком трепаться. Если помочь хочет, пусть развязывает. А если застрелить, то тянуть не нужно.

Шкив кивнул, наклонился, поднял с земли пистолет покойника, сунул его себе за пояс. Только тогда вернулся к Каравану и сорвал с его губ полоску скотча. Тут же срезал клейкую ленту с ног. И спохватился.

— Это, ты же не станешь с меня спрашивать?

— Зачем, если ты помог?

— Я Бизону всю дорогу втирал, что тебя нельзя трогать, — Шкив помог Каравану выбраться из багажника, повернул к себе спиной и только тогда срезал скотч с рук.

Бизон лежал на земле с двумя дырками в груди. Глаза безжизненно закрыты, руки безнадежно раскинуты. Точно так на земле мог лежать сейчас и Караван.

— Это, в прорубь его давай, — сказал Шкив и кивком показал на край дороги.

А там обрыв над рекой. Караван подошел к самому краю, глянул вниз. Скала отвесная, отдельных камней внизу не видно — только вода. До нее метров десять, не меньше. Высота, может, и не самая большая, зато река в этом месте глубокая. Сбросил покойника, и можно о нем забыть.

Шкив сам схватил труп за ноги, подтащил его к краю обрыва. Достал из машины двухпудовую гирю и, косо посматривая на Каравана, стал привязывать ее к ногам скотчем. Точно так же ловко он вязал и самого Каравана. И в машину его сгружал. И если бы совесть не дрогнула, он бы сейчас привязывал этот груз к его ногам.

— Как же ты теперь к Ставру вернешься? — спросил Караван.

— А никак. На пенсию выхожу. В Крым поеду, кости на старости греть.

— На какие шиши?

— Ну, поднял кое-что.

— А Ставр тебя найдет.

— Есть одно место, где можно затихариться.

— Может, самого Ставра затихарить?

Шкив — «особа», приближенная к «императору». Ему ничего не стоило подобраться к Ставру и прилунить его. На это Караван и рассчитывал. А Ставра он уже приговорил, осталось только его исполнить.

— А это уже твои проблемы.

— Ты бы мог решить эту проблему.

— Не-а. Ставр — слишком крупная фигура, чтобы его валить. Меня потом самого бы завалили… И за тебя бы завалили… — Шкив кивнул на Бизона. — А мне проблемы на старости лет не нужны… Ну что, взяли?

Бизона сбросили с обрыва, Шкив перекрестил круги, расходящиеся над водой. И сел в машину — за руль. А Караван сел назад.

— Эй, давай так не будем, — качнул головой Шкив. — Давай вперед.

— Не доверяешь? — усмехнулся Караван.

— Нет, конечно.

Караван перебрался на переднее кресло. Не успела машина стронуться с места, как впереди появился черный джип.

— Ставр? — встревоженно спросил вор.

— А кто его знает! — Шкив протянул ему ствол.

Караван кивком поблагодарил его, вынул обойму — все патроны на месте.

«Ланд Крузер» остановился, сдал назад. И, не разворачиваясь, покатил в обратном направлении.

— Это не наши номера… — всматриваясь в даль, сказал Шкив. — Я таких не знаю… То есть знаю, но не у нас…

— А у кого?

— Это Захара джип. Охрана его ездит…

— А сваливают чего?

— Да черт их знает… Войны у нас вроде бы нет…

Дорога узкая, с одной стороны гора, с другой обрыв — не развернешься. Но водителю «Крузера» это не мешало увеличивать скорость.

— А ну-ка, прибавь «газку»! — скомандовал Караван.

Шкив кивнул, прибавил скорость. И «Крузер» набрал ход. Но вдруг он стал проседать на бок. И остановился.

— Там завал, проход узкий, — сказал Шкив. — Не вписался.

Из машины вышли двое — в черном, в масках. Оба с пистолетами. И в бронежилетах.

— Ничего себе!

Шкив остановил машину, выскочил из нее. Караван тоже не стал засиживаться, но выбираться из машины ему пришлось под огнем.

— Урою, суки! — заорал Шкив.

Он шел прямо под пули, стреляя на ходу. А стрелял он метко, и Караван увидел, как схватился за живот человек под маской.

И сам Караван открыл огонь. Но все мимо. Зато второй стрелок не промазал. Он целился в Шкива, и его пуля прострелила ему голову. Караван видел, как брызнуло из дыры в затылке.

Но Караван за свою жизнь видел и не такое. И еще он умел управлять своим страхом, и в этот раз сумел взнуздать его. Он продолжил стрелять, не пригибая головы. И человек в маске сам сдал назад, вместе со своим подстреленным напарником. И непонятно, то ли он выносил с поля боя раненого товарища, то ли закрывался им как щитом.

* * *

Одна пуля, прострелив крышку багажника, чиркнула по волосам и ушла в спинку задних кресел. Вторая впилась в днище багажника под самым животом у Захара. Третья прошла над головой сантиметрах в десяти. На этом все и закончилось.

Стреляли где-то в стороне, но уже не в Захара. А вскоре стрельба и вовсе стихла. И открылась крышка багажника. Захар увидел Каравана. Как увидел в ярком солнечном свете нимб над его головой. Конечно же, это был обман привыкшего к темноте зрения, но Каравана можно было бы причислить к явлению свыше. Если бы он не был врагом. Если бы он не мог свести с Захаром счеты. Посредством пистолета, который он держал в руке. Ствол, правда, без патронов, но ничего не мешало Каравану вернуть затворную раму в исходное положение и загнать в рукоять полную обойму. Да и одного патрона хватило бы.

— Ты? — Вор удивленно смотрел на него.

Захар промолчал. Во-первых, вопрос риторический, а во-вторых, рот у него заклеен пластырем. И руки связаны.

Караван сорвал полоску пластыря с его рта, охлопал себя по карманам и куда-то ушел. Вернулся с ножом в руке и срезал путы с его рук.

— Будешь должен.

Караван смотрел на Захара, но при этом настороженно поглядывал в сторону оврага.

— Само собой.

Захар глянул в сторону, откуда приближались выстрелы, и увидел лежащего на дороге человека. Чуть дальше стоял черный «Гранд Чероки».

— Твоя машина? — спросил Караван, кивком показав на «Крузер».

— Угнали. Вместе со мной.

— Кто угнал?

— Пока не знаю.

Захар заметил прозрачный кусок скотча на верхней губе Каравана. И глядя на него, пальцем ткнул в свою губу. Вор все понял, нащупал остаток скотча, сорвал его.

— Меня тоже везли убивать, — неохотно признался он.

Захар присмотрелся к покойнику, который лежал на дороге. Знакомое лицо.

— Люди Ставра? — спросил он.

— Ставр поднял руку на законного вора. — Караван зло глянул на него.

Глянул так, как будто Захар должен был за это ответить.

— Это беспредел.

— Лайбу с дороги надо убрать, — Караван снова кивнул на «Крузер».

А Захар глянул на пистолет, который лежал на дороге рядом с покойником. Оружие бы ему сейчас не помешало.

— Только вниз… — рассуждая вслух, сказал Караван.

Захар слышал разговор похитителей. Один из них очень ругался, когда на пути у них появилась машина. Другой требовал уходить назад, но «Крузер» мертво сел на брюхо. Без посторонней помощи его не вытянуть.

— Зачем вниз? — Захар глянул на «Чероки». — Возьмем на буксир.

— Это долго.

— А куда спешить?

— Чуйка у меня нехорошая.

Захар заглянул в овраг, на краю которого застрял внедорожник. Там вроде бы и не очень глубоко, но зад у машины приплющится. Кузов потом так поведет, что никакие жестянщики не выровняют.

— Давай на буксир.

Захар направился к джипу, а по пути нагнулся, подобрал пистолет.

— Эй! — донеслось сзади.

Захар остановился, обернулся. Караван стоял с пистолетом в опущенной руке. Он так и не вернул затворную раму в исходное положение, но при этом вел себя так, как будто пистолет был заряжен.

— Не шали!

Захар усмехнулся, вынул обойму, глянул на нее. Пусто. Но затворная рама его пистолета не стояла в заднем положении, это значило, что в стволе находится патрон. Так что шансов у него куда побольше, чем у Каравана. Только какой смысл ему в него стрелять?

— На буксир? — спросил Захар.

В багажнике «Чероки» он нашел трос. А в перчаточном ящике коробку с пистолетными патронами для «ПМ». То, что нужно. Коробку он сунул себе в карман так, чтобы не увидел Караван.

Он подогнал чужой внедорожник к своему, сцепил их тросом. И пересел за руль «Крузера».

«Чероки» забуксовал, пытаясь вытащить застрявшую машину, но в конце концов лед тронулся, и «Крузер» встал на твердую землю всеми четырьмя колесами. И Караван очень помог ему в этом.

Но у «Крузера» оказалось простреленным одно колесо. Его можно было заменить, но Караван не хотел ждать.

— Ты можешь оставаться, а я поеду, — сказал он.

Захар пожал плечами. А зачем ему ехать с Караваном?.. Но и наедине с трупом он здесь оставаться не хотел. Если вдруг появятся менты, у них возникнут вопросы. И если рядом с покойником обнаружат его машину, вопросов также не избежать. И доказывай потом, что верблюд не может родить гиппопотама.

Но могут ли появиться менты на этой глухой дороге? Размышляя над этой дорогой, Захар увидел человека в маске. Вслед за одним из оврага выходили еще двое. У всех пистолеты-пулеметы с глушителями. Это во-первых. И почему они все в масках? Это во-вторых. А в-третьих, все они готовились открыть огонь.

— Атас!

Захар схватил Каравана за руку и толкнул за машину. И тут же послышался дробный стук и глухой звон разбитого стекла. Это пули барабанили по «Крузеру».

Захар высунулся и увидел, что к трем автоматчикам присоединился еще один. И весь этот квартет цепью надвигался на них.

За «Крузером» стоял «Чероки», под его прикрытием, если бежать быстро, можно добраться до куста. А дальше тупик.

— Давай в машину!

Но «Чероки» стоял с работающим двигателем. Захар запрыгнул в машину со стороны водителя. Караван замешкался, и ему пришлось заскакивать в джип уже на ходу. И под пулями.

Захар гнал задним ходом, пока не врезался в каменный выступ горы. Пуля пробила переднее колесо, машину повело, и он просто не смог удержать управление.

— А чуйка у тебя не хилая! — выскакивая из машины, крикнул Захар.

Он заскочил за выступ и увидел тропинку, которая круто вела в гору. Подъем сложный, достаточно долгий, а преследователи бежали за ними со всех ног. Но другого выхода, похоже, нет.

Захар пошел на подъем, Караван за ним. Захару подъем давался легко, а вор оказался непривычным к таким восхождениям. Сначала он просто отстал, а затем подвернул ногу. Захару пришлось возвращаться за ним, брать его за руку, тянуть его за собой. А люди в масках вышли на прямую наводку. И ударили со всех стволов.

Хорошо, Захар успел заметить выступ, за которым мог спрятаться один человек. Но втиснулись они туда вдвоем. С одной стороны, камень, с другой — жесткий колючий кустарник. Захар ободрал руку о камень, Караван застрял в кустарнике. А пули выбивали щебень из нависающей над ними глыбы.

Караван примял кустарник — стало свободнее. Захар смог принять более-менее удобное положение. Стрелять из-за выступа было неловко, зато можно было контролировать подъем. А иного пути к ним у преследователей не было. Во всяком случае, на данный момент.

— Вот влипли! — Караван дергал затвор в тщетной надежде, что из пистолета вылетит «птичка».

— Без патронов никак, — вздохнул Захар.

— А у тебя как?

Захар вынул пустую обойму.

— Эти суки, по ходу, знают, что мы не подкованы.

— Сейчас пойдут… Один патрон у меня есть.

Захар выщелкнул из ствола патрон, подобрал его с земли.

— Кто-то должен застрелиться первым.

— Гонишь? — напряженно глянул на него вор.

— Мне нельзя. Мне должок тебе отдавать.

— Должок?

— Я из-под огня тебя вытащил. Но это не считается. Потому как из жопы вытянуть не смог.

— Не смог, — усмехнулся Караван.

— А долги надо отдавать… Может, маслинами возьмешь?

Захар достал из кармана пачку патронов, высыпал на ладонь горсть.

— В расчете!

Караван сгреб себе половину, несколько патронов упали на землю.

— Да не торопись ты, не косяк забиваешь, — усмехнулся Захар.

— Будет и косяк. Если не зажмуримся.

Захар набил обойму, высунулся из укрытия и увидел, как по горной тропе к ним лезет человек в маске. Его заметили, по нему открыли огонь. То ли пуля нашла цель, то ли человек шарахнулся вниз от испуга, так или иначе, враг отступил.

Захар бросился вверх по тропинке. И увлек за собой Каравана.

Огонь по ним открыли запоздало. Причем стреляли из двух стволов. Спрашивается, куда делись остальные «штыки»? Ответ диктовала сама обстановка. Враг мог взять их только в обход, и он это уже понял. А если обходной путь существовал, то им с Караваном просто нельзя было оставаться на месте.

Тропка стала едва ли не отвесной, но потом, перевалив через пиковую точку, стремительно пошла вниз. Но им самим нужно было перевалить через эту точку. А Караван едва мог становиться на больную ногу. Захару пришлось ему помогать. И это под огнем противника.

Но враг стрелял из неудобного для себя положения, складки местности серьезно препятствовали прицельному огню. А перевалившись через пиковую точку, Захар и Караван вовсе стали недосягаемыми для них.

А вскоре возможный обходной путь перестал угрожать им, поскольку остался позади. Но и радоваться было рано. Они поднялись на самую вершину горы, можно было увеличить скорость движения, но у Каравана разболелась нога. Захар не придумал ничего другого, как взять его к себе на закорки.

— Эй, пацан, не дури! — запротестовал вор.

— Ну, хочешь, я тебя здесь оставлю?

Караван качнул головой, но на него забрался. Захар гнал во весь опор, пока не выбился из сил. Он упал на землю за камнем, из-за которого хорошо просматривалась местность.

— Ты на шухер! — чуть ли не на последнем издыхании выжал он.

Впрочем, Караван понимал все без него. Он грудью лег на камень, на котором наверняка любили греться на солнце ядовитые змеи.

— Почему эти суки в масках? — спросил вор.

— А почему я ставровского бойца узнал? Не знаю, как его зовут.

— Может, это твои?

— С чего бы это?

— А как они тебя повязали?

— Повязали… — кивнул Захар. — Во дворе моего дома… Вот и я думаю, откуда у них ключ.

— И зачем у них маски?

— Камеры там, у меня дома. На камеру можно попасть.

— Мы их со Шкивом отогнали. Одного зацепило. А к ним подмога подоспела… Откуда их так много? И стволы у них серьезные…

— Не знаю… Не думаю, что это мои… Может, это Ставр своих подогнал? По твою душу.

— Маски, маски… Они все из одной обоймы…

— Из одной обоймы, — кивнул Захар.

— И зажмурить они хотят тебя.

— Два раза уже могли… На третий раз напрашиваются, — усмехнулся Захар.

В первый раз его могли застрелить во дворе собственного дома. Но, видно, наемники решили воспользоваться случаем и спрятать концы в воду. Захара вырубили, загрузили в машину, и только случай помешал довезти его до места подводного захоронения. Но игра еще не окончилась, и еще неизвестно, как все обернется.

— Ты знал про это место, куда тебя везли? — спросил Караван.

— Не в курсе, — качнул головой Захар.

— Я тоже… А ставровские знают… Меня одни ставровские повезли, тебя — другие… Друг друга не поняли, стрелять начали. А если бы разобрались, только меня бы и грохнули…

— Ставровские, говоришь? — Захар в раздумье ущипнул себя за кончик носа.

Зачем Ставру понадобилось заканчивать с ним? Из-за Жанны? Так Ставр совсем не прочь был, чтобы они были вместе… Может, он изменил свое мнение? Решил, что Захар хочет прибрать через Жанну его банк, казино и прочие вкусняшки?.. Или Жанне отец говорил одно, а сам планировал другое?.. Все возможно, ничему нельзя удивляться.

— Он за это ответит, — едва слышно сказал Караван.

— Уходить надо.

Захар поднялся, взвалил Каравана на себя и продолжил путь. Сначала нужно было выбраться из ситуации, а затем уже судить и рядить.

Глава 9

Захар куда-то пропал, телефон его не отвечал. Жанна позвонила Жаку, тот пообещал разобраться, а она отправилась домой. Может, Захар забил на все, чтобы хорошенько выспаться. Ночью они плохо спали, вот он и решил добрать свое днем.

У ворот дома она увидела Илью. Он стоял, перегораживая машине путь. Жанна не стала останавливаться. Она заехала в ворота, Илья зашел вслед за ней. Охранник взял его на прицел. Мало ли что у него там на уме.

— Ты почему здесь? — строго спросила она.

— Мы должны быть вместе, — сказал Илья, букой глядя на нее.

— Ты хочешь, чтобы тебя вышвырнули отсюда, как собаку?

— Даже так?

— Я уже говорила с тобой, как с нормальным. И в Москву отправила тебя как нормального. А то, что ты вернулся, это не нормально. И ты сам ненормальный. Как с тобой еще говорить?

— Твой Захар тебя не достоин, — с одержимостью во взгляде проговорил Илья.

— Это мне решать… И я все решила. Ты должен исчезнуть.

Жанна взглядом показала на ворота.

— Я должен остаться с тобой.

Жанна выразительно глянула на охранника, и тот с угрожающим видом направился к Илье.

— Я знаю, Захар тебя заворожил. Но ему осталось недолго. Не станет его, и ты снова позовешь меня.

— Давай, пошел! — Охранник взял Илью за руку, тот дернулся, как будто собирался ударить его в ответ.

Но не ударил. И повернул назад.

— Ты позовешь, но я не вернусь, — на ходу бросил он.

Илья ушел, ворота закрылись за ним. Жанна покрутила пальцем у виска, но не смогла растянуть губы в улыбке. Как это Захару недолго осталось?

Она достала телефон, набрала номер, но Захар не отвечал. Она позвонила Жаку.

— Ну что скажешь?

— Даже не знаю, что сказать… — замялся Жак.

— Где Захар?

— Пропал Захар… Поехал домой… — Жак запнулся. — Поехал к Зойке. И пропал.

— А Зойка где?

— Никто не знает… — В голосе Жака звякнула трагическая нотка, никак не связанная с опасениями за жизнь Захара.

— Он что, вместе с Зойкой пропал?

— Есть у них одно место… Когда они там, к ним никто не может дозвониться… Кроме меня…

— Ты можешь им позвонить?

— Обычно, да. А сейчас нет… Не получается…

— Почему?

— Возможно, они мне больше не доверяют.

— Что это за место, о котором ты говоришь?

— Извини, этого я не могу тебе сказать.

— Сам съезди туда.

— Да, возможно…

Словоохотливый Жак явно уклонялся от разговора. И Жанна понимала, в чем дело. У них неплохие отношения, но тем не менее она для него чужая. А Зойка — своя, и он хотел, чтобы Захар был с ней, а не с Жанной… И Захар, возможно, встал на путь примирения с Зойкой. Обрубив при этом все телефоны.

Жанна не стала продолжать разговор. Она бросила трубку, плюхнулась в кресло. Вот тебе и не стало Захара. Мелькнул перед глазами, как та комета, и сгорел… И как ей теперь быть? Бежать за Ильей? Но разве он сможет заменить ей Захара?.. Да и не нужна ей замена.

Зазвонил телефон. Жанна нехотя потянулась к нему, смахнула трубку со стола, глянула на дисплей. «Захар». Жанна едва не нажала на сброс.

— Ты где? — спросил Захар.

Он учащенно дышал. Как после быстрого забега. Видно, только-только с Зойки слез.

— Ну что, помирился? — спросила она.

— О чем это ты?

— Как будто я не знаю, что ты с Зойкой.

— Нет со мной Зойки.

— Жак мне все сказал…

— Жак сказал?! — с тревогой в голосе спросил Захар.

— Ты мне зубы не заговаривай.

— Жанна, меня пытались убить. И мне нужна твоя помощь.

— Убить?! — В голове у Жанны что-то щелкнуло, и Зойка отскочила на задний план.

— Никому ничего не говори. Садись в машину и езжай в Кряковку. Я буду ждать тебя у сельсовета…

— Прямо сейчас?

— Не теряя ни секунды.

— Ну, хорошо…

Жанна оделась по-походному, села в машину и взяла курс на затерянную в горах Кряковку. Она торопилась, но дорога отняла целый час.

Это был небольшой леспромхозовский поселок. Две блочные трехэтажки да десятка полтора бревенчатых домов — вот и вся радость. Сельсовет находился в одном здании с магазином.

Перед зданием никого не было. Жанна остановила машину, зашла в сельсовет, увидела там старушку, которая с сонным видом вязала носок. Да, подходил какой-то молодой человек, звонил, а где он?

Жанна вышла из сельсовета. Оглянулась. Не видно Захара. Зашла в магазин, и там никого. Жанна пожала плечами, села в машину. Может, покружить по поселку?

Но не успела она стронуть машину с места, как открылась дверь. И появился Захар. Запыханный, несвежий, потный, запыленный. Одежда мятая, грязная.

Тут же открылась и задняя дверь. В машину ввалился какой-то такой же замызганный тип. Жанна заметила пистолет, воткнутый за пояс.

— Кто это? — спросила она.

— Он что, на Зойку похож? — усмехнулся Захар.

— Э-э, давай без сравнений! — огрызнулся мужик.

— А на Каравана похож?

— На Каравана?.. Ты Караван? — с ноткой уважения в голосе спросила Жанна.

— Он самый… Ехай давай! — Вор махнул рукой в сторону города.

— А повежливей нельзя? — возмутилась Жанна.

— Повежливей… — передразнив ее, скривился Караван.

— Захар, что это все значит?

— Не обращай внимания, у Артура очень болит нога. — Захар глянул на Каравана, как на женщину, которая хандрит по причине месячных. — А ехать надо.

Жанна кивнула, машина стронулась с места, с пятачка перед сельсоветом выехала на дорогу. Захар настороженно крутил головой.

— Ты никому не говорила, что поехала за нами? — спросил он.

— Нет.

— Точно?

— Точно… Кто тебя пытался убить?

— А Жак что тебе про Зойку сказал?

— Ну, я звонила ему, сказала, что ты куда-то запропал. Позвонила потом, он сказал, что ты можешь быть с Зойкой.

— Почему я могу быть с ней?

— Потому что ее телефон тоже не отвечает. Он сказал, что есть одно место, где вы можете быть. Но не сказал, где это место…

— Были мы на этом месте, — хмыкнул Караван.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — обращаясь к Захару, напомнила Жанна.

— На вопрос?

— Я спросила, кто пытался тебя убить. Ты спросил про Жака… Он пытался тебя убить?

— Вряд ли.

— Тогда почему ты позвонил мне?

— Хотел познакомить тебя с Караваном. А его — с тобой…

— Зачем это мне? — удивленно повела бровью Жанна.

— А зачем это мне? — Не меньше удивился и сам Караван.

— Ну, это ты, Артур, зря. Жанна представляет своего отца. А когда-нибудь она его заменит.

— Да, скоро она его заменит, — усмехнулся вор.

— И будет также помогать тебе в твоем непростом деле. И я буду тебе, Артур, помогать, и она…

— А мне нужна ее помощь? — спросил Караван.

— Захар, ты где головой ударился? — не сдержалась Жанна.

— Возможно, она даже проникнется благородством воровской идеи… — продолжал морозить Захар. — Тогда это уже будет не помощь, а содействие. А ты, Артур, знаешь, какое место в жизни города занимает «Алтанай-банк».

— Я знаю, какое место в жизни города занимал Ставр, — усмехнулся Караван.

— Ты же сказал, что подумаешь.

— Закрыли тему, — сквозь зубы процедил вор.

— Захар, что это было? Ты хоть сможешь это объяснить?

— Меня пытались убить, — сказал Захар.

— Я это уже слышала.

— На меня напали во дворе собственного дома. Меня завезли в лес. Чтобы там убить… Возможно, это сделал твой отец.

— Мой отец?! — Жанна резко глянула на Захара. — Зачем?

— Ну, может, он против наших с тобой отношений.

— Ты точно где-то ударился головой.

— А вдруг?

— Отец не мог… А Зойка твоя могла… Может, они с Жаком того?.. А ты лишний.

Захар кивнул, погружаясь в раздумья.

— Если честно, я ничего не понимаю, — мотнула головой Жанна. — На тебя напали, тебя вывезли в лес…

Она кивнула через плечо, обращая внимание на Каравана. Но Захар молчал, погруженный в свои мысли. Но молчал и вор. Он полулежал на заднем сиденье, не реагируя на Жанну. И тему он закрыл, и глаза. Вот и кто ей объяснит, почему Захар и Караван вышли из лесу вместе? И почему Жанна должна подружиться с вором?

Жанна пожала плечами и сосредоточилась на дороге. Путь еще долгий, Захар сейчас выйдет из раздумий, встряхнется и снова разговорится.

Но время шло, а Захар молчал. И Караван не подавал признаков жизни. Зато на дороге, догоняя их, появился черный внедорожник. Машина шла напористо, угрожающе быстро. Уж не погоня ли это?

Жанна еще не ответила на свой вопрос, а нога уже надавила на педаль акселератора. Ее «БМВ» стремительно набирал скорость, но Захар этого как будто и не замечал.

— А ничего, что у нас там на хвосте какой-то джип? — спросила она.

Захар встрепенулся. И Караван заерзал на заднем сиденье.

— Жанна, гони!

Захар встревожился не на шутку, его волнение передалось и Жанне. Она продолжала набирать скорость, не обращая внимания на ямы на дороге.

— Отцу позвонить можешь? — спросил Захар.

— Зачем?

— Скажи, что его люди у тебя на хвосте. Скажи, что стреляют, — чеканил он. — Скажи, чтобы отстали.

— Как я позвоню?

Жанна гнала во весь опор, а это требовало концентрации внимания. И руль она должна держать крепко, нельзя было убрать с него руку.

Захар полез к ней в сумочку, вынул мобильник, глянул на дисплей.

— Сигнала нет.

Внедорожник уверенно держался на хвосте. Жанна запаниковала. До города еще далеко, дорога ужасная. И подвеску можно убить, и как бы колеса не отвалились. Но страшнее всего пуля, которая могла настигнуть ее. Может, у преследователей автомат или даже пулемет. А может, и гранатомет.

— Есть контакт! — обрадовался Захар.

Он пролистал список, набрал телефон отца. И приложил трубку к ее уху.

— Да, Жанна, — устало отозвался отец.

— Ты зачем Захара хочешь убить? — спросила она.

— Я?! Захара?! — ахнул он.

Жанна даже представила, как он хватается за сердце.

— Твои люди у нас на хвосте!.. Они уже стреляют!.. — Она не постеснялась выдать нежелаемое за действительное.

— Что ты такое говоришь!.. Где ты?

— Из Кряковки еду!.. А за нами гонятся!

— Я высылаю людей!

Жанна мотнула головой, и Захар убрал трубку. Он приложил ее к уху, секунд пять-шесть слушал, а потом вернул телефон в сумочку.

— Отец здесь ни при чем! — уверенно сказала она.

— Охрану свою, сказал, высылает, — кивнул Захар.

— И этим звонит, — подал голос Караван.

— А это мы посмотрим…

Время шло, а внедорожник продолжал преследовать их. Жанна выскочила на дорогу, по прямой ведущую в город, на скорости повернула. Асфальт здесь был получше, она прибавила газу, но преследователи не отставали. Более того, внедорожник стал приближаться. И Жанна увидела человека, который высунулся из люка с предметом, очень похожим на автомат.

«БМВ» не подвел, и у нее рука не дрогнула. Машина разогналась еще сильней, а Жанна смогла удержать ее на ходу. Зато что-то произошло с джипом преследователей. Машина стала замедлять ход, а затем и вовсе исчезла из вида.

— Жанна, мне нужен такой водитель, как ты! — с восторгом сказал Захар.

— Ставр тоже к нам едет? — спросил Караван.

Захару что-то не понравилось в его тоне, он резко повернулся к нему. Какое-то время он просто смотрел на него, затем уже сказал в предостерегающем тоне.

— Даже не думай!

— Я должен это сделать.

— Здесь Жанна. Ты не можешь.

— Что вы там все рожаете? — спросила она. — Может, пора слить воду?

Захар качнул головой, давая понять, что не может сказать напрямую. Зато не стал молчать Караван. Правда, он долго думал, прежде чем открыть рот.

— Твой отец дал на меня отмашку, — сказал он. — Твой отец не должен жить.

— Дал на тебя отмашку? — холодея от жуткого предчувствия, переспросила Жанна.

— Он меня приговорил. Такое не прощается.

— Но Артур может его простить, — осторожно сказал Захар.

— Я такого не говорил!

Жанна смотрела на дорогу, она не видела Каравана, но спиной уловила жесткую энергетику его взгляда, обращенного к Захару.

— Если твой отец уйдет на пенсию.

— Я этого не говорил. — Караван заметно смягчил тон.

— Жанна тебе нужна, — сказал Захар. — Жанна очень тебе нужна. Если ты убьешь ее отца, она станет твоим врагом… И моим тоже… Тебе это нужно?

— Мне все равно.

— Как знаешь, — отрезал Захар.

И дал понять, что больше не произнесет ни слова. И Караван не хотел продолжать разговор. Так же как не хотел забирать обратно свои слова. Но Жанна не собиралась терпеть.

— Ты не можешь убить моего отца! — возмущенно протянула она.

— Он сам сделал свой выбор.

— Я подниму на ноги всех!.. Я превращу твою жизнь в ад!.. Ты даже не представляешь, что с тобой будет!

Жана бросила взгляд в зеркало заднего вида и увидела, как ухмыльнулся вор.

— Не напугала.

— Я тебя не пугаю!.. Тебя просто застрелят как собаку.

— Останови машину! — сквозь зубы процедил Караван.

И Жанну бросило в озноб. Сейчас вор выйдет из машины, вернется к своей кодле и снарядит «торпеду» по душу отца. Вдруг киллер сможет сделать свое черное дело?

— Может, ты не будешь доводить меня до греха? — нервно спросила она. — Может, мы просто договоримся… Тебе нужны деньги на общак, мы бы могли решить этот вопрос.

— Слова не девушки, а мужа, — кивнул Захар.

— Мне нужны деньги.

— А я знаю, зачем тебе это нужно… И я тебя прекрасно понимаю… Возможно, я даже проникнусь воровской идеей… — сказала она, вспомнив, о чем совсем недавно говорил Захар.

— Твой отец должен отойти от дел. — И Караван, похоже, вспомнил его слова.

— Но я не смогу без него… — Жанна озадаченно глянула на Захара.

Но тот и не собирался перехватывать ее слова. Более того, он сделал вид, что не услышал ее.

Да и не мог он пообещать ей поддержку так, чтобы не вызвать подозрений. Может, они сговорились с Караваном. Отца отправляют на пенсию, Жанна становится у руля, а Захар прибирает к рукам ее саму. И ставит под свой контроль весь город и его кровеносно-финансовую систему…

— Или ты без него в деле, или ты без него совсем, — подлил масла Караван.

— Я поговорю с отцом, — кивнула Жанна.

— Скажи, что у него есть шанс. Но очень маленький.

Машина въехала в пригородный поселок, и Караван велел остановиться.

— Мы должны с тобой встретиться. И поговорить, — сказала она.

— Встретимся, — кивнул он.

— Пообещай, что ты не дашь отмашку на отца, пока мы не поговорим.

— Я дал вам шанс. Не профукайте его.

Жанна остановила машину, Караван вышел и тут же поймал попутку.

От волнения ее затрясло, она не смогла тронуться с места. Караван уже уехал, а она все стояла.

— За нами могут гнаться, — тихо и даже спокойно сказал Захар.

Опасность ее подхлестнула, и они продолжили путь.

— Мне так страшно!

— К этому нужно привыкнуть.

— Да привыкаю. А все никак…

— Это, правда, что отец заказал Каравана?

— Караван сам виноват. Заявился к Варваре, развел с ней шуры-муры… Твой отец даже не знал, кто там у нее…

— Ну не сука!.. — вспылила Жанна. — Все беды из-за нее…

— Все беды из-за баб?

— Все беды из-за похотливых мужиков!.. Какого хрена Караван приперся к этой сучке?

— Как бы то ни было, твой отец дал на него отмашку.

— Надо ему сказать… — спохватилась Жанна.

Она достала телефон, но увидела два черных джипа, которые шли ей навстречу. Машины притормаживали, разворачивались. Зазвонил телефон, Жанна приложила трубку, выслушала отца, остановились.

Один джип встал спереди, второй сзади. А чуть погодя появился «шестисотый» «Мерседес», из которого показался отец. Жанна вышла из машины, и у нее закружилась голова. Ей пришлось опереться на дверцу, чтобы удержать равновесие. Это и недавняя погоня давала о себе знать, и нервное напряжение. И еще ей столько всего предстояло объяснить отцу. А сколько ей придется выслушать. Но это не должно было ее пугать. Ведь она собиралась занять место отца, которое мало чем отличалось от электрического стула. То одно там, то другое, и все угрожает смертью. И даже стреляет… Неужели она готова ко всему этому?

Глава 10

Крепкий сухой пар хорошо расслаблял нервы, снимал с них напряжение, а холодное пиво после сауны должно было закрепить достигнутый эффект. Но как ни старался Захар, расслабиться он не смог.

Ставр смог убедить его в том, что к покушению на него не имеет никакого отношения. А свою отмашку на Каравана отрицать не стал. Да, был косяк, и он готов за это ответить…

Конечно же, Ставр не собирался класть голову на плаху. И вне всякого, он уже принимает меры, чтобы обезопасить себя от Каравана. И киллера по его душу снарядит, за ним не заржавеет. Захар и не думал отговаривать его. Это их с Караваном терки, и не ему их мирить.

Хотя мирить их, конечно, надо. Захар думал об этом всю дорогу, пока тащил Каравана на себе. Им повезло, очень скоро на их пути оказалась Кряковка, оттуда он и позвонил Жанне. И вызвал он ее неспроста. Караван должен был посмотреть на женщину, которую собирался лишить отца. На женщину, которая должна была и очень помогла ему.

И еще Захар хотел глянуть, не заявятся ли в Кряковку вместо Жанны бойцы Ставра. Хотел проверить Жанну.

В машине он завел разговор о Ставре, спровоцировал Каравана на признание. О чем нисколько не жалел. Плевать ему на Ставра, но раз уж он живет с его дочерью, то должен думать о будущем с ней. А какое у них может быть будущее, если Жанна вдруг обвинит его в гибели отца? Скажет, что Захар нарочно сговорился с Караваном против Ставра, чтобы через нее взять контроль над его банком и прочими ценными активами.

Обо всем об этом он сказал Ставру. Но стал предлагать ему вариант, при котором он должен был отойти от дел. Пусть он сам все решает. Пусть они с Жанной решают, как им быть дальше. А он, если что, встретится с Караваном, поговорит с ним. Теперь у них есть точки соприкосновения, которые помогут им лучше понять друг друга.

— Я до сих пор не могу прийти в себя, — сказала Жанна.

Время позднее, первый час ночи, а они еще даже толком не разогрелись в сауне. Прошли через парилку, окунулись в бассейне, посидели, выпили. На второй круг надо идти, да только настроения что-то нет.

— Ладно отец. Ладно Караван. Я думаю, они разберутся… Они же разберутся? Они же решат миром? — Жанна с надеждой глянула на Захара.

— Сделаю все, что от меня зависит.

— А на тебя кто наехал?

— Это не Жак, — качнул головой Захар.

Нет, не мог Жак организовать на него покушение. Даже из-за Зойки. Но пробить его нужно, поднять его жизнь за последние два-три года. Если он встречался с Зойкой втайне от него, то можно делать выводы…

— Все беды из-за баб, — сказал Жанна.

— И Зойка здесь ни при чем.

Захар звонил Зойке, но ее телефон действительно не отвечал. И дома никого не было. Но это ничего не значило. Она могла уехать со своим любимым мужчиной куда-нибудь на курорт. От греха подальше. Могла уехать с ним из своего дома.

Захар был там, хотел посмотреть видеозапись, но похитители утащили с собой записывающий блок. Он привлек экспертов, они уже осмотрели весь дом, но следов преступников не обнаружили. Чисто сработано. Но работа продолжается, специалисты опросят свидетелей, расколют Оксану, которая непонятно по какой причине осталась сегодня дома… Может, и до Зойки доберутся. Может, и ее выведут на чистую воду…

Захар это дело так просто не оставит. Он обязательно узнает, кто объявил ему войну.

— А корень зла в их похотливых мужиках, — добавила Жанна.

— И корень этот нужно вырывать, — кивнул Захар, подумав о мужике, с которым Зойка сейчас проводила время.

— Корень этот сегодня был. В землю хотел врасти.

— Это ты о чем?

— О ком… Илья сегодня приходил. Пришлось вышвырнуть его за дверь.

— Он же улетел.

— Должен был… Он сказал, что тебе недолго осталось… В это время вы с Караваном уходили от погони…

— Может, он что-то знал? — задумался Захар.

— Вот и я думаю… Он тебе угрожал. Даже хотел с тобой встретиться. Чтобы убить тебя.

— Блеф.

— Может, блеф, а может, и нет… Может, он кого-то нанял, чтобы тебя убить?

— Нанял? Кого он мог нанять?

— Может, из Саратова люди подъехали…

— Какие люди?

— Да самой в голову не идет… Но ведь угрожал. И говорил… Сказал, что тебе недолго осталось. Сегодня сказал…

— Надо бы с ним поговорить, — пожал плечами Захар.

— Я даже не знаю, кто он такой… Коломийцев Илья Степанович, двадцать девять лет, родом из Саратова, там же и прописан… Не женат… Что еще можно из паспорта узнать?

— А от него самого?

— Служил в десантных войсках… И драться умеет… Мы с ним в ночном клубе познакомились. Ко мне стриптизер полез, так он ему с такой силой врезал… Сила у него есть… Может, он и не садовник… Может, он засланный казачок?.. — Жанна в раздумье и мягко ущипнула себя за подбородок. — У отца были подозрения на его счет…

— Как его найти?

— У меня есть номер его телефона… Можно позвонить… Может, он здесь, в городе?

— Можно и позвонить, — кивнул Захар. — Но не сейчас. Вдруг вспугнешь.

— И что? Закроешь аэропорт, вокзал, там его возьмешь.

— Не жалко?

— Ну, ты же не станешь его убивать?

— Убивать нет, а корень зла могу вырвать…

— А вдруг ты бросишь меня? Вдруг вернешься к своей Зойке?

— Не вернусь, — мотнул головой Захар.

Нет больше Зойки, она сейчас в объятиях своего любимого мужчины. Там пусть и пропадает. А он займется любовью с Жанной. В свое полное удовольствие.

— И ты от меня никуда не денешься.

Захар взял Жанну за руку, она поднялась со скамейки, оставив на ней свою банную тунику. Тело у нее роскошное, соблазнительное, а улыбка зовет и манит. Как перед ней можно устоять?

* * *

Голубка даже не пришлось заманивать в ловушку: он и без того находился в клетке. Гостиница «Советская», номер двести восемнадцатый. Жанна всего лишь позвонила Илье, сказала, что хочет поговорить с ним, назначила встречу.

Этот жук еще только настраивался на предстоящую встречу, а его уже вычислили. Захар лично приехал за ним. Он сам хотел заглянуть ему в глаза, посмотреть, есть ли в них правда. Если Коломийцев ни в чем не виноват, его увезут в аэропорт и отправят в Москву. Но это вряд ли. Захар все думал и никак не мог понять, почему Илья остался в Алтанайске. Жанна четко указала ему на дверь, а он заартачился. Почему? На что он рассчитывает, зная, кто такая Жанна. И Захара он не боялся. Он что, такой смелый? Или есть за ним какая-то сила?..

Захар отправил за Коломийцевым всех своих телохранителей. Их трое плюс еще служба безопасности гостиницы, которая подчинялась руководству «Горохраны». У Ильи просто не было шансов. Захар в этом не сомневался, пока не увидел человека, который выпрыгивал из окна гостиницы. Захар узнал в нем парня, которого Жанна встречала в аэропорту.

Но телохранители Захара только-только зашли в гостиницу, они еще даже не успели подняться на второй этаж. Может, Коломийцева кто-то предупредил?

Беглец спрыгнул на клумбу, огляделся и рванул вдоль здания. Свернуть за угол, перебежать улицу, дальше дворы трех- и пятиэтажных домов, там легко затеряться. А Захару очень хотелось поговорить с Ильей. Если он убегает, значит, с ним что-то не чисто. А если так, то через него Захар сможет выйти на своего главного врага.

Захар выскочил из машины, рванул за беглецом. И вслед за ним обогнул угол здания. И оказался во дворе пятиэтажного дома. Там он и осознал, что за ним никто не бежит, и ему, в случае чего, некому будет помочь. И оружия у него не было. Но его этим не испугаешь. Боялся он сейчас только одного, выдохнуться раньше времени. Но здоровье у него вроде ничего, вчерашняя прогулка по горам доказала это. Прогулка после сильнейшего удара по голове…

Он не кричал, не требовал остановиться. Но Коломийцев и без того почувствовал за собой погоню. Впрочем, он и без того бежал со всех ног, у него просто не было возможности ускорить ход.

Беглец пересек один двор, оказался в другом. А там детский садик, огороженный железным забором. Коломийцев с разгона взял препятствие, спрыгнул на территорию, распугав малышей, которые водили хоровод вокруг своей воспитательницы. Женщина и понять ничего не успела, как вслед за одним возмутителем спокойствия появился второй. Захар не отставал, более того, перескочив через забор с другой стороны садика, сократил расстояние.

Коломийцев пересек еще один двор многоквартирного дома, проскочил в проход между гаражами, ненадолго скрылся из вида. Захар также преодолел линию гаражей и увидел беглеца, который уперся в непреодолимую стену складского здания. Он оказался в тупике. Пышные деревья, зеленая трава, людей нет, вместо них одни только птицы — поют, щебечут. Пернатым все равно, что могло сейчас произойти.

Коломийцев развернулся к Захару, набычился, глядя на него исподлобья.

— А чего бежал? — спросил Захар.

Илья не ответил. Он перевел дыхание и рванул на него. Захар увернулся, пропустил его, но в нужный момент ударил по ногам. Коломийцев должен был упасть, а он почему-то сохранил равновесие. И даже смог ударить в ответ. Его кулак въехал Захару в нос. И это его разозлило. Он ударил Коломийцева мощно, с размаха, слышно было, как хрустнула челюсть. Но парень не упал. И снова ударил в ответ, причем два раза, с правой, с левой. Один удар Захар пропустил, но это не выбило его из колеи. Он ударил ногой в живот, затем кулаком в голову. Противник упал, Захар замахнулся, чтобы ударить его. И в этот момент уловил движение сзади. Но его это не насторожило. Ведь это могли быть его люди.

Но сзади к нему подкрался враг. Когда Захар это понял, было уже поздно. В голову сзади, казалось, вошел топор, раскроив череп пополам. Перед тем как закрыть глаза, он успел понять, что не просто теряет сознание, а умирает.

* * *

Жак не находил себе места. Встал со скамейки, подошел к окну, невидяще глянул вниз, вернулся, сел. Сейчас он снова поднимется.

— Ну как же так! Почему с ним никого не было?

— Хотела бы я это знать.

Жанна уже знала, что произошло. Захар погнался за Ильей, схлестнулся с ним в жестокой драке. Илья раскроил ему голову арматуриной, а Захар ответил на это ножом в печень. Один умер на месте, а другой лежит сейчас на операционном столе. И операция длится уже пятый час. Что-то там не получается, что-то там очень серьезно. Врачи, проходя мимо, опускают глаза. Потому и нервничает Жак. Потому и колотит Жанну.

— Всех уволю! — громыхнул Жак.

— Этим Захара не вернешь! — мотнула головой Жанна.

— Эй, о чем это ты? — дикими глазами посмотрел на нее Жак. — Захар на тот свет не собирается! Ему возвращаться надо!

— А из тюрьмы?

— Из тюрьмы?! — нахмурился Жак. — А с какого это ему в тюрьму?

— Он человека убил.

— Это была самооборона…

— Ну да, он за этой самообороной через весь город бежал, — с горечью усмехнулась Жанна.

— Ты что, его осуждаешь?

— Я осуждаю?! Я не осуждаю, я соображаю…

— Откуда он, этот Илья взялся?

— Откуда взялся?.. Ты что, на меня хочешь эту лажу списать? — возмутилась Жанна.

— На тебя?!.. — спохватился Жак. — Да нет, ты-то здесь при чем… Ну, было у тебя с этим козлом и что?

Жанна едва не топнула ногой с досады. Она в Москву ездила, чтобы не позорить свое честное имя здесь, в Алтанайске. Там развлекалась, а здесь жила в одиночестве. И дернул ее черт позвать Илью… Теперь все будут тыкать пальцем ей в спину. Выписала сука себе кобеля…

— Ладно, извини… — Жак мягко коснулся ее плеча. — Нервы.

— Держи себя в руках.

— Извини… А Захара мы в обиду не дадим… Он ведь когда этого козла ударил? После того, как тот голову ему проломил…

— Ты откуда знаешь?

— Свидетель есть.

— Какой свидетель?

— Найдем.

Только сейчас Жанна поняла, что Жак придумал версию для следствия, для суда. А он и свидетеля мог найти, и суд подкупить. С деньгами Жанна ему поможет…

В кармане у Жака завибрировал телефон, он нехотя взял трубку, приложил ее к уху, выслушал, что ему говорят, поморщился.

— Не могу я сейчас… Да, с Захаром… Ну, говорю же, не могу… Ладно.

Жак поднялся, виновато глянул на Жанну.

— Мне на полчаса уехать надо.

— Давай.

— Не хочу оставлять тебя одну…

— Ну да, — усмехнулась Жанна.

Родителей у Захара не было, сестра уехала с мужем куда-то на Лазурный Берег. Рапс подъезжал, Рамон был, но все разъехались. Обещали быть, но нет никого. Жак собирался торчать в больнице до упора, но и его куда-то понесло. Он-то вернется. И Рапс будет. Лукич должен подъехать. Но пока что Жанна остается одна. Так и Захар остался один на один с Ильей. А сейчас он стоит один на один со своей смертью. И некому ему там помочь.

И Зойки нет. Может, правда, куда-то со своим таинственным любовником укатила?

Жак ушел, остались только охранники, но Жанна не имела обыкновения общаться с ними. Люди делают свою работу, и не стоит их отвлекать. Да и статус у них не тот, чтобы разговаривать с ними на равных.

Она опустила голову, закрыла глаза, пробубнила себе под нос «Отче наш». Вдруг поможет? Вдруг Захар выживет.

В холл кто-то вошел. Жанна открыла глаза, повернула голову и увидела Каравана. Лицо непроницаемое, как гипсовая маска, взгляд твердый, но не холодный.

— Как он там? — спросил вор, кивнул на дверь, за которой шла операция.

— Надеюсь на лучшее.

— Что там было?

— А что там было… Захар ударил его ножом, а он ударил его арматурой. И там насмерть били, и там… Как они могли ударить друг друга? — пожала плечами Жанна. — Как это возможно?

— Думаешь, подстава?

— А вдруг?

— Надо разбираться.

— Может, ты что-то знаешь?

— Не уверен, — едва заметно качнул головой Караван.

— Почему? Ты же вор, ты должен знать.

— Я знаю о том, что лежит на поверхности. А если собака зарыта глубоко… Я не знаю, кто ограбил ваш банк. Я не знаю, кто вчера пытался убить Захара. Я не знаю, кто мог подставить его сегодня.

— Думаешь, это звенья одной цепи?

— Слишком лихо эта цепь закручена.

— Тебе не надо здесь появляться, — сказала Жанна.

— Почему? — настороженно глянул на нее Караван.

— Потому. — Она не хотела говорить, что отец открыл сезон охоты на Каравана.

Но тот и без того все понял.

— Твой отец должен отойти от дел, — жестко сказал он.

— И что я буду делать без него? — качнула головой Жанна.

Отец чувствовал себя неважно, сегодня утром он просто не мог выбраться из дома: давление навалилось, больное сердце дало о себе знать. Но «на пенсию» он выходить не собирался. А своими делами он мог управлять из дома. Через Жанну… Она могла бы обойтись без него. Если бы Захар помогал ей. Но на него уже не опереться. Если он выживет, то неизвестно, когда встанет на ноги. Если вообще встанет.

Караван пожал плечами, но вместе с тем и кивнул. Он не знал, как Жанна будет управляться без него, но с ее отцом надо решать. Если он такой непонятливый.

Он снова кивнул — в знак прощания. И повернулся к ней спиной.

— Ты должен помнить, о чем я говорила, — тихо сказала она.

Он на мгновение замер и шагнул к дверям. Да, он помнил, что Жанна обещала ему ад под ногами, если отца вдруг не станет. Но не хотел воспринимать угрозу всерьез. А она не хотела думать о том, как привести ее в исполнение. Не до того ей сейчас. Не до того.

Из операционного блока вышел хирург. В маске. Которую он, возможно, оставил для того, чтобы скрыть выражение лица. Чтобы Жанна раньше времени не увидела приговор.

— Операция прошла успешно, — сказал он.

Но при этом почему-то отвел взгляд в стороны.

— Что не так? — Жанна завибрировала изнутри от сильного душевного напряжения.

— Но выживет он или нет… Будем надеяться на лучшее…

— Не надо надеяться, — качнула головой она. — И стараться не надо. Надо делать — на все сто… Захар должен выжить. Если нет…

Жанна хищно сузила глаза. Она все здесь вверх дном перевернет, но заставит выходить и вынянчить своего любимого. И сама здесь поселится, чтобы держать всех под напряжением. Она все сделает для того, чтобы Захар встал на ноги.

* * *

С горя хорошо взорвать косячок, а на радостях нет ничего лучше водки. Тут, главное, не переборщить, чтобы в голове не вырубило. Но с Соусом не забалуешь, он за этим строго смотрит. Особенно в банный день. Когда девочки приходят потереть спинку. А сегодня и то, и другое. Пацаны заслужили. Ну и он сам, конечно, тоже.

Дом у них отличный, в пригороде Алтанайска, на самом отшибе. У реки. Там же, у самой воды, и банька, такая же бревенчатая, как и дом. Избу поставили совсем недавно, лет двадцать назад. Сруб из лиственницы возвели на крепком фундаменте — изба будет стоять вечно. И баньку срубили на совесть, и она стоит крепко. А мостки покачиваются, поскрипывают.

Голозадая шатеночка разогналась по тропинке, выскочила на доски.

— Ой!

Задница вниз, ноги вверх, руки в стороны… Мостки, оказывается, еще и скользкие. И под наклоном к воде. Проститутка, не теряя скорости, съехала по ним прямо в воду.

Соус сдавленно хохотнул, но в стороне не остался. Спрыгнул с мостков, но шатенку не увидел. Неужели утонула?

Он нырнул, и тут же от боли в глазах зажглись прожектора. Это проститутка, выныривая ему навстречу, ударила его головой.

— Твою мать! — выругался он.

В лунном свете видно было ее испуганное лицо.

— Больно? — спросила она.

— А тебе? — Он потер подбородок. И улыбнулся.

Уж он-то за свою жизнь столько раз и на кулак нарывался, и на нож. И пулевое ранение было. А тут какой-то пустяк. Даже смешно об этом говорить.

— Да копчик отбила… И ногу ободрала…

— Ну да, это не море…

Кровоточащие раны хорошо в соленой воде купать — там и дезинфекция, и заживление. А здесь вода речная, хоть и проточная, но столько в ней дряни.

— Давай, я первый.

Он поднялся на мостки, нагнулся, подал руку. И вытащил девчонку из воды с легкостью подъемного крана. Но бездушному механизму все равно кого поднимать, голую бабу или корыто с бетоном. А у Соуса возник вдруг интерес. И фигурка у шатенки очень даже, и мордашка — первый сорт. И как он это ее раньше не заприметил. Увлекся крашеной блондинкой с пышным бюстом, а эту крошку обошел вниманием. Кажется, ее Фикус штырил. Вывел из баньки, поставил к стенке и…

— Что там у тебя?

У девчонки был сбит локоть и ободрана лодыжка. Соус повел ее к дому, а на пути у них появилось ревущее стадо — Горбун, Фикус, Кошмар. А с ним две голые шлюхи. Пьяная толпа рвалась к воде. Пришлось расступиться, пропустить.

Машина стояла возле дома, у самого крыльца, передом к воротам. Если вдруг что, сразу за руль — и вперед. Ворота высокие, непроницаемые, но деревянные. А машина у них неслабая — «Рейндж-Ровер», причем с кенгурятником. Если не выбьет ворота, то выдавит.

Он взял из машины аптечку, вместе с проституткой прошел в дом, в свою спальню.

— А зовут-то тебя как? — спросил он, открывая аптечку.

— Алла.

— А их? — Он провел пальцами по ее соскам.

В комнате горел свет, но девчонка стояла голышом без всякого стеснения. Зато смутилась, заметив засохшую кровь на пакете с бинтом.

Это Синаю вчера досталось. Первая пуля ударила его в бронежилет, да так, что его, бедолагу, скорчило от боли. Пришлось вытаскивать его с поля боя. Он оклемался, вместе со своими пошел на Захара, но ему снова не повезло. Пуля зацепила плечо. Вроде бы мелочь, а кровищи вытекло. Аптечку пришлось потрошить, перевязывать. Веселая вчера прогулка выдалась — и по горам побегали, и постреляли. Правда, дело так и не сделали. Зато сегодня им очень повезло.

— Это мы мамонта на дороге задавили… — сказал Соус. — Перевязывать пришлось.

Аллу он перевязывать не стал. Просто прижег зеленкой ранки. И тут же припекло его самого.

— Тебе не холодно? — спросил он, срывая с кровати одеяло.

— Ну, можно, — кивнула она.

— Нужно!

Но прежде, чем ложиться, она послушно опустилась перед ним на колени. В этот момент в дверь постучали.

— Какого хрена?

Дверь открылась, и он увидел Капеллана — высокого худощавого мужика с мутным взглядом и впалыми щеками.

— Отдыхаешь? — усмехнулся он, глянув на проститутку.

Капеллан ставил им задачи, контролировал их выполнение, но сам в делах не участвовал. И здесь был редким гостем. Но Соус нисколько не удивился его появлению.

— Поговорим? — спросил Капеллан.

Соус кивнул, надел джинсы, набросил жилетку и вышел во двор вслед за шефом. И вместе с ним сел в машину.

— На шухере стоишь? — Капеллан щелкнул пальцами по ключу в замке зажигания.

— А вдруг?

— Все возможно… Шухер ты сегодня конкретный навел.

— На ловца и зверь бежит.

Соус всего лишь должен был предупредить и проконтролировать подсадного по кличке Красава. Капеллан там мудрил с ним, пытаясь разыграть хитрую комбинацию. Красава выпрыгнул из окна, Захар ломанулся за ним.

Один Захар за ним только и побежал. И Соус понял, что это его шанс. А Красава, как будто нарочно, завел его в темный угол. Завязалась драка, а Соусу под руку подвернулась арматурина.

Бил он так, чтобы наверняка. Захар даже пикнуть не успел, как был уже на небесах. Соус наклонялся, трогал пульс — глухо. А Красава нет, чтобы радоваться, начал гнать волну. Страшно ему стало, что на него подумают. Соус там на месте и прыснул со смеху. Ну и баран он, этот Красава. Капеллан для того и мудрил, чтобы стрелки на него перевести. Так Соус этому придурку и сказал. А тот в панику. Невеселое это дело — быть овцой на заклании… А Соус уже взял в руку нож…

— Зверя убивать надо было, — сказал Капеллан.

— Не понял.

— Захар выжил.

— Да нет… Наглухо склеился, я же проверял.

— Значит, расклеился. В больнице он сейчас, в реанимации.

— Быть не может.

— Состояние очень тяжелое, не факт, что выживет.

— Значит, не выживет.

— Он живучий.

— Значит, добьем.

— Надо будет, — кивнул Капеллан. — Но не сейчас…

— Когда надо, тогда и сделаем.

— А Красаву ты зря завалил.

— Почему зря? — нахмурился Соус. — Ты подставлял его под Захара. А я поставил точку в этом деле. Захар еще и крайним окажется. Его еще и за убийство закроют…

— Я Красаву не подставлял. Я его возле Жанны удерживал. Чтобы он потом смог к ней вернуться. И утешить…

— Не знаю. Я понял, что ты Красаву под Захара подставлял… Да и ненадежный он, зачем с Варвары бабло снял?..

— Жанну под контролем надо держать, а без Красавы никак…

— Хочешь, я этой Жанной займусь! На лыжах сгоняем! — Соус ухмыльнулся, двумя руками делая неприличный жест.

— С твоей рожей только на лыжах.

— А чем тебе моя рожа не нравится? — всколыхнулся Соус.

— Не нравится… Нельзя твоей роже здесь светиться… А ты еще и блядство здесь развел. Откуда девочки?

— Из общества слепоглухонемых.

— Ага, не дающих и не берущих… Короче, братва сейчас на ушах, вам здесь оставаться опасно. Уехать вам надо.

— Куда?

— Да куда угодно, лишь бы подальше отсюда. А когда все уляжется, вернетесь. Дело нужно заканчивать… Если оно без вас не закончится, — криво усмехнулся Капеллан.

Соус знал свой маневр. Он со своей бригадой должен был нанести удар по банковской системе Ставра. Для этого Красаву подсадили к его любовнице, но, как оказалось, Варвара об этой системе толком ничего не знала. К тому же Ставр за нее мог и убить. Короче, Красаву сняли с объекта, а он взял и сделал финт ушами, по привычке сняв с Варвары десять штук. И еще собирался ее доить… Все бы ничего, но Красава нарвался на законного вора, пришлось выкручиваться… И еще Красава был опасен тем, что его могла опознать Варвара. В любом случае от него надо было избавляться. И непонятно, чем Капеллан недоволен.

Первый удар Соус нанес без помощи Красавы. Была у Капеллана информация насчет казино, он и дал наводку. А Соус сделал пробный ход, заодно пополнив свою кассу. После чего залег на дно в ожидании следующего хода. Но ситуация закрутилась, Капеллан поставил задачу завалить авторитетного Захара. И снова дал наводку, а заодно объяснил, как попасть в дом к Захару. Его можно было убить прямо там, но Соус решил сначала вывезти жертву за город и уже там заглушить. Момент очень удобный представился, и он его не упустил. Зато чуть погодя упустил самого Захара…

Соус догадывался, почему Капеллан переключился на Захара. Все из-за Жанны, которая от Красавы переметнулась к Захару… Но, возможно, Захара убивали по другой причине. Может, кто-то видел в его смерти более высокий смысл. Кто-то, чью волю исполнял Капеллан. Кто-то, о ком Соус имел весьма смутное представление. Кто-то, кто хочет разрушить криминальный расклад Алтанайска и установить в городе свои правила игры…

— Как оно без нас закончится? — спросил Соус.

— Да так и закончится… Тут у нас такая каша варится… Ладно, давай собирайся. Завтра утром тебя уже здесь быть не должно.

Соус кивнул. Да, он заберет своих пацанов, завтра или даже сегодня рано утром они отправятся в Челябинск, а уже оттуда — на Черное море… Может, Аллу с собой взять?

Соус проводил Капеллана и вернулся в дом искать ответ на свой же вопрос. Может, и сгустились над ним тучи, но страха не было. И вообще, война войной, а секс по распорядку…

Глава 11

Зойка торопливо поставила пакет на стол, вынула оттуда продукты, положила их в холодильник. Захар удивленно смотрел на нее. Какие могут быть продукты, когда его жизнь проходит в блуждающем ритме? Иногда он приходил в себя, но ненадолго. Прополоснет сумеречное сознание на мелководье реальной действительности и снова погрузится в тяжелую гущу небытия, где нет ни света, ни видений. Но там было время. В памяти ничего не оставалось, но Захар знал, что в погружение он уходил надолго, иногда целыми сутками не приходил в себя.

А сейчас вот пришел. И сразу же увидел Зойку, которая открывала холодильник. Увидел и воспринял ее как свою бывшую жену. И даже смог проанализировать обстановку, оценить ее и удивиться поведению Зойки.

Зойка положила продукты в холодильник, повернулась к нему и вздрогнула, увидев, что Захар смотрит на нее.

— Захар!

Она подошла к нему, взяла его правую руку, и он ощутил тепло в ее пальцах.

— А мне говорили, что ты не приходишь в себя.

Захар повел головой из стороны в сторону. Это движение болью отозвалось в затылке, но вместе с тем он ощутил и радость. Голова слушалась его. И еще он ощущал свое тело — до самых пят. Раньше этого не было.

Дверь открылась, в палату вошла Жанна.

— Какого черта? — Она возмущенно глянула на Зойку.

— Да тише ты. — Зойка показала ей на Захара.

— Не может быть! — просияла Жанна.

Она подошла к Захару с другой стороны койки, взяла его за левую руку. Она смотрела ему в глаза.

— Ты меня видишь?

Он кивнул.

— Ты можешь говорить?

— Ы-ы… — Захар издал нечленораздельный звук.

И улыбнулся, насмехаясь над самим собой. Он чувствовал, что может говорить внятно.

— Ты, наверное, хочешь пить, — сказала Зойка.

Она поднялась, взяла со стола бутылку минералки, наполнила стакан.

— Шла бы ты отсюда! — скривилась Жанна.

— Ты что, не видишь, Захар ждал меня! — нахохлилась Зойка. — Я вернулась, и он ожил!..

— Ну, конечно!

— А ты целый месяц с ним и ничего. Потому что он терпеть тебя не может.

— Воды, — довольно внятно сказал Захар.

Ему действительно очень хотелось пить. Жанна посмотрела на него, перевела взгляд на Зойку и вырвала у нее из руки стакан с водой.

— Эй! — Зойка бросилась за ней, схватила за руку.

Стакан упал на пол, разбился.

— Хватит!

— Все, все, миленький! Все, все! — Зойка взяла бутылку, поднесла ее Захару ко рту.

Он успел сделать пару глотков из горлышка, прежде чем появился врач. Он цыкнул на Зойку, зыркнул на Жанну и занялся пациентом. Но Захар отключился на первом же заданном вопросе.

В себя он пришел ночью. Под потолком тускло горел свет. Он повернул голову налево и увидел темное окно. Повернул направо и увидел Жанну. Она лежала на соседней койке и спала, накрывшись домашним одеялом.

Почувствовав его взгляд, она открыла глаза, поднялась. Пижама на ней шелковая, сама она такая милая, домашняя.

— А где Зойка? — запросто спросил он.

— Нашел, о ком вспомнить, — нахмурилась Жанна.

— Нашел.

— Целый месяц где-то пропадала.

— Месяц, — кивнул Захар.

Он не знал, как долго блуждал в сумерках между жизнью и смертью, но понимал, что долго.

— Ну, почти месяц…

— Пропадала.

— Говорит, что сама была. Отключилась от внешнего мира и страдала. Только кто ей поверит? Со своим хорем где-то шлюпку свою раскачивала.

— Где-то.

— Ты видел, какой у нее загар.

— Загар.

Захар кивнул. Да, кажется, Зойка действительно хорошо загорела. И не в солярии.

— А я здесь в это время загорала… И я так рада, что ты вернулся, — Жанна влюбленно смотрела на него.

— Как отец? — Захар вдруг вспомнил, что Ставру угрожает опасность.

— А что ему будет? Сам знаешь, какая у него охрана…

— У меня тоже была охрана.

Захар вспомнил, как бежал за Коломийцевым, как дрался с ним. И этот удар по голове.

— Да уж, — вздохнула Жанна.

— Кто меня ударил?

— Илья тебя ударил.

— Как он мог меня ударить?

— Даже следователь разводит руками… Но дело не закрывают. И на тебе висит обвинение.

— Какое обвинение?

— В убийстве.

— Я же выжил.

— Илью убили. Ножом. В печень. Нож был у тебя в руке. Кровь, все такое.

— Это подстава.

— Я тоже так думаю… А Жак свидетеля нашел. Который видел, как Илья тебя ударил арматурой. Ты уходил от него, он ударил. Ты повернулся к нему, и он сам наскочил на нож…

— Так было?

— Ты должен так говорить.

— Не было так. И ножа у меня не было.

— Нож был у Коломийцева. Ты дрался с ним, ты отобрал у него нож. И этим же ножом причинил смерть по неосторожности. Тебе дадут пару лет. Условно.

— Меня будут судить?

— Ну, сначала ты должен встать на ноги… Я говорила сегодня с Жаком, он сказал, что не надо тянуть. Чем быстрей присудят условку, тем быстрей все успокоится… У него все под контролем.

— Значит, реального убийцу не нашли.

— Нет.

— А кто нас с Караваном по горам гонял?

— Глухо… Вода есть, концов нет, — невесело усмехнулась Жанна.

— Плохо ищут или не хотят найти?

— Там реально никаких зацепок. Я своих людей подключала. Ничего.

— А кто еще подключал?

— Жак по этой теме работает.

— Но ты ему не доверяешь.

— Не совсем доверяю… — качнула головой Жанна. — Он тут весь извелся, пока тебе операцию делали. Всех светил кувырком поставил. С ментами решил… Но меня Зойка смущает. Где она была? С кем?.. Может, правда, сама пропадала. Потому что Жак не мог… Не хочу его подозревать, но… Да я и саму себя подозреваю.

— Себя?

— Ну, из-за Ильи… Как будто я его против тебя настроила…

— А кто его против меня настроил? — спросил Захар.

— Ну, не я же.

— Так я на тебя и не говорю…

Он вдруг вспомнил тот день, когда встречал в аэропорту Жака. За клумбой тогда стоял брюнет, который наблюдал за Жанной… Именно за Жанной и наблюдал. Потому что исчез он сразу после того, как Жанна скрылась в здании аэропорта… А может, он исчез для того, чтобы не попадаться на глаза Захару. Потому что следил за ним.

Так за Жанной следил или за ним?.. От мыслительного напряжения потемнело в глазах.

— Так, погоди, а почему я Ивана Трофимовича не зову? — спохватилась Жанна.

Она отправилась за врачом, но Захар отключился еще до того, как она открыла дверь.

* * *

Караван не пытался испепелять ее взглядом. Не жег, не давил, даже морду кирпичом не делал. Сидит, спокойно помешивает ложечкой кофе. Но Жанна чувствовала себя неуютно. Казалось, что где-то за портьерой или барной стойкой прячется человек с пистолетом. И если вдруг с Караваном что-то случится, Жанна тут же получит в ответ пулю.

Отец не настаивал на том, чтобы продолжать охоту на Каравана. Но все возможно. Потому вор мог и подстраховаться. Тем более что встречу он организовал на территории, в равной степени подконтрольной и ей, и ему.

— Значит, Захар на поправку пошел, — едва заметно улыбнулся Караван.

— Ну, пока еще с перебоями.

— Это как?

— Сначала на врачей реагировал, — усмехнулась Жанна. — Стоит врачу появиться, как тумблер в голове срабатывает. Щелк, и он в отключке. Сейчас уже нет. Сейчас на ментов… Следователь вчера приходил. Открывает дверь, а Захар уже в домике…

— Нормальная реакция.

Сам Караван за отцом не охотился. Жанна практически уверена была в этом. Отец не хотел отходить от дел, но из дома он практически не выезжал. Здоровье не позволяло. Жанна крутилась сама, но под защитой его авторитета. И все у нее получалось.

С Караваном она не дружила, но и не враждовала. И даже отстегивала ему на общак. С той прибыли, которую приносило казино. А не так давно расплатилась с ним звонкой монетой за оказанную услугу. Караван поговорил с директором шинного завода, который хотел переключиться на московский банк, тот правильно все понял и вернулся в стойло.

Караван и раньше котировался неслабо, но сейчас его влияние уже несравнимо выше прежнего. Ему и «Алтанай-банк» помогает, и «Горохрана», к тому же он, судя по всему, взял под контроль теневой бизнес в городе. Он сейчас реально в силе, к нему грех не прислушиваться. Этим Жанна и пользуется. Так же как и он пользуется ее благосклонностью. Фактически они помогают друг другу держаться на уровне.

— Это реакция на тупик, в котором он оказался, — сказала Жанна. — Захар не знает, кто ударил его. Кто убил Коломийцева.

— Ты же знаешь, я пытался выяснить… — поморщился Караван.

Ситуацию с покушением на Захара он воспринимал как свою личную проблему. Ведь он сам вместе с ним бегал от людей, которые прятали свои лица под масками. Которые не хотели светиться… Он пытался разобраться во всем, но воз и ныне там.

— Коломийцев познакомился со мной не просто так. Захар считает, что он подсадной.

— А какой в этом смысл? — Караван смотрел на Жанну так, как будто знал ответ на этот вопрос. Как будто хотел знать, совпадают их мысли или нет.

— Во-первых, Илья нарочно нарывался на Захара. И в конце концов нарвался.

— А во-вторых?

— Кому-то интересно знать о состоянии дел в нашем банке.

— Кому?

— Я пробивала Коломийцева. Он действительно из Саратова, работал в Москве.

— Там с тобой и познакомился?

— Не думаю, что случайно.

— Очаровал, соблазнил.

— Это уже детали.

— Ты не одна такая.

— Это ты о чем?

— Это я о ком.

— О ком?

— Это я вообще… — немного подумав, сказал Караван.

— Захар видел человека, который, возможно, встречал Илью.

— Где встречал?

— Здесь, в Алтанайске… В аэропорту…

— А разве не ты его встречала?

— Я встречала, а брюнет за ним следил.

— Брюнет?

— Брюнет, нос с горбинкой. Захар так сказал…

— Нос с горбинкой, говоришь? — задумался Караван.

— Ты его знаешь?

— Да крутились у меня шестеренки в голове… Вхолостую крутились… — в раздумье кивнул Караван. — А сейчас заскрипело.

— О чем?

— Не скажу. Пока не разберусь.

Караван с трудом вытащил себя из раздумий, торопливо обсудил вопрос, который привел его на стрелку. И также поспешно ушел. Вид у него был как у охотничьей собаки, которая взяла след. Жанна с надеждой глянула ему вслед. Неужели лед тронулся?

* * *

На чужой каравай рот не разевай. Каравану твердили об этом в детстве, но эту истину он усвоил частично. Нельзя трогать каравай, который принадлежит своим или хотя бы условно своим. Нельзя украсть даже у самого последнего чухана в зоне, ибо это, суть, крысятничество. А если каравай чужой реально, то никаких препятствий для свободного творчества.

Ставр чужой. Поэтому к его Варваре Караван заезжал без всякого стеснения. И даже с гордостью за себя. И шашкой махал без страха и упрека. А Варвара подмахивала. Потому что соскучилась по-настоящему мужику.

А подъезжал он к ней с охраной. Сначала его бойцы осматривали подступы к дому, обследовали подъезд и квартиру, а затем уже подъезжал он. Если Ставр все еще готовил на него покушение, то засаду он установит именно здесь.

Но Ставр, по ходу, совсем сдал. Может, его одолевал страх перед ответкой, может, здоровье не позволяло держаться на плаву. А скорее всего, одно подкосило другое. Так или иначе, Ставр практически не высовывал нос из дома. А Жанна умница, не баба, а динамо-машина в лучшем смысле этого слова. Днем работает, ночью с Захаром… Варвара по сравнению с ней ни рыба ни мясо, но как же здорово с ней в постели.

— Привет! — Варвара мило улыбнулась ему, обвила руками его шею, поцеловала в губы.

От нее слегка тянуло коньяком.

— С кем это ты здесь праздничаешь? — спросил Караван.

Он не стал осматривать квартиру. И без того ясно, что здесь никого нет.

Варвара улыбнулась, принесла коробку шоколадных конфет с коньячной начинкой.

— Угощайся.

Караван подмигнул ей, взял конфету, нагнулся, сунул руку за кресло и достал оттуда ополовиненную бутылку коньяка.

— А если мне скучно? — вздохнула она.

— Сопьешься.

— Если я сопьюсь, то с тоски…

— Буду заезжать чаще, — сказал Караван.

Варвара вздохнула еще громче.

— Что не так?

— Что не так… Я замуж хочу. Неужели непонятно?

— Ты же знаешь, я в законе…

— Вот потому мне и грустно. — Варвара достала из шкафа два бокала, кивком показала на бутылку.

Но Караван сделал вид, что не заметил.

— И за Илью ты бы не смогла выйти замуж?

— Ну, если бы он не был кидалой… — поморщилась она. И, немного подумав, спросила: — Ты же не думаешь, что мне нужен только богатый.

— Пусть не богатый, лишь бы живой.

— Это ты о ком или о чем? — подозрительно и с кокетливым намеком спросила она.

Караван достал из кармана фотографию покойного Коломийцева. К сожалению, прижизненного снимка у него не было, поэтому пришлось показать Варваре мертвеца. И она узнала его. Пугливо шарахнулась.

— Это Илья?

— Ну да!.. — вмиг протрезвела она. — А почему он мертвый?

— Потому что очень плохо себя вел.

— Это ты его убил?

— А ты не в курсе, что с ним?

— Нет.

— И никто ничего не говорил?

Караван внимательно смотрел на Варвару, но не видел в ней обмана.

— Да нет же!

— Он спрашивал у тебя про Ставра? Про его банк?

— Ну-у… Да, спрашивал.

— А ты?

— А что я?.. Ну, была я несколько раз в этом банке, и что?..

— И не работала в нем?

— Нет, никогда…

— А про Ставра что знаешь?

— А что я про него знаю?.. Ну, мужик он авторитетный, с охраной… Богатый… Больной. В том числе и на голову…

— На голову?

— На все!.. Он уже давно ничего не может, а вцепился в меня, как клещ… Илья так его боялся… А может, это Гена его убил? — Варвара эмоционально приложила пальцы к щекам.

— За то, что он с его дочерью спал?

— Кто с его дочерью спал?.. Илья?! С Жанной?!..

— И познакомился он с ней в Москве.

— Ничего себе!

— А сам он откуда?

— Ну, говорил, что из Саратова.

— А в Алтанайске что делал?

— Ну, девушка у него тут была, замуж за богатого вышла… Он с тех пор богатым и мстил… Ну ты же понимаешь, что это все вранье! Чтобы меня заморочить!

— Где он жил?

— Не знаю, я за ним не бегала… Приходил по ночам, когда Ставра не было…

— С кем приходил? — без всякого подвоха спросил Караван.

— Сам! — Варвара ошалело глянула на него.

Как будто он заподозрил ее в таком извращении, как групповой секс.

— О ком говорил?

— А о ком он мог говорить?

— Ну, о девушке, которая вышла замуж за богатого…

— Я же говорю, вранье все это.

— Ну, Шультика и Жилу ты знаешь… Кого знаешь еще?

— Не знаю никого. И ничего!

Караван кивнул, глядя на Варвару. Она действительно ничего не знала. И Коломийцев очень просчитался, если хотел пробить через нее информацию о банке.

Караван позвонил Шаловану, велел найти Шультика и Жилу. И вернулся к Варваре в очень хорошем настроении. Чутье подсказывало, что Жилу и Шультика ему не взять, но переживать по этому поводу он будет потом, когда накал страсти сойдет на нет. А сейчас в постель, навстречу острым ощущениям. Это ведь чудо, что у него в подружках такая красотка. И кто скажет, что жизнь у Каравана не удалась?..

* * *

Следователь не торопился, записывая в протокол показания Захара.

— Да, я дрался с Коломийцевым. Да, я его избил. Но я не собирался его убивать…

Следователь Сажков кивнул, записал, только затем велел продолжать. А Захар не торопился. Голова у него сейчас не болела, не кружилась, и слабость в теле не донимала. Лежать мягко, удобно. И еще немного хочется спать, но это приятное состояние.

Но все могло измениться. Скоро суд, и неизвестно, как там все обернется. Жак заверяет, что волноваться нечего, и следователь не настроен враждебно. Никто не собирается заключать его под стражу, переводить в тюремную больницу. Но если суд вдруг вынесет ему реальный приговор, сюда его не вернут. Тогда придется отправляться на «больничку», а уже оттуда в камеру для осужденных.

— Но вы гнались за ним, — сказал следователь.

— И у меня был повод его жестоко избить. Но не убивать.

— Но вы его убили.

— Не знаю, не помню. Был сильный удар по голове, я потерял контроль над собой…

Сажков заполнил протокол, адвокат ознакомился с ним, дал «добро», и Захар поставил свою подпись. На этом допрос закончился, и он остался в одиночестве.

Но не успел он соскучиться, как появился Караван. Он шел к нему с непроницаемым лицом. И улыбался. Взглядом.

— Как жив-здоров? — спросил он, пожав Захару руку.

— Бывало и лучше.

— Могло быть и хуже.

— Не понял я тогда, что все очень серьезно.

— И я не понял, что за сявкой может стоять крупная фигура… Я знаю, кто встречал Коломийцева в аэропорту. Кличка Шультик, статус — шелупонь. А Коломийцев артист — по бабам… Не знаю, работал он по этой теме раньше или нет, но с Варварой сработал чисто…

— С Варварой?

— Ему нужен был Ставр и его банк, он вышел на его любовницу… А потом и на его дочь…

— Это очень серьезно.

— Я же говорю, за ним стоят серьезные люди. Которым нужен банк Ставра. А я этого не понял…

— И кто они, эти люди?

— Пока не знаю. Знаю только, что ты им помешал. Коломийцев насел на Жанну, а ты снял с нее этого пивня. Тебе этого не простили. Тебя решили убрать. А Коломийцева — вернуть.

— Но его убили.

— Что-то пошло не так.

— Значит, это был наезд на Ставра.

— Я бы сказал, осада. Плюс разведка боем. Это я про налет на инкассаторов.

— Разведка боем?

— Или даже первый удар… Налетчики были в масках.

— Думаешь, мы от них бегали?

— Пока только думаю. А нужно знать… Я поднял пацанов, Жилу и Шультика ищут, но пока никак. Может, их уже заземлили…

— Кто они такие?

— Говорю же, шелупонь. Но местная. А Коломийцев пришлый. Кто-то их вместе связал.

— Кто?

— И налетчики не из наших, — пожал плечами Караван. — Я бы знал.

— Неужели никаких зацепок?

— Бантик есть. Через него на Шультика вышли. Но Бантик не в курсах… Он бы сказал…

— А если ему нельзя говорить?

— Если бы он знал, его бы тоже сейчас искали… Бантик не знает, кто-то другой знает… Я на этих козлов по-любому выйду.

— Если вдруг люди будут нужны, звони мне.

Караван кивнул. Сейчас он обходится своими силами, но, возможно, ему понадобится подкрепление.

В палату вошла медсестра, она выразительно глянула на Каравана, тот кивнул, попрощался и ушел. Захару сделали укол, и он стал засыпать.

Его разбудила Зойка. Она вошла в палату тихо, на цыпочках, но Захар все равно ее почувствовал. Захар невольно залюбовался ею. Красивая чертовка. И особенная…

— Извини, что помешала. — Она села к нему на кровать, нежно посмотрела в глаза, мягко провела рукой по щеке.

— Где ты была?

— Как это где?.. Работа у меня… А ночевала дома… У нас дома. Одна… Ты бы сказал Жанне, мы бы могли ночевать по очереди.

— Где ты была целый месяц?

— Я вычеркнула тебя из своей жизни, — с чувством раскаяния сказала Зойка. — Я не хотела тебя знать. Я не хотела никого знать… Я отключилась от цивилизации…

— С кем?

— Да нет у меня никого… Я тебе наплела. Со зла… Неужели ты ничего не понял.

— Меня могли убить во дворе нашего дома. С одной стороны, в меня собирались стрелять, с другой — ударили. Откуда у этих людей взялись ключи от дома?

— Я не теряла ключи, — в раздумье качнула головой Зойка.

— Я не говорю, что ты теряла ключи…

— А ты не терял?

— И я не терял.

— А Жанна?

— Что Жанна?

— Она могла их похитить.

— Зачем?

— Спроси у нее.

— Зачем ей меня убивать?

— А зачем она влюбилась в этого… ну, которого убили?

— Она не влюбилась.

— Она спала с ним без любви?! Все, я не хочу об этом говорить! — отрезала Зойка. — Я не хочу, чтобы вокруг тебя искрило и дымило… И с Жанной ссориться не хочу…

— А со мной? — усмехнулся он.

— С тобой я уже поссорилась. С тобой нужно мириться.

— Предлагаешь остаться друзьями?

— Друзьями?! — нахмурилась Зойка. — Ну, если ты так хочешь…

— Я хочу?

— Ты бы мог вернуться ко мне, — вздохнула она.

Захар качнул головой и закрыл глаза. Жанна так много сделала для него, фактически вытащила с того света. Нет, он не мог бросить ее.

— Останешься с Жанной? — спросила Зойка.

Захар промолчал. Он не хотел вести разговор на эту тему.

— Будешь думать?

— Я не могу думать, у меня болит голова.

— Прогоняешь? — В ее голосе всхлипнули плаксивые нотки.

— Как я могу тебя прогнать, если мы остаемся друзьями?

— Ну, и за это спасибо… — грустно сказала она. — Я тут йогуртов принесла, твоих любимых коврижек… Правда, они со слезами… Я плакала, пока пекла…

Если Зойка давила на жалость, то это у нее неплохо получалось.

— Я тебя не прогоняю… Но жду тебя завтра, — дрогнувшим голосом сказал он.

— Я все поняла.

Зойка ушла, а он постарался уснуть, но не смог. Зойка продолжала стоять перед глазами. И он видел, как слезы текут по ее щекам. Он бы и сам пустил слезу, если бы умел плакать.

Глава 12

Жизнь идет, лето продолжается. Пусть оно бабье, но все же лето. Погода отличная — сухо, солнечно. И тепло не жаркое, а с легкой освежающей прохладой. Особенно приятно после черноморской жары.

Но лето это шаткое, хрупкое. Сегодня тепло, а завтра зарядят холодные дожди, а там и снега наметет. Впрочем, зимы Соус не боялся. На сибирских морозах его закалила сама жизнь. Ледяные лагерные ветра — это жуть, от которой не спрячешься, их можно только перетерпеть. А здесь его ждал теплый дом, кирпичный, с газовым отоплением. Два этажа, у каждого бойца теперь будет своя комната.

— Ну как? — спросил Капеллан.

Соус окинул взглядом свою спальню. Обстановка козырная, не вопрос, но ведь это далеко не самое главное. Он подошел к окну, глянул на запущенный огород. До забора недалеко, а за ним лес — как раз то, что нужно.

— Зашибись.

— Может, подземный ход прорыть, — сказал Капеллан. — Тут всего пятнадцать метров.

— Я подумаю.

Подземный ход — это слишком. А траншею они осилят вполне. Вырыть окоп, обшить его деревом, сверху настелить досок, накидать на них земли.

— Работы у вас пока нет, а пацанам без дела маяться вредно.

— Ну, не знаю, — задумался Соус.

Деньги у них были, но курортная жизнь серьезно ударила по кошельку. Хорошо они там, на побережье, зажгли, в полное свое удовольствие. Потому сейчас перед братвой остро стоял вопрос, как поправить свое финансовое положение. Капеллан обещал им конкретный наезд на банк Ставра, вплоть до налета на главное хранилище. Вот где бы они могли поживиться… Но, видимо, Капеллану сейчас не до банка. Видно, не совсем еще улеглась поднятая ими волна. Да и Захар Байкалов жив, уже вовсю идет на поправку. И Жанна наверняка держит ушки на макушке. Так просто к банку сейчас не подобраться.

— Тебе-то хорошо, у тебя своя постоянная телка есть, — сказал Капеллан.

— Алла — не телка, — вскинулся Соус.

Шеф наступил ему на больную мозоль, это его и разозлило. Хотя он сам был во всем виноват. И дернул его черт взять с собой Аллу на море. А она, дура, согласилась. И ведь уехала с ним, а он взял да и влюбился в нее. Все бы ничего, но ведь она проститутка. Тот же Фикус вплетал в нее кружева…

— Ну, извини, — в снисходительном тоне сказал Капеллан.

— Не надо лезть в мою жизнь.

— Она проститутка.

— Это в прошлом! — огрызнулся Соус.

— В этом прошлом ее сутенеры. Есть там один, Скунс у него кличка. Очень вонючий. И наглый. Он ее искал. И сейчас, возможно, ищет.

— Значит, найдет… Там его и похороним.

— Вот этого я и боюсь. Разборок с местным контингентом нам не надо.

— Значит, бакшиш заплачу, — пожал плечами Соус.

— Мудрое решение.

— Только за какие шиши?

— Ну, ты получил аванс. И с казино не кисло снял…

— Когда это было… А мне сейчас нужно… Если не смог подбить клинья к банку, я мосты наведу.

— Рано еще…

— Захара дожать надо… Я много не возьму.

— Не велено его трогать.

— Кем не велено?

— Деньги будут, — съехал с темы Капеллан. — Много не дам… Много сам снимешь… Банк по-любому, дожимать надо… Я скажу, когда надо… Может, уже скоро…

— Нет у вас плана.

— План есть. Просто волна сейчас не нужна… Живите пока, наслаждайтесь покоем. Зима скоро, а у вас тут берлога какая… Отличный вариант, сам бы от такого не отказался, — Капеллан обвел рукой спальню.

— В спячку предлагаешь впасть?

Капеллан в раздумье качнул головой.

— Не будет спячки… Найдем тебе работу. Обязательно найдем…

Соус проводил шефа, вернулся в дом, а братва уже на кухне, за столом. Алла стояла у плиты и жарила на сковороде обычные хлебные лепешки. Волосы распущены, платье короткое в облипку, в нем она смотрелась особенно сексуально. Ноги длинные сами по себе, а босоножки на шпильках усиливали магнетический эффект.

— А это мне! — Фикус вплотную подошел к ней.

Одной рукой он обнял ее за талию, а другой снял со сковороды лепешку.

— Пальцы не обожги! — предостерегла его Алла.

— Об тебя?

— И об меня не надо. — Алла дернулась, локтем скинув его руку со своей талии.

— Да ладно тебе!

Фикус провел рукой по ее бедру, повернулся к столу и встретился взглядом с Соусом.

— А мы тут с Аллой лепешки жарим, — сказал он.

Горбун засмеялся, а Соус опустил голову, исподлобья глядя на Фикуса.

— Ну, в смысле, на сковороде… — занервничал тот.

— Еще раз прикоснешься к ней… — тихо сказал Соус.

— Да ладно тебе… Я ж по-дружески…

Соус подошел к Алле, и она подала ему насаженную на вилку лепешку.

— Ты моя…

Одной рукой он взял лепешку, а другой обнял Аллу за талию — на законных основаниях. И так захотелось задрать ей подол.

— Как будто я ее не жарил, — донеслось вдруг сзади.

Соус резко обернулся, глянул на Фикуса, но тот смотрел на него с непонимающим видом. И уплетал за обе щеки. У остальных рты заняты также. Может, померещилось Соусу. Ревность в нем взыграла, а еще на сковородке шкворчит.

— Давай в лабаз собирайся, — глядя на Фикуса, распорядился Соус. И немного подумав, кивком показал на Кошмара. — Ты за старшего!

Фикус расстроенно провел пальцем по носу. Он считал себя самым крутым после Соуса и Горбуна, а глуповатый Кошмар действительно котировался в команде ниже всех. И тут вдруг такое унижение. Но Соус должен был хоть как-то ущипнуть Фикуса.

А завтра он его вместе с Кошмаром и Синаем отправит рыть траншею. И снова старшим будет не он.

— Водки возьми, — сказал Горбун.

— Литр, — кивнул Соус. — На всех. Чисто на новоселье. А минералки возьми много. Печень будем промывать.

— Пока она еще не отпала, — засмеялся Синай.

— Лишь бы другое кое-что не упало, — хмыкнул Горбун.

И насмешливо глянул на Аллу. Как будто с этим кое-чем он мог подъехать к ней в любое время дня и ночи. И Соус не стал испепелять его взглядом. Все знали, чем занималась в прошлом Алла, поэтому никто, даже при всем своем желании, не мог относиться к ней всерьез. И как бы она себя ни вела, в ней всегда будут видеть проститутку.

Да и он сам знал ей цену. И мысль о ее прошлом действовала на нервы. Но иногда и возбуждала. Ведь если он захочет Аллу, она просто не сможет ему отказать. Ведь она же проститутка.

А он ее захотел. И прямо сейчас.

— Горбун! — Он взглядом показал на сковородку и посмотрел на Синая. — Вы вдвоем! Будете жарить лепешки!

Он повел Аллу к выходу. Она все поняла, кокетливо глянула на него и перешла на вихляющую походку. Горбун не удержался, глянул на ее задницу, а Соус это заметил.

В дверях он остановился, глянул на Горбуна и с усмешкой сказал:

— Будете жарить, смотри, чтобы не упало.

Он повел Аллу на второй этаж, в спальне толкнул на кровать.

Может, она и проститутка, но у других и такого нет. Скоро зима, и ему будет здорово с ней в этой берлоге. А Фикус пусть сам сосет свою лапу.

* * *

Кости срослись, мозги встали на место, но полное выздоровление Захару пока что только снится. Рефлексы, реакции восстановились, двигательные функции в порядке, но нет-нет да и разболится голова. А головокружение — это как с добрым утром. Из больницы его не выписывают, но эта светлая перспектива уже маячит на горизонте. И это при том, что шансов Захару не давали. Врачи всерьез прочили ему инвалидную коляску. А еще он мог остаться дурачком на всю жизнь… Не знали они, что на нем заживает как на собаке.

— В санаторий вам с Жанной надо, — сказал Жак. — Я в Кисловодске знаю один…

— А на Колыме? — усмехнулся Захар.

Скоро суд, скоро приговор. Он, конечно же, рассчитывал на лучшее, но думал и о плохом.

— Расслабься! Все уже решено! — Жак провел подушечкой пальцев по своему верхнему клыку.

— Не говори «гоп».

— Это перед тем, как прыгнуть, а там никаких барьеров. Спокойно придешь, спокойно уйдешь.

Жак опустился в кресло, забросил ногу за ногу, закинул руки за затылок.

— Можешь даже с Зойкой уйти, — сказал он.

— Тебе-то что?

— Да не хочу я, чтобы Зойка одна оставалась, — усмехнулся Жак. — Ты же знаешь, как я к ней отношусь… Честно скажу, слюнки текут.

— Захлебываться дома будешь.

— Когда Зойка с тобой, ее как будто нет. А когда без тебя…

Было время, когда Захар боролся с Жаком за Зойку. Жак лежал в больнице, в этой же палате — в коме, с пулевым ранением в голову, а Зойка дневала с ним и ночевала. Но когда он вернулся к жизни, она оставила его… И за Захаром она тоже ухаживала. Когда он лежал в больнице с простреленными ногами. Сначала спасла от смерти, а потом выходила… Она хорошая, и Захар хотел быть с ней. Но выбор уже сделан.

— Прекращай.

— А у меня семья, дети…

— Я сказал.

— Нельзя нам без Зойки, — серьезным, вразумляющим тоном сказал Жак.

— Почему это?

— Потому… Я ее уважаю, Рапс ей в рот смотрит… А тут какая-то Жанна…

— Какая-то?

— Да нет, баба она хорошая… Ты же знаешь, я всегда к ней хорошо относился… Но чужая она… И система у нее своя…

— Система, — кивнул Захар.

Он мог бы объединить под собой две системы — свою и ставровскую, но, возможно, кому-то это не нравится. Возможно, тому же Рапсу. Который не хочет быть бледной тенью Захара. Сейчас он тень со статусом реального тела, который так не хочется терять. Может, потому он и пытается вывести Захара из игры. А может, это делает Жак, который только делает вид, что желает им с Зойкой счастья…

Не хотел Захар подозревать своих друзей, более того, он бежал от этой мысли как от огня. Но кто-то же пытался его убить. Причем началось это во дворе собственного дома… Был у Захара человек, которому он мог доверять целиком и полностью. Мирончик сейчас в деле, он просвечивает, прощупывает всех, кого хоть мало-мальски подозревал Захар, но не нашел даже признаков измены. И до Зойки докопаться не смог, а ведь пытался выяснить, с кем она могла изменять Захару. Были мужчины, которые крутились возле нее, среди них те же Жак и Рапс, но фактов Мирончик не нашел. Чисто все. И под этой внешней чистотой у кого-то лежит темная история. Рано или поздно, она всплывет наружу.

Караван тоже пытается выйти на людей в масках, которые могли отправить его на тот свет, но и у него глухо. Одно он понял точно, что кто-то очень четко зачистил все концы и зацепиться просто не за что.

— Ты, конечно, можешь поступать как знаешь, но Зойка — это стабильность, — сказал Жак. — Без нее все может пойти наперекосяк.

— Почему?

— Она, конечно, молодец, сидит ровно, не высовывается, под себя гребет. Бизнесом занимается… Но если начнет мутить воду…

— Ты встанешь под нее?

— Нет… Но, если она вдруг начнет меня совращать… — Жак прямо посмотрел Захару в глаза. — А вдруг сорвет крышу?

— Хорошо, что честно сказал.

— Вам нужно быть вместе. Тогда ни с кем ничего не случится.

— Я понял.

— Это самый идеальный вариант, — поднимаясь со своего места, сказал Жак.

Он ушел, а Захару стало дурно. Голова разболелась, в глазах поплыло. Возникло ощущение, будто он лежит на болотной ряске, под ним качается трясина, вокруг булькает и квакает. Одно неверное движение, и болото его засосет.

А болото — это его окружение. Он подозревал и Жака, и Рапса, искал крамолу в их поведении. Вроде бы не было опасных движений с их стороны, но вдруг Мирончик заблуждается на их счет. А может, его просто тупо купили… Болото вокруг, а он ничего не может сделать, потому что нет свободы движений. А смута уже булькает, вот-вот начнет засасывать…

* * *

Дождь за окном, «дворники» с глухим звуком смахивают воду с лобового стекла. Закончилось бабье лето. А баба осталась. Алла приехала к родителям. Мать у нее заболела, она лекарств ей привезла. Ничего особенного. Через полчаса вернется, сядет в машину, и Соус увезет ее в свою берлогу.

Соус достал сигарету, закурил, выпустил из легких плотный клуб дыма. И когда перед глазами рассеялось, увидел Аллу. Ее выводил из подъезда какой-то сморчок с маленьким лицом и крупным носом. Внешне он чем-то напоминал крысу, а вел себя как шакал. Он держал Аллу под локоток, тащил за собой. Она сопротивлялась, но он пер как буксир.

Соус выскочил из машины, перегородил ему путь. Крысеныш остановился, зло и настороженно глядя на нее.

— Я же говорила! — взвизгнула Алла, вырывая руку.

— Ты кто такой? — спросил сморчок.

Соус ответил ему с ноги. Ударил хлестко, от всей души — пяткой в челюсть. Крысеныш перелетел через скамейку и рухнул в кусты. Но тут же поднялся, в руке у него появился нож.

— Попишу, сука!

Соус вынул ствол, быстро передернул затвор. Ногой он ударил быстро, без разговоров, значит, и выстрелить он мог также без прелюдий.

— Эй, мужик, ты чего? — От страха крысеныш выронил нож.

— Ты Скунс? — спросил Соус.

— Э-э… Ну да…

— Еще раз хотя бы подумаешь об Алле!..

— Ну, мы просто вместе работали…

— И работу тебе отстрелю… Ты меня понял?

— Все, все, забирай!..

Соус недовольно глянул на Аллу.

— Ну, чего стоишь, в машину давай!

Она кивнула, застучала каблучками.

— А у тебя что с ней, серьезно? — спросил Скунс.

— С кем серьезно?

— Ну, с Аллочкой…

— Я же сказал, забудь о ней… А ты не понял!

Соус шевельнул пальцем на спусковом крючке. И Скунс поверил, что сейчас грянет выстрел. От ужаса он закрыл глаза.

А когда открыл их, Соус уже был в машине. Со двора он выезжал неторопливо. Чтобы Скунц не подумал, будто от него убегают.

Алла ощупала руку.

— Вот урод! Синячище будет!

— Откуда он взялся?

— Да не знаю. Выхожу из дома, а он в подъезде… Я ему говорю, что проблемы будут, не поверил… А ты ему ногой!.. Я такое только в кино видела!

— В каком кино?

— Ну, в боевиках… А ты о чем подумал?

Соус выразительно промолчал.

— Я в таком кино не снималась.

— Ты в нем жила.

— Будешь меня в этом упрекать? — вздохнула Алла.

— Что было, то было.

— Ну да, конечно! Все вы так говорите!.. А сами держите меня за проститутку!..

— Кто говорит? Кто все? — жестко спросил Соус.

— Ну, говорят… Твои друзья… — Алла нервно глянула на него.

— Кто конкретно?

— Ну, Фикус говорил…

— Когда говорил?

— Ну, говорил…

— Когда клинья к тебе подбивал?

— Да нет.

— Он тебя хочет? Он к тебе подмазывается?

— Не-ет! — Алла отчаянно мотнула головой.

— Трахнешься с ним — убью!

— Не буду, не буду!

— Больше не буду?

— Да не было у нас ничего!

— Смотри у меня!

— А ты что, меня ревнуешь?

Соус промолчал. Глупо говорить о том, о чем известно всем, в том числе и ей.

— Ты такой хороший.

Алла прильнула к нему, поцеловала в щеку, а затем вдруг залезла с головой под руль.

— Только ты глаза не закрывай, — хихикнула она.

Глаза Соус не закрыл, но на нее посмотрел — вопросительно и с подозрением. Уж не грехи ли она свои перед ним собиралась сейчас замаливать?

* * *

Тихо в палате. Лампы не горят, но за окном на ветру качается фонарь, расплескивая свет по потолку. Время позднее, но спать неохота. Тревожно на душе, беспокойно. Под рукой Жанна, ее голова покоится у Захара на груди, с ней мило и уютно, а все равно нервы натянуты как струны.

— Я лично встречалась с судьей, — тихо сказала она. — Он сказал, что тебе светит условный срок.

— Сказать можно все, что угодно.

— И прокурор не будет настаивать на реальном наказании.

— Только не думай, что я паникую… И срок, если надо будет, отмотаю…

Перспектива оказаться в тюрьме Захара напрягала, но не пугала. Он был там, знал порядки, так что не пропадет. Лишь бы только его прессовать не начали. А такой вариант не исключен. Если он вдруг окажется в тюрьме, то по чьей-то злой воле.

— А меня кто любить будет? — возмущенно спросила Жанна.

— Любить можно и на расстоянии… Если эта настоящая любовь…

— Ты будешь?

— Ну, за меня переживать точно не надо, — усмехнулся он. — В тюрьме я тебе точно не изменю.

— Ты не должен во мне сомневаться. — Жанна приподнялась на локте, пристально посмотрела ему в глаза. — Я тебя сколько лет ждала… Илья не в счет… Если бы я знала, что ты вернешься ко мне…

— Илья в счет. И счет этот выпишут завтра.

— Я же сказала, бояться нечего.

— Если вдруг, значит, игра против меня продолжается. Если вдруг что, ты должна будешь сломать эту игру.

— Не хотелось бы думать о плохом, но я сделаю все, что в моих силах…

— И даже сверх того… Если сожрут меня, то начнут жрать и тебя… Не дай им тебя сожрать…

— Кому им?

В ответ Захар только тихонько вздохнул. Не было у него конкретного ответа, а гадать на кофейной гуще это все равно что расписываться в собственной слабости.

Глава 13

Сколько суку ни корми, а она все на кобеля смотрит… И если бы только смотрела. Алла сидела на стиральной машинке, а Фикус вкручивал в ней свой шланг. Она голая, он со спущенными штанами. Оба пьяные. Но Фикусу хватило ума испугаться.

— Соус! Она сама!.. Я просто руки зашел помыть!

— Помыл?

Соус ударил его в челюсть, но Фикус успел повернуть голову так, что кулак прошел вскользь. Он подался назад, натянул штаны. А когда Соус ударил его ногой, отскочил в сторону и толкнул его.

Соусу понадобилось мгновение, чтобы восстановить равновесие, но Фикусу этого хватило. Он выскочил из ванной и бросился наутек.

— Я такая пьяная! — Алла бестолково улыбнулась, глядя на Соуса.

Похоже, она даже не понимала, что происходит. Как будто и не было ничего. Как будто она всего лишь платок дала Фикусу, чтобы он высморкался. Халат валялся на полу, и она даже не пыталась его поднять. Сидит на машинке голая и мокрая после душа, хоть бы ноги сдвинула.

Не должен был Соус устраивать пьянку, но у Фикуса был сегодня день рождения, он выставил целый ящик водки. Соус обозначил норму, но начатое так хорошо пошло… Он утащил Аллу в спальню, задал ей там жару. Его потянуло в сон, а она пошла в душ. И сделала там Фикусу подарок на день рождения.

Да, он виноват был в том, что братва нажралась. Но прежде всего он виноват в том, что притащил в дом эту шлюху.

— Иди ко мне! — Она протянула к нему руки, закатывая глазки.

— Одевайся. И проваливай.

— Куда проваливать? — не поняла Алла.

— Если ты сейчас не уйдешь, я тебя убью.

— Убьешь?!

Угроза подействовала, Алла начала трезветь.

— У тебя всего пять минут. Время пошло.

Он вернулся в спальню, собрал все ее вещи и вместе с чемоданом вышвырнул в холл второго этажа. А сам спустился вниз. Фикус сидел за столом, с пацанами. Его затрясло, когда появился Соус.

— Сам застрелишься?

— А что он такого сделал? — спросил Горбун.

— Алка сама к нему полезла, — кивнул Синай.

В их поведении еще не было вызова, но уже запахло бунтом на корабле. Пьяным бунтом, бессмысленным и беспробудным.

— Алки больше нет, — качнул головой Соус.

Он вовсе не хотел терять команду из-за какой-то блуди.

— Убил? — оторопело протянул Кошмар.

— Много чести.

— Не надо убивать, — сказал Горбун. — Пусть она просто уйдет. Нам всем так будет спокойней.

— Андрей, гадом буду, она сама! — Фикус приложил к груди обе руки.

Кто-то тронул Соуса за плечо. Он обернулся и увидел Аллу. Она стояла перед ним растрепанная, но уже в платье. И смотрела на него коровьими глазами.

— Мне уйти? — спросила она.

— А ты хочешь остаться?

— Ну, я бы хотела…

— Ну, оставайся!

Он схватил ее за шею, швырнул на стол. Горбун поймал ее, обнял.

— На круг? — спросил он.

— На круг, — кивнул Соус. — А утром вышвырнуть на улицу!

Пусть эта шлюха возвращается на панель, пусть корячится под своим Скунсом. Но сначала пусть она отработает бабки, которые Соус потратил на нее. А ведь она жила с ним, как сыр в масле каталась, купалась в Черном море, ужинала в дорогих ресторанах, а сколько шмоток он ей купил… Да, пусть отрабатывает. Но только до утра. А со следующего дня в этом доме будет царить сухой закон. И запрет на серьезные отношения с бабами. Только проститутки, только бессмысленный трах…

* * *

Не зря Захара терзало дурное предчувствие, не зря ему снились плохие сны. Обвинение нанесло удар точно в «солнышко». И защита сбилась с дыхания. Прокурор уличил свидетеля в ложных показаниях. Он доказал суду, что в момент, когда убивали Коломийцева, Курников Игорь Семенович находился в другом районе города и не мог ничего видеть. И судье ничего не оставалось, как завернуть дело на доследование. А Захару он назначил меру пресечения — содержание под стражей. Там, в зале суда, его и взяли под белы ручки.

— Захар, это какая-то ошибка! — Жанну трясло от возмущения.

И Зойка смотрела на Захара с бледным видом. Она тоже уверена была в том, что его ждет оправдательный приговор.

— Свидетеля оговорили! — во весь голос крикнул Жак.

Он смотрел на судью с таким видом, как будто собирался наброситься на него с кулаками. Бедняга, вжав голову в плечи, поспешил ретироваться.

— И я это докажу! — разорялся Жак.

Но Захар что-то не очень верил ему. Это Жак поставил на дохлую лошадь. Это из-за него Захар фактически признал свою вину. Да, это он ударил Коломийцева ножом. Не нарочно ударил, в бессознательном состоянии, но это сделал он, а не кто-то другой.

— Выходим!

Конвоир взял Захара под руку и повел к служебному выходу. Сначала его поместят в камеру, которая находилась в здании суда, а затем этапируют в СИЗО. Так не должно было быть, но Захар внутренне был готов к такому повороту. Невидимый враг нанес очередной удар.

— Захар, мы тебя вытащим! — Жанна потянулась за ним.

— Узнай, кто занимался свидетелем, — тихо сказал он.

— Свидетелем?.. Да, я все поняла, — кивнула она.

Шумный, всполошенный зал суда остался где-то там, на свободе, Захара спустили по лестнице в подвал, закрыли в камере.

Но не прошло и десяти минут, как появилась Жанна. Ее провели в камеру, закрыли за ней дверь.

— Прокурора перекупили, — сказала она, порывисто обняв Захара. — Этот козел мне за все ответит!

— Ответить должен тот, кто перекупил.

— Я обязательно узнаю, кто это сделал. И очень скоро ты будешь на свободе.

— Не знаю… Возможно, это наша последняя встреча.

— Не говори так!

— А это значит, что нужно, как в последний раз!

Захар зажал Жанну в угол, который не просматривался через глазок, залез к ней под платье. Она подалась к нему, забросила на него ногу.

На свободе секс — дело добровольное и далеко не всегда обязательное. Его можно отложить на потом, а в неволе такая роскошь просто непозволительна. Захар уже всем своим существом находился в этом зарешеченном мире. И раз уж подвернулась возможность почувствовать радость жизни, он будет полным идиотом, если упустит ее.

Он уже вошел в Жанну, когда в голову ворвалась боль. Перед глазами поплыло, закачалось, почва стала уходить под ногами. Но Захар не остановился. Он все еще болен, но ему с этим жить, и нельзя капитулировать перед болью. Особенно в такой момент, который, возможно, уже никогда не повторится…

* * *

Фикус махал руками, как будто жонглировал. В пальцах сигарета, в зубах дым; отвязанный, расхристанный.

— Ну, я подкатываю к ней и в лоб! Девушка, а можно я вам вдую?

— В лоб? — засмеялся Горбун.

Братва вышла покурить. Вчера весь день лил дождь, а сегодня распогодилось, солнышко выглянуло. В доме не сидится, поэтому толпа вывалила во двор. И Соус вышел на крыльцо. Но сигарету он достанет в машине. Ехать надо, он знал куда.

— Ну, сначала в лоб! А потом чуть пониже!

Фикус рассказывал о какой-то воображаемой шлюшке, но имел в виду Аллу. Во всяком случае, так решил Соус. И в нем взыграла злость на Фикуса и на самого себя. Надо же было додуматься, бросить Аллу на круг. Ее реально до утра хороводили. Сначала она смеялась, потом плакала, но пацаны не останавливались, отвертолетили ее до упора. А началось все с Фикуса. Не должен он был входить в ванную, когда в ней находилась Алла.

— Я же сказал, днем во двор не выходить, — сказал Соус, в упор глядя на Фикуса.

— Да мы тихонько, — усмехнулся Фикус.

Он уже, казалось, не воспринимал Соуса всерьез. И правильно делал. Этого урода нужно было приглушить на месте, а Соус его простил. И еще Аллу ему на растерзание отдал. И теперь эта мразь делает правильные выводы.

— И я тихонько, — кивнул Соус.

Он подошел к Фикусу и с ходу рубанул его головой в переносицу. Фикус упал как подкошенный.

— Он что-то там про лоб говорил, — сказал Соус, сурово глянув на Горбуна.

— Да байду какую-то нес, — усмиренно кивнул он.

— Давайте в дом.

Пацаны закивали, побросали сигареты. Синай помог Фикусу подняться, завел его в дом. Соус завел машину, сам открыл ворота и рванул в город.

Он должен был найти Аллу, поговорить и объясниться с ней. Она должна знать, как ему плохо без нее. И какой камень лежит у него на душе.

Соус всю дорогу думал о ней. И даже не заметил, как пролетело время. Очнулся он только во дворе ее дома. Выкурил сигарету, причесался, только тогда вышел из машины.

Но зря он готовился к встрече с ней. Аллы дома не оказалось. Поговорить он мог с ее матерью.

— Не было ее сегодня. К подруге вчера ушла…

— А когда будет?

Женщина пожала плечами, обреченно вздохнула и закрыла дверь. Она уже привыкла к постоянным исчезновениям дочери. Как знала, чем она занимается.

Соус понимал, к какой подруге могла уйти Алла. И телефон у него был, по которому он мог связаться с ее организацией. Позвонить, заказать проститутку Аллочку… Да, наверное, так он и сделает.

Он вышел из подъезда и нос к носу столкнулся со Скунсом. Тот испуганно шарахнулся от него, но Соус не позволил ему далеко уйти.

— Ты за Аллочкой? — спросил он.

— Ну-у…

— А разве она не с тобой?

— Да нет… — мотнул головой крысеныш.

— Гонишь!

— Дашка позвонила, сказала, что Аллочка вернуться хочет. Ну, я подъехал…

— Зачем?

— Ну, если она вернуться хочет, что здесь такого?

— Прием ей устроить хочешь? С мордобоем?

Беглых проституток наказывают, даже если они возвращаются сами. Соус представил, как Скунс избивает Аллу, затем ставит ее на колени, хватает за голову… Он и не думал его бить, но рука сама пришла в движение…

Скунс поднялся с земли, бросился бежать, но Соус догнал, снова сбил его с ног. И уже лежащего ударил ногой в живот.

Его вдруг схватили за руки. Это могли быть дружки Скунса, поэтому Соус разбираться не стал. Он ударил в ответ, под его локтем хлюпнул чей-то нос.

Сильный удар по ногам уложил его на землю. Только тогда он понял, что это менты пытались его остановить.

— Да он мне нос сломал! — донеслось до него.

Его заломали, надели наручники, а потом уже ударили по почкам. Это была месть за сломанный нос. И Соус понял, что это всего лишь начало.

И точно, его ударили снова. Но на этот раз ментовский кулак не смог сделать ему больно. Потому что наткнулся на пистолет, спрятанный под курткой.

— Да у него ствол!

Соус заскрипел зубами. Пистолет, сломанный нос — это верный путь в следственный изолятор. И если Капеллан не выкупит его, будет суд и приговор. Вот тебе и съездил к Аллочке!

* * *

Жизнь — штука непредсказуемая. Живешь себе, работаешь, воспитываешь детей, и тут вдруг раз, и мешок на голову. А затем и удавка на шею. Земля, могила, черви…

Именно это и говорила Жанна, глядя в глаза следователю, который так подло пустил под откос ее любимого человека. Говорила без слов, одним только взглядом.

— Вы хоть понимаете, что это похищение? — возмущенно простонал Сажков.

— А кто об этом знает? — сухо спросила Жанна.

— Узнают!

— Если только на том свете… Ну да, будет небесный суд…

С обвинителем она связываться не стала. Подлог со свидетелями раскопал следователь, который вел дело, с ним она и решила поговорить. И организовала она сама, отец помог ей только с людьми.

— Что вы такое говорите? — с бледным видом спросил Сажков.

— Кто тебе сказал, что свидетель ненастоящий?

— Кто сказал?! Да это по нему было видно! Он терялся, путался в показаниях…

— Когда ты это понял?

— Когда понял, когда понял… Какая разница, когда я это понял?

— Ты понял это еще до суда? Почему ты никому ничего не сказал?

— А почему я должен отчитываться перед тобой?

— Потому что я твоя последняя инстанция… — Жанна достала из сумочки и выложила на стол «дамский» револьвер. — И я сама тебя застрелю.

— Ты не сможешь.

Жанна холодно улыбнулась, взяла револьвер в руку, приставила ствол ко лбу Сажкова. И представила себя в холодной постели. Захар где-то там, в далеком лагере, а она одна, в тоске и печали. Годы проходят, Захара все нет, она стареет, чахнет… И все из-за этого урода, который мог, но не захотел спасти Захара. А ведь ему заплатили. Жанна лично договаривалась с ним об оплате.

— Не надо, не надо! — задергался Сажков.

Он прочувствовал всю глубину ее женского страдания и поверил Жанне. А она действительно могла убить. Потому что ненавидела всех, кто мешал ее счастью с Захаром.

— Кто тебя перекупил? — стараясь сохранять спокойствие, спросила она.

— Никто меня не перекупал…

— Ты должен был утопить Захара, и ты это сделал. Почему?

— Я его не топил… Я просто докопался до правды.

— До тебя никто не докопается. Я лично позабочусь, чтобы тебя закопали глубоко-глубоко… У тебя есть дети?

— Детей трогать не нужно!

— Я их не трогаю. Я просто не хочу, чтобы они остались сиротами… Я не хочу, чтобы твоя жена обслуживала дальнобойщиков, чтобы прокормить их…

— Ко мне подъезжал человек, он сказал, что свидетель липовый, — не выдержал Сажков.

— Что за человек?

— Я не знаю.

Жанна беззвучно засмеялась, не раскрывая рта. Насмешил ее господин Сажков, а вместе с тем и разочаровал.

— Нет, он, конечно, представился, но документы он мне не показывал.

— Как он выглядел?

— Ну, высокий… Волосы с проседью… Глубокая носогубная складка…

— Вы следователь, вам не трудно будет составить фоторобот. Программа для этого есть.

Жанна велела принести ноутбук, Сажков принялся за дело. Через полчаса фоторобот был готов. Это был портрет незнакомого человека, но Жанну это ничуть не смущало. Если человек засветился, то его обязательно найдут.

— Спасибо вам, Олег Яковлевич, — Жанна официальным тоном поблагодарила следователя.

И направилась к двери.

— Я свободен? — спросил он.

— Да, конечно… Я распоряжусь, чтобы вас похоронили в хорошем сухом месте. А вашу семью возьму на содержание.

— Что?! — Сажков, казалось, едва не задохнулся от нахлынувшего на него ужаса.

— Я не могу вас отпустить, — с сожалением сказала Жанна. — Вы обвините меня в похищении, посадите в тюрьму. А мне сейчас нельзя за решетку. Мне Захара Афанасьевича нужно оттуда вытаскивать.

Разумеется, она не собиралась убивать следователя, просто нужно было нагнать на него страху, чтобы он затем сам, по собственной инициативе призвал себя к молчанию.

А Сажков испугался не на шутку. Потому что прекрасно понимал, с кем имеет дело. Жанна давно уже осознавала свою причастность к мафии, а сейчас она фактически возглавляла ее. И Сажков знал обо всем.

— Я никому ничего не скажу!

— Я не могу рисковать, — качнула головой Жанна.

— Этот человек заплатил мне… Он дал мне взятку… Мне никак нельзя придавать этот факт огласке.

— Хорошо, вы напишите признание в том, что получили взятку. И вас отпустят… — мило улыбнулась Жанна. — Обещаю, никто никогда об этом не узнает. Если вы будете хорошо себя вести.

Сажков кивнул. Да, он готов попасть к ней в кабалу, лишь бы вернуться к своей семье.

* * *

Сильный удар в живот смял печень, заставив ее взвыть от боли. Но сам Соус даже не пикнул. Заскрипел зубами, зажмурил глаза — вот и вся реакция.

— Откуда у тебя ствол? — спросил опер в расстегнутой до пупа рубашке.

В кобуре под мышкой у него болтался пистолет, кисти рук оттягивали кожаные перчатки. Соуса не пытали, с него просто спрашивали за сломанный нос. Руки у него скованы за спиной, живот открыт. И как ему после этого уважать ментов?

— Нашел.

— Нашел?

— Нашел, — подтвердил Соус.

— Труп ты нашел.

— А труп не находил.

— Труп на твоем стволе числится. А ты не знал?

— Быть этого не может.

Ствол у Соуса «чистый», он уверен был в этом на все сто. С армейского склада пистолет, не пользованный. Он отстреливал его, готовил к бою.

— А почему не может? — напирал опер. — Откуда ты знаешь?.. Если ты нашел этот ствол, то не можешь знать, есть на нем труп или нет?

— Я не знаю.

— А труп есть… Знаешь, какая это статья? Знаешь, сколько лет?

Соус знал, что ствол ему могли подсунуть. Тот, который был с ним, отложат в сторону, а к делу пришьют ствол из какого-нибудь висяка.

— Сколько дадут, столько и будет.

Капеллан уже дал о себе знать, весточку передал. Адвокат будет уже завтра. И следователю он обещал занести. Но пока что дела у Соуса дрянь. Уж очень больно бьет оперок.

— Еще раз спрашиваю, откуда пистолет?

— Нашел.

— А сам откуда?

— Из Челябинска. А что, нельзя?

— А здесь что делаешь?

— К подруге приехал.

— К проститутке ты приехал.

— И что?

— И сутенера ее избил.

Соус вздохнул, насмешливо глядя на мента. Машина зарегистрирована на его имя, документы в полном порядке, а связь с проституткой в Уголовном кодексе не прописана. И за сутенера его не осудят. Так что зря опер сотрясает воздух. А вот за ствол ему могут выписать пару лет лишения свободы. И если Капеллан не вытащит его отсюда… Соус мрачно усмехнулся себе под нос. Ничего не будет Капеллану. Потому что не сдаст его Соус. Чтобы не светить самого себя. Уж лучше отбыть срок за «железо», чем зачалиться за ограбление казино. А если еще Караван узнает, кто гонял его по горам, то до суда Соус просто не доживет.

* * *

Медосмотр был пустой формальностью, но врач все же распорядился отправить Захара в санчасть. Там он провел два дня, а на третий его выставили за дверь, с переводом в общую камеру.

Все два дня Захар чувствовал себя неплохо, а сегодня он едва держался на ногах. Голова болела, кружилась, координация движений разбалансирована, и еще его тошнило. И когда его вели в камеру, он думал только о том, как поскорее принять горизонтальное положение.

Но все шконки в камере были заняты, а на некоторых теснились по два человека. Хата большая, но народу в ней с избытком. Воздуха здесь не было, сплошь табачный дым, который не мог перебить вонь от грязной одежды и немытых тел. Камера сырая сама по себе, а еще здесь на веревках под самым потолком сушилось нижнее белье, носки и даже портянки. Кто это, интересно, здесь носил сапоги-прохоря. Впрочем, этот вопрос Захара интересовал едва-едва. Если, конечно, обладателем таких сапог не был какой-нибудь древний вор старинной, «нэпмановской» формации.

Но за столом-дубком гнездилась молодая поросль. Самому старшему блатному лет тридцать, не больше. В запах табачного дыма вмешана была вонь от сгоревшей ваты. Вроде бы телевизор есть, электричество к нему подведено, можно было соорудить кипятильник, так нет, «чифир» приготовили по старинке — на горящей вате из матрасов. Понты не усиливают вкус, но придают ему особое настроение. Обо всем этом Захар подумал вскользь, из тошноты головокружения.

«Деготь» еще только готовился, на стол не накрыли, поэтому сортир можно было занимать. А оттуда воняло, хоть святых выноси. Захар слышал, как пролилась вода, как лязгнуло ведро. С толчка слез мордастый толстяк с короткой толстой шеей. Он вышел прямо к Захару.

— О-о, новенький! — обрадовался он.

И протянул ему руку, якобы для приветствия. На самом деле Захара тупо проверяли. Нельзя пожимать руку «петуху» и человеку, который только-только справил нужду на виду у всех.

— Помочь хочешь? — Захар обозначил движение, как будто собирался отдать ему свою скатку из матраса и постельного белья.

— Я с тобой здороваюсь, брат!

— Мои братья руки после параши моют.

— Умный? — набычился арестант.

— Не зли меня, — спокойно и даже с улыбкой сказал Захар.

— А то что?

Захар пропустил вопрос мимо ушей. Всем своим видом он давал понять, что толстяк умер для него. Но если он вдруг воскреснет, придется зажмурить его по-настоящему.

Он подошел к столу, за которым собрались избранные. На него демонстративно не обращали внимания, но все же он поздоровался.

— А чего так тихо? — спросил паренек с большими глазницами под маленькими бровями.

Глазки такие же маленькие, как и брови. Зато наигранной наглости в них выше крыши. Но это все на показуху. Он спросил, а сам невольно огляделся: как реагируют на него остальные.

Захар едва коснулся его взглядом. Он смотрел на коренастого парня с широким приплюснутым носом и полузакрытым правым глазом. Зрачок этого глаза безжизненно смотрел куда-то сквозь Захара. Ненастоящий зрачок, стеклянный.

— Шумно тут у вас, поэтому и поздоровался тихо, — сказал Захар. — Все равно ведь не услышите.

— Зато увидим, — усмехнулся одноглазый.

— Ну ты же смотрящий, ты должен видеть.

— У меня на лбу ничего не написано.

— Написано. Для тех, кто читать умеет.

— А ты, значит, умеешь?

Захар кивнул, и его повело в сторону. Он стал терять равновесие, но кто-то схватил его за плечи.

— Ниче се, у него тут распахано!

Это был толстяк с толчка, и он рассматривал шрам у него на темечке. Мало того, что Захару трепанировали череп, ему еще пластину титановую вставили, волосы на которой совсем не росли.

По этой пластине и щелкнул пальцами толстяк. Захар едва не потерял сознание от боли.

— Зачем?

Он чуть не упал, поворачиваясь к толстяку.

— А вдруг ты робот? — засмеялся тот.

— Не робот. Но уродов распознаю на раз.

Под мышкой у Захара матрас, в руке сумка, он просто не мог ударить толстяка кулаком. И ногой тоже. А бить головой — смерти подобно. Он просто сдохнет от боли, если сделает это. Или даже впадет в кому. Но толстяк перешел черту, и Захар просто обязан был ответить.

— А кто урод? — взвыл мордастый.

И Захар ударил. Со всей силы. В голове взорвалась бомба, земля ушла из-под ног. И он даже увидел себя летящим вниз с отвесной скалы в бурлящую горную реку.

Но в себя он пришел в положении стоя. Его качало из стороны в сторону, его выкручивало вокруг своей оси, но он стоял и смотрел на толстяка, который с трудом поднимался с пола. Поднимался и при этом испуганно пятился. Как будто поверил в то, что имеет дело с роботом.

— Гуня, а ты в натуре урод, — раздалось над ухом.

Кто-то стоял сзади и в упор смотрел на Захара.

— Что там? — спросил одноглазый.

Он находился совсем рядом, но Захару казалось, будто он говорит издалека, причем и сверху и снизу одновременно.

— Да ему в больничке надо быть, а его к нам закинули…

— Захара, говорят, на больничку приняли, — сказал кто-то.

Захара повело в сторону, он снова стал терять равновесие, но упал почему-то на какую-то шконку. Кто-то кому-то что-то говорил, кто-то поднимался с этой шконки, освобождая Захару место. Говорили все, говорила вся камера, говорили даже стены, пол и потолок, но Захар уже ничего не понимал. Он стремительно терял сознание.

Глава 14

Обвинение предъявлено, завтра на этап и в СИЗО. Если, конечно, адвокат не сможет его отмазать. А он уже взялся за дело, жмет на факт незаконного изъятия оружия. Где понятые? Где протокол?..

Может, уже завтра Соуса выпустят. Но хорошо это или плохо? Капеллан подпряг его под серьезные дела, а он засветился и стал опасен. Как бы не поставили его на перо. Как это сделали с Аллой.

Точно Соус ничего не знал. Никто не говорил ему, что случилось с Аллой. Может, она перешла в руки к другому сутенеру, там и пропадает. А может, она отправилась к Скунсу, но так до него и не добралась. А почему?.. Что, если ее убили? Сначала рассорили с Соусом, а потом и зачистили. Сделать это мог тот же Капеллан. Возможно, он и подговорил Фикуса…

Алла напрягала Капеллана. Во-первых, она могла сболтнуть лишнее своим подружкам. А во-вторых, могла перессорить братву… Все это Соус понимал, но не думал, что Капеллан пойдет на крайние меры…

А может, и нет ничего. Возможно, Алла тупо раздвигается сейчас под очередным клиентом.

В дверь вставили ключ, послышался скрип плохо смазанных петель, и в камеру вошел хорошо одетый, худощавый мужичок в стильных очках. Маленький, щупленький, слабый как телом, так и духом.

Соус поднялся со шконки. Фантик увидел его, узнал, улыбнулся. Но к нему подошел Крюк, длиннорукий здоровяк с такими же надутыми щеками, как и его пузо. Скучно ему стало, а тут интеллигентишка вдруг какой-то втерся, почему бы не развлечься?

— В мяч играешь? — спросил Крюк.

Фантик еще не успел ответить, а тот ударил его в живот. Фантик отлетел назад и врезался в дверь.

— Чего мяч не держишь? — засмеялся Крюк.

— Оставь мужика, — сказал Соус.

Крюк и с ним бы с удовольствием позабавился, да кто ж ему даст. Если только в морду. Или в живот, да так, чтобы аппендикс в трусы выскочил.

— А что такое? — набычился Крюк.

— Проходи, Фантик, чувствуй себя как дома, — Соус провел рукой по верхней над собой шконке.

— Ты его знаешь?

— Срок вместе мотали! — с торжествующей улыбкой и гордо сказал Фантик.

Соус был в зоне бригадиром, фактически руководил слесарным цехом, а Фантик работал у него учетчиком. Мужик он слабый, но умный. И с математикой дружил, и с эпистолярным жанром — какие письма он писал…

— Три года! — Фантик расправил плечи на всю их куцую ширину.

— А сейчас за что?

— Я же не виноват, что у меня вилка под рукой оказалась! — Фантик показал на бурые пятна крови на рукаве своей рубашки.

— Убил?

— Да нет…

— В глаз?

— Да нет, просто в живот… А у него от страха инфаркт случился, в реанимации сейчас.

— У Крюка пузо большое, и сердце крепкое. Да, Крюк?

— Меня вилкой не возьмешь.

— А если в глаз?

— Да я вас тут сам обоих в глаза сделаю! — быканул Крюк.

— Уверен? — Соус угрожающе надвинулся на него.

И громила дрогнул, отшагнул к своей шконке.

— Вдвоем на одного? — обиженно буркнул он.

Но Соус уже потерял к нему интерес. И переключился на Фантика. Он хоть и плюгавенький, но язык у него подвешен — скучно не будет.

* * *

Косячок под коньячок — милое дело. Но в постели у Варвары Караван курил обычные сигареты. Он же не на киче, где можно все. И можно, и нужно. Если есть возможности. А здесь он человек культурный, воспитанный, по фене не ботает, матом не разговаривает.

— А это правда, что Захар в тюрьме? — спросила Варвара.

— И Захар в тюрьме, — кивнул Караван. — И правда там же.

— У него же травма головы.

— Он с этой травмой фраерка… чудака одного вырубил. На ногах еле стоял, а врезал знатно.

— А без этого никак нельзя?

— Без чего, без этого?

— Ну, чтобы не бить никого… Можешь не отвечать. Там у вас в тюрьме одно сплошное насилие.

— Если не можешь постоять. А Захар смог…

Караван заслал маляву по его душу, обязал братву относиться к Захару с уважением. Но сделал это лишь после того, как Захар смог поставить себя. Братва его и без малявы зауважала. Еле живой, а так борзому вломил… Мало того, Захара знали и без малявы. Пусть и не блатной, но человек известный. И с большими возможностями.

А возможности у Захара конкретные, и к нему на крытый запросто могли заехать крутые парни, под охраной которых он мог бы чувствовать себя кумом королю. Но не было этого. Захар чалился в обычной хате, на общих условиях. И вел себя как правильный арестант. За ним присматривали, но не только для того, чтобы уберечь от всяких там непоняток. Караван хотел знать, как Захар держит себя. Пока без косяков…

— Как он вообще там оказался? — пожала плечами Варвара.

— Ну, от тюрьмы никто не застрахован…

Караван затушил сигарету, усилил вкус табака щедрым глотком коньяка. И поднялся. Хорошо с Варварой, но пора и честь знать. Сегодня вечером у него стрелка с нужными людьми, будет банька. Если все пойдет как надо, подвезут и девочек. И вряд ли Караван откажется от случайного удовольствия…

Он попрощался с Варварой, под охраной спустился вниз, сел в «шестисотый» «Мерседес». Машина хоть и не новая, но в отличном состоянии. На такой не стыдно на людях показаться… Говорил же Захар, что поможет ему с машиной. Сказал — сделал…

Он сел в машину с одной стороны, а Кистень — с другой. Караван удивленно глянул на него. Откуда он взялся?

— Тут у нас один фраерок нарисовался, — с ходу начал Кистень. — Кличка Соус, из мужиков, но приблатненный. В зоне бугром был…

— Короче.

— Сам он из Челябы, а мусора его здесь приняли. Со стволом.

— Еще короче.

— Соус здесь у нас уже давно, а никто ничего о нем не знает. Сам не объявлялся, ни с кем не пересекался. У него здесь корешок один живет, а он к нему даже не заезжал. Хотя мог. У мужика фирма здесь, что-то там с финансами связано, живет он кучеряво. А Соус ни разу с ним не пересекся. Почему?

— А взяли его со стволом?

— Со стволом…

— А он здесь уже давно?

— Так в том-то и дело. Он тут одну путану к рукам прибрал, на курорт с ней ездил. Ломоть с ее матушкой говорил, на Черном море они где-то были.

— И что?

— А уехали они как раз после того, как Захару вломили… И Соус там, на югах, был не один. По ходу, у него там своя команда.

— А с путаной говорили?

— Так нет ее, куда-то пропала. Соус приезжал искать ее. И Скунс за ней приехал…

— И где этот Соус?

— На крытый перевели.

— Это судьба, — усмехнулся Караван.

Если Соус из тех самых чертей, которых он ищет, то тюрьма стала для него ловушкой. Из которой не выбраться.

* * *

Жизнь в тюрьме не сахар, но и не горький перец, если знать, как себя вести, если есть в душе крепкий стержень.

Соусу повезло. Хата ему досталась нормальная, всего шесть шконок на двадцать метров площади. И сокамерники — сплошь мужики, ни одного блатного. Телевизор есть, холодильник, никто ни к кому в душу не лезет, не задирается. Возможно, это Капеллан такую камеру подсуетил.

Дверь открылась, показался вертухай. Соус поднялся со шконки. Вот и прогулка подоспела, а он так соскучился по свежему воздуху.

— Михайлов, на выход! С вещами!

Соус улыбнулся. Будет ему свежий воздух. На воле. Отмазал-таки его адвокат.

Он забрал с собой все, даже матрас, чтобы сдать его в кладовую, но вертухай повел его совсем в другом направлении. Со второго этажа они поднялись на третий. Только слышно было, как громыхают решетчатые шлюзы на их пути.

В одном отсеке Соуса уже ждали.

— Принимай постояльца!

Конвоир передал Соуса контролеру и собрался уходить.

— Эй, я что-то не понял.

— Что ты не понял? — спросил контролер, подстриженный под «горшок» парень с глуповатым лицом.

Он открыл дверь в камеру и велел зайти. Возражать Соус не стал. Все равно ведь затолкают. Но сначала почки отобьют, а они у него и без того после рихтовки.

Соус вошел в камеру и тяжко вздохнул. Теснота, вонь, безнадега. Но это не самое страшное. Чутье подсказывало, что сюда он попал не просто так.

К нему подошел какой-то шкет с маленькими зенками в крупных глазницах.

— Ты кто такой? — спросил он, хищно глядя на него снизу вверх.

— Соус.

— А где твой Уксус?

— В маринаде. Был тут один, много спрашивал, я его замариновал. И на шампур.

— А сам на шампур не хочешь?

Соус мог бы вырубить этого урода на раз-два, но ясно же, что собачонку спустили с цепи для затравки. За столом сидели представители блаткомитета — угрожающего вида ребята все как один смотрели на него. Соус помнил, как был комсомольцем и как однажды накосячил, назвав Ленина лысым клоуном. Его тогда вызвали в райком, на разбор полетов. Райкомовцы тогда сидели за красным столом с такими же каменными лицами. И почти в том же порядке.

Соус подошел к столу, посмотрел в упор на одного, перевел взгляд на другого. Увы, но глаз никто не отвел.

— Рассказывай, — тихо сказал парень со стеклянным глазом.

— О чем?

— Кто ты такой? Почему ты здесь?

— А кто ты такой?

Кто-то тронул Соуса за плечо. Он обернулся и увидел амбала с лицом гоблина. Он смотрел на него спокойно, но кулак уже был нацелен на удар.

— Меня зовут Халам, — сказал одноглазый. — Я смотрю за этой хатой… Смотрю, чтобы здесь не оседало всякое фуфло.

— Что-то я не понял. — Соус запаниковал.

На него давили со всех сторон. Сила против него серьезная, а бежать некуда. Значит, раздавят.

— Мы тоже не понимаем. Как ты мог в законного вора стрелять.

— В кого?! — От волнения у Соуса вдруг стали отниматься ноги.

Халам глянул на парня, который сидел рядом с ним, тот кивнул, поднялся. И смотрящий подвинулся, освобождая свое место для человека, который неторопливо подходил к столу со стороны шконок. Соус глянул на него, и ему совсем стало дурно. За стол садился Захар.

— Узнал? — Захар еще не сел, но уже пристально смотрел на Соуса.

— Н-нет.

— Вижу, что узнал.

— Я вообще здесь никого не знаю…

— Зато мы про тебя все знаем.

— Да нет, вы меня с кем-то путаете…

Захар посмотрел на громилу, и тот схватил Соуса за шкирку. Пришлось двинуть его локтем в печень. Но амбал продолжал держать его, а кто-то подскочил к Соусу, схватил за ноги.

Его подняли над полом, занесли над парашей.

— Я скажу! — заорал Соус.

Громила остановился, и Соуса вернули на место.

— Говори. — Захар смотрел на него не зло, но с непоколебимой уверенностью в своих силах.

А он действительно мог позволить себе здесь все. Это его город, это его тюрьма. И любой, кто находился здесь, с радостью исполнит его волю.

— Я никогда не видел Каравана, я не знал, что это он был с тобой… — каким-то чужим голосом сказал Соус.

— Но потом ты узнал.

— Ну да.

— От кого…

— Ну-у… Я его не знаю…

Захар выразительно посмотрел на Халама.

— Кто у нас там спец по шампурам?

— Швабра пойдет?

— Капеллан его зовут!

Соус не знал, что с ним будет дальше. Может, убьют, может, пощадят, чтобы не осложнять отношения с «кумом». Но если ему суждено умереть, то пусть он уйдет на тот свет с незашкваренной репутацией. А если вдруг опустят, то пусть лучше потом убьют. Потому как петушиный куток это даже хуже, чем ад под землей.

— Кто он такой?

— Ну, я не знаю… В смысле, знаю. Мы с ним в Афгане вместе служили. Он там сказал, что за границей вместо замполита капеллан служит, ну, мы и назвали его Капелланом…

— А чего ты не знаешь?

— Ну, с кем работает Капеллан… Он не говорит, шифруется…

— А на кого может работать?

— Ну, не знаю…

— Ты ограбил казино? — Захар говорил спокойно, но вопрос прозвучал резко.

— Ну-у… Нам сказали…

— Кто?

— Капеллан.

— Кто навел вас на казино?

— Капеллан.

— Коломийцева зачем убил?

— Ну, нам сказали, мы сделали…

— Меня кто ударил? — Захар осторожно провел рукой по своему загривку.

— Ну, не я…

— А кто на меня во дворе моего дома напал?

— Ну, его Филин зовут, — соврал Соус.

Он вдруг понял, что Захара не интересуют подробности. Ему нужен был Капеллан и люди, которые за ним стояли. И еще Соусу стало стыдно за себя. Сломал его Захар, морально раздавил, и он потек. А ведь не должен он был себя так вести.

— Где вы взяли ключи от моего дома?

— Ключи… Ну, Капеллан там с Филином что-то тер… Филин у нас за главного…

— Он тоже с вами в Афгане был?

— Нет. Но Филин у нас всегда за главного был…

— Как нам выйти на Филина?

— Я не знаю. Я из Челябинска приехал. Алла должна была сказать, как на него выйти. Она знала… Я приехал, а ее нет… Может, она с ними.

— Где?

— Ну, я когда уезжал, они в Марковке были, дом там есть.

— Адрес.

— Ну, я бы не хотел говорить.

— Адрес!

Соус вздохнул и объяснил, как найти дом, с которого они уже давно съехали.

— Не врешь? — Захар пристально посмотрел ему в глаза.

И Соус выдержал его взгляд.

— Нет.

— Вариантов у тебя нет, — сказал Захар. — Или мы выходим на этого Капеллана, или тебя превращают в плевок под ногами.

— Я не знаю, как на него выйти. Он всегда сам меня находит…

— Хорошо подумай. Если завтра мы не выйдем на Капеллана, ты… — Захар запнулся и скривил губы в едкой насмешке.

Действительно, зачем говорить о том, о чем Соусу и так понятно.

— Ну, я расскажу все, что знаю…

Соус кивнул, настраиваясь на конкретный разговор. Да, он расскажет все, что знает про Капеллана, но своих пацанов не сдаст. Ужом выкрутится, но не отдаст их на съедение Захару.

* * *

Гуляет свадьба — поет и веселится. Гости уже сделали подарки молодым, расстались со своими сбережениями, теперь можно расслабиться. И в пьяном угаре забыть о восполнимой утрате.

И только одна Жанна не сделала подарок. Но у нее все еще впереди.

Жених уже немолодой. На прошлой неделе праздновал сорокалетие, на этой — у него свадьба. Весело живет Станислав Андреевич. А сегодня ночью будет еще веселей. Невеста молодая, смазливая, а судя по огоньку в глазах, штучка она горячая. Только непонятно, чего она сейчас хочет больше, жаркого секса или холодного подсчета. Это же так интересно знать, сколько подарили гости.

А гости у господина Диконова люди солидные, состоятельные. И свадьба богатая, в одном из лучших ресторанов в городе. Который принадлежал Ставру. И ресторан, и гостиница. Впрочем, Жанна в любом случае могла появиться здесь без приглашения. Кто посмеет выставить ее за дверь?

— Жанночка! Какая встреча!

Она собиралась подойти к жениху, когда перед ней вырос Шантан. Высокий, спортивный, моложавый. И в сопровождении стареющей жены. Тощая брюнетка с вялым лицом с ревностью глянула, как Шантан целует ей руку. А когда он распрямился, потянула его на выход.

Жанну это не задело. Мадам Шантанова была из тех жен, которые могли приревновать мужа к столбу. И даже к телохранителям, которые стояли чуть в сторонке от Шантана. Мужик он видный, а она бледная и кислая как поганка. Не пара они, и она это понимала. А тут еще Диконов одного возраста с мужем женился на молодой «миске». Дурной пример, как говорится, заразителен.

— Жанна, так хотелось бы с вами поговорить, но у нас тут непредвиденные обстоятельства! — Шантан приложил руку к груди.

Он изображал бурный восторг по поводу встречи, но сам только рад был поскорее исчезнуть. Как ни крути, а Жанна ему скорее враг, чем друг. Причем враг неслабый. Но Шантан не хотел войны, поэтому вынужден был сотрудничать с «Алтанай-банком». Хотя и смотрел при этом в сторону. Более того, не хотел пользоваться «стиральной машиной», которую предлагал самый лучший в городе банк. Он сам отмывал свой черный нал, а Ставр на этом терял в деньгах. А вместе с ним и Жанна.

Какое-то время она стояла и смотрела Шантану вслед. Диконов занимался оптовой торговлей, у него была своя фирма, он владел целой сетью складов по всему городу. Сотрудничал он и с рынком «Восточный», так что Жанну не удивило присутствие Шантана у него на свадьбе. Но ее напрягла сама встреча. Что, если Шантан имеет какое-то отношение к наезду на Захара? И на ее банк.

— Я вас слушаю.

Она повернулась на голос и увидела Диконова. Этот быстроглазый мужчина с лисьим выражением лица смотрел на нее внимательно и с намеком.

— Мои поздравления, Станислав! — Жанна приподняла бокал шампанского.

— Я вас не знаю.

— И вам непонятно, что я здесь делаю? — Жанна глянула на него так, как будто собиралась зааплодировать, восхищаясь его нахальством.

— Ну, мне, конечно, приятно, что такая красивая женщина принесла мне поздравления…

— Приносят соболезнования, Станислав Андреевич.

— И сожаления… Мне очень жаль, но… — Диконов показал взглядом на дверь.

— Это мой ресторан.

— Да? — Диконов окинул ее взглядом, и его лицо расплылось в улыбке.

Выглядела Жанна на все сто, именно поэтому он готов поверить ей.

— Как обслуживание?

— Все очень хорошо, — натянуто улыбнулся он.

— Я так понимаю, вы не рады моему присутствию?

— Ну, почему же…

— А невесту уже похищали? — весело спросила Жанна.

— А разве ее должны похитить? — нахмурился Диконов.

— Простите! Я хотела спросить про ее туфельку…

— Дикий обычай.

— Совершенно с вами согласна… Ладно, не буду вам мешать.

Жанна хотела поговорить с Диконовым прямо сейчас. Но его смутило присутствие Шантана. Он ушел, но его тень все еще блуждала по залу. И тень, и глаза. Возможно, здесь еще оставались люди, которые могли, подслушав ее разговор с Диконовым, позвонить Шантану.

Жанна покинула банкетный зал. В холле отеля к ней подошел Грек, и она предложила ему организовать развлекательный номер. А через час к ней в люкс доставили Диконова. Рот ему заклеили, чтобы не орал, а руки связывать не стали. Бургунд и Альберт просто держали его за руки.

Диконова втолкнули в комнату, где Жанна томилась в ожидании, утопая в удобном, глубоком кресле. Бургунд сорвал с его рта полоску скотча, Диконов взвизгнул от боли. И вытаращился на Жанну.

— Это вы?!

— А ты надеялся, что тебя изнасилуют мои ребята?

— Изнасилуют?

— А у кого сегодня первая брачная ночь? Кто должен лишиться невинности?

— Немедленно верните меня обратно! — потребовал Диконов.

— Тогда нам придется похитить твою невесту. Выбирай: или она, или тебя! — Жанна откровенно издевалась над торгашом.

— Что вы себе позволяете?

— Я позволяю?! Думаешь, я собираюсь тебя насиловать?.. На всей твоей свадьбе столько водки нет… Кстати, а почему ты со мной на «вы»?.. Ну да, ты же знаешь, кто я такая…

— Хозяйка ресторана.

— Ой, ну, конечно!.. — Жанна с насмешкой сомкнула ладони у себя под подбородком. — Хозяйка ресторана… Дочь Ставра… Любимая женщина Захара Байкалова…

— Это все вы?

Жанна глянула на Бургунда, и тот локтем ударил Диконова в солнечное сплетение. Альберту пришлось его поднимать, ставить на ноги.

— Не изображай из себя придурка, Стасик. Ты прекрасно знаешь, кто такой Байкалов. И про меня ты все знаешь… Зачем ты ходил к следователю Сажкову?

— К Сажкову? А кто это?

Бургунд снова ударил Диконова в «солнышко». И Альберту опять пришлось поднимать стонущее тело.

— Вспомнил?

— А-а, следователь Сажков! Олег Яковлевич!

— Зачем ты сдал Захара?

— Захара?! Я не сдавал Захара… Я просто сказал, что свидетель не мог видеть, как он убивал Коломийцева.

— И зачем ты это сказал?

— Ну, меня попросили…

— Кто?

— Ну, подошел какой-то человек…

На этот раз Диконова ударили по почкам. Причем сразу по обеим. И пока он корчился от боли, Альберт сходил за водой и вылил на него целый графин.

— Кто тебе сказал сдать Захара?

— Ну, я не могу сказать…

— Я убью тебя гораздо раньше. И сделаю это с особой женской жестокостью… — Жанна поднялась с кресла, подошла к Диконову и хищно посмотрела ему в глаза. — Ты меня понимаешь?

— Но я не могу.

Жанна вздохнула, глянув на Грека.

— Невесту нужно вернуть гостям.

Он кивнул, достал из кармана нож, выщелкнул лезвие, а Бургунд стал снимать с жертвы штаны.

— Шантан!.. Это все Шантан!..

Жанна снова глянула на Грека, и тот вернул нож на место.

— А ты можешь идти. — Диконову она показала на выход.

— Вы меня отпускаете?

— А почему нет?.. Или ты побежишь к Шантану жаловаться?

— К Шантану?

— Расскажешь ему, что ты его предал.

— Я его предал?.. Ну да, конечно, я его предал…

— Будешь молчать, никто об этом не узнает. И будешь спокойно спать со своей молодой и красивой.

— А вы не скажете?

— Зачем? Мы не собираемся воевать с Шантаном.

— Ну, тогда я пойду…

Жанна едва заметно кивнула, отпуская Диконова, но когда тот шагнул к двери, удивленно повела бровью.

— Ты, кажется, что-то забыл.

— Забыл.

— Ты не рассказал, зачем Шантан замахнулся на Захара.

— На Захара?

— И что ему нужно от меня?

— Этого я не знаю, — мотнул головой Диконов.

Альберт ударил его кулаком по голове, сверху вниз, в самое темечко. Бедняга расплакался от боли и унижения.

— Но я действительно не знаю… Он сказал — я сделал…

Жанна кивнула, глядя на Диконова. Это ничтожество можно было использовать только вслепую. И все равно Шантан поступил не очень умно. Ему нужно было грохнуть своего пса, чтобы тот его не сдал.

— И мы скажем. Что ты его сдал. И тогда он сделает тебя.

— Но вы же сказали…

— Ты молчишь, и мы молчим. Ты говоришь, и мы заставляем тебя замолчать. Навечно… Не веришь? — резко спросила Жанна.

Диконов торопливо кивнул. Да, он верил. И боялся. Но удержит ли он язык за зубами? Может, грохнуть его? Но как на это решиться? Да и нельзя его убивать. Шантан быстро все поймет, если узнает об исчезновении Диконова. А Шантана сейчас не нужно тревожить…

Глава 15

Капеллана найти будет нетрудно. Захар прошерстит своих врагов, найдет среди его людей человека, который служил в Афгане с восемьдесят седьмого по восьмой год, вычислит Капеллана. А через него и человека, на которого работает Соус. И на пацанов может выйти — на Фикуса, на остальных. А потом убьет его самого. Сначала опустит, а потом убьет. И Фикус тогда умрет «петухом» и предателем. И умирать будет мразью, и умрет, как падаль.

Нет, нельзя так. Нужно исправлять свой косяк. Если умирать, то с музыкой… А может, и не умрет Соус? Может, у него еще есть шанс?

Соус сидел на дальней шконке и угрюмо смотрел на избранных. Захар за столом, смотрящий Халам, с ними еще трое из блаткомитета. Пацаны там на вид неслабые, но зеленые. Для них блатная романтика не более, чем способ подняться над толпой. Вряд ли они готовы умирать за воровские идеалы. А Капеллан мог бы предложить им выбор. Мужик он здоровый, драться и убивать умеет. Сначала Захара нужно сделать, затем Халама. А остальных можно будет подчинить своей воле. Главное, жути нагнать, а Соус знал, как это делать.

А Захара убить нетрудно. Соус видел, как мужик с соседней шконки перекладывал из одного носка в другой ложку с заточенной ручкой. Сиделец этот ни с кем не конфликтует, по ночам должен спать крепко, надо бы одолжить у него заточку. А ночь уже близка, скоро отбой.

Первым из-за стола поднялся Захар. Его слегка повело в сторону, Халам подал ему руку, но Захар отказался от его помощи. Он вышел из-за стола и остановил свой взгляд на Соусе.

Взгляд у Захара спокойный, незлой, и Соус легко мог бы выдержать его. Но нельзя этого делать, Захар может увидеть вызов в нем.

Захар ничем не выдал своих мыслей или даже приговора насчет Соуса. Он вернулся на свою шконку, лег, закрыл глаза. А к Соусу подошел скуласто-мосластый Малахол.

— Марафет в хате наведешь, — небрежно сказал он. — Тряпка на параше.

Малахол сплюнул на пол и растер плевок ногой. Соус уныло кивнул, соглашаясь, а после отбоя взялся за тряпку.

Но прежде чем вымыть полы, ему пришлось вычистить загаженный толчок. Он возился с дерьмом и представлял себя в роли обиженного. Если его опустят, дерьмо будет в его жизни на завтрак, обед и ужин. Да и не жизнь это будет… Лучше умереть. А еще лучше завоевать себе право на достойную жизнь.

Сосед уже спал, когда он вернулся на шконку. И в блатном углу жизнь улеглась, затихла. Табачный дым постепенно оседал на пол, как влага из воздуха — росой на траву.

Но Соус не торопился. Он лежал на шконке и ждал. А время шло, веки тяжелели. Но Соус держался, не засыпал. Потому и дождался, когда Захар поднимется и сам подойдет к нему.

А в руке у Соуса заточка. И он готов к удару.

Захар совсем близко. Соус резко поднялся, вынес вперед руку, но Захар вдруг куда-то исчез. Нет перед ним никого. Только сонная пелена перед глазами. Спит камера. И Захар спокойно лежит на своей шконке. Идти до него совсем чуть-чуть.

Сосед даже не почувствовал, как Соус забрал у него заточку. И никто не заметил, как он подошел к спящему Захару. Горло у него открыто… А рядом лежит Хабал. Сначала Захар, а затем он…

Три — число счастливое. Два раза Соусу не повезло, но третья попытка будет удачной. На этот раз рыба с крючка не сорвется.

Соус замахнулся для удара. И на мгновение замер. На самом деле он покушался на Захара трижды. Сначала похитил его, хотя должен был пристрелить, потом гонялся за ним по горам. На третий раз он ударил его арматуриной по голове. И что? Захар жив и даже угрожает ему…

Что, если Захар заговоренный? Может, он его, Соуса, проклятие?.. Но поздно уже бояться. Рука уже на замахе, заточка в ней держится крепко, еще одно мгновение и все.

Но рука вдруг оказалась в жестком захвате. И лицо Захара — перед самыми глазами, близко, близко. А в живот больно входит что-то обжигающе острое. И боль не простая, парализующая.

— Спокойно, спокойно…

Одной рукой Захар держал Соуса за руку, а другой проворачивал в его животе заточку. И шептал, шептал. Так приговаривают, когда режут любимого кабанчика.

— Все хорошо, все хорошо…

Захар умиротворял Соуса, настраивал его на спокойную встречу с вечностью. Но умирать так не хотелось. А руки уже не слушались, ноги немели. Но еще не умер голос.

— Будь ты проклят, — закрывая глаза, пробормотал Соус.

— Не злись, ты сам виноват…

Соус оставался в проходе между шконками с ножом в животе, но сознание покидало его тело, погружаясь в гудящую темноту. А вслед за ним плыл и голос Захара. Как прощальное напутствие перед дальней дорогой.

* * *

Сначала Соус появился во сне. С заточкой, с диким выражением лица. А потом он пришел убивать в реальности. Те же крадущиеся движения, то же легкое замешательство перед ударом. И взгляд лютый.

Захар его уже ждал. И не просто заточка у него была в руках, а финский нож с длинным и широким лезвием, которое не гнулось, проворачиваясь в теле.

Но вряд ли перед нападением Захару снился вещий сон. Нет, он не ясновидец, просто у Соуса еще осталась совесть. И гордость. Как чувствовал Захар, что это в нем взыграет.

— Ох, ни! — Халам озадаченно скреб щеку, глядя на мертвое тело.

— Сам нарвался, — спокойно сказал Захар.

Он не считал себя жестоким, кровожадным, избегал крайних мер, прибегая к ним только в случаях острой необходимости. Но в таких вот моментах, как сейчас, всегда действовал решительно и без всякой жалости. Может быть, поэтому до сих пор был жив.

— В смысле, упал? — Халам повел рукой сверху вниз.

— В смысле, наехал.

— С кровати он упал… Ну, чего встали! — Халам глянул на своих дружков. — На место его давай!

Соуса отнесли к его шконке, уложили на пол. Нож так и остался в теле.

Халам обошел всех, предупредил каждого. Не было ничего такого в камере, а Соус на нож напоролся сам. Держал его в руке, с ним упал на пол — и привет. Захар все это время спокойно лежал на шконке. Как будто ему было все равно, отмажут его или нет. Но долго лежать ему Халам не дал. Захару пришлось вымыть руки, сменить одежду, испачканную кровью. Пришлось надеть чистую футболку из своих запасов, а кто-то подогнал вроде бы не грязный, но стремный на вид свитер. В этой дерюге хорошо было милостыню на паперти просить. И Захар ее надел. Да, он убил человека, но загружаться из-за него на десять-пятнадцать лет не хотелось. А могли дать все двадцать.

Вертухаи прозевали движение в камере, труп обнаружили только после подъема. А затем начались допросы, выдернули к следователю и Захара. Признаваться он не стал, но в камеру его не вернули. Оказывается, его ждал этап в суд. Срочное заседание грозило таким же срочным решением.

Но его тревога оказалась напрасной. Суд рассматривал всего лишь один вопрос: изменение меры пресечения. В зале суда были только следователь Сажков, адвокат Захара и Жанна, которая все это и организовала. Ни Жака, ни Рапса. Ни Зойки…

Судья не вредничал: заслушал следователя, адвоката и принял решение. В связи с резким ухудшением здоровья Захара освободили из-под стражи под залог. Сняли наручники и показали на все четыре стороны. Но не далее, чем за пределы города.

Он ничего не спрашивал у Жанны, и она не задавала ему вопросы. Хотя косо смотрела на свитер, в котором его привезли.

Жанна была с охраной, но в машину за руль села сама. Ее телохранители заняли место в джипе сопровождения.

— Что это у тебя за свитер такой? Махнул не глядя?

— Чистый, и ладно.

— Где ж он чистый? — Жанна брезгливо провела по свитеру пальцем.

— Крови нет.

— А на твоем костюме?

— Расскажу.

Жанна уже перевела рычаг скоростей в положение «D», когда появился Жак. Он стукнул кулаком по стеклу, и она сняла блокировку с дверей.

Но в машину Жак сесть не смог. Телохранители Жанны схватили его, чтобы оттащить назад. Захару пришлось выходить, успокаивать ситуацию. Вышла и Жанна.

Не успел Захар поздороваться с Жаком, как тот набросился на Жанну.

— А мне позвонить не могла? — с обидой спросил он.

— Давай в машину!

Жанна вернулась за руль, а Жак и Захар умостились на заднее сиденье.

— Сказать, говорю, не могла?

— А может, я тебя подозреваю? — Жанна резко глянула в зеркало заднего вида.

— В чем?

— Жанна шутит, — сказал Захар.

Он и сам хотел знать ответ на вопрос, который задал Жак. Но у него болела и кружилась голова, ему трудно было разговаривать, вникать в ситуацию. Трудно было, но приходилось.

— Почему я шучу? Я реально подозревала Жака… А вдруг он из-за Зойки воду мутит?

— Жанна, ты много на себя берешь! — вздыбился Жак.

— Ну, теперь-то я знаю, что это не так…

— А как?

— Сначала я хотела поговорить с Захаром… Короче, Зойка не при делах… И Жак тоже…

— Конкретно говори, — потребовал Захар.

— Я нашла человека, который пытался тебя убить. И опустить мой банк.

— Кто?

Жанна взяла паузу, но затягивать ее не стала.

— Шантан.

— Шантан… — в раздумье проговорил Захар.

— Откуда информация? — спросил Жак.

— Я нашла человека, который обломал твоего свидетеля. И поставил подножку Захару. Этот человек работал на Шантана.

— Зачем Шантану валить Захара?

— Этого я не знаю… Знаю только, что Шантан пошел против Захара. И помог ему попасть за решетку.

— Шантан, Шантан… Он, кажется, в Афгане служил.

— Служил, — кивнул Жак.

— Нам до его заслуг дела нет, — усмехнулась Жанна. — Это ему не поможет.

— К нам вчера такой же афганец заехал… — сказал Захар. — Герой. Голову мне проломил…

— Не понял, кто тебе голову проломил? — встрепенулся Жак.

— Соус его кличка. Он на Капеллана работал, который и навел его на казино… Он и казино ограбил, и на меня наехал… И Коломийцева убил… У них там одна банда была, Соус, Капеллан, Коломийцев. Капеллан у них за старшего, у Соуса своя бригада, Коломийцев окучивал Жанну. Я ему помешал, меня решили убрать…

— И этот Соус воевал в Афгане, — в раздумье проговорил Жак.

— Вместе с Капелланом… Про Шантана он ничего не сказал. На Шантана можно только через Капеллана выйти. Но тот факт, что Шантан такой же «афганец», как и эти двое, о многом говорит…

— И меня на него навели, — сказала Жанна. — Одно к одному выходит…

— Зачем Шантану все это? — спросил Жак.

— Я думаю, он нацелился на мой банк… — пожала плечами Жанна.

— На твой банк, — кивнул Захар. — Коломийцев сначала подъехал к Варваре, думал, она в курсе… Шантан думал… Но Варя не бум-бум, поэтому переключились на Жанну. Коломийцев за ней аж в Москву поехал…

— А ты спутал ему карты, — то ли спрашивая, то ли утверждая, сказал Жак.

— И в дело включился Соус со своей бригадой.

— И где эта бригада?

— Не знаю… Думали, он дозреет, все скажет, а он вчера с ножом на меня бросился.

— Он?! На тебя?! — всколыхнулась Жанна.

— Когда с койки поднимался, споткнулся, упал. И на нож.

— Сколько раз? — ухмыльнулся Жак.

— Одного раза хватило…

— А что это за свитер на тебе?

— Так вот ты почему… — Жанна запнулась и бросила взгляд в зеркало заднего вида.

Она догадалась, кто убил Соуса, но не хотела, чтобы Жак об этом узнал. Как будто он мог сдать Захара ментам.

— И что теперь? — спросил Жак.

— А что теперь?.. Я же говорю, он сам упал. И это все видели.

— Я не об этом… Как-то надо на Капеллана этого выходить. На бригаду, которой Соус рулил.

— Выйдем. Караван уже работает.

— Караван?

— А кто, по-твоему, Соуса вычислил… Кто его ко мне на хату забросил?

— Ты лучше скажи, кто тебе свитер этот отдал?

— Между прочим, от всей души.

— М-да…

Жанна вдруг взяла вправо и припарковала машину к магазину, над входом в который красовалась вывеска: «Одежда».

— Раздевайся!

— Совсем?

— Шутить будешь, когда блохи из головы полезут!.. Или вши!.. Тьфу ты!

Захар снял свитер, Жанна протянула к нему руку, но взять не решилась. Поморщилась, качнула головой и открыла водительскую дверь.

— Сам выбросишь.

Жанна вышла из машины, Захар за ней. Жак потянулся за ними.

— Куда ты? — спросил Захар. — Я сейчас.

Он собирался выбросить свитер в мусорную урну и вернуться.

— Сейчас! — передразнил его Жак. — Ты на себя глянь, лица нет, бледный как поганка. Сиди…

Он забрал у него свитер, и в это время неподалеку от них остановилась «девятка». Захар краем глаза увидел, как опускается стекло. Заметил он и ствол автомата.

— Ложись! — крикнул он.

Жанна уже обошла машину и была совсем рядом. Ее и Жака телохранители только подтягивались к месту. Зато Захар мог дотянуться до нее. И дотянулся. Снес ее, уложил на землю. В этот момент и послышался стук автоматной очереди. Пуля выбила искру из тротуарной плитки в каких-то сантиметрах от его лица.

Он помнил, как их однажды обстрелял отмороженный Дорофей. Он тогда был, Зойка, Жанна… Заметив опасность, Захар сбил с ног и накрыл своим телом Зойку. Жанна тогда очень обиделась на него. И сейчас пусть обижается. За то, что сбила коленку или локоть.

Телохранители открыли огонь, «девятка» сорвалась с места.

— Кузя, давай за ними! — крикнул Жак.

Глянув на Захара, он сам рванул к своей машине.

— Эй! — Захар увидел дырку в его брючине.

Жак обернулся, и он похлопал себя по правой ноге. Жак нагнулся, осмотрел штанину. Там действительно было пулевое отверстие. Но саму ногу не задело.

— Нормально все!

Жак рванул к своей машине, которая уже стронулась с места, остановил ее, сел. А Захар усадил Жанну в ее «Мерседес», на заднее сиденье. Один из ее телохранителей занял место за баранкой.

— Давай домой! — распорядилась Жанна.

Захар кивнул. Сначала нужно было обезопасить себя, а потом уже принимать решение.

— Что это было? — спросила она.

— Когда ты узнала про Шантана? — вопросом на вопрос ответил Захар.

— Вчера.

— Кому говорила?

— Так в том-то и дело, что никому… Тебе хотела сказать… Даже отцу не говорила…

— А Шантан мог узнать?

— Через Диконова… Надо было удавить эту гниду!

Жанна кривилась, разглядывая разбитую коленку. Для этого ей пришлось разодрать порванные при падении колготки.

— Ничего, до свадьбы заживет.

— Да, ты спас меня, — кивнула она.

— Это ты к чему?

— А к тому, что теперь ты должен на мне жениться!

Жанна повернулась к нему, обняла.

— Пообещай мне, что с нами ничего страшного не случится.

— Пока не поженимся, ничего страшного не случится, — усмехнулся он.

— А после того, как поженимся?

— А что может быть еще страшней?

— Да ну тебя к черту!

Жанна поцеловала его в губы жадно, глубоко. Она хотела снять стресс, развеять страх, поэтому ей нужны были сейчас сильные ощущения. А Захар просто ее хотел. А страха не было. Он вдруг понял, что его просто невозможно убить. Спасибо Соусу за то, что он в очередной раз проклял его…

* * *

«Девятка» шла по проселку на полной скорости. Дорога хорошая, с мелкими колдобинами, но покрытие — известняковый щебень, отсюда пыль. Густые клубы дыма. Но Жмот водитель опытный, его такой мелочью с толку не сбить. Он тоже гнал как сумасшедший. Гнал и нагонял.

— Вот они!.. — заорал Кузя, показывая на «девятку», которая показалась из пыльной завеси. И тут же: — Тормози!

Оказывается, «девятка» уже почти остановилась. Жак заметил, как открылась одна дверь, затем вторая. А джип останавливался почему-то ну очень медленно.

С ним три бойца, и у всех оружие. Но автоматов нет, одни только пистолеты. И у него служебно-боевой «Иж», мухобойка по сравнению с «АКМ».

А у киллеров автомат точно был. Если они откроют огонь до того, как остановится джип.

Но время тянулось медленно не только для Жака. Киллеры выходили из машины, казалось, неторопливо. Также не спеша вскидывали автоматы… Три человека, два автомата.

Жак служил в Чечне, он умел стрелять, убивать. И сейчас его мастерство должно было спасти ему жизнь. Лишь бы только успеть. Дверь уже открыта, а машина еще едет. Нет, уже остановилась.

Он выстрелил, едва только поставил на землю одну ногу. Но машина, как оказалось, остановилась еще не совсем. Скорость едва-едва, но Жак все же не смог удержать равновесие. И упал. В этот миг ударил автомат. Пули прошли над головой, одна-две стукнули по двери.

А второй автомат молчал. Некому было из него стрелять. Смешно это или нет, но первая же пуля нашла цель.

Жак выстрелил снова, но первый автомат не умолкал. Более того, к первой «скрипке» присоединилась и вторая. Телохранители тоже стреляли, но Жак увидел, как упал, хватаясь за живот, Кузя.

— Суки! — заорал он.

Был у него случай, «чехи» наседали, огню в режиме перестрелки не хватало интенсивности. Нужно было подниматься в полный рост и рубить во весь мах. И он поднялся, и одной очередью уложил сразу двоих. Пацаны подхватили, добавили жару… Победа тогда осталась за ними.

И сейчас он рванул на врага, не опуская головы. И уложил одного. Но другой выстрелил в него, Жак почувствовал толчок в грудь и проникающую боль в правом легком. Но он продолжал стрелять, пока не закончились патроны. Его бойцы шли в атаку с тем же отчаянием. Солод упал, хватаясь за простреленную коленку, но Жмот уложил последнего киллера.

Жмот вошел в раж. Заменив на ходу обойму, он разрядил ее в парня, который лежал на земле, обжимая ладонью шею, из которой фонтанировала кровь.

— Ты что делаешь? — крикнул Жак.

Но было уже поздно. Жмот добил одного и тут же второго. А Жак удивился самому себе. Пуля у него в груди, а он стоит, покачиваясь на ветру. Правая рука уже висит плетью, пистолет валяется где-то на земле. А он стоит. И голова почему-то поднимается вверх. Неужели это душа ищет кратчайший путь к небу?..

Голова закружилась, в глазах потемнело, и земля ушла из-под ног. Неужели все?..

* * *

Без головы тело не живет. А если живет, то недолго. Голова — это Соус. Тело — его бригада. Соуса грохнули сегодня утром, его люди погибли чуть позже. Остался только Фикус. Но это растение без корней долго не протянет. Если его не убьют захаровские, то это сделает сам Капеллан. Не нужен ему этот паренек, да и опасен он — слишком уж много знает.

Но пока что Фикус нужен ему. Он и стрелять умеет, и злости в нем хоть отбавляй. Можно будет натравить на Захара. Если, конечно, Шантан не даст команду ложиться на дно. Волну он поднял, но цели не добился. В таких ситуациях Шантан обычно сматывал удочки.

— Не надо было гнать коней, — сказал Фикус. — Подготовиться надо было…

— Зачем готовиться? На цель я вас без всякой подготовки вывел… Стрелять надо было точней, — поморщился Капеллан.

Он видел, как Горбун, Синай и Кошмар открыли огонь. Нужно было валить всех, но никого даже не зацепило. Захар вовремя увидел опасность, сбил Жанну с ног, а ее телохранители открыли огонь. Дрогнул Горбун, ретировался. А Жак за ним.

Капеллан шел за Жаком. Издалека, через бинокль он видел, как его люди расстреливали соусовских пацанов. И Фикус видел. Поэтому он и страдал. И надо было бы помочь своим дружкам, но возможности не было. Вернее, Капеллан не захотел рисковать своей головой. Зачем, когда есть люди, готовые таскать каштаны из огня. Каштаны для Шантана.

— Ну, не все же снайпера, — огрызнулся Фикус.

— В жизни как в футболе: не забил ты, забили тебе… Сразу надо было валить Захара, а вы его зачем-то с собой забрали.

— Так вы же сами говорили, нету трупа — нету дела, — уныло буркнул Фикус.

Капеллан бросил взгляд в зеркало заднего вида. Машина стремительно шла по шоссе, погони вроде бы не было, но вдруг появится.

— Нету трупа.

— Кто ж знал, что на братву нарвемся…

— Кто ж знал, что Соус на ментов нарвется. А он нарвался… Сначала на ментов, потом на Захара…

У Шантана связи везде, поэтому Капеллан владел информацией. И знал, к кому в камеру попал Соус. И догадывался, кто мог его «сделать».

— Грохнул его Захар… И тебя грохнет…

— Не знаю, — вздохнул Фикус.

— Что ты не знаешь?

— Не надо было Алку мочить…

— А кто тебе сказал?

— Да ладно, а то я не знаю, — скривился Фикус.

— А кто на нее залез, не знаешь?

— Так ты же сказал…

Капеллан хищно глянул на Фикуса. Это был первый случай, когда этот перец обратился к нему на «ты»… Однозначно нужно с ним решать. И чем скорее, тем лучше. А с Захаром разберутся другие. Есть у Капеллана люди, которых он не хотел бы светить. Но Шантан скажет «надо», Капеллан в очередной раз докажет ему свою преданность.

— Я сказал, ты сделал… А Соус к тебе всегда хорошо относился.

— А ты его телку грохнул.

С Аллой Капеллан решил самолично. Вывез ее за город, заставил исполнить свой последний долг перед клиентом и… Шея у нее нежная, хрящи мягкие, так что мучилась она недолго.

Но, как оказалось, грех на душу он взял зря. Бригада все равно развалилась. Более того, он и запустил процесс распада… Ну да ладно, найдет он себе другую левую команду. Обучит ее, настроит, оснастит… Только вот сможет ли он нанести удар по «Алтанай-банку»? Жанна уже обо всем догадалась, и Захар знает, откуда дует ветер. Врасплох их уже не застанешь.

А ведь так все хорошо начиналось. Илью в дело ввели, помощников ему нашли. А как Соус отработал по казино — комар носа не подточит. Илья смог раскрутить Жанну, забрался к ней в постель. Он мог пробить через нее все, вплоть до шифра от главного банковского сейфа. И еще Шантана интересовали пароли от счетов. Соус бы помог им уничтожить «Алтанай-банк», а вместе с ним и самого Ставра, который душил своими навязчивыми услугами…

Так все хорошо было, и тут появился Захар, а Илья остался не у дел…

У Капеллана зазвонил телефон. Он глянул на дисплей. Снова Шантан. Обычно в таких экстренных ситуациях, как сейчас, они не общались напрямую. Но, видно, под ногами у Шантана горит земля.

— Как дела?

— Плохо. И Соуса… И его людей… Один только пацан остался… — глянув на Фикуса, сказал Капеллан.

— Жак накрыл?

— Ему и самому досталось… Сам видел, как он упал…

— Жак нам не нужен был…

— Ну, лишний труп в морге не помеха…

— А сейчас всех надо… Ты говорил, что пацан с тобой?

— Со мной.

Капеллан снова глянул на Фикуса. Ну вот, сейчас приговор по его душу будет вынесен. И надо будет думать, как закончить с ним.

— Еще кто?

— Никого.

— Делай, что хочешь, но с Захаром надо закончить.

— Ну, есть у меня люди…

— Не надо. Им не надо знать… А тебе я могу довериться… Есть одно место, там Захара и возьмешь. А этого, который с тобой… Его в расход. Но потом…

— А что за место?

— Сейчас не скажу, все потом…

В трубке послышались короткие гудки. То ли Шантан сам бросил трубку, то ли ему помешали. Что, если это пуля оборвала разговор? Так же, как и саму жизнь… Но это вряд ли. Шантан отличался удивительной способностью выходить сухим даже из самой мокрой воды. И в этот раз с ним ничего страшного не случится. Он еще поднимет знамя победы.

Но пока что положение дрянь. Против них весь город. Ставр со своей сучкой дочерью, Захар со всей «Горохраной», Караван… В такой ситуации Шантан просто обязан был исчезнуть. Возможно, он уже упаковал чемоданы.

Шантан мужик богатый, у него есть запасной аэродром за границей, там он и спрячется со всеми своими миллионами. А Капеллану придется таскать для него каштаны из огня. Но так он готов к этому. За грязную работу ему и платят.

Капеллан весело улыбнулся, глянув на своего нового помощника.

— Что такое? — покосился на него Фикус.

— Все нормально. С Жаком решили и с остальными решим. Все будет хорошо. А ты у меня на подхвате останешься.

— У тебя на подхвате?

— Десять тысяч долларов в месяц.

— Сколько?

— А сколько ты думал?.. За серьезные дела — серьезные деньги…

— Серьезные дела?

— Сам ты мочить никого не будешь. Это уже не твой уровень. Поэтому будешь получать только зарплату. У меня пятьдесят штук, а тебе будет всего десять. Но придет время, и ты займешь мое место…

— Вы это серьезно?

Капеллан усмехнулся в сторону. Сумел он задеть Фикуса за живое, если тот снова на «вы» перешел.

— Если бы мы шутки здесь шутили, Соус бы не погиб. И твои друзья жили бы дальше…

— И Алка, — кивнул Фикус.

— Далась она тебе…

— Вы все правильно сделали. Нельзя ей было с нами оставаться… Из-за нее вся система посыпалась.

— Ну вот видишь.

— Система прежде всего.

— А система у нас очень серьезная. Сейчас мы решим вопрос с Захаром, заработаем на этом миллионы долларов.

— Миллионы? Как?

— А вот это уже не твое дело, — нахмурился Капеллан. — Твое дело с Захаром решить… Я знаю, ты сможешь… Поэтому и выбрал тебя…

— Десять тысяч долларов в месяц?

— И за друзей своих отомстишь.

— Ну да, и за них тоже… Я согласен!

— Ствол я тебе дам, транспортом обеспечу…

Капеллан задумался. Интересно, что это за место, о котором говорил Шантан. Почему о нем нельзя никому знать? Почему Фикуса нужно будет потом устранить?.. Что, если Шантан собирается зачистить и самого Капеллана?

Глава 16

Голова раскалывалась от боли, перед глазами скакали солнечные с красным зайчики. Но в больнице Захар оказался вовсе не поэтому.

— Пулю вытащили, легкое зашили, жизненно важные органы не задеты.

Врач говорил с Алисой. Захар и хотел подойти к ним, но не мог. Он сидел на кушетке, стараясь не шевелить головой. И на врача старался не смотреть. Больно. Жанна сидела рядом с ним, обняв за руку. Она пыталась его увести, но Захар не сдавался. Вот сейчас врач обнадежит их, и тогда уже можно уходить. Как-нибудь доберутся до ее дома, там он наконец-то примет душ. И ляжет в постель. К утру голова пройдет.

— Жить будет? — спросила вдруг Зойка.

Захар не стал поворачивать голову на звук. Каждое неосторожное движение отдавалось новым всплеском боли и тошноты. Да и все равно, кто там появился, Зойка или еще кто. Лишь бы не Шантан. Эту падлу Захар готов был рвать зубами, несмотря ни на что.

— И жить будет. И танцевать, — сказал врач.

— Это хорошо. Это очень хорошо… Захар, ты здесь?

Зойка подошла к нему, глянула на него с высоты своего роста и села перед ним на корточки. Захар почувствовал, как напряглась Жанна.

— Захар, что с тобой? Тебе плохо?

— Нормально с ним все, — раздраженно сказала Жанна.

— Где ж нормально? У него же сейчас инсульт будет…

Зойка подняла тревогу, Захар вдруг оказался на носилках, а чуть погодя — в палате интенсивной терапии. Перед глазами замельтешили знакомые лица врачей. Ему сделали укол, поставили капельницу, но сознание он все же потерял.

* * *

Жанна ничего не понимала. Она вытащила Захара из тюрьмы, она раскрыла заговор против него, и вдруг ее лишают права находиться с ним.

— Я верю, что это был Шантан, — Зойка жестко чеканила слова, холодно глядя на нее. — Но это могла быть и ты.

— Я?! Против Захара?! — Жанна едва сдерживалась от желания воткнуть пальцы в наглые глаза напротив.

— Я не утверждаю. Я предполагаю… Проблемы с ним начались после того, как он сошелся с тобой.

— Это наши с ним проблемы! Тебя здесь не было, когда Захар умирал.

— Вот поэтому он и умирал. А теперь я беру его под свою защиту.

— А иди ты знаешь куда?

— Я иду к Захару, — отрезала Зойка. — А ты идешь домой.

— Нет.

— Я тебе не доверяю. Поэтому да.

— А я не доверяю тебе.

— Главное, что я себе доверяю.

Зойка глянула на Рапса, тот кивнул, и вход в палату перегородили крепкие парни со стеклянными глазами. Жанна могла бы бросить в бой своих телохранителей, но устраивать бойню здесь, в больнице, — верх глупости.

— Захар сейчас без сознания, — сказала Зойка. — Ему сейчас все равно, с тобой или со мной. Но я его законная жена. И я точно знаю, что со мной он будет в полной безопасности.

— Сказать, кто ты такая?

— Не будем ругаться, — качнула головой Зойка. — Нам нельзя сейчас ругаться… Если мы действительно имеем дело с Шантаном.

— Лично я в этом не сомневаюсь.

— Он пытался убить Захара. Ты должна убить его. — Зойка смотрела на нее с непроницаемым лицом.

И голос у нее монотонный. Если бы не глаза, Жанна подумала бы, что говорит с роботом. А глаза у нее хоть и холодные, но в них присутствовала живая мысль.

— Я должна убить Шантана?

Жанна и сама это знала. Более того, она уже звонила отцу, все рассказала. Он сказал, что примет меры. Более того, ей придется принять и обеспечить людей, которые будут работать с Шантаном. Заниматься этим будет Микула, но Жанна должна держать этот процесс под контролем.

Шантан враг, и она должна была уничтожить его, но не Зойке указывать, что ей делать.

— Ты со своей стороны, мы со своей. Иван будет координировать наши действия.

— Иван? — Жанна смотрела на Зойку, поражаясь ее наглости.

Не вопрос, Рапс — фигура конкретная, второй человек после Захара. Но кто сказал, что если Захар не может держать в руках руль, то Жанна должна будет объединиться с ним под кем-то другим?..

— Шантан — очень серьезный противник, — гнула свое Зойка. — И мы просто обязаны объединиться против него.

— Ну, какой он противник, я знаю.

— Ты знаешь, а я с ним работала.

— Работала? С Шантаном?

— У меня товар, у него сбыт… И теперь мы можем прибрать этот сбыт к своим рукам…

— Дело не в этом…

— И в этом тоже. Если ты деловой человек…

— Я подумаю…

Жанна как-то не думала, что рынок «Восточный» может остаться без хозяина. Но этот лакомый кусок действительно можно было прибрать к рукам и поделить.

— Сначала решим с медведем, потом будем делить его шкуру, — сказала, как отрезала, Зойка.

— Решим, — кивнула Жанна.

— Тогда я поеду.

Зойка сухо кивнула в знак прощания и, цокая каблуками, пошла к выходу. Рапс потянулся за ней, но, глянув на Жанну, остановился.

— А разве она с Захаром не остается?

— Не знаю… — пожал плечами Рапс. — У нас тут сейчас важная встреча… Телефон мой знаешь?

Жанна кивнула.

— Тогда до связи… Если ты не против. — Рапс вдруг подался к Жанне и чмокнул ее в щеку сухими губами.

Этот дружеский жест не растрогал ее, но расположил к Рапсу. Именно этого он и добивался.

Зойка ушла, а Жанна повернула к двери, за которой лежал Захар. И только пусть попробуют ее не пустить.

Начальник охраны действительно заупрямился, но Жанна настояла. И зашла в палату. Но Захар лежал без сознания. А перед его кроватью сидела медсестра, полная женщина средних лет. Она строго глянула на Жанну, и ей ничего не оставалось, как уйти.

* * *

Голова не кружилась, перед глазами не качалось, но Зойка как будто выплыла из какой-то дали. Из окна ей в спину светило утреннее солнце.

— Привет! — Она села на край кровати, нежно провела рукой по его плечу.

— Привет… А где Жанна?

— На войне.

— Не понял.

— Ну, кто-то же должен решать с Шантаном.

— А мы?

— Всю ночь за ним гонялись… Нет его в городе, слинял. И семью свою увез.

— Точно?

— Сегодня утром его в Челябинске видели, в аэропорту… Поздно хватились, — вздохнула Зойка.

— Улетел?

— В Москву… Я позвонила Сомику, он пообещал перехватить…

— Сомику?

Были у Захара контакты в Москве, знал он там одного авторитета по кличке Сомик. Он и забыл о нем, а Зойка вспомнила. Потому как сама дела с ним имела, по части оптовой торговли… И с Шантаном у нее были общие интересы…

— Обещал помочь, — повторила Зойка.

— А Шантана он не знает?

— Шантана? Ну, слышал, — кивнула она. — Я говорила. Как не сказать, когда все через него проходило.

— Так, может, Сомик и не захочет его за хобот взять.

— Если дотянется, то возьмет. А ты уже соображать начал, — улыбнулась она. — Это хорошо. А то я так за тебя вчера переволновалась… Как ты сейчас себя чувствуешь?

— Да ничего, жить можно. — Он кивнул, и это движение не отозвалось болью в голове.

— И можно. И нужно. Шантан повел себя как последняя сука. Но все хорошо, что хорошо заканчивается. Его больше нет, и мы можем прибрать «Восточный» к своим рукам. Там наша охрана, там все под нашим контролем…

— Рынок? К своим рукам?

— Ты же знаешь, какие деньги там крутятся. Все потоки мы замкнем на себя и будем иметь с этого такие навары… А, главное, я больше не буду унижаться, торгуясь с Шантаном.

— Унижаться?

— Да, я унижалась. Потому что просила. А он унижался. Потому что ему приходилось уступать… Блин! — Зойка вдруг хлопнула себя по лбу.

— Что такое?

— Как хорошо, что я на тебя тогда обиделась. Как хорошо, что я сбежала в наш дом на горе… Теперь я понимаю, что делали киллеры у нас в доме. Они приходили за мной…

— За тобой?

— Шантан решил убить сразу двух зайцев. И со Ставром покончить, и со мной. Чтобы я ему больше не связывала руки…

— А ты сбежала?

Захар так и не поговорил толком с Соусом. Даже не спросил, почему его не убили тогда во дворе собственного дома. Могли убить, собирались, но потом вдруг резко передумали. Ударили по голове, бросили в машину… А как Соус узнал, где находится место, в котором люди Ставра топили своих жмуров?.. Может, Соус тогда действительно приходил за Зойкой?

— Я сбежала от тебя. От своей обиды… Шантан не нашел меня, поэтому взялся за тебя… Может, мне и не надо было исчезать? — В ее голосе звякнула обида. — Убили бы меня и все? И жил бы ты спокойно с Жанной…

— Я и так буду с ней спокойно жить.

— Не будешь ты с ней жить спокойно, — качнула головой Зойка. — Не сможешь.

— Почему это?

— Потому что ты любишь меня. Только не говори, что это не так.

— Давай не будем об этом.

— Не сказал. Потому что любишь.

— Я же попросил.

— А так, если бы меня убили, ты бы мог остаться с Жанной.

— Где ты, говоришь, пряталась? — Захар сменил тему.

— В нашем доме.

— Ты же говорила, что нет.

— Ну, первое время нет, а потом да… Подумала, что еще не поздно все вернуть назад, забралась на Кукуй. А там так здорово… Я каждый час подходила к нашему камню. Вспоминала, ждала. Думала, что ты знаешь, где меня искать… А ты был занят своей Жанной, — вздохнула Зойка.

— Я лежал в реанимации с проломленной башкой.

— Но я же не знала… Я не хотела ничего про тебя знать. Я просто ждала… Потому что очень тебя люблю.

— Зой, не начинай.

— Нам так хорошо было вместе… — Зойка вдруг легла рядом с ним, обняла его.

— Зой, ты ведешь себя неправильно.

Захар должен был оттолкнуть ее, но Зойка не домогалась его. Она просто лежала, ее рука просто покоилась у него на груди. И ему это нравилось.

— Я твоя жена.

— Но мы же все решили…

— Я говорила вчера с Жанной. Она согласилась дать мне шанс. И если вдруг ты захочешь вернуться ко мне, она все поймет.

Зойка не стала ждать, когда ее оттолкнут, сама поднялась.

— Согласилась? Дать мне шанс? — оторопело глянул на нее Захар.

— Жанна была вчера под впечатлением. Из-за тебя, из-за Жака… А Жак не хотел, чтобы вы были вместе.

Зойка подошла к окну, глянула вниз.

— При чем здесь это?

— Он хотел, чтобы ты вернулся ко мне.

— Он и сейчас этого хочет.

— Ну да, что-то меня не туда понесло… Я уже была у него, с ним все хорошо, он обязательно поправится… И очень обрадуется, если мы будем вместе.

— Я в его личные дела не лезу.

— И Жанна не хочет, чтобы он лез в ее личные дела. Но шанс мне дала… И я могу остаться с тобой…

— Ты такая навязчивая, — скривился Захар.

— Навязчивая, — вздохнула Зойка. — Потому что люблю тебя…

Она вдруг снова оказалась возле него, легла к нему, обняла. На этот раз Захар попытался оттолкнуть ее, но Зойка прилипла к нему как пиявка.

— Ты злишься, потому что поверил мне. Как будто у меня действительно был любимый мужчина. А у меня только один любимый мужчина. Я только тебя люблю.

Зойка прикоснулась губами к его уху. В этот момент открылась дверь, и в палату кто-то вошел.

— Я вам не помешала? — язвительно спросила Жанна.

Захар дернулся изнутри. Этот импульс передался Зойке, и она бабочкой спорхнула с него.

— Ну, если бы это была медсестра… А ты имеешь на Захара почти такие же права…

— Я имею права, — язвительно усмехнулась Жанна. — А ты имеешь Захара, да?

— Я его законная жена… И давай без истерики.

— А ты чего молчишь? — Жанна глянула на Захара как на предателя.

И он еще больше растерялся. Не хотел он лезть в бабскую склоку, ждал, когда Зойка уйдет и можно будет поговорить с Жанной наедине. Ждал и остался крайним.

— Захар не молчит… Он просто очень устал…

— От чего?

Зойка глянула на Жанну с едким удивлением. Неужели она не понимает, чем они могли заниматься здесь с Захаром?

— Хотела бы я тебя послушать! — Жанна уперла руки в бока, воинственно глянув на Захара.

Он кивнул, соглашаясь ответить на все ее вопросы.

— Его не слушать надо, его любить нужно… Пользуйся, пока право есть… — Одной рукой Зойка провела по ее плечу, а другой открыла дверь. — Только не злоупотребляй…

Она вышла, и Захар облегченно вздохнул.

— А со мной уже не хочешь?

— Ты не так все поняла…

— Да? И у вас было не совсем то, о чем я подумала! — передразнила его Жанна.

— Не было у нас ничего.

— О-о! Ты зашел еще дальше! И это правильно! Ты же конкретный мужик. И ты должен конкретно все отрицать.

— Не было ничего!

— Это еще конкретней… Но я тебе не верю! — жестко отрезала Жанна.

И резко повернулась к двери. Захар и моргнуть не успел, как она вышла из палаты.

Какое-то время он оторопело смотрел ей вслед. А затем вдруг вспомнил, что у него нет повязки на голове и рана его давно уже зажила. Ему совсем не обязательно соблюдать постельный режим. И земля с небом не поменяются местами, если он вдруг поднимется с кровати.

Он вскочил с койки, рванул за Жанной. И даже спустился вниз, но догнать ее не успел. Во дворе он увидел ее «Мерседес» и джип сопровождения. Он махнул рукой, но машины не остановились. А бежать за ними было глупо.

Телефона у Захара под рукой не было. Он вернулся в палату, глянул на тумбочку, но телефона там не было. Он обыскал все, но трубку так и не нашел.

Захар сел на кровать, немного подумал и вышел в коридор. Палату охраняли два здоровых парня, у одного из них был мобильник. Захар взял у него трубку, зашел в палату, но там вдруг понял, что не помнит ни одного номера. Все, что было забито в телефонную память, просто-напросто выветрилось из головы. А это значило, что ни Жанне он не мог позвонить, ни Зойке.

Но к Жанне он мог отправиться на своих двоих. Где-то во дворе стоит машина, охранники на выходе, их он с собой и возьмет. Время смутное, встреча с киллером не исключена.

Захар поднялся, шагнул к шкафу, где находилась одежда, но голова вдруг закружилась, пол ушел из-под ног. Падая, он стукнулся головой о кровать. От резкой боли потемнело в глазах, но сознание он не потерял. И даже возникло желание подняться и продолжить путь, но в палату вдруг зашла Зойка. Она бросилась к Захару, тут же появились врачи. Его уложили на койку, врач посветил в глаза фонариком.

— Мне нужно идти! — Захар попытался подняться, но Зойка навалилась на него.

— Куда ты!

Она глянула на врача, тот все понял. И Захару сделали успокаивающий укол. После которого он тупо отрубился.

* * *

Война войной, а бизнес не должен стоять на месте. Шантана ищут, его людей гоняют по городу, но не исключено, что охота объявлена и на саму Жанну. В таких условиях, казалось бы, не до работы. Спрятаться бы, закрыться за семью бронированными печатями, но нельзя терять контроль над тем же банком. Сейчас нужно особенно крепко держаться за руль. Вдруг Шантан все-таки успел заложить под банк мину замедленного действия. Вдруг рванет.

Жанна просто обязана была находиться в банке. Следить, контролировать. И ждать. Когда все утрясется. И когда Захар, осознав наконец-то всю глубину своей глупости, позвонит и хотя бы просто извинится. А она может его простить. Ведь у него с головой не все в порядке.

А может, и не простит… Ясно же, что Зойка прибирает его к рукам. А он, гад, не сопротивляется…

Дверь открылась, в кабинет вошел плотного телосложения мужчина с грубыми чертами лица. Вроде бы все правильно: надбровья ровные, нос прямой, скулы широкие, прямые, подбородок без перекосов. Но такое ощущение, что эти вроде бы правильные черты не вырезались, а вырубались топором. Брови густые, черные как смоль, а под ними жестко поблескивают карие глаза. Волосы темные, густые, в идеальном беспорядке.

Движения у мужчины неспешные, но при этом какие-то порывистые. Казалось, он внутренне сдерживал в себе агрессивный напор.

Он одет был в строгий, темно-серый костюм, но в первый миг Жанне показалось, будто на нем кожаная куртка и широкие джинсы, в которых удобно махать ногами. Как будто какой-то крутой «бык» ворвался к ней в кабинет. А где же охрана? Почему его никто не сдерживает?

Жанна не растерялась, быстро открыла верхний ящик стола, выхватила из него револьвер и взяла мужчину на прицел.

— Это что, новые правила этикета? — не моргнув глазом, спросил он.

Жанна удивленно глянула на него. Неужели он подумал, что в руке у нее какая-то зажигалка? Она едва удержалась от искушения выстрелить в воздух. А еще лучше под ноги этому странному типу.

— Я тебя сейчас пристрелю! — Жанна щелкнула курком.

Только тогда мужчина понял, что с ним не шутят.

— За что?

Но в его глазах она видела только удивление. Ну и немного растерянности. А где же страх? Он даже не остановился, пока не дошел до ближайшего к ней стула за приставным столом.

— Ты кто такой?

Он далеко отодвинул стул и сел вполоборота к ней.

— Савельев Севастьян Алексеевич. Генеральный директор компании «Алтанай-цемент».

— Генеральный директор?

Жанна еще раз окинула его взглядом. Да, внешность у него брутальная, с этим не поспоришь. Но ведь и голос у него грубый, но приятный на слух. Ухоженная внешность, дорогой костюм, на руке «Ролекс». И папка у него из первоклассной кожи. И пиджак он, прежде чем сесть, расстегнул. И вовсе не для того, чтобы легче было достать пистолет. Просто правила этикета обязывали… Ну какой же он бандит? Жанна вернула оружие на место.

— «Алтанай-цемент», — кивнул он.

— Не слышала.

— Вам должны были доложить обо мне.

Жанна качнула головой.

— Ну я так и понял… — Савельев плавно повел рукой, осаживая себя.

Он мог объяснить предвзятое к своей персоне отношение, но не хотел жаловаться на банк и на кого-то конкретно. Жанна с интересом смотрела на него. Да, мужик реально крутой на вид. И внутри у него твердая тестостероновая начинка. И при этом он не какой-то там «бык» с тугой головой и пустым карманом.

— Что вы хотите от меня?

— Я собираюсь строить завод, мне нужен кредит.

— И поэтому вы ворвались ко мне в кабинет?

— Я не врывался. Я просто зашел.

— А охрана?

— Ну, стояли какие-то парни…

Жанна кивнула, вспомнив, с каким видом Савельев заходил к ней в кабинет. Уверенность так и перла из него. Если он таким буром пер на охрану, парни могли расступиться перед ним. Действительно, может, он банковский работник, которого Жанна вызвала к себе по важному вопросу.

С такой же непреклонной решимостью на лице она заходила в палату к Захару. Никто из его охраны не посмел встать у нее на пути, хотя Зойка наверняка распорядилась ее не пускать… Уж лучше бы Жанна не заходила к нему в палату.

— И они вас не смутили?

— Меня трудно чем-то смутить.

— Значит, завод?

— Да, цементный завод.

— У нас в Алтанайске добывают цемент?

— В окрестностях. В поселке Первомайском… Я начал добывать. Еще в девяносто девятом году.

— И как?

— Вот, собираюсь строить третий завод.

— Очень хорошо.

— Но я еще не расплатился за второй.

— Очень плохо.

— И вашего заместителя это смущает.

— Меня, признаться, тоже.

— Поверьте, дело очень прибыльное. Цемент очень хороший, он отлично продается… Я готов предоставить подробный отчет за последние три года.

Савельев провел пальцами по своей папке.

— Я ознакомлюсь, — кивнула она.

— Я оставлю папку.

— Если проект такой прибыльный, почему вы не можете расплатиться за второй завод?

— Потому что еще не совсем расплатился за первый…

— Бум! — Жанна закрыла и тут же распахнула глаза.

— Я широко размахнулся. Но у меня есть на это причины. В окрестностях Алтанайска всего три богатых месторождения, остальное все порожняк.

— И вы три эти месторождения застолбили?

— Совершенно верно.

— Но не знаете, как освоить?

— Знаю. И освою.

— Если будут деньги.

— Они будут, — уверенно сказал он.

— Я вас поняла. Но мне нужно ознакомиться с вашим потенциалом, — она плавно повела рукой, показывая на папку с документами.

— Я тоже никогда не верю на слово, — кивнул Савельев.

— Мне нужна неделя.

— Три дня, — качнул головой он.

Жанна повела бровью возмущенно, но в ее взгляде не было раздражения. Этот мужчина все больше нравился ей. А его здоровая, лишенная хамства наглость интриговала. И даже завораживала.

— Три дня на принятие решения. — Он глянул на нее с мягкой строгостью.

Так смотрит муж на любимую жену, слегка перегнувшую палку.

— И еще два дня на раскачку, — немного подумав, добавил он.

— Оригинально! — Жанна беззвучно хлопнула в ладоши под самым своим подбородком.

— У вас тут, похоже, трудные времена… Проблемы с братвой? — как о чем-то серьезном, но неизбежном спросил он.

— Проблемы, — кивнула она.

— Охрана у вас дырявая. А если бы я оказался киллером?

— Меня бы уже не было… И вас тоже.

— Я не киллер. Меня не интересуют тупиковые варианты развития. И я никогда не покупаю билет в один конец.

— Да, в жизни должно быть все ясно и понятно, — кивнула она.

— Жизнь должна быть долгой. И счастливой… Пойду я.

Савельев поднялся, оправил полы пиджака, застегнулся.

— Я вам позвоню, — сказала Жанна.

И он глянул на нее, как парень, у которого девушка попросила номер телефона. Как будто Жанна собиралась позвонить ему, чтобы назначить любовное свидание.

— Если я приму нужное вам решение.

Он улыбнулся ей, как будто она уже пришла на любовное свидание. И осчастливила перспективой на знойную ночь.

Савельев ушел, а Жанна еще долго смотрела ему вслед. Интересный мужчина. И обручального кольца на пальце нет… А если он и женат, почему бы не встретиться с ним где-нибудь в интимной обстановке? Чисто для того, чтобы позлить Захара. Он же переспал с Зойкой, почему бы не отплатить ему такой же монетой?.. Нет, в постель к Савельеву она бы ложиться не стала, но Захар и без этого должен ревновать.

Глава 16

Тихо в палате, окна зашторены, в воздухе легкий, можно даже сказать, приятный запах лекарств. Никаких других запахов нос не улавливал. Разве что только едва заметный аромат французских духов. Рядом с Караваном стояла Зоя, жена Захара. Женщина молодая, загадочно красивая, но с Варварой ее не сравнить. Варвара редкой красоты девушка, а розовым маслом, казалось, пахла сама ее кровь. Ей вовсе не нужно было пользоваться духами, все равно она пахнет лучше всех.

Но к Варваре он поедет потом, сначала надо повидаться с Захаром, поговорить с ним. Но Захар спал, Зоя тронула его за руку, никакой реакции.

— Голова у него от боли раскалывается, — тихо сказала она. — Пришлось укол сделать. А это, по сути, снотворное…

Караван кивнул. Да, он все понимал.

— Нельзя ему было в тюрьму садиться, — Зоя качнула головой. — Там он кого-то, я слышала, головой ударил.

— И очень сильно.

— Пойдем? — Она тронула Каравана за локоть, и они вместе покинули палату.

В коридоре Зоя заботливо закрыла за собой дверь. И провела Каравана в холл, где можно было поговорить.

— Если у вас какие-то вопросы, вы можете обращаться ко мне, — сказала она.

Караван в раздумье повел бровью. Он знал, что Зоя для Захара не просто жена, но и что-то вроде боевой подруги. Они начинали вместе, и в его команде она была наравне со всеми. И сейчас она в авторитете, поэтому могла решить если не любой, то близко к этому вопрос.

Но Каравана смущало, что Зоя баба, а не мужик. И Жанна женщина. И такая же крутая… Прямо бабье царство какое-то.

Но срочных дел у Каравана не было. Так, вопрос по одному барыге. Мужик имел свой небольшой бизнес, отстегивал Захару, но, как вдруг выяснилось, это была всего лишь видимая часть большого айсберга. В тени оставался миллионный оборот, с которого можно было снимать жирный процент. Но Захар мог возмутиться, а Караван не хотел портить с ним отношения. Поэтому надо было перетереть насчет этого барыги.

А еще он должен был сказать, что его люди вышли на Капеллана. Узнали, кто он такой, на кого шестерит. Но Захар и без того знал насчет Шантана, уже объявил на него облаву. Шантан убрался из города, но вслед за ним исчез и Капеллан. Так что Каравану похвастать особо нечем.

Еще он мог сказать, что в тюрьме все чисто. Следствие приняло версию о том, что Соус сам напоролся на нож, его смерть списали на несчастный случай, уголовное дело замяли. Но зачем Зое об этом знать? Может, она и не в курсе, кто убил Соуса.

А убил его Захар. Вовремя просек момент, вовремя и, главное, грамотно ударил ножом… Так что зря Караван считал его неспособным на быстрый ответ. Не зажирел Захар, не потерял нюх… Не хотел бы Караван видеть его в числе своих врагов. И очень хорошо, что между ними установились доверительные отношения.

— Возможно, вы узнали что-то про Капеллана.

Зоя смотрела на него с милой улыбкой, но взгляд жесткий, цепкий. Определенно, эта особа знала толк в суровых мужских делах.

— Исчез Капеллан.

— Исчез. Мы были у него дома — ни его, ни вещей… Соуса в тюрьме убили…

— Сам себя, на нож напоролся.

— Да, конечно… — Зоя охотно приняла поправку. И тут же продолжила: — Его людей убили позавчера. И с нашей стороны серьезная потеря. Но ничего, Жак обязательно поправится.

— Не вопрос.

— И Шантан больше не встанет у нас на пути.

— Да, конечно. — Караван повел взглядом в сторону двери.

— Вы куда-то торопитесь? — спросила Зоя.

В ее голосе не было ни возмущения, ни раздражения, но недовольство Караван все же уловил.

— Да, дела.

— Ну да, может, повезет, и Капеллана возьмете.

— Обязательно возьмем.

— Мы бы могли объединить наши усилия.

— Да нет, мы уж как-нибудь сами…

— Вам не нравится, что я женщина? — в упор спросила Зоя.

— Ну, не то чтобы не нравится…

— Вас не должно это смущать.

Зоя давила, наседала, и Караван начал злиться. А еще он понял, как ее остановить.

— А где Жанна? — спросил он.

— Жанна?

— Ну, раньше Захар с ней был.

— Это было раньше…

— А ты, значит, Захара охраной окружила, — усмехнулся Караван.

— Окружила.

— Чтобы Жанну к нему не подпустить.

— Я с тобой нормально, а ты… — Зойка глянула на него с обидой.

И тут же резко повернулась к нему спиной. И также резко бросила на ходу:

— До свидания!

Караван пожал плечами, глядя ей вслед. Неужели он попал не в бровь, а в глаз? Что, если Зойка действительно не подпускает Жанну к Захару?

Если так, то понять ее можно. Баба борется за своего мужика… Но как бы то ни было, манал Караван такие отношения. И как бы Варвара ни прельщала его, он никогда ни на ком не женится.

* * *

Захар не звонил, не звал, но Жанна не гордая, она все равно приехала к нему в больницу. С охраной подъехала, все как положено. И на лице у нее та самая непреклонная решимость, которая могла взломать преграду на пути к Захару.

Но эта решимость ей не понадобилась. Ее и без того провели к Захару. Сначала из палаты вышла Зойка: растрепанная, распаренная, в глазах томный блеск удовлетворенной женщины.

— О, Жанна! Ты к Захару?

Зойка недовольно сморщила нос, но разозлиться не смогла. Уж очень мощный заряд хорошего настроения она получила.

— Ты подожди, я сейчас…

Зойка скрылась в палате, но через несколько секунд вышла и поманила Жанну за собой.

Захар лежал на кровати. Шорты на нем, футболка, одеяло откинуто.

— Захар, не притворяйся! — Зойка подошла к нему, тронула за плечо.

Но Захар делал вид, что спит и поэтому не слышит ее.

— Козел!

Жанна уходила, не чувствуя под собой ног. Теперь она знала, почему Захар не звонил ей. Все-таки сошелся он с Зойкой… Но его и раньше тянуло к ней, Жанна не могла этого не чувствовать. И еще она знала, что рано или поздно Захар вернется к этой сучке.

Она вернулась в банк, закрылась в своем кабинете. Дел у нее выше крыши, нужно как можно скорее уладить их, а потом ехать к отцу. Что-то совсем плохо ему стало, по дому еле ходит. Как бы совсем не слег…

— Жанна Геннадьевна, к вам Савельев, — сообщила секретарша.

— Пусть заходит.

Савельев зашел в кабинет знакомой походкой человека, не ведающего преград на своем пути. Даже если этот путь сплошь из завалов.

А Савельев действительно попал в ловушку, которую сам же и сплел. По сути он сделал все правильно, заранее зачистил поле, которое могло взрастить для него конкурентов. Вернее, прибрал его к рукам. Но сами по себе месторождения стоили денег, плюс право на их разработку, а разработка, так это вообще прорва…

Жанна изучила документы, специалисты из службы безопасности предоставили ей информацию по Савельеву. Мужик он серьезный, настроение у него боевое. И ситуация не такая уж безнадежная. Более того, он сам предложил схему рефинансирования, которая могла вытащить его из болота задолженности. И схема эта показалась Жанне вполне жизнеспособной. Поэтому она и решила протянуть ему руку помощи. Сегодня утром она ему позвонила, а к обеду он уже появился.

Он поздоровался, подошел к тому же стулу, на котором сидел в прошлый раз. И вопросительно посмотрел на Жанну.

Она жестом предложила ему сесть, но мужчина качнул головой. Он ждал от нее другого.

— Думаю, мы сможем решить ваш вопрос, — сказала она.

Он кивнул, выдвинул стул и сел. Давая понять, что готов к разговору.

— Я изучила вашу проблему. И предлагаю вам сотрудничество. Часть денег вы получите по программе долгосрочного кредитования, часть в формате инвестиций.

— Инвестиции исключаются, — отрезал Савельев.

— Контрольный пакет останется за вами.

В ответ он навалился на нее взглядом. И она почувствовала на себе обжигающую мощь его внутренней силы. И увидела резкое «нет» в его взгляде.

Но Жанна не дрогнула, не отступила. И даже хищно улыбнулась в ответ. Без всякого смятения улыбнулась, ничуть не растерянно.

— Меня интересует блокирующий пакет. На меньшее я не согласна.

— Вы, наверное, меня не поняли.

— Не надо на меня так смотреть, Савельев. И не надо на меня давить. Не продавишь.

Он кивнул, будто соглашаясь с ней.

— Если бы я хотел, я бы давно уже нашел инвесторов, — сказал он.

— Я знала одну гимнастку. Она спокойно садилась на поперечный шпагат. И так же спокойно поднималась. А однажды она села враскорячку на два табурета. И вдруг оказалось, что ей не на что опереться, чтобы подняться. Так и барахталась, пока не свалилась с табуретов… Сказать, что она себе порвала?

— У меня принципы.

— Мне какое дело до ваших принципов? Я приняла решение, поставила тебя перед выбором. Да — да, нет — нет.

— Если я нарушу один принцип, то полетит к чертям и второй.

— Да — да, нет — нет.

— Тем более что у меня не останется выбора. Если я возьму вас в долю, то мне придется взять вас в жены. А я убежденный холостяк.

— В жены?

Насчет убежденности Жанна не знала, но Савельев действительно никогда не был женат. И это в свои тридцать четыре года.

— Я пока не буду спрашивать, согласны вы или нет.

— Я не согласна.

— Сначала мы должны обсудить деловые вопросы.

— Блокирующий пакет.

— Мы бы могли обсудить это за обедом.

Жанна кивнула. Замуж она не согласна, но от ресторана отказываться не станет.

— Или лучше за ужином? — Савельев включил все свое очарование, соблазняюще глядя на нее.

— Можно и за ужином.

Она смело посмотрела на него. Пусть он не думает, что ее можно чем-то смутить. Но на постель пусть не рассчитывает… Ну, если только после загса…

Жанна задумалась. А почему бы ей не разрубить гордиев узел одним махом? Савельев — мужик реально крутой, к тому же он и перспективный. Да, он попал в финансовый капкан, но Жанна поможет ему выпутаться. И замуж выйдет за реально успешного бизнесмена. А не за садовника… И не за подкаблучника, который все никак не может вылезти из-под юбки своей жены.

* * *

Четыре дня под наркозом. Четыре дня во сне. Четыре дня в полной беспомощности. А Зойка сидит, улыбается.

— А что мне оставалось делать? Ты же как бешеный, то к Жанне рвешься, то в тюрьму. Как я еще могла тебя удержать?

Захар кивнул. Да, он действительно рвался к Жанне. И его действительно нужно было успокоить, чтобы голова не лопнула от боли. Зато сейчас ничего не болит. Ни тошноты, ни головокружения. Настроение пасмурное, зато у Зойки взгляд ясный, а улыбка солнечная. И смотрит на него, как будто тучи над его головой разгоняет.

— Тебе покой нужен был, и я его тебе обеспечила.

— Нельзя так.

— А у меня был выбор?

— Куда делся мой телефон?

— В тумбочке твой телефон.

Зойка открыла тумбочку, достала мобильник, протянула ему.

— Не было его там.

— Не знаю… — Она непонимающе смотрела на него.

Телефон спокойно лежал себе в тумбочке, никто его не трогал. Как его могло не быть?

Он открыл память, нашел телефон Жанны, нажал кнопку вызова. И тут же услышал ее голос. С язвительными нотками в нем.

— Доброе утро!

— Да, я только что проснулся…

— А Зойка где?

— Хочешь с ней поговорить?

— Это ты хочешь с ней… Можешь не вынимая!

В трубке послышались короткие гудки. Захар отстраненно посмотрел на Зойку. Он не нуждался в ее советах, объяснениях, а просто думал. Но Зойка молчать не собиралась.

— Ты ей больше не нужен.

— Как это не нужен?

— У нее новая любовь.

— Что ты несешь?

— Савельев Севастьян Алексеевич. Бизнесмен. Симпатичный мужик. Жесткий такой на внешность, колючий. Она таких любит…

— Кто тебе такое сказал?

— Я бы фотографии могла показать. Как они из ресторана выходят. Ночью.

— Покажи.

— Я фотографии не заказывала. Я нашим ребятам на слово верю… А как ты к этому отнесешься, поверишь, не поверишь… Да, надо было на фото снять, чтобы ты поверил…

— Ты что, следишь за Жанной?

— А как же. И Севастьяна этого пробили. Вдруг он причастен ко всем этим событиям… — Зойка очертила круг над своей головой. — Не причастен. Случайная фигура. Обратился к Жанне за кредитом, она, не будь дурой, вцепилась в него… Три цементных завода — это тебе не в лужу фукнуть.

— Я должен ее видеть.

— Ну, конечно! — Зойка энергично хлопнула в ладоши. — Давай, разгоняй петушков! Вокруг курочки…

— Какие петушки? — скривился Захар.

— Ну, Коломийцев, например. Ну, потаптывал мужик эту курочку. Не он первый, не он последний…

— Закрой рот!

— А что, правда глаза колет!.. Думаешь, Жанна только тебя любит?.. Ей твоя поддержка нужна. Отец на ладан дышит, опереться не на кого, а ты как тот дурачок…

— Я сказал, захлопнись!

— Да пошел ты!

Зойка вышла из палаты быстро, порывисто, но дверь за собой закрыла тихо.

Захар лег на кровать. Зойка, конечно, еще та штучка, но ведь она права. Жанне действительно нужна была поддержка, к нему она и обратилась. Это потом уже закрутился роман. Как она того и хотела… И мужики у нее были. И какой-то там Савельев мог появиться. Баба она статусная, а Коломийцев из другой оперы, поэтому она достаточно легко обменяла его на Захара. А с владельцем трех заводов будет посложней… Да и не станет Захар унижаться, бегать за Жанной… Если, конечно, какой-то там Савельев существует.

Захар поднялся с койки. Действительно, а что мешает ему прямо сейчас отправиться к Жанне? Он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы отправиться в самостоятельное путешествие.

Но только он подошел к шкафу, как появился врач. А вместе с ним и Зойка.

— Андрей Ильич, вы же видите, движения четкие, скоординированные, — сказала она, показывая на Захара. — Надо нас выписывать.

— Да рановато еще, — качнул головой врач.

— Мы в отпуск поедем. На курорт.

Андрей Ильич подошел к Захару, посадил его на стул, заглянул в глаза, проверил реакции.

— В отпуск — это хорошо… — в раздумье проговорил он. — Если в санаторий.

— В санаторий и поедем.

— И никаких самолетов.

— На поезде.

— Да, да, тихонечко на поезде… А еще лучше по месту. В Загорском отличный санаторий. Прекрасный горный воздух, грязевые ванны…

— Будет горный воздух. — Зайка подмигнула Захару.

— И если вдруг что, сразу ко мне.

Захар кивнул. Дело еще не закрыто, так что по-любому далеко ему ехать нельзя. А в больницу он вернется в самом ближайшем будущем, чтобы навестить Жака.

— Договорились.

Врач ушел, а Зойка, как ни в чем не бывало, обняла Захара.

— Шантан ушел, его не достать. Но рынок уже наш. И у нас там все под контролем.

— И что?

— А то, что Шантан наверняка в курсе. Ему наша самодеятельность не нравится. А у него есть здесь люди, которые могут испортить нам обедню… Мы отправляемся в отпуск, дорогой. В свой собственный санаторий. На Кукуй-горе.

— А не холодно для Кукуй-горы?

— Холодно?! Да! Разбаловала тебя Жанна! Изнежила!.. Холодно ему!

Захар помнил, как они с Зойкой карабкались наверх по обледеневшему склону, как на морозном ветру собирали ветки, разводили костер, грелись в холодной палатке. А любовью как занимались — на самом краю пропасти, фактически на льду. Одно неверное движение, и все… А сколько их там было, этих неверных движений.

А сейчас у них там свой дом — теплый, бревенчатый. Запас дров для камина и цистерна с мазутом для котла.

— Ну, можно пожить там с недельку, — пожал плечами Захар.

Да, он хотел бы отправиться в свой горный дом. Но не с Зойкой, а с Жанной.

— Эй, только Жанну в наш дом тащить не надо! — вскинулась Зойка. — Можешь жить с ней где угодно. Но только не в нашем доме!.. Обоих с Кукуя скину!

— И все-таки я съезжу к ней, — качнул головой Захар.

Он все понимал и даже не осуждал Зойку. Но тянуло его к Жанне. Не мог он проехать мимо.

Но возле банка его ждал сюрприз. Он увидел Жанну. Она спускалась с широкого крыльца в окружении охранников и затаенно улыбалась какому-то мужику в дорогом пальто с норковым воротником. Цветов у него не было, но и без того было ясно, что он ждал Жанну.

И точно, в машину они сели вместе. Причем дверь им открывал телохранитель. И у мужика не возникло ни малейшего желания поблагодарить его, как это делают не привыкшие к столь церемонному обращению люди. А Жанна так была увлечена, что не заметила стоящие неподалеку машины представительского класса. Не почувствовала его, Захара, взгляд.

— А чего сидишь? — спросила Зойка. — Ты же хотел поговорить с ней.

— Поехали, — Захар махнул рукой в сторону Кукуй-горы.

— Едем, — кивнула она. — Вертолет будет через час.

— К черту вертолет? Без него, сами поднимемся.

— Куда тебе самому? С твоей-то головой.

— Я сказал, сами.

Злость горячила душу, и Захару срочно нужна была сильная встряска, чтобы охладиться. И смертельно опасное восхождение как раз то, что ему нужно.

* * *

Кто ищет, тот находит. Кому не лень складывать мозаику, у того будет своя картина. А Караван не ленился и шаг за шагом подбирался к Капеллану. Чуйка подсказывала, что не ушел он далеко. Возможно, готовит какую-то подляну. И против Каравана в том числе.

Лешу Творожного вычислить было непросто, но еще трудней оказалось его взять. У Араба зуб за разбитой губой шатается, у Присулы синяк под глазом наливается. Но ничего, справились, укатали бугая. И теперь отрываются.

— Где Капеллан? — спросил Присула.

— Не знаю такого, — мотнул головой Творог.

— Очень хорошо, — улыбнулся Араб.

И врезал своему обидчику кулаком в живот. Это было не трудно: Творог висел на растяжках под потолком. Заброшенный лодочный сарай на берегу реки, в безлюдном месте, посторонних нет. Здесь его и похоронить можно будет, если что.

— Да не знаю я, — сквозь зубы процедил мужик.

Караван кивнул, глядя на Творога. Мощный он мужик, и дух в нем несгибаемый. Такого хоть на флаги режь, все равно молчать будет.

Араб размахнулся, чтобы ударить, но Караван осадил его. И вплотную подошел к пленнику.

— Шантан сбежал, Капеллан сбежал, их больше нет. И не будет. Зачем тебе умирать за них?

— Если его нет, зачем ты его ищешь? — зло спросил Творог.

— Его нет, а такие, как ты, остались. И они умеют стрелять. И убивать.

— Я стрелять ни в кого не собираюсь.

— Не знаю. Ты Капеллана знаешь давно, ты работаешь на него.

— На кого я работаю? У меня свой магазин… Я на себя работаю…

— И на Капеллана.

— Не знаю такого.

— Может, мы у твоей жены спросим? Может, она знает?

Караван коварно усмехнулся, глядя, как меняется в лице Творог.

— Не работаю я на Капеллана…

— Совсем не работаешь?

— Ну, иногда он просит… Но давно уже не просил…

— А кого мог попросить?

— Не знаю.

— Мы не станем тебя убивать, — в раздумье сказал Караван. — Зачем? Нам ведь не ты нужен. И даже не Капеллан. Просто мы не хотим, чтобы он кого-то убил… И тебе это не нужно?.. Или нужно?

Творог пожал плечами. Если у Капеллана есть враги, то ему их не жалко.

— Тебе все равно?.. А ведь он женщину собирается убить.

Творог никак не отреагировал на эти слова.

— Женщину, говорю, собираются убить, — повторил Караван. И хлестко добавил: — Такую же молодую, как твоя жена.

Мужик дернулся, люто глянул на него.

— Мы возьмем твою жену в заложники. Если с нашей женщиной что-то случится, то случится и с твоей…

— Я не знаю, кого он там собирался убить. И меня он под свои дела не подпрягал.

— А кого подпрягал?

— Не знаю.

Караван обвел взглядом своих бойцов и повернул к выходу. Он уже переступил порог, когда Творог подал голос.

— Арсений может знать.

Караван остановился, повернул назад. Лед лопнул и тронулся. И теперь Творог скажет все. Что знает.

Глава 17

Движения нет, но мышцы напряжены. Никогда еще восхождение не давалось Захару так тяжело, как сейчас. И слабость в теле давала о себе знать, а еще страх высоты вдруг добавился. Но как бы то ни было, он взял свою высоту. Потому и холодный ветер, задувающий за воротник, казался ему теплым ласковым бризом.

— Пойдем?

Захар лежал на спине, глядя в темнеющее небо. Зойка звала его к дому, но ему не хотелось подниматься.

— Голова болит? — встревоженно спросила она.

— Да нет, нормально все…

Усталость одолевала его, но это была обычная обессиленность после тяжелой физической нагрузки. Скоро силы восстановятся, и он будет чувствовать себя прекрасно. Во всяком случае, было такое предчувствие.

— А чего такой потерянный?

— Устал.

— Не хотела бы тебе это говорить, но…

— Что, но?

— Это наше место. И Жанны здесь не должно быть. Даже в мыслях.

— Мои мысли — это мои скакуны. И не надо ставить их в свою конюшню…

— У нее свой скакун. Пусть на нем и скачет.

— Ты сама подняла эту тему. А она лежала себе спокойно…

— Пусть и дальше лежит. А мы пойдем…

— В баню?

— Отличная, кстати, идея.

Зойка подала ему руку, но Захар не принял ее помощь. Он поднялся, восстановил равновесие. Прислушался к себе. Шум в ушах еще не совсем улегся, но это кровь еще не успокоилась. А в остальном голова даже не капризничает.

По тропинке, вымощенной скальным камнем, они прошли к бревенчатому дому с большими крепкими окнами. Захар прислушался. Только ветер шумит и больше ничего. И чувство тревоги не колется под ребром. Но пистолет он тем не менее достал.

— Жанна знает об этом доме? — спросила Зойка, настороженно глянув по сторонам.

— Давай ты не будешь Жанну подозревать.

— Я всех подозреваю, — качнула головой она.

— А если я начну подозревать?.. Откуда я знаю, с кем ты здесь была?

— Если бы у меня кто-то был, ты бы давно это уже знал… Но ведь не узнал?

Захар качнул головой. Он не мог предъявить Зойке ничего, кроме догадок и домыслов. И это его успокаивало.

— И ты почувствуешь, если у меня кто-то был, — тихим голосом добавила она.

Они поднялись на крыльцо размером с хорошую террасу, Зойка отомкнула дверь, Захар зашел в остекленную веранду и с удовольствием вдохнул в себя запах сосновой рощи. А в самом доме пахло свежесрубленной елью. Бревна мощные, толстые, в комнатах стесанные под брус. В каминном зале на полу — шкура убитого медведя, на ней — массивное кресло-качалка.

Захар обошел дом, включая в каждой комнате свет. Не было здесь никого. И чужим мужиком не пахло… Да и не могла Зойка никого сюда приводить.

Дрова уже лежали в камине, осталось только поднести спичку. Щепки вспыхнули так, как будто были посыпаны порохом. Захар опустился в кресло, чтобы перевести дыхание.

— Отдохни, — Зойка накрыла его пледом.

Холодно в доме, как в осеннем лесу. Но и дышится также легко и глубоко.

— Не надо.

Дел у него невпроворот. Котел запустить надо, баньку затопить.

— Я сама все сделаю, — сказала она.

— Ты очень много всего делаешь сама, — усмехнулся он.

— Это плохо?

— Женщина должна сидеть дома.

— Это ты про Жанну?

Захар пожал плечами. Жанна такая же неугомонная, также вертится как белка в колесе. Но Зойке совсем не обязательно было напоминать о ней. Ему вовсе не хотелось думать о том, чем и с кем сейчас занимается Жанна. Может, она еще только ужинает со своим бизнесменом. А может, он ее уже и танцует…

Зойка запустила котел, смахнула легкий налет пыли с мебели. А Захар занялся баней и раскалил печь докрасна. Но Зойка не позволила ему прогреть тело до самого костного мозга. Через три минуты она вытащила его из парилки. Нельзя ему перегреваться. Так же как и заливаться. Пара бокалов пива и все.

Зато в постели она его не щадила. Долго-долго его разогревала. И когда он перестал думать о Жанне, набросилась на него изголодавшейся волчицей. Тогда Захар и подумал о том, что любовью они занимаются вовсе не там, где нужно. Их место там, в темноте и на холоде, на краю скального выступа.

Но мысль об экстриме не добавила огня. Не возникло желания переместиться с места на место и сбрызнуть ощущения адреналином. Да и Зойка не рвалась в безумную ночь…

Захар помнил, как они начинали свою совместную жизнь. Его уже тогда тянуло к Жанне, ему порой невыносимо хотелось уйти от Зойки. В такие моменты они приезжали сюда и отдавались друг другу на краю обрыва. И это возвращало их отношениям прежнюю силу. А сейчас они вернулись сюда после разрыва, который еще не преодолен. Они просто обязаны были пройти через свой «смертельный номер», чтобы начать все заново. Но Захар как-то не очень хотел возвращаться к старому. Неужели Зойка тоже не стремится вернуться в прошлое?.. Если да, то почему они здесь?

* * *

Шампанское веселило, пьянящий мужской взгляд заводил. Жанна смотрела на Севастьяна и понимала, что влюбилась в его глаза, в его улыбку, в его голос. Он это чувствовал, и его взгляд уже искрил от неприкрытого желания.

— Поехали ко мне? — спросил он.

— В Первомайский?

Жанна задумалась. До Первомайского километров сорок, по плохой дороге. С одной стороны, далековато. Но с другой — влюбленная женщина готова ехать за своим мужчиной хоть на край света. А она не хотела. Вот если бы ее за собой позвал Захар… Но где же эта сволочь?..

— Зачем в Первомайский? У меня здесь квартира.

— Почему я об этом не знаю?

Жанна знала о Савельеве почти все. Где живет, с кем, чем владеет, какие планы строит на будущее. И квартира в городе у него действительно была, но он продал ее, когда начинал свой бизнес. Всем рискнул, но в люди выбился… Правда, сейчас он в подвешенном состоянии, но ведь она поможет ему встать на ноги. У них все серьезно. Голова идет кругом, как серьезно…

— Ну, она не совсем моя… — улыбнулся он.

— У друга ключи взял? — засмеялась она.

— Тебе это знакомо?

Жанна вскинула брови, удивленно глянув на него.

— Это я в смысле, что молодость вспомнить приятно, — спохватился он.

— Я еще не старая.

— Да, но я уже не молодой…

— Сейчас нафталин посыплется.

— Если ты никогда не была на квартире у друга, можно попробовать.

— Не была.

Однажды она попала на квартиру к четырем друзьям. Эти уроды пытались ее изнасиловать. Но появился Патрик, ее будущий муж. Он в одиночку избил их всех. А потом выпустил в ночь голышом… Жанна всегда улыбалась, вспоминая об этом.

— Поехали? — спросил Севастьян.

Улыбка сошла с ее губ. Патрик был отличным парнем, но, став ее мужем, очень быстро оскотинился. И Севастьян мог опаскудиться… А зачем ей это нужно?

Захар, тот как был, так и оставался козлом. То с ней, то с Зойкой, то с ней, то с Зойкой — так и скачет по жизни. Но так-то ж Захар. Она готова была терпеть его и дальше. Но и отомстить ему бы не мешало.

— Ну, можно еще посидеть… — Севастьян вынул из ведерка со льдом бутылку шампанского, взвесил ее в руке, глянул на донышко, вернул на место. И стал искать взглядом официанта.

— А шампанское у тебя есть? — спросила Жанна.

— Только одна бутылка. И только для одной женщины. Для королевы… И сегодня я ее открою.

— Королеву?

— Бутылку… А может быть, и королеву.

— Мужчина не должен ни в чем сомневаться.

— Я не сомневаюсь.

— Но и самоуверенность может подвести.

— Едем?

Жанна кивнула, и Севастьян попросил счет.

Два ее телохранителя дежурили в зале, еще один ожидал на улице. Он открыл ей дверь, они сели в машину — на заднее сиденье. Там Севастьян и попытался ее обнять. Причем сделал это уверенно, по-хозяйски. Жанне это даже понравилось. Но ее смутил водитель, на него она и показала. Севастьян все понял и вскинул руки, капитулируя перед обстоятельствами.

А когда они приехали к месту, она поняла, что не хочет выходить из машины.

— Спасибо за вечер, — улыбнулась она.

Он настороженно глянул на нее.

— Не понял.

— Да нет, ты как раз понял все правильно. Я остаюсь, а ты выходишь.

— Да, все правильно. Нельзя нам до свадьбы…

— Нельзя нам свадьбу, — качнула она головой.

— Почему?

— Потому что ты сильный мужчина. И ты не потерпишь рядом с собой слабую женщину.

— Ты слабая?

— Да. Но только перед одним мужчиной. Только его одного и люблю по-настоящему.

— Да?

— Ты не захочешь меня с ним делить.

— А если я захочу с ним разобраться.

— Если бы ты знал, сколько раз я пыталась с ним разобраться. И отказаться от него, но…

— Я разберусь.

— Был у меня один такой. Тоже хотел разобраться… Захар хороший. И добрый. Но у него есть один опасный недостаток. Он убивает сразу, без слов…

— Захар?

— Байкалов.

— Твой мужчина?

— Ты его знаешь?

Севастьян думал недолго. Он открыл дверь, вынес ногу за порог.

— До свидания!

Он вышел из машины, послал Жанне прощальный поцелуй. И закрыл за собой дверь.

Захар вспугнул его одним только своим именем. Но ведь она и сама в этом виновата… Если, конечно, есть за ней какая-то вина?.. Нет ничего. И Захару она благодарна. За то, что отвадил от нее жениха.

Нет, не может она изменить Захару. Потому что любит его. По-настоящему любит. А если так, то нужно переступить через обиды и продолжить борьбу за свое счастье.

* * *

Арсения подрезали ночью, а на разбор с ним Караван пожаловал утром. Все тот же лодочный сарай, все та же обстановка. Только тело к потолку подвешено другое.

— Не говорит? — спросил Караван, с сожалением глянув на мужчину с желтыми как у тигра глазами.

— Такой же упертый, — развел руками Присула.

— И жены у него нет, — кивнул Араб.

— Может, муж есть? — усмехнулся Караван.

— Да вроде нет.

— Будет… Организую, — Караван пристально глянул на пленника.

— Нехорошо получается, — сказал тот. — Сам в законе, а беспредел творишь.

— Беспредел?.. Люди Капеллана убить меня пытались, а ты мне про беспредел втираешь?

Караван перевел взгляд на Араба и пальцами провел по своему горлу. Арсений заставил его наговорить много слов. Что ж, раз уж лимит исчерпан, разговор придется свернуть.

— Решай с ним.

Тот кивнул, взял в руку «финку». Арсений смотрел на него с застывшим ужасом в глазах. Он не мог поверить, что его вот так, как барана — ножом по горлу.

— За ноги подвесить надо, — сказал Араб. — Чтобы вся кровь вышла…

— Тогда совсем убивать не надо. Слегка горло подрежем, — кивнул Присула.

Арсений держался до тех пор, пока его не перевернули вверх ногами. Присула задрал голову, Араб нацелил нож на горло.

— Я скажу!

— Скажешь. На том свете.

— Капеллан здесь!

Караван подал знак, и Араб отошел от жертвы.

— Где здесь?

— Ну, где-то в городе… Он ко мне подъезжал, сказал, что Захара нужно сделать. Я отказался…

— Отказался?

— А зачем оно мне все нужно?.. Шантан слинял, у него там за бугром бабла, как навоза в колхозе…

— А Капеллан, значит, Захара должен завалить?

— Ну да… Там с ним пацанчик какой-то левый, не из наших… Он там каких-то отморозков на дело подбил… Их там всех постреляли…

— На какое дело подбил?

— Ну, Захара убить пытались… Насчет казино точно не знаю, но думаю, что их рук дело… Шантан не хотел нас светить. Ну, типа, мы не при делах…

— А вы при делах?

— Ну, да, мы в сторонке постояли. Пока он там со своей бабой мутил.

— С какой бабой?

— С какой бабой? — спохватился Арсений.

— Ты сказал, что Шантан со своей бабой мутил.

— Ну, со своей… Со своей женой…

— А может, с чужой женой?

Караван подал знак, и Араб снова взялся за нож. Но только он поднес лезвие к горлу, как вокруг вдруг стало слишком шумно.

— Милиция! Всем оставаться на своих местах!

Но на месте Каравану остаться не позволили. Его сбили с ног, уложили на пол и заковали в наручники. Вот тебе, бабушка, и Юрьев хрен!

* * *

Жак полулежал на кровати, Алиса держала тарелку, а он сам черпал из нее ложкой. Жанна приложила руку к груди, увидев эту картину.

— Извините, я попозже зайду!

— А что здесь такого? — Жак удивленно глянул на нее. — Мы же просто едим. Это так же естественно, как заниматься любовью.

— Ты неисправим, — усмехнулась Жанна.

— Неисправим, — согласилась Алиса.

Она вытерла Жаку губы, поднялась, поставила тарелку на тумбочку.

— Поэтому и неубиваем, — засмеялся Жак.

— Вот за это я тебя и люблю, — улыбнулась Алиса.

— Я смотрю, здоровье к тебе возвращается, — сказала Жанна.

— И так быстро, что самому страшно… Вдруг я стал бессмертным? Вечноживущим!

— Это плохо?

— Это невыносимо… Как представлю, что через триста лет забуду тебя, так в дрожь бросает… Алису забыть не так страшно…

— «Утку» свою не забудь, вечножующий. — Алиса сделала движение, будто собиралась пнуть стоящую под кроватью «утку».

— Если серьезно, мне Захар нужен, — сказала Жанна.

— В отпуск он укатил… Вместе с Зойкой. — Жак сделал особый упор на последнюю фразу.

— Я ему звоню, он не отвечает.

— Значит, очень далеко укатил.

— Ему далеко нельзя, он под подпиской.

— Не знаю.

— А если ему угрожает опасность?

— Они с Зойкой в таком месте, где их никто не достанет.

— Ты говорил про какой-то дом в горах.

— Я говорил?

— Говорил.

— Не помню. — Жак отвел в сторону глаза.

Он врал и не скрывал этого. И давал понять, что желает Захару счастья с Зойкой.

— Пойми ты, на него охотится Шантан…

— Пойми ты, никто не позаботится о нем так хорошо, как Зойка… Думаешь, почему он в историю попал? Потому что с Зойкой рассорился… Жанна, ты должна его отпустить.

— Да, я поняла… Выздоравливай.

— И тебе не хворать.

Алиса вздохнула, благожелательно глядя на Жанну. И даже сжала кулак, желая ей удачи.

Жанна вышла из палаты, а на лестничной площадке нос к носу столкнулась с Захаром. Он шел в сопровождении Зойки, и это не могло не возмущать. Но все же Жанна постаралась взять себя в руки.

— О-о! А где твой брутальный красавчик? — ехидно спросила Зойка.

И также едко глянула на Захара, призывая его к такой же примерно реакции на появление Жанны.

— Мы с ним расстались.

— Неужели бросил?.. Поверить не могу! — усмехнулась Зойка.

Захар сурово глянул на нее. Ему явно не нравилось, как она себя ведет.

— Я не могу быть с ним. Потому что люблю Захара.

— А он любит меня. Мы с ним всю ночь этим занимались.

— Хватит! — резко сказал Захар.

— Что, хватит? — Зойка вонзила в Жанну пронзающий как молния взгляд.

— Иди. — Захар глянул на жену и кивком показал ей на дверь. — Я сейчас.

Зойка посмотрела на него, на Жанну, и ее охватило состояние, близкое к панике.

— Я не могу тебя здесь оставить.

— Иди! — Захар не просил и даже не требовал, он заставлял Зойку исчезнуть.

— Ну, хорошо…

Зойка резко шагнула к Жанне. Она шла в лобовую атаку, и это грозило жестким столкновением. Жанна отошла в сторону. И тут же улыбнулась, глядя на Захара. Он оставался с ней, и уже не важно, кто кого переиграл в столкновении на встречных курсах. Победа будет за той, кому достанется Захар.

— Я виноват перед тобой, — сказал он.

Захар не извинялся, он просто признал свою вину, и этого хватило, чтобы Жанна простила его.

— Ты больше не должен быть с ней. — Она кивком показала в сторону, в которой скрылась Зойка.

— Я хочу быть с тобой.

— Поехали ко мне?

Захар кивнул, и Жанну будто магнитом притянуло к нему. Она взяла его под руку, они спустились к машине и оказались в тихом и теплом салоне. Захар обнял ее, поцеловал, и она вмиг забыла обо всех обидах. Она не хотела ворошить прошлое, когда хотелось верить в настоящее и будущее.

* * *

Изолятор для временно задержанных, изолятор временного содержания, следственный изолятор — все это для вора как дом родной. Каравана не стали закрывать в «обезьяннике», сразу заперли в ИВС. Но еще до этого обозначили перспективу — на этап в следственный изолятор. Похищение, истязание — за такие дела мало не дают.

Камера небольшая, размером с карцер, половину пространства в нем занимали классические нары, до блеска отшлифованные телами арестантов. Но сейчас в хате никого не было, и Караван спокойно лег, забросив ногу за ногу.

Менты ошмонали его вдоль и поперек, отобрали нож-бабочку, сигареты. Резать здесь никого не надо, а курить хотелось невыносимо. Неспокойно на душе. Над головой нависло ощущение конкретной подставы. Неспроста менты накрыли его с поличным. Наверняка пасли его. А на хвосте висели реальные спецы, если Караван их не заметил… Но кто же дал отмашку на него? Кому он перешел дорогу?

Может, Зойке?.. Баба она настолько же властная, насколько же и мутная. Захар к Жанне от нее ушел, а она вцепилась, вернула его себе. Да и как вернула. Может, Захара нарочно на наркоте держали, чтобы он спал как сурок — носом в землю? Пока он спит, Зойка рулит его делами. И Жанну держит на расстоянии… Все бы ничего, но проблемы у Захара начались после того, как он ушел от Зойки. И грохнуть его пытались во дворе дома, ключи от которого были у нее. Все бы ничего, но Зойка где-то пропадала целый месяц. Все бы ничего, но Арсений показал на какую-то бабу, с которой мутил Шантан. И разговор явно шел не о жене Шантана. Что, если Шантан мутил с Зойкой? Может, вместе они нанесли удар по Захару… Готовили нападение на Ставра, а перенесли огонь на Захара. Потому что он отбился от рук. А Зойка реально в авторитете, и ей ничего не стоило взять власть в «Горохране». А Шантан снял бы ярмо со своей шеи. Два ярма. Сначала бы решил с Захаром, а затем дожал бы и Ставра.

Но все это догадки. А вилы уже уперлись в бок. Дожать могли самого Каравана. Чтобы он больше не рыпался, не рыл землю вокруг Капеллана… А ведь Зойка спрашивала на этот счет, и он сказал ей, что не успокоится…

Неужели это действительно Зойка?

Сколько раз Караван бывал в КПЗ, и всякий раз, покидая хату, он, как порядочный арестант, оставлял в ней заначку. И никто не посмеет осудить его, если он сейчас разворошит такой же схрон.

Он нашел выемку между досками, просунул в нее пальцы, нащупал половинку сигареты, спичку. И улыбнулся. Все-таки мудрые люди составляли свод законов воровского братства. Греешь ты — греют и тебя. Чем не высшая степень справедливости?

Караван достал сигарету, но спичка выскользнула из пальцев, пришлось раздвигать доски, чтобы достать ее. А под доской он нащупал что-то железное. Вытащил, посмотрел. Заточка. Причем самая примитивная. Даже не черенок ложки, а просто проволока с изгибом под рукоять. Но проволока достаточно острая и крепкая для того, чтобы выколоть глаз.

Заточку он просунул между досками, но так, чтобы в случае чего быстро достать.

А «пожарный случай» не заставил себя долго ждать. Не успел Караван выкурить сигарету, как со стуком открылась дверь и в камеру вошли два странных типа. Один белобрысый, типично славянской внешности, другой — чистой воды азиат. Оба некрупного, но плотного телосложения.

— А тут накурено, — сказал белобрысый.

Азиат молча кивнул и мутными глазами посмотрел на Каравана. Похоже, он был под кайфом, но при этом не выглядел размазней. Как раз наоборот, собранный, сосредоточенный.

— Браток, подымить не угостишь? — спросил белобрысый.

Он смотрел на Каравана с опаской, но при этом нагло, колко.

В ответ Караван качнул головой.

— Зажал?

— Ты с кем говоришь? — тихо спросил Караван.

— С жабой. Которая зажала сигарету.

— Ты говоришь с законным вором.

— Неужели Караван?

Караван качнул головой и закрыл глаза, давая понять, что ему впадлу тереть с каким-то бакланом.

— А я знаю Каравана, — сказал белобрысый. — Он, говорят, на ментов работает.

Караван резко глянул на него, и тот испуганно подался назад. Но пасть не захлопнул.

— Пацанчик телку какую-то подрезал, сумку у нее увел, а Караван его за руку схватил. Как будто мент какой-то.

— Кто тебе такое сказал? — Караван глянул на него с пытливым прищуром.

— Да молва ходит.

Караван поднялся на ноги, и белобрысый отошел в самый угол. Зато азиат не сдвинулся с места.

— Кто тебя сюда заслал?

— А тебе что, правда глаза колет?

— Я задал вопрос.

— Джут!

Азиат отреагировал на свое имя, как собака на команду «фас». Караван заметил, как он дернулся, но закрыться от удара не успел.

Джут ударил его кулаком в печень и тут же врезал костяшками пальцев по горлу. У Каравана потемнело в глазах от боли, приток воздуха в легкие остановился. Он схватился за горло, но азиат ударил по ногам. В падении Караван стукнулся головой о постамент с вмурованным в него унитазом. Никто и никогда не бил его с такой быстротой, точностью и силой, как эта чурка.

Караван кое-как поднялся, рванул к нарам, но сильный удар в шею снова припечатал его к полу. Падая, он ударился о железный уголок лежака.

Но до нар он все-таки добрался. Правда, забросил его на них азиат. Караван лежал на животе, а этот чурек стягивал с него брюки. Караван дернулся, но тело его едва слушалось. А ноги вообще отказывались ему повиноваться. Видно, Джут нанес какой-то парализующий удар.

— Давай быстрей! — торопил его белобрысый.

Караван видел его краем глаза, и кажется, этот выродок держал в руке что-то вроде видеокамеры. Сейчас Каравана опустят, и запись пойдет по рукам. А Каравану ничего не останется, как сделать себе харакири… И кто-то будет праздновать победу над ним. Сначала его закрыли, затем опустили. Все прошло, как по маслу…

Мысль о заточке не выходила из головы, но как дотянуться до места, где она лежала? Одной рукой Джут расчехлялся, другой придерживал Каравана, а ноги совсем онемели.

— Смотри, смотри!

Караван попытался вырваться из-под азиата, и белобрысого это страшно рассмешило. Он смотрел на Каравана, как на лягушку с распоротым брюхом, которая пыталась ускакать от своих мучителей. Попытка настолько же напрасная, насколько и смешная.

Джут схватил Каравана, вжал его в нары.

— Ну давай!

Караван нащупал заточку, извернулся и в самый последний момент всадил ее в азиата. Он метил в глаз, но попал в висок.

Джут соскочил с него и с диким нарастающим воем рванул к дверям. Но заточка осталась в руке у Каравана. Кое-как натянув штаны, он развернулся лицом к белобрысому. Сил для нападения у него не было, но защищаться он собирался изо всех сил.

Обхватив голову руками, азиат опустился на колени, ткнулся лбом в дверь. Белобрысый стоял, забившись в угол камеры, его трясло как в лихорадке. Ударной силой в подсадном дуэте был чурка, а этот ублюдок взял на себя роль оператора. А видеокамера, вернее, мобильный телефон с ней оставался у него в руках. И запись еще могла пойти гулять.

— Давай сюда! — Караван протянул руку.

Белобрысый кивнул, положил телефон на нары, вернулся на место. И в это время открылась дверь. Белобрысый рванул к телефону, но Караван каким-то чудом его опередил. И еще ударил заточкой по руке.

Белобрысый зарыдал, бросился к ментам. А Караван изо всех вцепился в телефон. Но менты не стали его вырывать. Они утащили азиата, увели белобрысого и закрыли дверь. Но покоя не будет, и Караван четко это понимал.

Он со всего размаха швырнул телефон на пол, а затем набросился на него, руками разрывая его на мелкие детали. Он не знал, как там все устроено и на что записывается видео, поэтому должен обратить в прах все. И он сделает это…

А потом постарается выйти на свободу живым. И своими руками обратит в пыль ту суку, которая подставила его.

Глава 18

Захар уплетал за обе щеки. Жанна подарила ему прекрасное утро, поэтому настроение у него просто отличное. И аппетит отменный. А она и рада стараться. Напекла блинов с хрустинкой, а уж икрой и ветчиной он начинял их сам.

— За ушами не трещит? — весело спросила она.

— Нет. А что?

— И взгляд ясный… Как будто и не было ничего…

— А ничего и не было. — Он осторожно провел рукой по своей голове.

— Было. И Зойка тебя взаперти держала.

— Она меня усыпила.

— И ты говоришь об этом так спокойно?

— Я рвался к тебе, а голова отключалась. Еще бы чуть-чуть, и кирдык…

— Ты оправдываешь ее.

— Но мне действительно стало лучше. И сон пошел на пользу.

— А куда она потом тебя утащила?

— Я видел, как ты садилась в машину с этим… — нахмурился Захар.

— Да я готова была хоть с чертом лысым… — Жанна разрубила рукой воздух, отсекая разговор.

Вчера они объяснились друг с другом и договорились больше не затрагивать тему с Савельевым. И Жанна к нему больше не вернется. С ним теперь только деловые отношения.

— А что это за дом в горах?

— Ты была там. Когда-то…

— Да?

— Кукуй-гору помнишь?

— Там?!.

Жанна помнила, как поднималась на эту самую гору вместе с Захаром. Помнила, как Зойка едва не скинула ее вниз.

— На самой верхотуре.

— Оригинально!

— Думали, что там жить будем. Думали, думали, а дом в городе построили. Зойка его забирает… А на Кукуе мне отдает. Но с условием. Тебя там быть не должно…

— Да я и не собираюсь, — фыркнула Жанна.

— Мне условия ставить не надо. Как скажу, так и будет. Так что Зойка в пролете.

Жанна с сомнением глянула на Захара. Мужик он, конечно, крутой, но Зойка вертит им, как хочет. И она еще предпримет попытку вернуть его. К этому нужно быть готовой.

— Не нужен мне твой дом в горах. Мне ты нужен.

Жанна подошла к нему сзади, наклонилась, обняла. И закрыла глаза, наслаждаясь ощущением, которое дарит дрессировщику победа над диким тигром.

* * *

Тюрьма объявила голодовку в знак протеста против ментовского произвола. Все еще только начинается, но информация уже попала в прессу, запахло грандиозным скандалом.

— Артур Кириллович, ну зачем нам нужны проблемы? — Полковник Овченков смотрел на Каравана с укором и вместе с тем со смирением.

— Беспредел у вас творится, начальник. Людей в пресс-хатах гнобить пытаются.

— Я разобрался, кто на тебя наехал.

— Кто?

— Виновные уже наказаны. — Начальник ГУВД отвел взгляд в сторону.

Всем своим видом он давал понять, что его самого опустили до переговоров с представителем преступного мира. Ему это не нравится, но он вынужден переступить через себя. Только Каравану какое дело до его личных переживаний? Он свой ход сделал и смог призвать заключенных к повиновению. И прессу подключил. Пусть не думают менты, что им все можно.

— Кто наказан?

— Это уже к делу отношения не имеет.

— Кому это было нужно?

— Разбираемся.

— Вот как только разберетесь, так голодовка и прекратится, — усмехнулся Караван.

Арсений пока еще не отказался от своих показаний, дело не закрыто, а в СИЗО Каравана уже перевели. Здесь его дом, и отсюда он без всяких проблем контролирует ситуацию. И сюда к нему ходят на поклон ментовские начальники, чьи подчиненные устраивают пресс-хаты и глумление над законом. Спешить ему некуда, он подождет. А вот Овченкову следует поторопиться, пока с него не сняли фуражку. Вместе с головой.

* * *

Шантан исчез, о нем ничего не слышно. Львиная доля недвижимости на рынке «Восточный» принадлежит ему, но контроль за товарооборотом он упустил. И Зойка не упустила свой шанс — прибрала торговлю к своим рукам. Но ее самой нигде не видно.

Захар заехал к ней в офис, но секретарша развела руками. Исчезла куда-то и телефон отключила.

Но, видимо, секретарша лукавила. Не успел Захар сесть в машину, как зазвонил телефон.

— Ты меня ищешь? — пьяным голосом спросила Зойка.

— Поговорить надо.

— Видеть тебя не могу!

— Где ты?

— А где я еще могу быть?.. Стою на нашем камне, смотрю в бездну… В которую рухнула наша жизнь… Вспоминаю… Проклинаю… Что ты хотел сказать?

— Ну, есть вопросы…

— Давай, говори. Пока не поздно.

— А может быть поздно?

— Мне осталось сделать всего один шаг, — вздохнула Зойка. — И ты никогда меня больше не увидишь. Живой.

— Не дури… Давай я сейчас подъеду, и мы с тобой обо всем поговорим.

— У тебя есть один час… Всего лишь час… — судя по звукам, Зойка поднесла что-то к губам и стала пить. Уж не виски ли с горла глушит? — А потом все.

— Жди.

Они с Зойкой старались не разглашать тайну своего дома, но все-таки были люди, которые знали о нем. Среди них пилот вертолета, которым они пользовались, чтобы забраться на Кукуй. Костя Жидков ответил сразу. Машина к вылету готова, можно подъезжать.

* * *

Бунт продолжается, корреспонденты областной газеты уже достают тюремное начальство. Давят и на Овченкова. Начальник ОВД еще не в панике, но уже на грани срыва. А потому Караван снова сидит с ним за одним столом.

— Я знаю, кто тебе помог все это устроить! — нервно сказал полковник.

— Сила воровского закона.

— А кто поддерживает этот ваш закон?..

— Ты обещал разобраться с моим вопросом. — Караван тяжело глянул на мента.

— Байкалов тебе во всем помогает. Быстро же ты с ним спелся.

— Не знаю ничего.

— Не знаешь… А кто закрыл тебя здесь? Кто натравил на тебя лохмачей, знаешь?

Караван молча кивнул сверху вниз.

— Байкалов тебя и подставил.

Караван качнул головой, давая понять, что не верит собеседнику.

— Ну, не сам Байкалов… Его жена…

Караван скривил губы в хищной усмешке. Как можно было не поверить в подтверждение своим собственным подозрениям?

* * *

У Захара дела, он весь в работе, а у Жанны из рук все валится. Зато на кухне дело спорится. Нет желания ехать в банк, крутиться, вертеться. Завтра поедет, а сегодня у нее выходной. И она приготовит Захару замечательный ужин. Сегодня у них будет вечер на двоих.

Она отбивала последний кусок мяса, когда зазвонил телефон. Не было желания брать трубку, но вдруг это Захар?.. Но на дисплее высветилось совсем другое имя. Она не стала вбивать Каравана в память по кличке, внесла в список его человеческое имя.

— Да, Артур. — По имени к нему и обратилась.

Караван поздоровался, спросил, где Захар.

— Ну, его сейчас нет. К вечеру будет. А что?

— Дозвониться до него не могу. Спрашивал людей, они сказали, что он домой улетел.

— Улетел?

— Ну, мне так сказали…

— Не прилетал он.

— Может, какой-то другой дом.

— С Зойкой?

— Может быть, — упавшим голосом сказала Жанна.

— Нельзя ему быть с Зойкой.

— Я знаю.

— Знаешь?.. А почему молчала?

— Я молчала?! Захар со мной должен быть… — Жанна осеклась.

С чего бы это ей отчитываться перед Караваном. И ему совсем не обязательно лезть к ней в личную жизнь.

— Зойка с Шантаном вместе воду мутили. И против Захара, и против тебя…

В трубке что-то пикнуло и связь пропала. Но Жанна еще долго держала телефон возле уха. Долго приходила в себя от услышанного. Шантан и Зойка заодно? Эта новость могла потрясти. Но не удивить.

* * *

Вертолет опустился на посадочную площадку, Захар приготовился выходить.

— Я недолго, — сказал Захар.

— Надо поторопиться, — кивнул Жидков. — Погода портится.

С запада действительно наползали тучи, глядя на них, Захар не мог не согласиться с пилотом. Но Жидков и сам виноват. Слишком долго он готовил машину к вылету. Сказал, что все в порядке, а Захар прождал его почти два часа. И потерял время. Что, если Зойка уже спрыгнула со скалы?

Ее нигде не было видно. Захар зашел в дом — никого. Телевизор работает, на журнальном столике выпивка, закуска, один бокал. А Зойки нет. Захар осмотрел все комнаты, но ее не нашел. Зато услышал характерный звук, с каким взлетал «Мишка».

Он вышел из дома и увидел Зойку. Она стояла на площадке и смотрела, как вертолет клонится на бок, ложится на заданный курс.

— И как это понимать? — Захар подошел к ней.

— Твой отпуск продолжается, Байкалов! — широко усмехнулась Зойка.

Она действительно была пьяна, но не настолько, чтобы шататься. Или сбрасываться вниз со скалы.

— И к Жаку ты больше не поедешь… Про Жанну я молчу…

Зойка подошла к Захару, положила ему руки на плечи, посмотрела в глаза.

— Признайся, что Жанна тебе надоела. Признайся, что ты хочешь меня.

Захар недовольно качнул головой, отстранился и полез за телефоном. Но Жидкову дозвониться не смог. Здесь, на горе, действовал усилитель сотового сигнала, а там, в небе, — нет. В доме есть спутниковый телефон, с вертолетом можно было связаться по нему. В крайнем случае Захар мог отправиться домой пешком. Вызвать машину, спуститься вниз… Даже если начнется дождь, он все равно сможет выбраться отсюда.

— Я перед тобой ни в чем не виновата, — качнула головой Зойка, с обидой глядя на него. — А ты шарахаешься от меня, как будто я какая-то прокаженная… Что там Жанна наговорила на меня?

— Она не наговаривала. И я против тебя ничего не имею… Просто отпусти меня.

— А если я не могу?

— Я уже все решил.

— И у меня нет никаких шансов?

Захар едва заметно качнул головой.

— Скажи, что мы должны расстаться, — плаксивым голосом сказала она.

— Мы должны расстаться.

— Скажи это там. — Она кивнула в сторону камня, на котором они столько раз рисковали своими жизнями.

— Давай обойдемся без понтов, — качнул головой Захар.

— Если ты сможешь отречься от меня на нашем алтаре, я тебя отпущу.

Захар пожал плечами, по тропинке прошел к обрыву, встал на самый край.

— Подумай, прежде чем сказать. — В Зойкином голосе звучала мольба. — Возможно, в тебе сидит бес… Не дай ему облить грязью нашу святыню.

— Зой, только без обид. Но мы должны расстаться.

— Что ж, тогда я тебя отпускаю.

Слух резанула угроза в ее голосе. И еще Захар осознал, в какой ужасной ситуации находится. Впереди обрыв, сзади Зойка. И если она его сейчас толкнет…

А она его толкнула. И Захар потерял равновесие. Но в самый последний момент Зойка вцепилась в его пиджак, потянула на себя. Пиджак лопнул по швам, но Захар смог переместить центр тяжести на твердую почву под ногами. Телефон вывалился из руки и полетел вниз, но разве ж это потеря по сравнению с тем, что едва не произошло?

Зойка снова рывком потянула его на себя. И Захар упал на землю вместе с ней.

— Ты что творишь, дура? — ошеломленно спросил он.

— Я хотела тебя убить!.. — Зойка смотрела на него безумными глазами. — Я хотела тебя убить!.. Я хотела тебя убить!!!

Ее голос сорвался на истеричное рыдание, и Захар не нашел ничего лучше, как влепить ей пощечину. И это привело ее в чувство.

— Но я не смогла тебя убить. — Мотнула она головой. — Потому что очень тебя люблю. Я очень тебя люблю!

— Ты больная на всю голову! Тебе надо лечиться.

Захар повернулся к ней спиной, побрел к дому. Надо было позвонить Жанне, сказать, где он находится. И вызвать машину. На небе сгущались тучи, вертолет возвращать уже поздно. Но и остаться он здесь не мог.

— Захар!

Зойка догнала его, обняла. И ему пришлось развернуться, отталкиваясь от нее. И за руки он ее взял, чтобы она не смогла прижаться к нему.

— Ну чего тебе?

— Убей меня.

— Чего?

— Убей меня!.. Или я убью эту суку!

— Да, я хотел сказать тебе… — кивнул Захар. — Если с Жанной что-то случится…

— Убей меня сразу…

Зойка заметила за его спиной что-то пугающее. Сначала он почувствовал напряжение в ее теле, а затем услышал голос:

— Захар!

Он развернулся и увидел человека, лицо которого показалось ему знакомым. В руке у него был пистолет.

Это был Капеллан. Захар видел его фотографию, а сейчас столкнулся с ним глаза в глаза. Возможно, эта его последняя встреча с кем-либо. Если, конечно, Захар не сможет справиться с ним. Если не успеет взяться за пистолет до того, как в него выстрелят.

Захар осторожно просунул руку под борт куртки.

— Даже не думай, — сказал Капеллан.

— Ну стреляй, чего ждешь? — Захар надавил на него взглядом, испытывая на прочность.

— Сам спрыгнешь.

— Не спрыгну.

— Столкнем.

— Не столкнешь.

— А так? — раздался вдруг незнакомый голос.

Захар увидел парня с широкой переносицей и крупными губами. Он стоял возле Зойки, приставив к ее голове пистолет.

— Все равно ведь убьешь.

Захар шагнул к обрыву. Да, он не хотел больше жить с Зойкой, но ведь она по-прежнему дорога ему. И если он может спасти ее ценой своей жизни, то почему бы не рискнуть? Вдруг ее на самом деле не станут убивать. Тем более что выбора у него не было. Капеллан настроен был решительно, и если он не сможет столкнуть Захара со скалы, то застрелит его. Заказ Шантана должен быть исполнен.

— Не убьет, — качнул головой Капеллан.

— Ты убьешь. — Захар сделал второй шаг.

— Не факт…

Захар остановился на самом краю обрыва.

— Ну, давай! — поторопил его Капеллан.

— Так, хватит! — махнула руками Зойка. — Остановитесь!

— А кто ты такая, чтобы командовать? — удивленно спросил Капеллан.

— Я знаю, вам про это место сказал Капеллан. А он узнал о нем от меня… Потому что мы с ним партнеры.

— Половые?

— И половые тоже.

— Зой, ты что несешь? — Захар потрясенно смотрел на нее.

Зойка резко развернулась к нему.

— Шантан — мой любовник! — едва не плача, сквозь зубы выцедила она.

— Нет.

— И ты мог бы догадаться… Ты же знал, что у нас общие с ним дела… А я знала, что рано или поздно ты от меня уйдешь!

— Ты дала этим уродам ключи от нашего дома? — Он кивком показал на Капеллана.

— Нет… Шантан их забрал… Потом отдал…

— Где забрал?

— А где я была после того, как мы расстались?.. У Шантана дом в Карловске был, я туда уехала… Ты должен был думать, что я с любовником уехала. Чтобы ни меня не искал, ни его…

— Искать меня начали. Потому что ты меня заказала.

— Нет!.. Я сказала ему, чтобы он не смел тебя трогать… Он на Ставра нацелился, систему его расшатать хотел. Все так хорошо начиналось, а ты влез… Шантан спустил на тебя собак… Я когда узнала, что ты в больнице, разругалась с ним!..

— Ну, если разругались, то ты нам не указ, — усмехнулся Капеллан.

И повел рукой, в которой держал пистолет. Он жестом показывал, чтобы Захар прыгал.

— Разругались. А потом помирились. Позвони Шантану, он скажет, что я сейчас все здесь решаю.

— Что ты решаешь? — спросил Захар.

— А зачем, по-твоему, мне «Восточный» рынок нужен? Я должна сохранить его для Шантана…

— Шантан должен вернуться?

— Может вернуться, — кивнула Зойка.

— После того, как не станет меня…

Зойка отвела в сторону руку, показывая на Капеллана.

— Это не мое решение!

— Но я в вашей системе лишний.

— Лишний, — кивнул Капеллан. — И вопрос должен быть закрыт.

— А я говорю, позвони Шантану! — набросилась на него Зойка.

— Стоять! — Капеллан навел на нее пистолет, а его напарник приставил к голове ствол.

— Не надо никому звонить, — качнул головой Захар.

— Не надо. — Капеллан направился к нему, чтобы столкнуть вниз.

Захар понимал, что шансов у него нет. Малейшая попытка выбить пистолет закончится для него плачевно. Слишком близко он стоял к самому краю. Ему сейчас оставалось только одно — смело смотреть в глаза своей смерти.

— Захар, я тебя не предавала! — крикнула Зойка.

Захар качнул головой. Ну как же не предавала! Это ведь она киллеров на их тайный дом навела. И планы против него строила. Против него, против «Горохраны», против своих друзей. И на Ставра замахнулась, а вместе с ним на Жанну.

— Но я не хотела, чтобы тебя убили!

— Меня убивают, — усмехнулся он.

— Да уйди ты! — Зойка вдруг ударила парня, который держал ее на прицеле.

Ударила, отбив руку. Он выстрелил в воздух, и Зойка ударила его снова. Парень не удержался на ногах, стал падать. И вдруг вовсе исчез из вида.

— А-а! — донеслось откуда-то снизу.

Капеллан испуганно шарахнулся назад. И навел ствол на Зойку.

— Ты его убила!

— А тебя Шантан грохнет! Если узнает, что ты стрелял в меня!

— Не узнает!

Капеллан нажал на спуск, громыхнул выстрел. Зойка дернулась, взмахнув руками, повернулась к Захару. И большими стонущими глазами посмотрела на него.

— Прости!

Ее потянуло назад, в пропасть. Захар не растерялся, схватил ее за руку и удержал. Но вряд ли он мог ее спасти. Пуля попала точно в сердце, взгляд ее остановился.

— И ты давай с ней! — засмеялся Капеллан.

И тут же снова раздался выстрел. Но Захар почему-то не почувствовал удар. Зато на бок стал заваливаться сам Капеллан. А к нему со стороны дома подходил крепкого сложения парень в черном спортивном костюме. Он держал пистолет в правой руке, а левой поддерживал его. Шел, но не стрелял. А за ним к Захару спешила Жанна.

Захар понял, что спасен. Смерть снова обошла его стороной. А приближалась к нему сама жизнь в лице Жанны.

А для Зойки все закончилось. Он продолжал держать в своих объятиях безжизненное тело.

Он уложил Зойку на землю, приложил пальцы к шее. Пульс не прощупывался.

— Я прощаю тебя, — тихо сказал он, закрывая глаза.

— Она тебя предала, — сказала Жанна.

Захар поднял голову, посмотрел на нее.

— Она не предавала… Она просто запуталась… И мы оба с тобой в этом виноваты…

— Не знаю…

— И не надо знать… И не надо никому ничего говорить… Зойка умерла, спасая меня. Только это мы и скажем…

Захар опустил голову и снова закрыл глаза. Он заставит себя забыть о том, что Зойка его предала. А Шантана найдет. Обязательно найдет. И накажет его за то, что он сбил его жену с правильного пути…

Content

Владимир Колычев
Бандитская муза

Глава 1

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 16

Глава 17

Глава 18