Ольга Романовская

На службе их величеств

Глава 1

Тревеус Шардаш в сердцах швырнул папку на стол и раздраженно пробормотал: «Мало у него слуг?!» Его вывела из себя записка, переданная непонятным существом пять минут назад. Профессор едва успел зайти к себе, чтобы забрать листы с вопросами итоговой контрольной работы и проверить, всего ли хватает для грядущего экзамена, как воздух полыхнул золотой стружкой, явив рогатую свинью. Низшее неразумное тёмное существо, созданное, несомненно, искусственно, не только непостижимым образом прорвало защиту, но и нагло протопало по ковру к столу, бросило на него лист пергамента и удалилось без объяснений.

Что примечательно, выпущенный из волшебной палочки заряд отрикошетил.

Одного подобного визита хватило бы, чтобы испортить настроение, но автор записки постарался сделать это основательно. Он написал всего две строчки. А, с другой стороны, — это было целых две строчки: «Долг. Кулон Хорта».

Постаравшись успокоиться, Шардаш смял и сжёг записку. Не хватало ещё, чтобы кто-то нашёл и доложил директору! В Школе и так настороженно относились к профессору: тёмный оборотень. Переписка с императором Джаравелом ФасхХавелом, пусть и односторонняя, не добавит доверия.

Шардаш надеялся, что Темнейший потребует плату за услугу чуть позже, но у императора были иные планы. Из спасения Мериам он надеялся извлечь пользу для укрепления своего могущества. Чужими руками получить желанный артефакт и не испортить отношения с его владельцами. Демон — что с него возьмёшь! Даже кровь матери, высшей вампирши самого древнего, уважаемого и опасного рода, ничего не изменила.

Старый проверенный способ — досчитать до десяти — помог. Профессор спокойно забрал листы, запер дверь пластиной и направился к ученикам пятого курса.

У расписания текущих итоговых работ и грядущей сессии, Шардаш столкнулся с Мериам Ики. Она старательно переписывала сведения в тетрадь. Судя по выражению лица, некоторые предметы адептка предпочла бы не сдавать.

— Первая — ядология. Второго января в десять часов, — прочитал профессор и покосился на Мериам. — Представляю, в каком виде приползут ученики!

— Предупреждаю, — прошептал Шардаш, корректируя расписания магов-целителей третьего курса, — там не только растительные яды. Я, конечно, закрою глаза на то, что ты пару раз подсмотришь в тетрадь, но ради меня постарайся этого не делать. Неприятно натягивать оценки любимчикам.

— Не надо мне ничего натягивать, — так же тихо возмутилась Мериам. — Вопреки вашему мнению я знаю не только цвет учебника. Только второе число… Нельзя перенести на часик пораньше, а то у мастера Гримма ничего не успею. Там работы на целый день: за год амбарные книги проверять.

— Зайдёшь ко мне после занятий.

Профессор сделал последнюю приписку и отошёл.

При адептах он держался с Мериам холодно, ничем не выдавая особого отношения. Разве что перестал обращать внимания на руны в её тетради и задумчивый взгляд, которым адептка сопровождала движения Шардаша, когда, как полагала, никто этого не видит.

Записать с таким подходом к занятиям Мериам успевала мало, поэтому в один из вечеров профессор принёс Мериам толстую энциклопедию по ядам с напутствием заполнить пробелы в знаниях.

Фолиант пролежал у адептки целую неделю, потом пришлось вернуть в библиотеку, чтобы другие ученики могли готовиться к итоговым контрольным и экзаменам. Открывала ли Мериам энциклопедию, профессор не спросил.

Адептка тайком проводила взглядом удаляющуюся спину Шардаша, потом пересчитала список контрольных и экзаменов и пригорюнилась. Она надеялась на короткие зимние каникулы перед сессией съездить к родителям, представить профессора — пока как спасителя, но учёба вносила свои коррективы. Как-то неудобно получить «удовлетворительно» у любимого человека. Да и с лечебной магией дела не клеились, не говоря уже о курсе литературы сопредельных народов. Мериам не успела прочитать ни одной книги и теперь в спешном порядке надеялась исправить ситуацию с помощью хрестоматии. Зато за работу по демонологии адептка получила от Томаса Гаута «отлично», на экзамене оставалось ответить только на пару лёгких вопросов по классификации и получить заранее известную оценку. Ещё бы, если её доклад по сравнительной характеристике демонов и тёмных оборотней признали лучшим на курсе.

Мысленно составив список необходимых книг, Мериам поспешила на рунологию.

На лестнице уже поджидала Инесса. Они успели помириться, хотя подруга до сих пор не могла поверить в серьёзность чувств Шардаша. Инесса неустанно твердила о скоротечности любви учителя и ученицы: слишком велика разница в возрасте, интересах, мировоззрении, жизненном опыте. Мериам отмахивалась, но боялась, что слова подруги сбудутся.

— Ики, Ики, от заикания вылечилась? — через перила свесилась голова Альберта, одноклассника Мериам. — А то оборотень в шею дышал, примеривался, как лучше укусить.

— Вот тебя и сожрёт, — окрысилась адептка. Как же ей надоели издёвки по поводу фамилии! Можно подумать, она её выбирала! За три года не успокоились, нет-нет, да отпустят шуточку. — Или я бабушку попрошу: она у меня тоже оборотница.

— Лучше жениха попроси. Или он поматросил и бросил? — продолжал издеваться адепт, смакуя самую популярную тему в Школе. — То-то даже не смотрит, будто пустое место. Тяжело с разбитым сердцем, а, Ики?

— У себя спроси. Или не о тебя на той неделе вытерла ноги эльфийка?

Ожидавший совсем другой реакции от тихой прежде девушки Альберт опешил и нашёл другой объект для издевательств. Шарик-лизун метко спикировал за шиворот Мирсона, успевшего достать всех своим зазнайством и постоянным упоминанием богатых родителей, «которые могли купить всю Школу». Лизун склизкой массой стёк за воротник, предвещая знатное веселье. Не прошло и минуты, как Мирсон заголосил, в панике срывая с себя жилет и рубашку с криками: «Вампирья пиявка!»

Альберт скрючился от смеха. Хохотали и другие ученики, называя Мирсона маленьким мальчиком, который только перед лизуном и разденется. Осознав, кто выставил его на всеобщее посмешище, адепт побагровел и с кулаками бросился на Альберта, грозя наградить того всеми мыслимыми и немыслимыми карами.

— А ты магией ему, — посоветовал кто-то из старшеклассников. — Зачем даром бегать. Палочку дать?

Осознав, что ему сейчас будет не до смеха, Альберт поспешил затеряться в толпе на лестнице. Все помнили, чем обернулось баловство третьекурсника соседнего потока с волшебной палочкой: он прорубил в стене Школы новое окно. Чудом никто не пострадал, даже нарушитель правил безопасности. От старшеклассников всего можно ожидать. Вдруг тоже заклинание какое зарядят, а Альберту голову оторвёт?

— Так, что здесь происходит? — расталкивая толпу, к Мирсону протиснулась Энке Идти, куратор младших курсов. — Здесь не спальня, мигом оделся! Отметка в табеле и предупреждение. Правила приличия, адепт Мирсон, едины для всех.

Адепт начал пререкаться, но слов его Мериам уже не слышала: торопилась на урок.

Адептка Ики в задумчивости стояла перед библиотечными полками и, сверяясь со списком, выбирала книги, когда кто-то обнял её и, запрокинув голову, поцеловал. Мериам зарделась, напомнив о библиотекаре.

— Он занят, — сообщил на ухо Шардаш, ловко выудив без помощи рук том с верхней полки и слевитировав его на пол. — У меня свободные полчаса, пришёл узнать, почему ты не собираешься к родным, как хотела?

— Не хочу провалить сессию, и деньги нужны, — честно призналась Мериам, гладя обнимавшие её руки.

— Конечно, зарабатываю я не золотые горы, но избавить от общения со сварливым гномом могу.

— Вовсе мастер Гримм не сварливый! — адептка развернулась к Шардашу и упёрлась в грудь ладонями. — Мне у него интересно.

— Оно и понятно: не ты беспокоишься, не случилось ли чего.

Профессор отпустил Мериам, забрал список литературы и быстро сложил горкой все нужные книги. Адептка восхищённо глянула на него. Неужели она тоже когда-то так сможет?

— А вы не беспокойтесь, я защитный медальон ношу.

Мериам расстегнула ворот платья и, потянув за цепочку, вытащила каплю янтаря с тончайшей вязью рун по серебряной оправе. Его подарил Шардаш сразу по возвращению в Бонбридж. Часть рисунка нанёс сам, вплетя чары ордена Змеи.

— Спокойным я могу быть только тогда, когда ты рядом, — отрезал профессор и, не удержавшись, коснулся хранившего тепло девичьего тела камня. Такого же сияющего, как волосы и кожа Мериам, видневшаяся в скромном вырезе.

— Тогда почему вы только директору и паре учителей обо мне рассказали?

Мериам вспомнились обидные слова Альберта и намёки Инессы. Ведь и правда, при адептах Шардаш ни разу её даже по имени не назвал, не говоря о том, чтобы обнять или поцеловать. Со стороны действительно казалось — обычная история. Очередная адептка безответно влюблена в профессора, а тот её игнорирует.

Шардаш взмахнул рукой, подняв книги в воздух. Убедившись, что заклинание пластично и не заставит Мериам ловить рассыпавшуюся литературу на лестнице, сотворил кусок бечевки, перевязал ими тома и вручил свободный конец адептке:

— Держи. Как собачку за собой поведёшь. Затем простой отменой разблокируешь.

— Аруном? — переспросила Мериам.

Профессор кивнул и с сожалением констатировал, что ему пора.

— А ответ на мой вопрос? — напомнила адептка.

— Какой ответ, если я для тебя «вы»? — усмехнулся Шардаш. — Всего дважды, и то в минуту опасности без холодной вежливости обошлась. А насчёт официальных отношений… Право, не знаю, нужны ли они тебе. Сама понимаешь, при учениках целовать можно только невесту — так это трактуют люди. А так посплетничают и успокоятся. Заодно и ты подумаешь, кто я тебе: ты или вы.

Мериам стало стыдно. Вернувшись в Бонбридж, она почти всё время уделяла учёбе и работе, с профессором виделась урывками, даже поужинать из-за отчётов мастера Гримма отказалась. Шардаш не забыл, обиделся. И сейчас смотрел с укором.

— Прости, — покаянно склонив голову, прошептала адептка, — я никак привыкнуть не могу. На занятиях «вы», так — «ты». А целовать вовсе при всех не надо, просто не сторонись, не делай вид, что я просто адептка Мериам Ики.

— «Оборотнева невеста»- не самое обидное прозвище, — заметил Шардаш, погладив её по волосам. — Зная отношение других ко мне, можно заработать куда более гадкое. И презрение всего класса. Готова терпеть? Потому что придётся. Разберись со своими чувствами, заодно и адепты перестанут судачить о моём происхождении, воспримут всё спокойнее — как очередную интрижку. Впрочем, ты и не говорила, что любишь, а девушки в твоём возрасте склонны к опрометчивым поступкам…

— Люблю! — выпалила Мериам.

— Вот если твоё «люблю» доживёт, скажем, до марта, тогда официально будешь считаться моей, — рассмеялся Шардаш.

— Невестой? — взволнованно закончила фразу адептка.

— Пока просто моей. Ладно, занимайся, а то у меня дела.

Профессор поцеловал Мериам и направился к выходу. Задумавшаяся над его последней репликой адептка едва успела окликнуть, чтобы задать рождённый подозрениями вопрос:

— У тебя разве не серьёзно, раз просто, а не невеста?

— У нас немного иначе ухаживают, — пояснил профессор. — Если делают предложение, то свадьба не позже конца нового лунного цикла. И всё, пока смерть не разлучит, либо один из супругов позорно не сбежит, став изгоем. Вот и даётся время подумать. Обычно месяца четыре. Это и означает «просто моя». Невеста без предложения, но уже представленная клану как чья-то возлюбленная. Так что серьёзно. Для несерьёзно есть другие женщины. Вернее, были.

Не успел Шардаш выйти из библиотеки, как к нему подлетел фамильяр и с радостным возгласом: «Наконец-то я нашёл вас, господин!» вручил конверт. Рассмотреть магическую печать на духе профессор не успел: фамильяр поспешил улететь, сопровождаемый восхищёнными возгласами выстроившихся в очередь к библиотекарю учеников. Они по-новому взглянули на Шардаша: духи носят почту только важным особам.

Предчувствуя очередной неприятный сюрприз, профессор взломал сургуч без печати, пробежал глазами письмо и понял, что читать его надлежало подальше от любопытных глаз. Хотя, признаться, Шардаш предпочёл бы и вовсе не получать этого конверта.

Быстро спрятав хрустящую бумагу в карман, профессор зашагал к западному крылу второго учебного корпуса, по пути позвав Серого Тома. Призрак возник после третьего окрика и сразу получил задание: проследить за фамильяром и доложить, если он встретится с кем-то в Бонбридже.

— И разговор подслушать? — лукаво подмигнул дух.

— Будь любезен. После через своих узнай, полетит ли фамильяр прямиком в столицу. Отблагодарю, не сомневайся, — улыбнувшись, заверил профессор.

Духи только на первый взгляд не имели потребностей.

Серый Том кивнул и, пройдя сквозь стены, поспешил слиться с декабрьским студёным воздухом.

Глава 2

Королева Раймунда с такой силой сжала ладонь, что едва не поранилась. Камень перстня оставил глубокий красный след на нежной коже.

Глаза Раймунды пылали гневом. Поднявшись, она склонилась над светящимся шаром и прошипела, не скрывая чувств: «Хоть на что-то ты годен?! Если не можешь, найду другого. Пошёл прочь!»

Ударив по хрусталю, грубым образом оборвав связь, королева отошла к окну. За ним раскинулась Наисия. Снег укрыл столицу пуховым одеялом, наградил искрящейся россыпью серебра на крышах и кронах деревьев.

Из покоев Раймунды была видна река, и королева сейчас следила за крохотными тёмными точками на льду — катавшимися на коньках горожанами. Если бы захотела, она услышала бы их смех: зимний воздух облегчал работу мага, помогая усиливать звуки, но зачем тратить силы на безделицу?

Над королевским парком пронёсся всадник на крылатом коне. Кто-то из высшей знати, потому как любому другому подобное лихачество стоило бы нешуточного наказания. Всадник натолкнул Раймунду на мысль. Хлопнув в ладоши, она вызвала фамильяра. Дух появился сразу, почтительно спросив, что угодно госпоже.

— Найти оборотня. Того самого, чью девицу ты сопровождал на ужин. И передать письмо. Жди!

Королева подошла к секретеру, задумалась и не потянула руку к гербовым листам, а достала из потайного ящика пергамент тончайшей выделки. Раймунда с любовью коснулась пальцами желтоватой кожи и вывела на ней две руны — Огня и Молчания. Касание волшебной палочки заставило их вспыхнуть и, почернев, исчезнуть. Не удовлетворившись этим, королева провела ладонью над пергаментом. Пальцы окутал голубоватый дымок и туманом опал на секретер.

«Artegero», — на выдохе произнесла Раймунда и с удовлетворением рассмотрела творение своих рук. Теперь письмо окажется тайной для всех, кроме адресата, да и тот на следующий день найдёт лишь горстку пепла.

Обмакнув перо в чернила, королева ровным, аккуратным почерком, которому позавидовал бы любой писарь, вывела на пергаменте:

«Уважаемый профессор Тревеус Шардаш!

Полагаю, вы не откажитесь послужить на благо королевства? Учитывая ваше прошлое и настоящее, рассчитываю получить положительный ответ. Император ФасхХавел помог вам, не так ли? Значит, вы либо его друг, либо должник. Мне это не важно, важно другое — вы сможете избавить Лаксену от большой беды. Не секрет, что Империя мечтает поглотить нашу страну, а теперь, когда Темнейший вернул перстень, судьба государства висит на волоске. Вы хорошо знаете тёмных, понимаете их лучше любых других магов. Кому, как не вам, разгадать хитрые намерения врага? Нет, я не прошу ехать в Империю, всего лишь докладывайте о действиях императора.

Магистр ордена Змеи — доверенное лицо Темнейшего. Проявите фантазию, разговорите Асваруса. И ни слова о том, что движет вами! Пусть все считают это простым любопытством.

И, самое главное, сделайте так, чтобы перстень с розами покинул пальцы императора. Если вы сможете, моя благодарность будет столь велика, сколь может предложить королева».

Запечатав письмо воском, Раймунда обошлась без личной печати, воспользовавшись заготовленной на подобный случай палочкой.

— Отнеси Тревеусу Шардашу, — приказала королева фамильяру. — Обо мне — ни слова. Вероятно, он сейчас в Бонбридже, в Ведической высшей школе. Как сделаешь, найдёшь человека с моим кольцом и получишь новые указания.

Дух забрал конверт и исчез.

Раймунда опустилась в кресло и, заметив следы от кольца на ладони, быстро уничтожила их.

Атласные перчатки скрыли тонкие пальцы, украшения вновь поблескивали поверх ткани.

Подумав, королева решила переодеться: после волнений полезны прогулки на свежем воздухе. Ставить в известность супруга о том, куда она едет, Раймунда не собиралась. Между ними никогда не было близости и доверия, хотя Страдену казалось иначе. Он обожал жену, а она всего лишь позволяла себя любить.

Замуж за короля Раймунда вышла исключительно ради власти: аристократка из древнего рода могла выбрать любого жениха. Королева предпочла быть во всём первой и вот уже восемь лет пленяла улыбкой подданных. С детьми медлила, видя, что власть Страдена под угрозой.

Беременная магиня — беспомощное существо, а дети — потенциальный рычаг давления на королевскую семью. Нет, пока Лаксене угрожает Империя, Страден не дождётся наследника. Зачем только этот идиот брал деньги у Темнейшего? Раймунда пыталась объяснить, к чему это приведёт, но женщина, даже если она королева и магиня, все равно считается женщиной. Конечно, мужчина всё лучше знает! Теперь Раймунда видела, как «хорошо» всё просчитал супруг — император наводил в чужом королевстве свои порядки, а Страден терпел, не имея возможности сказать хоть слово.

Когда Темнейший объявился в Наисии, Раймунда решила воспользоваться шансом и очаровать его, а затем убить утомившегося после страстной ночи врага. Близость с демоном королеву не смущала. В конце концов, спала же она с полукровками — сыновьями вампиров низших кланов и изгнанных демонов, иногда попадавшихся в Лаксене. Они её устраивали — куда темпераментнее большинства людей, разве что грубы. Тут же и вовсе не требовалось желать любовника.

Король Страден давно был рогат, хотя не подозревал об этом. Как, впрочем, и любовники Раймунды не знали, с кем провели ночь: морок показывал им образ совсем иной женщины. Они хвастались перед друзьями силой обаяния, с помощью которого завоевали мелкопоместную дворянку, напрочь лишённую магии.

Только один человек, кроме мужа, мог похвастаться, что видел королеву в постели без морока. Отношения их, странные, лишённые привычных признаков любви, длились давно и походили на дружбу, скреплённую редкой близостью.

Если же что-то пойдёт не так, рассуждала Раймунда, и она забеременеет от Темнейшего, то всё равно останется у власти и затем уничтожит императора. Как бы королева ни относилась к супругу, Лаксену она любила всем сердцем.

Увы, император остался равнодушен к чарам Раймунды. Более того, сразу заподозрил ловушку и показал себя во всей красе. Королева как магиня оценила и больше не предпринимала попыток сблизиться.

На тот ужин с Мериам Темнейший пригласил Раймунду сам и лично отобрал замаскированную и тщательно спрятанную волшебную палочку, промурлыкав, что ему не хочется сломать шею такой прекрасной женщине, пусть даже чистокровному человеку.

— Магов я уважаю, Раймунда. Разумеется, тех, кто имеет за душой что-то, кроме диплома. Ваши силы мне известны. И планы тоже, — заняв своё место, улыбнулся Темнейший. — Не надо повторять дурость тех паладинов, которых вы, да, именно вы, а не ваш муж, регулярно посылаете ко мне. Трупы, увы, не слишком привлекательны. И мужа вашего жалко: его тогда тоже придётся убить. Чтобы не мучился.

Именно поэтому в тот вечер лицо королевы не покидал испуг. Она силилась понять, как, не читая мысли, Темнейший узнал обо всём. Раймунда убедилась, что её шпионы нагло врали, а имперцы водили их за нос. Ждать, пока Темнейший наиграется, она не собиралась, надлежало действовать: император в скором времени нанесёт удар.

Служить ФасхХавелу? Никогда! Род Астурциев не склонит голову перед демонами, и если король медлит, королева будет бороться сама. Отныне никаких наёмных убийц — собирать сведения, выжидать и лишить могущества. Когда перстень окажется в Лаксене, с императором будет покончено. Кольцо однажды признало Шардаша, признает и второй раз.

Раймунда проверила — профессор верен короне. О семье, увы, ничего узнать не удалось, но вряд ли она помешает тому, кто и прежде убивал тёмных, проклясть Джаравела ФасхХавела. И даже столь сильному противнику придёт конец.

Улыбнувшись, предвкушая скорое торжество над попортившей столько крови Империей, королева направилась в гардеробную и сама, без помощи служанок, разоблачилась до белья. Выбрав мужской наряд для верховой езды, Раймунда переоделась и, оставив вместо себя фантом в спальне, перенеслась в конюшню. Взмах палочки — и все двуногие обитатели погрузились в сон.

Для всех королева почивала у себя, пока Раймунда Серано-Астурция занималась своими делами. А дел предстояло много: не только развеяться, но и найти одного человека, и переговорить с ним.

Крылатый жеребец узнал её издали и призывно заржал. Королева одарила его тёплым словом и оседлала. Вспомнились предупреждения конюха и настойчивые просьбы Страдена кастрировать коня, чтобы тот не покалечил хозяйку. Раймунда наотрез отказывалась, отговариваясь женскими прихотями.

Жеребца подарил ей, предварительно зачаровав от агрессии, тот самый мужчина, с которым она намеревалась встретиться. Королеве казалось, если нож коснётся коня, то причинит вред и дарителю.

Магия полностью контролировала разум животного, а наложенный на него и владелицу «антиглаз» сделал невидимым для слуг и стражи.

Расправив белоснежные крылья, жеребец взмыл в небо, радуясь возможности размяться.

Оказавшись в городе, Раймунда сняла чары и, уже видимая, понеслась над крышами, наблюдая картины повседневной жизни подданных. Вот дети играют в снежки, вот выписывают «восьмёрки» девушки и юноши на льду, вот устроили скачку маги. Один обогнал её, едва не сорвав порывом ветра капюшон с лица. Королева узнала его, но не окликнула: сейчас она не правительница Лаксены.

Когда дома начали стремиться к земле, копыта жеребца коснулись мостовой.

Заехав в тёмный переулок, куда побоялись бы заглянуть поодиночке стражники, Раймунда расстегнула ворот куртки, провела пальцами по брошке-саламандре на жилете и прошептала: «Ты где?». После долгого молчания она услышала: «Белый клык».

Жеребец тут же сорвался с места, походя обдав дождём камушков какую-то «тёмную личность», ожидавшую лёгкой добычи, и понёсся в противоположный конец города. Раймунда решила, что по земле выйдет быстрее: меньше шансов быть узнанной. Крылья коня скрыты иллюзией, для всех он — обычная лошадь, а королева — худощавый юноша.

Название «Белый клык» носил трактир на берегу реки у самого выезда из города. Попасть туда можно было, миновав запутанный лабиринт узких улочек, населённых беднотой. Столовались в трактире личности, документы у которых предпочитали не спрашивать. Ближе к ночи забредали и некроманты — иссохшие, желчные, пропахшие кладбищем. Сколько раз власти сносили этот притон, столько же он возрождался.

Содержал «Белый клык» косоглазый гном, не скупившийся на услуги вышибал. Двое плечистых высоченных троллей справились бы практически с любым мужчиной, а пластины на их груди отразили бы магический удар.

В трактир не принято было входить без приглашения, а если уж пригласить некому, надлежало смиренно доказать, что пришёл по делу.

Раймунда спешилась, привязала жеребца к коновязи, предварительно расставив «сюрпризы» для любителей чужой собственности, и смело направилась к троллям. Те, сперва не разглядев, преградили дорогу, а потом заулыбались, скаля щербатые рты: «О как, Саламандра пожаловала!».

В «Белом клыке» королеву знали как Саламандру — всё из-за броши, которую в своё время приколол на её платье тот самый человек, к которому она шла.

Раймунда толкнула дверь и шагнула в низенькое, пропитанное табачным дымом, помещение. Закашлявшись, королева скользнула глазами по столам и нахмурилась: неужели напрасно приехала?

— Я здесь, — поманил мужчина у стойки.

Несмотря на свет масляных ламп — освещение в «Белом клыке» было самым дешёвым, — рассмотреть незнакомца не получалось, глаз будто бы скользил мимо. Раймунда узнала маскировочные чары. Ему, ещё больше, чем ей, надлежало скрывать своё лицо. Днём — один, ночью — другой.

Королева подошла и протянула руку. Мужчина пожал её — любой другой бы поцеловал. Пожалуй, Раймунде хотелось бы получить именно поцелуй, но решала не она.

Блеснули массивные перстни на пальцах, выдавая мага. Ещё один скрадывал морок. Его видели только законопослушные подданные, зато их взгляду было недоступно другое кольцо — подарок Раймунды. Некогда оно украшало её руку.

— Что-то случилось? — заботливо поинтересовался мужчина, предложив переместиться в свободный уголок. Таковых не оказалось, но маг просто вытащил палочку, и компания за дальним столом поспешила пойти подышать свежим воздухом.

— Да не без этого, — вздохнула Раймунда. — Я бы не побеспокоила просто так. Да и не виделись мы давно, рассказал бы, где тебя носило. Вчера Страден не позволил поговорить.

— Не ругай мужа, — улыбнулся мужчина, — он не виноват, что родился королём. А я его подданный, между прочим, и у меня есть обязанности перед страной. Ездил я на острова, высматривал, выспрашивал. Потом очередные защиты в Академии… Жаль, ты не получила учёную степень. Самообразование — это хорошо, но систематические занятия лучше.

— Я замуж вышла, как и положено девушке моего круга, — кисло улыбнулась Раймунда, сделав привычный заказ на двоих. — И так до последнего тянула. Да и родные воспротивились бы, потому как дочь, всерьёз занимающаяся магией, — позор для столь высокого рода. Ты мужчина, Элалий, а я женщина. Ты — гордость, я стала бы позором. Вот и весь ответ. Но благодаря тебе могла бы превзойти всех кандидатов магических наук. И превзошла бы, если бы родилась мещанкой.

— И не только кандидатов — ты давно доктор магических наук. Увы, учёную степень выписать не могу, хотя давно её заслужила. По закону права не имею даже экзамен назначить. И учить мне тебя больше нечему.

Королева покачала головой и кокетливо улыбнулась, хотя знала, граф Саамат не лукавил, из неё вырос сильный маг. Хотя и не такой, как Элалий Саамат — тот самый мужчина, к которому она всегда возвращалась и с которым делилась всеми секретами.

Подавальщик — женщин в заведении не держали — сгрузил на стол содержимое подноса и удалился.

Граф Саамат разлил по кружкам вино и отрезал Раймунде кусок бараньей ноги, занявшей полстола.

— Как вы галантны, милорд, — проворковала королева, подставляя тарелку.

— Положение в обществе обязывает, — улыбнулся граф Саамат и изменил плетение чар, чтобы Раймунда могла видеть его.

Довольно высокий, крепко сложенный, со стороны он походил на наёмника, которых немало бывало в «Белом клыке», но аристократические, точёные черты лица выдавали человека иного рода — боевого мага.

— Кто это тебя так? — отреагировала королева на царапину на щеке собеседника и, потянувшись через стол, положила на неё ладонь. — Едва глаза не лишился! Элалий, опять не договариваешь!

Лечебная магия за считанные минуты затянула кожу. Довольно улыбнувшись, Раймунда принялась за еду.

— Да, ерунда! — отмахнулся граф Саамат. — Пугать не хотел. Нежить напала, неудачно подставился. Глупо, правда? Такому-то магу как я! Узнали бы в Академии, на смех бы подняли.

— И лишились бы денег, — усмехнулась королева. — Род Саамат немало вложил в Академию чародейства. Помнится, твои родители тоже пожертвовали крупную сумму. Да и ты, сколько денег, сил и времени ты тратишь на этих бездарей!

— По всей Лаксене, заметь, — рассмеялся граф Саамат и предложил выпить за встречу.

Разговор крутился вокруг последних новостей, визита императора и поездки графа Саамата на далёкие острова, по которым некогда прокатилась страшная война. Он искал разного рода артефакты и обещал подарить один Раймунде. Затем королева решилась перевести беседу на перстень с розами и поведала о своём плане.

— Хочешь дружеский совет? Не рискуй. Он прочитает мысли, узнает, что это опять ты, и убьёт. Его ведь до сих пор сдерживали две вещи: твой пол и нежелание войны. Да, смешно, но Темнейший не трогает женщин. Наверное, воспитание матери, потому что демоны не столь разборчивы. И уважает — сама сказала, он признаёт твою силу. Это важно, Раймунда, император считает тебя равным существом.

— Да, знаю, люди для демонов — что животные. Один такой без малого сорок человек убил за то, что алхимик ему дорогу перешёл. Это он так мстил, представляешь? — позабыв об этикете и изысканности манер, королева с жадностью поедала ужин, обильно запивая его дешёвым вином. — Будто кур резал. А император не убьёт, если я далеко буду. Эльфы сразу границы Империи перейдут, дроу тоже возмутятся, человеческие королевства подтянутся. И затеет Темнейший заварушку, в которой может не выжить — при всей своей силе он не бессмертный, мы с тобой завалили бы в честном бою.

— Угу, и сами полегли до того, как он испустил бы дух.

— Хорошо, Элалий, подстрахуй меня. Я фамильяра к одному оборотню послала… Он будет за императором приглядывать и попытается забрать перстень. Не силой, разумеется, а хитростью. Кто на какого-то профессора магии подумает? К тому же, они знакомы. В общем, фамильяр потом тебя найдёт, расскажет всё о том Шардаше, опишет. Ты, пожалуйста, навести профессора, чуть-чуть покопайся в голове.

— Убрать воспоминания о тебе? — догадался граф Саамат.

Раймунда кивнула и с мольбой уставилась в карие глаза. Даже плаксиво скривила губы.

Под напором королевы граф Саамат согласился, «но только по дружбе». Раймунда успокоилась: теперь всё точно будет хорошо.

Когда ужин подходил к концу, королева, замявшись, спросила, занят ли у графа Саамата оставшийся вечер, не выкроет ли он для неё часок.

— А что? — маг промокнул губы платком. — Что-то предлагаешь?

— Себя, — смело ответила королева.

— Что, любовники кончились, обо мне вспомнила? — рассмеялся граф Саамат. — Ладно, по старой дружбе. И не там, куда ты меня в прошлый раз затащила. Клопы мне не нравятся.

Раймунда улыбнулась и предложила его спальню. С Элалием Сааматом она не была полгода, но до сих пор помнила вкус целовавших её губ — плодовое вино.

Глава 3

Мериам постучалась, но ей не ответили. Странно, не похоже на Шардаша, который открывал до того, как адептка доходила до двери. Мериам повторила попытку — с тем же результатом. Вздохнула и поплелась обратно. Преподавательский коридор был пуст, но какая разница, если и увидят, раз директор лично пил за их счастье? Застанут, хмыкнут и пройдут мимо.

Заметив на лестнице Голубую даму, Мериам со всех ног бросилась к призраку, умоляя помочь.

— Вы не видели профессора Шардаша? — адептка с надеждой смотрела на духа. Голубая дама Шардаша недолюбливала, но ведь спросить больше некого.

Призрак состроил кислую мину, заявив, что она шпионить за всякими оборотнями не нанималась, а потом соизволила намекнуть: профессор в учебном корпусе. В высшей мере странно: Шардаш пересдачи на такое время не назначал, а занятия давно закончились, все по городу разбрелись. Мериам тоже рассчитывала погулять, благо с оборотнем никакие хулиганы не страшны, но не судьба.

Вернувшись к себе за пальто: в одном платке по улице не побегаешь, адептка поспешила в классы Запретного отделения: что-то подсказывало, Шардаш там.

Корпус встретил Мериам гулкой тишиной и темнотой. Подвесив над головой световой шар, адептка осторожно брела вдоль обитых металлом стен — меры предосторожности. Заклинания тут преподавали серьезные, а адепты вполне могли баловаться опасными чарами. Металл благодаря особому напылению гасил заклинания вплоть до девятого уровня. Учителя не страдали: в случае беспорядков воспользовались бы чарами высшего порядка. Зато в классах металлических панелей не было.

— Тревеус, ты здесь? — пугаясь звука собственного голоса, позвала Мериам.

Ей вдруг показалось, что тени сгущаются, образуют фигуры. Молчаливые, они следовали за ней. Школьные призраки или порождения Мрака? На свете много низших разумных тёмных, которые прячутся в сумерках и скользят по отбрасываемым предметами теням. Например, якулы, или сумеречные змеи. Последние вполне могли приползти в Школу в поисках лёгкой добычи.

Мериам наколдовала второй световой шар, который выхватил из мрака пугавший девушку угол. Там действительно кто-то был! Некто успел исчезнуть до того, как шар достиг цели. И явно не змея: слишком большая тень метнулась прочь.

Адептка завизжала и заметалась по коридору. Здесь она беззащитна. Световой шар, заклинание нулевого уровня — максимум, что позволяли стены. Только и он погаснет, когда запас подпитывающего сгустка энергии истончится. В обычных условиях контур замкнут, точки выхода нет, а здесь плетение подвергается воздействию испарений напыления стен, которое медленно, но верно подтачивает контур. Когда он разомкнётся, мощность шаров начнёт падать, пока они совсем не погаснут. Надо было взять свечу, но теперь поздно возвращаться.

Соединив оба шара в один, чтобы усилить мощность, Мериам побежала вперёд. Лестница всегда освещена, там тени ночи не страшны. Перестук каблучков эхом отбивался от стен.

Адептке казалось, что за ней следят, но сколько ни оборачивалась, увидеть таинственного наблюдателя не удавалось. Однако ей не привиделось, кто-то действительно буравил взглядом спину.

— Тревеус! — вновь позвала Мериам. Не наверху же он! Что можно делать в обсерватории?

Чувство опасности нарастало по мере того, как, потрескивая, тускнел световой шар. Слишком быстро, будто этому кто-то помогал.

Вновь очутившись у знакомого подоконника, адептка поняла, что бегает по кругу. Но ведь она не в башне, а коридоры Школы прямые. Значит, в учебный корпус проник чужак. Мериам случайно заметила его, и теперь он не позволит ей уйти.

Прислонившись к холодной стене, адептка отдышалась и попыталась унять панику. Оказалось, зря: очнувшийся разум тут же сделал пару логичных выводов, кончавшихся фразой: «Считай, тебя прокляли».

Мериам колдовать не могла, а некто мог — иначе как бы воздействовал на шар, как сбивал её с пути, создавал мороки? Если так, то адептка попала на свидание к сильному магу, чьи чары превышали запрещённый уровень. Только она всё равно лица его не видела, фигуры тоже, какой прок её убивать? Или он хотел использовать Мериам для корыстных целей?

«Я не боюсь, я не боюсь!» — скороговоркой прошептала адептка, колеблясь, портить ли ради самообороны пудреницу. Увы, ни ножа, ни ножниц у Мериам не нашлось, в крохотной сумочке на поясе поместились только предметы первой женской необходимости.

В итоге трогать пудреницу адептка не стала, найдя другой выход. Добрым словом помянув нормативы госпожи Идти, Мериам подтянулась, забралась на высокий подоконник, распахнула окно и завопила: «Тревеус!» Если Шардаш теперь не услышит, то его нет на территории Школы.

Порыв ветра едва не скинул Мериам в темноту парка. Значит, страхи не беспочвенны. Однако неизвестный опомнился, вовремя подхватил и сдунул с подоконника в нужную сторону.

Молчание укорачивало жизнь и облегчало задачу преступнику, поэтому адептка завизжала. Глаза снова и снова рыскали по тёмному коридору, но ничего не видели.

Ей показалось, или где-то рядом послышалось: «Ш-ш-ш!»? Вот бы ещё слово, тогда можно понять, говорил человек или кто-то другой.

Решив, что медлить дальше некуда, не переставая кричать, Мериам потянулась к сумочке. Испортить пудреницу не успела: всё вокруг залил свет от гигантского светового шара, а по коридору прокатилось: «Мериам, ты где?!»

И тут адептка увидела его. Вовсе не профессора, а чью-то спину, скрывшуюся в сполохах пространственного коридора. Без единого звука, будто незнакомец — судя по росту, мужчина — открыл дверь в другую комнату, а не потревожил ткань пространства.

— С тобой всё в порядке?

Мериам и не заметила, как Шардаш оказался рядом. Он торопливо ощупал адептку, осмотрел насчёт повреждений, и, обняв, прижал к себе. Сердце стучало часто: то ли от волнения, то ли от бега.

Подняв голову, адептка взглянула на него: беспокоился. И сейчас беспокоился, потому что лихорадочно гладил. Судя по одежде, Мериам вытащила его из какого-то тёплого помещения. Не простудился бы!

— Всё хорошо, — выдохнула адептка и улыбнулась. — Я тебя искала, звала…

— Я не слышал, — извиняющимся тоном пробормотал Шардаш. — В библиотеку залез, потом языком с Лоопосом зацепился. Прости, забыл предупредить. Но тебя кто-то напугал, верно? Просто так ты бы таким голосом не кричала.

Мериам кивнула и уткнулась лицом в его грудь. Привстала на цыпочки, обхватила за плечи и замерла, наслаждаясь чувством спокойствия. Профессор не торопил, понимая, что адептка должна придти в себя, успокоиться.

— Тут был маг, — наконец прошептала Мериам. — Чужой маг. Он крался по коридору, я заметила тень, и он решил меня напугать. Когда появился ты, он исчез. Думаю, теперь далеко от Бонбриджа.

Шардаш нахмурился и переспросил, не разыгралась ли у адептки фантазия. Она рассказала о воздушных потоках и спине незнакомца.

— За каким-нибудь фолиантом охотятся, — предположил профессор. — Тут кое-что хранится в потайных комнатах. Зла он тебе причинить не хотел, значит, намерения были мирные. Предполагаю, кто-то из столичной Академии. Я разберусь. А пока идём. Ты вся дрожишь от страха, надо что-то с этим делать.

Улыбнувшись, Шардаш наклонился и поцеловал Мериам. Подумал и предложил прогуляться к молу, посмотреть на лунную дорожку на льду. Адептка отказалась: после пережитого она хотела бы немного посидеть вдвоём с профессором. Тот согласился и, обнимая за плечи, повёл к себе.

Шардаш ушёл за глинтвейном, а Мериам осталась в гостиной. Потрескивал камин, плясали тени на потолке, а в кресле под пледом было так уютно.

Взгляд адептки упал на стол, на котором лежали две бумажки. Не удержавшись, Мериам подняла их и прочитала. Первая чрезвычайно её перепугала и отсылала к истории с «Забвением роз». Речь шла о неком долге и кулоне. Если Мериам правильно помнила, Шардаш заключил сделку с Темнейшим. Видимо, теперь тот требовал исполнения оставшейся части договора.

Вторая записка вызвала удивление. На тончайшем пергаменте вроде и были какие-то слова, но прочитать их никак не удавалось. Угадывались они только под определённым углом. Повертев лист и так и этак, Мериам слезла с кресла и попробовала посмотреть на просвет.

Вспомнились уроки тайнописи, которая читалась только с помощью одной из стихий. Сейчас в распоряжении адептки был огонь.

Странно, но, когда языки пламени лизнули пергамент, и тот задымился, Мериам различила буквы. За мгновения, пока они не исчезли, адептка успела прочитать всего пару строчек. Увы, во второй раз ничего не вышло, пришлось срочно тушить пергамент.

Шардаш застал Мериам за попыткой положить письма, как они лежали, нахмурился и прямо спросил, читала она их или нет. Адептка не стала отпираться и тут же засыпала Шардаша вопросами. Он отмалчивался.

Забрав из рук профессора кувшин, Мериам сбегала за стаканами и разлила напиток. В нос ударил пряный аромат трав. Адептка улыбнулась: ради неё положили больше корицы. Но забывать о письмах она не желала, тревожась, просила подтвердить или опровергнуть догадки.

— Да, вот то, от Темнейшего.

Шардаш досадовал на себя — воспользовался простым заклинанием воспламенения! После него записка благополучно самовосстановилась из пепла. Император на обычной бумаге не пишет, следовало догадаться. Не откладывая дело в долгий ящик, профессор исправил ошибку и уничтожил невидимый оттиск.

С письмом королевы дела обстояли хуже: Шардаш не успел его вдумчиво прочитать. Пришлось сделать это сейчас под пытливым взглядом Мериам.

И не соврёшь теперь, что пустяк, послание Асваруса. Кто бы мог подумать, что адептка знает тайнопись! Хотя сам виноват, видел же все её отметки. И по означенному предмету значилось даже не «удовлетворительно», а «очень хорошо». Урок на будущее — оставлять комнату в идеальном порядке.

Дочитав, Шардаш вышел с письмом в другую комнату и от души выругался, помянув, где видел большинство людей с их амбициями. Помолчав, он добавил конкретные пожелания для королевы Раймунды, в частности, предложение соединить судьбу с императором и рука об руку потопать во Мрак через желудок гнилого умертвия. Поток скрещивания подвидов умолк на самом пикантном месте: в спальню заглянула встревоженная Мериам.

Шардаш натянуто улыбнулся, заверил — так, бессмыслица для тренировки голоса.

— Тревеус, мне пять лет? — адептка подошла и отобрала пергамент. — То, что ты зол, я прекрасно знаю. И про позы тоже догадываюсь.

— Откуда, если не секрет? — усмехнулся Шардаш, заметив, как залились румянцем щёки Мериам. — Судя по нашему общению, ты ни одной не знаешь.

Адептка пресекла попытки уйти от темы и потребовала сказать, что нужно королеве Раймунде, и какой кулон требует Темнейший.

— Использовать они меня хотят, только и всего. Одному фамильный артефакт дроу потребовался, другой — злосчастный перстень. Пошли они оба, Мериам, давай глинтвейн пить, а то остыл совсем. И в голову не бери. Впутывать тебя не собираюсь, сам разберусь. Предновогодних каникул хватит.

Воспользовавшись кратковременным замешательством Мериам, Шардаш вернул письмо королевы. Не дав адептке произнести ни слова, профессор поцеловал и успокоил девушку, сведя всё к безобидному поручению. О том, что проведёт каникулы вне Бонбриджа, Шардаш умолчал. Долг Темнейшему придётся возвращать, хочет этого профессор или нет. Хорошо, всё же, что Мериам решила посвятить дни отдыха учёбе. Для профессора хорошо, потому что расстраивать адептку и отказываться от поездки к её родным, он не хотел. А так будто бы к своей семье уехал. Заодно и с магистром переговорит. Кулон хранился у дроу, а Асварус имеет к ним непосредственное отношение, как бы ни старался казаться светлым. Безусловно, кожа у него слишком светлая для дроу, но магистр альбинос, а у альбиносов всё особенное. Да и не вышла бы что тёмная эльфийка замуж за обычного эльфа, даже головы в его сторону не повернула бы.

Стоило посоветоваться с Асварусом и насчёт королевы. Одно профессор знал точно: никакой перстень он красть не станет, потому что хочет жить.

Слушая Шардаша, Мериам постепенно успокоилась, поверила, что тому ничего не грозит. Профессор солгал, будто кулон надо всего лишь активировать.

Допив вторую кружку горячего напитка, адептка пододвинула кресло ближе к Шардашу, а потом с лёгкой руки профессора оказалась у него на коленях. Не испытывая никакого стеснения, она потёрлась подбородком о его подбородок и с ногами устроилась частично на подлокотнике, частично на животе профессора. Тот не возражал, поглаживал её ноги в тёплых чулках: ботинки Мериам сняла, и целовал пальцы.

— Не останешься? — с надеждой спросил он, когда адептка, взглянув на карманные часы Шардаша, заторопилась к себе. Ей не хотелось будить Инессу.

— Ты же не сможешь просто полежать рядом, — вздохнула Мериам, неторопливо зашнуровывая ботинки. — А если сможешь, весь изведёшься.

Шардаш опустил глаза и сказал, что скучает по тем дням, когда она лежала рядом и обнимала. Адептка заколебалась. С одной стороны, спать, уткнувшись в шею профессора, так приятно, а, с другой стороны, он мужчина, которому хотелось большего.

— Нет, — наконец твёрдо заявила она. — Мне тебя жалко. Потом, Тревеус. У тебя это обязательно будет. Уже в следующем году, — поспешила добавить Мериам.

— Надеюсь, доживу, — кисло улыбнулся Шардаш и отправился её провожать.

Не удержавшись, расцеловал на лестничной площадке и, с трудом заставив себя оторваться от губ адептки, пожелал добрых ночей.

Мериам не давал покоя кулон Хорта. Она понимала, в такие дела лучше не лезть, но убеждала себя, что просто удовлетворит любопытство. К сожалению, школьная библиотека ничем помочь не смогла: те немногие справочники, что были по артефакторике, кто-то забрал. Судя по молчанию архивариуса, кто-то из преподавателей, потому как на руки адептам контрольные экземпляры бы не выдали, да ещё без залога.

Артефакторику вёл сам директор, теоретически он мог забрать фолианты, но Мериам сразу подумала о Шардаше. Отловив его в коридоре во время обеденного перерыва, она задала прямой вопрос и получила удивлённый ответ:

— С какой стати мне брать подобные вещи, Ики? Ничего нового они мне не скажут. Вам же интересоваться артефактами рано. К слову, не ожидал, справились с заданием. Вот, держите, списки с оценками повесьте и раздайте работы.

Профессор вручил оторопевшей адептке свиток с результатами итоговой контрольной работы и пачку исписанных разными почерками листов, после чего невозмутимо удалился. Не удержавшись, Мериам развернула его и обомлела: «отлично». Но ведь она точно не решила пару заданий!

Адептка присела, лихорадочно перебирая листы, и наконец вытащила работу со своей фамилией. Десять теоретических вопросов и практическая часть из трёх задачек. На оборотной стороне второй страницы действительно стояло «отлично», заверенное подписью Шардаша. Только почерк на листах был не Мериам Ики. Вернее, как бы её, но Мериам отродясь так чисто не писала, и перо у неё кляксы оставляло. Вот фамилия, курс и класс её рукой написаны, косенько так, а дальше постарался профессор. И не лень ему было! Оставалось только гадать, какие из ответов Мериам дала верно. Увы, они стёрты и восстановлению не подлежат. Разве что Шардаш запомнил.

Мериам решила обсудить фокусы с почерком позже. Адептка не понимала, зачем профессор натягивал ей отметки. Допустим, родные порадуются, но яды Мериам от этого лучше знать не станет. Теперь придётся из принципа сдать экзамен на «хорошо». Самой, без подглядываний в тетрадь.

После занятий Мериам отправилась на поиски директора. Долго искать не пришлось: Крегс только что закончил урок у пятого курса, и адептка столкнулась с ним в коридоре. Поздоровавшись, Мериам попросила дать справочник по артефакторике.

— Зачем? — полюбопытствовал директор.

— Хочу почитать о кулоне Хорта, а вы книги забрали, — не стала скрывать истинных целей адептка.

— Ничего я не забирал, они у Тревеуса. И, что поразительно, он спрашивал о том же кулоне. Реликвии дроу, между прочим.

Значит, так Шардаш ничего не брал!

Раскрасневшись от возмущения, Мериам едва не бросилась выяснять отношения, благо поводов было уже два, но, взвесив плюсы и минусы, решила послушать Крегса.

— Господин директор, а что даёт этот кулон?

— Решили получить его в подарок на свадьбу? — рассмеялся Крегс и ткнул палочкой в пачку листов с контрольной работой, торчавших из сумки Мериам: — Вижу, скоро отличницей станете.

Адептка покраснела и заверила, что серьёзно поговорит с Шардашем.

— И только обидите. Кто-то дарит цветы, кто-то конфеты, а кто-то успеваемость любимой подправляет. А, без шуток, кулон вам зачем?

— Встретила упоминание в книге, когда к демонологии готовилась.

Директор покачал головой. Он не верил в совпадения, по его мнению, Мериам опять ввязалась в историю.

— В прошлый раз вы интересовались волшебными кольцами, теперь кулонами. Опять что-то нашли?

Адептка заверила, что ничего не находила и находить не собирается, а движет ей исключительно теоретическое любопытство.

Крегс не поверил, но согласился помочь. Закончив собирать бумаги, директор взмахнул волшебной палочкой, и на столе возникла потрёпанная книга.

— Мой личный экземпляр, — пояснил директор. — С моими личными пометками. Даю на один вечер. Но прежде чистосердечно расскажите, почему заинтересовались данным артефактом.

Адептка замялась, покраснела, а потом в который раз солгала, сказав, будто всего лишь хотела узнать, что за кулон упомянут в длинном списке Шардаша.

— И что за список?

— Вопросы для шестого курса. Там в расшифровке разные артефакты, чаще всего кольца, кристаллы, обручи, а тут кулон, названный в честь кого-то конкретного. Я попробовала у мэтра спросить, он отмахнулся. Вот я и решила сама… Не говорите ему, пожалуйста!

— Молодость, молодость! — качая головой, улыбнулся директор. — Тревеус правильно не забивает неокрепший ум разными диковинками. И в следующий раз, Мериам, сразу говорите правду. В учебнике по демонологии об артефактах не говорится.

Мериам пообещала и с облегчением перевела дух. Попала пальцем в небо, угадала, что на шестом курсе изучают, а Шардашу сдают. Впредь нужно тщательнее продумывать ложь. Но, как бы там ни было, ей дали книгу, с которой адептка планировала провести весь вечер. Оставалось только придумать, как убедить профессора, будто она ушла в город. Можно, конечно, перебраться в чужую комнату, но Шардаш по запаху найдёт. Своя спальня лучше: там ею постоянно пахнет. И запах всегда свежий, независимо от того есть там Мериам или нет.

Инесса надела зимнее пальто Мериам, оставив подруге свою шубку, и убежала на работу. Адептка же, набрав печенья на кухне у доброй матушки Уйойке, устроилась с ними, стаканом молока и директорским фолиантом на кровати.

Окна задёрнуты, дверь, по просьбе, заперта снаружи, свет — шар под одеялом. Оставалось надеяться, Шардаша не привлечёт запах печенья, или он не учует дыхания.

Гримуар оказался занятным, такого в библиотеке не было. В футляре из кожи тура с вкраплениями драконьей чешуи он выглядел настоящим сокровищем. Обложка чёрной кожи эльфийской выделки, за которую любой торговец стариной отвалит бешеные деньги. Ещё бы, книге ведь не один век! И от воды она пострадала. Мериам предположила, что фолиант привезли с островов, или выловили во время кораблекрушения.

Страницы пропитались магией. Световой шар не потребовался: книга светилась, следуя за движениями глаз. Почти тысяча страниц, посвящённых артефактам, выведенная рукой неизвестного мага. Справа, на полях, пометки директора. По ним видно, как изменился алфавит за последние века. Если бы Мериам не изучала древние наречия, ничего бы не поняла. Их в книге было три: человеческое, эльфийское и демоническое. Вот руны не расшифровать — слишком сложные для третьего курса.

А ещё в фолианте оказались картинки. И не просто рисунки тушью и сепией, а иллюзии, всплывавшие при наведении пальцем. Их можно было поворачивать и разглядывать со всех сторон. Когда надоедало, надлежало просто перевернуть страницу.

Сначала Мериам просто рассматривала фолиант: такие ей никогда не встречались. Затем открыла оглавление, отыскала главу о нательных украшениях и погрузилась в чтение. Оно оказалось утомительным: неугомонные люди и нелюди сотворили столько драгоценностей-артефактов! Казалось, будто обычных брошек и серёжек не осталось. Увы, в книге отсутствовал указатель, так что приходилось терпеливо скользить глазами по строчкам.

— Мериам? — в дверь постучались.

Адептка вздрогнула и едва не подавилась печеньем. На всякий случай задержала дыхание и подоткнула одеяло: вдруг выдаст свет от книги? Кровать, конечно, далеко от двери, но от оборотня всего можно ожидать.

— Мериам, ты здесь? — настойчиво повторил вопрос Шардаш и недовольно добавил: — Ускакала без предупреждения! Как идиот выбирал приличное место для ужина, а её демоны танцевать увели.

Адептка прикрыла рот, чтобы даже улыбкой не выдать своего присутствия.

Больше профессор не звал и не стучал, поэтому, выждав пару минут, Мериам вернулась к чтению. Вскоре удача улыбнулась ей: глаза наткнулись на нужный заголовок. К сожалению, волшебное изображение отсутствовало, зато в наличии были статья и рисунок.

Позабыв о мерах предосторожности, адептка выползла из-под одеяла и, устроившись поверх него, с жадностью погрузилась в строки об артефакте дроу. Им оказался молочно-белый камень в форме капли. С виду — обычное украшение, не дорогое вовсе, но только на первый взгляд. На второй бросалась в глаза идеальная точёная форма и прожилки. Рассмотрев картинку с помощью обычной лупы, Мериам убедилась — рунический рисунок, причем не снаружи, а внутри камня. Белая вязь в толще молочного камня. Статья подтверждала догадки. В ней же упоминался цвет — рисунок, увы, был чёрно-белым.

Название кулон получил в честь создателя. Гениальный артефактор подарил одно из своих созданий правительнице дроу.

Когда-то кулонов было четыре, по количеству стихий, теперь осталось два. Правда, если верить перекрёстной статье о кулоне огня, тот теперь годился только для мелких фокусов со стихией: всему виной трещина, через которую утекла сила, породив гигантский взрыв. В результате под воду ушла треть соседнего континента со всеми, кто там воевал. В том числе, и владельцем кулона. Сам камень не затонул, но в конце стояла надпись: «Вероятнее всего, утерян, так как найден людьми». А вот кулон Хорта сохранился в первозданном виде. Его стихией был воздух. Но истинная ценность заключалась в другом — кулон досуха выпивал любое существо любой расы, отдавая его силу владельцу, делая того фактически бессмертным и непобедимым, потому как дарил и магию, и здоровье, и обновлял ауру за счет жертвы. Так не могли даже вампиры клана Вечности, для которых аура и жизненные силы были всего лишь пищей.

Сумевшему разгадать головоломку рун и настроить артефакт человеку или нечеловеку дарились вечная молодость, вечное здоровье, невообразимая регенерация и запас волшебства. Убить его становилось проблематично: кулон впитывал смертельные заклинания. Чем сильнее противник, тем сильнее становился владелец кулона.

Мериам стало не по себе. Если император получит артефакт, с ним никто не совладает. Оставалось надеяться, что Темнейшего заинтересует не Солнечный, а Лунный мир.

Адептка перелистнула страницу, силясь найти что-то об использовании кулона, и с облегчением вздохнула: загадку рун за прошедшие века не разгадал никто. Хитрый артефактор подарил дроу лишь часть могущества кулона — здоровье. Остальное он унёс с собой в могилу, оставив запутанные подсказки.

Вот уже восемь веков кулон Хорта не покидал земель тёмных эльфов. Где конкретно он хранился, фолиант не сообщал. По контексту выходило, в каком-то святилище, куда приносили для исцеления больных и раненых.

— Получит и убьёт Тревеуса, чтобы не проболтался, — осознав масштабы надвигающейся опасности, прошептала Мериам. — Тревеус говорил, император дружит с магистром… Бескорыстно ли? Наверняка от него о кулоне узнал, все тайны выведал. Может, магистр знает разгадку — из ордена Змеи ведь! А змеи всегда мудрыми существами считались. Темнейшего я видела. Притворяется порядочным, но прозвище у него говорящее — «Смерть». И везде о демонах пишут, что они двуличные, коварные и жестокие. Вампиры не лучше. Бедный Тревеус!

Адептка размышляла, как избавить любимого от опасного поручения, и не сразу поняла, откуда потянуло сквозняком. Да так, что она снова забралась под одеяло.

— И не стыдно?

Мериам подпрыгнула, едва не испачкав фолиант остатками молока, и изумлённо уставилась на стоявшего у кровати Шардаша. Скрестив руки на груди, профессор в упор, не мигая, смотрел на адептку. Колыхавшиеся занавески подсказали, каким образом он попал в комнату. Вот они, прелести первого этажа!

— И что это мы от меня бегаем? — Шардаш откинул с Мериам одеяло и присвистнул при виде книги. — На домашнее чтение не похоже. Дай посмотреть.

Адептка прижала к себе книгу, заявив, что она — собственность директора.

— Подведём итоги, — профессор сел на кровать, повертел в руках футляр фолианта и заклинанием отправил его на стол. После взмахнул палочкой и закрыл окно. — Ты нагло отказываешься ужинать со мной без объяснения причин, прячешься, делая всё, чтобы я решил, что ты ушла. Даже пальто подруге отдала, чтобы привратник подтвердил — убежала девочка. Сама же выпрашиваешь у Крегса литературу не для старшего школьного возраста, которой лет пятьсот, не меньше. И как ты объяснишь своё поведение?

— А как ты объяснишь мою оценку за контрольную, ложь насчёт книг? — Мериам вместо защиты ответила нападением.

— О тебе заботился. Или мне нужно было ставить то, что заслужила, и любоваться твоими слёзами? Прости, но твои каракули я буду исправлять. Всегда. Если, конечно, там меньше отметки «хорошо». И не спорь! Теперь книги. Боялся, сунешь голову в петлю. Правильно боялся — книга открыта на кулоне Хорта. И не лги, что не читала.

Мериам и не собиралась. Отложив фолиант, она обхватила колени руками и, надувшись, отвернулась. Адептку интересовало, как Шардаш понял, что она осталась в Школе, но спрашивать не стала. Профессор тоже молчал, будто играл в игру, кто кого перемолчит.

— Ладно, — не выдержал первым Шардаш, — переодевайся. Поужинать ещё успеем. А о кулоне забудь. И за моей спиной больше никогда ничего не делай.

— Буду, — упрямо возразила Мериам. — Мне клятву на выпуске давать, а в ней что сказано? Маг обязан помогать другим. Обязан, слышишь?!

— Я же обещал во всём разобраться — значит, разберусь, — наклонившись, профессор провёл пальцами по её щеке, дивясь, какой решительной может быть иногда Мериам Ики. — А ты пока ещё не маг, а ученица третьего курса. Ну, давай, переодевайся. Я отвернусь. Обещаю не подсматривать.

Поколебавшись, адептка слезла с кровати и протопала к шкафу. Шардаш действительно тут же повернулся к ней спиной, рассматривая книгу. Через минуту он погрузился в чтение и никак не реагировал на вопросы Мериам о том, какое из двух платьев надеть. Она не сомневалась — профессор изучал статью о кулоне Хорта.

Глава 4

Шардаш и думать забыл о Сером Томе, но тот напомнил о себе сам. Объявился в преподавательской столовой и шепнул, что выполнил поручение.

— И как, успешно?

Профессор вновь задумался о бедах, которые свалились ему на голову. Узнать хотя бы, как поступить с кулоном! Вариантов — море, а император не удосужился уточнить. Может, ему всего лишь сведения нужны?

Дух пристроился рядом, облизнулся на булочку и в мольбе закатил глаза.

— Приведения физической пищей не питаются, — отрезал Шардаш, на всякий случай накрыв сдобу рукой. Её принесла Мериам, и Шардаш не собирался делиться этой булочкой с каким-то духом.

— А если её преобразовать? — настаивал Серый Том и погладил себя по животу.

Вздохнув, профессор позвал Тоби и попросил чем-то накормить наглое привидение. Серый Том ничуть не обиделся и с жадностью накинулся на свою порцию чая и плюшек. Они забавно скользили через пищевод в желудок, утрамбовываясь в однородную массу. Вот за это духи любили Школу: тут кормили.

— Итак? — Шардаш откусил от булочки, с удовольствием отметив, что внутри настоящие ягоды, а не варенье. Мериам постаралась, в такое время года отыскав подобную роскошь.

— Фамильяр полетел на постоялый двор. Там его ждал мужчина. Фамильяр описал ему вас и спросил, может ли быть свободен. Господин кивнул и открыл для него коридор перехода.

Профессор едва не поперхнулся и переспросил, правильно ли Серый Том всё разглядел. Тот обиженно заметил, что смерть — ещё не повод для маразма, и уплыл прочь.

Шардаш задумался. Дух говорил о мужчине, фамильяр принадлежал женщине — королеве. Кого же её величество послала проследить за выполнением поручения? Беспокоил его и таинственный ночной посетитель. Прошло два дня, ничего странного в Школе не происходило, но кто знает? В любом случае, название постоялого двора узнать у Серого Тома не помешает.

Сегодня был выходной, и профессор решил отложить головоломку до начала учебной недели. Из-за него позавчера Мериам толком не поела, хотя в том была и её вина. Вместе прочитали бы книгу, дольше посидели бы в ресторации. Что ж, зато сегодня им никто не помешает побыть вдвоём. Заодно, пока Мериам бегает по магазинам, Шардаш успеет расспросить пару нелюдей о подозрительных незнакомцах. Например, владельца винной лавки, который день-деньской просиживал у двери, наблюдая за прохожими.

Шардаш жалел, что не может перекинуться и обнюхать все закутки Бонбриджа. Обоняние оборотня — лучшее средство для поиска чужаков. Незнакомый запах сразу обратит на себя внимание. А дальше — дело практики. Каждый человек пахнет своим ремеслом. Но с момента возвращения в Школу профессор регулярно принимал противооборотное зелье, немного видоизменяя его, чтобы зверь задремал и не мешал преподаванию и отношениям с Мериам. Он помнил, как напугал её своими инстинктами, поэтому не желал рисковать. Вряд ли ей понравилось бы насильственное близкое знакомство с оборотнем в каком-нибудь коридоре — а ведь зверь не утерпел бы, опьянённый запахом любимой девушки. Да и Шардаш давно принял решение — казаться человеком и жить человеческой жизнью, что профессор успешно делал с рождения и по сей день. Его близкие тоже переняли поведение иной расы, хотя и не убивали в себе зверя.

Доев, Шардаш прошёл на кухню, где, как и предполагал, застал Серого Тома. Дух жаловался доброй гномке-поварихе на злых преподавателей. При виде профессора он умолк и, надувшись, отвернулся.

— Да ладно, мир! — усмехнулся Шардаш. — Надулся как девчонка. А я ведь плату принёс.

Серый Том оживился, подплыл к профессору и замер в ожидании. Шардаш улыбался и молчал. Сел возле очага, перебросился парой фраз с матушкой Уйойке насчёт погоды и состояния дымохода, будто не замечая производимых духом колебаний воздуха у своего лица.

— Скажешь, как выглядел маг, отпущу на два месяца, — наконец протянул профессор.

Глаза Серого Тома заискрились. Он в бешеном танце закружился вокруг Шардаша, вымаливая награду. «Плохой профессор» тут же стал самым умным и заботливым другом призраков.

Освобождение даже на время — лучшая награда для духа. Люди напрасно полагают, будто призраки вольны передвигаться в пространстве по собственному желанию. Увы, за исключением перерождённых духов, они заперты в пределах определённой территории. Их удерживают печати — такие же, как у фамильяров, но без связи с хозяином. Печать накладывается не на призрака, а на территорию и рассчитана на множество духов. Раз оказавшись внутри опечатанного места, привидение уже не может его покинуть.

— Итак, как выглядел мужчина?

Серый Том вздохнул, закатил глаза и произнёс:

— Взрослый маг. Умеет подчинять. Ростом… Да с вас, наверное. Лица не видел, только перстни. Он лицо за дымкой прятал. Руки в перчатках. Дорогих — Том в этом понимает. Голос… Если бы Том услышал, Том бы узнал.

— Да ну? — не веря, вскинул брови Шардаш. — Такой сильный маг — и не изменил голос?

Дух приуныл. Кажется, не видать ему свободы. Он старался вспомнить ещё хоть что-нибудь и все-таки вспомнил. На радостях Старый Том завертелся волчком, вылетел в трубу и напугал воем прислугу. Матушка Уйойке тоже пробормотала недоброе слово в адрес призрака и на всякий случай придвинулась ближе к профессору. «Дома-то спокойнее, — подумалось ей. — Нет, занесла Преисподняя в школу волшебников!»

— Вензель, вензель королевы! — Старый Том, весь в саже, вынырнул из дымохода и замер перед профессором. Того танцы призрака не впечатлили: пляски зомби куда занятнее. — Том — дух, он видит то, что не замечают люди. Тот человек показал перстень с вензелем фамильяру, после этого он его признал, начал лебезить.

— Что за вензель? — заинтересовался Шардаш.

— А вы действительно меня отпустите? — Серый Том не желал делиться ценными сведениями просто так.

Профессор подтвердил, что переговорит с директором, и тот на две недели отменит действие печати для призрака. Когда же истечёт отмеренный срок, Серого Тома притянет обратно, засосёт, будто воду в воронку.

Призрак немного поломался и рассказал о вензеле, который плавал над перстнем. Значит, кольцо магическое и создано по заказу. Имеющий особое зрение, либо применивший специальное заклинание, видел символ, инициалы или иной знак владельца предмета, сотканный из воздуха.

Шардаш нахмурился. Что-то не нравился ему этот маг. И перстень королевы на его пальце не давал покоя. Такой невозможно украсть, только подарить, иначе вся сила испарится, кольцо превратится в обычную безделушку. А тут ещё морок, странные происшествия в Школе. Определённо, есть повод поговорить с Крегсом и не только о награде для Серого Тома. Профессор не собирался упоминать о записке, но полагал, что неизвестный маг имел к ней отношение. Письмо королевы испарилось, исчезло без следа на следующий же день после получения — Раймунда не оставляла следов.

Директор не стал возражать против послаблений для духа, благо толку от привидений было мало. Когда-то они помогали поддерживать дисциплину, но сейчас куда больше заботились о собственном удобстве, нежели делах Школы. Только парочка продолжала ревностно следить за учениками. Но привидения — это престиж заведения. Какая магическая школа или академия без духов?

Заверив, что с первой звездой изменит настройки печати, Крегс по секрету сообщил важную новость: в Бонбридж приезжает сам Магистр магии. Он намерен присутствовать на экзаменах, чтобы лично проверить уровень подготовки учеников.

— Мы третьи в списке, — с гордостью подчеркнул директор. — Наша Школа на хорошем счету.

Шардаш кивнул, приготовившись к повышенному вниманию к своей особе. Вряд ли Магистр магии, ректор Академии чародейства оставит без внимания личность тёмного оборотня. И не вспомнит, что когда-то этот оборотень учился в его заведении, защищал перед ним как главой комиссии кандидатскую, а затем профессорскую степень.

Власти Бонбриджа, безусловно, устроят прославленному графу пышную встречу: как-никак, он подарил городу великолепные копии артефакта, защищавшего от проникновения нечисти.

Магистров магических наук в Лаксене четыре, считая самого ректора Академии чародейства, а вот Магистр магии один. И пока не умрёт, нового не изберут. Шардаш улыбнулся, вспомнив, как они на первом курсе путались в незамысловатых регалиях волшебников. Для людей без специального образования магистр и Магистр магии — тоже одно и то же, поэтому они частенько именовали графа министром магии. Тот не возражал, благо министерство имелось, и именно он его возглавлял.

В приёмной, нервируя госпожу Нору, кружился Серый Том. Секретарь отмахивалась от него, как от назойливой мухи.

Профессор заверил духа, что ночью его отпустят на означенный срок, и, глянув на часы, поспешил в парк: Мериам ждала уже целых полчаса. Хорошо, хоть ветра нет, а то продрогла бы, бедняжка.

Адептка мерила шагами завьюженные дорожки, постукивая друг о друга ладонями в пуховых варежках. Они с Шардашем условились встретиться в одиннадцать, а сейчас, судя по солнцу, дело шло к полудню. Профессор никогда не опаздывал, и Мериам волновалась. Пойти и спросить открыто у кого-то, где Шардаш, она стеснялась, поэтому терпеливо ждала. Мимо пробегали и проходили адепты, звали с собой, а Мериам отказывалась. Ей тоже хотелось в город: на ярмарку, по магазинам и на кулачные бои.

— Замёрзла? — неслышно подошедший Шардаш обнял сзади за плечи, взял руки в свои, согревая. Сам он даже зимой носил обычные перчатки: оборотни менее восприимчивы к холоду.

Мериам кивнула и улыбнулась. Развернувшись, с укором посмотрела в глаза, но промолчала. Заметив группку адептов, она отпрянула, изобразив случайную встречу учителя и ученицы.

— Вот не понимаю тебя, — дождавшись, пока ученики пройдут, протянул Шардаш. — То хочешь, чтобы все знали, то прячешься. Сама говорила, что любишь, я за язык не тянул…

— Люблю, — подтвердила Мериам, — но сам ведь велел мне сторониться тебя на людях. Я не твоя, видите ли, должна подумать. Вот я и думаю.

Профессор рассмеялся, привлёк её к себе и поцеловал. Протяжное женское: «Ой!» подсказало, что поцелуй не остался незамеченными. Назло в изумлении замершим на дорожке адепткам, толкавших друг друга локтями, и указывавших на Шардаша, тот снова приник к губам Мериам. Руки легли на её щёки, согревая от мороза.

— Что-то забыли? — профессор оглянулся на впечатлённых адепток. — Чужая жизнь интереснее своей?

— А вы правда?.. — одна из учениц зарделась и не окончила вопрос.

— Без понятия. Доброго дня!

Мериам шептала, что не нужно, но Шардаш всё равно обнял её и повёл к воротам мимо потерявших дар речи учениц. Потом, поразмыслив, адептка решилась и вторично ошеломила девушек, привстав на цыпочки и чмокнув профессора в щёку.

— Бедная твоя честь! — смеясь, прошептал профессор, отпустив её талию и подхватив под руку. — Теперь ты замуж не выйдешь: помешает клеймо падшей женщины. Готовься, Мериам, сегодня вечером тебя завалят вопросами о том, чего у тебя ещё не было. Не опозорь меня, зачитай им хотя бы отрывок из книги.

Мериам покраснела и вырвала руку. Шардаш тут же водворил её на прежнее место, заметив, что адептке не на что дуться:

— Просто не поверят девушки, что у нас ничего не было. Чем сильнее станешь отпираться, тем страшнее пойдут по Школе сплетни. А так и волки сыты, и овцы целы. Поохают и отстанут.

— Так я теперь твоя? — Мериам попыталась выровнять дыхание и не реагировать на колкости Шардаша. Раньше донимал на уроках, теперь наедине.

— Ну… — профессор ушёл от ответа.

Адептка остановилась, подбоченилась и потребовала объяснений. Шардаш шумно втянул в себя воздух:

— Не усложняй!

— То есть как «не усложняй»! — щёки Мериам пылали. — Ты меня любишь или нет? Или ты только ради постели обхаживаешь? Так вот, заруби себе на носу: если обманывал, одним проклятием не отделаешься. Я тебе и кашель, и рвоту, и несварение желудка устрою, потребую от директора…

Возмущение потонуло в поцелуе. Ласково проведя пальцами по лицу рассерженной Мериам, Шардаш прошептал:

— Люблю. Я люблю тебя, мнительное моё создание. Каждую твою веснушку, если хочешь знать. Просто боюсь, не уверен, что любишь. Девушки часто путают любовь с влюблённостью, поэтому я и хотел подождать до весны, когда бы ошибка исключалась.

— Тревеус, либо ты немедленно…

— Моя. И люблю. Пойдём!

Мериам неохотно дала ему руку, недоумевая, зачем профессор публично целовал её, если не желал делать своей девушкой, почему ей почти силой пришлось добиваться перемены статуса. Зато так приятно было услышать: «Люблю». Даже трижды.

Разгребавший снег привратник окликнул Шардаша и с таинственным видом сообщил, что его искал какой-то человек. На вопрос какой, пожал плечами:

— Мужчина как мужчина. Не бедный: у него трость была, а такое простонародье не жалует. Под плащом ничего не разглядеть. Я его в парк не пустил, предложил обождать, пока позову. Так ушёл. Я подумал, сказать надо.

Профессор кивнул и поблагодарил. Он ума не мог приложить, какой аристократ пожаловал по его душу. И была ли трость тростью, а не, скажем, посохом? Оглядевшись, Шардаш принюхался, но не почувствовал ничего подозрительного. Видя волнение Мериам, он поспешил занять её пустым разговором и быстрым шагом направился к ярмарочной площади: интуиция подсказывала, сейчас лучше затеряться в толпе.

Зимний воздух за милю от увешанной бумажными фонариками площади полнился смехом и звуками музыки. Мериам, пританцовывая, сама тянула туда профессора. Глаза горели предвкушением веселья. Глядя на неё, Шардаш в который раз ловил себя на мысли о разнице в возрасте между ними. Мериам недавно вступила в юность, а он перешагнул порог зрелости. И всё туда же, влюбился в молоденькую! Не врёт поговорка: чем больше лет мужу, тем меньше жене. Хотя, по меркам оборотней, у Шардаша самый возраст, когда задумываются о потомстве. Старость, она нескоро, заодно и Мериам не переживёт — всё какое-то оправдание.

Встряхнувшись, профессор опять подумал о разного рода незнакомцах, наводнивших Бонбридж. Целых три за неделю, и все скрывали лица. Стоило чаще оглядываться, чтобы не пропустить судьбоносную встречу.

Неладное Шардаш почувствовал у книжной лавки: кто-то буравил взглядом спину. И не просто смотрел, а то ли запоминал, то ли накладывал какие-то чары. Отправив адептку искать интересные книги, профессор якобы зашёл вслед за ней и тут же вышел обратно, надеясь поймать неизвестного наблюдателя. Своим манёвром он едва не сбил проходившего мимо гнома. Тот выругался, велев смотреть по сторонам, и зашагал дальше.

Оглядывая толпу и не заметив никого подозрительного, Шардаш вернулся в лавку, где поймал Мериам на горячем.

— Так, это мы брать не будем, а дома пройдём, — профессор вырвал книгу в мягком переплёте из рук продавщицы и водворил на место. — Лучше дайте девушке что-нибудь о камнях.

— Магических или обыкновенных, господин? — захлопала ресницами девушка в жёлтом переднике и будто невзначай намотала локон на палец. Непроизвольно проследив за ним взглядом, Шардаш наткнулся на острое ушко. Эльфийка.

— Тех, что носят на шее красивые девушки, вроде вас, — улыбнулся профессор и тут же пожалел о сделанном продавщице комплименте. Из лучших побуждений, между прочим: представительниц её народа надлежало хвалить, чтобы не обидеть.

Мериам наградила Шардаша тычком в спину, а эльфийка — томным взглядом. Очаровывать эти бестии умели, странно, что одна из них работала продавщицей, а не красовалась обручальным колечком с бриллиантом. Люди только из зависти рисовали их гордыми и холодными. Хотя они действительно гордые, но нет на свете больших кокеток, чем эльфийки!

Чаровница вновь взмахнула длинными ресницами и пропела:

— Для вас, господин, я достану самую лучшую книгу.

— Тревеус, я здесь никогда больше ничего покупать не буду, — Мериам потащила Шардаша к выходу. — Всего хорошего, уважаемая!

Профессор, смеясь, легко освободился от хватки адептки, вернулся к прилавку и оплатил покупки.

— Увы, моя невеста предпочитает натуральные камни нарисованным, — извинился он перед наморщившей носик эльфийкой. Та, казалось, сама мечтала выставить вон Мериам. — Благодарю за потраченное на нас время и удачного дня.

— Приходите ещё! — живо отозвалась продавщица и сложила за спиной пальцы в оскорбительном жесте. Предназначался он Мериам, нетерпеливо переминавшейся с ноги на ногу на пороге.

— Ревнуешь? — шепнул на ухо адептке Шардаш. Та фыркнула и отвернулась.

Уже почти дойдя до ярмарочной площади, профессор стряхнул с плеча нападавший с карнизов снег и удивлённо наткнулся на крохотную пластинку, воткнутую в плащ. Осторожно вытащив её, Шардаш ощутил лёгкую пульсацию в пальцах. Нахмурившись, он потянулся за волшебной палочкой и убедился, что пластина на самом деле — сгусток следящей магии. Не нужно раскидывать сеть, задавать данные объекта, необходимо всего лишь «позвать» такую штучку, и она покажет, где сейчас человек.

«Преисподняя!» — помрачнел Шардаш и, не выпуская палочки из рук, постарался различить в прохожих и всадниках следившего или его пособника. Мысли лихорадочно пытались вычислить того, кто осчастливил следящей пластиной. Могли прикрепить и в толпе, благо сегодня многолюдно.

Бросив пластину, профессор раздавил её каблуком.

— Мериам, давай ты сейчас себе перчатки выберешь, ты хотела, а я ненадолго отлучусь? Встретимся в магазине Ворека. И, — он сделал паузу, — очень прошу, никуда оттуда не уходи.

— Что-то случилось? — сразу поняла Мериам. — Не молчи, скажи!

— Ничего, просто мне нужно, — солгал профессор. — А насчёт магазина… Как я тебя посреди этой кутерьмы найду-то? Нет, найду, конечно, но зачем создавать сложности, верно?

Заставив себя улыбнуться, Шардаш проводил адептку до магазина, перепоручил приказчику и начал прочёсывать улицы. Первым делом решил вернуться в книжную лавку.

Сквозь витрину профессор пару минут наблюдал за эльфийкой: она обслуживала каких-то девушек, судя по мимике, весело щебетала, хихикала. На вид — обычное создание, но кто знает?

Накинув на себя лёгкий морок, Шардаш вошёл внутрь и углубился к дальним книжным рядам. Минутой позже в лавку ввалился гном, протопал прямо к прилавку. Комплексуя из-за своего роста, он громко потребовал внимания к своей персоне, на самом деле, всего лишь выманивая продавщицу из-за конторки.

Шардаш невольно прислушался. Что-то ему не нравилось, казалось странным. Гном требовал вернуть деньги за бракованную книгу по рудному делу. Эльфийка извинялась и предлагала скидку «для любимого клиента на всё на свете». Гном сердился, в сердцах швырнул книгу на пол. Продавщица попросила осторожнее обращаться с вещью, которую предстоит продать новому покупателю. Слегка покачиваясь на высоких каблуках, она нависала над пунцовеющим гномом как гора над человеком. От этого несчастный сердился ещё больше.

И тут Шардаш понял, что не так. Гном никогда бы не стал покупать книгу по рудному делу, потому что такому не учат по учебникам. Профессор выбрался из своего укрытия и взмахнул волшебной палочкой, пытаясь снять морок. Воздух перед ним заискрился, затылок гнома на мгновение потерял выпуклость, а потом на месте низкорослого бородача под визги бросившихся врассыпную особ женского пола возник тот самый человек с тростью, которого описал привратник. И, как верно предположил Шардаш, в руках у него оказалась вовсе не простая палка.

Развернувшись, не позволяя разглядеть своего лица, надёжно укрытого туманной дымкой, человек (или нечеловек, тут уж профессор не мог поручиться, потому как пахло от незнакомца чем угодно, кроме него самого) выбросил вперёд руку с посохом.

Воздушный поток буквально впечатал Шардаша в стену, повалив книжные стеллажи и разметав книги по лавке. Тем не менее, профессор не потерял сознания и наколдовал ответный «привет». Попал ли он в цель, Шардаш не понял: в нос ударил дурманящий сладкий запах, лишивший зрения. Ориентируясь лишь на слух и запах, профессор кое-как выбрался из-под завала и постарался занять место, удобное для обороны. Тело болело и не желало разгибаться.

Шардаш подумывал о том, чтобы попытаться перекинуться, когда услышал в голове голос: «Просто ничего не делай, успокойся — и всё будет хорошо. Я не причиню вреда, просто кое-что сделаю и уйду».

Заскрипел пол под чьими-то шагами.

Не послушав совета, профессор взмахнул волшебной палочкой, сотворив самое мощное из доступных ему защитных заклинаний.

Преодолев предубеждения и былые обиды, Шардаш закричал: «В городе сумасшедший маг, зовите Белую стражу!». Это не казалось ему трусостью: воевать, не видя и не чувствуя противника, бесполезно. А в том, что волшебник силён, профессор уже убедился. Оставалось только гадать, кому он перешёл дорогу. Тот маг был, по крайней мере, доктором магических наук.

Крик Шардаша подхватила эльфийка, судя по всему, забаррикадировавшаяся в подсобном помещении, и какие-то люди на улице.

Прошла пара минут, и зрение вернулось. О временной слепоте напоминала только резь в глазах и болезненная реакция на свет.

Выглянувшая из подсобки эльфийка окликнула профессора, спросила, всё ли в порядке. Шардаш кивнул и, боясь споткнуться о поваленные стеллажи, сделал пару шагов. Мир плыл перед глазами, а сами глаза хотелось прикрыть.

Распахнулась дверь, и в лавку ввалился отряд стражи. Решив не давать показания, Шардаш поспешил незаметно скрыться, благо с порога его не было видно.

Пространственный коридор вынес профессора на задворки какого-то трактира: точку перемещения он выбирал наугад.

Полежав немного на снегу и дождавшись, пока пройдёт резь в глазах, Шардаш привёл себя в порядок и, стараясь не прихрамывать, направился к магазину Ворека. Внутренних повреждений не было, поэтому, как он и предполагал, на ногах держался уже уверенно.

Мериам ничего не заподозрила, только капризно заметила, что устала ждать.

Глава 5

С самого утра адепты выстроились в холле главного корпуса, по бокам лестницы и на хорах, чтобы приветствовать Магистра магии. В парадной форме, чистые, приглаженные, они два дня репетировали школьный гимн, мысленно проклиная высокого гостя.

Ученики и учителя переживали одинаково, понимая, от оценки Школы таинственным ректором Академии чародейства, министром и Магистром магии будет зависеть их будущее. Даже отъявленные хулиганы присмирели, устрашённые преподавателями.

Мериам и Шардаш стояли в разных местах. Она — в рядах третьекурсников, он — впереди учеников выпускного класса Запретного отделения, как и положено куратору. Вопреки всему, директор не лишил профессора этой должности.

— Едет, едет! — закружившись под потолком, заголосили призраки.

Гомон голосов умолк, наступила гробовая тишина. Слыша каждый свой шаг, Селениум Крегс направился к дверям и распахнул их. В холл проникло холодное зимнее солнце и легкий бодрящий морозец.

Магистр магии возник будто из ниоткуда, материализовался в воздухе верхом на крылатом жеребце. Сделав круг над крышами Школы, он опустился на площадку перед парадным подъездом. Рыжий как огонь конь, чья грива соперничала с самим солнцем, преклонил колени, и всадник ступил на землю Бонбриджа. Увы, Школу он навестил раньше пиршественных столов местной власти.

Маги оценили мастерство Магистра магии: тот открыл пространственный коридор в сотне футов над твёрдой поверхностью, открыл бесшумно, безо всяких эффектов. Такое доступно немногим, только посвящённым в высшие сферы волшебства.

Директор от лица всех учащихся и преподавателей приветствовал гостя. Тот ответил улыбкой, пожеланием долголетия и процветания.

— Надеюсь, о моём коне позаботятся? Осторожно, он кусается: не любит чужих.

Магистр магии окинул взглядом главный корпус и вошёл, мановением руки захлопнув тяжёлые двери позади директора. Ещё одно движение — и на одежде гостя не осталось ни снежинки.

— Добро пожаловать! — грянул дружный гул голосов, а хор затянул гимн.

Магистр магии захлопал в ладоши и, поклонившись на все четыре стороны света, улыбнулся:

— Спасибо, хватит. Я чрезвычайно польщён, но давайте обойдёмся без славословия. От него при дворе сводит уши, надеялся хоть здесь не услышать. Позвольте представиться: Магистр магии, министр магии, ректор Академии чародейства, магистр магических искусств, пятнадцатый граф Саамат, лорд Элалий. Можно коротко и просто — лорд Элалий. Только не ваша светлость, хорошо?

Граф Саамат рассмеялся и направился к преподавателям, желая поздороваться с каждым за руку. Когда очередь дошла до Шардаша, Магистр магии замер и удивлённо вскинул брови:

— Тёмный оборотень? Редкое явление. Пожалуй, загляну к вам на экзамен.

— Не подумайте, — поспешил добавить он, — я без предубеждения отношусь ко всем, кто не нарушает закон. И учёное звание вы наверняка при мне получали. А я бы точно почувствовал злой умысел.

— Да, милорд, я имел честь закончить Академию чародейства, — глядя прямо в глаза Магистру магии, ответил Шардаш.

Элалий Саамат был ниже его, хотя по людским меркам считался высоким, но ничуть не уступал профессору в плечах. Тело выдавало, что граф Саамат не только мастер волшебной палочки, но и воин.

Магистр магии действительно ежедневно тренировался с мечом, оттачивая удары, быстроту и ловкость до уровня демонов и дроу. В долгих поездках подобные умения нередко спасали жизнь. Профессор с одного взгляда оценил его подготовку: такой может убить даже оборотня.

— Сожалею, но не помню, — развёл руками граф Саамат. — Но вы мне напомните, верно? Селениум, вы не станете возражать, если Тревеус Шардаш отобедает с нами сегодня? До меня дошли слухи об истории перстня демонов, хотелось бы узнать о ней из первых уст. Увы, в столице меня тогда не было, да и в Лаксене тоже, а то могли бы обратиться.

Шардаш подумал, что, несмотря на всё уважение, ни за что не пошёл бы к графу Саамату на поклон. Нет, не потому, что испытывал какую-то неприязнь, а сознавая, что никто не допустит его к столь высокородному аристократу. Адептам Академии чародейства — это так просто, а простому оборотню — так тяжело.

Воспользовавшись случаем, профессор рассмотрел перстни на руках Магистра магии. Только два — обычные украшения: именная печатка и фамильный перстень рода Саамат, остальные — различные артефакты. Был среди них и накопитель силы, объяснявший столь лёгкое перемещение в пространстве.

Граф Саамат уже отошёл от Шардаша, когда тот заметил лёгкое облачко над его мизинцем. Морок. Только зрение оборотня и правильно падавший свет помогли рассмотреть его. Что же прятал даже от собратьев по ремеслу Элалий Саамат?

Женская часть преподавательского состава оценила другие качества Магистра магии — внешность. Неидеальную, но выдававшую человека, за спиной которого стояла сотня высокородных предков, а так же человека умного и начитанного. Особенно понравился им профиль графа Саамата, который Матисса Стоккуэл сравнила с профилем эльфа. Она старательно улыбалась и стреляла глазами, пытаясь привлечь внимание Магистра магии, и добилась успеха. Тот поинтересовался, всё ли с ней в порядке. Преподавательница зелий смутилась, сослалась на головную боль и затерялась в толпе.

Наконец официальная часть закончилась. Ученики разошлись по классам, а граф Саамат вместе с директором отправился осматривать школьные помещения.

Обед с Магистром магии прошёл буднично. Граф Саамат держался просто, отказавшись от изысканных блюд, живо интересовался жизнью Школы, её успехами и проблемами.

— Вижу, решение сменить директора пошло на благо этим стенам, — в заключение заметил Магистр магии. — Я остался доволен организацией учёбы и хозяйством. Надеюсь, адепты тоже порадуют знаниями.

— А вы, Тревеус, — он перевёл взгляд на Шардаша, — напрасно прибегли к помощи демонов. Бьюсь об заклад, они запросят неприемлемую цену. Вам надлежало обратиться к её величеству, раз уж не было меня.

— Кто бы меня пустил? — хмыкнул профессор, промокнув губы салфеткой.

Обедали в доме директора. Ради такого случая кухарка превзошла саму себя. Не во всех ресторациях подавали такое мясо и такие пироги.

— Записка, Тревеус, всего лишь записка, с указанием вашего учёного звания, — и двери открылись бы, — укоризненно протянул граф Саамат. — Я читаю всю почту. И, как уже говорил, если вы учились у меня, то прошли мою проверку.

— Признаться, я обманул тот… м-м-м… предмет, — усмехнулся Шардаш.

— Как же? — оживился граф Саамат, оторвался от спинки стула и чуть подался вперёд

— Пусть это останется моей тайной, — поставил точку в разговоре профессор. — Навредить Академии она не сможет. Вряд ли другой тёмный оборотень пойдёт моим путём.

Вопреки ожиданиям, Магистр магии не потребовал ответа. Кивнув, он дал понять, что уважает чужие секреты. Никакой морок, никакие артефакты не могли бы обмануть многовековую защиту, а, значит, Шардаш не нарушал законов.

Директор же заинтересовался, начал выпытывать, что за проверку устраивает Академия чародейства желающим поступить в неё.

— Да всё ту же, — Магистр магии отвёл глаза и улыбнулся своим мыслям. Он тоже не собирался выдавать тайн своего заведения. — Не меняли и менять не будем. Хотел похвалить мастерство повара: обед удался. Даже в столице не всегда удаётся так вкусно поесть.

Крегс тут же позабыл об Академии, приосанился и с гордостью сообщил, что готовила его кухарка.

Шардаш заметил взгляды, которые искоса бросал на него граф Саамат. Не укрылось от него и странное напряжение в мышцах правой руки, будто Магистр магии хотел что-то взять или сделать какой-то жест.

— Привык держать в руках одну вещицу.

Профессор вздрогнул и заглянул в глаза Магистру магии. Тот оказался наблюдательнее, чем он полагал, ответил на невысказанный вопрос.

Граф Саамат поднялся, ещё раз поблагодарил директора за обед, напомнил Шардашу, что зайдёт на его экзамен, и удалился.

— А я ещё старого министра и Магистра магии помню, — налив себе немного вишнёвой настойки, сказал директор и с наслаждением сделал глоток из рюмки. — Славный был старичок, но из простых. Сам в люди выбился. Элалий Саамат, он аристократ до кончиков пальцев. В лучшем смысле этого слова, но замашки проскальзывают. С ним запросто наливки не выпьешь, о новом зелье не поговоришь. Да, были времена!..

Шардаш хмыкнул. Времена эти давно подёрнулись паутиной. Когда он поступал в Академию чародейства, её уже курировал Элалий Саамат. А ректор Академии — всегда Магистр магии, так уж повелось.

— И что тот, прежний? Почему его сместили?

— Умер он. Простудился. Глупо, правда, Тревеус?

Крегс сделал ещё глоток и предложил наливки профессору. Тот не отказался. При Магистре магии пили вино, но и директор, и преподаватели предпочитали напитки попроще.

Поддавшись нахлынувшим воспоминаниям, Крегс рассказал о событиях без малого полувековой давности. Тогда он работал в министерстве, поэтому часто встречался с Магистром магии. Крегс с любовью описал чудаковатого старичка, в лютый мороз отправившегося проверять гнездовья химер. Прогулка, увы, закончилось плачевно: воспаление лёгких дало осложнение на сердце.

Многие полагают, будто маги — это боги. Увы, они стареют, болеют и умирают.

Покойный Магистр магии жил один, из прислуги держал только кухарку. Она ничем не могла помочь. У самого же волшебника не было ни сил, ни возможности дать хоть какие-то указания. Вот и побежала кухарка за врачом, а когда помощь поспела, сердце мага уже остановилось. Что ж, он пожил достаточно, уступив дорогу молодым.

Посидев немного с директором, Шардаш попрощался и ушёл. Его ждала Мериам. Опаздывать не хотелось: завтра начинались короткие зимние каникулы, и профессор уезжал. Он надеялся с помощью Ролейна Асваруса решить навалившиеся проблемы.

Адептка не желала отпускать профессора, жалела, что изменила планы, осталась в Бонбридже работать и готовиться к сессии. Ничего не оставалось, как скрашивать тоскливые дни книгами и вызубрить ядологию на «отлично».

Шардаш клятвенно обещал вернуться первого числа, чтобы поздравить адептку с Новолетьем в цикле Прародителей сущего.

Подходя к спальным корпусам, профессор задумался о странном жесте Магистра магии. Какого же предмета ему не хватало? Волшебной палочки? Конечно, опытные маги не мыслят себя без неё, в походах не выпускают из рук, но даже у них не вошло в привычку сжимать её в повседневной жизни. Посох или трость? Но Элалию Саамату нет в них нужды. Он не хромает, владеет достаточным запасом собственной энергии, на пальцах — накопители… Пальцы… Очередная загадка — кольцо под мороком. Магистр магии прятал его даже от своих. Поневоле в голову закрадывалась мысль о чем-то запретном. Но если король Страден ему доверял, значит, ничего такого не было. Право слово, баловался бы Элалий Саамат некромантией, призывал бы бестелесных перерождённых духов или планировал захват власти, он бы давно это сделал.

«Мало тебе бед — ты новые притянуть хочешь!» — раздражённо подумал Шардаш, ругая себя. Любопытство — главная причина смертности любых существ. Какое ему дело до секретов Магистра магии? А вот тому очень не понравится, если какой-то профессор, ещё и тёмный оборотень, сунет нос в его дела. Лучше подумать, как поступить с поручением королевы. Выполнять его Шардаш не собирался, поэтому искал и не находил пока лазейки. А Элалия Саамата он увидит только второго января. Пятого или шестого Магистра магии и вовсе не будет в Школе. Да и последний дни уходящего года Магистр магии проведёт в другом месте: проверит ведение счетов и отбудет в столицу праздновать.

Мериам высмотрела профессора в окно. Она стояла, прижавшись носом к стеклу, и ждала, пока появится знакомый силуэт.

Световой шар трепыхался над тропинкой: адептка не хотела упустить Шардаша.

Инесса собиралась на работу и посмеивалась над Мериам. Её отношения с поклонником, сержантом городской стражи, давно переросли конфетно-букетный период, и адептка щедро потчевала подругу советами. В частности предупреждала, нужно постараться, чтобы удержать профессора, общего у них мало.

— Он меня любит, сам сказал, — отмахивалась Мериам. — А ещё при директоре обмолвился о верности.

— Моё дело — предупредить, — заметила Инесса. — Ладно, пошла я. Если вдруг, к нам его не води, а то выспаться хочу. И, вообще, ты моя лучшая подруга, а ничего не рассказываешь.

— Так ничего и не было, — пожала плечами адептка.

— Лучше бы было, — вздохнула Инесса. — Вот если и после этого продолжит в любви признаваться, тогда поздравлю. А так…

Хлопнула дверь, и через пару минут она прошла мимо окна. Помахала подруге и скрылась из виду.

А ещё через четыре вздоха томительного ожидания показался Шардаш…

Накинув пальто, Мериам поспешила ему навстречу, повисла на шее и зашептала, что не желает никуда отпускать. Он улыбнулся, без помощи рук закрыл дверь:

— Простудишься, если будешь стоять на сквозняке.

— Возьми меня с собой? — Мериам с мольбой заглянула в глаза Шардаша.

Щёки его были холодны от мороза, поэтому каждое прикосновение её пальцев отзывалось волной тепла.

— А как же учёба? — подмигнул Шардаш. — Неужели решила принять помощь нечестного профессора?

— Нет. Получу своё «удовлетворительно»…

— «Хорошо». И ты не едешь.

Заметив, как капризно сложились губы Мериам, предвидя её попытки уговорить его, профессор жёстко повторил:

— Не едешь. И это не обсуждается.

Мериам отстранилась и отошла к столу. Она не ожидала от Шардаша такого тона и не понимала, чем заслужила его. Промелькнула мысль: профессор собрался вовсе не к магистру. Неужели на поиски кулона Хорта? Или за перстнем императора? Сердце кольнуло, и, позабыв об обиде, Мериам обернулась, в мольбе сложила руки и попросила обещать, что он вернётся живым и здоровым. Шардаш пообещал. Он понял, она догадалась о причинах поездки.

Адептка молчаливо прижалась к профессору и вздохнула. Пару минут они стояли, не двигаясь. Шардаш обнимал Мериам, а она, закрыв глаза, замерла у него на плече. В воцарившейся тишине было слышно, как бьётся сердце каждого.

Немую сцену прервало чьё-то покашливание.

Оба вздрогнули и синхронно обернулись — как стояли, одним целым.

На расстоянии вытянутой руки ухмылялся Темнейший. Стряхнув с рубашки пару снежинок, он, не спрашивая разрешения, прошёл мимо влюблённых, отодвинул стул и сел, закинув ногу на ногу. Глаза с любопытством удава следили за менявшимися выражениями лиц присутствующих.

— Понимаю, вы сейчас заняты девочкой… — император задержал взгляд на Мериам, заставив ту спрятаться за спину профессора. — Как погляжу, аура чистая. Хорошая работа! Ролейн?

Шардаш кивнул и поинтересовался, по какому праву Темнейший нарушил границы Школы.

— Нарушил! — фыркнул император. — Громко сказано! Не защищена ваша Школа от перемещений в пространстве — заходи, кто хочет. Предупреждая вопросы: такое расстояние сложности для меня не представляет. С координатами ошибся совсем чуть-чуть. Ну и погода в человеческих городах!

— А в Империи разве другая? — подала голос Мериам. Любопытство взяло вверх над страхом.

— В Империи, милая девочка, погодой управляют маги. Если у меня на сей счёт нет особых распоряжений, — обнажил в улыбке вампирьи клыки и острые как клинок резцы демона Темнейший. — Климат тоже мягче. Мериам Ики, значит? По имени и нашёл, где обитаешь.

— У привратника спросили? — наивно предположила адептка.

Император рассмеялся и покосился на Шардаша. Тот был мрачнее тучи.

— Магия, — коротко объяснил профессор и попросил Мериам уйти к соседкам.

— Правильно понял, — кивнул Темнейший. — Я пришёл напомнить о долге, раз уж вы не торопитесь. Или не торопишься. Ладно, мага и оборотня на «вы» — заслужил. Но вы расстраиваете меня, Тревеус Шардаш, очень расстраиваете своей нерасторопностью. В ваших же интересах избежать моего недовольства. Опять-таки девочка… Могу ведь забрать. Без уплаты долга она моя. И телом, и душой.

Мериам вздрогнула и тесно прижалась к Шардашу, будто боялась, что император попытается силой забрать её с собой. Профессор нахмурился и ледяным тоном потребовал Темнейшего «покинуть спальню девушки».

Джаравел встал, но не сдвинулся с места. Покачав головой, он поинтересовался, понимает ли Шардаш, что делает:

— Право, в своём уме и твёрдой памяти мне на дверь не указывают. Смените тон, Тревеус, хотя бы ради вашей девочки. Правила вы знаете. Договор — есть сделка между двумя лицами, где каждая сторона возлагает на себя какие-то обязательства. Предмет договора — Мериам Ики. Она казнена? Нет. Я свою часть договора выполнил. Вы задолжали мне желание. Я его озвучил — достать и привезти мне кулон Хорта. И где он?

Профессор молчал. Больше всего на свете ему хотелось взмахнуть палочкой и впечатать наглого полудемона в стену, но он не мог: знал, что погубит и себя, и Мериам.

Император подошёл вплотную и смерил взглядом с высоты своего роста. Как бы ни был высок Шардаш, Темнейший превосходил его почти на голову. Впрочем, как и все демоны. Приподняв краешек рта в характерном оскале, император на миг обратил к профессору правый глаз. Бездонная Тьма ока без радужки и зрачка обожгла, напомнив о незавидной участи приговорённых Смертью.

— Я предупреждаю, — проворковал Темнейший и распахнул крылья. Они едва не выкололи Шардашу глаза, но тот успел вовремя отскочить. — Ещё одна подобная выходка, Тревеус Шардаш, и я напомню, кто из нас кто.

Обойдя склонившего голову Шардаша, внутри которого клокотала бессильная ярость, император остановился напротив дрожащей Мериам. Пальцы крыла коснулись её лица, заставив зажмуриться.

— Обычно дают в заклад самого себя, а тут нет. Что ж, если возлюбленный окажется нерасторопен или сбежит, станешь моей рабыней. А там уж посмотрим. Даже интересно, горчит ли твоя кровь.

Мериам побледнела и отшатнулась к Шардашу.

Темнейший расхохотался, пообещал не убивать и исчез, оставив после себя маленький вихрь из золотистых частичек.

Мериам испуганно перевела взгляд на Шардаша: тот стоял, сжимая кулаки. Она без слов понимала, какое бешенство обуревало профессора. Не выдержав, тот издал низкий гортанный звук — нечто среднее между шипением и рычанием. Зрачок сузился, выдавая зверя. Ноздри трепетали, а губы превратились в тонкую ниточку. Мотнув головой, Шардаш вторично зарычал и не шагнул — метнулся к двери. Она едва выдержала силу, с которой её открыли и захлопнули.

Опомнившись, Мериам поспешила следом, опасаясь оставлять профессора в невменяемом состоянии. Она понимала, любая выходка, любой намёк на агрессию будет стоить Шардашу работы.

— Тревеус, Тревеус! — не замечая холода и липнувшего на ресницы снега, Мериам бегала по парку, пытаясь его найти.

В голове вертелось: «Только бы не перекинулся!» Магистр магии в городе, если ему доложат — это конец.

Снег хрустел под ногами, облепил волосы. Мороз проникал сквозь распахнутое пальто.

Наконец Мериам увидела знакомый силуэт. Запыхавшись, остановилась чуть поодаль и снова позвала. Сердце бешено стучало, глаза невольно искали возможных свидетелей поведения профессора. Рано опустившиеся на Бонбридж сумерки мешали. Кажется, адептка слышала чьи-то голоса, но решила, Шардашу она сейчас важнее.

С тревогой затеплив световой шар, Мериам, как была белая от снега, осторожно направилась к профессору. Тот не шевелился, только ходуном ходили бока. Значит, всего пару минут назад Шардаш занимался тяжёлым физическим трудом. Бег не сбил бы дыхание. И точно — сапоги профессора покрывала каменная крошка. Приглядевшись, Мериам поняла: тот вымещал ярость на стенах Школы. Деревья пожалел, а вот учебному корпусу досталось. Весь мох содран, облицовка кирпича частично оторвана и изломана на куски.

— Тревеус, всё хорошо? Ты не поранился? Руки покажи.

Мериам подошла вплотную и вытянула ладони. Она ни словом не обмолвилась об искрошенных плитах. Чуть помедлив, Шардаш вложил в её руки свои. Они ожидаемо были ободраны, под ногтями — кровь.

— Ты… ты это в человеческом обличии делал?

Мериам достала платок, послюнявила и бережно обтёрла его ладони.

Шардаш покачал головой и вздохнул:

— Не думаешь же ты, что я сумасшедший? Просто от бессилия хочется выместить злость хоть на чём-то. Увы, бросить вызов императору я не могу.

— И не надо! — поспешила добавить Мериам. Только сейчас она поняла, что продрогла, и застегнула пальто.

— Издали зверо-человеческий облик не отличим от человеческого, а перекинуться полностью я не могу, зелье пил только вчера. Успокойся, мне ничего не грозит. Сейчас всё верну на место. Это в первый и последний раз, надеюсь.

Адептка кивнула и погладила его по щеке. Почему решил, будто она ничего не понимает и боится его? С ним всё хорошо — значит, и на душе у неё хорошо.

Шардашу же казалось, что она должна презирать его. Не смог защитить, проглотил оскорбление. Поэтому, когда Мериам попыталась обнять, отстранился и начал молчаливо водворять испорченные плиты на место. Они неохотно срастались в единое целое, но после получаса усилий стены учебного корпуса лишились «отметин» оборотня. Только мох остался валяться на снегу. Шардаш не стал водворять его на место: всё равно уже мёртв.

Всё это время Мериам стояла рядом, чуть в стороне, и наблюдала за лицом профессора. Напряжение никуда не ушло, губы не разомкнулись. Ей даже начало казаться, будто он сердится на неё. Наверное, за то, что видела его в таком состоянии. Мужчина такого не любят.

— Тревеус, давай я сделаю вид, что сидела в комнате? — наконец предложила Мериам. — Прямо сейчас уйду и никогда о плитах не вспомню. Обещаю! Только не игнорируй меня.

Шардаш вздрогнул и изумлённо уставился на неё. Потом рассмеялся и обнял, уткнувшись лицом в затылок.

— Ты тут ни при чём, и ничего забывать не нужно, — прошептал он в её волосы. — Только я один. Пошли греться.

Мериам просияла и, запрокинув голову, коснулась губами его подбородка.

Они простояли несколько минут, не двигаясь, стоя напротив друг друга, держа друг друга за руки и соприкасаясь носами, пока их не спугнул смех возвращавшихся из города адепток.

Шардаш пошёл провожать Мериам, по дороге в десятый раз заверил, что вернётся первого января, напрасно рисковать не будет и не отдаст её Джаравелу ФасхХавелу. На пороге он нежно поцеловал адептку в губы, затем в ямочку каждой ладони и предложил сразу лечь спать. Мериам отказалась, и они просидели некоторое время, обнявшись, на кровати. Шардаш рассказывал о клане серебристых горных оборотней, а она слушала.

Наконец профессор ушёл, попросив не сидеть дни и ночи напролёт за книгами и конспектами. Мериам проводила его тоскливым взглядом и прошептала: «Удачи!»

Глава 6

Граф Саамат задумчиво подставил ладонь снежинкам. Он стоял у ворот Ведической высшей школы и созерцал, иным словом его медитативное состояние не назовёшь, окрестности. Взгляд скользил сквозь оголившиеся деревья, не останавливаясь на смутных силуэтах башен Школы, и уходил куда-то вдаль.

Неподалёку переминался с ноги на ногу привратник, держа под уздцы кусачего рыжего крылатого жеребца. Бедный тролль — таких обычно и нанимали сторожами и вышибалами — гадал, когда Магистр магии соблаговолит определиться, желает ли он попасть внутрь или остаться по ту сторону ограды. Не выдержав, привратник кашлянул, привлекая к себе внимание.

Граф Саамат медленно опустил глаза и обернулся.

— Господин маг, вы уж либо туда, либо сюда, — извиняющимся голосом произнёс привратник. Он знал, кто перед ним, поэтому не потребовал предъявить пропуск.

— Ступай, — улыбнулся Магистр магии. — Забор для меня не преграда.

«Так-то оно так, — подумал тролль, покосившись на невзлюбившего его коня: палец прокусил до крови, демон проклятый, — но непорядок». Вслух он ничего не сказал, ушёл в сторожку греться припасённой бутылкой креплёного.

Граф Саамат ещё раз обратил задумчивый взгляд в парк, постоял немного и закрыл ворота. Он думал прогуляться перед сном, но услышал нечто занятное. Что ж, ночной Бонбридж никуда не денется, а Тревеус Шардаш, пожалуй, может. Не стоило огорчать Раймунду: она редко о чём-то просила. Как и не стоило подвергать её опасности. В конце концов, чары могут быть обратимыми.

Тихо позвав коня, Магистр магии шагнул вглубь парка. Крылатый жеребец покорно следовал за ним, нарушая тишину хрустом снега под копытами. Граф Саамат знал, рыжий найдёт дорогу в конюшню, поэтому без зазрения совести окутал себя невидимостью и прибавил шагу.

Иллюзия, наброшенная поверх заклинания, создавала видимость, будто снежинки проходили сквозь Магистра магии — как через пустое место. Только следы на земле, быстро стираемые снегопадом, выдавали его передвижения.

Шагая по пустынным дорожкам, вглядываясь в редкие жёлтые пятна окон — час поздний, почти все спали, — граф Саамат думал о королеве. Вспомнил, как она надела ему на палец кольцо в знак безграничного доверия и преданности. Это случилось вскоре после того, как он помог распутать заговор среди аристократов. К тому времени Раймунда уже три года была замужем за Страденом. Лаксена ждала наследника, а тот никак не рождался. Пошли слухи о бесплодии королевы, вызванном занятиями магией. Недовольные браком короля дворяне решили заменить Раймунду на свою ставленницу. Королеву же ждала смерть.

Граф Саамат до сих пор помнил её лицо, бледное от страха, дрожащие губы и мечущийся взгляд. Никогда ни до, ни после он не видел королеву такой. Род Астурциев, безусловно, встал бы на её защиту, но помощь могла прийти слишком поздно: в королеву уже стреляли. Раймунда чудом избежала гибели и посреди ночи, путая следы, прибежала к Магистру магии. Повезло, что застала дома. Граф Саамат напоил её травяным чаем, положил под язык две пастилки успокоительного и ушёл, заперев Раймунду в собственной спальне. Убийц нашёл скоро — они караулили жертву во дворце, в королевских покоях. Сомнений, что их провела туда не прислуга, не возникло. Магистр магии позаботился о том, чтобы они не появились и у Страдена.

Заговорщиков казнили, а на пальце графа Саамата появилось кольцо. С одной стороны — просто милость королевы, ничего предосудительного, с другой — залог её чувств. Он ведь учил Раймунду, занимался с ней ещё тогда, когда она носила фамилию Астурция.

Родители заметили у Раймунды способности к магии и позволили закончить Академию чародейства, хотя это и считалось неподходящим учебным заведением для аристократки. Там, наверное, она впервые и услышала об Элалии Саамате как о маге, а не представителе одного с ней круга, познакомилась с его трудами и упросила отца поговорить с ним о персональных занятиях после окончания Академии. Лорд Астурций потратил два месяца на то, чтобы уломать Магистра магии взглянуть на Раймунду. Оба полагали, что колдовство — временное увлечение, так, ничего серьёзного. В конце концов, граф Саамат сдался, зашёл на чай… и посвятил четырнадцать лет развитию дара подопечной. Она отплатила ему безграничным доверием. Даже с матерью Раймунда не была так откровенна.

Перед глазами Магистра магии прошло немало женихов и любовников королевы. Граф Саамат не обращал на них внимания, с готовностью обсуждал очередное любовное приключение Раймунды, давал советы. Королева так же спокойно воспринимала женщин в его жизни, подшучивала, называя закоренелым холостяком, на котором оборвётся род Саамат. Даже предлагала ему невест, которых он, разумеется, отвергал.

И, в то же время, он был её первым мужчиной. Так пожелала будущая королева. Сказала об этом после очередного занятия, спокойно, буднично:

— Неизвестно, какой у меня будет муж, а это дело серьёзное. Я хочу, чтобы всё прошло правильно, а не кое-как, наспех. Уверена, лучше вас мне никого не найти. Отличный маг всё делает отлично.

А ведь до этого они не только не целовались, но и не проявляли никакой влюблённости. Были задушевные беседы, совместные благопристойные прогулки, не более. Всё в рамках морали и строгого этикета. Даже занятия магией оба называли разговорами о разных науках: лорда Астурция насторожило бы нездоровое для аристократки брачного возраста пристрастие к колдовству, и он бы его пресёк. Одно дело — учёба магии в отрочестве, другое — занятие ею в более зрелом возрасте. Такое допустимо только для низших сословий.

Раймунда уговаривала графа Саамата месяц, пока, наконец, не нанесла ему визит, разделась и забралась к нему в постель. Так начались их совместные ночи, выкрадываемые по инициативе то одной, то другой стороны раз в два-три месяца. Они немного изменили характер Раймунды: привыкшая командовать, она научилась подчиняться и спокойно реагировать на отказы. Граф Саамат далеко не всегда соглашался предпочесть ложе королевы своим делам. Она старалась не обижаться, накидывала морок и находила любовника на ночь.

Проникнуть внутрь спального корпуса преподавательского состава для Магистра магии не составило труда. Запустив поисковое заклинание, граф Саамат быстро нашёл комнаты Шардаша.

Магистр магии не стал красться как вор: он предпочёл вообще не идти, а переместиться в пространстве, чтобы не позволить профессору обнаружить себя раньше времени. Между пальцев уже искрилось облачко сонного заклинания, оставалось только выпустить его на свободу.

Шардаш перекладывал пузырьки и баночки из шкафчика в ванной комнате в заплечный мешок, когда ощутил чьё-то присутствие за спиной. Запах шафрана ударил в нос, напомнив о книжной лавке и незнакомце с посохом. Профессор медленно извлёк волшебную палочку и, резко развернувшись, взмахнул рукой. Два заклинания сорвались с серебряного наконечника, одновременно блокируя магию незваного гостя и нанося превентивный удар.

Граф Саамат подготовился к встрече и озаботился воздушным щитом, плавно исказившим потоки волшебных частиц. Он знал, оборотень почувствует чужака, едва тот окажется в одном с ним помещении.

Сонное облачко поплыло к Шардашу, но, к разочарованию Магистра магии, развеялось о защитные чары профессора. Тот занял оборонительную позицию, даже призвал меч, но, разглядев, кто перед ним, замер в ожидании.

— Доброй ночи! — поздоровался граф Саамат, растянув губы в улыбке. — Простите за столь поздний визит, но у меня к вам разговор. Перейдём в гостиную.

Шардаш не сдвинулся с места. Взгляд его приковал морок на мизинце Магистра магии. То ли профессору показалось, то ли сквозь него проступили очертания кольца.

— Запах, — наконец, тряхнув головой, произнёс Шардаш. Он убрал меч, но волшебной палочки из пальцев не выпустил. — На обеде и в Школе вы пахли иначе, поэтому я и не догадался. А в пальцах привыкли сжимать посох, верно, милорд?

— Первое правило мага — не иметь запаха. Своего запаха, — подчеркнул граф Саамат. — Когда имеешь дело с существом, способным почувствовать даже эмоции. Вы уловили шафран, верно? Не люблю этот парфюм, но когда играешь кого-то другого — самое то. Граф Элалий Саамат терпеть не может шафрана, это всем известно, — усмехнулся Магистр магии и провёл рукой по стене, легко нащупав все охранные нити. — Однако, если вы столь внимательны, господин Шардаш, перейдём к сути вопроса.

Шардаш ожидал продолжения реплики, но его не последовало. Магистр магии огляделся, с удивлением обнаружил следы иллюзий на стенах и нарочито спокойно прошёл в гостиную. Пусть первоначальный план пришлось изменить, но граф Саамат всё ещё контролировал ситуацию.

— Не знаю, что вам нужно от меня, милорд, и знать не желаю. Соблаговолите покинуть пределы комнаты, — профессор остановился на пороге гостиной и указал Магистру магии на дверь.

— Увы! — развёл руками граф Саамат. — Обещание есть обещание.

Магистр магии вытянул руку, и в ней оказался знакомый Шардашу посох. Волшебную палочку граф Саамат по воздуху переправил в левую руку. Понимая, что за этим последует заклинание, которое отразить или нейтрализовать профессору не под силу, тот задал напрашивавшийся сам собой вопрос:

— Какое обещание, милорд? Насколько я помню, кровных врагов у меня нет и…

— Это не месть. Обещание же дано женщине. Давайте облегчим друг другу жизнь? Вы не станете препятствовать мне, а я поклянусь, что наутро вы проснётесь живым и здоровым. Магическая сила тоже никуда не денется.

— Да что же вам от меня нужно?! — не выдержав, вспылил Шардаш.

— Фрагмент вашей памяти, — коротко пояснил граф Саамат. — Я вас усыплю, боли не почувствуете. Забудете всего лишь пару минут.

Посох Магистра магии засветился. Из него вырвалась пульсирующая огненная сфера и, шипя, поплыла к профессору.

— Это на случай сопротивления, — пояснил граф Саамат.

— «Огненный глаз», — прошептал Шардаш и отступил на шаг.

Он хорошо знал это заклинание, и как маг, и как оборотень. Прикосновение «Огненного глаза» парализовало, вызывало спазмы дыхания, блокировало нервные окончания высших тёмных существ. Если добавить в него дополнительный компонент, то оборотня или, скажем, вампира ждала долгая мучительная смерть от огня, выжигавшего тело изнутри. Но Магистр магии не вкладывал в заклинание всё, что могло покалечить.

Словно для сравнения, граф Саамат выпустил на волю сонное облако. Оно затрепетало рядом с огненным шаром, колышась от каждого дуновения воздуха. Тончайшая пелерина снов.

— Выбирайте, — Магистр магии разжал пальцы, и посох исчез.

Шардаш невольно перевёл дух.

Волшебная палочка в руках опытного волшебника смертельно опасна, но посох опаснее вдвойне. Не каждый может совладать со сконцентрированной в нём силой. Поэтому только магистры и доктора магических наук отваживались обзаводиться таким помощником. Риск действительно велик: посох мог запросто выпить из мага дар.

— Давайте договоримся, милорд, — профессору не нравился ни один из предложенных вариантов. — Вы скажите, что надлежит забыть, и я дам слово жизни, что никогда и никому…

— Я вам верю, но достаточно прикосновения руки, чтобы правда выплыла наружу, — вздохнул граф Саамат.

— Королева! — сдавленно простонал Шардаш.

Ну, конечно, кто ещё мог опасаться, что император прочитает его мысли? Ведь именно Темнейший мог погрузиться в сознание посредством прикосновений. Письмо самоуничтожилось, иных улик, кроме воспоминаний Шардаша, нет. Значит, либо королева отменила приказ, либо пожелала обезопасить себя.

Магистр магии подошёл ближе.

Облачко сонных чар колыхнулось и нависло над головой профессора. Тот почувствовал, как наливаются свинцом веки, но нашёл в себе силы сделать шаг, чтобы вырваться из-под влияния чар.

— Тревеус Шардаш, если вы опасаетесь за своё сознание, то с ним ничего не случится. Слово дворянина и мага, — были последние слова, которые услышал Шардаш до того, как погрузиться в сон.

Граф Саамат подстраховался и наколдовал второе сонное облако за спиной профессора. Воздух настолько пропитался магией, что Шардаш его не почувствовал. Волшебник уровня Магистра магии не нуждался в пасах, чтобы сотворить заклинание. Он всего лишь убрал палочку, на мгновение скрыл пальцы от профессора — и всё, искорки зажглись и погасли, материализовавшись в нужном месте.

Тело Шардаша с гулким стуком рухнуло на пол. Граф Саамат склонился над ним и убрал шишку — следствие падения. Убедившись, что заклинание подействовало, Магистр магии аккуратно разжал пальцы профессора и вынул из них волшебную палочку.

— Не пострадала, — удовлетворённо констатировал после детального осмотра граф Саамат и положил палочку в спальне. Туда же он перенёс обмякшее тело Шардаша и уложил на кровать.

Одна рука Магистра магии легла на запястье спящего, контролируя пульс и ток крови, другая растопыренной пятернёй коснулась лба. Нащупав нужные энергетические точки, граф Саамат надавил на них и перешёл на беззвучную речь, используемую во внеуровневых заклинаниях — тех, которые никто никому не преподавал. Губы Магистра магии чуть заметно шевелились, а древнеэльфийский язык — именно этот народ изобрёл когда-то чары забвения — звучал в голове Шардаша, подчиняя себе сознание. Это было высшей формой гипноза, требовавшей от исполнителя максимальной точности и концентрации. Один неверно произнесённый звук — и смысл, а вслед за ним и действие искажались.

Граф Саамат не видел воспоминаний профессора, но это и не требовалось. Установив контроль над чужим сознанием, он просто велел забыть имя заказчика перстня Темнейшего. Подумав, приказал не вспоминать и о встрече с собой. Книжная лавка была, а вот ночью Магистр магии к Шардашу не приходил.

Лёгкое свечение вокруг головы профессора подсказало — заклинание забвения подействовало. Оставалось только проверить, не стёрло ли оно память целиком.

Присев на кровать, граф Саамат установил зрительный контакт с закрытыми глазами Шардаша и ослабил сонные чары. Профессор заворочался. Веки дрогнули и приоткрылись в полудрёме. Не позволив Шардашу окончательно проснуться, Магистр магии загипнотизировал его и начал задавать вопросы. Сначала простые, вроде имени, потом сложные, требовавшие магических знаний. Профессор ответил на все, даже описал обед у директора. Помнил он и об анонимной записке, в которой некто просил выкрасть кольцо с «Забвением роз». Граф Саамат немного подкорректировал её содержание, внушив Шардашу, что таинственный неизвестный угрожал убить возлюбленную в случае невыполнения условия. Раймунда бы точно так не поступила, поэтому император на неё не подумает.

Чтобы не ломать дальнейшую картинку событий, граф Саамат оставил в памяти Шардаша королевского фамильяра и другое, относительно безобидное поручение Раймунды. Темнейший и так знал о лаксенской шпионской сети в Империи.

— А теперь спать! — Магистр магии хлопнул в ладоши, и веки профессора снова сомкнулись. — Ты проснёшься через час и не вспомнишь ни одного моего вопроса.

Граф Саамат вышел из спальни и принюхался. Аромата шафрана он не различал, но то он, человек, а Шардаш — оборотень. Подумав, Магистр магии не стал прибегать к волшебству, а просто распахнул окно, чтобы проветрить помещение.

Подставив лицо студёному воздуху, граф Саамат задумался. Перед ним простирался парк, белели его дорожки. Справа, слева, наверху и снизу спали люди. Но думал Магистр магии вовсе не об этом, а о том, не следует ли изменить заклинание. В конце концов, профессор не виноват в глупости Раймуды и показался ему разумным существом. Пусть вспомнит всё через год, когда опасность минует.

Граф Саамат вернулся в спальню и вновь положил пальцы на лоб Шардаша. На этот раз всё прошло быстро.

Поднявшись, Магистр магии испытал облегчение: теперь совесть успокоилась. Он закрыл окно и переместился в свои покои. Там, не раздеваясь, связался с Раймундой и сообщил — дело сделано.

Проснувшись, Шардаш долго не мог понять, как он оказался в спальне. Или его настолько опустошил собственный приступ ярости, что профессор прилёг и задремал? Да нет, он не помнил, как ложился.

Шардаш встал и прошёл в ванную комнату, там обрывались воспоминания. Действительно, на полу лежал заплечный мешок, на полке в беспорядке валялись лекарства и зелья. И почему прохладно? Наверное, открыл окно и забыл. Профессор прошёл в гостиную и убедился — створки закрыты. Видимо, показалось со сна. И, действительно, вроде бы потеплело.

Закончив собираться, Шардаш, чтобы не забыть, набросал на обрывке бумаги список вопросов, которые предстояло задать магистру. Их оказалось три: как поступить с кулоном Хорта и перстнем Темнейшего для неизвестного и как обмануть королеву.

Вздрогнув, профессор замер, не дописав последнее слово. Какого неизвестного? Ну да, вроде, кто-то шантажировал его жизнью Мериам, но почему у Шардаша ощущение, что он в первый раз об этом слышит? И почему до сих пор ничего не предпринял — записка пришла не сегодня. Странно.

Профессор потёр виски, пытаясь понять, не сошёл ли он с ума. Ощущение новизны сведений о записке не проходило. Он точно не обдумывал её. Единственное возможное объяснение — прочитал и отложил. Быть такого не может! Но, если чувства не лгали, было именно так.

«Кто-то отвлёк», — решил Шардаш и внезапно вспомнил: фамильяр! Он посылал Серого Тома узнать, куда полетит дух. Тот встретился с мужчиной, который носил кольцо королевы. Только зачем было следить за фамильяром, если это он и передал на словах указания Раймунды? Видимо, что-то профессору показалось странным.

Зевнув, Шардаш отложил решение головоломки до завтра. Ролейн Асварус поможет расставить всё по местам.

Глава 7

Мериам остановилась у запертой двери в комнаты Шардаша и вздохнула. Она знала, что он уехал, но всё равно пришла сюда.

Школа на время опустела, ученики разъехались. Осталась только горстка таких, как Мериам — опасавшихся не сдать сессию и засевших в библиотеке. Либо адепты, чьи родственники жили слишком далеко и не имели возможности оплатить открытие пространственного коридора сильным магом.

Постояв немного у двери, Мериам вздохнула, развернулась и побрела прочь.

С утра адептка взяла самый толстый справочник по «Ядологии», но не смогла заставить себя прочитать ни строчки. Все мысли занимал Шардаш. Мериам снедала тревога. Она боялась, что Шардаш угодит в ловушку, подстроенную императором, и погибнет. В итоге Мериам приняла решение — она едет в Ферам. Осталось собрать вещи и найти того, кто согласится открыть для нее пространственный коридор: иным способом в город за столь короткое время не добраться.

Шардаш воспримет её затею в штыки, но Мериам предпочитала выслушать ругань любимого, чем томиться в неведении. Заниматься она всё равно не сможет, а в Фераме профессору может пригодиться любая помощь и дружеская поддержка.

Адептка быстрым шагом направилась к учительской, надеясь застать там кого-то из преподавателей. Сейчас первый день каникул, полдень, кто-то мог задержаться, не успеть уехать.

Из-за двери доносились голоса. Мериам обрадовалась и постучалась. Не дождавшись ответа, она заглянула внутрь и просияла при виде Энке Идти. Куратор младших курсов беседовала с Матиссой Стоккуэл. Родных у неё не осталось: пару лет назад умер отец, поэтому преподавательница зелий традиционно проводила каникулы в Бонбридже.

— Доброе утро, — поздоровалась Мериам и растерялась, к кому обратиться. Выбрала куратора: она добрее.

— Можно вас на минуточку, метресса?

Идти кивнула и вышла за адепткой в коридор.

Мериам не стала тянуть, а сразу выпалила просьбу открыть пространственный коридор в Ферам.

— Зачем? — прищурилась куратор, взъерошив короткие волосы.

Перемещения в пространстве не были «коньком» Идти. Она освоила лишь простейшие коридоры, длиной не более мили, и открывала их при помощи волшебной палочки. Тут же требовалось сжать время и расстояние.

— Хочу к Тревеусу, — честно призналась Мериам и вдохнула.

Идти улыбнулась и покачала головой:

— Ох уж эти влюблённые! А он не рассердится? Не взял же с собой.

— Я думала позаниматься, вот он и… Ну, пожалуйста, метресса! — адептка умильно взглянула на куратора и в мольбе сложила руки на груди.

Энке Идти растерялась и предпочла скрыться за дверью, чтобы посоветоваться с Матиссой. Она с радостью отправила бы Мериам в Ферам, но не знала, как это сделать. Идти сочувствовала странной паре, неизменно принимала их сторону в спорах и закрывала глаза на то, что адептка гуляла по парку и коридорам Школы в тёмное время суток. Когда же ещё Мериам с Шардашем наедине остаться, если не вечером, а то и ночью?

Матисса Стоккуэл скептически отнеслась к идее Идти. Если адептка хочет куда-то поехать — пусть едет, но сама. А так получается, что одни ученики добираются до дома самостоятельно, а других переносят преподаватели. Непорядок.

— Матисса, перестань дурить! — ударила кулаком по столу Идти. — До Ферама сколько? По-твоему, она вернуться вовремя успеет? Я заметила: как выяснилось про Тревеуса, так сразу грымза-грымзой стала. Виды на него имела? Так ты дура, Матисса, и не спрашивай почему.

Стоккуэл открыла и закрыла рот, покраснела и пробормотала:

— Ты ошибаешься, ничего такого не было…

— А то, что ты в каждом холостом мужике потенциального жениха видишь, тоже не было? — «завелась» Идти.

Сама она придерживалась свободных взглядов на отношения и, несмотря на непривлекательный внешний вид, вот уже десять лет жила без благословения священника с орком. Замуж выходить не собиралась: «Я — и платье невесты? Помилуйте, Прародители! Стирка, готовка, и «Твоё место у люльки» никуда не убегут, а я пока любимым делом занимаюсь». Правда, знавшие Энке Идти, сомневались, что кто-то в здравом уме и трезвой памяти осмелиться предложить ей подобные жизненные ценности. Тот же орк, у народа которого женщинам отведено место у очага, предпочитал молчать. Хотя втайне надеялся, что когда-то представит Энке как супругу родным.

Матисса же, по словам Голубой дамы, одного из призраков Ведической высшей школы, бережно хранила пропахшее нафталином платье цвета инея. Такое никуда, кроме как на свадьбу, не наденешь, но желающих взять Стоккуэл замуж не находилось. Тут Шардаш не ошибся: Матисса носила негласное звание главной старой девы Бонбриджа.

Замяв неприятную тему, Матисса Стоккуэл отправилась к директору. Она опасалась самостоятельно принимать решение. Крегс оказался занят — беседовал с Магистром магии. Тем не менее, Матисса изложила суть проблемы и получила раздражённый ответ: «Не донимайте меня пустяками».

— Вот уж мелочь, право слово! — рассмеялся граф Саамат, оторвавшись от просмотра Школьных амбарных книг. Если бы Магистр магии знал, к кому спешит адептка, промолчал бы или воспрепятствовал, но он даже не догадывался. — Дела — на мгновение, а вы две минуты препираетесь.

— Боюсь, я медленнее открываю пространственные коридоры, — ресницы Матиссы кокетливо опустились, а сама она будто невзначай поправила волосы.

— Кандидат магических наук и… — собрался пожурить преподавательницу граф Саамат, но передумал. — Впрочем, да, навык нужен. Ведите девочку, отправлю к родным, и продолжим. Ближним нужно помогать, не так ли?

Он улыбнулся, и окрылённая Стоккуэл вылетела из кабинета так, будто ей сделали предложение. Госпожа Нора, секретарь директора, изумлённо покосилась на неё и пробормотала: «Вторую Мелису Школа не переживёт». Она имела в виду Мелису Кайсу — местную провидицу, которую и в глаза, и за глаза называли сумасшедшей.

Сияющая Матисса влетела в учительскую и велела болтавшей с куратором Мериам собираться. Та просияла и заверила, что мигом управится.

Мериам действительно уложилась в полчаса — рекорд для девушки. Книги в библиотеку она решила не сдавать, но и с собой не взяла. Из всей учебной литературы в адептка взяла только конспекты. Остальное место в сумке заняла одежда, чулочки, тюбики, баночки, флакончики и прочие женские мелочи. Ноша вышла тяжёлой, но в Фераме сумку заберёт Шардаш.

— Вы будто на край света! — усмехнулась Стоккуэл при виде согнувшейся в три погибели Мериам. — Переезжаете?

— Да нет, метресса, я самую малость взяла.

Матисса понимающе кивнула: сама она не упаковала бы вещи для отпуска даже в сундук. Подумав, Стоккуэл магически облегчила вес сумки и потащила адептку в директорский кабинет.

Мериам думала, что пространственный коридор откроет Крегс, поэтому, не успев войти, выпалила слова благодарности — и осеклась, увидев Магистра магии. Он махнул рукой — подходи. Адептка обернулась и вопросительно глянула на Матиссу. Та кивнула.

— Добрый день, милорд, — Мериам неуклюже поклонилась, не решившись присесть в реверансе: не умеешь — не берись.

— Добрый, — отозвался граф Саамат. — Почему же вы об экипаже заранее не позаботились?

— Так до Ферама далеко… Я не желаю злоупотреблять вашим…

— Леди, перестаньте! — отмахнулся Магистр магии. — Для меня это сущий пустяк, а вы родных увидите. Кто там у вас? Родители?

Адептка предпочла промолчать. Интуиция подсказала: болтать не следует.

Находившиеся в кабинете директор и Стоккуэл тоже не поправили Элалия.

Магистр магии легко, играючи, закружил вихрь пространственного коридора и поинтересовался более точными координатами, нежели город. Мериам назвала главную улицу: тоже посоветовал внутренний голос. Резиденция ордена Змеи обязательно вызовет расспросы.

— Начало или конец?

Граф Саамат пытался вспомнить, где уже видел эту девушку. Будто промелькнула перед глазами недавно. Видимо, среди прочих адептов. Рыжие, они всегда запоминаются: солнечные.

— Начало, пожалуйста.

Сообщив, что всё готово, Магистр магии отошёл, и Мериам смело шагнула в бесновавшийся вихрь. За последние месяцы она перестала бояться пространственных коридоров.

— Её там жених ждёт, — подала голос Матисса, выискивая причину побыть ещё немного в директорском кабинете.

— Жених? Тогда понятно, почему она так спешила в Ферам, — рассмеялся граф Саамат и вернулся к амбарным книгам. — Счастья им.

Ферам ничуть не изменился с тех пор, как Мериам видела его в последний раз. Разве что сугробы стали выше.

Морозец потрескивал, кусая щёки, снег искрился и скрипел под ногами.

Адептку вынесло на проезжую часть, пришлось отступить к обочине, чтобы не попасть под копыта или колёса.

Сумка давила на плечо: коридор перемещения разрушил заклинание Матиссы Стоккуэл.

Откуда-то тянуло выпечкой. Мериам невольно облизнулась и задумалась: а не перекусить ли? Сдобные булочки, смазанные желтком и посыпанные сахарной пудрой, безусловно, вредны для фигуры, но полезны для здоровья. Радость продлевает жизнь. А чем такая булочка не радость?

Бодро топча снег ботинками, Мериам пошла на запах, который вывел её к булочной. Купив за мелкую монетку две сдобные булочки, адептка тут же съела их. Вроде, и сумка стала легче. Однако путь до ворот ордена убедил, что вес не уменьшился ни на крыло бабочки. Когда адептка добрела до часовых, шея болела, а сумка практически волочилась по снегу.

Скособоченная, с гримасой муки на лице, Мериам поинтересовалась, в резиденции ли магистр. Часовые ответили утвердительно и поинтересовались, зачем ей Ролейн Асварус. Адептка буркнула, что по личному делу, с облегчением сбросила сумку с плеча и попросила позвать Тревеуса Шардаша:

— Он один из паладинов, наверняка сейчас с магистром. Скажите, его девушка у ворот мёрзнет.

Взгляд, которым одарили Мериам, заставил усомниться в том, что она может быть чьей-то девушкой. Тем не менее, один из стражников скрылся за воротами, второй же не спускал с адептки глаз, сочтя её подозрительной особой.

Мороз пощипывал всё ощутимее, а яркое, но холодное солнце над головой предупреждало: теплее не станет. Светило только в новом году приласкает, а в старом одарит презрением. Да и солнцеворот сегодня, самый короткий день и самая длинная ночь в году.

Постукивая ладонями в варежках и нарезая круги вокруг сумки, Мериам сердилась. Сколько можно идти! А потом задумалась: вдруг она отвлекает Шардаша от чего-то важного? Или мешает отдыхать. Вдруг он сидит в чисто мужской компании, травит байки не для девичьих ушей, в кои-то веки отделавшись от адептки. Они ведь почти все вечера проводили вместе, а профессору наверняка хотелось поговорить не только о Школе и любви. И эмоции выражать не молчанием вместо пропущенных слов.

Вспомнились кулон Хорта, император, и Мериам совсем приуныла, убедилась, что не стоило приезжать. Какие байки, какие попойки — Шардаш сейчас по уши в манускриптах, гадая, как спасти её от Темнейшего.

Вздохнув, адептка потянулась к сумке, закинула на плечо и побрела обратно. Ничего, найдёт приличный постоялый двор, снимет комнату, полюбуется зимним Ферамом, а потом попробует уговорить кого-нибудь вернуть её в Бонбридж. Профессор же ничего не узнает, подумает, часовой пошутил.

Сгорбившись, Мериам медленно удалялась от ворот. Былая радость, предвкушение скорой встречи угасли, уступив место грусти и недовольству собой.

Ничего, откроет конспекты, позанимается. В Бонбридже ядология дожидается…

Не получится найти и уговорить мага перенести в нужную точку, поедет в дорожной карете. До наступления Новолетья не успеет, конечно, но ничего, в пути его встретит. Или к бабке по отцовской линии заглянет: до неё, наверное, дня четыре по такому снегу. Власелена — ведьма, что-нибудь придумает. В крайнем случае, первого числа Шардаш спохватится, найдёт.

— Мериам!

Кто-то выхватил у неё сумку и развернул лицом к воротам. Тревеус! В расстегнутой куртке, без шапки и перчаток. Видимо, торопился.

Мериам виновато улыбнулась, ткнулась губами в его щёку и замерла в ожидании наказания.

— Во-первых, куда ты собралась? Я живу в другой стороне. Во-вторых, что ты тут делаешь? Кажется, мы условились, ты останешься в Школе.

Он сердился. Губы сжаты, взгляд колючий, руки скрещены на груди. Сумка болтается на локте, будто невесомый небесный фонарик.

Адептка опустила глаза и пробормотала:

— Я соскучилась, заниматься не могла… Но уже поняла, что дура, поэтому и уехать собиралась. Чтобы не мешать.

Мериам сделала робкий шажок в сторону города и тут же оказалась в кольце рук профессора. Уткнувшись носом в мочку её уха, он прошептал: «Неужели скучала?» Мериам издала нечто среднее между вздохом и всхлипом и напряглась, когда язык Шардаша коснулся кожи. Он прошёлся от уха до шарфа, холодя и щекоча.

— Ладно, раз ты здесь, пойдём, — в тоне профессора не осталось отголоска недавней нежности, будто он продолжал сердиться. — Но чтобы остальные указания не смела нарушать!

Шардаш перекинул сумку через плечо, подхватил Мериам под руку и повёл по скрипучему снегу к воротам. Часовые с удивлением уставились на адептку. Та не удержалась и фыркнула: а вы не верили! Профессор удивлённо глянул на неё, затем на собратьев по ордену, а потом догадался:

— Не пускали?

Мериам кивнула, но тему развивать не стала.

Шардаш привёл её в магистрат. Не спрашивая разрешения, вошёл в кабинет Ролейна Асваруса, обещав после отнести сумку Мериам к себе. Адептка возразила, что прекрасно устроится на постоялом дворе.

— Ты же сказала, будто соскучилась, — напомнил профессор. — Я именно так всё понял.

Адептка покраснела и отвернулась, опустив голову.

— Прости, — прошептала она, — я не хочу… Не потому, что не люблю, а потому… Если только просто, тогда…

— Давай попробуем «просто», — вздохнул вмиг помрачневший Шардаш. — А то забуду, как пахнешь.

Мериам промолчала и переступила порог. Она понимала, чего от неё хотят, много раз представляла, как всё произойдёт, но пока не могла решиться. Может, с ней что-то не так? Инесса тоже намекала — пора перестать дразнить мужчину, но в голове неизменно всплывали наставления родителей. Мать воспитала её в строгости и выдрала бы не только за потерянную девичью честь, но и за книги с сердечками на обложке. Дома Мериам любовных романов не читала, с мальчиками не целовалась — всё это началось после переезда в Бонбридж, когда родительский контроль ослаб. Дома же адептке надлежало зубрить фолианты по магии и всеми правдами и неправдами пробиваться в лучшие ученицы класса, чтобы прославить фамилию Ики.

— Какая неожиданная встреча! — голос магистра вывел Мериам из задумчивости.

Асварус поднялся с обитого красной кожей кресла и подошёл к кусавшей губы Мериам. Наверняка он всё слышал.

— Рад видеть, Мериам. Можно ведь обращаться к вам по имени? Невеста моего ученика как-никак, — магистр покосился на Шардаша. Тот и бровью не повёл. — Только почему вам с книжками не сиделось? Хотя понимаю — сам был молод и влюблён. И Тревеус рад, а радость ему сейчас, Мериам, крайне необходима.

Адептка присела на указанное Асварусом место и решила молчать: разговор всё равно пойдёт не об её особе.

Шардаш обсуждал с магистром события недавних дней. На кивок в сторону Мериам, он ответил:

— Она знает. Темнейший при ней ультиматум поставил. И, что уж там, именно Мериам достала ценнейшие сведения о кулоне Хорта.

Лицо магистра дёрнулось. Сцепив пальцы, он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. На щеках гуляли желваки. Пальцы сжимались всё сильнее, пока не побелели.

Наконец Асварус открыл алые, как у всех альбиносов глаза, и прошептал: «Так вот зачем ему моя дружба! Понадобился кто-то из дроу… Нам придётся серьёзно поговорить, Джаравел, и если мои сомнения подтвердятся…»

Магистр резко встал. Потревоженное кресло едва не отлетело к стене. Асварус вплотную подошёл к Шардашу, наклонился к нему и неожиданно спокойно спросил:

— Вы не солгали, Тревеус? Джаравел ФасхХавел требует принести именно кулон Хорта?

Мериам сжалась, почувствовав нависшую над профессором опасность. Она видела, как стали плавными, смазанными движения магистра — будто у воина на поле боя. Не хватало ещё, чтобы Темнейший стал причиной поединка!

Шардаш кивнул:

— Именно так, учитель. Мне незачем лгать.

Асварус вздохнул и вернулся на место, по дороге пнув стол. Однако когда он заговорил, в голосе не было и тени ярости:

— Мы что-нибудь придумаем. Кулон Хорта — реликвия моего народа. Полагаю, вам нужно переговорить с сестрой. Аскания юна, но умна. К сожалению, сам не смогу поехать на землю предков, но напишу сестре. Она покажет кулон и по возможности поможет изготовить качественную обманку.

— Темнейший сразу её раскусит, — покачал головой Шардаш. — И заберёт Мериам.

— Вы отдадите ему настоящий кулон, только он исчезнет в тот же день. Иного выхода нет. Теперь что там со второй угрозой?

Профессор рассказал о требованиях королевы и записке неизвестного, который собирался обменять жизнь Мериам на перстень императора. Магистр слушал и хмурился.

— Не узнаю своего ученика, — покачал головой он. — Разве так надлежит поступать по кодексу ордена?

— Сам удивляюсь, — развёл руками Шардаш. — Вроде, записку давно получил, но почему-то ничего не сделал, только сегодня начал обдумывать.

— Это не неизвестный, это королева! — неожиданно вмешалась в разговор Мериам. — Как ты мог забыть?

Оба: и учитель, и ученик, — удивлённо взглянули на неё и предложили пойти погулять. Но адептка упорствовала. Подойдя к профессору, она сбивчиво рассказала, как случайно взяла со стола записку императора и конверт с письмом. Она смогла прочитать всего пару строк: бумагу зачаровали и использовали тайнопись. Её Мериам расшифровала, но, увы, сработало защитное заклинание. Напомнила, как заставила Шардаша пересказать содержание, и поклялась: письмо написала королева Раймунда.

— Оно начиналось: «Уважаемый профессор Тревеус Шардаш, полагаю, вы не откажитесь послужить во благо королевства? Учитывая ваше прошлое и настоящее, рассчитываю получить положительный ответ». А наутро бумага сгорела.

— Ну, — она с мольбой заглянула в глаза профессора, — вспомни, Тревеус! Зачем ты выдумал каких-то неизвестных?

Асварус протянул: «Ну и дела!», почесал подбородок и в упор уставился на Шардаша. Тот, оскорблённый двойным обвинением во лжи, заверил — на память не жалуется, а у Мериам богатая фантазия. Адептка вспыхнула и выпалила, что готова в присутствии Видящего повторить то же самое. Магистр перевёл взгляд на неё, мазнув глазами воздух поверх головы Шардаша, и замер. Потом потянулся за волшебной палочкой и попросил профессора не двигаться.

— Припомните, кто и за что мог одарить вас эльфийским заклинанием, — цокнув языком, изрёк Асварус. — Если бы не был дроу, не заметил бы. У вас подарочек, Тревеус, — следы эльфийской магии на ауре. Почти рассосались, но факт остаётся фактом. Что за штучка, пока не знаю, но вряд ли она вам нужна.

Шардаш нахмурился и выругался, лихорадочно вспоминая, с кем общался за последние трое суток: дольше даже самое сильное заклинание не фонит. Вспомнилась книжная лавка, и гном, оказавшийся магом. Но тогда он не успел ничего сделать, хотя и собирался. Или успел? Нет, профессор бы почувствовал воздействие магии.

И тут его как обухом по голове ударило: ночь накануне отъезда! Он не помнил, как оказался в кровати, да и в комнатах стоял такой холод, будто открывали окно. Шардаш жалел, что не осмотрел подоконник, не глянул, не нанесло ли на него снега.

— Мериам, подожди за дверью, — сухо попросил он. — Этот разговор не для твоих ушей. Сумку, если хочешь, забери. Нет — так я через час занесу. В кабачке хороший сбитень, по запаху узнал, пойди, погрейся.

Адептка кивнула, решила, хватит одного неповиновения за день. Любопытство толкало остаться, но здравый смысл твердил другое.

Едва за Мериам захлопнулась дверь, магистр оплёл кабинет чарами и предупредил: процедура осмотра ауры болезненна. Шардаш заметил, что поединок с демоном и укус умертвия причиняют куда больше беспокойства, однако он их перенёс. Асварус улыбнулся и с помощью длинного словесного заклинания изменил воздух в помещении: он обрёл цвет. Профессор понял — магистр перенастроил пространство. Теперь оно отражало ауры и тепло тел. Подобным заклинанием пользовались, когда хотели отделить живое от неживого, а нечисть от обычных людей — самый простой способ найти тёмного в толпе. Шардаш терпеливо ждал дальнейших действий магистра.

Асварус, усилив зрение очками, — нет, глаза его не подводили, просто стёкла в оправе были особенные — вплотную, касаясь одеждой лица, приблизился к профессору и замер. Ровно на минуту, чтобы затем радостно всплеснуть руками: «Ага!»

— Тревеус, — вернувшись к столу, предупредил Асварус, — чтобы снять заклинание забвения, придётся погрузить вас в сон. Оно неполное, то есть распадается через заказанный период времени, поэтому работать проще. Одно скажу — маг, который его сплёл, — ювелир своего дела.

Шардаш кивнул и мысленно сделал пометку: найти этого волшебника.

Глава 8

Мериам, как и хотел Шардаш, отправилась в кабачок и вкусно поела, не притронувшись к хвалёному сбитню. Когда появился профессор, она уже допила травяной чай — единственный безалкогольный напиток, который подавали в заведении.

— Всё в порядке? — бросилась навстречу Шардашу Мериам. — Ничего не болит?

Тревожный взгляд заметался по лицу профессора, вызвав у того улыбку. Её забота была так трогательна. Видимо, адептка вспомнила лечение собственной ауры и полагала, профессор испытал схожие ощущения. Шардаш даже на миг задумался: а не притвориться ли? Но не стал. Беспричинная ложь не поощрялась кодексом ордена, да и самим профессором.

— Успокойся, а то пища не переварится, — Шардаш пошёл к стойке и заказал кружку сбитня. — И, прости, но ты оказалась права. Никогда бы не подумал, что женское любопытство способно принести пользу!

Мериам с облегчением перевела дух и вернулась на место. Подавальщик успел забрать посуду, и на крепком дубовом столе уже красовался выведенный карандашом счёт на салфетке. Адептка потянулась за кошельком, чтобы расплатиться, но профессор воспрепятствовал. Он перекинулся парой слов с трактирщиком и заверил — с Мериам денег не возьмут. Адептка догадалась, что Шардаш попросил записать её обед на свой счёт, но возражать не стала. Деньги по-прежнему оставались её слабым местом. Профессор знал об этом, поэтому всегда оплачивал покупки Мериам. Никакой договорённости между ними не существовало, но сложившийся порядок вещей устраивал обоих.

Шардаш с удовольствием потягивал сбитень, приводя мысли в порядок. В голове стоял туман, но, по словам магистра, это скоро пройдёт. Допив кружку, профессор заказал ещё целый кувшин сбитня и на закуску — бараньих рёбрышек с печёным картофелем. Не утруждаясь переносом тарелок, Шардаш отправил их магией на стол Мериам, взял кувшин и вторую кружку и присел рядом с адепткой.

— Значит, я оказалась права, и записку написала…

— Ш-ш-ш! — профессор коснулся пальцем её губ и, наклонившись, поцеловал.

Посетители кабачка тут же начали считать вслух, подбадривая Шардаша свистом:

— Давай хотя бы до десяти!

Мериам не хватало воздуха, а поцелуй всё длился. Шардаш умело заставил забыть о свидетелях, просто отдаться во власть его губ. Наконец он отстранился, обвёл взглядом воодушевлённую публику и поинтересовался, что они делают в кабачке в урочное время. Часть смутилась и потянулась к выходу. Для остальных профессор припас фразу:

— Раньше свободного времени у членов ордена было меньше, а с личной жизнью — лучше.

Намёк поняли все и вернулись к своим делам.

— А паладин — это высокое звание? — простодушно поинтересовалась Мериам. Ей стало неловко за публичный поцелуй, и она буравила взглядом стол.

— Дам кому-то пощёчину, проглотят, — коротко пояснил Шардаш и добавил: — Паладин — это свободный член ордена, обладающий определёнными знаниями. Над нами только магистр, и то он не может навязать свою волю, только попросить.

— Я и не знала, что ты такой важный! — рассмеялась адептка.

Стеснение мигом исчезло.

— Я привык, что ты ничего не знаешь, даже буквы за тебя вывожу, — усмехнулся в ответ профессор. — Почерк хороший, копировать несложно.

— Ничего, — пообещала адептка, — подумаю и усложню задачу. Ты сделал и забыл, а с меня потом на работе спросят.

Шардаш чуть не поперхнулся бараньим ребром и лукаво посмотрел на Мериам:

— Прости, а ты кем работать собралась? Вернее, ты уверена, что получишь аттестат?

— А разве нет? — удивилась адептка.

— Да так… Подумалось, — ушёл от ответа профессор, занявшись едой.

На попытки прояснить ситуацию он отмахивался, Мериам оставалось только гадать, какие обстоятельства помешает ей окончить Ведическую высшую школу.

Весь обед сумка адептки пролежала у ног Шардаша. Расплатившись, тот подхватил её и повёл Мериам к знакомому зданию, где жили паладины.

Дежуривший у входной двери послушник на этот раз не проронил ни слова, только поздоровался с профессором. Тот кивнул в ответ и увлёк Мериам к лестнице. Они поднялись на третий этаж и прошли к комнате «тридцать два».

Шардаш извлёк пластину и отпер дверь:

— Проходи, располагайся. Весь платяной шкаф твой, мне всего одну полку оставь.

Адептка замялась на пороге.

Профессор поставил сумку на пол возле кровати, снял куртку и, судя по фырканью, ополоснул лицо.

— Ты чего? — раздался его удивлённый голос.

Мериам решила, что дверь всё-таки лучше закрыть, и присела за стол:

— Тревеус, ты серьёзно?

— Начинается! — недовольно буркнул Шардаш и промокнул влажные пряди полотенцем. — С посторонним человеком ты можешь жить в одной комнате, с не посторонним — нет. Прости, но даже из соображения безопасности не могу никуда отпустить. Темнейший — это не шутки!

Адептка кивнула и расстегнула пальто. Да, они всё обговорили, но Мериам продолжала сомневаться. Она слишком хорошо помнила события, разыгравшиеся в этой же комнате, поэтому надеялась, что переночует в другом месте.

— Тревеус, у тебя же «просто» не выйдет, — покачала головой Мериам, развязав платок.

— У меня хорошая сила воли. Хотя, если честно, — Шардаш подошёл и помог адептке снять пальто, — не вижу препятствий для нашей близости. Что изменится? Чего ты боишься? Что брошу, что забеременеешь? Так с первого раза у нас не выйдет. Не у всех людей-то получается, далеко не у всех. Или тебя тот парень на всю жизнь напугал? Помню рассказ о… хмм… увиденном.

Он обнял Мериам и уткнулся губами в шею. Профессор стоял неподвижно, слушая биение её сердца, вдыхая запах кожи, а потом прошептал:

— Стесняешься?

— И это тоже, — раскрасневшаяся, Мериам не знала, куда деться от скользкой темы. — Тревеус, я же обещала, в следующем году. Мне нужно подготовиться, свыкнуться с мыслью, убедить себя, что не будет больно…

И тут выяснилось — Шардаш не подозревал о болезненности первой близости. Кусая губы, радуясь, что он не видит её лица, Мериам в трёх словах рассказала то, что читала о физиологии человеческих девушек, вырвалась и отгородилась от профессора дверью ванной комнаты. Мериам ещё никогда не испытывала такого стыда.

— Э-э, просто у оборотниц всё иначе, никакой крови, а с человеческими девушками я не спал, только с женщинами, — объяснял растерянный Шардаш. — Кажется, в Университете что-то рассказывали, но уже смутно помню. Успокойся. Если случится, то случится, нет — потерплю полгода, не умру. А теперь давай вещи разберём.

Мериам отказывалась выходить, только молча сопела.

Профессор прижался ухом к двери, прислушиваясь. Ему показалось, или она плакала? От мысли, что из-за него, стало тошно. Столько лет держал себя в руках, а тут опять верх взяли инстинкты. Мериам наверняка думает, будто ему только постель нужна. Это само собой, конечно, но не только.

Шардаш злился на себя: если бы сдерживался, давно бы отдалась, потому что не испытывала бы страха. Тогда, в домике посреди леса, ведь прижималась тесно-тесно, даже гладила робко — а он спугнул. Что поделаешь, до этого профессору попадались женщины, а Мериам оказалась девушкой, да еще с определённой расовой особенностью и строгим воспитанием.

— Мериам, — Шардаш уткнулся носом в щель между косяком и дверью, — прости, пожалуйста. Я не хотел.

Несколько минут тишины, а потом — плеск воды. Почти сразу же повернулась ручка, и адептка вышла. Она остановилась напротив профессора, робко подняла глаза и внезапно улыбнулась. На немой вопрос, почему, Мериам ответила:

— Ты такой смешной. Как нашкодивший пёс. Такое выражение лица… Никак с тобой не вяжется.

Шардаш с облегчением выдохнул. Он опасался, что Мериам заберёт вещи и уйдёт. Профессор нерешительно шагнул к ней, хотел обнять, но вместо этого почему-то спросил, можно ли. Это вызвало ещё одну улыбку на лице Мериам. Восприняв её как положительный ответ, Шардаш привлёк адептку к себе, вылизывая волосы и уши. А Мериам стояла и не двигалась. Потом повела плечами и потянулась к сумке.

— Я книгу принесу, — неожиданно пообещал Шардаш. — Не хочу, чтобы ты боялась. А так заранее всё на картинках посмотришь, чтобы вживую в обморок не упасть.

— Только, — он усмехнулся, — подругам не показывай, а то Селениум Крегс обвинит в массовом растлении адепток.

Мериам продолжала молчать, только покраснела до кончиков ушей.

Ролейн Асварус гаденько улыбнулся, положив ладонь на шар. Он привычно засветился, будто интересуясь, с кем желает поговорить хозяин. Магистр мысленно назвал собеседника и поправил собранные в «хвост» волосы, в которые на этот раз вплёл пару обоюдоострых ножей — излюбленное оружие дроу. Об одежде и иной экипировке Асварус тоже позаботился: меч, наручи, усиленный магией кожаный доспех и амулеты заняли свои места. Однако до поры до времени их скрывал морок.

— Доброго дня и добрых ночей, — интонация голоса Асваруса ничем не выдала намерений. Самое спокойствие, само дружелюбие.

— Добрых, — отозвался император. Он сидел в кресле и рассматривал на просвет зелёный драгоценный камень. — Давненько тебя не слышал и не видел.

— Дела. Толк из послушников с трудом выбивается, — краешками губ улыбнулся магистр. — Не отвлекаю?

— Нет. Вот, безделушку для Ларилеи откопал, думаю: такого ли оттенка её глаза или светлее?

— Такого. У светлых эльфиек они как изумруды. Странно, что ты одариваешь Ларилею. Мне ли не знать, как холодны ваши отношения.

— Не преувеличивай! Она давно смирилась, что отец её продал. Вернее, всучил мне. Брать не хотелось, но зато предотвратил войну.

Темнейший отложил камень и поинтересовался, не надумал ли Асварус встретить первый день нового года в Империи.

— Намечается шикарный бал. Самые красивые одинокие вампирши и демоницы к твоим услугам, — подмигнул он.

— Благодарю, — сухо ответил магистр, — но с меня хватит демонов.

Император пребывал в отличном настроении, это раздражало Асваруса ещё больше. Мысленно досчитав до десяти, чтобы унять ярость, он произнёс сакраментальное: «Можно с тобой переговорить?». Вместо ответа в кабинете вспыхнули золотистые искры, и завыл двусторонний пространственный коридор. Погасив сияние шара, магистр смело шагнул в императорский дворец.

— Вина? Девочек? Или на Ролейна взглянешь? У него как раз урок верховой езды, — Темнейший приветствовал Асваруса широкой улыбкой и протянул руку. Магистр её не пожал.

— И, что случилось? Опять с каким-то учеником проблемы?

— Проблемы, Джаравел, — кивнул Асварус, — но не с учеником. У тебя.

Морок спал уже в движении, когда магистр смазанной тенью метнулся к не разгадавшему намёк императору, повалил его на пол и приставил острие меча к горлу. Вторая рука приготовилась вонзить нож в сердце Темнейшего.

Клинок меча полыхал огнём.

В комнате запахло палёным.

— Ты спятил, Ролейн?!

Император, отправившись от изумления, попытался отвести опасное оружие, но едва успел отдёрнуть руку, чтобы не остаться без кисти. Ножи в «хвосте» магистра рассекли воздух над шеей Темнейшего.

— Всегда знал, что демоны — мрази, — и поверил одному из них, — сквозь зубы процедил магистр.

Напряжённый, он контролировал каждое движение императора. Огненный меч в любой момент готов был вспороть его плоть. Подобным оружием убивали и казнили тёмных. Меч, который держал в руке Асварус, обладал магической силой, позволявшей разрубить защитные заклинания вплоть до одиннадцатого уровня.

— Убери его, право слово! Знаешь, не очень приятно, когда друг пытается вспороть тебе горло, — рассмеялся император. Однако глаза оставались серьёзными.

Магистр заметил, как между пальцами Темнейшего разлилось зелёное сияние, и инстинктивно нанёс удар первым. Кажется, нож достиг цели: по руке потекло что-то горячее. Точнее Асварус сказать не мог: его отбросило к стене, лишив зрения.

— Ты действительно убивать собрался?! — гремел голос императора. — Предупреждаю, рыпнешься ещё раз, одним заклинанием временной слепоты не отделаешься. Ты мне нож под ребро загнал, объяснить, что за такое бывает? Совсем спятил в своём ордене?! Только потому, что друг, ещё живой и целый. Я требую объяснений, Ролейн.

Асварус молчал. Не теряя времени даром, начал плести защиту.

Темнейший выжидал, буравя взглядом фигуру на полу. Подбородок подёргивался, Тьма в правом глазу выплёскивалась наружу.

Император зажимал ладонью рану в левой части груди, будто убаюкивая, нашёптывал лечебное заклинание. Кровь залила рубашку, испачкала даже ковёр, на котором ещё пару минут назад лежал Темнейший.

Ещё одна царапина алела на горле. Затягивалась она медленно: огненный меч блокировал регенерацию.

Темнейший медленно подошёл к креслу и тяжело опустился в него. Рана оказалась серьёзной, императору требовалось пара минут покоя, чтобы затянуть её. Кровотечение он уже остановил.

Магистр осторожно сел, на ощупь достал волшебную палочку и так же на ощупь коснулся ею ножа, готовый оплести его заклинанием.

— Оба клинка — мне! — император рыкнул так, что задрожали стёкла. — И, Ролейн, либо в комнате не останется ни следа твоей магии, либо ни следа не останется от тебя!

Асварус вздрогнул и выронил палочку. Такого бешенства в голосе Темнейшего он никогда не слышал. К магистру вернулось зрение, и он увидел распустившего крылья мрачного императора. Голова характерно повёрнута вправо. После минутного колебания, Асварус погасил пламя меча, расплёл боевой «хвост» и аккуратно, не делая лишних движений, перенёс оружие к ногам императора. Тот даже не шелохнулся.

Взвесив за и против, Асварус разрушил сплетённые заклинания, вмиг ощутив себя беспомощным и беззащитным.

Император ругнулся, видимо, от боли и поднял оружие. Внимательно осмотрел меч и аккуратно положил на свободное кресло. Ножи постигла иная участь: Темнейший сломал клинки и сжёг особым демоническим огнём — тем самым, которым император пару месяцев назад пугал Асваруса.

Темнейший встал, медленно подошёл к магистру и ожидаемо обнажил вампирьи клыки.

Раз — и коготь крыла резанул по щеке Асваруса, оставив глубокий порез. Магистр поднял руку, чтобы остановить кровь, и ощутил, как сдавило рёбра. Их сжимала и сжимала невидимая петля. Казалось, ещё немного — и кости, хрустнув, сломаются.

Крыло императора наотмашь ударило по лицу. Из носа магистра потекла кровь, а сам он скривился от боли.

— Знаешь, я очень добр к тебе, — заметил Темнейший, наградив Асваруса ударом второго крыла, закончившимся ушибом плеча. — Всё ещё жив, всё ещё не истекаешь кровью. Не кривись, Ролейн, я могу сделать больно. Действительно больно. Так, чтобы прислуге пришлось оттирать твои мозги с мебели. Череп вовсе не так крепок, каким кажется на первый взгляд.

— Но даже после этого, — он указал на набухшую от крови рубашку, — я считаю тебя другом и даю шанс объясниться. Значит, морок, боевое облачение дроу — а я в честь него сына назвал, в дом к себе перенёс, верил… Ради удара в грудь? Забыл, Ролейн, что у полукровок, сердце чуть смещено?

Магистра подняло под потолок и швырнуло под ноги императору. Тот убрал невидимую воздушную петлю, и задыхавшийся Асварус жадно глотнул воздух. Кажется, при падении он заработал пару новых ушибов. Если бы не кожаный нагрудник, смягчивший удар, пострадали бы внутренние органы. Железный же, наоборот, обеспечил бы более серьёзные травмы.

— Будешшь молчать? — прошипел Темнейший, пнув магистра под рёбра. Тот задохнулся от боли: император не сдерживал силы. — Что ж, узнаешь, ш-што ощ-щущщают жертвы клана Вечности. В память о прещщней друшшшбе.

— Дружбе? — магистр с трудом сел, глянул на нагрудник и понял, отчего так больно: удар императора смял его. — Ты никогда не считал меня другом, Джаравел, а всего лишь использовал. Сожалею, что когда-то поверил в твою искренность. С сердцем ты прав — забыл, всю жизнь считал тебя демоном. Знал бы, тогда, двести лет назад, плюнул бы в лицо и давно сгнил в земле с переломанной шеей. Всё лучше, чем бесчестие.

Император уставился на него как на умалишённого. Крылья сложились, клыки скрыла верхняя губа.

— В глаза мне посмотри, — наконец приказал Темнейший. — И руку давай. Сейчас узнаем, кто из нас лжёт.

— Ты, Джаравел, — покачал головой Асварус. Сердце щемило: он доверял этому существу и тяжело переживал предательство. — Признай, наконец, что тебя интересовали реликвии дроу, а не задушевные беседы. И либо убей, либо отпусти. Не вернусь, никого не подошлю, но увижу в Лаксене, убью. Ты для меня отныне обычный демон.

— Спятил, Ролейн? — император опустился на корточки и осмотрел воздух чуть выше головы магистра.

Наморщив нос, Темнейший медленно, опершись о кресло, выпрямился и пробормотал:

— Проклятия не вижу, чар подчинения тоже. Никакой магии и гипноза. Значит, сам в голову втемяшил. Какие же реликвии меня интересовали, Ролейн?

— Кулон Хорта.

— А, — расплылся в улыбке император, от былой ярости не осталось и следа, — оборотень проболтался. Не знал, что ты параноик, Ролейн. С холодным оружием осторожнее, а то кого-нибудь убьёшь в припадке мнительности. Использовал! Придумал, право! Нет, отдам лекарю — пусть разум проверит, а то, сдаётся мне, он помутился. Вставай. Меч пока не отдам.

— Тебе смешно, а я стану изгоем, — процедил сквозь зубы Асварус.

— Да понял я намёки на бесчестие! — отмахнулся император. — Мол, решат, будто продал и предал, вычеркнут имя из списка дроу, семью выгонят и всякое такое. Поэтому с мечом и полез, только убивать не собирался. Не надо так на меня смотреть, Ролейн! Шанс вспороть горло предоставился шикарный. Потом бы спокойно отыскал сердце и для верности пырнул бывшего друга раз десять, чтобы точно сдох. Если не секрет, что взял бы в качестве доказательства моей смерти? Глаза или клыки? Есть у вас обычай: бросить к ногам правительницы дроу части тела кровного обидчика. А ещё говорят, будто демоны кровожадны!

Магистр промолчал, попытался встать, но не смог. Его шатало, голова кружилась, и Асварус завалился набок, держась за живот. Руки тут же окрасились кровью.

— Н-да, квиты, только ты без регенерации и лечебной магии, — прокомментировал Темнейший. — Так как, помочь, или будешь гордо мучиться в Фераме, куда по милости душевной верну? В любом случае, Ролейн, твои обвинения я отмёл — простил же. И о кулоне Хорта узнал позже Змеиного болота, которое нас познакомило.

Рана императора практически затянулась, к нему вернулась былая подвижность.

— Но вывод напрашивался сам собой! — не скрывая обиды, выпалил Асварус. — Ты кого угодно используешь ради выгоды, а тут такая власть… Что тебе какой-то друг? Так, всего лишь дроу! А ты у нас — Джаравел ФасхХавел, внучатый племянник Наитемнейшего, без пяти минут властитель всего Солнечного мира. От безграничного могущества отделяет какой-то Ролейн Асварус. Даже не принц, а так, высокородный тёмный эльф, живущий далеко от семьи. Доверие — такая же мелочь для демона, как и мораль. Не так ли, Джаравел? Ну, скажи мне?! Что для тебя все, кроме демонов? Безликая масса — сам говорил.

— Всё, покажу лекарю, не обсуждается, — Темнейший резко встал, забрал с кресла меч магистра и направился к двери.

— Я прав, Джаравел? — Асварус приподнялся на локте, сверля глазами спину императора. — На проклятие ведь сил хватит.

— Хороший у меня друг! — остановившись, усмехнулся Темнейший, но не обернулся — Сначала убить пытается, потом проклясть. Может, и мне тебе не верить, а? Может, тебя кто-то науськал, денежек и эликсира бессмертия посулил? Потому что я, Ролейн Асварус, конечно, демон, но с понятиями о чести. Использовал бы — давно бы выбросил. Выводы сделаешь сам и извинишься. Проклинать не советую — уничтожу. Лёгкая смерть — тоже смерть, Ролейн.

Император с силой захлопнул дверь, и магистр на пару минут остался один. Это время он потратил с пользой: перевязал раны и по мере сил начал лечение. Теперь, когда дурнота от ударов прошла, это давалось легче, хотя и отнимало много сил. Однако Асварус не сомневался: справится.

Магистр стягивал очередную рану на животе, когда дверь распахнулась, и в кабинет императора вошёл молодой стройный дроу в сопровождении мага-вампира.

— Господин сказал, вы по неосторожности пострадали, могу я взглянуть? — почтительно обратился к Асварусу тёмный эльф.

Причин не доверять собрату не было, и магистр кивнул.

Маг-вампир остался у двери, а дроу подошёл и склонился над Асварусом. Только сейчас он заметил, что лекарь полукровка: в волосах притаились крохотные рожки. Доверившись умелым рукам дроу — тот знал и владел большим магическим арсеналом в этой области, нежели магистр, — Асварус гадал, не внебрачный ли сын кого-то из императорской четы перед ним. Вряд ли Темнейший допустил бы в кабинет посторонних. Маг не в счёт: вампиры свято хранили тайны главы сильнейшего из кланов.

— Вы правы, — неожиданно улыбнулся дроу, обнаружив своеобразный прикус. — Отец в раздражении велел глянуть на вас и заодно прочитать мысли. Он обрадуется — вы совершили всё в порыве обиды и запальчивости.

— Демон! — магистр произнёс это слово как ругательство.

Он и не предполагал, что дроу умеет читать мысли — точно так же, как отец, при помощи прикосновений. Лечебная магия обманула, замаскировала специфические ощущения от данного процесса. Оставалось гадать, не успел ли дроу прочитать тайны, которые Джаравел ФасхХавел может использовать в своих интересах.

— Я не вижу далёкого прошлого, только события последнего часа и текущие мысли, — успокоил лекарь и посоветовал: — Извинитесь перед императором. Не знаю, что вас поссорило, но если он послал меня, это много значит. Дружба же всегда приносит взаимную выгоду.

Не прошло и получаса, как ни от ран, ни от ушибов, ни от ссадин не осталось и следа.

Закончив, дроу попрощался и ушёл. Как ни странно, маг тоже. Асварус остался один, попытался открыть пространственный коридор, но ему помешали. Золотистые искры заплясали в камине, завыло потревоженное пространство.

— Убирайся! — под ноги магистру полетел меч.

Асварус поднял его и обернулся — за спиной стоял император. Видимо, сочтя магистра излишне неторопливым, Темнейший потоком воздуха сдул его в пространственный коридор. Вопреки опасениям, он открылся там, где нужно — в кабинете главы ордена Змеи в Фераме.

Глава 9

Шардаш осторожно повернулся, стараясь не потревожить Мериам. Она спала, безмятежно закинув руку ему на шею. Профессор тяжело вздохнул и, не выдержав, вдохнул запах волос Мериам. Её тело, мягкое, тёплое, прикрытое только сорочкой и нижним бельём, манило, пьянило — и было так недоступно. Шардаш прикусил губу, чтобы немного успокоиться. Он не смел даже обнять Мериам, держал руки поверх одеяла, старался не прижимать и всё равно желал.

Губы профессора коснулись шеи девушки, сначала робко, потом страстно. Мериам заворочалась и что-то пробормотала во сне. Лучше бы проснулась!

Опьянев от исходившего от Мериам запаха, Шардаш позволил языку скользнуть ниже, к каёмке выреза рубашки, а потом под него… Осознав, что делает, профессор вскочил и отправился в ванную комнату. Ведь сдержался же вечером, даже спал ночью, а с утра подмял под себя и едва не раздел. Плохо, полгода он не выдержит.

Холодная вода помогла, а растворённый в воде белый крошечный кристалл завершил дело. После него наступило успокоение, зверь забился в нору, а запах Мериам не сводил с ума. Профессору уже приходилось глотать лекарство в Бонбридже, когда адептка задерживалась у него вечерами. Разумеется, она не подозревала об ухищрениях, к которым он прибегал.

Поцеловав Мериам в щёку, Шардаш отправился завтракать. Магистр вставал рано и наверняка захочет обсудить с ним дальнейший план действий. Вчера они толком не успели поговорить.

Погода испортилась, солнце скрыли тучи. Собирался снег.

Шардаш бодро дошагал до орденской столовой, где любому со знаком Змеи полагался бесплатный завтрак и ужин. Простой, непритязательный, но для здоровья важнее польза и сила, а не изысканный вкус. Шардаш проглотил кашу, кусок ветчины, запил чаем с булочкой, попросил покормить Мериам, когда та придёт, и поспешил к Асварусу.

Вопреки ожиданиям, магистра не оказалось в кабинете. По словам прислужников, он даже не завтракал. Забеспокоившись, Шардаш постучался в спальню Асваруса. Не сразу, но магистр открыл.

Профессор вошёл и услышал, как щёлкнул за спиной замок.

Шардаша поразила странная тишина и темнота, царившая в спальне. Несмотря на урочный час, магистр не расшторил окна. Настораживал и запах трав, будто в медицинском крыле.

— Сейчас.

Дневной свет проник в спальню, окно распахнулось, проветрив помещение.

Магистр лежал на постели, поверх одеяла, одетый, но какой-то помятый. Взгляд обращён в потолок, цвет лица серый, у губ залегла складка.

Асварус кивнул на стул, на спинке которого висел халат. Шардаш сел.

— Будьте осторожны: он знает, — предупредил магистр. — Простите, я выдал вас, когда… Какой же я дурак, Тревеус! И если Джаравел не убил меня, то действительно не так подл. Хотите полюбоваться на отметины, которые он оставил? Ран нет, но шрамы на месте.

Магистр сел, расстегнул рубашку, продемонстрировал ряд алых рубцов и пожелтевший синяк во весь живот. Профессор нахмурился, но не задал ни единого вопроса. Это личное дело Асваруса, он не вправе вмешиваться.

Шардаш отметил высокий уровень лечебной магии неизвестного чародея, исцелившего магистра. Она не только избавила Асваруса от увечий, но и восстановила силы. Пусть магистр вял, выглядел усталым, но, потеряв столько крови, он должен был бы лежать без движения. Значит, ему кто-то помог, затянул раны и перенёс сюда, в спальню. И этот некто жил в Империи.

Асварус ждал, что Шардаш рассердится, но тот молчал. Он понимал: осознанно магистр ни за что не пошёл бы на предательство. Видимо, в сердцах обмолвился о кулоне Хорта.

— Что он знает? — наконец спросил профессор.

— Что вы рассказали о сделке. Он не расспрашивал, я… Меня иное волновало. Сначала — как обуздать ярость, потом — как выжить. Нечего сказать, отличный магистр! — горько усмехнулся Асварус. — Чему я могу научить, если пошёл на поводу у чувств, забыл всё на свете!

— Значит, вы по-настоящему дружны с ним, учитель, — констатировал Шардаш. — Вам не за что себя корить. Я вас не виню: император непременно догадался бы о наших откровениях. Вы не завтракали?

— Какая еда, — отмахнулся магистр, оправив рубашку, — когда кусок в горло не лезет? Внутри-то ещё не затянулось до конца — рёбра, желудок… Терзаюсь теперь в сомнениях. Я ведь покушался на жизнь Темнейшего, нож по рукоять в грудь всадил — и живой.

— Значит, догадка не подтвердилась, — констатировал Шардаш.

— Что демоны используют друзей? Пёс его знает! — вздохнул Асварус. — Насмотрелся вчера на его рожу, но так и не понял, лжёт ли. Убедился лишь, что нужен живым и здоровым. Но Джаравел обиделся, вне сомнений. Ладно, пора о вас подумать, Тревеус. Поезжайте-ка в Туманные земли, поговорите с Асканией и леди Настрейдой Асварус. Это моя матушка. Она добьётся аудиенции у правительницы. Поторопитесь, пока Джаравел не нанёс удар. Он на многое способен.

Магистр снова лёг: ему всё ещё требовался покой, — и пообещал помочь с королевой. Он намеревался сочинить пару правдоподобных писем о состоянии дел в Империи, добавив в вымысел пару достоверных фактов, и отправить от имени профессора. Несмотря на соблазн получить награду от правящей четы, Асварус намеревался хранить секреты Джаравела ФасхХавела. Магистр не питал иллюзий: император вырежет весь орден, если узнает о разговорчивости магистра.

Шардаш поблагодарил за помощь и вздохнул: не успеет вернуться до второго января, увязнет в переговорах. Хорошо, если профессор сумеет переговорить с правительницей, изобразит перед императором бурные поиски, а закончит дело уже во время больших зимних каникул.

Присутствие Мериам тоже вносило коррективы. Шардаш не желал подвергать её опасности, но и оставлять одну боялся. Пусть будет рядом: в случае опасности он сумеет защитить или хотя бы попытается.

— Не жалейте меня и не смотрите как на больного, — скривившись, Асварус заставил себя сесть. — Лучше погуляйте с девочкой по Фераму, пока я всё подготовлю и всех предупрежу. Подругу здесь оставите?

Шардаш покачал головой. Магистр всё понял и кивнул. Опустил ноги на пол, нашарил сапоги и встал.

Асваруса слегка пошатывало — сущие пустяки по сравнению со вчерашним. Внебрачный сын императора знал своё дело, практически вылечил, а это — всего лишь слабость. Магистр полагал, всё пройдёт, стоит поесть и размяться в фехтовальном зале.

Шардаш тревожно наблюдал за действиями Асваруса, готовый в любой момент поддержать. Магистр, разумеется, не признается в собственной слабости на людях, предпочтёт изображать здорового. Однако от этого сил у Асваруса не прибавится, а долг любого члена ордена — помогать своему учителю в любых обстоятельствах.

Асварус заметил тревожные признаки первым, призвал меч и велел Шардашу без лишних разговоров переместиться в свою комнату и забрать Мериам.

Профессор не успел и наткнулся на искусную иллюзию Темнейшего. Слегка подрагивая, она клубилась в футе над полом. Шардаш читал, что сильные маги способны использовать подобные виды связи, но никогда не встречался с таким на практике.

— Длинный язык укорачивает жизнь, — голос императора слегка исказило пространство, но даже сейчас его холод обжигал. — Чтобы думал быстрее, заберу заклад. Вы ходите по краю, Шардаш, одна нога уже угодила во Мрак. Игры со мной плохо заканчиваются.

Шардаш сузил глаза и напрягся, нагнувшись, будто для прыжка:

— Только попробуйте её тронуть! Вместо кулона получите всего лишь мой труп. Устроит ли это ваше императорское величество?

— А вы уже труп, — промурлыкал Темнейший. — Я предупреждал, вы не приняли всерьёз. Что ж, наслаждайтесь последними минутами жизни.

Профессор не ожидал такого исхода событий. Он искренне полагал, кулон Хорта для императора важнее обид и тот ничего ему не сделает, пока не получит артефакт. Видимо, недоумение отразилось на лице Шардаша, потому что Темнейший расхохотался.

Иллюзия дрогнула и развеялась.

— Плохо, очень плохо! — пробормотал магистр.

Его меч полыхнул огнём, а рука рванула толстый чёрный шнур над кроватью.

— Я поднял тревогу и объявил общий сбор, — пояснил Асварус. — Зная Джаравела, обе угрозы он исполнит, но, возможно, раздумает, встретив отпор. Всё-таки иначе война, и не только с людьми…

Шардаш кивнул и перенёсся в свою комнату. Мериам ещё спала, и он, вытащив её из постели, поднял на руки, укутал в одеяло и понёс вниз.

Самое безопасное место — как ни странно, орденская тюрьма. Профессор хотел оставить адептку на ступенях лестницы в «мешок», приставив охрану. Колдовать на нижнем уровне тюрьмы император не сможет: любая магия блокируется, даже демон окажется бессилен. А без чар его можно одолеть, если напасть всем вместе.

Шардаш не успел осуществить задуманное: Мериам разбудили крики. Она открыла глаза, огляделась и удивлённо уставилась на профессора.

— Всё хорошо, — повторил Шардаш самую известную ложь на свете, бережно прижимая Мериам к груди. — Ты просто посидишь в одном месте, пока не минует опасность.

— А ты? — забеспокоилась адептка. — Только не говори, что тебя не будет рядом!

— От смерти не прячутся, — возразил Шардаш.

— Хороший каламбур.

От звука этого голоса оба вздрогнули и подняли глаза.

Император парил над землёй над головой профессора. Воздушные потоки поддерживали Темнейшего, крылья лишь изредка делали пару взмахов. Каждое в длину с рост Шардаша, они отбрасывали косые тени на брусчатку двора.

Императора сжимал в руках меч. Это удивило профессора: легче проклясть, воспользоваться магией, а тут ему оказали честь, намереваясь обезглавить. Однако подумав, Шардаш догадался — заживление серьёзных ран выкачивало силы. Видимо, Темнейший сомневался, что без меча быстро покончит с дерзким оборотнем и его защитниками. Использовать перстень мешал кодекс поведения — Шардаш удостоился обращения на «вы», посему и смерть заслужил от рук императора, а не от проклятия.

— Девчонку отпусти, — приказал император. — Убивать её не собираюсь. А вас, Тревеус Шардаш, я недвусмысленно предупредил в Бонбридже. Словами не разбрасываюсь.

Мериам в ужасе уставилась на Темнейшего и ещё крепче вцепилась в шею Шардаша. Тот безуспешно пытался разжать пальцы девушки. Она понимала, от крепости её объятий зависит продолжительность жизни профессора. Мериам дала слово не отходить ни на шаг, если потребуется, попытается заслонить собой. Да, умрёт, но она не сможет жить без Шардаша. Родителей жалко, сестру, обеих бабушек, но они не заменят любимого, который пострадал из-за неё. Вот Мериам и расплачиваться.

Хлюпнув носом, смахнув навернувшиеся на глаза слёзы, адептка срывающимся голосом заявила:

— Убейте меня вместо него. Я виновна, мне и отвечать.

Оба: и Шардаш и Темнейший, — оделили её пристальным вниманием. Профессор — с осуждением и укором, император — с любопытством и лёгким удивлением.

— Я правильно понял, — уточнил Джаравел, разминая кисть; меч молнией блистал в воздухе, — ты хочешь обменять свою жизнь на его? Любовь и всякое такое? Глупый и наивный человек, сделаю вид, будто не слышал.

— Да, хочу! — крикнула адептка, не дав Шардашу остановить себя. — Он провинился перед вами, желая защитить меня. И это не глупость, это… Вам не понять, вы не способны что-то или кого-то любить! Убьёте его — убейте меня.

Император промолчал и одарил презрительным взглядом послушников и рыцарей, спешивших на помощь Шардашу.

Скривив губы и обнажив зубы, Темнейший метнулся к земле. Шардаш пригнулся, закрывая Мериам, но целью императора пока были не они, а юноша со взведенным арбалетом.

Адептка ничего не поняла, только услышала крик. Профессор закрыл от неё происходящее, справедливо полагая — не стоит смотреть на труп с разодранным горлом. Ему и самому стало не по себе: голова несчастного болталась на ниточке. Обычные высшие вампиры так не умели.

И ведь императора не отвлечёт кровь, он не убивает ради неё как обычные Неспящие. Впрочем, клан Вечности Дома ночи, к которому принадлежала мать Темнейшего, недаром главенствовал над всеми вампирами. Немудрено, что одну из них взял в единственные жёны племянник Наитемнейшего. Аристократы среди вампиров, Неспящие из клана Вечности пили кровь из бокалов, а жертв закалывали другие. Зато после них не оставалось никого и ничего. Вампир из клана Вечности мог забрать даже душу демона.

— Прости и прощай, — приняв решение, прошептал Шардаш, поцеловал Мериам и бережно опустил на брусчатку. — Беги к тюрьме и, ради меня, живи. Только не оборачивайся!

— Я… я… Я не отпущу тебя, не отпущу, слышишь!?

Адептка вскочила на ноги и, не обращая внимания на холод, вцепилась в куртку профессора. Одеяло сползло и сиротливо валялось на камнях. Шардаш сердито оттолкнул Мериам, назвал дурой — не помогло. Адептка перестала плакать, упрямо вздёрнула подбородок и заявила, что останется с ним до конца.

Подхватив одеяло, Мериам уселась на корточки и принялась чертить веткой на снегу руны. Времени катастрофически не хватало: император вернулся за главной жертвой и занёс меч для удара. Оставалось надеяться, что профессор сумеет его отбить. Тому придётся вспомнить все уроки, преподанные Ролейном Асварусом, использовать всю быстроту и ловкость оборотня.

— Джаравел, остановись! Он не оскорблял тебя, хватит крови! Я — единственная причина твоей ярости. Так зачем убивать невинных?

Меч императора не достиг цели, остановленный рукой владельца. Клинок Шардаша тоже не задел Темнейшего: профессор не мог подпрыгнуть так высоко.

Шипя, император развернулся и рявкнул:

— Вон!!!

— Я не твой пёс, — покачал головой магистр. Он стоял у трупа арбалетчика; за его спиной лежали ещё два. — Либо друг, либо враг, но не пёс. И Тревеус — случайная жертва, как и те ребята, которых ты разодрал. Дикая ярость — беда демонов. За это вас и не любят.

— А вас, дроу, ценят за предательство и отрезанные уши, да?!

Крылья императора взметнулись, и он в мгновение ока оказался рядом с Асварусом. Тот всё так же стоял, опершись об огненный меч: зачем менять позу, если противник заведомо сильнее?

— Я виноват, признаю, но этот твой поступок… — магистр обвёл руками двор и вздохнул. — Устроить бойню из-за одного дроу, которого сам же отпустил, — глупо. А уничтожить того, кто принесёт желаемое, — вдвойне глупо. Ты пережил столько покушений, столько лет правишь Империей, обладаешь таким влиянием и авторитетом только потому, что всегда славился умом и рассудительностью. Сейчас же я вижу перед собой близнеца Ионафана. Не стыдно Темнейшему вести себя как молоденькому демону без капли мудрости?

Воспользовавшись моментом, Шардаш подхватил Мериам под руку и потащил прочь. Он надеялся, что Асварус задержит императора. Во всяком случае, тот пока его не перебил. Мир праху магистра, но профессору есть, кого защищать. Там, во дворе, все члены ордена, а у Мериам есть только он, Шардаш.

Император убрал меч и процедил:

— Вчера ты для меня умер.

— И, тем не менее, ты говоришь со мной, — усмехнулся Асварус.

Он затеял опасную игру, но видел проблески разума во взгляде императора. Ярость спадала, но это не гарантировало жизни. Отныне просто не будет случайных жертв.

— Тебе кажется, — расплылся в страшной улыбке император, погладив кольцо с розами.

Магистр проследил за его движением и подумал — не стоило тянуть с завещанием. Пока живёшь, не думаешь о смерти, а следовало бы.

— Ролейн Асварус, отныне тебе под страхом казни заказан въезд в Империю. Ты мёртв для меня, как мертво всё, что оказывается гнилью. Если хотел повиниться, не вышло. А проклинать… — Темнейший покачал головой. — Нет, умрёшь иначе: чтобы больше и дольше мучился.

Громкий хлопок — и император исчез.

Магистр перевёл дух, тяжело вздохнул и склонился над убитым. Знакомые раны, чёткая работа.

Научить противостоять нападению с воздуха тяжело, можно только вооружить парой приёмов, развить ловкость, координацию, а дальше каждый сам за себя.

Асварусу приходилось сражаться с вампирами. Он хорошо помнил нанесённые ими раны — да, не в горло, но без крови не обошлось. А тут наполовину демон, разъярённый, сильный, к которому Асварус не подпустил бы даже Магистра магии, потому что слишком хорошо знал императора. И именно поэтому терялся в догадках. Вчера император простил, обиделся, но простил, сегодня же объявил кровным врагом. Иного бы он проклял, снёс голову мечом, убил магией, наконец, но Темнейший желал не смерти, а мук. Вряд ли за ночь он изменил мнение насчёт поступка Асваруса, тем более, сын ему всё рассказал. Нет, произошло нечто, что вбило между ними клин.

— Однако не лгал, гад крылатый! — горько усмехнулся магистр, напугав учеников странной реакцией на гибель товарищей.

Откуда им было знать, о чём думал Асварус? Вовсе не об убитых: жаль, но уже не вернуть, а о Джаравеле ФасхХавеле и его дружбе. И окончательно убедился: она существовала.

Асварусу даже стало стыдно за свои сомнения: демон оказался благороднее его. Даже теперь сказал всё лично, в глаза, как равному.

— Надо похоронить братьев и сообщить о случившемся графу Саамату, — заметил помощник магистра, бережно накрыв один из трупов плащом.

— Похоронить — да, а министру не говорите, иначе начнётся война с Империей. Надо было меня звать, а не за оружие хвататься, — с укором глянул на дежурного по резиденции Асварус. — Немедленно переместиться и сообщить. Тогда бы никто не погиб. Я бы его успокоил. Император умеет слушать и слышать. Или вы забыли, что даже намёк на агрессию способен спровоцировать демона на бойню? В таком случае — вперёд, обратно учиться, в ордене вам делать нечего.

— Откуда ж мы знали? — оправдывался провинившийся. — Господин учитель, он же угрожал паладину, собирался напасть…

— Целых пять минут? — зло рассмеялся магистр. — Раз медлил, значит, сомневался. Надлежало отвлечь его, не используя оружия. Или о сетях тоже забыли? Что ж, не все проходят испытания ордена Змеи. Вы их не прошли. Соберите вещи и покиньте резиденцию. Знак Змеи стравите — отныне вы не имеете права его носить. Остальные понесут наказание в зависимости от степени вины. Помолитесь о мёртвых!

В раздражении пнув камушек, Асварус быстро зашагал к двери, за которой укрылись Шардаш и Мериам. Признаться, сейчас магистр сам себя ненавидел. Мог предотвратить убийство — и получил три трупа. Нехватка сил на пространственный коридор не отговорка.

— Я всё слышал, — с порога заявил Шардаш.

Убедившись, что опасность миновала, он вышел на свежий воздух.

К профессору льнула Мериам. Босые ноги замёрзли, но она не жаловалась, терпела. Руки Шардаша должны оставаться свободными для защиты от врага.

Начертанные Мериам руны всё ещё темнели на снегу. Она не закончила цепочку — оставалось ещё два символа.

Магистр кивнул и попросил обоих пройти к себе в кабинет. Там Асварус напоил Мериам горячим чаем с капелькой настойки, чтобы не заболела, велел принести завтрак и без лишних предисловий сообщил о немедленном отъезде. Магистр попросил быстро изложить на бумаге все угрозы и действия императора и оставить на хранение в ордене.

— Образ Джаравела сумею вычленить и приложить. В случае смерти кого-то из нас письмо попадёт в руки Элалия Саамата. На вашем месте я бы по прибытии в Туманные земли с ним связался.

— Нет, — решительно заявил Шардаш, растирая покрасневшие ноги Мериам. — Это только моё дело.

— В Империи неладно, раз у Джаравела так скачет настроение. Знать бы, что так его расстроило, — задумчиво пробормотал Асварус.

Молчаливо пившая до этого чай с булочками адептка подала голос:

— Вряд ли может расстроиться существо, не имеющее сердца.

— Вы не правы, милейшая, — обернулся к ней магистр, — демонам знакомы чувства. Не спорю, нежность к женщине в сердце Темнейшего не забредала. Хотя, вроде, его с Марикеш некогда связывали тёплые отношения. Но ничто другое ему не чуждо. Например, он любит детей и внуков. Меня когда-то. Просто выражается это иначе. Так к чему это я? Императора что-то очень сильно расстроило. Что-то личное. Якобы я предал его. Значит, произошло нечто серьёзное, и некто подставил меня. Тревеус, если представится возможность, расспросите о состоянии дел в Империи. Туманные земли рядом, многие в родстве с имперцами…

— Почему вы сами не спросите?

— Потому что четыре уха лучше двух. Ладно, не забивайте голову, у вас свои проблемы. Ещё неизвестно, чьи хуже, — разряжая обстановку, рассмеялся Асварус. — С королевой разберусь, начитается всласть! Пусть думает, будто я теперь на стороне Лаксенского трона, а не грозившего муками Преисподней императора. С перстнем сложнее, но, может, разыграем комедию? Аскания закажет ещё одну копию, вы её привезёте и якобы потеряете при трагических обстоятельствах. И всё, пусть Раймунда кусает губы.

Профессор промолчал, хотя и не разделял оптимизма магистра. Покосился на Мериам, поинтересовался, не холодно ли ей. Адептка мотнула головой и поправила сползшее одеяло. Там, во дворе, она не задумывалась о своём внешнем виде, а сейчас стало стыдно. Ладно, Шардаш, ему можно, но магистр Асварус — чужой человек, да и остальные мужчины тоже. Уловив её неловкость и скованность движений, профессор попросил разрешения перенести адептку к себе. Магистр разрешил, и Шардаш на пару минут исчез, устраивая Мериам и заботясь о том, чтобы та не осталась голодной. В конечном итоге он оставил ей целых два завтрака: поданный в кабинет Асваруса и отложенный для адептки в столовой.

Шардаш застал магистра в той же позе, в которой оставил, только на коленях возник огненный меч.

— Вот, — пояснил он, — всё гадаю, не отдать ли вам. Не нравится мне, что Джаравел назвал вас трупом: слова у него пророческие…

— Пророки часто ошибаются, — покачал головой профессор. — Оставьте себе и поешьте, учитель.

Асварус нехотя поковырялся вилкой в тарелке, потом, не выдержав, встал и достал подаренную учениками бутылку вина. Без всяких тостов, в тишине они выпили по бокалу за погибших. После у магистра появился аппетит, и он, напутствуя Шардаша, проглотил-таки завтрак.

Допить бутылку мужчины не успели, помешал низкий вибрирующий звук, доносившийся из кабинета. Шардаш вздрогнул, но Асварус поспешил успокоить — это всего лишь переговорный шар:

— Я настроил его специальным образом, чтобы отсюда услышать. Пусть лучше разбудит, чем просплю всё на свете.

Магистр поднялся и прошёл в кабинет.

Шар раскалился от света: неизвестный собеседник горел желанием немедленно услышать Ролейна Асваруса и явно не одну минуту мысленно повторял его имя. Магистр коснулся светящейся поверхности волшебной палочкой: рукой побоялся. В поле зрения возникло встревоженное лицо молодой дроу, испуганно озиравшейся по сторонам. В руке она сжимала кинжал.

Не дав Асварусу поздороваться, тёмная эльфийка зашептала:

— Ролейн, я боюсь! Возле дома клубится тьма. Я не вижу, но чувствую их. Олорна не вернулась. Её нет, совсем нет, понимаешь?! А она всего лишь переступила порог. Я…

Изображение внезапно пошло рябью, связь оборвалась. Как и сердце магистра. Несколько минут он стоял, держась рукой за грудь, будто получил смертельный удар, а потом сдавленно прошептал: «Аскания!»

Глава 10

Руки магистра дрожали. Впервые за долгие годы. Он пытался оправдаться последствием упадка сил, но знал — от волнения. Остатки вина Асварус заглотал прямо из бутылки, только тогда дрожь унялась.

Первым порывом было броситься к сестре, но разум холодно напомнил — вампиры успели сделать своё дело, если только пришли убивать. Аскания намекала на один из высших кланов, скорее всего, клан Вечности, иначе не сказала бы: служанки «совсем нет». Она имела в виду, что не могла найти даже ауру, а ведь та некоторое время парит над трупом. Работу выполнили ювелирно точно.

Но помимо вампиров существовали аромиты. Они походили на духов, но в отличие от них никогда не имели тела. Серыми тенями, сливаясь с воздухом, аромиты ночами выплывали на охоту, вселялись в жертву и убивали её душу. Асварусу приходилось видеть трупы без зрачка и радужки, сохранившие ауру, но мёртвые даже для Мрака и его прихожей — Преисподней.

Убить аромитов невозможно, только прогнать. По желанию они приносили хозяевам нужные души, будучи одновременно и поставщиками страшного сырья, и лучшими наёмными убийцами.

Где в Солнечном мире водились аромиты, знали выпускники всех магических учебных заведений — в Империи. Джаравел ФасхХавел завёз парочку из государства демонов, они прижились, расплодились и теперь служили его интересам. Радовало, что размножались аромиты медленно и нетрадиционным способом: раз в шестьдесят девять лет один из них делился надвое.

В любом случае, магистр знал, кто за этим стоит, как знал и то, что там, в Туманных землях, сжималась пружина обещанной кары — «Нет, умрёшь не от него — чтобы больше и дольше мучился». И нельзя было попросить помиловать, забыв о гордости, броситься в ноги.

— Я уезжаю, — сообщил Асварус, пристегнул ножны с мечом, призвал кинжалы и заложил в сапог нож. — Коридор оставлю открытым, собирайтесь спокойно, не закроется в течение часа. А сам, увы, вынужден немедленно вас покинуть. Если выживу, встретимся в саду Правительницы у седьмого кристалла.

— И домой ко мне лучше не заходите, — посоветовал магистр. — Во всяком случае, с девочкой. Удачи!

Усилив магию волшебной палочкой, Асварус сотворил два пространственных коридора, выводивших в разные точки Туманных земель, и, подхватив со стула плащ, шагнул в один из них.

Шардаш проводил магистра задумчивым взглядом и вернулся к Мериам. Убедившись, что она сыта и одета, велел собрать вещи обоих. Профессор же разжился парой заряженных кристаллов перемещения дальнего действия и запасом провианта: опыт подсказывал, еда может оказаться не лишней.

Когда оба очутились в столовой магистра, второй коридор ещё не закрылся, завывая не хуже февральской бури. От него веяло холодом.

— Ты можешь передумать, — напомнил Шардаш.

Мериам мотнула головой и, подхватив корзину со снедью, вплотную подошла к заветной черте. Ощутив на плече руку профессора, она смело сделала шаг и закрыла глаза, чтобы не навредить зрению: голову сдавило как при сильной мигрени.

Перемещение длилось долго, не меньше пяти минут, и вот, наконец, кровь отлила от лица, а уши перестали болеть.

Оглядевшись, Мериам впервые увидела Туманные земли — странный и непривычный край дроу, так мало напоминавший Лаксену. Всё тонуло в сизой пелене, клубившейся на уровне пояса. И будто нет зимы, а вечная поздняя осень. Деревьев мало, и все они голые, сиротливые, низкорослые. Зато то здесь, то там мерцали камни — целые россыпи кристаллов всевозможных цветов и оттенков. Некоторые даже светились. А вот солнца нет, вместо него над головой всё та же хмарь. Жилья не видно, вокруг тихо, будто в лабиринтах Мрака.

Мериам на всякий случай прижалась спиной к Шардашу, пытаясь отыскать что-то живое среди тумана и камней. Хотя бы птицу. Но глазу не за что было зацепиться.

— Магистр не ошибся, он точно нас туда перенёс?

Профессор покачал головой:

— Туда, судя по описаниям. Мы с тобой сейчас не снаружи, а внутри Туманных земель. Благодаря тому, что магистр — местный, не пришлось искать вход. Снаружи, Мериам, просто горы. Обычные горы, только чёрные. А вот внутри… Никогда здесь не был, только читал. Занятно, однако!

Профессор смело зачерпнул рукой туман и, к ужасу адептки, нагнулся. Он отсутствовал пару минут, а потом вынырнул, довольный, и сообщил:

— Вся жизнь внизу. Даже цветы есть. Странные, но безобидные, вроде. Опасности не чувствую. Так что пойдём знакомиться с дроу.

Стараясь ступать туда же, куда Шардаш, Мериам, вздрагивая от биения собственного сердца, шла вперёд. Она не разделяла оптимизма профессора: окружающий мир казался опасным и враждебным. Адептка надеялась, что идёт по земле, а не, скажем, по ядовитым змеям, но проверить не решалась.

Шардаш остановился у одного из камней, самого высокого из всех, и коснулся его волшебной палочкой. Кристалл потемнел, на нём проступили буквы. Выглянувшая из-за спины профессора Мериам тоже прочитала надпись.

Камень оказался указателем. Если верить ему, впереди какой-то город, только идти до него предстояло пять миль. Поймав разочарованное выражение лица адептки, Шардаш улыбнулся и заверил, они без труда попадут туда прямо сейчас.

Пространственный коридор вынес их к самому удивительному, что когда-либо видела Мериам, — городу, вырубленному в скале. Посредине него пролегла расщелина, разделив селение на две неравные части. Над ней, как ни странно, серело обычное небо с привычными для взгляда тучками.

Адептка удивлённо глянула на Шардаша — тот пожал плечами. Его знания о Туманных землях ограничивались книгами, а там не объяснялось, почему над городами светило солнце, когда как на прочей территории царил полумрак.

— Дроу — нейтральный народ, — успокаивая не то себя, не то Мериам, тихо сказал профессор. — Они со всеми ладят.

Но на всякий случай Шардаш сжал в руке волшебную палочку: в свете последних событий ни за что нельзя было поручиться.

Профессор первым шагнул в расщелину и, поправив сползшую сумку Мериам на плече, огляделся. Заплечный мешок тоже пришлось нести ему: нельзя же заставлять таскать тяжести девушку! С неё хватит и корзины с провизией.

Из скалы выступали только фасады домов. Они практически смыкались над головой, оставляя лишь узкие световые щели. Между домов вились улицы — прямые и, естественно, тоже каменные. Достаточно широкие, чтобы проехала повозка. Позаботились дроу и о тротуарах — пятифутовых бордюрах вдоль фасадов, чуть возвышавшихся над проезжей частью.

На окнах стояли горшки с кристаллами, белыми и синими цветами. Их головки напоминали мухоловку — знаменитое хищное растение.

Везде чисто, ни единой соринки. На дверях домов — защитные руны. Шардаш отнёсся к ним с особым пристрастием, парочку даже перерисовал. Заодно прочитал короткую лекцию о полезности эльфийской магии: она двухкомпонентная, а посему действеннее. Мериам ничего не поняла и промолчала.

— Тебе бы это запоминать нужно, — с укором заметил профессор. — Я-то заклинаниями любого уровня владею, а вот ты… Защитные руны могут стать спасением. Те, что ты вывела на снегу в Фераме, — слабенькие, пятикурсник развеет. А тут — вещь интересная и мощная. Поверь обладателю учёной степени. Я таких не знаю.

Обещав на досуге выучить, Мериам поплелась вслед за Шардашем, вертя головой по сторонам.

Архитектура города удивляла прямыми линиями и рунными орнаментами. С одной стороны, так легче высекать дома из скалы, с другой — безопаснее, с третьей — величественнее. Только без зелени и фигурных вывесок лавок неуютно. Сами магазинчики были, но, увы, на человеческий язык дощечки с названиями над дверьми не переводили. Шардаш изредка пояснял, что и где продают. Он знал обе разновидности эльфийского языка: и тёмную, и светлую.

Чем дальше они углублялись вглубь горы, тем чаще попадались дроу. Передвигались они неспешно, обычно группками. Мужчины все при оружии, девушки и женщины обычно не одни, а с телохранителями. Мериам заметила, что при встрече первыми кланялись, прижимая руку к груди, мужчины, а вот слабая половина местного населения частенько игнорировала приветствия.

— Они из разных сословий, — пояснил Шардаш. — Да и главная в семье дроу — женщина. Именно по матери ребёнку дают фамилию и заносят в сословные книги. При дворе это особенно заметно: там правят женщины. Так что, — он усмехнулся, — чувствуй себя королевой!

— Я и так королева, когда ты рядом, — лукаво улыбнулась Мериам и тут же умолкла, заметив приближавшуюся к ним группку верховых дроу. Они передвигались на существах, подозрительно напоминавших василисков, только морда и хвост иные, змеиные.

Шардаш тоже насторожился и попросил адептку встать между ним и стеной, но достаточно далеко, чтобы не задеть рукой при размахе. Пальцы профессора характерно сложились, будто сжимали рукоять меча. Мериам догадалась, что оружие Шардаш уже призвал, но пока скрывает под мороком. Она упёрлась спиной в стену, чтобы обезопасить себя сзади, и заготовила доступное атакующее заклинание. На этот раз третьего уровня, не тактильное, под названием «Мельница». Необходимо было сконцентрировать энергию на кончиках пальцев, соответствующим образом настроиться, представляя, будто по венам вместо крови течёт магия, и на выдохе, крутануть кистью по часовой стрелке, направив удар на врага. Заклинание требовало словесного закрепления, произнести его надлежало одновременно с движением.

Дроу остановились напротив Шардаша. Судя по тому, что тот не двигался и не отводил взгляда, Мериам ошиблась, ездовые животные не василиски. Зато боевая стойка профессора, с чуть расставленными, уверенно стоящими на камнях ногами, наводила на тревожные мысли.

Дроу переглянулись. Один что-то спросил, а Шардаш ответил.

Тёмноэльфийский язык оказался «акающим»: почти каждое слово содержало эту гласную, иногда и не одну, а сдвоенную или строенную. Невозможно понять, как настроен собеседник: артикуляция чёткая, интонация плавная, чуть повышается в конце предложений. По лицам дроу тоже ничего не скажешь.

— Они нас проводят, — наконец обернулся к Мериам Шардаш. — Это местная стража. Всё в порядке, устную проверку мы прошли.

Адептка удивлённо глянула на него. Какую проверку? Или дроу задавали каверзные вопросы?

— Леди устала, не желает ли она сесть на кверфа?

Дроу говорил практически без акцента, будто с детства привык к языку людей. Он спешился и, поклонившись в пояс, протянул Мериам поводья странного двуногого змееящера. Адептка вцепилась в корзинку и замотала головой, не желая знакомиться с животным ближе. Но Шардаш решил иначе: поблагодарил и потащил Мериам к животному.

— Но я не хочу, я боюсь! — вырывалась адептка. — Он меня укусит, сбросит. Дроу увезут меня, украдут.

— Хватит меня позорить, — остановившись, шепнул на ухо Мериам профессор, покосившись на нахмурившихся тёмных эльфов. — Ты устала, а эти ребята ничего дурного не сделают. Мы гости рода Асварус, значит, взобрались практически на вершину иерархической лестницы. А ты всеми силами стараешься показать, что гневаешься на меня и требуешь уйти. И меня ведь выставят, Мериам, тут иные порядки. Если женщина дала по руке мужчине, то он не только обязан извиниться, но и не смеет заговорить с ней, пока не получит прощения. А тут выходит, будто я учиняю насилие.

Мериам испуганно ойкнула и поспешила улыбнуться Шардашу. Потом обернулась к дроу и пролепетала:

— Он ничего плохого не делает, совсем-совсем ничего!

Профессор невольно рассмеялся: настолько потешным было выражение лица адептки. Оно на миг заставило забыть, где и по какому поводу они оказались в Туманных землях.

Шардаш хотел помочь Мериам сесть на кверфа, но та заупрямилась, отказавшись ехать одна. Пришлось выяснять, выдержит ли животное двоих. Оказалось, да, но второму придётся сесть на шею кверфа, а они этого не любили, иногда кусались.

Маленький отряд трусил по улицам скального города, всё дальше и дальше от расщелины, пока не остановился у длинного фасада с барельефами птиц. Шардаш аккуратно, стараясь увернуться от зубов раздражённого кверфа и одновременно не задеть Мериам, соскочил на узкий тротуар, снял адептку и поблагодарил дроу за помощь. Те в ответ приложили руку к сердцу и удалились.

Профессор объяснил Мериам, что их доставили к странноприимному дому, где можно немного отдохнуть и связаться с кем-то из рода Асварус. До столицы Туманных земель пять дней пути, но они, разумеется, перенесутся туда посредством пространственного коридора, нужно только узнать точные координаты и внести свои изображения в списки временных жителей, чтобы не возникло проблем со стражей.

— И у нас останется всего четыре дня, — подытожил Шардаш, толкая тяжёлую дверь. — Увы, праздновать Новолетье придётся здесь. А второго числа, невыспавшимися и уставшими, изображать, будто весело провели время с друзьями. Хоть внешний вид на похмелье спишут!

Профессор рассмеялся.

Внутри гостеприимного дома, вопреки опасениям, оказалось светло. Даже несмотря на отсутствие окон, которые, казалось, прорублены в фасаде лишь для красоты. Десятки подвесных шаров парили под сводами потолка, освещая узкий длинный холл.

В углу виднелась лестница, буквально ввинчивавшаяся в скалу. Форма у неё была соответствующая — спиралевидная.

Стены холла не позаботились даже отшлифовать, и Мериам с интересом разглядывала прожилки вкраплений различных пород. Они образовывали неповторимый узор.

На видном месте стояли три переговорных шара. Центр помещения украшала композиция из кристаллов.

Шардаш пересёк холл и в задумчивости остановился у высеченной из камня перегородки в половину среднего человеческого роста. Из-под неё тут же вынырнул тёмный эльф в синей рубашке и то ли пропел, то ли проговорил приветствие.

— Нам нужна комната, — коротко пояснил профессор. — Девушка — человек, я… Считайте, тоже. Так что что-нибудь привычное глазу.

Дроу рассмеялся:

— И почему все думают, будто мы спим на камнях?

Шардаш пожал плечами, не став отвечать: «Наверное, потому, что вы живёте в скалах».

Тёмный эльф положил ладонь на начертанный на плите круг. Он дрогнул и приподнялся, открыв взору полое пространство с ключницей. Дроу выбрал один из ключей — тонкую медную пластину со скошенным углом — и протянул профессору:

— Одна ночь — пять серебряных монет. Еда включена в стоимость. Обеденный зал — на уровень ниже. Надеюсь, вам понравится в Скааведе.

Шардаш кивнул, расплатился за день и повёл Мериам к лестнице. Им предстояло подняться на один этаж. Оба двигались медленно, настороженно. От адептки не укрылась напряжённость профессора, то, как он то и дело принюхивался, скользил взглядом по сторонам, не обделив вниманием даже потолок. Мериам самой мерещилось, будто дроу крадётся за ними. Пару раз она даже оглянулась, но нет, никого.

Подниматься было страшно: лестница оказалась из отполированного до зеркального блеска гранита. Боясь поскользнуться, Мериам вцепилась свободной рукой в локоть Шардаша.

Навстречу им попались двое постояльцев — дроу. Переговариваясь между собой, они прошли мимо, не обратив внимания на представителей иных рас.

Вместо традиционного коридора оказался квадратный холл с неизменными кристаллами в центре. Мериам предположила, что они заменяли тёмным эльфам цветы. В него выходили тридцать шесть дверей — адептка специально пересчитала. Все — чёрные, блестящие, с крохотной медной накладкой на уровне груди.

Глянув на выданную пластину, Шардаш подвёл Мериам к одной из дверей и приложил ключ к накладке. Та будто втянула его. Пластина провернулась, исчезнув в недрах двери, и проход в комнату открылся. Ключ торчал по ту сторону двери, оставалось только выдернуть его.

— Включи свет, — попросил Шардаш, — а я пока положу вещи. Тут всё, как в Школе, не бойся.

Мериам испуганно сделала шаг вперёд и рефлекторно активировала подвешенные над потолком световые шары. Те вспыхнули, осветив квадратную комнату без окон. Большую её часть занимала кровать. Даже не так — Кровать. Нечто огромное под синим пологом. Возле неё лежал ковёр — единственная тёплая вещь посреди моря камня. Даже кровать, и та оказалась с гранитными вставками. Зато остальная мебель — туалетный столик и два стула были выполнены из дерева.

За кроватью обнаружился встроенный шкаф, а в углу — дверь в ванную комнату и туалет.

На стене, так, чтобы невозможно не заметить, висел портрет какой-то дамы. «Правительница дроу», — пояснил Шардаш, мельком глянув на надменное лицо. Он закинул свой мешок и сумку Мериам в шкаф, предложил освежиться и переодеться:

— Разговаривать в таком виде с леди Асварус я бы не стал.

Адептка согласилась, вытащила из сумки чистую одежду и скрылась за дверью.

В ванной оказалось всё необходимое, и Мериам, позабыв о страхе, немного понежилась в душистой пене. Привычный душ она опробовала и сразу выключила. Лившаяся прямо с потолка вода не вдохновила.

— Ты там не заснула? — поторопил из-за двери Шардаш. — Мериам, не время наводить красоту в гигантских масштабах. Считаю до ста и…

— Тут женщины главные, сам говорил, — рассмеялась адептка, вылезая из ванной. — Так что дверь открывать не советую.

— Подлое ты существо, Мериам Ики, — фыркнул профессор. — Сначала: «Люблю», а затем: «Вяжите его, надоел». А если серьёзно, у нас мало времени и…

Не дав ему договорить, Мериам распахнула дверь и тут же поняла, что переодеться надо было в ванной комнате. Полотенце прикрывало ноги до середины бедра, но своеобразно действовало на Шардаша. Тот уже никуда не торопился, не думал ругать Мериам, зато скользил взглядом с головы до ног. Вырвав из состояния оцепенения, адептка подтолкнула его в ванную комнату и захлопнула за профессором дверь. Он стал таким родным, вот Мериам и думать забыла, что Шардаш мужчина.

Профессор управился быстро, уже в комнате подсушил себе и Мериам волосы, и, велев тихо посидеть в уголке, пристроился на корточках на полу. На вопрос зачем, ответил, что попробует связаться с леди Асварус. За неимением стекла и воды — не в ванной же комнате разговаривать! — подойдёт гладкий камень.

Однако Шардашу помешал стук в дверь. Недоумевая, кто бы это мог быть, он прокрался к входу и прислушался, втянув в себя воздух. «Очень интересно! — пробормотал профессор. — Двое местных. И не из бедных: амбра — вещь дорогая».

Стук повторился, и Шардаш отпер, предусмотрительно заняв выгодную для обороны позицию.

Нюх не подвёл профессора: в комнату действительно вошла пара дроу, судя по всему, супруги, потому что мужчина держал женщину под руку. Он тут же отпустил ладонь спутницы и встал на шаг позади неё. Тёмная эльфийка же направилась к Мериам, намереваясь её поприветствовать. Шардаша она пока не видела.

Дроу была уже не молода, о чём свидетельствовали едва заметная проседь в сиреневых волосах и пара морщинок у глаз. В остальном тёмная эльфийка выглядела безупречной. Идеально прямая спина, горделивая осанка, лебединая длинная шея, подтянутая, упругая, будто специально выставленная напоказ высокой замысловатой причёской. Подведённые чёрным глаза сверкали сапфирами. Платье тесно облегало фигуру, чуть расширяясь ниже колен. Не всякая девушка могла позволить себе такое декольте, как эта дроу.

Её спутник при ближайшем рассмотрении оказался чуть изменённой и состаренной копией Ролейна Асваруса. В связи с этим отпали последние сомнения, во всяком случае, у Шардаша. Он вышел из укрытия и почтительно поздоровался с тёмной эльфийкой и её супругом:

— Доброго дня и добрых ночей, леди Асварус. Доброго дня и добрых ночей, лорд Асварус. Ваш визит — большая честь. Я думал связаться с вами, но вы опередили меня.

Леди Асварус живо обернулась к профессору и улыбнулась, протянув руку. Шардаш, опустившись на одно колено, поцеловал её. Леди Настрейда Асварус занимала слишком высокое положение при дворе Туманных земель, чтобы просто поклониться. Кроме неё так полагалось целовать руку только Правительнице.

— Приятно видеть столь воспитанного молодого человечка, — леди Асварус вновь одарила профессора улыбкой. — В наши времена представители иных рас редко соблюдают этикет соседей. Мне передали, что к сыну приехали гости, решила сама взглянуть. Полагаю, вы и есть тот ученик, которому нужна помощь. А это, — она обернулась к Мериам, — ваша жена?

— Нет, миледи, я не имел чести сделать ей предложение, — покачал головой Шардаш. — У нас принято давать девушке подумать.

— Ах да, вы оборотень. Простите, что я с вами как с человеком, — смутилась эльфийка. — Но представьте нас, а затем поговорим.

Мериам неуклюже сделала реверанс, назвала себя и покосилась на профессора: состав крови и родителей называть? Тот не подал никакого знака, и она не стала.

— Это на неё положил глаз Темнейший?

Леди Асварус подошла вплотную к адептке, коснулась пальцем волос, провела рукой по щеке. От тёмной эльфийки пахло духами — той самой амброй. От тяжёлого аромата слегка мутило.

Шурша платьем, двигаясь с пластикой пантеры, леди Асварус обошла вокруг Мериам и сделала замечание, что девушке не подобает прятать фигуру под мешковатой одеждой. Та благоразумно промолчала, представив, как мучился бы Шардаш, если бы она носила такие же наряды, как леди Асварус. И чего бы это им обоим стоило.

Шардашу не понравились намёки леди Асварус. Он не посчитал нужным скрыть это и сухо заметил, что император не собирался делать адептку любовницей, а преследовал куда более низменные цели:

— Кровь, душа и клятва верности, миледи. Если не выполню условий Темнейшего, Мериам превратится в его собственность. И до, и после смерти.

Молчавший всё это время лорд Асварус подал голос:

— Настрейда, девушка для Темнейшего — всего лишь ингредиент к очередному зелью, как наша дочь — всего лишь очередная жертва. Разве не по его приказу в доме подруги Аскании не осталось ничего живого? Даже кверфов не пощадили.

Лицо тёмной эльфийки дёрнулось, и она отвернулась, скрывая слёзы. Ещё минуту назад невозможно было представить, будто эта самоуверенная аристократка способна плакать, но плечи характерно подрагивали, а руки прижимали к глазам платок. Лорд Асварус обнял супругу, и она со вздохом замерла у него на груди, чтобы тут же отстраниться, прошествовать к стулу и сесть. Муж проследовал за ней и встал за спиной, поглаживая обмякшую ладонь.

— Прошу прощение за бестактность, но ваша дочь точно мертва? — осторожно поинтересовался Шардаш.

Леди Асварус пожала плечами и пробормотала:

— Её не могут найти. Сын сказал, Темнейший обещал отомстить… Инасталь прав, я слишком романтична, а речь о демоне. Если вы поможете мне, Тревеус, я помогу вам, приложу все силы. Но, поймите, сейчас невозможно думать о чём-либо, кроме детей. Это так страшно — ждать нового сообщения о смерти!

Казалось, перед ними сидела совсем другая женщина. Блеск в глазах потух, уголки губ опустились, и лишь спина оставалось такой же прямой.

От лорда Асваруса удалось узнать, что в Туманных землях творилось неладное. Началось всё вчера вечером, когда мирно соседствовавшие до этого с дроу имперцы будто взбесились. Они убили всех тёмных эльфов, которые пробовали пересечь границу и отрезали им уши. Войну при этом не объявляли, но, по слухам, жившим в Империи дроу пришлось несладко. Их не трогали, но всячески оскорбляли, намекая, что пора вернуться в Туманные земли. Исключение делали только для тех, кто прожил под властью Джаравела ФасхХавела больше трёх поколений. В результате к границе потянулись первые беженцы.

Правительница дроу попыталась связаться с императором, выяснить, что происходит, но тот не пожелал ответить. Она задавала вопросы, а он молчал, будто не слышал.

На род Асварус и вовсе объявили охоту. Не далее, как час назад, пришло известие об убийстве аромитами двух внучатых племянников леди Настрейды Асварус. А ночью бесследно исчезла Аскания. Прибывшие на место происшествия стражи нашли лишь трупы: над ними потрудились вампиры клана Вечности.

Остальные члены семьи Асварус получили записки: «Смерть придёт и за вами, наказание неизбежно». Только магистр обнаружил у себя в спальне иную: «Ты останешься жив».

Шардаш слушал и хмурился. У него не сомневался, чьих рук это дело. Оставалось только понять, за что император так жестоко мстил соседям.

— Ролейн в Туманных земелях? — наконец спросил профессор.

— Да, — отозвалась леди Асварус, — ищет Асканию. Он… он надеется, что она жива — в доме сохранилась её аура. Вы ведь понимаете, вампиры убивали бы не только ради крови…

Шардаш кивнул и попросил помочь встретиться с магистром. Взглянув на Мериам, добавил, что был бы признателен, если бы чета Асварус временно взяла её под свою опеку.

— Я ведь тоже смертник, миледи, — грустно усмехнулся он. — Темнейший назвал меня трупом, а император всегда держит слово. Но мертвецу нечего терять, не так ли?

Тёмная эльфийка кивнула и предложила сегодня же перебраться в их дом — его тщательно охраняли.

Практически согласившись, Шардаш внезапно передумал: вспомнил содержание посланной магистру записки. Напрасно Асварус называл своё жилище небезопасным — пожалуй, это была единственная дверь во всех Туманных землях, куда не постучатся вампиры и аромиты. Потому что его владелец по замыслу творца страшного спектакля обязан выжить.

Леди Асварус приняла решение профессора с пониманием, но настояла на том, чтобы с Мериам жили хотя бы три служанки. Затем поинтересовалась мнением Шардаша о происходящем.

— Всё просто, миледи, — пожал плечами тот, — кто-то пытается стравить Империю и Туманные земли, и этому кому-то пока всё прекрасно удаётся. А вашего сына подставили. Он друг Темнейшего, а что бьёт больнее всего? Предательство близкого человека. А если он ещё в родстве с Правительницей… Разумеется, Ролейн ничего такого не совершал, но некто очернил его. Дроу ведь отрезают уши у врагов?

— Не только уши, — равнодушно ответила леди Асварус. — Вы говорите об убийствах чести, верно? Чтобы доказать, что позор смыт, необходимо принести Правительнице или главе рода какую-то часть врага. Но как это связано со всем этим ужасом?

По телу Мериам поползли мурашки. Казавшаяся до этого прекрасной тёмная эльфийка вдруг показалась уродливой. С каким безразличием она говорила о чудовищном обычае! А ведь дроу, по словам Шардаша, миролюбивы…

— Всё просто. Это всего лишь предположение, но похоже на правду. Ваш сын, узнав о желании Темнейшего завладеть кулоном Хорта, решил, будто император его использовал. В расстроенных чувствах он отправился поговорить с ним и едва не убил. Темнейший простил магистра, понял, что тот не со зла, и отпустил. Но, очевидно, в ту же ночь императору донесли о другой смерти. У той жертвы наверняка были отрезаны уши, а удар нанесли огненным мечом — иначе с чего бы думать на Ролейна Асваруса? Умереть этот некто должен был чуть раньше злополучной беседы вашего сына с императором. Жертва наверняка состояла в близком родстве с Темнейшим. Демоны трепетно относятся к родным и жестоко мстят всякому, кто на них покусится. Поэтому магистр ещё жив, поэтому убили ваших внучатых племянников, поэтому дроу отрезают уши.

— Значит, остаётся выяснить три вещи, — после минутного молчания констатировал лорд Асварус. — Выяснить, кто из членов семьи ФасхХавел мёртв, доказать невиновность Ролейна и вычислить того, кому выгодна война.

Глава 11

Магистр долго стоял на пороге дома подруги Аскании, где она ночевала в тот роковой день. Со стороны казалось, Асварсу просто погружён в глубокую задумчивость, на самом деле же он тщательно изучал место преступления. Ему стало легче, если в такой ситуации вообще могло быть легко, когда магистр убедился, что аромиты сюда не залетали. От них остаётся серый грязный шлейф. Он держится в воздухе около суток, иногда даже дольше, не заметить невозможно.

Осмотр помещений со специальным стеклышком подтвердил — проклятия нет. Значит, вампиры.

Тело служанки Асварус нашёл чуть в стороне от дома. Его втиснули в расщелину — последствие неправильной обработки камня строителями. Судя по почерку — клан Вечности.

Домочадцев постигла одинаковая участь: пустой взгляд, широко распахнутые глаза, следы укусов на запястьях. В телах не осталось ни капли крови, аура, впрочем, тоже отсутствовала. Только у кухарки сохранились лохмотья, которые напоминали обгрызенный кусок сыра.

Магистр вздохнул и вернулся в комнату Аскании.

Переговорный шар валялся на полу. Разбит и восстановлению не подлежит. Его вывели из строя магией. Больше всего на свете Асварус боялся, что это сделали с помощью демонического огня — но нет, обычный силовой удар. Таким пользуются как человеческие маги, так и высшие разумные тёмные.

Комната хранила следы борьбы. Мебель перевёрнута, кристаллы скинуты с полок. На одном сохранилась кровь. Приглядевшись, магистр улыбнулся: сестра ранила вампира. Почему именно его? Засохшая жидкость была не кирпичного, а чёрно-фиолетового цвета. Но минутная радость тут же уступила место отчаянью. Даже если Аскания жива, над ней измываются подданные Темнейшего. А император, возможно, именно в этот миг пьёт свежую кровь — кровь тёмной эльфийки. Асварус живо представил выражение его лица: хищную полуулыбку. Да, зная Темнейшего, он поступит именно так: сначала сделает донором, а когда жертва надоест, прикажет убить.

Магистр с трудом поборол желание перенестись в императорский дворец.

Во-первых, Темнейший наверняка подкорректировал магический доступ в Империю, запретив одному конкретному дроу открывать туда пространственные коридоры. Он и раньше не любил самоуправства, обычно поручал собственным магам заботы о перемещении друга. Император оправдывал это нежеланием, чтобы Асварус тратил силы.

Во-вторых, смертный приговор тут же приведут в исполнении, не дадут сказать императору даже слова. А поговорить хотелось: слишком многое стояло между ними.

Тогда, при первой встрече на Змеином болоте, надлежало утонуть, но не выбираться на этот островок. Или хотя бы молчать, ничего не объяснять, не показывать и не принимать ответной помощи. Тогда бы Джаравел ФасхХавел не возник в жизни Ролейна Асваруса.

Но предаваться унынию не имело смысла, необходимо было действовать.

Магистр первым делом решил опросить всех стражей: не видел ли кто вампиров, стремительно уносящихся в Империю? Надлежало также обезопасить родных. Асварус намеревался собрать их в одном месте и оплести его охранным заклинанием, разорвать которое не под силу всему клану Вечности. Чары, безусловно, заберут все силы, магистр на некоторое время лишится магии, зато смерти прекратятся. Асварус втайне надеялся, что разозлённый император явится сам, и дело завершится честным поединком. Словесным или кровавым — уже неважно.

Заперев опустевший дом, магистр вскочил на кверфа и направился к выезду из города.

До линии тумана оставалось всего два перекрёстка, когда из проулка вынырнул страж и сообщил, что у Асваруса гости.

Магистр нахмурился: не самое подходящее время для светских визитов! Однако страж упомянул даму — не поприветствовать нельзя. Несмотря на то, что Асварус большую часть жизни провёл среди людей, он чтил обычаи предков.

Кверф бодро бежал по мостовой, ловко лавировал между другими животными, шипящим клёкотом отгоняя зазевавшихся прохожих. Пару раз магистру пришлось остановить его, чтобы поздороваться с сиятельными горожанами — знакомыми и придворными. Но вот, наконец, и дом.

Ролейн Асварус привык к роскоши. Это чувствовалось даже по его кабинету в Фераме. Да и как иначе, если твоя мать — первая дама Туманных земель, а отец выбран среди родственников Правительницы?

Брак по расчету Инасталя и Настрейды Асварус вышел на редкость удачным и опровергал недолговечность подобных отношений. Впрочем, никакой брачный договор не заставил бы леди Асварус произвести на свет семерых детей, а лорда Асваруса — прожить бок о бок с супругой триста лет — именно столько длился их союз.

В обществе дроу господствовал культ женщины, даже руководила страной Правительница, но, вопреки слухам, мужчины обладали всей полнотой прав. К примеру, лорд Асварус мог развестись с женой или изначально отказаться на ней жениться. На него бы косо посмотрели, и только. Однако двести сорок лет назад Инасталь согласился принять фамилию жены, лишив себя возможности расторгнуть союз. Его прежний род, Салимар, не возражал, а Правительница наградила постом Верховного казначея.

Ролейн Асварус родился вслед за старшими братом и сестрой. Наследовать имущество и титулы семьи полагалось именно им — как старшему мальчику и девочке, в семье, поэтому магистр смог спокойно посвятить себя военному делу и покинуть Туманные земли. Он странствовал по свету, участвовал в войнах и, наконец, занял после наставника место главы ордена Змеи.

Аскания же была самой младшей в роду. И единственной незамужней.

Принявший кверфа слуга шепнул, что у него в гостях леди Асварус.

Магистр решил, что вторая женщина — знакомая матери, и вторично проклял светские условности. Он планировал посвятить гостям не более получаса, а потом под любым предлогом уйти. Магистра душило раздражение: как мать могла в такую минуту думать о суетной болтовне?

Однако он ошибся: леди Асварус привела не очередную знакомую, а Мериам Ики.

Адептка скромно устроилась на краю дивана в гостиной, гадая, сможет ли отделаться от навязанных тёмной эльфийкой служанок. Вместо троих она выделила четверых. По её мнению, порядочная девушка не могла существовать без десяти, а то и двадцати служанок.

Мериам, вопреки всеобщему желанию, не собиралась слоняться по пустым комнатам, разглядывать книги на тёмноэльфийском, который не преподавали в Школе, и ждать возвращения Тревеуса Шардаша. Тот вместе с лордом Асварусом отправился во дворец Правительницы, а после наверняка пойдет в сад, чтобы, как и условлено, у седьмого кристалла спокойно переговорить с магистром.

При виде Мериам магистр настолько опешил, что забыл поздороваться. Оплошность сына исправила мать. Она первой начала разговор, представила девушку, и тут же с тревогой поинтересовалась, нет ли у Асваруса новостей об Аскании. Магистр печально сжал губы и промолчал.

— Твой ученик просил разрешения оставить здесь девушку. Надеюсь, ты не против?

Магистр покачал головой:

— В моем доме находиться опасно.

— Твой ученик полагает иначе.

— Что ж, это его любимая женщина — ему за неё и отвечать, — сдался Асварус и обернулся к Мериам: — Извините, нет времени показать вам дом. Надеюсь, служанки матери не утомят вас.

Адептка поняла намёк: она предчувствовала всю «прелесть» совместного времяпрепровождения с четырьмя дроу в чёрном. Как на подбор, все беловолосые и красноглазые, они смотрелись жутко.

Леди Асварус поднялась, изъявив желание вместе с сыном поехать во дворец Правительницы. Та получила важные сведения, которые могли пролить свет на возникший конфликт. Всего лишь слухи, но Правительница посчитала их важными. Магистр кивнул, подал руку матери, и они ушли. А Мериам осталась. Она чувствовала себя не в своей тарелке под перекрёстным огнём взглядов выстроившихся вдоль стенки служанок. Да и помпезная комната без окон, полная ковров и мебели красной кожи, внушала желание сбежать.

— Мы позаботимся о вас, миледи, — расплывшись в бездушной улыбке, заявила старшая из тёмных эльфиек. — Не угодно ли расслабиться и принять ванну с дороги? После мы переоденем и накормим вас.

Если бы Мериам знала, что ей предстоит, ни за что не согласилась бы.

Огромная стеклянная ванна в гостевых покоях пугала, как и плававшие в ней рыбы. По словам служанок, они должны были вымыть адептку.

Несмотря на все уговоры, Мериам не соглашалась раздеться и ступить в прозрачный сосуд. Он казался настолько хрупким, а языки магического пламени под ним — столь реальными, что всё вместе вызывало панический ужас.

Устав бороться с упрямством адептки, тёмные эльфийки взяли числом. В восемь рук они ловко и быстро разоблачили её и погрузили в ванную. Мериам просила их удалиться, но служанки не двигались с места. Они не только рассматривали адептку, но и предлагали различные процедуры для тела, которые бы добавили ей привлекательности. Прикрывая всё, что возможно, Мериам заявляла, что и так считает себя красивой, но дроу не слушали. И сзади, и спереди надлежало быть пышнее, коже — более упругой, от волос на теле надлежало везде избавиться, а талию сделать чуть тоньше. На фоне таких разговоров трущиеся о тело рыбы казались сущим пустяком.

Не выдержав, Мериам заявила, что нарисованный воображением тёмных эльфиек идеал женщины больше подходит девушкам легкого поведения, а у нее женственная фигура со всеми нужными изгибами. Служанки пожали плечами: «Мы хотели, как лучше, сделать вас красивее всех девушек» и удалились.

После странного мытья рыбками адептку укутали в мягкий халат и увели обедать.

Мериам опасалась, что её не выпустят на улицу — но нет, служанки не стали возражать.

Как оказалось, адептка рано расслабилась: её волосы подверглись жесточайшей пытке расчёской и шпильками. Саму Мериам облачили в откровенный наряд, который по странной причине именовали платьем. Теперь из зеркала на неё смотрела копия леди Асварус, с поправкой на расу и возраст.

Кулон с янтарём, подаренный Шардашем, притягивал внимание к декольте.

В другой одежде, как ни сопротивлялась Мериам, её отпускать отказывались: гостье рода Асварус надлежало выглядеть пристойно.

Вопреки логике, в скальных городах дроу царила прохлада, а не зимний холод. Но лёгкий наряд заставил накинуть на плечи пальто, чтобы не замёрзнуть.

Мериам быстрым шагом шла по столичным улицам, стараясь не отстать от провожатой, расчищавшей дорогу. Ехать на кверфе адептка отказалась.

Разумеется, тёмная эльфийка согласилась провести Мериам во дворец не добровольно: пришлось прибегнуть к шантажу.

Адептке разрешили дойти до Звёздного сада — одного из немногих мест, откуда виднелось небо, посидеть там немного, якобы дыша свежим воздухом, и вернуться обратно. Но она припугнула служанок проклятием экземы и заставила тех изменить планы. Оставалось надеяться, что оставшиеся три не свяжутся с кем-то из рода Асварус и не помешают Мериам проникнуть в сад Правительницы.

Тёмная эльфийка увлекла адептку вглубь скалы. Мериам стало не по себе, когда над головой сомкнулся свод. Улица походила на туннель, достаточно высокий, чтобы даже всадники на кверфах не задевали потолок затылками. По обеим сторонам — всё, как обычно: тротуар, дома, лавочки. Снуют дроу, пахнет то духами, то пряностями.

— Вам нехорошо, госпожа? — служанка остановилась, заметив беспокойство Мериам.

Та покачала головой, постеснявшись признаться, что боится замкнутого пространства без клочка неба. Решив не смотреть наверх, она продолжила путь при искусственном освещении. В конце концов, вечером в Бонбридже тоже сумрачно, легко представить, будто гуляешь по зимним улицам или спешишь на работу к мастеру Гримму.

Тёмная эльфийка свернула на более широкую улицу, куда, проникал верхний свет. Оказалось, уже наступила ночь — в Туманных землях сложно заметить смену времени суток.

Лавки исчезли, зато прохожих прибавилось. Судя по одежде, они принадлежали к высшим слоям общества.

Вокруг — сплошь особняки с вязью рун на притолоках и обрамлении окон. Часть Мериам сумела расшифровать: они сулили богатство и долголетие.

Провожатая адептки ворчала, что госпоже надлежало взять кверфа, а не идти пешком, будто простолюдинке. Мериам придерживалась иного мнения: лучше уступать дорогу всем дроу обоего пола, чем балансировать на спине кусачего существа с мерзким характером. Тёмная эльфийка же щебетала о том, как удобно вложить в передние конечности кверфа поклажу.

Дворец Правительницы занимал всю чётную сторону следующей улицы — самой помпезной и благоустроенной. На ней даже устроили питьевой фонтанчик. С одной стороны — гладкие стены, с другой — аркада дворца.

Тончайшее кружево резьбы окутывало столбы, искрились бликами огромные витражные окна. Мериам с любопытством осмотрела их, внимательно изучила все сюжеты. Они изображали сплошь тёмных эльфов, воюющих с врагами и преклонявших колени перед дамами. Те тоже выглядели воинственно. На одном из витражей одна такая прострелила глаз василиску. Адептка улыбнулась: мастер явно ничего не знал об особенностях данного вида тёмных, в реальности воительница вряд ли выжила бы.

По открытой внешней галерее сновали дроу. Многие из них несли стопки бумаг. Иные, собравшись в группки, беседовали. Но абсолютно все не обращали внимания на Мериам.

Служанка подвела адептку к тяжёлым, обитым серебряными полосами дверям. За ними оказался большой двор, наполненный голосами дроу. У Мериам закружилась голова от тяжёлого запаха духов. Прошло несколько минут перед тем, как она смогла идти дальше.

Вторые, ещё более помпезные двери охраняли вооружённых с ног до головы тёмные эльфы. На кожаных, усиленных металлическими пластинами нагрудниках красовались буквы — как объяснила служанка, инициалы Правительницы.

Стражи преградили им путь скрещенными мечами. Мериам испуганно попятилась, глянула на тёмную эльфийку. Та в ответ лишь развела руками:

— Увы, ничем не могу помочь, миледи. Я подожду во дворе.

Адептка не ожидала, что служанка предательски скроется, бросив её одну перед мрачными стражами. Смотрели они недружелюбно, следя за каждым шагом Мериам. Адептка попробовала объяснить, что она гостья лорда и леди Асварус и всего лишь желает осмотреть сад, но наткнулась на те же острия мечей.

В отчаянье Мериам чуть не разрыдалась. Почему её не трогали стражи на улице, доброжелательно отнеслись местные жители, а во дворце оказали самый враждебный приём? И ни слова объяснений, ни единого вопроса. Других же пропускали беспрепятственно. Правда, все они были дроу. Мериам попробовала проскользнуть вслед за одной дамой, но стражники раскусили её манёвр. Не среагируй адептка вовремя, заработала бы царапины на груди, а то и вовсе напоролась бы на клинок.

Подумав, Мериам осознала: проблема в том, что она чужестранка. Видимо, враждебность связана с поведением имперцев. Расстроенная адептка вернулась к первым дверям и, пригорюнившись, устроилась на каменной скамье. Сопровождавшая её тёмная эльфийка недвижной тенью замерла в уголке. Мериам показалось, она ухмылялась.

Бесцельно скользя взглядом по лицам, Мериам заметила знакомые белые волосы и бросилась наперерез дроу, не разбирая дороги и толкнув по дороге двух тёмных эльфиек. Те одарили её испепеляющими взглядами и прошипели что-то на местном языке… Скорее всего, ругательства.

Лорд Асварус вздрогнул, когда его неожиданно окликнули. Обернувшись, он удивлённо уставился на Мериам:

— Что вы здесь делаете, миледи? Разве вам не надлежит…

— Простите, я сбежала, — честно призналась адептка и, покосившись на стражников, шёпотом спросила: — А можно как-то попасть внутрь?

Лорд пожал плечами и протянул руку. Мериам оперлась на неё и попыталась придать лицу надменное выражение.

В этот раз стражники не скрестили мечи, а, наоборот, слегка поклонились, приветствуя лорда Инасталя Асваруса-Салимара и его спутницу. Из подозрительной чужестранки она мигом превратилась в знатную и уважаемую даму.

— Простите, что побеспокоила, — извинилась Мериам, когда створки ворот остались позади. — Со стороны я, наверное, кажусь невоспитанной…

Лорд ободряюще улыбнулся, заверил, что понимает причину её поступка, и с молчаливого согласия подхватил адептку под локоток: в холле дворца было тесно, Мериам бы толкали. Та на всякий случай поинтересовалась, не навредит ли её поведение репутации тёмного эльфа. Он рассмеялся:

— Вы находитесь в плену домыслов, миледи, и скоро убедитесь: почитание женщин у дроу не доходит до абсурда. Не стану спрашивать, как вы оказались во внешнем дворе дворца Правительницы, но хотелось бы знать, куда вас отвести.

Адептка заметила, что он и так сделал слишком много для чужачки. Лорд возразил, что не согласился бы помочь незнакомке.

— Я поручился за вас, миледи, взяв под руку, — объяснил он. — Итак, что вам нужно во дворце?

— Сад Правительницы. Просто расскажите, как его найти, и я сама…

— Не обижайте меня отказом, миледи, — покачал головой лорд.

Мериам не стала спорить, хотя не понимала, почему дроу тратит на неё время. Он ведь тоже пришёл во дворец по делу, а не ради развлечения.

По дороге лорд Асварус вкратце рассказывал, какие камни использовались в отделке помещений, значении орнаментов, назначении комнат, лицах на портретах. Адептка ощущала себя так же, как в королевском дворце Лаксены: чужой среди этой роскоши.

Дроу не жалели денег на жилища, не использовали железо там, где его могло заменить золото. Особое внимание удаляли камням. Из них делали абсолютно всё.

Не выдержав, Мериам спросила, использовалась ли при изготовлении разных поделок магия. Лорд Асварус кивнул, добавив, что секретов народа не выдаст, и задал закономерный вопрос:

— Вы не знаете тёмноэльфийского?

Адептка стушевалась и покачала головой. Выяснилось, дроу спрашивал не просто так: заметил, как она хмурилась, когда он употреблял слова, не имевшие аналогов в человеческом языке. Лорд полагал, что объяснять не потребуется: Шардаш отлично изъяснялся на тёмноэльфийском. Дроу думал, что спутница профессора тоже им владеет. Убедившись, что ошибся, он извинился и пустился в пространные объяснения непонятных вещей.

За разговорами незаметно вышли к очередной открытой аркаде. Только за ней была не улица, а залитое таинственным золотистым светом пространство.

Лорд Асварус отпустил руку Мериам, сообщив, что они пришли. Откланявшись и пожелав хорошо провести время, он удалился, даже не попытавшись выяснить, что девушка надеялась найти в саду. Проводив дроу задумчивым взглядом, Мериам отважилась ступить под таинственные своды.

Сад оказался необычным. В нём не росли цветы — их заменяли кристаллы. Зелёные, пурпурные, фиолетовые, прозрачные, как слеза, они эффектными группами и поодиночке вырастали из стеклянного пола, под которым журчала вода. Подземный источник струился по гранитной породе, выбиваясь наружу фонтаном посреди выложенного мозаикой круга, заключённого в квадрат. Вода заливала пол и уходила обратно вниз через специальные отверстия.

Золотистый свет исходил от особых светильников, свисавших на огнеупорных шнурах с напоминавших стволы деревьев железных конструкций.

Мериам ещё издали заметила знакомую фигуру, мерившую шагами стеклянный пол. Вода практически касалась сапог, но дроу, казалось, не замечал этого.

Значит, магистр уже на месте.

Адептка осторожно прокралась к первому камню, аметисту. Она знала, что Шардаш передвигается бесшумно, поэтому предпочла раскинуть сеть, чтобы избежать неожиданностей.

Магистр назначил профессору встречу у седьмого кристалла. Они располагались в шахматном порядке, значит, Мериам предстояло преодолеть всего один ряд. Хотя, кристалл — одиночный камень, поэтому группы не стоит принимать в расчёт. Как и хождения Асваруса.

Адептка сориентировалась и скользнула дальше по стеклянному полу. Она боялась упасть, старалась ступать медленно и осторожно, радуясь, что шум воды заглушает стук каблучков. Как оказалось, не для всех.

Сеть сообщила — Шардаш уже в саду и направляется в сторону Мериам. Запаниковав, она сняла туфли и юркнула за композицию из пяти агатов. Адептка надеялась, что достаточно пропиталась ароматом духов от платья и водных процедур, чтобы перебить собственный запах.

— Здравствуйте, учитель, — послышался чуть впереди и левее голос Шардаша. — Рад видеть вас живым. Слышал, есть новости… Ноэса тоже поведала нечто интересное, равно как и Селениум Крегс.

— Когда вы только успели? — развёл руками Асварус. — У вас ведь своих дел по горло, не стоит…

— Не стоит стоять и смотреть, как другим без вины режут горло, — отрезал профессор. — Разговор — дело нехитрое. Сестра живёт в Империи, а оборотень всегда в курсе, откуда ветер дует. Селениум же имеет доступ к сводкам министерства магии. Мне, к сожалению, пришлось в своё время лишиться этой соблазнительной привилегии…

— Из вас наверняка вышел отличный директор, Тревеус, — чуть заметно улыбнулся магистр. — Дисциплина была бы железная. Жаль, власти оборотней не жалуют!

— Да кто их жалует! — отмахнулся Шардаш. — Но это к делу не относится.

Оба ненадолго замолчали. Желая выяснить, почему, Мериам высунулась из своего укрытия и услышала насмешливое:

— А вот и наши ушки. Мериам, спешу разочаровать, я тебя прекрасно слышу, чувствую и даже вижу. Хотя ты меня нет.

Адептка сглотнула слюну и обернулась. За спиной, скрестив руки на груди, стоял Шардаш. Он в упор, не мигая, смотрел на неё и поинтересовался:

— Это похоже на дом магистра?

Мериам покачала головой и добавила, что Шардаш сам бы сбежал, если бы на него набросились четверо тёмных эльфиек и начали измываться.

— По-моему, они тебя просто переодели, причесали и надушили. Следов побоев не вижу.

— Они собирались, — заверила адептка, вспомнила обсуждения служанок и вкрадчиво спросила: — Я тебе нравлюсь? Ну, фигура и прочее.

Дождавшись утвердительного ответа, Мериам тут же огорошила Шардаша заявлением — он видит всё это в последний раз, если вернёт её в руки мучительниц.

— Они из меня дроу сделают! Обещали всё-всё перекроить, чтобы местному канону красоты отвечала.

— Обойдутся! — рыкнул профессор.

Мериам расплылась в довольной улыбке: теперь не прогонит.

Шардаш всё ещё хмурился. Поправил перевернувшийся медальон на груди Мериам и внезапно рассмеялся. Не объяснив причины веселья, профессор ухватил адептку за руку и потащил к мрачному магистру:

— Вот, полюбуйтесь, учитель, на того самого соглядатая! Зная её, лучше разрешить остаться. Не хотелось бы, чтобы, пытаясь подслушать, это чудо с третьего курса что-нибудь сломало.

Асварус отмахнулся и поведал о том, что узнал во дворце. Повелительница получила весточку от живших в Империи дроу. Они обосновались там достаточно давно, чтобы их пока не коснулись гонения и поджоги, но не настолько, чтобы забыть прародину.

Записку передали голубиной почтой и зашифровали на случай перехвата. В ней сообщалось о слухах, будоражащих Империю. Поговаривали, будто убит один из сыновей Темнейшего. Принц Эверенас командовал личной охраной отца. В последний раз его высочество видели накануне ссоры магистра с императором: он направлялся к любовнице. И всё, больше ни слуху, ни духу.

Потом Темнейший получил от неизвестного уши сына и, рассвирепев, значительно сократил городскую стражу. Ровно в два раза и самым кардинальным путём.

— Всё верно, — прервал Шардаш магистра, — тело принца нашли в доме любовницы. Без ушей, зато с отрубленной головой и вспоротой грудью. Это сын Ларилеи. Любовница принца — южанка-полукровка. И до Ферама оттуда недалеко, и на улице нашли пряжку со знаком нашего ордена… Как раз рядом со вторым трупом — девушки. Ей проломили череп.

— Я знал ту девушку, — сокрушённо покачал головой Асварус. — Когда-то у неё письмо забирал. И Эверенаса знал. Если бы не уши — копия отца. Тот его наследником сделать хотел в обход старших. Хорошо меня подставили! Время смерти наверняка предшествовало моему визиту к Джаравелу?

Профессор пожал плечами: таких подробностей никто, кроме врачей и приближённых к трону имперцев, не расскажет. Министерство тоже питалось слухами и сведеньями осведомителей.

— Он вырежет весь наш род, — сжал ладонями виски магистр. Лицо его болезненно скривилось. — Асканию тоже не пощадит. Вот за что, Тревеус, гибнут дроу, вот за что Джаравел меня ненавидит! И как всё удачно продумано — если бы я задумал расправиться с родом ФасхХавел, точно начал бы с Эверенаса. И огненный меч… Джаравел собственными глазами видел его у своего горла, помнит мою ярость. Я недостоин быть магистром, Тревеус!

Асварус отвернулся и сгорбился. Постояв так минуту, он обернулся к Шардашу и с нескрываемой болью в голосе спросил:

— Как это остановить? Он ни за что не станет меня слушать.

Профессор задумался, а потом решительно заявил:

— Пора навестить сестру — даром Ноэса живёт в нужной нам части Империи? Вы сделайте так, будто меня выгнали из Туманных земель. Нужно, чтобы Темнейший не заподозрил двойной игры. Мне потребуется секретный пространственный коридор, которым бы я мог беспрепятственно пользоваться.

Магистр кивнул и заверил, что всё устроит.

Разумеется, и речи не было, чтобы Мериам поехала вместе с Шардашем. Ей надлежало вернуться в Лаксену и выполнить маленькое, но ответственное поручение: наведаться в столицу и просмотреть последние хроникальные сводки. В прошлый раз там обнаружилась зацепка — может, найдётся и в этот? В любом случае, убийца принца — маг, знакомый с культурой дроу.

— Эх, жалко в «Белый клык» не наведаться! — вздохнул профессор. — Там иногда больше сведений почерпнёшь, чем в любой библиотеке.

Заметив огонёк в глазах адептки, Шардаш мрачно предупредил:

— Даже не думай! Заставлю экзамен по-настоящему сдавать и ни за что не приму раньше пятнадцатого раза. В довесок влеплю штрафные баллы.

Само собой, Мериам кивнула и решила, что в запретном заведении обязательно побывает. И обязательно вечером, потому как днём ничего интересного не расскажут.

Профессор, кажется, осознал свою ошибку и буравил адептку тяжёлым взглядом. Та старательно отворачивалась, Шардашу пришлось насильно повернуть к себе её голову. Гипнотизируя звериным взглядом, он прошипел:

— Появишься в «Белом клыке» — брошу. Я не шучу.

Глава 12

Мериам впервые оказалась в Наисии одна.

До этого знакомство со столицей не складывались. Сначала адептку позвал на ужин император, этот позор она помнила до сих пор, потом бросили в местную тюрьму. После освобождения и полного оправдания Мериам не задержалась в Наисии, вместе с Шардашем сразу же переместилась в Бонбридж. А теперь ходила по улицам одна, без профессора, зато с письмом ректору Университета и прошением ректору Академии чародейства. Вряд ли граф Саамат успел вернуться, но бумагу по правилам всё равно надлежало адресовать ему.

Щурясь от солнца, Мериам шла по набережной, разглядывала рисовавших фигуры на льду горожан, силуэт королевского дворца, особняки и искрящийся воздух над Академией на том берегу. Казалось, она попала в сказку: так всё вокруг было красиво, радостно и ярко. Те же бумажные фонарики на деревьях. Красные, зелёные, синие, золотые, они напоминали о грядущем празднике.

Над головой шелестели крыльями крылатые кони. Сначала адептка пугалась, а потом привыкла. Как и к фамильярам, искрами заклинаний мелькавшими изредка в воздухе.

На Мериам никто не косился, не обращал внимания. Она ничем не отличалась от прохожих — такая же горожанка в добротном зимнем пальто, шапочке и ботинках с кокетливыми отворотами. Только сумка через плечо выдавала студентку какого-нибудь магического учебного заведения: прочие женщины не носили подобные.

Благодаря Шардашу вес поклажи значительно уменьшился. Профессор обещал, что заклинание продержится долго, пока сам не снимет. Он назначил встречу накануне Новолетья в гостинице «Сломанная подкова», у Мериам было целых два с половиной дня, чтобы осмотреть столицу и покопаться в библиотеках.

— Поберегись!

Адептка взвизгнула и пригнулась. Напугавший её всадник приземлился, едва не врезавшись в ограждение набережной, спешился и поинтересовался:

— Не ушиблись?

Мериам покачала головой и зашагала дальше. Однако напугавший её аристократ так просто не сдавался. Привязав к столбику крылатого коня, он поспешил преградить Мериам дорогу.

— Милорд, со мной всё в порядке, — скороговоркой заверила адептка. — Меня никак не зовут, мне ничего не нужно, и я очень рада знакомству. Доброго дня и добрых ночей!

— А я не милорд, — рассмеялся настырный незнакомец и тут же поспешил представиться: — Кандидат магических наук Хлодий Савертин. Я недавно лошадь купил, с норовом ещё не успел совладать.

Мериам окинула его недоверчивым взглядом и пробормотала:

— Сомневаюсь.

— В чём? — не понял маг.

— В вашей неумелости. И жених у меня — профессор. Добрых вам!

Савертин сразу сник, тяжело вздохнул и зачем-то принялся рассматривать перчатки. Адептка тоже невольно взглянула на них — недешёвые, замшевые. Зимой в таких холодновато — значит, маг не привык подолгу бывать на холоде. Зато не нуждался в деньгах. Поверх перчаток — два перстня. Один — личный, то ли артефакт, то ли накопитель, а вот второй, с буквами «АЧ» Мериам заинтересовал. Тоже непростой, но не такой древний, как первый.

— Зачем же так грубо, девушка? — с укором произнёс маг. — Такая солнечная, светящаяся… И ведь солгали — помолвочного кольца нет. Если не любите весь мужской пол, так и скажите. Добрых.

Савертин гордо вскинул подбородок, развернулся и направился к лошади.

До Мериам же с опозданием дошло, что означали буквы на перстне. Слова мага тоже задели, поэтому она окликнула его.

Савертин отвязал поводья и лишь затем обернулся. У него оказались интересные глаза, адептка только сейчас заметила: зелёные, яркие. Невольно закралась мысль: а человек ли он? К сожалению, Мериам пока не умела просматривать ауры и довольствовалась догадками.

— Вы что-то хотели? — подчёркнуто вежливо осведомился маг.

— Сказать, что вы не правы, и задать вопрос.

— Давайте сумку.

— Что? — не поняла адептка и на всякий случай обеими руками вцепилась в свою ношу.

— Вам же тяжело, а я подержу, — миролюбиво пояснил Савертин.

Мериам покачала головой и на всякий случай поискала в толпе возможных защитников. Она жалела, что вновь открыла рот. Промолчала бы, маг давно улетел бы по своим делам.

Савертин упёр руки в бока и поинтересовался:

— Вам не стыдно?

Мериам вспыхнула и, поражённая наглостью мага, едва не выпалила: «За что?» Закусив губу, она буравила Савертина красноречивым взглядом. Он ему не внял, хотя руки опустил.

— Мне не стыдно, — наконец ответила Мериам. — Это не я пристаю к девушкам на улице. Благодарю, вопрос я задам кому-нибудь другому.

— Вы меня неправильно поняли, — маг тут же оказался рядом с ней и ухватил под локоток. — Да, вы мне понравились, но у меня и в мыслях не было… Не верите? Позовите Белую стражу, пусть проверят. Сожалею, если произвёл на вас дурное впечатление. И, — он смутился, — я немного не рассчитал угол, когда снижался.

— Вовсе не ради привлечения вашего внимания, — поспешил добавить Савертин. — Просто на той стороне лучше не летать: монарших особ нервирует. А Академия, как назло, неподалёку от дворца. Верите или нет?

Маг крепко сжал её руку и требовательно заглянул в глаза. Стушевавшаяся Мериам кивнула и задала-таки интересовавший её вопрос: преподаёт ли он в Академии чародейства? Савертин кивнул, ожидая продолжения разговора. Адептку он отпустил и отошёл на приличествующее расстояние.

Поколебавшись, Мериам попросила проводить её в Академию. В конце концов, от ухаживаний никто не умирал, а маг показался ей приличным. Другой тут же пошёл бы в атаку, а этот, кажется, понял, что девушка им не заинтересовалась.

— Вам зачем туда? — деловито осведомился Савертин. — Вы там не учитесь, хотя и носите занятную вещицу на шее.

— У меня письмо к ректору. Я адептка бонбриджской Ведической высшей школы, мэтр Шардаш, наш профессор, попросил кое-что найти в библиотеке. Граф Элалий Саамат вернулся?

— Да нет, как раз у вас сейчас. Покажите-ка письмо, адептка. И имя своё назовите, а то неудобно: вы моё знаете, а своё тщательно скрываете. Хорош буду, когда попрошу архивариуса помочь неведомо кому!

Маг рассмеялся. Мериам тоже невольно улыбнулась и отыскала написанную Шардашем в спешке бумагу. Савертин лишь мельком глянул на неё: отыскал глазами имя адептки, и тут же вернул.

— Что ж, вот и познакомились, Мериам. А сумку всё-таки давайте: меня неправильно поймут.

Поколебавшись, Мериам рассталась с поклажей. Она тут же повисла в воздухе, привязанная невидимой нитью к магу и поддерживаемая левитацией.

Сесть в седло адептка не желала. Савертин взял под уздцы коня и тоже пешком направился к мосту, попутно расспрашивая о разных мелочах. Из личных тем затронул только две: где остановилась адептка и в первый ли раз в городе. Первую Мериам замяла, а вторую развила. Ей хотелось посмотреть на Наисию, а темнело рано, девушке без волшебной палочки на улицах небезопасно. Разумеется, она не стала просить сопровождать её, просто поинтересовалась главными достопримечательностями. Маг начал перечислять, а потом предложил:

— Давайте я вам всё покажу? Каникулы же, из дел в Академии — только папку с документами забрать. И это не свидание, — предвидя отрицательный ответ, добавил он.

Савертин умел уговаривать, и Мериам сдалась, решив, что гулять — лучше, чем сидеть одной в комнате. Она понимала, что понравилась магу, и тот решил зайти с другой стороны, но надеялась на его порядочность. В конце концов, преподаватель главного магического заведения, ничего постыдного не предлагал, даже ужинать не звал.

От прогулки с адептом Мериам бы отказалась, но с взрослым разумным мужчиной — другое дело. Узнать бы ещё, человек ли. Спрашивать — неудобно и опасно, поэтому адептка вспомнила занятия по демонологии, чтобы проверить, не встретился ли ей кто-нибудь из высших разумных тёмных. Она переусердствовала и привлекла внимание спутника. Тот сначала внимательно осмотрел свою одежду, затем ощупал лицо и напрямик спросил, что с ним не так. Мериам покраснела и отвернулась, деланно внимательно разглядывая конькобежцев на льду. В мозгу крутилась бредовая мысль: «Ламия».

Помнится, когда Шардаш заменял демонолога, он навёл на Патрицию иллюзию. У получившейся ламии были точно такие же пронзительно яркие зелёные глаза. Только Савертин — мужчина, во всяком случае, на вид, и не писаный красавец. Опять же, с бородкой. Вряд ли у ламий росла борода, если только это не иллюзия.

В голове всплыл ещё один урок, на этот раз Торквиниуса Тобса. Он бегло ознакомил третьекурсников-магов широкого профиля с классификацией обманных чар и способами их определения. Если иллюзия простая, то на близком расстоянии колышется. Если сложнее, необходимо посмотреть на неё сбоку, желательно при ярком солнце, и применить заклинание Истины. Беда в том, что оно записано в тетради, а тетрадь осталась в школьном общежитии. Учить ведь не требовалось: практика — только весной.

Мериам замедлила шаг и уставилась на профиль Савертина. Прищурившись, попыталась заметить искажение, неправильное преломление солнечных лучей и иные погрешности.

— Никакого морока.

Адептка вздрогнула и покраснела. Нехорошо получилось.

— Из любопытства, что заставило вас заподозрить, будто бы я — не я? Многим нравятся симпатичные девушки, но не подозревать же их всех в преступном умысле! В Академии чародейства вывешены в холле изображения всех преподавателей, можете убедиться, я там есть. И в списках кандидатов магических наук присутствую. Год защиты и тему работы назвать?

Мериам показалось, или маг обиделся? Ноздри раздулись, глаза похолодели, у губ пролегла косая складка.

— Лучше скажите, что преподаёте.

— Основная специализация — проклятия. Ну, и как всякий проклятийник, хорошо знаю разные способы обезопасить себя от различных пакостей. Особенно ментальных. А вы кем станете, когда перешагнёте школьный порог? Иллюзионистом?

Адептка покачала головой, но не ответила. Однако Савертин не сдавался, требовал назвать причину, по которой его заподозрили в обмане. Мериам продолжала хранить молчание. Маг, не выдержав, вытащил волшебную палочку и всучил её растерявшейся адептке:

— Вот, проверяйте!

Мериам не желала признаваться в неумении обращаться с палочкой и просто осмотрела её. Она многое могла рассказать о владельце. К примеру. Хлодий Савертин любил использовать её не по назначению: то ли рисовал, то ли помешивал. Низ заляпан чем-то тёмным.

— Госпожа Ики, — напомнил о своём существовании маг, — вы иллюзию на палочке ищете или на мне?

— А как ауру посмотреть? — задала дерзкий вопрос Мериам.

Савертин с облегчением вздохнул и отобрал палочку.

— Тоже к глазам придрались? До чего же неоригинальны адепты! Верьте или нет, но первое занятие всегда начинается с попытки записать меня в любую иную расу, кроме человеческой. Или хотя бы сделать полукровкой. Увы, нет во мне ничего такого. Слово мага даю! Не знаю, может, предки с кем и согрешили, но аура прозрачная. Впредь, Мериам, не буравьте меня взглядом, а спросите. Я не обижусь, отвечу: привык.

Маг улыбнулся и привлёк внимание Мериам к одной из башен Академии чародейства, показавшейся в просвете моста. Она напоминала сказочный замок — такой же светло-серый камень, такие же узорные зубцы наверху. Залюбовавшись, адептка забыла, что вокруг люди, и если бы не Савертин, удостоилась бы пары синяков и нелестных эпитетов от прохожих. Он ухватил её за руку и отвёл к перилам моста. Видя, что Мериам целиком и полностью поглощена зрелищем, пальцы не выпустил, так и продолжал сжимать в ладони.

— Жаль, нельзя взглянуть на неё вблизи! — вздохнула адептка и, осознав, почему пальцам так тепло, смутилась, отдёрнула руку и отошла на пару шагов.

— Послушайте, мэтр Савертин, — нахмурившись, начала она, но не закончила. Маг прервал возмущение ещё более интимным, хоть и галантным жестом — подхватил укутанную в пуховую варежку ладонь Мериам и поднёс к губам.

— Это… это… — адептка не могла подобрать слов, чтобы выразить своё возмущение.

— Страшное преступление, — подтвердил Савертин и засунул озябшие пальцы под куртку.

Мериам улыбнулась: очередная жертва моды. Будто девушки не смотрят на тех, кто носит варежки! Даже сердиться расхотелось, потому что руки Савертина действительно замёрзли, а ему коня в поводу вести.

— Давайте договоримся, — предложила адептка. — Вы не пытаетесь за мной ухаживать, а я принимаю обещанную помощь.

— Не договоримся, потому что вы мне нравитесь, Мериам, — покачал головой маг. — И, вообще, хватит прыгать по сугробам, когда есть лошадь.

— Ваша лошадь, — напомнила Мериам.

Она не знала, как поступить. С одной стороны, встретить преподавателя Академии чародейства — такая удача, с другой — его откровенное внимание пугало. С третьей, маг был честен, а понятие «нравится» к дурным последствиям не ведёт. Он же не в любви признался! Зато руку поцеловал.

— Вы точно не аристократ?

Мериам прищурилась, пристально разглядывая мага: не упустила ли чего? Если перед ней дворянин, всё понятно: они привыкли вот так знакомиться с девушками и умилять их красивыми жестами. И предлагали различные услуги, когда им недвусмысленно намекали, что не желают проводить с ними время.

Разум подсказывал — пора распрощаться с Савертином. Давно нужно было извиниться и слиться с толпой. Маг не стал бы преследовать. Мериам собиралась так и поступить, наученная советами матери и собственным горьким опытом, — так нет, поддалась на уговоры.

Савертин развёл руками:

— Просто хорошо зарабатываю. Проклятийники, они востребованные, потому как зла ближнему люди и нелюди желают регулярно, а разгребаем мы.

Маг вздохнул и покосился на скользивших по льду горожан. Мериам невольно проследила за его взглядом: он упёрся в смеющуюся парочку. Юноша и девушка, держась за руки, учили друг друга кататься. Розовощёкие от лёгкого морозца — по сравнению с Ферамом в Наисии царила весна, — они возились у самых опор моста.

— Вот вам пример, — неожиданно нарушил тишину Савертин. — Парню кто-то пожелал всего хорошего. Не удивлюсь, если сломает ногу, потому как вижу банальную «Чёрную зависть». Девушку не поделили, наверное.

Мериам хмыкнула: разве можно вот так, без специального стекла, увидеть проклятие? Маг наверняка красовался и парочку выбрал не просто так, с намёком. Однако адептка ошиблась. Не успела она отвернуться, как парень неудачно упал. На него повалилась споткнувшаяся девушка, резанув лезвием конька по ноге. Судя по крику, дело закончилось не только переломом.

Савертин не пошевелился, продолжал всё так же отрешённо смотреть на лёд, грея пальцы.

Девушка поднялась первой, засуетилась вокруг спутника, что-то спросила. Он покачал головой, попытался встать, но только набил шишку на затылке.

— Сделайте что-нибудь! — взмолилась Мериам, ухватив мага за рукав. — Снимите проклятие!

— Вы просите? — обернулся к ней Савертин. Лёгкая полуулыбка тронула его губы.

Осознав, что всё ещё держит его руку, адептка поспешила отойти и, перегнувшись через перила, с тревогой бросила взгляд на юношу. Девушка пыталась перевязать ему больную ногу. На льду алели капли крови.

— У него перелом! — желая предупредить, крикнула Мериам. — И его прокляли.

— Ну вот, по всей столице растрезвонили! — рассмеялся маг.

Он стоял так близко, что у адептки на миг замерло сердце. Однако Савертин не касался её. Впрочем, от этого щёки Мериам белее не стали, а желание укрыться за дверью библиотеки только возросло.

— Осторожнее, перила могут не выдержать веса, — маг мягко отстранил адептку от опасного места.

Прикосновение пальцев к пальто заставило Мериам порывисто обернуться и заглянуть в лицо Савертина. По губам его гуляла всё та же лукавая улыбка, пронзительные зелёные глаза, казалось, прожгут в адептке дыру.

— Так, Мериам, вы меня просите?

— Нет, — подчёркнуто резко ответила Мериам, пылая от возмущения. — Благодарю, мэтр Савертин, дальше я прекрасно доберусь сама.

И, подумав, добавила:

— Я тут по делу, а не для того, чтобы развлекать всяких скучающих кандидатов магических наук. Доброго дня и… Катитесь в Преисподнюю!

Вместо того чтобы обидеться, Савертин странно глянул на неё, с сочувствием:

— Не надо так грубо, послать можно гораздо мягче.

— Я посылала, но вы глухой.

Мериам попыталась забрать сумку, но заклинание не отпускало. Маг откровенно потешался над её попытками и соизволил наконец объяснить, что силой заклинание не победить. Адептка развернулась и пообещала вывести на его спине руны самого сильного проклятия из всех, которые знала. После, желая утереть нос нахалу, произнесла: «Арун!», и сумка покорно рухнула в снег. Простая отмена сработала. Одарив разом переставшего улыбаться Савертина победоносным взглядом, Мериам подняла поклажу и взвалила на плечо.

— Мериам, не уходите! — маг преградил ей дорогу, заблокировав путь назад конём. Животное выразило бурный протест против затянувшейся медлительной прогулки и недобро покосилось на хозяина. — Я перегнул палку, признаю, вы вправе подумать, будто я… Хотите, сниму эту треклятую «Чёрную зависть»?

Адептка возразила, что ничего не хочет, только пройти и никогда больше Савертина не видеть. Тот не сдавался, извинился, снова попытался припасть губами к руке, но на этот раз Мериам вовремя убрала её за спину.

— Я просто провожу, — наконец сдался погрустневший маг. — Вы там заблудитесь, да и письмо нужно зарегистрировать — официальный документ… А потом, честно-честно, если не понадоблюсь, не подойду.

Мериам затравленно огляделась по сторонам и поняла, что их размолвка привлекла нездоровое внимание окружающих. Кто-то даже побежал за блюстителями порядка, полагая, что над девушкой адепткой собираются учинить насилие. Но, как бы ни вёл себя Савертин, знакомить его с Белой стражей не хотелось, как и самой давать показания, поэтому Мериам сдалась. Маг тут же просиял, снова отобрал сумку и, игнорируя возмущение адептки, усадил её в седло.

Вот так Мериам и въехала на территорию Академии. И сразу поняла, что без Савертина весь день пробродила бы в поисках нужного корпуса.

Академия чародейства была устроена иначе, нежели Ведическая высшая школа. Экономя пространство, перед корпусами не разбили парк, в котором любили гулять и целоваться адепты, а ограничились островками зелени между зданиями и тренировочными площадками. Всё это заключили в объятия фонтанирующей искрами ажурной ограды. Такие же искры сияли над башнями и черепичными крышами, создавая ощущение праздника.

— Ничего особенного, — лениво отреагировал Савертин на восторг Мериам, ухватил за талию, снял с седла и поставил на брусчатку перед привратником — рыжим орком. — Вот к Новолетью устроят представление. Сам граф Саамат что-нибудь сотворит, а воздушные иллюзии у него совершенны! Королевская чета каждый год к себе зовёт: скучно им простые фейерверки смотреть.

Привратник хмыкнул, когда Савертин повертел перед его носом конфискованным письмом Шардаша, и пробурчал:

— Будто своих адептов мало!

— Тебе-то что, Альк? — рассмеялся маг. — Не ты же учишь.

— Я за них отвечаю, — буркнул орк и зло добавил: — Катись уже, у меня суп стынет.

Савертин завернул к конюшне, чтобы поставить в стойло крылатого коня.

Мериам вертела головой по сторонам. От неё не укрылись ни идеальная чистота дорожек, расчищенных от снега и наледи до замёрзшей земли, ни стук молотков плотников, сооружавших помост перед длинным кирпичным зданием, ни соблазнительные запахи кухни.

За службами и хозяйственными корпусами потянулись корпуса Академии — настоящие замки в миниатюре. У каждого — квадратный двор, куда вела широкая арка высотой в три человеческих роста. Там занимались адепты, по какой-то причине оставшиеся в Академии на короткие каникулы. В зависимости от факультета, двор устилали маты, окружало дрожащее защитное кольцо или украшали чучела различных существ.

Дорожки напоминали лабиринт и постоянно упирались то в стену, то в колючий кустарник. Однако маг без труда ориентировался на территории родного учебного заведения и уверенно вёл Мериам вперёд, к самому величественному корпусу. У него одного не было арки, зато перед главным фасадом соорудили баскеты и выложили камушками вензеля правящих монарших особ. По сравнению с этим зданием Ведическая высшая школа казалась жалкой.

— Не переживайте так, Академию пятьсот лет назад построили, — успокоил Савертин, правильно истолковав выражение лица Мериам. — Тогда ещё и об обороне думали: времена-то неспокойные. Да и маги, не в обиду вам, бонбриджцам, где попало, учиться не желали.

Маг помог адептке подняться по ступеням и через двери, узор на которых сошёл бы за экзаменационный билет по трём предметам, провёл в гулкий холл.

Первым делом Савертин подвёл Мериам к доске с надписью: «Преподаватели Академии чародейства», указал на своё изображение и предложил сличить с оригиналом. Адептка отказалась, буркнула, что верит. Её больше занимали оконные переплёты и поддерживающие свод столбы. Они походили на резное пособие по высшим и низшим тёмным разумным существам.

— Могу оживить, — то ли в шутку, то ли всерьёз предложил маг.

Адептка вздрогнула и торопливо отказалась. Иллюзий и в родной Школе достаточно, не хватало и здесь трястись от страха. Преподавателям смешно, а третьекурсникам — не очень. Даже волшебной палочки нет, одни начальные знания магии.

Лестницу, двумя маршами ведущую на межэтажную площадку, устилала красная ковровая дорожка. Ступая по ней, Мериам ощущала себя королевой.

Савертин предложил сначала забежать к секретарю ректора, чтобы потом с чистой совестью махать перед носом архивариуса медной бляшкой допуска. Адептка согласилась, и через пару минут оказалась на пороге приёмной. Не знай Мериам, кому она принадлежит, подумала бы, что очутилась во дворце.

В углу стояла кадка с апельсиновым деревом. Над ним усердно колдовала женщина в строгом чёрном платье, попеременно тыкая волшебной палочкой то в один, то в другой лист.

— Добрый день, Элла! — кашлянул Савертин. — Сам у себя или ещё не вернулся? Или в министерство подался?

— Тут его министерство, вы же знаете, — недовольная тем, что её прервали, ответила женщина, выпрямилась и одарила мага раздражённым взглядом. — Хлодий, вас весь день дожидаться? Учебного плана на будущий год я тоже не видела.

— Всё принёс, — улыбнулся Савертин и выудил из ниоткуда пухлую тетрадь. — Давайте обменяем ваши бумаги на мои?

— Охотно, а то от них столько пыли!

Секретарь процокала каблучками к шкафу и извлекла стопку бумаг. Небрежное движение рукой — и они застыли в воздухе перед магом. Тот проделал тот же фокус с тетрадью.

Подобревшая Элла закрыла шкаф и поинтересовалась, что нужно Мериам. Та покосилась на Савертина, и тот вручил секретарю письмо.

— Ректору пусть покажет, — лениво протянула Элла и, заметив испуг Мериам, пояснила: — Зарегистрировать я могу, но лучше, чтобы граф Саамат взглянул. Не хочу неприятностей. Да вы не бойтесь, о вашем заведении у него хорошие впечатления остались. Поторопитесь, а то уедет. И так всего на пять минут заскочил, ведомости проверить и пару приказов подписать.

Видя, что адептка не горит желанием встретиться с Магистром магии, Савертин взял всё на себя и через минуту вернулся с вензельной пластиной.

— Повезло, — шепнул он адептке, — ректор не разбирался, сразу выдал полный допуск. С этой штучкой вы и в Университет попадёте.

Распахнулась дверь, и на пороге возник Элалий Саамат. Предупредив, что его не будет до третьего числа, Магистр магии поздоровался с Мериам и удержал её от попытки сделать реверанс:

— Не утруждайте себя, госпожа Ики, мы не на приёме. Что сами не зашли? Побоялись? Полно, я с пристрастием не допрашиваю, к нуждам коллег по ремеслу отношусь с пониманием. Странно, конечно, — вас заставили тратить заслуженный отдых на пыльные архивы. Или дело личное?

Адептка смутилась и промолчала.

— Удачного Новолетья и милости Прародителей сущего. И вам, Хлодий, так же, — обернулся Магистр магии к Савертину и, взметнув полами плаща, исчез.

Мериам вновь подивилась тому, как быстро и бесшумно открылся пространственный коридор, но на то Элалий Саамат и Магистр магии, чтобы владеть недоступными другим умениями.

Глава 13

Граф Саамат наполнил опустевший бокал, но пить не спешил, хотя король и королева уже осушили фужеры. Он рассматривал на просвет золотистое вино, наслаждаясь цветом и ароматом. Казалось, будто по комнате разлилось солнце, запахло мёдом и полевыми травами. Финальные нотки — яблоки, налитые теплом, прозрачные от сока, готового вот-вот разорвать спелый плод. Такое вино не подавали в трактирах, оно хранилось только в погребах фамильных замков.

На столе стояла ещё одна бутылка с золотой этикеткой. На ней были изображены две птички с веточками в клювах.

Раймунда вальяжно устроилась в кресле напротив Магистра магии. Без привычных бриллиантов и жемчугов, без декольтированного платья она смотрелась не менее обворожительно. Сейчас Раймунда напоминала адептку Академии чародейства: строгая белая рубашка, распущенные волосы, перевитые лентой, длинная юбка в цвет глаз. Медленно, наслаждаясь процессом, она смаковала вино, искоса поглядывая на супруга.

Страден занимал третье кресло у стеклянного столика. За его спиной уютно потрескивал камин. Перед глазами, сквозь прозрачную стену, открывался вид на столицу, празднично украшенную к Новолетью.

Король отставил бокал на столик и потянулся к блюду с фруктами: портить вкус вина иной закуской — преступление. Магистр магии же наконец сделал глоток и прикрыл глаза, будто углубившись в воспоминания. В реальность его вернул вопрос Страдена:

— Как обстоят дела с магами в королевстве?

— Учить — учат, а вот что вырастет? — развёл руками граф Саамат. — Мне отчитаться о поездке?

— Элалий, вы же знаете, я в этом ничего не смыслю, — рассмеялся король. — Поэтому спокоен, пока вы во главе министерства. Пошли вам Прародители сущего здоровья!

— Вам тоже, Страден, — вернул пожелание Магистр магии и вновь приложился к бокалу. — Увы, вам оно нужнее.

— Поспорил бы, — возразил король, коснувшись под столом руки Раймунды. Та даже не изменилась в лице, продолжая взирать на обоих с лёгкой полуулыбкой. — Но вы, как всегда ответите, что корона — тяжкое бремя, а жизнь простого человека ограничена столетним сроком. Вы ведь ещё деда моего помните?

Граф Саамат кивнул и одним движением опрокинул в рот оставшееся вино. В блаженстве прищурил глаза и откинулся на спинку кресла. В кругу королевской семьи Магистр магии чувствовал себя, как дома.

Сегодня, увы, предстояло обсудить не только грядущие праздники, но и серьёзные темы. Говорить граф Саамат предпочёл бы с Раймундой: Страден ничего не понимал в магии и в интригах иных рас, да и о делах жены ничего не знал. Для своего же блага.

— Чем порадуете в праздничную ночь? — подала голос королева.

— Сюрприз, ваше величество, — улыбнулся Магистр магии.

— Как всегда, — Раймунда протянула бокал, и граф Саамат с готовностью наполнил его. — Позволите маленькие пожелания? — Магистр магии кивнул. — Копию Наисии.

— Что-то конкретное или общий вид?

— А вы сможете?

Граф Саамат заверил, что подобная иллюзия — пустяк.

В разговор вмешался Страден, заказав спроецировать на небо изображение супруги. Магистр магии немного подкорректировал идею, в результате обещав явить подданным венценосную чету такими, какими они будут стоять на балконе.

— Разумеется, вы примете наше приглашение? — Раймунда пила вино маленькими глотками, искоса поглядывая на искры над Академией чародейства за окном.

— Увы! — развёл руками граф Саамат. — Новолетье — семейный праздник, а мать не видела меня уже полгода.

— Леди Марсия тоже приготовила вам сюрприз, — предупредил Страден. — Она обмолвилась, что пригласила очаровательную девушку, на которой мечтает вас женить.

— Знаю-знаю: «Женись, Элалий, и я умру спокойно», — спародировал голос матери Магистр магии и покачал головой. — Она неисправима! Ваше величество, пожалейте несчастных девушек, поговорите с леди Марсией. Мои аргументы давно закончились.

— А я поддерживаю леди Марсию, — усмехнулся Страден и одарил улыбкой Раймунду. — Когда-то я тоже не помышлял о женитьбе, но, встретив мою королеву…

Раймунда кокетливо опустила глаза и отправила в рот дольку апельсина. Чувственно промокнула рот салфеткой и протянула руку супругу. Тот с готовностью поцеловал её.

— Итак, я понимаю леди Марсию, — продолжил король, поглаживая унизанные перстнями пальцы королевы. — Ей хочется внуков, хочется оставить вас, Элалий, на попечение любящей жены. Неужели в Лаксене не нашлось ни одной женщины, которая бы вас прельстила?

— Это преступление, Элалий, — шутливо добавил Страден, — вам — и остаться неженатым. Государственное преступление.

— В таком случае мне придётся покинуть Лаксену, — усмехнулся Магистр магии. — Не знал, что продолжение рода Саамат столь важно для вас. Но, увы, вынужден буду отказать очередной претендентке на мою руку.

— Граф Элалий разборчив, как девушка, — Раймунда пододвинула к себе блюдо с фруктами и принялась чистить очередной апельсин. — Все нехороши для него. Нельзя так, Элалий, нельзя зарывать в землю свои способности.

— Я не создан для брака, ваше величество, хотя охотно верю, что другие в нём счастливы. Взять хотя бы вас.

Магистр магии отобрал у королевы апельсин и очистил сам. Разломил на дольки и разложил полукругом по ободку тарелки. Королева поблагодарила его взглядом и деланно пожурила за то, что они с супругом выпили уже по второму бокалу, а граф Саамат — только один. А ведь вино подали для него, достали последние бутылки «Певчих птичек» — любимого напитка Магистра магии. Он один из троих предпочитал белое вино с привкусом мёда.

Граф Саамат покаянно склонил голову, наполнил бокал и, провозгласив тост за присутствующих, осушил его до дна.

— А на мне бы вы женились, Элалий? — подперев подбородок ладонью, с игривой улыбкой поинтересовалась Раймунда.

— По правилам этикета надлежит ответить — безусловно, и перечислить все ваши достоинства, но, увы! Даже на вас, ваше величество.

— Значит, я лично подберу вам невесту, — заключила королева и обернулась к внимательно наблюдавшему за ними Страдену: — А вы обяжете его жениться.

Мужчины рассмеялись и переглянулись. Однако от Магистра магии не укрылась настороженность в глазах короля, который внимательно наблюдал за Раймундой. Граф Саамат с усмешкой подумал: «Ревнует. Со мной она приветливее» и в который раз пожалел его. Настолько не знать любимую жену! Страшно представить, что с ним сделается, если рассказать обо всех любовниках Раймунды, о том, что она действительно испытывает по отношению к мужу, чем занималась за его спиной.

Когда початая бутылка опустела, Магистр магии перешёл к серьёзной части разговора. Его беспокоила вражда Империи и Туманных земель. Страден поддержал тему. Ему докладывали о беженцах, потянувшихся в Лаксену. Сюда стекались полукровки — те, кто опасался не устроиться у дроу. Нужно было что-то делать: либо принять их, либо закрыть границу, а если принять, то где-то разместить.

Король попросил выслать магов на границу для проверки беженцев и распорядился допускать всех благонадёжных, равномерно распределяя по городам и весям. Граф Саамат кивнул, заверил, он позаботится об усилении состава стражи и гарнизонных патрулей волшебниками.

Высказав и обсудив пару предположений о причинах конфликта, допили вторую бутылку. Король придерживался версии, что убийц подослала первая супруга Темнейшего:

— Она ведь демоница, а по сведениям, добытым Раймундой, — королева скромно улыбнулась, — убитый принц рождён второй женой, эльфийкой. Это двойное оскорбление, вот и решила проблему радикальным путём.

— Хорошо бы, — почесал подбородок слегка захмелевший Страден, — под шумок списать наш долг.

— Не следовало столько брать! — резко ответила королева. — Я говорила, но вы не желали слушать.

— Вы ничего не смыслите в финансах, — отмахнулся король. — Дело прошлое, Раймунда, и, не в обиду, не ваше.

Раймунда нахмурилась и встала.

Граф Саамат напрягся, опасаясь ссоры, и приготовился вмешаться. Однако его помощь не потребовалась.

Королева отошла к окну, сжимая кулаки. Магистр магии подумал — не следовало наливать ей последний бокал. «Певчие птички» — коварное вино, пить его нужно правильно и умеючи. Зато с восхитительным привкусом во рту не сравнится никакой другой напиток.

— Уже поздно, — Магистр магии тоже поднялся, решив перенести разговор на другое время. — Добрых ночей, ваше величество.

Он отвесил по лёгкому поклону обоим, но король удержал его. В Страдене вдруг проснулся интерес к артефактам, привезённым с островов, особенно к одному, который, по словам графа Саамата, помог бы в защите от демонов. Магистру магии пришлось остаться и коротко объяснить, как обстоят дела в этой области.

Раймунда всё ещё стояла у окна, буравя взглядом Академию чародейства. Потом, когда ей это надоело, королева вернулась к столу, подняла двумя пальцами за ножку бокал и заметила, что с удовольствием выпила бы ещё. Граф Саамат промолчал, а Страден осторожно заметил — уже достаточно, и сцедил в ладонь зевок.

— Вы устали, — холодно улыбнулась Раймунда, — граф Элалий тоже утомился, посему разойдёмся. Добрых ночей.

Пили вино на половине королевы, поэтому уйти надлежало мужчинам.

Магистр магии первым закрыл за собой дверь, краем уха уловив реплику недовольной Раймунды: «Нет, я не хочу. Идите к себе, Страден». Догадаться, чего желал король, было несложно, — в последнее время супруга совсем охладела к нему, о наследнике не приходилось и мечтать. Граф Саамат пробовал осторожно говорить на эту тему с Раймундой, но она отмахивалась, каждый раз находила новые отговорки. Магистр магии даже подумывал вмешаться и ради Лаксены подмешать приворотное зелье в питьё королевы.

Понять Раймунду можно, но она сделала осознанный выбор и получила достаточно, чтобы однажды не принять ведьмино средство. Для своего же блага: отсутствие наследника провоцировало определённые слухи, которые вредили обоим супругам. Да и Страден, несмотря на слепую любовь к Раймунде Астурции, начинал подозревать, что жена не питала к нему тёплых чувств и развлекалась на стороне. Кто бы на его месте не подозревал, если мягкая и приветливая вначале супруга раз за разом отказывалась разделить с ним постель?

На лестнице Магистра магии ожидаемо догнал фамильяр и передал: господин просит вернуться. Граф Саамат кивнул, заверив, что будет через четверть часа, и спустился в холл.

Ночной воздух пахнул прохладой, защипав лицо. Застоявшийся крылатый жеребец бил копытом у крыльца. Магистр магии потрепал его по холке, вскочил в седло и взмыл над королевским парком. Ему, равно как и прочим представителям знати, не возбранялись подобные шалости.

Крылатый жеребец за считанные минуты донёс владельца до дома. Граф Саамат сам расседлал его и задал корму, после чего прошёл к себе и перенёсся в указанную фамильяром комнату.

Раймунда встретила Магистра магии недовольным выражением лица и указала на часы: «По-твоему, это четверть часа? Я сняла защиту, жду…» Граф Саамат пожал плечами и вольготно расположился в кресле, закинув ногу на ногу. Для перемещения королева выбрала ту же гостиную, в которой они недавно пили вино.

— Осторожнее со Страденом, Мунда, он ведь твой муж, — напомнил граф Саамат. — Ты плохо контролируешь себя, когда пьёшь.

— Тебе ли не знать, что я не пьяна, — отмахнулась Раймунда, пристроившись в соседнем кресле. — Просто бесит, когда он считает себя умнее… Дурак, без меня его давно бы сожрал Темнейший! Давай ещё по бокалу, Элалий? Хочу успокоиться…

— Уверена? — поднял брови граф Саамат. — Ты и так сегодня отличилась. Вопрос о жене явно был лишним. Вот скажи, что на тебя нашло?

— Ничего, — отрезала королева и, наклонившись, скинула с ног туфельки на низком каблучке.

— Не могу, — объяснила она, — холодно. Завидую женщинам, которые везде носят ботинки. А вопрос… Выражение твоего лица этого стоило!

— Я заметил, тебя беседа изрядно позабавила, но, знаешь ли, отыскать тактичный ответ при Страдене оказалось непросто.

— А без Страдена? Ну, граф Элалий Саамат, взяли бы вы меня в жёны?

Раймунда слегка подалась к нему. В глазах плясали шаловливые искорки. Королева подцепила пальцами веточку винограда и чувственно, одну за другой, отправила ягоды в рот.

— Ну тебя, Мунда! — рассмеялся граф Саамат. — Не знал бы, не понял, что издеваешься. Или не издеваешься, а предлагаешь товар?

Королева засопела, выпрямилась и буркнула:

— Пощёчину не хочешь? И, вообще, я вина просила.

— Вино, положим, я достану, но мне нужна твоя трезвая голова. Я тут девочку одну встретил… Адептку Ведической высшей школы. Приехала в Академию с письмом от Тревеуса Шардаша. Помнишь такого?

Раймунда тут же стала серьёзной и забарабанила пальцами по столу. Видя её интерес, граф Саамат не стал томить и продолжил:

— Тревеус Шардаш просил допустить её в библиотеку Академии и Университета. Однако профессор этой адептке ничего не задавал. Успеваемость я проверил: средняя, без хвостов, — и вдруг пожертвовала отдыхом ради учителя.

— Может, он ей персональное наказание выдумал, — улыбаясь, предположила королева.

— Да нет, Раймунда, — покачал головой граф Саамат, — это его возлюбленная. Ты знаешь, память у меня хорошая. Четыре дня назад она просилась в Ферам. Я решил, что к родным, помог. Увы, не подумал, не связал тогда Ферам, адептку и Шардаша. Если бы знал в лицо девушку, а так… Явилась с куратором адептка, мало ли, кто. Я торопился, когда по твоей просьбе справки наводил, не стал выяснять, как выглядит любовь Тревеуса Шардаша.

— Значит, Мериам Ики, в Лаксене, — потёрла ладони Раймунда. — Хорошо, что ты у нас министр магии. Понимаешь?

Граф Саамат кивнул и заверил — Мериам Ики так просто Наисию не покинет. Он внимательно наблюдал за королевой, всё больше убеждаясь: пора влить в неё бокал с небольшой примесью чар и уложить спать. Вино ударило Раймунде в голову, хотя граф Саамат много раз предупреждал, что «Певчие птички» коварны.

Магистр магии кивал высказанным вслух планам королевы, одновременно строя собственные планы на праздники. Провести два дня с матерью в фамильном гнезде, не забыть подготовить всё для двух фейерверков: во дворце и в Академии, разобраться с артефактами, подкорректировать учебные планы для осмотренных заведений, переговорить с Мериам Ики. Вопреки заверениям, граф Саамат не собирался задерживать адептку, но надеялся, она расскажет о своих поисках. Если это важно и опасно, девушке грозит опасность. Вероятно, дело связано с Темнейшим, а это серьёзно. Разговор необходим, а то Мериам Ики рисковала пополнить список жертв императора.

Графу Саамату изначально не нравилась идея Раймунды, он не желал в ней участвовать. Если Шардаш задолжал королеве, то адептка ни в чём не виновата. Магистр магии навёл справки и выяснил — Мериам Ики пострадала больше других. Хватит с неё, пусть спокойно вернётся в Ведическую высшую школу, либо проведёт остаток каникул с родными. Хотя бы с дедом, который отбывал наказание на вечной государственной службе в Наисии. Всё лучше, чем получить труп адептки, а потом думать, как всё объяснить. Брать вину на себя граф Саамат не собирался, но и подставлять Раймунду не желал. Её смерти он не допустит.

— Ты меня слушаешь, Элалий?

Очнувшись от размышлений, Магистр магии взглянул на королеву. По-детски недовольно скривив губы, она нависла над ним и трясла за плечо. Граф Саамат улыбнулся и осторожно скинул её руку. Обиженная Раймунда шумно выдохнула и уселась на стол, касаясь коленей собеседника босыми ногами.

— Как тебе не стыдно? — покачал головой Магистр магии, покосившись на голые пятки королевы. — Хотя бы ужинала?

— Что, перебрала? — сообразила Раймунда.

Граф Саамат кивнул, наклонился и, ухватив за щиколотки, уложил её ноги себе на колени.

Королева зажмурилась от удовольствия, когда магическое тепло коконом обвило замёрзшие ступни. Куда до этого ласкам любовников!

— Прости, — прошептала Раймунда и, наклонившись, коснулась лбом руки Магистра магии. — Действительно не рассчитала, плела всякую чушь…

— Теперь-то как? Мне тебе кое-что рассказать нужно. Важное, — подчеркнул граф Саамат.

Королева пожала плечами и попросила разрешения встать. Магистр магии тут же опустил её ноги на пол, и Раймунда вернулась в кресло. Уселась, обхватив колени руками, и кивнула графу Саамату.

— Давай прогуляемся? — предложил он и, поднявшись, укутал королеву в плащ. Та поблагодарила взглядом и, нагнувшись, обулась.

Граф Саамат прошёл в гардеробную, выбрал самую простую шубу и принёс Раймунде:

— Иллюзию мне оставить или сама сможешь?

— Сама. Не хочу тебя утруждать, и так возишься, как с ребёнком.

— Мунда! — с укором прищурился Магистр магии, сдёрнул с неё плащ и кинул на колени королевы шубу.

Пальцы ловко застегнули верхние пуговицы рубашки Раймунды.

Внезапно, нахмурившись, граф Саамат в упор уставился на королеву:

— Тебя учить, как это выводится, или хочешь грандиозного скандала? С утра, немедленно!

Раймунда рассмеялась и, не выдержав, поцеловала Магистра магии в щёку:

— Другой закатил бы скандал, откуда засос, а тебя интересует, не заметит ли Страден.

— Потому что я твой друг и не желаю, чтобы ты из-за такой мелочи перечеркнула всю жизнь. И насчёт Страдена, Мунда. Предупреждаю: либо сама под него ляжешь и родишь наследника, либо я заставлю. Вспомни свои аргументы в пользу этого брака.

— Который ты одобрил, — напомнила королева.

— И сейчас одобряю. Наследник, Мунда, — граф Саамат взял её за подбородок, не давая отвести взгляда. Говорил тоном, которым отчитывал нерадивых адептов. — Без разговоров, надо. Да и не настолько плох Страден, чтобы так с ним обращаться.

— Смотри, я вмешаюсь, — пригрозил Магистр магии, и Раймунда со вздохом кивнула, соглашаясь. — Ты, конечно, сильный маг, но меня не переплюнешь. Ради Лаксены уж постарайся, Мунда. И потом… Не нравится Страден, воспитаешь сына иначе. А любовников у тебя… Утешат.

Подышав на ладонь, граф Саамат скользнул пальцами за ворот рубашки королевы и, всё ещё хмурясь, позволил магии «стечь» с кончиков пальцев на кожу.

Место засоса защипало, затем королеву опалило жаром, и от вечернего короткого развлечения не осталось и следа. Раймунда улыбнулась и, не удержавшись, вдохнула знакомый запах одеколона Магистра магии. Столько лет всё тот же. Лучшее снотворное.

Граф Саамат поторопил её, и королева скрылась за дверью, чтобы переодеться и подстраховаться на случай, если кто-нибудь заглянет. Лучшим выходом показалась звуковая иллюзия в ванной комнате.

Когда королева вернулась, Магистр магии стоял у окна, спиной к ней. Раймунда положила руки ему на плечи и весело сказала:

— Я готова. Пошли гулять.

Только что они стояли в покоях королевы — и вот уже вокруг кружился снег.

Постепенно гасли фонари, погружая Наисию во власть ночи. Над головой раскинулось бездонное небо. Казалось, посмотришь на него и утонешь.

Раймунда запахнула шубу, поправила платок на голове и ловко подхватила графа Саамата под руку.

— Боишься? — улыбнулся он.

— Я же хрупкая женщина, — вернула улыбку королева. — Пошли смотреть на звёзды и пить горячее вино.

Будто супруги, они неспешно шли по набережной, обсуждая события в Империи. Раймунда стремительно трезвела и осыпала графа Саамата вопросами. Он отвечал и задавал свои, желая знать, что докладывали королевские шпионы. Они не боялись чужих ушей и острых ножей. Во-первых, «антислух» работал без сбоев, а, во-вторых, столица — спокойный город, если специально не искать приключений. Раймунда периодически искала, но в этот раз Магистр магии намеревался не пускать её в сомнительные места.

— Так, красавица, — внезапно остановился граф Саамат, — мы с тобой два идиота. Я-то ладно, но тебе положено почивать в дворцовой спальне, а не пить в моей тёплой компании.

Королева кивнула, отпустила руку спутника и выудила из-под шубы волшебную палочку. Закусив губу, Раймунда ненадолго задумалась, а затем окутала себя серебристым облачком. Когда оно рассеялось, перед Магистром магии стояла голубоглазая брюнетка ростом чуть ниже королевы.

— Формы тоже менять? — поинтересовалась она, стрельнув глазками.

— Чем скромнее, тем меньше взглядов, — пожал плечами граф Саамат. — Сама понимаешь, ночью выбор невелик. Можно пойти либо в дорогой ресторан, где тебя изучат во всех подробностях и не дадут поговорить. Либо в дешёвый трактир, где лучше быть «серенькой мышкой» и спокойно побеседовать.

— Элалий, кто поверит, будто тебя заинтересовала какая-то мышка? — фыркнула Раймунда.

Магистр магии согласился. Они частенько изображали парочку, обсуждая в трактире вопросы государственной важности.

Свернув с набережной, граф Саамат крепко сжал руку королевы, как и полагалось мужчине. Она не возражала, понимая, у спутника были на то причины. И действительно — впереди послышался пьяный смех.

С весёлой пьяной компанией они благополучно разминулись, Раймунда отпустила руку спутника и пошла рядом.

— Значит, Темнейший подозревает дроу? — вполголоса продолжил прерванный разговор граф Саамат. — Тогда понятно, за что их так безжалостно истребляют. Я хотел предупредить об изменении магического фона возле гор. Разового, но достаточно мощного, без поглощения энергии. Хочу потом съездить, посмотреть.

— Полагаешь, что-то вырвалось из Лунного мира? — забеспокоилась Раймунда. — Или провели ритуал?

— Без понятия. Но нечисть ведёт себя странно: бежит прямо в руки магам. Их кто-то или что-то напугало. И ещё, — Магистр магии поморщился, — Ролейн Асварус пока не в курсе, но нашли мёртвым одного из членов ордена Змеи. Украли меч и плащ. Ранения… Не нравятся мне они, Мунда, совсем не нравятся. Не человек убил, голову даю на отсечение! Видел только спроецированную картинку, но и по ней ясно: работа высшего тёмного. Мало кто позвоночник с лёгкостью в трёх местах переломит. Совсем, до щепы. А жертва не сопротивлялась: нож остался в ножнах. Палочка тоже не использовалась.

— Он спал? — предположила Раймунда.

— Нет, вышел по малой нужде и не вернулся. Крепкий парень, не послушник, не одной твари огненный меч в глотку загнал. Я у помощника магистра сведения затребовал, — пояснил граф Саамат.

Королева задумалась и передёрнула плечами. Не от холода.

— Тихо подкрадываются немногие, — наконец сказала она. — Только вампиры, оборотни и демоны.

— Вот и я о том же, — вздохнул Магистр магии и придержал Раймунду, собравшуюся пройти мимо двери полуподвального трактира. — Всё, пришли.

Королева первой спустилась по трём ступеням и толкнула неприметную дверь. В нос ударил знакомый запах — смесь табачного дыма и подгоревшего масла. Раймунда сама выбрала стол и направилась к нему, с улыбкой попросив графа Саамата:

— Кувшин пряного вина и чего-нибудь на закуску. Что хочешь.

В трактире было жарко, и королева расстегнула шубу. Мазнула глазами по посетителям, сразу вычленив среди них полукровок, и уселась ждать Магистра магии. Когда он вернулся, тоже укрытый мороком, но немного иным — смесью «отведи глаза» и образа ничем не примечательного мужчины, Раймунда наклонилась к нему и шепнула:

— Здесь вампир.

— А я знаю, — так же тихо ответил граф Саамат. — Сейчас. Одну минуту.

Сгрузив кувшин вина и тарелку с копчёными колбасками, Магистр магии будто бы направился в уборную. Проходя мимо странного посетителя, прятавшего лицо под глухим капюшоном, он незаметным быстрым движением вонзил ему серебряный стилет в шею. Взмах волшебной палочки не позволил вампиру вскочить. Тот дёрнулся и обмяк.

Вернувшись к Раймунде, граф Саамат сообщил:

— Не вампир — так, упырь. Придётся утром хозяину помещение проветривать: вонять будет знатно. Белой страже втык сделай: кто-то через пространственный коридор притащил с собой кровососа. Хорошо, сожрать никого не успел, как раз жертву выбирал. Даже знаю, кого. Ладно, давай, налью. И не надо туда смотреть, иначе весь вечер насмарку.

Королева кивнула и сама плеснула себе вина. Отпила и, подперев подбородок кулаком, протянула:

— Как я устала!

— Меньше плети интриг, — посоветовал граф Саамат и протянул тарелку с колбасками. — Ешь первой. Хоть все.

— Да-а, ты не пьянеешь, — рассмеялась Раймунда, с жадностью вгрызаясь в жилистое свиное мясо. — Поделись секретом!

— Са-мо-кон-троль, — по слогам произнёс граф Саамат и осушил стакан. — А, знаешь, приличное. Не бодяга. Так что наутро голова болеть не будет.

Кувшин постепенно пустел, а щёки королевы розовели. Она купала графа Саамата в теплоте взгляда, временами игриво щекотала его ладонь. Нащупывала своё кольцо на мизинце спутника, замирала и отнимала руку. Магистр магии не мешал ей. Расслабившись, он скинул плащ, расстегнул ворот куртки и верхнюю пуговицу рубашки, однако не забывал посматривать по сторонам: вдруг объявится ещё одна подозрительная личность?

Когда вино закончилось, заказали ещё.

Граф Саамат посоветовал Раймунде оставить игры с Темнейшим, не пытаться убить его, а освободиться от долгов. Королева кивнула, печально заметив, что, увы, Лаксеной правит Страден.

— Так будь его шеей, — усмехнулся Магистр магии. — Аккуратно направляй, подталкивай к правильным решениям. Лорды и так знают, что ты умна, поэтому охотно прислушиваются к твоему мнению. А муж… Всё в твоих руках.

— И ты после этого советуешь родить наследника! — скривилась королева и одним глотком осушила кружку. — От того, кого считаю дураком? Целый год быть беспомощной, уязвимой для Темнейшего? А дальше не лучше. Младенец — чем не повод для шантажа?

— Не волнуйся, — граф Саамат сжал её руку, — я не позволю. Что в моих силах, сделаю.

Раймунда кивнула и покосилась на живот. Потом подняла глаза на спутника и в лоб спросила:

— Ты действительно бы подсыпал мне приворотного зелья?

Граф Саамат кивнул. Королева погрустнела и прошептала:

— Ты прав, с каждым годом всё сложнее. А Страден… Он в постели никакой, но ради Лаксены в следующее Новолетье покажет народу сына.

Магистр магии улыбнулся, перевернул её ладонь и поцеловал в знак одобрения. Раймунда в свою очередь ласково прошлась пальцами по его щеке и игриво спросила:

— Ты очень рассердишься, если я немного повеселюсь?

Граф Саамат покачал головой и тут же получил задание: разбудить спавшего в углу музыканта и попросить сыграть что-то весёлое.

Едва полились нестройные звуки музыки, королева ухватила Магистра магии за руку и увлекла танцевать. Раскрасневшаяся, без кофты, в расстегнутой рубашке, она заливисто хохотала, заставляя графа Саамата ловить себя после немыслимых па, вертелась в его руках, то тесно прижимаясь, то отталкивая.

Оказавшись у стойки, Раймунда потребовала ещё вина и, залпом выпив целую пинту согревающего напитка, рванула сковывавшую движения юбку и взобралась на стол. Посетители одобрительно засвистели, а граф Саамат попробовал успокоить разбуянившуюся королеву, но тщетно. Одарив его страстным поцелуем в губы, Раймунда упорхнула отбивать бешеный ритм каблуками, ловко уворачиваясь от пытавшихся поймать её рук. Прыгая с одного стола на другой, она хохотала и размахивала кофтой, будто платком. Уморившись, тем же путём вернулась обратно, спрыгнула на руки Магистру магии и наградила вторым поцелуем.

— Всё, всё, Мунда, нам пора, ты набралась, — прошептал ей на ухо граф Саамат, ласково гладя по волосам. — Пора в постель.

— С тобой, — согласно кивнула Раймунда.

— Со мной, со мной, — не стал спорить Магистр магии.

Трактир они покинули под пожелания бурной совместной ночи.

Едва за ними захлопнулась дверь, вмиг погрустневшая королева прижалась к графу Саамату, обняла его и, глядя в глаза, прошептала:

— Нет, серьёзно, останься. Просто полежи рядом, а то я не засну. И ребёнок… Я хочу второго от тебя. Обещай!

Магистр магии молчал, и Раймунда, до боли сжав его запястье, с напором потребовала:

— Обещай!

— С чего вдруг? — глухо спросил граф Саамат и аккуратно разжал её пальцы. — Мунда, ты пьяна и…

— И я полная дура, — с горечью констатировала королева. — Потому что именно после тебя со Страденом не могу. Извини и забудь!

Она резко отстранилась и, повернувшись спиной, отошла на пару шагов. Так, не оборачиваясь, и сказала:

— Первый — исполнение долга, второй — от единственного стоящего мужчины на свете. Остальные — орудия и подстилки, Элалий, только ты настоящий. Только тебе бы я доверила жизнь. Безоглядно, закрыв глаза. Но портить её не стану. Как и наши отношения. Пойдём, проводишь меня. А ребёнок…

Раймунда обернулась и подмигнула:

— У женщин свои секреты, Элалий. Ты и не заметишь, как станешь отцом маленькой принцессы. Или маленького принца. Они не взойдут на трон, тут я никого не обману, зато уравняю тебя в правах со Страденом. И, заметь, не потребую денежного содержания. Гораздо удобнее жены и любовницы, верно?

Королева рассмеялась, нетвёрдой походкой вернулась к озабоченному Магистру магии и протянула руку. Тот проигнорировал её, приобнял и, практически касаясь губами уха Раймунды, прошептал:

— Будь осторожна!

И ни слова порицания или одобрения. Никаких упрёков и обещаний.

Не желая рисковать, граф Саамат открыл пространственный коридор на соседней улице и перенёс Раймунду в дворцовую гостиную.

Снова оказавшись в тепле, королева задремала, и Магистру магии пришлось отнести её в спальню, раздеть и уложить в постель. После граф Саамат прошёл в ванную комнату, развеял иллюзию и, убедившись, что ничто не сможет навести на мысль о ночной прогулке, отправился к себе домой.

Глава 14

Мериам обложилась рукописными фолиантами, пытаясь отыскать хоть что-то, что помогло бы Шардашу. Увы, пока она не нашла ничего: сплошные указы, заметки о помолвках, рождении детей, мелких происшествиях.

Всё, что касалось нечисти и убийств, адептка терпеливо выписывала в тетрадь, надеясь, профессор потом разберётся. Голова шла кругом, в библиотеке было прохладно и Мериам хотелось выпить тёплого чаю, чтобы согреться.

Желая помочь, архивариус уже несколько раз подходил к адептке, но она и сама не знала, что искать. Просто пролистывала страницу за страницей.

Шардаш советовал не зарываться в хроники, но Мериам на всякий случай читала и об истории Туманных земель. Она оказалась путанной и кровавой. Адептка и не подозревала о безжалостности тёмных эльфов. Вспоминая магистра Асваруса и его отца, Мериам пыталась соотнести их образы с теми, которые рисовали пыльные фолианты, а в Академии чародейства их было немало — адепты не жаловались на нехватку литературы.

Мериам поморщилась, пробежав глазами описание очередной войны. Вот тебе и витражи во дворце Правительницы! Только в реальности дроу почему-то предпочитали убивать не низших тёмных, а друг друга и представителей иных рас. Иногда крайне жестоко. Чего только стоил обычай обязательного доказательства своей победы в поединке?! Да и на поле боя тёмные эльфы частенько не ограничивались простыми ударами в сердце или в голову. Радовало, что книги описывали события многовековой давности, а теперь дроу изменились. Во всяком случае, вели себя тихо и культурно, ничьих языков не отрезали.

Хотя демонов ещё никто не превзошёл. Мериам чуть не стошнило, когда она наткнулась на «обмен любезностями» между дроу и обитателями Лунного мира. Но в тетрадь всё равно переписала: никогда не знаешь, что приведёт к войне, поводом может послужить любой давний конфликт.

Отношения Туманных земель с Империей складывались в основном безоблачно. После того, как Темнейший доказал своё право сильного, он тёмных эльфов не трогал, заключил с ними неофициальный мирный договор. Однако на тогдашней Правительнице жениться отказался. Мериам догадывалась, причина таилась в культуре дроу, где женщина стояла на ступень выше мужчины. Джаравел ФасхХавел не потерпел бы даже попытки командовать собой.

Словом, за последние шестьсот лет — ничего. И на коронации нынешней Правительницы император присутствовал, и ценный подарок сделал, и дроу на своей территории не притеснял.

Гораздо интереснее оказались события дней нынешних, точнее, самая свежая запись за этот месяц. Не будь пластины, Мериам ни за что бы не получила доступ в преподавательский фонд и не прочитала бы об убийстве члена ордена Змеи.

Запись сделали с чужих слов, о чём свидетельствовала особая пометка, и датировалась текущей неделей. Рядом, на полях, стояли знаки вопросов. Часть предложений подчёркнута с указанием неким лицам разобраться. Все было более чем странно, тем более пропал знак ордена, принадлежащий убитому, и его огненный меч.

Тетрадь со свежими записями адептка выбила с боем, пустив в ход всё обаяние и маленькую ложь — будто взглянуть разрешил сам Магистр магии.

Мериам нахмурилась, перечитав скупые строки. Дрёму как рукой сняло, когда адептка наткнулась на упоминание ордена Змеи. Заложив пальцем нужное место, Мериам позвала архивариуса и попросила принести справочник по демонологии. Ей достали целых пять. Адептка выбрала самый пухлый, заглянула в оглавление и начала методично просматривать повадки тёмных существ. Она хотела сопоставить повреждения, нанесённые погибшему, со способами убийств разными тварями.

Низших тёмных Мериам отмела сразу: никто не совладал бы с их желанием отведать человеческой плоти. Убить тварь мгновенно, до того, как зубы впились в тело, не смог бы никакой маг. Да и без следа такое не сотворишь. На месте преступления побывала Белая стража, погибшего осмотрел опытный волшебник, он бы заметил. Возмущение энергетического фона, зафиксированное днём ранее, замечено в другом месте, немного западнее, так что ритуал надлежало исключить.

Адептка предполагала, что убийца и вор — одно и то же лицо. Под описание подходила половина высших разумных тёмных, но Мериам смущал позвоночник жертвы. Разглядывая ту же ламию, адептка гадала, могла бы та сотворить такое, и пришла к выводу — нет.

Оставались вампиры, демоны и оборотни. Кто-то из них выследил и убил того мужчину, чтобы обокрасть его и подставить магистра Ролейна Асваруса.

Мериам подмывало вскочить, найти кого-то из преподавателей Академии чародейства и прокричать: «Я знаю ответы на ваши вопросы!», но она держалась, ёрзала на стуле и записывала догадки в тетрадь, чтобы не забыть.

Об оборотнях Мериам планировала расспросить Шардаша: он лучше любых книг знал собратьев, а вот о вампирах и демонах приходилось искать сведения самостоятельно. Адептка заново взялась за фолианты, прицельно ища упоминания ссор Темнейшего и его семьи с этими расами. Может, он кого-то обидел, кого-то казнил, и этот кто-то мстил?

Не давал покоя и всплеск энергии. Адептка решила, что он вызван незаконным ритуалом. Если так, в библиотеке она ничего не найдёт. Вспомнился «Белый клык», в который почему-то рвался попасть Шардаш, но строжайше запретил ходить ей. К сожалению, Мериам это название ни о чём не говорило. Она предполагала, речь о неком питейном заведении.

Покашливание архивариуса, недвусмысленно указывавшего на часы, заставило адептку отложить дальнейшие изыскания до завтра. Сдав по списку книги и внутренние документы, Мериам расписалась за каждый и вышла на тёмную пустую лестничную площадку. Здесь было так тихо, что пугали собственные шаги.

Прижимая к груди заветную тетрадь, адептка настроила световой шар и начала медленно, осторожно спускаться. Она не знала, какие призраки здесь жили, и не горела желанием с ними знакомиться.

— Эй, смотри, куда ступаешь!

Мериам вскрикнула и едва удержала равновесие, вцепившись в перила.

Ступени лестницы вдруг пошли рябью, будто речной поток, стремясь унести вниз.

Ноги захолодило, и из-под юбок адептки выплыл призрак, стремительно увеличиваясь в размерах. Он всё рос и рос, пока не занял всё пространство между этажами. Испуганная Мериам вжалась спиной в перила, засунула тетрадь за пазуху и торопливо начала выводить в воздухе охранные руны. Они, в отличие от заклинаний, обладали большей силой и не требовали подпитки энергией.

От волнения адептка сбивалась на радость духу, который откровенно потешался над ней.

— Это моя лестница, — сурово заявил он. — Чужим здесь не место.

Будто подтверждая его слова, ступенька предательски сложилась, нога адептки поехала, увлекая вниз. Мериам завизжала, в последний момент повиснув на руках над разверзшейся бездной трёх лестничных пролётов.

— Вы… вы местный дух? — заикаясь, спросила адептка и кое-как уперлась ногой в балясину, обретя твёрдую опору. — У меня… У меня пластина от ректора есть, он разрешил.

Раз — и лестница вновь стала обычной, только Мериам не рисковала на неё ступать. Они с духом играли в гляделки, ожидая действий другого. Первым молчание нарушил призрак. Гордо расправив плечи, он гоголем подлетел к адептке, презрительно осмотрел со всех сторон и вынес вердикт:

— Жалкое создание!

— Почему сразу «жалкое»? — обиделась Мериам. — Если не из столицы, сразу издеваться можно?

— Конечно, — заверил призрак, — ведь я уже пять столетий замурован в эти стены.

Адептка с сочувствие глянула на духа. Видимо, перед ней — жертва древнего обычая. В фундамент значимых сооружений заключали существо, которому надлежало стать вечным и бессменным охранником здания. Очевидно, до смерти призрак был магом или даже высшим тёмным — иного бы для замка не выбрали, Академия чародейства ведь изначально строилась как крепость. Оставалось только гадать, сам ли умер тот, с кем Мериам сейчас разговаривала.

— Ну, что уставилась? — фыркнул призрак.

— Вас жалею, — честно призналась Мериам.

Дух озадаченно глянул на неё и для верности переспросил:

— Точно меня?

Адептка кивнула, но объяснять причину своих чувств не стала, просто попросила разрешения спуститься. Призрак снова принял грозный вид и заверил, что Мериам просидит здесь до Новолетья.

— Это ещё что такое? — раздался голос снизу, с первого этажа. — Опять с лестницей баловался? Проклятие окаменения на три недели. Атрафитус лицесиум сперра вэллес!

Столп белого огня взметнулся к потолку, подхватил застывшего с открытым ртом призрака и впечатал в стену.

Мериам с облегчением выдохнула и осторожно ступила на лестницу. Она казалась вновь обычной, но в Академии чародейства всего можно ожидать. Сделав шаг, второй, адептка убедилась, никто её убивать не собирается, и перегнулась через перила, чтобы увидеть спасителя.

— Мериам, так это он вас? — световой шар выхватил лицо Савертина. — Вот ведь злобное создание! Как ректор за порог, так начинает пакостить! Только графа Саамата боится. Стоит тому глянуть — и всё, наш злыдень исчезает на месяц.

Маг поравнялся с Мериам и широко улыбнулся:

— Не бойтесь, не вернётся. Проклятие минимум три дня действует. А вы что так засиделись?

— А вы? — вернула вопрос адептка.

Она вспомнила об обещанной прогулке и сочиняла вежливый отказ.

— Вас ждал, — не стал лгать Савертин. — Только домой заглянул пообедать. А вы, наверное, не ели? Столовая-то не работает… Знаете, Мериам, а давайте куда-нибудь сходим?

Адептка собиралась ответить отрицательно, но неожиданно передумала. В конце концов, Шардаш, наверное, шутил и просто не хотел отпускать одну, боялся за её жизнь. В компании кандидата магических наук безопасно, ничего не случится.

— В «Белый клык». Мы с вами пойдём в «Белый клык», — кивнула Мериам и, нырнув рукой под пальто, убедилась, что не потеряла тетрадь.

Савертин замялся, «заэкал», а потом попытался убедить, что другие заведения столицы гораздо больше заслуживают внимания Мериам. Однако она стояла на своём, упорно желая попасть именно в «Белый клык».

— Как бы это объяснить, Мериам, — маг цедил слова с большими паузами, будто они давались ему с трудом, — не стоит туда ходить. Ни днём, ни вечером. Никому из адептов не посоветую. У этого заведения…хм… особая репутация.

— Неприличная? — догадалась адептка.

— Смертельно опасная, — поправил Савертин. — Давайте лучше в ресторацию? Есть одна, которая вам понравится. Кормят вкусно, и музыка, и публика соответствующая.

— И дорого, — закончила логический ряд Мериам и напомнила: — Ни о каком свидании не может быть и речи. Только не лгите, что потратите на меня уйму денег и даже не поцелуете.

Маг издал короткий смешок, взял адептку за руку и лукаво заметил:

— Я ведь могу и сейчас поцеловать. Безо всякой ресторации.

Мериам нахмурилась, вырвала ладонь и поднялась на пару ступенек выше. Савертин попросил спуститься и заверил, что просто показал прокол в её рассуждениях. Адептка недоверчиво косилась на него и не торопилась сокращать разделявшее их расстояние. Так, стоя в нескольких футах друг от друга, они и определили дальнейшие планы на вечер. Мериам с трудом удалось убедить мага, что «Белый клык» для неё сейчас желаннее любых деликатесов, и попросила описать публику, которая там собиралась:

— Теневой мир Наисии, да?

— Да так… — ушёл от ответа Савертин и тут же пошёл в атаку: — Ну вот, сами не знаете, куда так рвётесь!

— Мне сведения нужны, — призналась Мериам, сообразив, что иначе никогда не попадёт в «Белый клык». — Жених сказал, там могут помочь. Речь о разных тёмных.

— Нет у вас жениха, Мериам, — с укором возразил маг. — Если бы был, я бы заметил, когда руку целовал.

Он намекал на отсутствие кольца.

Адептка не стала спорить и повторила просьбу отвести её в нужное заведение. На этот раз Савертин согласился, но при условии, что они просидят там не более часа, а после отправятся ужинать в нормальное место.

При виде вышибал «Белого клыка» Мериам поняла — заходить действительно не стоит, но отступать было поздно. Вышибалы выглядели отъявленными головорезами. Каждый выше неё на голову. Савертин, впрочем, тоже рядом с ними выглядел мелким. «Мериам, — шепнул он, — давайте, мы туда не пойдём? Посмотрели, и хватит». Адептка упрямо мотнула головой и непроизвольно засеменила почти вплотную к магу, чтобы в случае опасности было кому защитить. Савертин заметил её манёвр и взял под руку. На попытку вырваться, заметил, что этим она только повышает шансы не попасть внутрь.

— Разве не всех пускают? — удивилась Мериам.

— Вас бы точно не пустили, — заверил маг. — Меня… К мужчинам старше двадцати пяти обычно не пристают, потому как самые клиенты. Ладно, рискнём. Чего только не сделаешь ради девушки!

Улыбнувшись возмущённо засопевшей адептке, Савертин притянул её к себе, будто их вправду связывали нежные чувства, и направился к вывеске с клыком волка. Тролли-вышибалы ожидаемо преградили дорогу, поинтересовавшись целью визита.

— Гратх не появлялся? — вместо ответа спросил маг.

От Мериам не ускользнуло, где сейчас лежала его вторая рука, и то, что Савертин особым образом скрестил пальцы. Если взметнётся волшебная палочка, троллей наградят усиленным заклинанием мгновенного действия. Пока же громилы почёсывали затылки, горой нависая над магом. Таких рослых даже среди троллей нужно поискать.

— Проходи, — наконец снизошёл до ответа один из вышибал.

Савертин кивнул и подтолкнул Мериам, в испуге замершую на пороге.

Вид публики «Белого клыка» без слов объяснил, почему Шардаш категорически не желал, чтобы адептка переступала порог этого заведения. Однако, скользя затравленным взглядом по лицам, Мериам подметила, что отбросы общества перемежались в трактире птицами иного полёта. К примеру, мужчина, сидевший спиной к ней у стойки, явно маг: выдавала осанка и перстни. А другой, шушукавшийся с рыжим орком и старательно прятавший лицо, тоже не простой горожанин: у него выговор аристократа.

— А Гратх — это кто? — шёпотом поинтересовалась Мериам.

Её взгляд приковал хозяин заведения — гном. Судя по одежде, не бедствующий. Забравшись на специальный стул, он беседовал с посетителем. Ни расслышать голос, ни разглядеть хотя бы руки незнакомца, не говоря уж о лице, Мериам никак не удавалось: мешал туманный морок. Всесторонний: он не менялся ни под каким углом.

— Лучше не надо, — Савертин закрыл от адептки таинственного посетителя и увлёк за свободный стол. — Тут не любят пристального внимания. А Гратх… Так, тип один. Лучше скажите, что хотите узнать, спрашивать всё равно мне.

— А как?.. — Мериам удивлённо воззрилась на мага, едва не промахнувшись мимо стула.

Как он догадался, зачем она здесь? Потом вспомнила: сама проболталась.

— Так, — улыбнулся Савертин и подозвал подавальщика. — Мне — тёмного пива и рыбный пирог. Даме… Тоже пива, но светлого, и грибную запеканку. А для начала — стаканчик вашего специального. Надеюсь, не разбавленное?

Подавальщик, щуплый рябой паренёк, заверил — вещь — первый сорт, и, прихватив из-под стойки стакан, направился к бочке. Отвинтив кран, он наполнил посуду мутной жидкостью молочного цвета и протянул магу. Тот понюхал, сделал глоток и кивнул.

— Может, графинчик? — тут же осведомился подавальщик.

— Давайте не пиво, а вино. Мериам, вам ведь так привычнее?

Адептка пожала плечами. Аппетит покинул её ещё на пороге.

В итоге сошлись на кувшине якобы эльфийского янтарного, и подавальщик оставил их в покое.

Савертин одним махом осушил стакан, шумно вдохнул через нос воздух и даже прослезился. Мериам догадалась: в бочке забористый самогон.

— Итак, Мериам? — продолжил прерванный разговор маг.

Заметив, как адептка смотрела на опустевший стакан, Савертин чуть смутился и заверил, что напиваться или спаивать её не собирается, просто местный напиток проясняет ум. Мериам придерживалась иного мнения о спиртном, но промолчала. Под напором Савертина ей нехотя пришлось признаться — она пришла сюда, чтобы разузнать о недавнем убийстве члена ордена Змеи.

— С чего вдруг?

Савертин устремил на неё взгляд своих необыкновенно ярких глаз. Если бы не цвет, то сущее пламя, и так же обжигало. Или у Мериам разгулялось воображение? Не среагировал же зачарованный янтарь на шее на нежданные объятия. Значит, маг не из тёмных, наверное, действительно обычный человек. Просто игра света и нервов адептки.

— Надо, — коротко ответила Мериам. — Жениху.

Савертин прищурился и забарабанил пальцами по столу. Потом не выдержал и с лёгким раздражением спросил:

— Зачем вы жениха выдумываете? Мужчин опасаетесь, думаете, после первого свидания они женщин в постель тащат? Мериам, глупости, право слово!

— Ничего я не выдумываю! — зардевшись, выкрикнула адептка и замолчала, потому что вернулся подавальщик, а беседовать при нём на такие темы не хотелось.

Когда юноша ушёл, Мериам уже тише, но так же взволнованно продолжила:

— А насчёт мужчин… Вам одного только и нужно!

— Мне, лично, — многое, — насупившись, возразил маг. — И на лестнице темно было. Следуя вашей логике, вы бы меня уже не интересовали. Ну и девицы в Бонбридже!

Подумав, Мериам признала, что погорячилась, а на подобные мысли её навела настойчивость Савертина. Тот махнул рукой:

— Ладно, хотя бы всё прояснили. А если б не проявил упорство, упустил бы такую симпатичную девушку и кусал сейчас локти. Давайте выпьем за вас и поищем кого-то, кто может нам помочь. Сейчас некроманты подтянутся, наверняка они что-то знают. В крайнем случае, закажете вызвать дух того человека. Деньги-то есть, или подарок сделать? Никогда такого девушке не дарил, — рассмеялся маг и разлил вино по кружкам.

Мериам улыбнулась, стремясь загладить неприятный инцидент. Сам того не желая, Савертин напомнил о том, что формально она абсолютно свободна, Тревеус Шардаш даже не познакомил её с семьёй, почти ничего о ней не рассказывал. Вместо этого дал время на размышление. Зачем, для чего? Или его смущала четверть крови светлых оборотней? Госпожа Шардаш отрицательно отнесётся к невестке с такой аурой.

Загрустив, адептка чокнулась с Савертином и пригубила вино. Оно оказалось не первоклассным эльфийским, но очень даже ничего. Памятуя об отношениях с этим коварным напитком, Мериам отставила кружку и принялась за еду. Маг завязал необременительную беседу, в основном о Бонбридже, в котором не бывал, а сам то и дело посматривал на дверь. Внезапно Савертин оборвал фразу на полуслове и привлёк внимание собеседницы к новому посетителю. Им оказался высокий тощий мужчина с кожей цвета пергамента. Все посетители подчёркнуто сторонились его, будто чумного, даже хозяин-гном замер и украдкой зажал нос.

— Это некромант, — пояснил Савертин. — Вы не глотайте пока ничего, а то подавитесь ненароком. Пусть он пройдёт, сядет, а я потом…

Иссохший маг направился к стойке и хриплым голосом заказал пинту самогона. Первый стакан выпил, не поморщившись, даже не закусив, второй — под вяленую рыбу. Он разрывал её исцарапанными пальцами, вгрызался зубами, как мертвец.

Мериам ощутила приступ дурноты, представив кладбищенскую грязь под ногтями некроманта. О порезах тоже старалась не думать: их могли оставить мёртвые твари. Если так, кровь некроманта заразна, да и он сам тоже.

Однако беседовавший всё это время с гномом человек (или нечеловек) под мороком не спешил уходить, лишь подобрал плащ, чтобы тот не касался новоприбывшего. Некромант одарил его кривой улыбкой и прошелестел простуженным горлом:

— Брезгуете?

— Кого откопали? — вместо ответа строго спросил незнакомец под мороком.

Некромант пожал плечами и нехотя ответил:

— Существо. За денежки всё можно.

— Пока Белая стража не найдёт. Приятного аппетита!

Он отвернулся и продолжил беседу с гномом. Больше до Мериам не долетело ни слова. Да и предыдущие она различила с трудом из-за поднявшегося гула.

Ковыряясь в тарелке, адептка искоса посматривала на некроманта. Он, казалось, полностью отрешился от мира, пил самогон и ел рыбу.

— Так как?

Мериам вздрогнула и подняла испуганные глаза на Савертина. Она так увлеклась наблюдением за тёмным магом, что позабыла о спутнике. Осознав, чего он хочет, покачала головой, но Савертин уже встал и направился к стойке. Облокотившись об неё, он окликнул некроманта и что-то спросил.

У Мериам засосало под ложечкой. Она покусывала губы, еле сдерживаясь, чтобы не окликнуть Савертна под любым предлогом. Некроманты внушали ей панический ужас.

Тёмный маг скалился и что-то чертил грязным ногтем на стойке. Неужели договорились? Любые действия с мёртвыми в Лаксене находились вне закона, поэтому рисковал и исполнитель, и заказчик.

— Так, и кто это у нас тут? — на плечо Мериам легла тяжёлая рука.

Ойкнув, адептка подскочила и уставилась на волосатого рыжего верзилу, недружелюбно буравившего её красноватыми глазками. Мериам показалось, или зрачок у незнакомца вертикальный?

Рыжий шумно втянул в себя воздух и осклабился, обдав адептку перегаром. Переборов девичью гордость, Мериам пискнула: «Хлодий!» Тот тут же обернулся, но верзила успел раньше. Оскалившись во все тридцать два зуба, он прорычал:

— Запах врага! Уничтожим всех горных!

Сообразив, кто перед ней, Мериам закричала в полный голос и юркнула под стол. Кто бы мог подумать, что в «Белом клыке» ей встретится оборотень, да ещё враждебно настроенный по отношению к клану Шардаша?

Разумеется, стол разъярённого тёмного не остановил. В зверо-человеческом облике он легко превратил его когтями в щепу. То же грозило и Мериам, искавшей защиты за очередным предметом мебели, но помешал Савертин, наградивший оборотня проклятием. К сожалению, не мгновенного действия. Тварь развернулась и с рёвом кинулась на мага. Тот успел среагировать, но встречи с лапой оборотня избежать не сумел. На пол брызнула кровь.

Посетители быстро смекнули — жизнь дороже сделок и выпивки, и, создавая давку, рванули к двери и окнам.

Раненый Савертин огрел оборотня ещё одним заклинанием. Тот, хрипя, завалился на мага, силясь в агонии перегрызть горло, но внезапно дёрнулся и затих.

Дрожащая Мериам подняла взгляд и увидела того самого незнакомца под мороком. Он хладнокровно вытащил нож из горла оборотня и помог Савертину подняться на ноги.

— Сдохни, человеческая девка! — на одной ноте завыла неизвестно откуда взявшаяся рыжая девушка и в прыжке перекинулась в зверя.

От Мериам её отделяли считанные футы — последний миг жизни.

Адептка действительно увидела оскал смерти, но не своей. Тяжёлое окровавленное тело, пахнущее палёной шерстью и всё ещё объятое пламенем, с размаху рухнуло на Мериам. Оборотница была ещё жива и, корчась, хрипела, попутно превращая в лохмотья пальто адептки. Мериам пыталась её спихнуть, но не могла: мешали когти и зубы постепенно затихавшей твари.

Когда на руки, которыми девушка защищала лицо, брызнула горячая кровь, трактир поплыл перед глазами, и Мериам потеряла сознание.

Глава 15

Мериам очнулась на пахнущих лавандой простынях такого же светло-сиреневого цвета.

— Всё хорошо, — заверил знакомый голос. — Царапин уже нет, госпожа Ики, будете жить долго и счастливо. Извините за неудобства, но «Огненный глаз» с левитацией не смешаешь, поэтому оборотница упала, куда упала.

— Так это вы её? — Мериам решилась поднять глаза и увидела Магистра магии. Он сидел у постели со смоченным чем-то пахучим платком и улыбался.

— Я, — не стал отрицать он. — Как добрался до вашего угла, добил тварь. Для пьяных нужно по-другому коэффициенты рассчитывать, некогда было, поэтому и не сразу сдохла тварюшка.

Адептка понимающе кивнула и поблагодарила за спасённую жизнь. Подумав, она высказала предположение, что граф Саамат и человек под мороком — одно лицо. Магистр магии не ответил, вытянул над ней ладонь и будто задумался.

— Можете встать, — наконец изрёк он. — На столике — успокаивающие пастилки. Но если хотите ещё полежать, полежите. Правда, у меня к вам разговор… Это даже хорошо, что Хлодий притащил вас в то место, искать не пришлось.

— И хорошо, что я нашёл, а не Раймунда, — тихо добавил граф Саамат, но Мериам услышала.

Адептка испуганно посмотрела на Магистра магии и рывком села. Однако она забыла о привычной после обморока слабости и тут же снова откинулась обратно на подушки.

Раймунда… Мериам помнила, что так звали королеву, знала о поручении-приказе, которое та отдала Шардашу, и гадала, зачем понадобилась её величеству. Судя по тону Магистра магии, не для светской беседы. Скорее всего, королева хотела с помощью адептки надавить на профессора. Если так, нужно выбираться из Наисии.

— Что же вы так? — осуждающе покачал головой граф Саамат. — Садиться нужно спокойно и плавно. Пластинки под язык возьмите — станет легче.

Мериам кивнула и потянулась к столику. Она нащупала две пергаментные бумажки и стакан воды.

Пить лёжа не получилось, поэтому адептка села, утонув в мягких подушках.

Приняв лекарство, она огляделась, силясь понять, куда попала. Не гостиница, это точно. На общежитие Академии чародейства тоже не похоже. Вряд ли адептов селили в таких просторных помещениях да ещё по одному. И кровать, как у дроу: широкая, застланная дорогим постельным бельём, но без балдахина.

Комната явно принадлежала мужчине: ни цветочков на штофных обоях, ни туалетного столика, ни зеркал, ни мягких пуфиков. Зато камин во всю стену, а над ним — книжные полки.

— Где я? — запоздало спросила Мериам.

— У меня дома, — улыбнулся граф Саамат. — Точнее, в моей спальне. Безо всяких намёков, госпожа Ики, просто артефакт перемещения на неё настроен.

Адептка подскочила и, преодолевая остатки дурноты, сползла с кровати, утонув ногами в мягком ковре. Она лихорадочно шарила по нему рукой в поисках ботинок, когда на её руку легла рука Магистра магии. Мериам дёрнулась и закричала. Вернее, попыталась закричать, потому что из горла не вырвалось ни звука.

— Госпожа Ики, на дворе ночь, а у меня соседи есть. Слуг будить тоже не стоит. Ну, прибегут они, и как вы объясните причину переполоха?

Слова графа Саамата звучали убедительно, а голос успокаивал.

Адептка смутилась и опустила глаза. Правильно истолковав её поведение, Мериам вернули дар речи. Она поспешила извиниться и убедилась — Магистр магии на неё не сердится.

На робкое замечание Мериам, что ей, наверное, лучше уйти, граф Саамат ответил категоричным отказом:

— Ночью? Одну? Госпожа Ики, помилуйте! Вдруг ещё один оборотень попадётся, и что? Хлодия я домой отправил, лечиться и отсыпаться, проводить вас некому. Да и незачем. Безопаснее моего дома в Наисии нет. Спокойно выспитесь, придёте в себя, а сразу после завтрака я вас завезу в гостиницу.

— Спать здесь, — улыбнулся Магистр магии, — никто вас не заставляет, в доме полно гостевых комнат. Все необходимые объяснения Тревеусу Шардашу дам, если потребуется. А сейчас скажите-ка, милое создание, вы есть хотите?

Адептка задумалась. В «Белом клыке» она больше оглядывалась, чем жевала, поэтому пришла к выводу, что лёгкий ужин не помешает.

Граф Саамат кивнул и вышел на пару минут.

Мериам перебралась в кресло, нашла ботинки и обулась. Решив, что разжечь камин в чужом доме небольшая наглость, адептка заставила яркое пламя плясать по поленьям.

Подставив руки огню, Мериам изучала корешки книг. Часть из них была старше её бабушки-оборотницы, часть блестела свежей позолотой.

Вконец осмелев, Мериам подошла к окну, отодвинула шторы и замерла, впечатлённая открывшимся видом. Все башни Академии чародейства как на ладони, а сбоку, в просвете улицы поблёскивает скованная льдом река.

— Нравится?

Мериам вздрогнула и отпрянула назад:

— Простите, милорд, я…

— Любопытство не порок, а отличительная черта адепта, — рассмеялся граф Саамат, водрузил на стол поднос и жестом пригласил гостью приступить к трапезе. — Мне и самому нравится, если вы о виде из окна. Дом старый, строил не я, а ещё десятый граф Саамат. Остальные, более серьёзные разговоры, после ужина. А затем экономка устроит вас на ночь.

Под внимательным взглядом Магистра магии адептка прошла к столу и села. Приподняв крышку, она обнаружила под ней шедевр кулинарного искусства и пару минут просто смотрела на затейливые завитки соуса и композицию из салатных листьев вокруг основного блюда. Даже не верилось, что человек, недавно пивший самогон в «Белом клыке», предложит нечто подобное.

— Ешьте, — поторопил Мериам граф Саамат, — а то остынет. В «Хвосте русалки» вкусно готовят.

— Милорд, вы ради меня…

— Сейчас я «ради вас» всё это вам насильно скормлю, — полушутя-полусерьёзно заметил Магистр магии. — Хорошо, давайте выпью за компанию, чтобы не смущались.

Граф Саамат вытянул руку — и в ней оказалась бутылка вина. Он с лёгкостью откупорил её и разлил бордовый напиток по бокалам, которые тоже возникли из ниоткуда.

— Сладкое, десертное и некрепкое. Как раз для девушки.

Магистр магии подобное вино не любил, поэтому ограничился одним фужером, который неспешно потягивал у камина. Мериам же оценила вкус пахнущего фруктами напитка и опустошила целых два бокала.

Сначала адептка ела и пила неохотно, порываясь отложить столовые приборы и покинуть смущавшую девушку спальню аристократа, но потом убедилась, что граф Саамат спаивать её не собирался, и расслабилась.

— Бутылку я вам подарю, — улыбнулся Магистр магии. От него не укрылся проявленный Мериам интерес к вину. — Но на сегодня хватит, госпожа Ики. Чтобы заснуть, вполне достаточно.

Одно движение руки — и поднос с объедками исчез.

Отставив бокал на каминную полку, Магистр магии сел в кресло и попросил Мериам занять второе, напротив. Едва только она села, как граф Саамат начал расспросы. Первым делом он сообщил, что знает об её отношениях с Шардашем, и поинтересовался целью поисков в библиотеке:

— Это связано с Темнейшим?

Магистр магии вяло отмахнулся от попытки Мериам изобразить удивление и заверений, что речь всего лишь об экзаменационной работе:

— Госпожа Ики, нет смысла лгать. Вы отчаянно прикрываете возлюбленного, но я-то в курсе королевского поручения. Её величество, к слову, чрезвычайно желает вас видеть и запрещала выпускать вас из города. Выбирайте: либо чистосердечный разговор со мной и, возможно, некая помощь, либо я исполняю волю королевы. Тогда вы остаётесь в Наисии, а Тревеус Шардаш — без нужных сведений. А они ведь могут стоить ему жизни…

Взвесив все за и против, адептка призналась, что помогала магистру Асварусу распутать клубок вражды с императором и, кажется, нашла убийцу принца Эверенаса. Магистр магии переспросил, всё ещё не веря, а потом захохотал, напугав адептку.

— Нет, госпожа Ики, всё в порядке, — давясь смехом, успокоил граф Саамат, — вы тут ни причём. Просто сидят два идиота, деньги шпионам платят, а про Тревеуса Шардаша и не вспомнят. Кому, если не любимому ученику магистра Асваруса, помочь добыть нужные сведения? Скажу Раймунде, чтобы не тратила деньги впустую, а лучше просматривала списки подданных.

Мериам напряглась, пыталась вспомнить, не разболтала ли лишнего. Магистр магии проговорился, специально или нет, выдал, что его отношения с королевой теплее, чем рамки протокола, и адептка опасалась последствий своей откровенности.

Граф Саамат заметил перемену настроения собеседницы, встал и потянул руку к её лбу. Адептка дёрнулась, предвидя, какое заклинание хочет использовать Магистр магии. Тот вновь поставил её перед выбором: честность и доверие или вмешательство в память.

— Речь и о безопасности Лаксены, — напомнил предельно серьёзный граф Саамат. Глядя на него, трудно было поверить, что этот человек минуту назад заливисто хохотал. — Итак, госпожа Ики, «Всевидящее око» и сыворотка забвения? Хотя, могу одновременно память и посмотреть, и подкорректировать. Жаль, разговор не сложился. Или всё же договоримся? Тревеусу Шардашу вы навредить не можете, а других причин для упорства я не вижу. Итак, кто убийца?

Магистр магии положил руку на спинку кресла и кивнул — говорите. Мериам недоверчиво глянула на него и дерзко спросила, не он ли участвовал в истории с письмом королевы. Мало кто из магов мог бы так мастерски изменить чужие воспоминания, Элалий Саамат был одним из них, к тому же вхож в круг королевы Раймунды. Вывод напрашивался сам собой.

— Тогда сыворотка забвения? — прищурился в ответ граф Саамат. — Госпожа Ики, не лезьте в политику! И в чужие игры тоже — целее будете. «Отлично» по логике вы уже заработали, давайте, наконец, займёмся Эверенасом ФасхХавелом.

Взгляд Магистра магии свидетельствовал — шутки кончились, и граф Саамат применит чары, если потребуется. Его глаза впились в лицо Мериам, а рука оказалась в опасной близости от её лба. Вторая и вовсе легла адептке на плечо.

Мериам кивнула в знак того, что поняла, и, сбиваясь, поведала свою версию.

— Вот и славно, госпожа Ики, — улыбнулся Магистр магии и вернулся на прежнее место. — Вы умница, так хорошо все цепочки связали. Я в свою очередь тоже кое-что вам расскажу. Всплеск энергии с ритуалом не связан, потому как демоны и вампиры подобным не балуются, только ради крупной рыбки. Труп рядового члена ордена к таковым не относится, да и ничего в округе не изменилось. Это переход. Скажем так, незаконный. Когда прорывается блокировка, происходит подобный всплеск. Зная, что подставили дроу, а убили сына императора, вампиров отметаем сразу. Они связаны клятвой рода и побоялись бы причинить вред семье главы высшего клана. А вот члены семейства ФасхХавел и все их рогатые родственники — запросто.

— Вы напрасно исключаете вампиров, милорд, — в Мериам проснулся любитель математических задачек. — Император наполовину Неспящий. У него наверняка есть братья и сёстры, они тоже хотят власти.

— Им не унаследовать Империи, — возразил граф Саамат. — Полагаете, будто, объединившись, они убьют Темнейшего? С его-то силой! Нет, вампиров отбрасываем. Ищите среди врагов Ролейна Асваруса. Подставили ведь конкретно его, а не первого попавшегося дроу. Кто-то ненавидит магистра так же, как и императора. Причиной тому обида, зависть или…

Магистр магии замолчал. В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь потрескиванием дров в камине.

Граф Саамат поворошил поленья кочергой и задумчиво покосился на Мериам. Та выжидающе смотрела на него, догадавшись — Магистр магии что-то понял.

— Нет, — решительно ответил на немой вопрос граф Саамат, — я сказал достаточно. Мой совет господину Шардашу — не трогать никого из демонов. С перстнем может, как хочет, выкручиваться, это его дело, но убийцу пусть ищет Асварус. Доброй ночи, госпожа Ики. Пластину не забудьте вернуть Элле: она вам теперь без надобности.

Адептка кивнула, встала и неуклюже присела в реверансе, вспомнив, что перед ней граф. Сейчас он и выглядел иначе. Ничего не случилось, а всего за минуту между ними образовалась пропасть. Перед ней уже не спаситель и не друг, а высокородный аристократ и начальник. И всё благодаря изменившемуся тону.

Магистр магии кивнул и щёлкнул пальцами. В воздухе повис колокольчик для вызова слуг.

— Я не такой страшный, — лёгкой улыбкой смягчил эффект предыдущих слов граф Саамат, — но у каждого своё место. Верно, госпожа Ики? Всё, отдыхайте, а то с меня станется всю ночь промучить вас неудобными вопросами. Особенно о вашем женихе.

Магистр магии позвонил, и в комнату вошла заспанная женщина в белом чепце, поклонилась и замерла в ожидании указаний.

— Позаботьтесь о гостье, — коротко распорядился граф Саамат. — Завтрак подать в девять. На сегодня всё.

— Слушаюсь, милорд.

Служанка вновь поклонилась и попросила Мериам следовать за ней.

Адептка не удержалась и глянула через плечо: граф Саамат сидел в кресле и сжимал в пальцах какую-то вещь. Кажется, медальон.

Почувствовав обращённый на него взгляд, Магистр магии, не поднимая глаз, с напором произнёс: «Доброй ночи, госпожа Ики». Мериам поняла намёк и больше не оборачивалась.

Шардаш осмотрелся и принюхался, повёл головой по сторонам и, не удержавшись, врезался в нетронутые сугробы. Снег брызнул из-под лап, будто бриллиантовая россыпь разлетелся по сторонам. Оборотень с удовольствием рухнул на землю и, перекатившись, вскочил, отряхиваясь. Он уже успел забыть, каково оно, ощущение пьянящей свободы, возможность не таиться, предаваясь мелким радостям жизни.

В Империи Шардаш почти сразу сменил облик, благо действие противооборотного зелья подходило к концу, и зверь вновь поднял голову. Профессор собирался выпить новую склянку перед возвращением в Бонбридж, а пока синяя мутная жидкость плескалась в недрах заплечного мешка.

Безусловно, расслабляться не следовало, но пока Темнейшему было не до него, да и магистр постарался: только ленивый не знал, что Правительница гневалась на Шардаша.

Запрокинув голову, профессор издал громкий утробный рык.

Перепуганные звери поняли, кто забрёл на их территорию, и поспешили уйти. Как выяснилось, не все, но одного оскала хватило, чтобы бросившие вызов чужаку волки тоже поспешили скрыться.

Отряхнувшись, Шардаш осмотрелся и периферийным зрением различил ещё одного оборотня, замершего у осколка гранитной скалы. Его ощетинившаяся серебристая спина блестела на солнце. Профессор мысленно усмехнулся: Ивар пришёл разбираться с захватчиком территории. Услышал рык, перекинулся и вышел сразиться. Только дал себя обнаружить раньше, чем напал. Запах, увы, по морозу далеко разносится. Шардаш уловил его ещё десять минут назад, но не беспокоился: свои.

Профессор по дуге обошёл мужа Ноэсы, закрепившего за собой Ойгюст и прилегавшие к нему земли, и взмахнул хвостом, подняв снежную пыль. Ивар попятился и оскалил зубы. Шардаш ответил грозным воем. Зять припал к земле и виновато заскулил.

— Кузница нюх отбила? — с издёвкой поинтересовался профессор.

— Ты давно у нас не был, — оправдывался Ивар. — Хоть бы предупредил…

— Считай, что проверил, как с сестрой обращаешься. И, прости, конечно, но даже если б был чужаком, завалил бы тебя. Не с той стороны подошёл, подставился.

Зять не стал спорить. Почти всю жизнь он провёл в человеческом обличии и растерял многие повадки оборотня. Жизнь в Империи расслабляла, позволяла не воевать за место под солнцем. Однако Ивар не сомневался, что ни в чём не уступит Шардашу, если придётся драться всерьёз: кузнец как-никак, ремесло обязывало.

Обозначив права на местность и вдоволь навалявшись в снегу, профессор перекинулся в человека, привёл в себя в порядок и зашагал вслед за Иваром. Тот торопился, захватил только штаны, поэтому рисковал превратиться в синего цыплёнка. Шардаш, издеваясь, посмеивался, что чужие оборотни запросто захватят Ойгюст, когда зять сляжет с воспалением лёгких.

— Ну, забыл одежду, ничего страшного, — пожал плечами кузнец.

Морозец действительно пробирал до костей, но Ивар терпел, не желая перекидываться в оборотня. Он не собирался демонстрировать слабость перед Тревеусом Шардашем. Хватит того, что брат жены оставил повсюду свой запах, и Ивару придётся повозиться, чтобы вывести его.

Ноэса стояла на пороге дома на окраине Ойгюста с половником в руках, готовая в случае необходимости огреть им чужака. Ноздри раздуты, глаза сузились, зрачок — узкий, звериный.

Втянув в себя воздух, Ноэса заулыбалась, сунула половник дочери и поспешила навстречу родным. Радостно повизгивая, она повисла на шее брата и не успокоилась, пока не вылизала ему всё лицо.

Ивар тактично стоял в сторонке, не мешая встрече родственников. Он сам точно так же облобызал бы своих после десятилетней разлуки.

Наконец Ноэса успокоилась и уткнулась носом в ухо Шардашу. В отличие от Мериам, ей не приходилось вставать на цыпочки, чтобы поцеловать его. Тоже синеглазая, смуглая, Ноэса пленяла ямочками на щеках, но за внешней беззащитностью таилась опасность. Прежде она частенько охотилась с младшим братом и не боялась любого зверя. Именно её профессор взял с собой, когда потребовалось отомстить соседнему клану.

— Вот, — пожаловалась мужу Ноэса, — потребовалась чужая смерть, чтобы Тревеус вспомнил о сестрице. А я так волновалась, когда какая-то человеческая девушка написала, что его…

Она не договорила и снова прижалась к брату. Однако стоило тому чуть повести плечом, как Ноэса покорно отошла. Пусть он и младше неё, но профессор — самый старший мужчина в семье.

Человеческой девушкой, о которой упомянула Ноэса, была Мериам, выполнившая просьбу томившегося в застенках профессора.

За столом собрались вчетвером: со взрослыми завтракали дети. Сын у Ивара пока не родился, но он не отчаивался и планировал исправить положение.

Племянницы дичились Шардаша, жались к матери. Та их отчитывала и называла трусихами. Девочки напоминали зверьков — такие же тёмные блестящие глаза, настороженно сжатые губы, постоянно принюхивающиеся носы.

Но постепенно племянницы оттаяли, старшая даже решилась налить профессору чаю и, заодно, тщательно обнюхала.

— Действительно, дядя, — улыбнувшись, сказала она сестре. — Запах на мамин похож, только резче и крепче. Таким бабушкин дом пропах, помнишь, Мэлли? Ты ещё решила, будто это дед, а бабушка поправила, что дядя.

— Как тебе не стыдно! — взъярилась Ноэса, метнув на дочерей гневный взгляд. — Позорите перед главой семьи. И вашей, Сарита и Мэллони, тоже, потому как дядя из рода Шардашей, а, не в обиду тебе, Ивар, мы в клане выше положение занимаем.

Оборотница с гордостью произнесла последнюю фразу и покосилась на мужа. Тот пожал плечами, признавая её правоту. Сам он, впрочем, не признавал превосходства шурина, разве что ни разу ни с кем из других кланов не воевал.

Ноэса же продолжала бушевать, совестя Сариту как старшую:

— Я оборотниц или обычных детей рожала? Должны были сразу признать, а не щериться.

Девочка потупилась и, извиняясь, потёрлась щекой о щёку дяди. Тот в ответ ласково потрепал её по волосам и заступился за племянницу перед матерью:

— Ноэса, откуда им помнить, если в доме только мой запах? Да и маленькие ещё, нюансов не различают.

Оборотница фыркнула, но промолчала.

После завтрака, уже второго за сегодня для Шардаша, они отправились к месту убийства Эверенаса. Ивар остался в Ойгюсте — работать.

Проверив, работали ли в Империи пространственные коридоры, Шардаш на свой страх и риск открыл такой к месту преступления. Он сразу заметил отличия, ощутил, как странно завихрилось пространство, относя в сторону от намеченной точки. Профессор даже испугался, что их с сестрой сожмёт материя, но обошлось. Что-то вспыхнуло, треснуло, и через долгие томительные минуты ожидания коридор открылся вблизи какого-то города. Ноэса принюхалась и подтвердила, это Ашдар. Пространственные коридоры она открывать, увы, не умела, и в прошлый раз добиралась до города на четырёх лапах. Ноэса посетовала, что близко не подойти: мешала стража.

Шардаш кивнул и прикинул, насколько следовало изменить коэффициент разрыва, чтобы в следующий раз оказаться в нужном месте, а не где-то рядом. Погрешность в две мили — слишком много, когда счет времени идёт на часы и минуты.

Интересно, всё же, что так фонило и искажало координаты? То ли воздух, то ли какой-то мощный артефакт. Вряд ли Темнейший накрыл всё государство куполом чар, поэтому Шардаш склонялся ко второму варианту. Тем более, в Ашдаре часто бывал принц Эверенас. Профессор полагал, что искажения при переносе — метод защиты от покушений. Увы, принцу это не помогло.

Шардаш двигался осторожно, держа наготове волшебную палочку. Он ни на мгновение не забывал, где находился.

Ноэса тоже нервничала и постоянно принюхивалась.

Бредя по обочине дороги, Шардаш оценил многообразие населения Империи. К примеру, мимо пронёсся всадник-полукровка с явной примесью вампирьей крови, а в телеге трясся старый орк. Он предложил подвести профессора с сестрой, те не стали отказываться.

Потянулись предместья Ашдара, серые и унылые. Ноэса шёпотом объяснила, что тут селились тролли. Оно сразу и видно: массивные дома, которые землетрясение с места не сдвинет, и обилие питейных заведений. Однако пьяных не видно.

— Проверка документов! — рявкнул кто-то сверху.

Шардаш вздрогнул и непроизвольно заготовил заклинание. От необдуманного поступка удержала Ноэса:

— Это стража.

Флегматичный вампир в чёрной униформе завис над телегой и требовательно протянул руку. Ещё пара стражников, представителей иных рас, досматривали какого-то купца. Тот отчаянно возмущался, но стражники не слушали. Командовал ими, как ни странно, человек: Шардаш умудрился тайком проверить ауру окружающих. От вампира это, разумеется, не укрылось, но он не выказал недовольства.

Стражник глянул на протянутую бумажку, потом с минуту отрешённо рассматривал воздух над головой профессора и, вернув документы, изрёк:

— Добро пожаловать в Империю! Надеюсь, пошлина уплачена.

Шардаш не стал его разочаровывать: делиться деньгами с семейством ФасхХавелов он не собирался.

Вампир взмахнул кожистыми крыльями и обратил внимание на следующую повозку. Профессор с облегчением перевёл дух. Магистру точно не следовало появляться в Империи. Порядки здесь явно изменились, раз Чёрный дозор — так называли местную стражу — патрулировал въезды в города.

Соскочив с телеги, брат с сестрой зашагали наискосок, через петляющие улочки предместья.

Ноэса вела Шардаша по запаху, выбирая самый короткий путь, в обход центральных улиц и шумных сборищ. Тем не менее, профессор успел рассмотреть Ашдар. Он не впечатлил — обычный провинциальный городок, только по улицам бродила нечисть. Сюда бы адептов — можно зачёт по высшим тёмным принимать! Радовало, что низших не попадалось, а высшие не могли похвастаться чистотой крови — очень много полукровок от смешанных браков с людьми.

— Сюда! — Ноэса увлекла брата в узкий переулок.

С одной стороны — глухая стена, с другой — тоже. Хоть засаду устраивай!

Оказалось, они на задворках небольшого особняка. От прочих домов, жавшихся друг к другу, словно боясь упасть, его отделял запущенный сад и массивная ограда. Шардаш сразу ощутил присутствие защитного экрана по периметру. Присмотревшись, он заметил лёгкое искажение воздуха.

— Не хотелось бы взламывать — преступление, — вздохнул профессор и потянулся за палочкой.

— А и не надо, — подмигнула Ноэса. — Давай сразу окажемся по ту сторону?

Шардаш не ответил, исследуя плетение заклинания. Как он и предполагал, сотворили его на совесть и не деактивировали. Однако Чёрный дозор как-то побывал на месте преступления, а чуть ранее и убийца пробрался внутрь. Значит, где-то есть незащищённый участок.

Использовать пространственный коридор профессор побоялся: догадывался, что может отрикошетить, а это неминуемая гибель. С другой стороны, Чёрный дозор мог восстановить повреждённую защитную стену, чтобы оградить от посторонних место гибели принца.

— Тревеус, не мудри! — Ноэса смело направилась к задней калитке. — Вот тут они заходили, топтались.

Не разделявший её оптимизма Шардаш пошёл и внимательно осмотрел глухие доски. Затем, вздохнув и понадеявшись на удачу, взмахнул волшебной палочкой.

Невидимое плетение дрогнуло и расползлось, образовав дыру. Судя по нестабильности волокон, кто-то уже разрушал его.

Место, где лежало тело любовницы Эверенаса, обнаружили быстро: Ноэса указала её расу. Вокруг было полно запахов, разделить их оказалось сложной задачей. В итоге насчитали две дюжины существ, от людей до троллей, которые приходили последними: уносили покойную. Самый старый запах принадлежал полукровке из Чёрного дозора: профессор запомнил, чем пахла униформа. Однако никаких следов убийцы.

Эверенас доставил больше проблем. По мнению Шардаша, его духи благоухали сильнее его самого. Но запах всё же имелся: спасибо эльфийским корням! Приятный, будто от нагретой солнцем поляны. Даже не скажешь, что отец — Темнейший. Хотя тот вообще никак не пах, несмотря на мать-вампиршу.

Картина преступления постепенно выстраивалась в логическую цепочку. Расхаживая по дому (профессор посчитал, что ради помощи учителю можно преступить закон), брат с сестрой восстановили передвижения принца в ту роковую ночь, учуяли запах крови, металла и прочной шерстяной материи, из которой шили дорожные плащи.

Ещё один аромат, вобравший в себя десяток других, заставил Ноэсу вздрогнуть и почтительно прошептать: «Император!»

Шардаш ещё раз принюхался, стараясь запомнить духи Темнейшего: может пригодиться. Бергамот, лаванда, герань, дубовый мох, кумарин. Шлейф до сих пор витал в комнатах. Не имея собственного запаха, Темнейший взамен выбрал воистину императорскую смесь.

Осенённый догадкой, профессор резко поднялся с корточек и вернулся к месту гибели любовницы принца. Когда до деталей совпали все посторонние ароматы, кроме духов Темнейшего, созерцавшего тело женщины с порога, Шардаш позвал сестру и мрачно сообщил, что им здесь больше нечего делать. На её молчаливый вопрос ответил тоже вопросом:

— Кого, по-твоему, не может учуять даже оборотень? Вот он и подставил Ролейна Асваруса. Один из не имеющих запаха, но очень хорошо знающий домашних императора. Высший и чистокровный.

Ноэса понимающе кивнула и огляделась по сторонам, будто опасаясь, что убийца, как в ту ночь, нанесёт удар со спины. Для демонов это в порядке вещей.

Глава 16

Мериам с облегчением захлопнула дверь и прислушалась. Она до последнего сомневалась, что Магистр магии не отвезёт её к королеве, однако граф Саамат слово сдержал.

Адептка позавтракала в компании хозяина дома и с трепетом спустилась в холл.

Магистр магии задерживался, и Мериам, коротая время, детально рассмотрела пылившиеся в углах доспехи и затейливые фигуры-балясины лестницы. Адептка уже бывала в гостях у высокопоставленных особ, но во время ужина с императором и королевой Раймундой думала вовсе не о красотах интерьера. Сейчас же представилась возможность осмотреть не одну, а десяток комнат дворянского особняка, напоминавшего маленький замок. Адептка не сомневалась, у Элалия Саамата есть и большой, фамильный, с привидениями.

Фамильяр у Магистра магии тоже имелся. Именно он принёс Мериам с утра туалетные принадлежности, а после, уже в холле, подал пальто. Адептка подозревала, что в особняке обитали и другие духи, как связанные клятвой, так и привязанные к зданию печатью. Она спиной ощущала десятки глаз, но, оборачиваясь, никого не видела.

— Извините, что заставил вас ждать, — граф Саамат бегом спустился по лестнице и хлопнул в ладоши: — Плащ, меховые перчатки!

Фамильяр тут же подал нужные вещи.

Застегнув фибулу, Магистр магии кивнул Мериам на дверь. Та с готовностью распахнулась, пропев: «Счастливого пути и удачного дня!» Адептка даже подпрыгнула от неожиданности

— Не пугайтесь, это всего лишь дух, — успокоил граф Саамат. — Лучше защитной магии справляется с незваными гостями. Как я уже говорил, особняк старый, а маги в роду Саамат не переводились.

Мериам бочком выскользнула на улицу и едва не скатилась по ступенькам. Упасть не дала невидимая рука, бережно удержавшая на ногах.

— Спасибо, — поблагодарил кого-то Магистр магии.

Значит, помог не он. Как выяснилось позднее, всё тот же вмурованный в дверь дух.

— А разве они любят живых, не норовят им напакостить? — Мериам покосилась на бронзовую ручку в виде русалки. Показалось, или над ней парило сиреневое облачко?

— Только если при жизни обладали сварливым характером.

Рыжий крылатый жеребец Магистра магии заржал, почуяв хозяина, и рванулся из рук конюха. Испугавшись, адептка с визгом поспешила спрятаться за спину графа Саамата. Тот, смеясь, убеждал Мериам успокоиться.

Спустившись, Магистр магии протянул руку, конь уткнулся храпом в ладонь и замер. Конюх, извинившись за нерасторопность, поспешил оседлать животное. А Мериам стояла и гадала, применил ли граф Саамат подчиняющее заклинание, или жеребец просто любил своего хозяина.

— Не приспособлено седло для двоих, но что-нибудь придумаем, — Магистр магии обернулся к адептке и задумался. — Высоты боитесь?

Мериам честно призналась, что не знает. Оказалось, не боится.

Граф Саамат поддерживал адептку левитацией, уберегая от синяков, которые она бы набила о луку седла.

Конь, мерно взмахивая крыльями, парил над крышами домов, нахально подрезая прочих участников воздушного движения. Кое-кто пробовал возмущаться, один даже воспользовался волшебной палочкой, но сам же и пострадал от отрикошетившего заклинания.

— Застоялся, — оправдывал поведение коня граф Саамат.

— Вы имеете право, — резонно заметила Мериам, разглядывая Наисию с высоты птичьего полёта.

Магистр магии не ответил, что-то шепнул жеребцу, и тот, фыркнув, начал снижаться. Ловко вписавшись в пространство между двумя печными трубами, он через мгновение коснулся копытами мостовой и сложил крылья. Ещё минута — и конь остановился перед гостиницей Мериам.

— Приятно было познакомиться, госпожа Ики, — граф Саамат спешился, снял с адептки заклинание и помог спуститься. — Удачной сессии и счастливого Новолетья!

Мериам поблагодарила, ответила встречными пожеланиями. И зарделась, когда Магистр магии поцеловал ей руку на глазах у всей улицы. Адептка сразу ощутила себя знатной дамой.

Обернувшись на пороге, Мериам увидела, как рыжий конь с седоком взмыли в небо. Внутренний голос, однако, велел не расслабляться. Как выяснилось, не напрасно.

Адептка рассчитывала немного отдохнуть и навестить деда, отбывавшего повинность за давний проступок в лаборатории Академии чародейства. Однако планам не суждено было сбыться: через час на пороге возник Савертин. И не просто так, а с букетом цветов в руках. Бледный, но невредимый, он попросил позволения войти.

Мериам не обрадовалась визитёру, но впустила, чтобы не томить в коридоре и не привлекать ненужное внимание других постояльцев.

Савертин тут же развёл бурную деятельность: сотворил из подручных материалов вазу, поставил в неё цветы и попросил Мериам переодеться.

— Зачем? — подняла брови адептка.

— Потому что замёрзнете. Идёмте на реку кататься.

Мериам возразила: «Мне некогда, как-нибудь в другой раз», но маг настаивал, мстительно припомнив, именно из-за неё он пострадал в «Белом клыке». Адептка попыталась отделаться благодарностями, воззвать к необходимости беречь своё здоровье, но Савертин не желал ничего слышать. Он заверил, что каждый преподаватель Академии чародейства умеет лечить себя.

— Господин, вы об оборотне забыли? — пустила в ход последнее средство Мериам, не зная, как иначе избавиться от назойливого поклонника. — Меня ведь из-за жениха…

— Нет у вас жениха, Мериам, — с улыбкой покачал головой Савертин. — А зовут меня Хлодий, а никакой не господин. Я понял, что вы общались с кем-то из враждебного тем рыжим клана. Предупреждая вопрос — нет, не боюсь. Так что от катания вам не отвертеться.

Адептка вздохнула, сказала, что встречается с оборотнем, и сделала паузу, дожидаясь реакции. Её не последовало. Маг всё так же продолжал улыбаться, нахально и самодовольно. Невольно закрадывались сомнения в его умении трезво оценивать свои силы. Не удержавшись, Мериам даже спросила, неужели Савертин такой сильный проклятийник.

— Да, неплохой, — маг подошёл к столу и поколдовал над цветами, отчего их пострадавшие от мороза головки поднялись. — Просто в таверне народу было много, не развернёшься, никого не покалечив. Я же сказал, Мериам, оборотня я не боюсь. Причины на то имеются.

Адептка мысленно усмехнулась самонадеянности Савертина. Она не сомневалась, Шардаш справится с проклятийником. Хотя бы потому, что быстрее, сильнее, а ещё профессор магии и паладин ордена Змеи, но промолчала. Вместо этого Мериам выставила мага за дверь и переоделась.

Запасливый Савертин прихватил с собой коньки, раздобыв где-то и женские, и адептке волей-неволей пришлось осваивать фигуры на льду. На снегурках она стояла впервые, то и дело висла на руках мага. Тот, в отличие от спутницы, уверенно держался на льду.

Тёплая одежда и длинная кофта поверх платья пригодились: спасали не только от мороза, но и от синяков.

Снова упав и едва не разбив коленки, Мериам констатировала, что не создана для катания. Склонившийся над адепткой Савертин заботливо положил ладони на её ноги, подлечивая полученные синяки, и заверил — все сначала падают. Маг ловко подхватил Мериам за талию, поднял на ноги, отряхнул от снега и, продолжая обнимать, заскользил в сторону моста. Адептка сначала возмущалась, но смирилась. Если уж пришла на реку, то не для того, чтобы сдаться после первого падения. С Савертином она хотя бы научится держаться на коньках и сможет рассматривать других катающихся, а не собственные ботинки.

Было весело и немного страшно. Савертин набирал и набирал скорость, потом внезапно отпустил Мериам. Она неуклюже замахала руками, но упасть не успела, проехала по инерции несколько футов и угадила в объятия смеющегося мага.

— В подобных случаях принято целоваться, — подмигнул он.

Мериам тут же заёрзала в его объятиях, но Савертин отпустил сам, подхватил под локоток и предложил сделать круг.

Через пару часов, проведённых на льду, раскрасневшаяся адептка уже не боялась. Она улыбалась, смеялась и не жалела, что согласилась пойти с Савертином. Давненько Мериам так хорошо не проводила время — весело и беззаботно.

На набережной продавали горячее пряное вино и сдобные пирожки. Маг купил обоим по стакану напитка и бумажному кульку с пирожками, и они пристроились на скамье с видом на реку. Савертин, дав подержать Мериам свою еду, помог снять коньки и заметил — после физических нагрузок нужно поесть. Адептка призналась, что не отказалась бы пообедать, и с жадностью проглотила пирожки.

Пряное вино теплом разлилось по желудку, сделав зимний солнечный день ещё прекраснее.

— Так уходить не хочется! — прошептала Мериам.

— Никто же не гонит! — рассмеялся маг и добавил: — Так приятно, что вы больше не хмуритесь.

— Просто я о вас дурно думала, — призналась адептка и смущённо улыбнулась. — Нагрубила, потащила чуть ли не в Преисподнюю… Мне действительно без вас в Наисии было бы скучно.

Савертин хмыкнул и потянулся отряхнуть шапочку Мериам:

— У вас там снег.

За обедом маг пересказал последние придворные сплетни и, узнав, что адептка не пойдёт сегодня в библиотеку, обрадовано потащил её смотреть город.

Прогулка началась с шоколадной лавки. Мериам перепробовала десяток сортов этого лакомства, пока не остановила выбор на плитке с цукатами и миндалём. Её завернули в золотистую бумажку и перевязали розовой ленточкой. На цену адептка благоразумно решила не смотреть: Савертин ещё за обедом убедил, что все развлечения и еда — за его счёт.

Разошедшийся маг попросил Мериам посидеть немного в тепле лавки, а сам исчез. Ровно на половину безумно вкусной плитки весом в полтора фунта.

Вернулся Савертин не с пустыми руками, а с тремя алыми маками. На вопрос, где он достал цветы посредине зимы, маг скромно промолчал, зато заверил — бутоны не погибнут на морозе.

— Это уже вторые за сегодня, — смущённо пробормотала Мериам.

— Одни — за вчера, вторые — за сегодня.

Мериам понюхала маки: пахнут! Робко потрогала полураспустившиеся бутоны — настоящие. Не удержавшись, тепло улыбнулась Савертину. Он был первым за всю её недолгую жизнь, кто подарил ей цветы. Ни Норису, ни Тревеусу Шардашу такое в голову не приходило. Мериам не знала, как реагировать на подобные знаки внимания. С одной стороны, их следовало отвергнуть, с другой — они принесли радость.

Савертин засветился изнутри, когда увидел, что Мериам прижала цветы к груди, ещё раз зарыла лицо в хрупкие бутоны. Зелёные глаза сияли, став ярче изумрудов. Даже зрачок ненадолго утонул в радужке. Адептка этого не заметила: гадала, как одновременно нести цветы и есть шоколад.

Выйдя из лавки, они направились в квартал знати.

Мериам снова увидела особняк Магистра магии, только с другого ракурса. Действительно маленький замок! На карнизах — горгульи, водостоки изогнулись змеиными пастями.

— Вижу, вам понравился дом министра, — шепнул Савертин и пояснил: — Милорд сказал, куда вас забирает. Разумное решение, потому что в дом Элалия Саамата только смертник способен сунуться.

Прочие особняки произвели на Мериам не меньшее впечатление. Однако неизгладимый след в душе оставил королевский дворец. Адептка любовалась на него через ограду парка и представляла, как он прекрасен в первую ночь Новолетья.

Глянув на порозовевшие от мороза щёки Мериам, Савертин предложил зайти к нему на чашку чая.

— Какой я дурак, коня не взял! — сокрушался он. — Сейчас бы полетали. Знаете, какая столица с воздуха!

— Знаю, — улыбнулась адептка. — Милорд мельком показал. А полетать можно вечером. Я ведь завтра уезжаю…

Маг погрустнел, но промолчал, перехватив удобнее подарки Мериам: на его долю выпало нести цветы и шоколад. Адептке даже стало неловко, промелькнула мысль, что надлежало уехать тихо. Только совесть нашёптывала — так нечестно.

— А вы где живёте? — спросила, чтобы не молчать, Мериам.

— За рекой, на улице Висельников. Знаю, название то ещё, но соседи приличные, конюшня в доме есть. И дом весь мой, хоть и маленький.

— Вы будто себя нахваливаете, — рассмеялась адептка.

— Что ж остаётся, — вздохнул Савертин, — должен же я показать, что не учёный-голодранец со взглядом горящим.

Мериам смутилась и напомнила — они просто гуляют. Маг согласился и предложил воспользоваться пространственным коридором. Он вывел в жарко натопленную небольшую комнату, судя по всему, гостиную.

Расслышав шаги, в дверь заглянула седая орка и спросила, подавать ли обед.

— Спасибо, мы поели. Сделай чаю.

Орка кивнула и удалилась, гремя ключами.

Адептка проводила её задумчивым взглядом. Она никак не могла понять, что не так. Наверное, то, что преподаватели обычно не держали прислугу: зарплата не позволяла. Но Саверин хорошо зарабатывал, мог себе позволить. Только почему нанял орку: они не мастера готовить, да ещё нередко отличаются дурным характером. Эта же вышколенная, даже ворчать не стала. И откуда у неё столько ключей, чтобы они так гремели? И ключи ли это, ведь адептка слышала просто звяканье металла?

— Располагайтесь, — маг указал на небольшой диванчик и сгрузил подарки Мериам на стол. — Вы что к чаю будете?

— Шоколад, — адептка указала на плитку и, кусая губы, всё же произнесла: — Хлодий, вы мне не верите, но я не свободна. И я его люблю.

— Что не запрещает мне за вами ухаживать, — подмигнул Савертин и сел рядом. — Пока вы не замужем, ничего не потеряно. Он далеко, а я здесь.

Мериам встала, пробормотала: «Мне пора». Маг поднялся вслед за ней и заявил, что никуда она, не попив чаю, не уйдёт. Адептка покорно села обратно. Взгляд упал на тяжёлые бархатные шторы, открывавшие вид лишь на узкий кусочек неба.

Смеркалось. Падал снег… А ведь ещё недавно светило солнце. Хотя Мериам вспомнила: с востока надвигалась туча. Вот она и просыпалась на Наисию.

Молчание затягивалось.

Рука Савертина легла поверх дивана, замерев за спиной Мериам. Маг подвинулся чуть ближе, касаясь адептки коленями, и начал выпытывать, что она искала в библиотеке. Та привычно солгала, заёрзала и попыталась отодвинуться, однако двигаться было некуда. Савертин отсел сам, взмахнул волшебной палочкой — и на столе возникла большая жестяная коробка:

— Пока Шурш заваривает чай, давайте посмотрим мою коллекцию. Думаю, вы, как будущий маг, оцените.

Адептка сняла крышку и ахнула: коробка полнилась испещренными рунами неогранёнными камнями. Их хранили, будто девичьи записки, в упаковке из-под конфет!

— Можете смело брать в руки, — заверил Савертин. — Они не активированы, но полностью готовы к работе. Чуть-чуть магии, оправа — и артефакт готов. Только это «чуть-чуть» очень сложное, поэтому камни и пылятся в коробке. Продаю понемногу тем, кто умеет артефакты делать.

— Откуда они у вас? — Мериам подозрительно покосилась на мага. — Только не говорите, что нашли!

— Да нет, — отмахнулся Савертин, — забрал у одного типа. После того, как убил. Не пугайтесь, урод ещё тот, из тёмных. Знаю, обязан был Белой страже или тому же графу Саамату отдать, но не смог. Думал, сотворю что-то из этих штучек, но знаний не хватило.

В дверь постучали, и Савертин быстро спрятал коробку. Шаркая и по-прежнему звеня, вошла орка и водрузила на стол поднос с чайником, сахарницей, двумя чашками и печеньем. Получив дозволение уйти, она удалилась.

Никаких кандалов Мериам не заметила, правда и ключей тоже. Однако что-то же звенело!

Чай оказался пряным и горячим. Савертин объяснил — это напиток особой заварки, повышающий ясность ума. Его рука снова легла на прежнее место на спинке дивана и двигаться оттуда никуда не собиралась. Мериам периодически косилась на неё, Саверин заметил и даже предложил пересесть в кресло. Адептка оценила степень надёжности и захламлённости указанного предмета мебели и покачала головой.

Положив на колени коробку с камнями, Мериам принялась их перебирать, отыскивая знакомые символы. Так она и сидела: в одной руке — чашка, в другой — топаз или яшма. Камни оказались старыми, мутными, но натуральными. Мериам с одноклассниками ещё на втором курсе научили отличать истинные драгоценности от созданных, то есть выращенных гномами на продажу. Последние хороши для украшений и выгодного вложения денег, но не пригодны для магии. Безусловно, их тоже можно зачаровать, но такая безделушка подойдёт лишь для адепта.

— А вы не боитесь хранить дома такое богатство? — Мериам подняла глаза на мага. — За такое убить могут.

— Могут, — согласился Савертин. — Но я принял меры. Чужие коробку ни за что не найдут. Если что-то понравится, подарю.

Адептка покачала головой, закрыла крышку и потянулась за печеньем. Оно оказалось имбирным, и Мериам проглотила его за два укуса. Маг любезно подлил адептке чаю, и та смущённо взяла вторую печенюшку.

— Что вы туда кладёте? — Мериам с удовольствием сделала глоток янтарного напитка.

— Секрет, — улыбнулся Савертин.

В отличие от адептки, он всё это время просидел с одной чашкой, а к печенью и вовсе не прикоснулся.

— Мериам, а, может, задержитесь ещё немного в Наисии? — глаза мага погрустнели. — Я бы вас научил скользить, вы уже хорошо на льду держитесь.

Адептка покачала головой и поднялась, заявив, что теперь ей действительно пора.

— Понятно, пугаю настойчивостью, — улыбнулся Савертин. — Мериам, спокойно допейте чай, ещё только шесть вечера.

Мериам взглянула в окно — темно уже, потом обвела взглядом стены, но не нашла даже маленьких ходиков. Как же маг определил, который час?

Савертин, угадав немой вопрос, с гордостью продемонстрировал карманные часы.

Мериам нахмурилась: вензель на крышке — что-то новенькое для кандидата магических наук. Не удержавшись, она попросила дать их посмотреть.

Увы, первое впечатление оказалось обманчивым — часы ничем не отличались от брегета Шардаша, а то, что Мериам приняла за вензель, на поверку оказалось просто аббревиатурой Академии чародейства. Вероятно, подарок коллег на день рождения.

— У нас с вами богатые планы на вечер, Мериам, — улыбнулся Савертин и забрал часы. — Допьёте чай, я вам покажу звёзды…

— Но ведь за окном снегопад!

— А, уже кончился. Туча небольшая была. Итак, звёзды. С крыши хорошо видно, а у меня еще и увеличительные линзы есть… Потом ужин, и я провожу вас в гостиницу. Согласны?

Адептка задумалась и кивнула. Её разморило, хотелось устроиться калачиком на диване и вздремнуть. Так тепло, что внутри, что снаружи, приятно проведённый день, полный впечатлений и подарков. С Шардашем, увы, они только ужинали и гуляли по Бонбриджу, а покупки ограничивались одеждой и книгами. Мериам даже захотелось немного пококетничать с Савертином. Адептка поймала себя на мысли, что если бы не Шардаш, она бы приняла ухаживания мага. Он уже не казался невоспитанным нахалом, хотя и отличался чрезмерной самоуверенностью. Мериам полагала, что его очень любили родители, вот и сохранились во взрослой жизни привычки избалованного ребёнка. Но, в то же время, ей нравились хорошие манеры Савертина, которых не хватало многим мужчинам в Бонбридже.

Отставив чашку на стол, Мериам хотела подойти к окну, чтобы узнать, как выглядит улица Висельников, но помешало появление орки. Всё так же позванивая неизвестными предметами, она забрала поднос с посудой и, не проронив ни слова, направилась к двери.

— Вы ведь Шурш? — окликнула её Мериам.

Орка вздрогнула и затравленно глянула на Савертина. Тот кивнул, и она подтвердила:

— Да, меня называют Шурш. Что изволите?

Адептка не знала, как спросить, в итоге не стала ходить вокруг да около:

— А чем вы звените?

— Браслетами, — вместо орки ответил маг. — У неё на ногах браслеты.

Шурш кивнула и скрылась за дверью.

Савертин тоже поднялся с дивана и встал рядом с Мериам. Когда она отошла к окну, он остался на прежнем месте, чем ещё больше расположил к себе: адептка уверилась, маг приставать не станет.

За окном оказалось темно. Так темно, что не разглядеть очертаний домов. Только по мутным пятнам огней понятно, что дом стоит не посреди чистого поля.

Савертин ошибся, и снег не перестал.

Мериам облокотилась на подоконник и спросила:

— А река далеко?

— Далеко. Я на окраине живу, так дешевле.

Адептка кивнула. Тогда понятно, почему мало огней. Дома на выселках стоят реже и не стремятся к небу, как особняки в центре. Зато собственное жильё, а не съёмные комнаты.

Мериам прильнула к окну, пытаясь разглядеть снежинки, однако Савертин тронул за плечо, побуждая отойти. Адептка неохотно подчинилась и вернулась на диван.

— Видимо, звёзд сегодня не будет, — констатировала она. — Не стану вас задерживать, Хлодий, а то вы сидите и бездельничаете…

— Всё будет, стоит вам только захотеть, — подмигнул маг и поцеловал ей руку.

Мериам попросила Савертина открыть пространственный коридор. Маг заартачился и потащил адептку к двери. На вопрос куда, отнекивался и улыбался.

За дверью оказалась скрипучая лестница, заканчивающаяся этажной площадкой и лазом на чердак. Велев Мериам обождать, Савертин спустился за её пальто и помог адептке подняться на крышу. Да, именно на крышу, потому как чердака за лазом не оказалось.

Ноги Мериам утопали в пушистом снегу, над головой сияло звёздное небо. Адептка удивлённо открыла глаза, силясь понять, почему пять минут назад не видела ни одной звезды.

Приобняв Мериам за плечи, Савертин показал пару созвездий и поинтересовался, узнала ли адептка какие-то другие светила. Мериам попыталась найти Альтаир, но он почему-то прятался среди собратьев.

— Красиво! — прошептала адептка, проследив взглядом за падающей звездой.

Почему-то ей совсем не было холодно, хотя дыхание облачком взлетало к небу. Только пальцы слегка покалывало.

Савертин кивнул и запахнул на Мериам пальто.

Не двигаясь, они простояли пару минут, пока адептке снова не захотелось чаю. Так нестерпимо, что даже пересохло в горле.

— Скоро ужин, — лукаво заметил маг, — и мы откроем бутылочку эльфийского вина. Она три года стояла без толку, пока не появились вы, Мериам.

Адептка обернулась, чтобы напомнить о существовании Шардаша, но Савертин опередил её. Его губы накрыли её, руки обвились вокруг талии.

Мериам хотела, но не могла разорвать поцелуй. Голова закружилась, мир поплыл перед глазами.

Настойчивые губы мага преодолели сопротивление адептки. Ноги Мериам подкосились, и она поневоле обвила руками шею Савертина, чтобы не упасть. Тот неожиданно отстранился, отпустил и спросил: «Ещё чаю?» Адептка промолчала и вернулась к лесенке, ведущей в дом. Смотреть на звёзды, равно как общаться с магом расхотелось.

Мериам собиралась забрать шапочку и рукавицы, попрощаться с Савертином и покинуть его дом. Если маг не согласится открыть пространственный коридор, она пойдёт пешком. Ещё не ночь, ничего с ней не случится.

На лестнице у адептки внезапно закружилась голова. Она отчаянно вцепилась в перила, осознав, что не может сделать и шага. Сердце колотилось в груди, щёки пылали, перед глазами стоял туман.

Испугавшись, Мериам позвала Савертина, попросив помочь спуститься. Тот тут же оказался рядом и подхватил на руки.

Хлопнула дверь, повеяло прохладой. Адептка с трудом приоткрыла тяжёлые веки и уткнулась взглядом в вытканного на ковре единорога. Странно, на лестнице — гобелен…

— Сейчас всё будет хорошо, — заверил Савертин. — Всё пройдёт. Вам нужно полежать.

Маг опустил Мериам на что-то мягкое и, расшнуровав, стянул с неё ботинки.

К адептке начало возвращаться зрение, и она поняла, что лежит на кровати поверх тёплого пледа.

Очертания комнаты тонули в полумраке, Мериам различала лишь спинку кровати и камин. Казалось, будто помещение огромное, во всяком случае, потолок не давил на голову, как в гостиной. Мериам списала это на бред: тело действительно горело. Вдобавок ко всему что-то неладное творилось с животом. Не стоило есть столько шоколада и валяться на холодном льду!

Савертин между тем подбросил в камин дров и позвал Шурш.

Адептка заёрзала на пледе и сняла тёплую кофту. Захотелось расстегнуть платье, но смущало присутствие мага. Тот стоял в дверном проёме и вполголоса беседовал с оркой.

— Чай, — Савертин поставил на постель поднос. — Выпейте, легче станет. Такое бывает.

Мериам потянулась к чашке. Едва напиток коснулся губ, по телу пробежала дрожь. Сообразив, что совершила глупость, адептка силилась понять, что ей подлили. Разум отчаянно пытался найти зацепку в лекциях по ядологии, а тело изнывало от жара.

Маг опустился на постель рядом с Мериам и аккуратно коснулся руки, щупая пульс. «Учащённый», — констатировал он и расстегнул ворот платья.

Прикосновения его пальцев холодили и одновременно вызывали истому. Зелёные глаза Савертина чуть светились в темноте.

Видя, что Мериам нервничает, пытается встать, маг навис над ней и снова приник к губам. Адептка и опомниться не успела, как Савертин оказался лежащим рядом с ней. Мериам испугалась, попыталась вырваться, но тело не слушалось, позволяя ласкать и раздевать себя.

— Ш-ш-ш! — раздался над ухом шёпот Савертина. — Скоро всё действительно пройдёт, и тебе полегчает. Мне тоже. Если этого не сделать, намаешься.

— Отпустите меня! — сумев вырваться из плена дурмана, закричала адептка, отпихнув руки мага. — Помогите, насилуют!

— Что ты! — обиженно ответил Савертин и потянулся к брючному ремню. — Просто ты упрямая, не понимаешь, от чего отказываешься. Я же обещал, что будет хорошо. И сейчас, и потом. Много-много раз.

Мериам запаниковала, увидев в свете отблесков огня обнажённого мужчину. Ужас превратился в панический, когда она осознала, что на ней осталась только нательная рубашка.

— Сейчас, сейчас я тебя удовлетворю, и сразу отпустит, — промурлыкал Савертин.

Что-то в его тоне показалось знакомым. Очнувшийся разум выдал ответ: «Тёмный!»

Уточнять, к какой расе принадлежит Хлодий Савертин, а так же то, почему ему позволили преподавать в Академии чародейства под носом у Магистра магии, Мериам не стала, её волновало совсем другое. Переборов действие зелья, судя по всему, нестандартной смеси из любовной и парализующей магии, адептка кубарем скатилась с кровати, подхватила одежду и ринулась вон. Увы, дверь никак не находилась, Мериам всё время натыкалась на каменные стены. В отчаянье она забилась в угол и торопливо зашарила во внутреннем кармашке платья в поисках кристалла перемещения: Шардаш выдал ей такой перед отъездом. Забирать Мериам из Наисии было некому и некогда, поэтому той надлежало вернуться в Туманные земли самостоятельно.

В висках пульсировала кровь, в голове крутилась молитва Прародителям сущего.

— Мериам, вернись, всё равно не сбежишь! — голос Савертина изменился, в нём появились властные нотки. Зачем ты так, я же добра желаю. К чему тянуть, если можно это сделать и заставить тебя позабыть о всяких оборотнях.

Ладони адептки вспотели. Количество высших тёмных, к которым мог принадлежать маг, резко сократилось, зато степень опасности увеличилась. Самым безобидным в этой компании был инкуб, хотя даже его любовь в большинстве случаев заканчивалась для женщин смертью. Та же ламия, только мужского рода и ненасытная в плане постельных утех.

Подвеска с янтарём внезапно обожгла. Мериам поняла, что только благодаря ней могла сопротивляться. Но охранной магии надолго не хватит, нужно действовать.

Савертину надоело ждать на постели, и он направился к Мериам, внезапно вырос из темноты в двух шагах от неё. Но именно в этот момент она с криком радости активировала кристалл.

Руки мага метнулись к адептке, но схватили пустоту.

Сквозь вихрь перемещения Мериам расслышала шёпот: «Я всё равно тебя найду».

Кристалл был настроен на дом Ролейна Асваруса в Туманных землях, и именно на пол его кабинета упала Мериам. Вспомнила, что на ней, и, покраснев, одёрнула подол.

Магистра, к счастью, в комнате не оказалось, и Мериам смогла кое-как привести себя в порядок. Однако и записи, и обувь, и сумка, и верхняя одежда остались в Наисии. Впрочем, это казалось сущими мелочами по сравнению с тем, чего адептке удалось избежать. Можно попросить ещё один кристалл и забрать вещи из гостиницы.

То же, что осталось у Савертина, для неё потеряно. Оставалось надеяться, что ни пальто, ни кофта, ни панталоны не помогут ему разыскать Мериам. Увы, сильным магам многое дано, а личные вещи нередко хранили слишком много сведений о владельце.

Глава 17

Магистр хмурился. Мериам, потупив глаза, стояла рядом. Она и не предполагала, что Асварус не обрадуется столь неожиданному визиту.

Адептка просидела в доме магистра целые сутки, питаясь найденными на кухне запасами. Слуг Асварус на время своего отсутствия отпустил, готовить было некому.

Магистр явился усталым и практически прозрачным от недосыпа. Мериам приняла его за вампира, закричала и одарила «Молнией адептов» — так шутливо называли ученическое бесконтактное заклинание третьего уровня. Со страха у адептки оно вышло с первого раза. Магистр ответил руганью и пожеланием долгой несчастливой жизни и только потом разглядел, кто перед ним.

— Почему вы так рано? — Асварус вытаращился на испуганную адептку. — И что на вас надето?

Мериам замялась, подумав, что не следовало брать чужие вещи. Но что оставалось, если её одежда большей частью осталась в спальне Савертина? Вряд ли служанка магистра пожалеет для неё обуви и нижнего белья. А платье адептка честно вернёт, когда её собственное высохнет: Мериам его постирала.

Запинаясь, адептка кое-как объяснила, почему вернулась раньше условленного срока, но умолчала о постельных поползновениях Хлодия.

Чтобы подсластить пилюлю, Мериам тут же поделилась своими находками и соображениями.

Асварус внимательно выслушал и покачал головой:

— Сдаётся мне, Тревеус разозлится. В вашей истории многое не сходится. Вряд ли Магистр магии просто так с вами откровенничал. Однако он мне помог, подтвердил версию Тревеуса.

— Ладно, вы, наверное, голодная, — смилостивился магистр и повалился в кресло, смежив веки. — Сейчас вас покормят. А я, с вашего позволения, вздремну. Трое суток без сна.

Асварус вслепую стянул с рук перчатки, кинул их на пол и замолк. Подойдя ближе, Мериам убедилась — заснул.

Решив, что сама займётся едой, никого не утруждая, адептка направилась на кухню, где столкнулась с разгневанной дроу. Та удостоила её красноречивым взглядом, но промолчала, сорвав злость на продуктах. Мериам была гостьей хозяина, с этим приходилось считаться.

Наутро адептка обнаружила под дверью забытую в Наисии сумку. Мериам глазам своим не поверила: магистр ради такой безделицы потратил силы на пространственный коридор! С учётом расстояния и вчерашнего самочувствия, выложился полностью.

Однако адептка ошиблась, вещи доставил его отец, велев передать Мериам привет. Адептка засмущалась и попросила отблагодарить лорда Асваруса.

— Считайте наградой за труды, — слабо улыбнулся магистр. — Кроме того, отцу не мешало развеяться, а то мать…

Он не договорил, но Мериам поняла сама. Если дроу рад сбежать спозаранку в чужую страну ради сумки малознакомой человеческой девушки, то леди Настрейда устроила ему «сладкую» жизнь. Переживает за детей и срывается на муже.

— Как Аскания? — осторожно поинтересовалась адептка.

— Жива, — губы Асваруса дрогнули. — В каком состоянии, не знаю, но жива. До ближайшего новолунья.

В этом году новолунье совпадало с Новолетьем, сроку оставалось неполных два дня. Значит, тёмная эльфийка в руках вампиров: именно они совершали обряды во время рождения ночного светила. Они и демоны, для которых луна была тем же, что солнце для светлых существ.

— Будьте осторожны, — предупредил магистр, — над Туманными землями витают аромиты. Вчера мы не досчитались дюжины душ.

— Кто-то из вашего рода? — у Мериам похолодели пальцы.

Асварус кивнул:

— Племянник и его друзья. У всех остекленели глаза.

Адептка испуганно огляделась по сторонам: вдруг показалось, будто по щеке прошёлся прохладный ветерок, а дом наполнился сизыми тенями. К счастью, это оказалось всего лишь игрой воображения.

После завтрака, прошедшего в полной тишине, магистр велел Мериам собрать вещи и приготовится к свиданию с Шардашем. Адептке самой хотелось скорее оказаться рядом с любимым человеком, чтобы забыть о столичном кошмаре. Да и Туманные земли, по её мнению, надлежало переименовать в Земли ужаса: слишком много смертей. Хоть профессор и утверждал, что дом Ролейна Асваруса — самое безопасное место в краю дроу, Мериам сомневалась, что до него не доберутся слуги императора. Магистра они не тронут, зато ничто не помешает им убить всех его домашних и случайных гостей. Те же аромиты разбираться не станут.

Асварус понимающе хмыкнул и махнул рукой. Ему самому хотелось поскорее избавиться от навязанной Шардашем девушки. Профессор спокойно мог изменить настройки кристалла и отправить её сразу к сестре, благо до Ойгюста из Наисии гораздо ближе, чем до любого города Туманных земель, а, значит, и энергии потребовалось бы меньше. Но Шардаш перестраховался, не пожелал, чтобы Мериам вынесло в дальний уголок Империи. С одной стороны, магистр понимал, что двигало учеником. Адептка — предмет сделки, и Темнейший вполне мог затребовать оставшуюся хоть на миг без присмотра на его земле девушку. В Туманных землях она рисковала меньше. Но, с другой, Мериам мешала и сковывала руки Асварусу. Из-за неё пришлось вернуться домой, вместо того, чтобы продолжить поиски Аскании.

Наконец Мериам шагнула в пространственный коридор. Плечо оттягивала сумка: заклинание, наложенное Шардашем, почему-то развеялось.

Мериам вынесло на окраине ничем не примечательного городка, прямо в пушистый сугроб. Побарахтавшись немного, адептка встала и растеряно огляделась: куда же идти? Поблизости темнела кузница и какой-то дом. Вспомнив, что сестра профессора замужем за кузнецом, Мериам зашагала туда, но её опередили.

Хлопнула дверь, едва не сорванная с петель Шардашем.

Адептка заулыбалась и поспешила навстречу, но наткнулась на внезапно остолбеневшего профессора. Налетела и едва не упала. Радость на его лице исчезла, брови нахмурились.

Издав тихий рык, профессор принюхался и, больно ухватив Мериам за запястье, потащил за дом, подальше от любопытных взглядов семейства Ноэсы. Адептка едва поспевала за ним. Сумка сползла с плеча и волочилась по снегу.

— Тревеус, что случилось? — недоумённо спросила она. — За что ты на меня сердишься?

— За что?! — Шардаш резко остановился и навис над ней грозной чёрной тучей. — Считаешь, у меня нет повода, я такой дурак, что не замечу?

— Чего? — чуть не плакала Мериам.

Она ожидала ласки, объятий и поцелуев, хотела ему, единственному, рассказать о Хлодии Савертине, предупредить об ещё одном тёмном, возникшем на её пути, а Шардаш будто надавал пощёчин.

Профессор оттолкнул её, как показалось Мериам, даже брезгливо, и отступил на шаг, скрестив руки на груди. Глаза смотрели недобро, верхняя губа подрагивала в характерной для собак манере: так псы скалили зубы.

Адептка попыталась приблизиться, протянула руку, но Шардаш увернулся, зашёл ей за спину и неожиданно встряхнул за плечи.

Мериам ойкнула, но не от боли, а от неожиданности. Правда, вскоре пришлось и от боли: не удержавшись на ногах, когда Шардаш отпустил её, адептка ударилась о притаившийся под снегом корень.

— С глаз моих долой, — прошипел профессор, балансируя на грани человеческого и зверо-человеческого обликов. — Иначе не сдержусь. За такое среди тёмных оборотней карают строго, радуйся, что люблю и что ты не нашей расы.

Мериам, не выдержав, разрыдалась:

— Тревеус, ну скажи, что я такого сделала?!

— Да так, ничего, — равнодушным тоном, за которым скрывались ярость и презрение, ответил Шардаш. — Путалась с двумя мужиками, с одним из которых целовалась. Валялась в чужих постелях, один раз явно не с дружескими целями, хотя до конца не дала. Но тискать тебя тискали, и ты этого хотела, потому что оба напились стимулятора и…

Он замолчал и, сжимая кулаки, шумно вдыхал и выдыхал воздух.

— Вот не знал, Мериам, что ты такая. Мне, мне ты не позволяла, а тут сразу и с радостью! — гнев сменила обида. — И, так, по мелочи, побывала в «Белом клыке». Я своё слово держу. Прощай. За экзамен не беспокойся — «отлично» получишь.

Профессор повернулся к ней спиной и зашагал к дому. Понимая, что не время рыдать в сугробе, адептка бросила сумку и поспешила за ним. Ухватив за руки, Мериам попросила принюхаться и узнать один из запахов.

— Допустим, граф Саамат, но сути это не меняет, — охладил её пыл Шардаш. — У него на руках тебе тоже делать нечего. Как понимаю, одна постель его.

— Да, — затараторила, шмыгая носом, Мериам, — он меня спас, когда оборотни напали, вылечил… Не виновата я, что меня в его спальню принесли! Милорд — благородный человек, он ничего дурного не делал, даже не думал…

Услышав об оборотнях, профессор вновь переменился в лице и уткнулся носом в одежду адептки. Обнюхав и ткань, и каждый дюйм кожи, он вынес вердикт:

— Рыжие лесные. Убью и разорву в клочья!

Мериам невольно стало жалко тех оборотней — так страшно прозвучало обещание. Скрежет зубов и горящий звериный взгляд не оставляли им шансов. Напугали они и адептку: она никогда не видела Шардаша таким.

— Ладно, один — Магистр магии. Кто второй? — всё с тем же выражением лица, от которого подгибались колени, Шардаш ухватил Мериам за подбородок, не давая отвести взгляд. — Ты пропахла мужчиной, вся, понимаешь?! Вы разве что не совокупились, а остальное всё было! И раздевалась ты не сама…

— Я… Разве не отстиралось? — плохо соображая, что говорит, пробормотала адептка.

— Нет, — осклабился профессор. — Не скроешь от меня следы преступления, понимаешь, нюх оборотня не проведёшь мыльным корнем. Ну, я жду, Мериам. Имей храбрость сказать мне в глаза, что изменила.

Это стало последней каплей.

Мериам, глотая слёзы, сама разжала пальцы, мотнула головой и, высвободившись, зашагала к сумке. Хлюпнув носом, она остановилась на полпути и с болью выкрикнула:

— Вот, значит, какого ты обо мне мнения, Тревеус! Что ж, хорошо, что я сейчас узнала, каков ты, потому что… Потому что это я не желаю иметь с тобой ничего общего. Пусть бы Хлодий меня изнасиловал, пусть бы меня оборотни разорвали, а Магистр магии бросил умирать на полу трактира — тебе же плевать, да?! Одна бешеная ревность!

И, помедлив, зло, желая больнее ударить, добавила:

— Вот возьму и вернусь в Наисию! Пусть меня найдёт этот тёмный. Он хотя бы меня шалавой не считает. Со злости убьёт, наверное, то-то ты порадуешься!

Шумно шмыгнув носом, Мериам побежала. Не замечая набившегося в ботинки снега, подхватила сумку и, рыдая в голос, потащилась в город. Куда угодно, только подальше от Шардаша. Лицо намокло от слёз, нос распух. Дыхание сбилось от хриплых рыданий, но адептка не позволяла себе останавливаться.

— Мериам!

Она даже не обернулась, только разрыдалась в полный голос. Ноги увязли в сугробе, и адептка, слишком энергично рванувшись из него, упала. Как оказалось, даже к лучшему. Можно было уткнуться лицом в снег, будто в перину, и клясть злую судьбу.

Хорошо, наверное, тут замёрзнуть: просто уснёшь и не заметишь. И боли не станет.

Шардаш в нерешительности остановился рядом с адепткой. Она не расслышала лёгкого скрипа снега, хотя профессор в этот раз не стремился сделать поступь бесшумной.

Раскинув руки, Мериам так искренне рыдала, что профессор не знал, как поступить. С одной стороны, были запахи, её неосторожная обмолвка о стирке, с другой — прежняя искренность адептки и её неподдельная обида. Насторожило Шардаша и упоминание опасного тёмного: вряд ли Мериам могла так хорошо себя контролировать, чтобы играть и лгать. Этого она совсем не умела.

Профессор осторожно коснулся её подрагивающих плеч. Ответом стало глухое: «Уходи!» Но Шардаш не собирался отступать, поднял Мериам на ноги и отряхнул. Она в сердцах оттолкнула его и отвернулась.

— Мериам, ты заболеешь, иди в дом.

— Ничего, не ты же виноват будешь, — всхлипнула адептка. — Не надо, Тревеус, ты всё сказал, даже выслушать не пожелал.

— Ты говорила об изнасиловании…

Мериам кивнула и коротко, всё так же стоя спиной к Шардашу, поведала о Хлодии Савертине. По мере рассказа профессор всё больше хмурился, а затем заново обнюхал адептку. Не удовлетворившись одним разом, сделал это трижды и сжал кулаки. Мериам замерла, ожидая вердикта.

— Почему ты сразу мне не сказала? — хмуро поинтересовался Шардаш.

— Когда? — обернулась адептка. Щёки её пылали. — Когда ты меня тряс или когда изменницей назвал?

— Когда к учителю переместилась. Сразу же надо было, Мериам!

— Значит, я ещё и в этом виновата?! — в Мериам заговорила ущемлённая гордость. — А это мне нужна поддержка, мне нужна ласка. Спасибо большое за внимание! Помнится, обещал бросить, если в «Белый клык» пойду. Я ходила, только сама тебя бросила.

— Не надо, пожалеешь ведь о том, что наговорила, — Шардаш поправил её растрепавшиеся волосы. Взгляд его потеплел. — Просто если бы сказала… Я же ничего не знал.

Адептка ответила молчанием.

Вздохнув, профессор сжал в ладонях её руку и прошептал:

— Прости, я действительно поступил дурно, зверь перевесил. И никого бросать я не собираюсь.

Шардаш наклонился к Мериам с намерением поцеловать, но натолкнулся на её ладонь.

Адептка больше не плакала, но гадкое чувство никуда не делось, ей по-прежнему хотелось уйти.

— Не трогай меня, — пробормотала она. — Пожалуйста, не трогай, потому что одним «прости» всё не исправишь. Ты мне не веришь, а без этого у нас ничего не выйдет.

Шардаш не послушался, обнял Мериам и осторожно, будто в первый раз, гладя по спине, пробормотал: «Прости меня, это инстинкт». Адептка повела плечами, и профессор отпустил её. Вид у него был затравленный, а глаза — как у побитой собаки. Мериам же не хотела даже взглянуть, упорно отводила глаза. Потом вздохнула и резанула прямо по сердцу: «Вам не за что извиняться, мэтр, и вашу сестру я не обременю». Тон был холоднее льда.

Злясь на себя, на свою несдержанность, на то, что распустил язык и руки, Шардаш опустился на колени и уткнулся лбом в сложенные на животе ладони Мериам. Вся его поза выражала раскаянье, и Мериам сдалась. Решимость уйти исчезла, адептка слабо улыбнулась и пробормотала: «Прощаю». Профессор тут же подскочил на ноги, сжал её в объятиях, покрыл лицо поцелуями, провёл языком по щеке.

Внутренняя пружина разжалась, Мериам обмякла в руках Шардаша и поведала о страхе, который пережила в «Белом клыке», об ужасе, испытанном в доме Хлодия Савертина. Профессор внимательно слушал и гладил, заверяя, что всё позади, и что он обязательно отомстит её обидчикам. Единственное, что его настораживало, — это запах Савертина. Что-то Шардашу в нём не нравилось: слишком слабый для человека и слишком неясный для тёмного. Профессор пытался, но не мог вычислить примесь крови. Но эта проблема пока отошла на второй план, а на первый вышло здоровье Мериам, которая рисковала схлопотать простуду, а то и ангину вместе с воспалением лёгких.

Ноэса ждала их на пороге. Нахмурившись, она ласково обратилась к Мериам:

— Что сделал этот увалень? Вы вся в слезах, из носа течёт… Не повод позволять так с собой обращаться, даже если он ваш учитель.

— А тебе, — оборотница обернулась к брату, державшемуся позади адептки, — должно быть стыдно.

— Стыдно, — согласился, потупив взор Шардаш, — но перед ней, а не перед тобой. Так что, Ноэса, — профессор повысил голос и метнул на сестру злобный взгляд, — накрывай на стол и не вмешивайся. А то напомню, кто из нас кто.

Оборотница закатила глаза и пожаловалась адептке:

— А ведь я его нянчила! Вот что значит самец! И ведь не возразишь, потому как по всем статьям прав.

— Так что подчиняюсь, Тревеус, — улыбнулась Ноэса, — и иду метать на стол разносолы. Надеюсь, твоя подопечная баранину ест?

Мериам кивнула, и оборотница скрылась в доме.

На пороге тут же возникли две детские мордашки. Боясь подойти близко, девочки водили носами и обменивались тихими репликами о гостье. Адептка расслышала свою расовую принадлежность, возраст и пару пикантных подробностей, заставивших Шардаша нахмуриться и рыкнуть на девчурок. Те мигом скрылись из виду.

— Племянницы, — пояснил Шардаш и придержал Мериам дверь.

Однако та не спешила входить и поманила профессора за угол дома. Тот покорно последовал за ней. Убедившись, что их не видно с порога и из окон, адептка спросила, почему её считают всего лишь ученицей.

— Ты меня стесняешься? — высморкавшись, спросила Мериам. — Только честно, Тревеус!

Она приподнялась на носки, чтобы видеть глаза профессора, по возможности оказаться на одном уровне с ними.

Щёки Мериам пылали: с детской непосредственностью маленькие оборотницы ославили её перед родителями. Теперь сестра профессора точно станет недобро коситься на адептку и твердить, что эта гулящая не пара Тревеусу.

— Не выдумывай, Мериам! Просто начинают всегда с матери, и…

— Отговорки, — вздохнула адептка. — Хлодий ко мне и привязался, потому что не увидел кольца. Ты даже кольцо мне не подарил!

— Мериам, теперь ты решила выяснить отношения? — вздохнул Шардаш. — Судишь с человеческой точки зрения. Я ведь объяснял — у нас три стадии оформления официальных отношений. Бесчестно связывать тебя навеки, не дав понять, хочешь ли ты свадьбы.

— Правильнее спросить, хочешь ли ты.

Мериам развернулась к нему спиной и зашагала к дому.

— Я скажу Ноэсе за столом. Клянусь, я собирался! И кольцо куплю, когда всё это кончится. Ну, потерпи немного, всего пару месяцев!

Профессор ухватил Мериам за руку, развернул, обнял и прижался щекой к её щеке. «Конечно, ты моя невеста», — прошептал он, поцеловал в ухо и отпустил.

Мериам ожидала увидеть дом, полный трав, увешанный звериными шкурами и украшенный костями, но он оказался обычной добротной крестьянской избой, чуть видоизменённой хозяином. Он, то есть кузнец Ивар, приветствовал гостью широкой улыбкой и показал лесенку на перестроенный чердак, превращённый в мезонин: там приготовили комнатку для Мериам.

— Мэлли, — окликнул Ивар младшую дочку, не сколько помогавшую, сколько путавшуюся под ногами, — проводи и помоги. Воды нагрей, полотенце подай, где что покажи.

Девочка кивнула и юркнула на лестницу. Звериные пытливые глаза изучили каждый дюйм тела и одежды Мериам. Адептка чувствовала себя будто на смотринах, но напоминала себе: детское внимание — цветочки, главное испытание впереди.

Умывшись и переодевшись, Мериам спустилась вниз и заняла место за большим столом в совмещённой кухне-столовой. Её усадили рядом с Шардашем. Тот виновато улыбнулся, ткнулся носом в шею и сжал руку адептки.

От Ноэсы не укрылись ни жесты, ни мимика брата. Чуть подавшись в сторону Мериам, она констатировала: «Обнимались и миловались». Ивар крякнул и предложил разрезать мясо.

— Вот ты и режь, а я хочу послушать, — Ноэса подпёрла подбородок рукой и уставилась на Мериам. — И что же у вас с Тревеусом? Вы хоть знаете, кто он?

— Прекрати, — осадил её Шардаш и, не таясь, обнял смутившуюся адептку. — Мериам — моя девушка. Если не передумает, твоя будущая невестка.

Оборотница замерла. Её зрачки из человеческих превратились в звериные. Что-то подсказывало Мериам, Ноэса её не одобрила.

Встав из-за стола, оборотница подошла к адептке и подвергла её пристальному осмотру. И всё это — без единого слова. Закончив, Ноэса обернулась к брату:

— Как знаешь, но у неё в роду светлые. Ладно, человек, хотя и это дурно для клана, но светлые, Тревеус! Она не принесёт потомства, а оставить её ты не сможешь. Поступай, как знаешь, но я предупредила. И мать ни за что не одобрит.

У Мериам опустились руки. На глазах навернулись слёзы, и она уткнулась в плечо профессора. Тот гневно рыкнул на Ноэсу, заявил — ему плевать на их с матерью мнения, и его волчата-полукровки в нужный срок появятся на свет.

— Здоровые и умные, Ноэса. И мальчишки. Я тебя поставил в известность, всё. Теперь изволь считать Мериам без пяти минут моей невестой.

— А ты, Ивар, — Шардаш метнул гневный взгляд на зятя, — тоже желаешь что-то сказать?

— Только поздравить, — улыбнулся кузнец. — Она тебя любит, ты её — тоже, семья будет крепкой. А всё остальное — бабское. Пусть лают, на то и суки.

Профессор шёпотом объяснил Мериам, что «сука» не ругательство, а обозначение пола. У людей — женщина, у оборотней — сука. Так что Ивар никого не оскорблял.

Больше о Мериам не произнесли ни слова. Ноэса улыбалась, суетилась, исполняя обязанности хозяйки, мужчины обсуждали положение дел в Империи. Ивар согласился помочь свести Шардаша с офицером Чёрного дозора. Местным, одним из тех, кто не потерял голову и звание после гибели принца Эверенаса. Профессор должен был уговорить его съездить на место убийства рыцаря ордена Змеи, чтобы офицер сличил почерк преступника. Шардаш идею поддержал: если имперцы засомневаются, если увидят, что убийца отправил во Мрак ещё и лаксенца, с магистра снимут подозрения. Никто не поверит, будто он полоснул по ученику огненным мечом.

— Только придётся показать записи твоей невесты, — Ивар покосился на Мериам и подмигнул. — Её лучше взять с собой: пусть офицер убедится в правдивости рассказа.

— Да, словам Магистра магии поверит даже Темнейший, — размышляя, протянул Шардаш. — Жаль, Элалий Саамат не повторит этого лично, но просмотренного в голове Мериам разговора хватит. Только увидеть и услышать его должен сам император. Ивар, устрой нам поездку в столицу.

— Так дороги свободны, поезжай.

— Нет, ты не понял. Мне нужно, чтобы тот офицер проводил нас в столицу и каким-то образом добился аудиенции Темнейшего. Риск, безусловно, велик, но от этого зависит судьба народа дроу.

Адептка испуганно взглянула на Шардаша и замотала головой. Она боялась за него, помнила угрозу императора, занесённый для удара меч и пир смерти в резиденции ордена Змеи. Профессор не добыл кулон Хорта, не извинился за вольности в поведении и вновь чего-то требовал. Опечаленный и взбешённый смертью сына Темнейший и слушать не станет, убьёт. А её, Мериам, превратит в донора для вампиров. Хотя, если Тревеус Шардаш погибнет, это станет уже неважно.

Профессор заметил волнение Мериам и глазами сказал — бояться нечего. Просто он не видел другого выхода. Если император и магистр не поговорят и не помирятся, маховик войны уже не остановишь. К сожалению, проигравшая сторона заранее известна, но ведь поляжет и много имперцев. Среди них может оказаться и Ивар.

Асваруса же ждала казнь. Приговор привели бы в исполнение те же дроу, осознав, кто виноват в бесчинствах Темнейшего. Магистр поговаривал, что при дворе Правительницы на мать уже смотрели с подозрением, спрашивали, почему истребляют именно её род. Остальные — случайные жертвы. Те, кто оказался рядом с кем-то из Асварусов.

После еды мужчины остались в столовой курить, а женская часть населения дома переместилась в импровизированную гостиную. Камин здесь заменяла украшенная изразцами печь, а диван — кушетка, заваленная вышитыми подушками.

Ноэса устроила Мериам в кресле, предложила дать почитать какую-то книгу, а сама разместилась с коклюшками у окна. Оборотница ловко плела паутину кружев, пояснив, не отрываясь от работы, что это отделка платья:

— Замухрышкой выглядеть не хочу. Мы, как тёмные, на разных приёмах бываем, танцуем. Если повезёт вытащить счастливый билетик из шляпы, то на бал можно попасть. Вот заранее и готовлюсь. Хочу лиф, украшенный кружевом. Оно дорогое, можно сэкономить. Заодно и руны вплету. Вы руны знаете?

Мериам кивнула, попросила у Мэллони лист бумаги и вывела углём десяток изображений. Ноэса с интересом глянула на них. Какие-то она не знала, и адептка с готовностью объяснила, скомпоновала руны по группам, начертила пожелание здоровья и удачи. Оборотница забрала у неё лист и поблагодарила за новые узоры.

Осмелевшие девочки потребовали, чтобы Мериам им почитала. Мать прикрикнула на них и велела читать самим.

— Но ведь тётя не занята, — возразила Сарита.

— Какая она тебе тётя, Сэтти? — огрызнулась Ноэса. — Она гостья, не трогай её!

— Но дядя её тётей назвал, — не унималась девочка.

Адептка попыталась возразить, что совсем не против занять малышек, но оборотница воспрепятствовала. Буркнув о вреде баловства детей, она выставила дочек, надавав им заданий. Странно, но девочки не обиделись, наоборот, с гордостью побежали изображать взрослых.

— Сядут вам дети на шею, — покачала головой Ноэса. — Волчата — не ребята, их воспитывать с пелёнок надо. Почитание взрослых — первое правило. Испортите, эх, испортите вы своих, в людей превратите!

Мериам промолчала, спросила, где хранятся книги, и ушла организовывать свой досуг. На полпути её перехватил Шардаш и попросил поехать с ним. Профессор по-прежнему избегал смотреть адептке в глаза, говорил мягко, будто успокаивал. Не выдержав, Мериам рассмеялась и заверила, что всё уже забыла. Шардаш просиял и тут же перешёл на обычный тон.

Глава 18

Ехать в Ашдар и встречаться с тёмными адептке не хотелось, но выбора у неё не было.

Памятуя о прошлом опыте с пространственными коридорами, профессор предпочёл воспользоваться дедовским способом. Ивар сбегал на постоялый двор и добыл недостающую лошадь: две в хозяйстве уже имелись.

Надвинув на лицо капюшон плаща Ноэсы, Мериам тряслась позади Шардаша, пугаясь собственной тени. Встречные путники заставляли поневоле сжать амулет на шее. Профессор советовал не смотреть затравленной дичью и напоминал о правиле охотник-жертва. Если не убегаешь и выглядишь спокойным, больше шансов остаться незамеченным. Сам он тоже нервничал, сжимал волшебную палочку и поминутно прислушивался.

— Да тут весь учебник по демонологии! — пролепетала Мериам при виде парившего над дорогой вампира.

Не в силах ничего с собой поделать, она пригнулась, когда он пролетел над головой.

— Полукровка, — лениво ответил Ивар, проводив летуна взглядом. — Вот, уже сел. Они слабенькие, только для позёрства крылья распускают. Настоящие вампиры в наших краях — только в Чёрном дозоре. Низшие, конечно, встречаются, но живут общинами, не в городах. Так что осторожнее, не гуляйте по лесам, а то встретите клыкастую тварюшку!

— Не аромита — и то счастье! — кисло пошутил Шардаш.

Теперь он понимал, почему на территорию Лаксены регулярно прорывалась нечисть. Ей просто напросто хотелось вольной охоты, а в родных пенатах хозяйничали конкуренты и мешали законы Империи. Они, в частности, запрещали трогать людей в пределах поселений и на задворках отдельных хозяйств. Вот забредёт человек в поле, на реку или в лес, тогда можно.

Наконец показались городские предместья.

Шардаш попросил Мериам держаться рядом и молчать. Предупреждение было не лишним: от успешных переговоров с офицером Чёрного дозора зависело многое.

Ивар отделился от маленького отряда и поехал чуть впереди. Когда на дороге замаячили фигуры в чёрном, он приветственно помахал им рукой.

От дежурной смены отделился солдат и неспешно направился к Ивару. Увидев, что перед ним имперец, страж подобрел и перебросился с кузнецом парой слов. Наладив контакт, Ивар поинтересовался, где некий Гвар.

— Дома отсыпается после дежурства. Проезжайте, — махнул доблестный представитель Чёрного дозора Мериам и Шардашу. — По лицу вижу — не шпионы. Добро пожаловать в Ашдар и всякое такое.

Гвар, чьё полное имя звучало как Гвалирин, обитал на съёмной квартире в южной части города. Он соседствовал с почтенной семьёй гномов-лавочников, владельцев дома, и четой полукровок неизвестного происхождения. Они-то и помогли разбудить спавшего без задних ног офицера, устроив перебранку. Не специально, разумеется, но очень вовремя. Даже стены дома не приглушили визгливые голоса в соседнем дворе. Гвар не желал с этим мириться, поэтому встал с твёрдым намерением успокоить крикунов раз и навсегда. Об этом свидетельствовали выражение лица оборотня и крепкий двуручник на плече. С таким заступали на почётный караул, но Гвар решил сделать для соседей исключение.

— Привет, Ивар, — расслышав хлопнувшую дверь, хмуро поздоровался оборотень. — И приятелям твоим тоже поганого дня. Сейчас сверну птичкам головы и вернусь.

При виде всклокоченного блондина с недельной щетиной и оскалом смерти Мериам поспешила укрыться за спиной Шардаша. «А ведь он светлый», — укорил трусишку профессор.

— Да пофиг, щас перекрашусь! — огрызнулся Гвар, протиснувшись мимо гостей к двери. — У меня тётка — тёмная, так что не надо нос задирать!

Через пару минут крики на соседнем дворе резко оборвались, а воцарившуюся тишину нарушило раскатистое: «Вот так и сидите, твари!», после чего оборотень вернулся. Прошествовав обратно в комнату, он милостиво разрешил остальным тоже подняться.

Офицер Чёрного дозора кинул двуручник под кровать и, зевнув во весь рот, с ногами завалился на стёганое одеяло. Рука привычно заскользила по полу, нащупала горлышко бутылки и, не глядя, отправила её содержимое в рот.

— Ну? — прикрыв глаза, изрёк Гвар. — У тебя ровно пять минут до моей отключки.

— Подъём! — Ивар сдёрнул его за ноги с постели и велел Мериам сбегать вниз, на кухню, и заварить офицеру самого крепкого чаю.

Гвар глухо заворчал, ухватил оборотня за грудки и повесил за капюшон плаща на крюк:

— Здесь и виси, а то нашинкую на закуску к пиву. И чай я не-на-ви-жу.

— Гвалирин, речь о благе Империи, — кряхтя, Ивар кое-как спустил себя с небес на землю. Оглядел порванную ткань и констатировал: — Жди визита Ноэсы.

— Женой пугаешь? — расхохотался Гвар и сел. — Вот надену форму и упеку всех в кутузку. Именем императора. Ладно, чё надо?

— А ты, — он ткнул пальцем в адептку, — кофе. Две ложки сахара, две — кофе.

— Как бы она нам тут нужна, — заметил Ивар.

— Не, я пас! Спасибо за приглашение и всякое такое. Да разродитесь вы, наконец! — не выдержав, рявкнул Гвар и, не смущаясь присутствия женщины, стащил помятую рубашку и отправился в закуток с удобствами.

Фыркая и отплёвываясь, он долго плескался под умывальником, чистил зубы.

Ивар, не теряя времени, устроился на стуле рядом с внушительными ножнами с офицерским мечом, коротко обрисовал ситуацию.

— Короче, я опять при исполнении? — угрюмо покосился на него мокрый Гвар. — Кофе отменяется. Вы втроём меня кормите, поите, сдуваете пылинки, а я взамен обещаю подумать.

— В Чёрный дозор берут девиц? — с намёком на ужимки офицера поинтересовался Шардаш.

— Одна как раз на дежурство заступила. Познакомить? — парировал Гвар.

Померявшись взглядами и оскалом зубов, мужчины успокоились и пришли к выводу, что договориться смогут.

Гвар переоделся в форму, прихватил оружие и повёл всех в любимую пивнушку. По дороге не удержался, зашёл к соседям и громко посоветовал переехать. Ответом ему была тишина.

«Заперлись, сидят за дверью и трясутся», — шепнул Мериам Шардаш. Адептка подумала, что сама бы забилась в самый дальний угол при виде оборотня с двуручником. Его следы красовались на самом видном месте: в заборе появилась новая калитка.

Весело насвистывая, окончательно проснувшийся оборотень зашагал в сторону соседней улочки. Чёрная форма резко контрастировала со светлыми волосами. Их Гвар привёл в порядок, потому как, по его словам, нельзя позорить звание офицера. Приосанившись, оборотень лучился гордостью за вышивку с императорской короной на груди, значок со званием чуть ниже и перевязь с полуторным мечом, добавлявшую солидности. Встречные кланялись Гвару, желали доброго дня и крепкого здоровья. Офицер либо отвечал тем же, либо делал внушения.

— А вот и мои, — указал Гвар на группку солдат в чёрном.

Неслышно подкравшись к ним, оборотень со всего размаху шлёпнул по плечу вампира и гаркнул:

— Вставать надо, когда со старшим по званию разговариваешь!

Неспящий подскочил в воздух и зашипел, желая начальнику охрипнуть. Гвар расхохотался и прошёл мимо. Он уже увидел заветную вывеску и предвкушал сытный и очень плотный завтрак в разгар дня.

Развалившись на стуле и сделав заказ, который безропотно вызвался оплатить Ивар, Гвар изъявил готовность выслушать просителей.

Шардаш сухо, без подробностей заявил, что ему необходимо переговорить с императором. Офицер открыл рот, чтобы выразить удивление такой наглостью, но не успел. Профессор предупредил: ему некогда слушать чужие шутки, когда речь о государственном преступлении. Гвар мигом стал серьёзным и вперил в Шардаша пристальный взгляд.

Выслушав изложенные факты, офицер отставил в сторону кружку с пивом и потянулся к внутреннему карману куртки. Гвар извлёк оттуда хрустальный шарик, постучал по нему и крикнул: «Подъём!»

— Готов служить на благо Империи! — отчеканил заключённый в шарике дух, подозрительно напоминавший миниатюрного дракона.

— Свяжись с пограничным постом у Ойгюста. Пусть проверят слова подданного королевства Лаксена об убийстве. Только тихо и осторожно!

Дух кивнул, на мгновенье юркнул обратно в шарик. Вернувшись, он довольно сообщил: «Всё сделано».

— Теперь дай капитана Тоблеуса. Секретно.

Гвар махнул рукой, и его опутала непроницаемая серебристая пелена. Шардаш знал это заклинание — усовершенствованный «антислух». Профессор взял на заметку, что Чёрный дозор вооружён лучше Белой стражи. Домашние духи использовались, но карманные драконы точно отсутствовали.

Шардаш нервничал. От разговора с капитаном Тоблеусом зависела судьба дроу. Не выдержав, профессор осушил кружку одним глотком. Вроде, немного отпустило.

Не давало покоя и то, как имперцы проберутся на территорию сопредельного государства. Видимо, их проведут тролли, собиравшие пошлину и знавшие горы, как свои пять пальцев. А это наводило на печальные мысли — подданные соседней страны не один раз проделывали подобное. Хотя, чему удивляться, если ежегодно из Империи в Лаксену проникала разного рода нечисть, одаривая адептов материалом для полевой практики, а магов — головной болью.

Профессор догадывался, что видел пока только благостный фасад Империи: пограничье, как-никак. А дальше придётся постоянно держать волшебную палочку наготове.

Серебристая завеса опала, вновь явив взору Гвара. Тот хмурился и подозрительно косился на Шардаша. Зрачок характерно сузился, выдавая нечеловеческую сущность. Ничего не говоря, он извлёк из поясной сумки нечто, напоминавшее шило, только с упором для пальцев, чистый носовой платок и увеличительное стекло.

— Воды, — крикнул он подавальщице. — В чистый стакан.

Та почему-то не изумилась столь странной просьбе, а со всех ног припустила на кухню.

Посетители зашушукались и почему-то отсели от стола, за которым устроились Ивар и компания. Шардаш заметил их манёвр и сразу заподозрил неладное. Гвар явно был сейчас при исполнении и собирался выполнить приказ.

Профессор встал, загородив собой Мериам. Ивар без слов оказался рядом.

— Хорош, ребята, нечего баловать!

Однако тон Гвар свидетельствовал о том, что дружеские посиделки кончились.

— Неподчинение Чёрному дозору — преступление, — напомнил оборотень, поочерёдно остановив взгляд на каждом из троих. — Отягчённое нападением на офицера, карается строго. А тебе, Ивар, и вовсе измену приписать могут. Лучше сядьте. Я всего лишь проверю ваши показания. Пусть девица подойдёт. Остальным за её спиной не отсвечивать, а то солдат позову.

Мериам сделала крохотный шаг и оглянулась на Шардаша. Тот нехотя кивнул, напомнив Гвару о последствия причинения зла девушке. Фатальных для оборотня, который, по заверениям профессора, отправится во Мрак практически мгновенно. В доказательство серьёзности угрозы Шардаш продемонстрировал палочку.

— Вот и верь россказням о Лаксене! — пробормотал Гвар. — Или подпольно учился?

Вместо ответа перед лицом офицера полыхнули два диплома и профессорская грамота в рамочке.

— Хватит? — деланно лениво поинтересовался Шардаш. — А то послужной список длинный, я только начал.

Гвар хмыкнул и кивнул.

Бумаги тут же исчезли.

— Не взыщите, стандартная процедура. Просто не хочется пополнить ряды тех, кого император… кхм… Словом, он развлёкся так, что Ашдар потом всем миром отмывали, а дежурить пришлось втрое больше: некому стало.

Мериам едва не стошнило от рождённой воображением картинки. С одной стороны, она понимала боль и отчаянье потерявшего сына Темнейшего, но, с другой, пришла в ужас от проявленной им жестокости к собственным подданным. Они ответили за чужое преступление.

Гвар забрал у подавальщицы стакан, протёр платком шило и поманил адептку.

— Если добровольно, сделаю быстро. Давайте без протокола? Я ведь тоже могу кое-что противопоставить дипломам почтенного лаксенца, — оборотень покосился на Шардаша. — Приходилось и демонов допрашивать.

Мериам покорно подошла и замерла перед офицером. Тот монотонным голосом зачитал шаблон клятвы свидетеля, попросив повторять за ним. Затем Гвар взял адептку за руку, закатал рукав и уколол шилом. Мериам взвизгнула, дёрнулась, но оборотень держал железной хваткой, отсчитывая падавшие в стакан густые капли. Нужным числом оказалось девять.

Вручив испуганной адептке платок, Гвар к удивлению Шардаша произнёс заклинание одиннадцатого уровня — один из вариантов определителя лжи. Пользовались им крайне редко: оно требовало от исполнителя острого зрения и предельной концентрации при чтении. Даже ошибка в интонации исказила бы результат.

— По роду службы работаешь проклятийником, — коротко пояснил ошеломлённым зрителям Гвар и предупредил: — А теперь свидетельнице не подсказывать, я замечу.

Потянувшись и размяв руки, оборотень вооружился увеличительным стеклом и начал задавать вопросы. Все они касались убийства принца Эверенаса и конфликта с Ионафаном. Каждый раз, когда Мериам пыталась о чём-то умолчать, не видевший её лица Гвар напоминал о последствиях дачи ложных показаний.

Не удержавшись, адептка глянула в стакан. Капельки крови сплелись в рисунок, который менялся или оставался прежним в зависимости от ответа. Такого в Ведической высшей школе не преподавали, во всяком случае, Мериам о подобном никогда не слышала

Закончив допрос, Гвар выплеснул воду и велел принести новую. Пришла очередь Шардаша. С ним он церемонился меньше, даже платок, чтобы протереть шило, профессору пришлось взять свой.

— Н-да, дело тёмное! — вынес вердикт Гвар. — Сам проверю запахи и доложу начальству. Надеюсь, ребята на границе что-нибудь найдут. И молитесь, чтобы там ничего не прибрали по распоряжению высокородного графа! Мало ли, что он сопливой девчонке сказал, может, просто мозги пудрил. А допросить его не выйдет, да и не по чину мне. Если только его императорское величество пожелает. Одно скажу, ему о вас доложат, так что никуда не сбегать.

Быстро доев остывший завтрак, офицер направился к выходу. Как и было уговорено, расплатился Ивар.

По дороге к дому любовницы принца Гвар подозвал двух солдат. Они тенями пристроились за спинами Мериам и Шардаша. Когда офицер снял охранные чары с калитки специальной бляхой, солдаты остались стоять на улице.

Гвар вернулся через полчаса, обронил: «Жаль, не моё дежурство было, а никто на верную мысль не натолкнул» и вновь достал хрустальный шарик. Оборотень бросил его на землю. Вспыхнуло пламя, явив мелкого длинноусого дракона. Гвар подобрал шарик, засунул обратно в карман и взобрался на спину животному.

Велев дождаться его возвращения, оборотень взмыл в небо. Он управлял драконом с помощью усов, заменявших поводья.

Шардаш прохаживался вдоль ограды, в нетерпении посматривая на небо. Мериам беседовала с Иваром: он рассказывал об Империи. Наблюдая за ними одним глазом, профессор подумал, что адептке не хватало карандаша и тетради: так внимательно она слушала зятя. Завязавшиеся тёплые отношения не могли не радовать: в битве за создание семьи ему понадобятся союзники. И, в случае чего, Мериам здесь приютят. Шардаш не забывал о кулоне Хорта и поручении королевы, помнил и о демонах, поэтому не исключал возможность смерти. Тот же Ионафан наверняка не забыл о поединке за жизнь Бардиса Ики, деда Мериам. Теперь профессор вновь помешал его планам, последствия не заставят себя ждать.

— Теперь я понимаю, почему здесь не обойтись без магии, — пробормотала Мериам. — Одна нечисть! Сколько же убийств совершается за год?

— Много, — пожал плечами Ивар. — Чёрному дозору за всем не уследить, а природу тёмных не переделать. Людей в Империи мало, и селятся они под защитой кого-то из тёмных, обычно аристократа. Либо договариваются и платят дань. Доноры — обычная вещь. Зато их не убивают, просто периодически берут кровь.

Адептка вздохнула. Ей резко захотелось домой, в Лаксену. Империя — для тёмных, а для людей — человеческие государства.

— Не испугались после того, что я вам наговорил? — подмигнул Ивар.

Мериам пожала плечами. Раньше бы точно тряслась от страха, а теперь просто опасалась ходить одна. Любовь к Шардашу положительно сказалась на всём, начиная с учёбы и заканчивая пугливостью и координацией. Смешно, но за последний месяц адептка ни разу не оконфузилась. А ведь раньше и падала, и каблуки ломала. Теперь же ни синяков, ни неуверенности. Стоит, болтает с оборотнем. С тёмным оборотнем! Раньше бы Мериам от него шарахнулась, завизжала и убежала. А тут — сидела за столом и воспринимала их как будущих родственников, не больше.

Хлопанье крыльев возвестило о том, что Гвар вернулся. Офицер кивнул Шардашу и сообщил: сообщение профессора подтвердилось.

— Разрешение получено. Сейчас прибудет маг, — официальным тоном продолжил Гвар. — Я сопровождаю вас. Остальные — личная охрана императора. Появятся вместе с магом.

Шардаш кивнул и поманил Мериам к себе. Та послушно подошла и встала рядом.

Солдаты по знаку Гвара удалились, перебрасываясь недовольными репликами о чужаках, понаехавших в Империю и отрывающих Чёрный дозор от дел.

— Предупреждаю: говорить, когда разрешат, делать то, что велят, — давал указания Гвар.

Офицер хлопнул в ладоши, и дракон, обернувшись серебристым облачком, скользнул обратно в хрустальный шарик. Гвар убрал его в карман и положил руку на плечо Шардашу.

— Сочувствую, — шепнул офицер. — Он вас знает. Реакцию описать?

Профессор нахмурился и покачал головой. Кого Гвар называл «он», спрашивать тоже не стал — и так понятно.

Гвар цокнул языком и отошёл. Желая взбодриться, начал насвистывать, подмигнул Мериам и попытался успокоить:

— Девушку его императорское величество приказал не трогать при любых обстоятельствах.

Шардаш сжал кулаки и впился немигающим взором в Гвара. Тот похлопал по рукояти меча и напомнил о каре за неповиновение властям. Профессор потребовал передать все детали разговора с начальством, но Гвар отказался. Демонстративно размяв пальцы, он флегматично протянул: «Главное указание — удержать на этом месте. Каким способом, неважно. А остальное… Мы птицы подневольные».

Ситуация развивалась по не лучшему сценарию. Хуже только арест. Однако были и плюсы: их не приказали убить на месте.

Мериам догадывалась, что всё пошло не так, как задумывал Шардаш, и с тревогой вглядывалась в лицо профессора. Переминаясь с ноги на ногу на морозе, она гадала, разделят ли их.

Наконец воздух у ограды полыхнул, и из чёрной воющей бездны шагнули пятеро. Один остался стоять у пространственного коридора, одарив Гвара недовольным прищуром раскосых глаз, четверо шагнули к профессору и его спутнице.

— Именем его императорского величества, следуйте за нами, — закономерно приказы отдавал маг. — Лейтенант Гвалирин Арун, вы тоже.

Вампиры из личной охраны Темнейшего попарно взяли Шардаша и Мериам в клешни. Гвар кивнул на зев коридора перехода и, обернувшись к Ивару, разрешил тому идти. Оборотень попрощался и удалился.

Профессор быстро определил, к какому клану принадлежали и маг, и конвоиры, — разумеется, к клану Вечности. Кому ещё Темнейший доверил бы свою жизнь? Разве что детям. Интересно, кто сменил принца Эверенаса на ответственном посту?

— Без глупостей, тёмный, — обнажил клыки один из затянутых в бордовые куртки вампиров. — Аура — вещь уязвимая.

— Целиком и полностью к услугам Темнейшего, — осклабился в ответ Шардаш и зашагал вслед за Гваром.

Последним, вслед за Мериам и остальными сопровождающими, вихрь поглотил мага. Он закрывал коридор.

Их вынесло в огромный сумрачный зал. Ряды мощных столбов с ощерившимися горгульями вздымались к потолку. Окна заиндевели, не позволяя рассмотреть, что снаружи. Освещение, крайне скудное, выхватывало узкую полоску пола и стен, но Шардаш чувствовал — помещение заполнено вампирами. Они прятались в темноте, ожидая приказа растерзать жертв.

Мериам прижалась к профессору и проводила глазами удалившиеся во мрак фигуры в бордовом.

Рядом звякнуло оружие. Запищали летучие мыши. Атмосфера напоминала дух традиционных клановых замков Неспящих.

Шардаш гадал, куда их переместили: в императорский дворец или в замок покойной леди Гвиневры — матери Джеравела ФасхХавела, отданный Темнейшим в распоряжение сестры.

— На колени! Глаза в пол!

Обоих: и профессора, и адептку, — толкнули в спину, понуждая принять нужную позу. Мериам подчинилась сразу, а Шардаш пробовал возражать. Но ровно до того момента, как ощутил остриё меча из тёмной стали у горла.

Сочтя позу профессора недостаточно подобострастной, ему пригнули голову к самому полу.

— Вот так и стоять, — зло зашипел низкий голос. Судя по запаху, вернее, по его отсутствию, он принадлежал демону.

Шардаш подумал, что лучше не спорить, и покорно распластался на полу рядом с Мериам.

Профессор чувствовал — демон стоит рядом, готовый при малейшем признаке опасности отрубить обоим голову. Наконец он отошёл, цокая каблуками, и крикнул кому-то: «На себе ничего не принесли. Амулеты защитные».

Начались долгие минуты ожидания. За это время Шардаш успел сосчитать, сколько ног прошло по каменной плите перед ним, и определить, что под залом — темница: сквозь пол просачивался запах сырости, тлена и крови. Профессор подозревал, жертв отправляли туда простым нажатием рычага, приводившего в действие ловушку.

Свечи в единственном канделябре мигнули, грозя потухнуть, и Шардаш различил слабый аромат духов. Смесь герани, кумарина, дубового мха, лаванды и бергамота медленно заполняла всё вокруг, заставив Шардаша предельно сконцентрироваться: он помнил, кто любил этот запах.

Шагов императора профессор не расслышал. Значит, при необходимости Темнейший тоже мог передвигаться бесшумно. Только когда запах духов достиг предельной концентрации, Шардаш различил уверенную поступь.

Император остановился в шаге от профессора и, прищурившись, пару минут рассматривал его. Затем перевёл взгляд на задержавшую дыхание Мериам и криво усмехнулся.

Темнейший вытянул руку — и меч привычно скользнул в пальцы.

— Какими судьбами? — клинок лёг на шею Шардаша, заставив того распластаться на полу.

— У меня есть важные сведения об убийстве вашего сына, Темнейший, — как можно спокойнее ответил профессор.

Прикосновение меча обжигало. Он был заточен так остро, что оставлял порезы. А ведь император просто прислонил клинок к коже.

— Говори! — Темнейший убрал меч в ножны и отошёл.

Взмах руки — и за императором из воздуха возникло кресло. Темнейший сел и разрешил обоим гостям подняться с колен.

— Предупреждаю, — император чётко выговаривал каждое слово, — если вы явились по просьбе Ролейна, распрощаетесь с жизнью. Если напрасно потратите моё время, тоже лишитесь голов. Даю ровно пять минут, а после вас ждёт свидание с вампирами.

Шардаш кивнул, шагнул вперёд и преклонил перед Темнейшим колено.

Джаравел продолжал щуриться. На висках набухли вены, верхняя губа приподнялась, обнажив клыки. Император поглаживал перстень с розами, а между пальцами то вспыхивало, то гасло зеленоватое свечение.

Любая ошибка, любое неверное слово стоило бы Шардашу жизни. Он видел все признаки нервного раздражения, ощущал напряжение мышц якобы расслабленного Темнейшего.

Собравшись с мыслями, профессор изложил факты. Он ни разу не упомянул имя Ролейна Асваруса, помня, с какой яростью выплюнул его пару минут назад император.

Темнейший не прерывал Шардаша, слушал внимательно. Голову наклонил влево — хороший знак.

— Руку! — стоило профессору умолкнуть, последовал короткий приказ.

Шардаш встал и вложил ладонь в пальцы императора.

Знакомый туман окутал сознание, оторвав от мира.

Император долго и упорно просматривал его мысли и память, а потом, откинувшись на спинку кресла, промурлыкал:

— А ведь вы многого не договариваете, Тревеус Шардаш. И уже не помните моего обещания. Я вас не прощал.

Это грянуло как гром среди ясного неба.

Мериам ринулась вперёд, бросилась в ноги Темнейшего с твёрдым желанием любой ценой вымолить спасение любимого, но профессор зажал ей рот рукой.

— Я помню, ваше императорское величество, — глухо ответил он. — Ваше право, только оскорбления не было.

Император скривился, встал и покачал головой:

— Ничему вас жизнь не учит.

Зеленоватое облачко слетело с пальцев Темнейшего и, приняв форму черепа, зависло над Шардашем. Тот непроизвольно сжался, ощутив покалывание в шее и мощь сгустившихся в опасной близости чар. В арсенале профессора не нашлось бы ничего, что бы могло противостоять магии демонов.

— Теперь говорить буду я, — голос императора раскатисто отразился эхом от потолка. Глаза сверкнули алым, зрачки исчезли.

— Вы, — палец с чёрным ногтем ткнул в лицо Шардаша, — явились, чтобы выгородить учителя. Однако раскопали кое-что интересное. Если это правда, помилую, если хоть в чём-то ошиблись, отправлю на подножный корм. Надеюсь, вы понимаете, кого обвиняете? Поверьте, Тревеус Шардаш, месть демона — крайне неприятное блюдо.

— Мои догадки разделяет граф Элалий Саамат. Мериам подтвердит. Она говорила с ним и собственными глазами видела внутренний документ с описанием гибели члена ордена Змеи.

Темнейший издал невнятное шипение и обернулся к адептке, наградив её улыбкой палача.

— Ручку, милая, — промурлыкал император. — Слушать тебя я не стану.

Мериам, дрожа, протянула ладонь и зажмурилась: на мгновение показалось, что таким же заклинанием с черепом наградят и её. Обошлось.

Адептку будто качало на волнах, а потом накрыло девятым валом. Звуки, запахи и ощущения притупились.

— Интересно, — черный ноготь, коснувшийся щеки, заставил Мериам очнуться и открыть глаза.

Император задумчиво смотрел на неё. Адептка догадалась — его мысли занимала не её скромная особа.

— Друг с другом по долгам вы расплатились, — наконец изрёк Темнейший, развеял чары над головой Шардаша и сел. — Она спасла вам жизнь, Тревеус. Прощаю.

Шардаш почтительно поклонился, гадая, следовало ли поцеловать руку императора. В итоге не стал: не его подданный.

— Вас проводят, — изрёк Темнейший. — Хотя… Пожалуй, можете послушать.

Речь шла о разговоре с Элалием Сааматом.

Магистр магии удивился, услышав вкрадчивый голос императора, но согласился ответить на пару вопросов. Темнейший задавал их подчёркнуто вежливо, у Шардаша закралась мысль, что Элалий Саамат — единственный человек, которого уважал Джаравел ФасхХавел.

Беседа заняла не больше пяти минут, после чего император пожелал Магистру магии милостей Прародителей сущего и оборвал связь.

Подлокотник кресла раскрошился под пальцами Темнейшего, он смял его, будто бумагу. Резко поднявшись, почерневший от ярости император распустил крылья и завис над полом.

Шардаш приготовился к смерти, хотя Магистр магии в точности повторил показания Мериам, но Темнейшего интересовали вовсе не фигуры под ногами.

— Передайте Ролейну: смертей больше не будет, — произнёс император, вспомнив о присутствии посторонних. — Остальное — когда узнаю точно. Поговорю сам, если пожелаю. А теперь вон!

Из темноты возникли все те же четверо вампиров в бордовых куртках и увели нежеланных свидетелей бешенства Темнейшего.

Шардаш задумался: зачем императору телохранители, если он сам опаснее любого стихийного бедствия?

За тяжёлыми дверьми дожидался маг. Без лишних слов он втолкнул подопечных в пространственный коридор. Одних: Гвар, видимо, остался для допроса.

Оказавшись в Ашдаре, профессор поспешил связаться с Асварусом, чтобы обрадовать его: лёд в отношениях с императором дал трещину.

Глава 19

Император активировал накопитель и прикрыл глаза. Перенос на такое расстояние требовал соблюдения правил безопасности. Уши у Темнейшего уже не закладывало, а глаза всё ещё болезненно реагировали на ураганный ветер, бивший в лицо.

Наконец полыхнула яркая вспышка, и, подняв веки, император шагнул на каменные плиты гигантского двора, с трёх сторон окружённого колоннадой. Оправив потрёпанную пространственным вихрем одежду, Темнейший стремительно зашагал к арке с вырезанной на ней руной власти.

Дверь распахнулась от прикосновения руки, и заключённый в ней дух пропел: «Добро пожаловать…».

— Заткись! — гневно оборвал его император.

Дух испуганно пискнул и забился в толщу дерева.

Взгляд Темнейшего скользнул по крохотному, по меркам демонов, холлу. Убедившись, что он пуст, император обернулся к двери и запечатал её чарами.

Забился, безуспешно ища выход, захрипел замурованный дух и затих, почувствовав дыхание смерти.

Пол украшал геометрический рисунок из полудрагоценных камней: вписанный в круг восьмиугольник. Темнейший опустился на корточки и провёл ладонью по центральному ромбу из агата. Тот дрогнул, приподнялся и будто налился Мраком.

Сила медленно переходила в императора, лёгким облаком клубясь вокруг его фигуры. Этот источник Темнейший обнаружил шестьсот лет назад, абсолютно случайно, и никому не рассказал о нём, берёг для важного случая. Теперь такой случай настал.

Убедившись, что резерв увеличился на треть, император убрал ладонь. Облако опало, камень принял прежний вид.

Темнейший не боялся, что кто-то случайно воспользуется источником: он позаботился о мерах предосторожности, настроил его на себя.

Меч надёжно лёг в руку. Рубины и сердолик на крестовине налились кровью. Клинок загудел, его очертания расплылись. Проступили руны на чёрной стали.

Крылья бесшумно раскрылись за спиной императора.

Глаза Темнейшего утратили зрачки, зато обрели небывалую глубину. Тьма плескалась, готовая вылиться за пределы радужки, небесная синь гипнотизировала, засасывала внутрь.

Разом вырвались из кожистых сумок крыльев когти, даже ногти на руках будто выросли и заточились.

Страшный в величии гнева император оторвался ногами от пола.

Золотистые искры рассыпались по воздуху, напоминая, что ещё мгновенье назад здесь парил Темнейший.

Пространственный коридор вынес императора в сад. По нему неспешно прогуливались демоны и демоницы. Все — юные, не старше пары сотен лет, младшие отпрыски влиятельных родов Лунного мира. Явление Темнейшего произвело на них неизгладимое впечатление. Разговоры утихли, передвижения прекратились. Взгляды обратились на внушительную фигуру влиятельного родственника.

— Добрых ночей! — запоздало пропели хором демоны и расступились, опасаясь попасть под горячую руку.

— Где принц Ионафан? — обманчиво спокойно поинтересовался император у ближайшей демоницы.

Та в волнении погладила рог, припала на одно колено, отдавая дань уважения внучатому племяннику Наитемнейшего, и сообщила, что принц недавно уединился с леди Сониатой в розовой беседке.

— Мои соболезнования леди, — глухо рассмеялся император и рыкнул: — Брысь отсюда!

Демонов будто ветром сдуло, все, как один, поднялись на крыло и улетели к дворцу повелителя.

Ионафан гладил пальцы леди Сониаты, гадая, когда та перестанет жеманиться и отдастся ему. Демона раздражало её упорство: леди не принадлежала к верхушке аристократических родов и должна была радоваться высочайшему вниманию.

Сониата же строила иные планы, мечтая породниться с Наитемнейшим. Наивная, она полагала, что добилась любви принца, хотя тот всего лишь выбрал её в очередные игрушки. Сердце Ионафана навеки унесла с собой Синтия. После её гибели он заводил лишь любовниц и отвергал все кандидатуры невест.

Устав ждать, Ионафан притянул к себе леди и впился поцелуем в губы. Пальцы легко нашли шнуровку платья и потянули за неё. Красавица ахнула, затрепетала крыльями, когда принц подмял её под себя.

Дальнейшего развития событий не последовало. Сониата заверещала, указывая на вход в беседку. Ионафан обернулся и увидел императора.

— Прошу прощения, леди, — холодно произнёс Темнейший, игнорируя принца, — но ваш кавалер задолжал мне жизнь. Оставьте нас.

— Да как ты смеешь! — придя в себя от неожиданности, ответил Ионафан.

Встав, принц подбоченился, в упор глядя на императора.

Воспользовавшись моментом, Сониата сбежала.

Темнейший вскинул брови и прошипел:

— Ещ-щ-щё как с-с смею! За кровь Эверенас-с-са. Ты доигралс-с-ся!

Ионафан вздрогнул и метнулся к стенке беседки. Перемахнув через бортик, он занял боевую стойку и, сверкая глазами, выпалил:

— Было бы кого жалеть! Квартерона, сына полукровки и эльфийки. А я — чистокровный демон, сын Наитемнейшего. Думал, не отомщу тебе и твоему дружку за бесчестие.

— Мрак тебе могилой, — прищурился император.

Ионафан хотел ответить, но не смог. Дикая боль скрутила его, магия оторвала от земли и швырнула к ногам Темнейшего. Принц едва успел сгруппироваться, защищая горло и сердце, когда крылья императора вонзились в тело. Взвыв, Ионафан переместил себя в другую часть сада и поспешил призвать меч. Однако он недооценил Темнейшего. Тот нанёс удар прежде, чем пальцы принца сжали рукоять.

Густая кровь брызнула на цветы. Отрубленная кисть извивалась как змея.

Ионафан взлетел, надеясь выиграть воздушное единоборство, но и там потерпел поражение.

С трудом уворачиваясь от крыльев императора, принц воспользовался магией. Сноп зелёных искр сорвался с пальцев уцелевшей руки, но не причинил Темнейшему вреда.

Император расхохотался, скаля клыки: «Ты всегда недооценивал полукровок, Наф, и переоценивал собственные силы».

Сообразив, во что ввязался, Ионафан понял — спасти его может только заступничество старшей сестры или отца. Но связаться с ними или долететь до дворца не было никакой возможности: израненный принц с трудом держался в воздухе. Крылья превратились в лохмотья, защитный амулет покрылся трещинами, не в силах отражать всё новые магические удары.

Темнейший видел страх в глазах жертвы и упивался им. Ноздри императора раздулись, губы ощущали солоноватый привкус мести на губах. Ещё минута игры — и Джаравел одним ударом снесёт Ионафану голову, а после сломает позвоночник и выпьет досуха. Тогда и только тогда сын упокоится с миром.

Меч загудел от разрывавшей его силы.

Принц отчаянно метнул в сторону императора сгусток демонического разумного огня, а, следом за ним, замаскировав, подарок из подлого, но смертоносного арсенала. Дрожащие губы шептали проклятие, торопясь успеть до того, как тело расстанется с душой.

Темнейший зашипел: Ионафан ранил его, и, рассвирепев, мельницей закрутил меч.

Уловив неладное, а именно предпоследние слова «Смердящего трупа», император взмыл вверх и в сторону, чтобы проклятие не накрыло его — помешать принцу он не мог. Манёвр удался: Ионафан не успел вплести в вязь слов имя, и проклятие сорвалось бесцельным, поражающим любого в пределах двадцати футов. Темнейшего оно не достало, опало у кончиков сапог.

Регенерация затянула императору рану на плече, полностью вернула подвижность второй руке. И Ионафан в полной мере ощутил на себе все последствия этого.

Принц полетел на землю. Отрубленные крылья упали чуть позже.

Одуревший от боли, Ионафан рванул амулет и закричал, получив сокрушительный удар по голове. Кровь брызнула из рассечённого когтями лба, волосы мгновенно слиплись, ушные раковины наполнились сукровицей.

Прижимая ладонь к лицу, пытаясь спасти зрение, Ионафан перекатился по земле.

Император приземлился рядом, оскалился и, пропев: «Удачи во Мраке, братец!», занёс руку для предпоследнего удара. Последний — для уверенности, что труп не восстанет.

Клинок, будто плотоядно облизнувшись — так исказились его очертания, — устремился к горлу Ионафана. Металл легко разрезал кожу и сухожилия, впился в позвонки, но раздробить их не успел: руку Темнейшего сжала другая рука и заставила вытащить меч из фонтанировавшего кровью горла.

— Джаравел, успокойся! — вкрадчиво произнёс низкий голос.

— Успокойся?! — император вырвал ладонь и описал мечом круг, заставив отпрянуть даже Наитемнейшего. — Твой младший сынок сдохнет! Не сегодня, так завтра. Он посмел забрать чужую жизнь.

— И ты ничего не сделаешь, отец?! — лицо склонившейся над бившимся в конвульсиях Ионафаном демоницы исказила гримаса ярости. — Он почти убил его!

— Полагаешь, не имел права, Бригиатта? — свистящим шёпотом поинтересовался Темнейший. — Или для тебя мои дети — выродки, которых позволено безнаказанно убивать?

Огневолосая зеленоглазая демоница поднялась и изумлённо взглянула на императора. Диадема, венчавшая её голову, съехала и держалась на одном из рогов. Парадное парчовое платье безнадёжно испортили пятна крови. Но даже в таком виде Бригиатта умудрялась сохранять королевское достоинство. Старшая среди детей Наинтемнейшего, несмотря на принадлежность к женскому полу, она пользовалась всеобщим уважением. Недаром именно ей отец подарил второй перстень с «Забвением роз».

Бригиатта молчала, не в силах поверить в услышанное.

Воспользовавшись заминкой, император решил довести дело до конца, но Наитемнейший заломил ему руки за спину и, с трудом удерживая в захвате, приказал дочери:

— Позаботься о брате.

Император шипел, прожигая Ионафана глазами. Бурлившая в крови ярость не находила выхода. Наитемнейшему приходилось прикладывать усилия, чтобы не позволить внучатому племяннику вырваться. Он был силён и по мощи превосходил многих сыновей повелителя демонов.

— Пустите, дядя, я всё равно его распотрошу!

— Джаравел, остынь, я разберусь. Ради меня, успокойся. Ради моей воли, — Наитемнейший выделил голосом последнюю фразу.

Но император не сдавался и рывком вернул себе свободу.

Столпившиеся вокруг демоны ахнули: такое они видели впервые.

Развернувшись к хмурому Наитемнейшему, император смело глянул ему в глаза и заявил:

— Месть крови выше вашей воли, дядя, при всём к вам уважении. Захотите потом покарать — ваше право, но сейчас я в своём.

Пальцы императора коснулись перстня с розами, а взгляд сфокусировался на лежавшем на носилках Ионафане. Наитемнейший не успел помешать: проклятие сорвалось, а император пребывал вне досягаемости пальцев сиятельного родственника.

Наинтемнейший сложил руки на груди. Вспыхнули перстни на пальцах, затрепетали крылья за спиной.

— Джаравел, не зли меня, не заставляй приказывать, — прогремел голос повелителя демонов. — Я владыка Лунного мира, и только мне дозволено карать. Ионафан понесёт наказание, клянусь глазами Бездны!

Император ответил гробовым молчанием, лишь убрал меч в ножны.

Расталкивая собравшихся, вперёд вышла седовласая демоница во вдовьем наряде. Бегло оценив накалившуюся обстановку, она мягко произнесла, обращаясь к Наитемнейшему:

— Позволь мне с ним поговорить? Жерон — умненький мальчик, он успокоится. Не надо давить на него, Ансус, всё равно не сломаешь. Он тебя уважает, но не боится. Не унижай мальчика, не наживай врага.

Наитемнейший кивнул и улыбнулся:

— Хорошо, матушка.

Владычица вернула улыбку и медленно, потому как быстро уже не позволяли годы, направилась к императору. Стоило ей протянуть руку, как он тут же опустился, встал на одно колено и приложился губами к морщинистой ладони.

— Да перестань ты, Жерон, я тебе не чужая! — рассмеялась демоница и ласково потрепала Темнейшего по волосам. — У, как вырос, клыкастенький мой! Успокойся, мой умный, хороший мальчик. Совсем как отец… нет, как мой сынок, твой дедушка. И характер-то тот же, зубастенький мой, и красота, и сила. Чем не правитель? А правителю иногда прощать надо и эмоциям не поддаваться. Да, чудо моё разноглазое?

Владычица, продолжая сюсюкать, заключила императора в объятия. Тот и не думал вырываться или перебивать демоницу, позволил ей чмокнуть себя в лоб и заплести волосы в косичку. Выражение лица Темнейшего тоже изменилось: он действительно успокоился.

Подняв прабабушку на руки, император бережно усадил её в принесённое придворными кресло и встал рядом.

Наитемнейший обиженно засопел: внучатый племянник лишил его законного места. Но препираться при свидетелях было ниже достоинства повелителя.

— Наф — сволочь редкостная, согласна, — неожиданно резко произнесла Владычица. — Правильно сделал, что проклял. Ведь проклял, надеюсь?

Император кивнул.

— Вот и хорошо, не снимай. Нет у меня больше внука.

Демоница сплюнула на землю и растёрла плевок каблуком.

— Матушка… — начал было Наитемнейший, но умолк, наткнувшись на жёсткий взгляд Владычицы.

— Молчи, Анарфус! — в голосе демоницы прорезался рык. — Не я, а ты вырастил такого сына. Он преступил закон и понёс наказание в честном поединке. Обсуждать нечего! Иди, позаботься о погребении.

— А мы с тобой, — тон Владычицы вновь сочился теплом и любовью, теми же, что и во взоре, обращённом на императора, — поболтаем. Я тебя сколько веков не видела? Совсем забыл старушку!

Темнейший покаянно вздохнул и уселся у ног Владычицы.

Повелитель демонов же удалился хоронить Иоанафана. Проклятие было уже не обратить.

Вивиен ФасхХавел, Владычица, утопала в звериных шкурах кресла и маленькими глотками пила из старинного гранёного фужера рубиновое вино.

Весело потрескивало пламя камина, играя с прикорнувшим у решётки гулем. Тот испуганно жался к ногам демоницы. Та улыбалась и отпихивала его обратно.

— Для кого вы прикармливаете этого падальщика? — стоявший у камина император дал гулю пинка, и тот с воем забился под кресло Владычицы.

Гули традиционно селились вокруг погостов и недаром звались кладбищенскими шакалами. Их не уважала даже нечисть, не говоря о людях и высших тёмных. Уродливые, с облезлой шерстью, они вызывали брезгливость.

— Да так… — уклончиво ответила Владычица. — Дело одно есть.

Император не стал уточнять и отхлебнул из бокала. Прабабушка позаботилась о том, чтобы там плескалось не только вино, но и свежайшая кровь.

Облизнув губы, Темнейший поинтересовался:

— Изгнал?

Речь шла о Наитемнейшем. Император предполагал, что дядя не пожелает видеть и слышать его, по крайней мере, тысячу лет. Однако ошибся.

— Анарфус, конечно, отец, но Ионафан никогда не пользовался его любовью. Паршивая овца.

Владычица выгнала гуля: дальнейший разговор не предназначался для его ушей.

— Бригиатта рыдает в голос, Гонория шипит и плотоядно косится на твоих тёток с намерением вырвать им волосы, а Анарфус спокоен. Он сам проводил сына во Мрак и запретил тебе мстить. Я собственными ушами слышала. Ионафан признан проклятым.

Император удивлённо поднял брови и, прищурившись, поинтересовался:

— Ваша работа, прабабушка?

Владычица покачала головой и передала желание Наитемнейшего видеть внучатого племянника.

— Но извиниться — извинишься, — напомнила демоница. — За то, что от Ансуса отмахивался. А чтобы другие, та же, Гонория, тебя не трогали, — хитро подмигнула Владычица, — мы сейчас кое-куда сходим. И с другом помирись.

Император кивнул. Разговор с Асварусом предстоял тяжёлый, но Темнейший не собирался его откладывать.

Владычица поднялась и повела правнука по дворцовым коридорам и галереям. Встречные демоны кланялись им и желали всех жизненных благ.

Луна серебрила сад, переливалась в воде открытой купальни. Скрытая от посторонних глаз десятками заклинаний, она располагалась во внутренних, личных покоях Наитемнейшего. Император недоумевал, зачем прабабка привела его сюда и заставила притаиться позади зелёной изгороди. Владычица в ответ только таинственно улыбалась, намекая, что вскоре любимый правнук станет не двадцать третьим (смерть Ионафана приблизила Темнейшего к трону), а двенадцатым среди наследников дяди.

— Природа не терпит пустоты, — добавила Владычица, приложила палец к губам и раздвинула ветки.

В Лунном мире, погодой с помощью специального генератора управлял Наитемнейший. Сейчас, когда в Солнечном мире хозяйничала зима, здесь царила поздняя весна: Анарфус ФасхНамин предпочитал встречать Новолетье среди благоухания цветов. Возможно, потому, что их обожала Гонория — единственная, но любимая супруга Наинтемнейшего. Сорвать букет в саду было проще, нежели наколдовать его.

К купальне подошла демоница в лёгком халатике, скинула его и, обнажённая, погрузилась в воду.

— Смотри, смотри, — нашёптывала на ухо императору Владычица. — Ну, как она тебе?

— Это Юфиния, — недоумённо ответил Темнейший, — моя троюродная сестра.

Юная, гибкая, демоница напоминала русалку. Не подозревая, что за ней наблюдают, она легла на спину, качаясь на воде. Длинные распущенные перламутровые волосы шёлком струились по глади купальни. Такой младшую из всех детей Наинтемнейшего император ещё не видел, и, признаться, зрелище пришлось ему по вкусу, заставило позабыть о боли и горечи последних дней.

— Верно, — подтвердила Владычица и намекнула: — Она ещё не знала мужчины, и ты ей нравишься.

— То есть вы собрались женить меня в третий раз? — догадался император, оторвав взгляд от соблазнительного тела.

— По крайней мере, эта жена будет тебя любить. Или у вас с Марикеш сохранились нежные чувства?

Темнейший фыркнул. Да, когда-то между ними, помолвленными задолго до брачного возраста, возникла симпатия, но Джаравел давно охладел к супруге. Она к нему тоже, рвалась в постель только ради детей и регулярно пыталась соблазнить, чтобы с гордостью продемонстрировать родным округлившийся живот.

— Она родит тебе достойную замену Эверенасу. Ну, иди, сделай её своей женой, — подтолкнула правнука Владычица.

Морщинистая демоница намекала на древнюю форму брака в Лунном мире, для заключения которого требовалось провести ночь с девицей и зачать ребёнка. После этого, если не следовало возражений мужчины, его с избранницей объявляли супругами.

Из-за древнего закона когда-то поплатилась Синтия, жестоко убитая по приказу Гонории: супруга Наинтемнейшего опасалась, что любовница сына забеременеет. Тогда ни она, ни правитель демонов не могли бы запретить неугодный союз.

— Благодарю, прабабушка, Юфиния, конечно, прекрасна, но я её не хочу.

— Ой, дурак! — сокрушённо протянула Владычица. — Она ведь ждёт. Думаешь, просто так купаться надумала?

— Ну и сводня же вы! — рассмеялся император. — Право, жаль ваши планы портить, и дядиным зятем быть лестно, но мне двух жён за глаза.

— По количеству детей не скажешь. Вперёд, делать седьмого. И без возражений, мальчик мой, а то выдадут замуж Юфинию. Успей первым. Заодно, с Гонорией и Бригиаттой помиришься: утешатся внуками и племянниками. Неужели рогатеньких не хочется?

— Хорошо, я подумаю, и если соглашусь, сам приду к ней.

Владычица вздохнула, раздвинула ветки и протиснулась к купальне.

Юфиния вздрогнула, открыла глаза, но, увидев, кто перед ней, подплыла к бортику. Владычица наклонилась к ней и что-то шепнула. До императора донеслось только: «Надеюсь, сумеешь доставить ему удовольствие».

— Что, замуж не терпится, Юфиния? — усмехнулся Темнейший и, перелетев через кусты, оказался рядом с прабабушкой.

Юфиния стыдливо прикрылась волосами и опустила длинные ресницы. Морок скрыл её тело, будто укутал тканью. Трудно было понять, кокетничала демоница или действительно стеснялась.

— Добрый вечер, Джаравел, — пролепетала Юфиния. — Мне бабушка сказала придти, я не думала… Но если ты хочешь…

Морок спал, вновь обнажив прелести демоницы.

Владычица улыбнулась, перехватив взгляд правнука. Если она хоть что-то понимала в жизни, Юфиния опоздает к завтраку по крайне уважительной причине. Даже если у неё с Джаравелом ничего не выйдет, оба получат удовольствие. Особенно правнук. Пусть расслабится после пережитого. Юфиния — девочка понятливая, не станет капризничать, всё, как нужно, сделает. Не то, что Марикеш, которая не смогла с ролью жены справиться, мать свою опозорила. Виданное ли дело — всего четверо детей за столько столетий!

Владычица жалела, что Джаравела и Марикеш нельзя развести. Внук в своё время ошибся с выбором невестки, а правнук теперь расплачивался.

За Юфинией же демоница наблюдала с рождения, сама воспитывала, поэтому не сомневалась — внучка осчастливит императора. Однако повлиять на правнука Владычица не могла. Его отец мёртв, а больше никто над выбором взрослого демона не властен. Поэтому Владычица лишь советовала: ей хотелось, чтобы любимый правнук поднялся на самый верх иерархической лестницы Лунного мира.

Глава 20

Асваруса разбудил странный холодок. На сквозняк не похоже, да и магистр лёг спать одетым, как сморило. Он, с трудом оторвав голову от диванной подушки, потёр глаза и замер, гадая, нужно ли что-то делать или просто смириться.

Серая тень парила над полом. Глаза ярко пылали, губы плотоядно улыбались. Аромит.

— Не за душой, — тень скользнула к Асварусу. — Тебя желают видеть. Полчаса.

Аромит проплыл над головой магистра и прошёл сквозь стену. Тот провёл рукой по лбу, смахнув испарину. Асварус ещё никогда так близко не видел необратимую смерть.

Магистр запоздало удивился тому, что аромита использовали в качестве гонца: свободолюбивые духи не имели голоса. Впрочем, после встречи с ними никто не выживал, так что подтвердить или опровергнуть эти сведения было некому.

Поразмыслив, Асварус решил — он видел иллюзию. Мастерскую иллюзию, созданную Джаравелом ФасхХавелом. Император умел воспроизводить не только колыхание воздуха, но и излучаемое объектом тепло или холод.

Однако, чем совершеннее, тем затратнее заклинании в плане энергии. Не легче ли просто связаться? Значит, Шардаш прав, и Темнейший склонен помириться.

Высший демон ни за что не признает вины, не сделает первый шаг, поэтому и послал иллюзию. Лелеет гордость.

На сборы Асварусу потребовалось вдвое меньше времени, чем ему давали. Магистр причесался, умылся и терпеливо ожидал открытия пространственного коридора.

Золотистое сияние окутало комнату минута в минуту. Готовый ко всему, Асварус шагнул в вихрь и через пару мгновений оказался в кабинете императора.

Темнейший стоял к нему спиной и смотрел на огонь. Магистр не знал, стоит ли покашлять, привлекая внимание, и в итоге промолчал.

Император махнул рукой, подзывая. Однако Асварус не сдвинулся с места.

— Я его не убивал, — твёрдо заявил магистр и на всякий случай принял боевую стойку. — Ты напрасно мстил.

— Знаю, — глухо ответил Темнейший, смело подставляя руку огню.

Пламя обтекало пальцы, ластилось, будто кошка, не причиняя вреда.

— Ионафан мёртв, — после недолгого молчания тем же тоном добавил император и обернулся. По лицу Джаравела сложно было понять, в каком состоянии он пребывает. — Сам убил.

Взгляд Темнейшего скользнул по напряжённой фигуре магистра и остановился на глазах.

Асварус кивнул и, убрав волшебную палочку, поинтересовался: «Всё?» Теперь, когда пропал страх за близких, на его место пришла обида. Вместо извинений или попытки попросить прощение он услышал лишь скупое сообщение, что истинный преступник найден. И ни тени сожаления о содеянном!

Не выдержав, магистр сжал кулаки и с чувством пробормотал: «И это от меня пахнет гнилью?!» Император нахмурился, но промолчал, указал на кресло и велел слугам принести вина.

— Я с тобой пить не буду, — заскрежетал зубами Асварус. — И это последняя наша встреча.

— Что ж так рвался поговорить? — скривил губы в усмешке император и одним взглядом выставил прочь слугу с бокалами.

— Верни обратно, и разойдёмся.

Темнейший вздохнул, подошёл к Асварусу и протянул руку. Тот и не подумал её пожать. Император терпеливо подождал и вернулся к камину. Пальцы забарабанили по облицовке.

— Где сестра? Что ты с ней сделал?

— Сегодня же будет дома, со щедрым подарком, — Темнейший повернулся к магистру левым глазом и пожевал губы.

— Зубы не заговаривай, — магистр, осмелев, приблизился вплотную. — Если хоть один волос Аскании…

— Да не трогал я её! — рыкнул император, в ярости выпустив крылья. — И перес-с-стань рас-с-сговаривать со мной таким тоном!

Темнейший мгновенно переместился в кресло, приняв позу властителя. Судя по заходившим по щекам желвакам, он прибывал в ярости, однако ничего не предпринимал.

— Я сам её осмотрю, — предупредил магистр. — И хорошо бы твои подданные просто кровь пили. Если кто-то из них осчастливил Асканию клыкастым полукровкой…

— Что ты сделаешь мне? — от рыка императора содрогнулись стены.

Темнейший вскочил и ухватил Асвариуса за шиворот. Магистр приготовился дать отпор разъярённому демону, но тот только ощерился и сразу отпустил.

— Да, Аскания побывала в гостях у клана Вечности, — император потянулся к шнуру для вызова слуг, дёрнул и хмуро приказал: — Пинту крови.

Магистра передёрнуло от мысли, что точно так же, как сейчас, Темнейший мог пить Асканию.

Почувствовав на себе тяжёлый взгляд бывшего друга, император вытер губы и предложил прямо сейчас привести тёмную эльфийку.

— Разумно, что ты теперь мне не веришь, — с тоской протянул Темнейший. — Роду Асварус заплатят за ошибку, и золотом, и воскрешением мёртвых. Тех, у кого осталась душа. И, — император помедлил, — я дам им больше, нежели они потеряли, — родство с родом ФасхХавел. Выбирай любую из дочерей. Приглянётся сестра — тоже отдам.

Магистр рассмеялся и покачал головой:

— Кого ты там воскресишь? Жертв аромитов или тех, кем закусили твои родственники? И дочерей оставь при себе. Или Аскания так плоха, что хочешь подменить её другой?

Император провёл пальцем по веку, с шумом втянул воздух, но промолчал.

Темнейший старательно избегал смотреть в глаза магистру и вновь повернулся к нему спиной, чтобы Асварус не мог увидеть выражение его лица. Крылья сложились и повисли. Правая рука обхватила левую, сжав запястье.

Магистр подозревал худшее и сожалел, что не захватил огненного меча. Желая разрешить сомнения, он напрямую спросил:

— Она при смерти?

Император махнул рукой. Воздух перед лицом Асваруса сгустился, превратившись в зеркало. В нём отразились знакомые черты.

Аскания лежала на кровати. Тёмная кожа побелела, глаза впали. Дроу исхудала и погрустнела. Руки испещряли повязки, а шею прикрывала бархотка. Магистр догадывался — следы зубов украсили и ноги сестры.

— Это так с ней всё хорошо?! — не выдержав, взорвался Асварус, разбив ударом ладони вязь колдовства.

— Было хуже, — пожал плечами император, ещё крепче сцепив руки за спиной. — В подземелье несладко. Что и как с ней делали, меня не интересовало, лишь бы оставалась живой.

— Знаешь, — пробормотал магистр, ткнув кончиком волшебной палочки в спину Темнейшего, — так хочется дать тебе хотя бы пощёчину, но не желаю разжигать войны. Поэтому просто скажу: «Ты сволочь».

— Она ничего не помнит, — Темнейший развернулся к Асварусу и отобрал палочку. — И не начинай снова, Ролейн! Я же сказал, Аскания получит щедрый подарок. За такой подралась бы половина моих родственников. И от брака так опрометчиво не отказывайся. Тронуть моего зятя сродни самоубийству. Да и твои дети окажутся в непосредственной близости от трона Империи, а, может, и на троне.

— От смерти и боли не откупишься, — возразил магистр. — Я не собираюсь ссориться, но надеялся услышать хоть слово раскаянья…

Император молча всучил в руки Асварусу палочку, издал неопределённый звук — нечто среднее между стоном и шипением, и сел в кресло. Раскрылись крылья, словно стеной, отгородив Темнейшего от магистра. Но тот не собирался уходить, с немым укором нависнув над императором.

Сначала Асварус хотел в раздражении одарить Темнейшего атакующим заклинанием, но сдержался. В прошлый раз, когда магистр не совладал с чувствами, дело приняло самый дурной оборот. Асварус не собирался больше совершать ошибок и, сделав пару глубоких вздохов, унял бурлившие в душе чувства. Аскания жива — это самое главное. Если Темнейший не лгал, сестра действительно никогда не вспомнит о пережитом кошмаре.

Магистр поимённо вспомнил всех жертв Джаравела ФасхХавела и ещё раз попытался заглянуть в лицо Темнейшему. Тот по-прежнему не двигался, надёжно укрытый крыльями.

— А если б это была твоя сестра? — магистр вновь пожалел о давней встрече на болотах, убрал палочку и подошёл к двери. — Вели проводить меня к Аскании. Я забираю её. Подарки оставь себе.

— Это был мой сын, — глухо возразил император и сложил крылья. Взгляд скользнул мимо Асваруса и упёрся в стену. — И я мог приказать убить… Да, я сволочь, Ролейн, но ты поступил бы так же.

— Джаравел…

— Да извини ты, подавись! — с небывалой яростью выпалил Темнейший и чиркнул ногтем по подбородку. — Я в жизни ни перед кем не унижался. Хорошо, если поклянёшься, что сохранишь всё в тайне, то… Учти, второй раз повторять не стану!

Магистр хотел возразить, что ему не нужно и первого, но не успел.

— Тебе тоже есть, за что просить прощения, — император встал, остановился напротив Асваруса и мотнул головой. Зрачки Темнейшего вытеснили радужку. — Хорошо, сделаю это первым. Извини. Что возможно, я исправлю.

Темнейший с шумом втянул воздух и, сделав видимое усилие над собой, опустился перед магистром на одно колено. Замер, нервно сжимая и разжимая кулаки и кусая губы, и вскочил, будто ошпаренный.

Глаза Асваруса округлились и отказывались верить в реальность происходящего. Язык прилип к нёбу, и магистр сумел издать только пару булькающих звуков.

— Больш-ш-шего не проси! — раздражённо пробормотал император и отошел к окну.

Плечи Темнейшего подрагивали от раздражения, пальцы впились в подоконник. Для демона он совершил немыслимое.

Душившая магистра обида улеглась: император действительно раскаивался. Асварус без всяких угроз понимал: о таком надлежало молчать и не напоминать.

— И ты меня прости, Джаравел, — смягчившимся тоном ответил магистр. — Не стоило так, достаточно было просто слов.

— Ты не желал им верить, Ролейн Асварус. Как и в то, что мне не наплевать на тебя.

Император обернулся и одарил магистра взглядом исподлобья. Не дожидаясь напоминаний, Асварус попросил прощение за свои прегрешения. Темнейший кивнул и вернулся в кресло. Понимая — сегодня император видеть его больше не желает, магистр напомнил о сестре.

— Я сам провожу, — неожиданно ответил император. — После того, как выясню, что будет с нашей дружбой.

Поколебавшись, Асварус тоже переступил через себя и протянул руку. Темнейший пожал её и усмехнулся: «Я оценил».

По щелчку пальцев императора на столике возникла бутылка с бокалами — проверка перемирия. Магистр согласился выпить с императором, но при условии — впредь Темнейший сначала спросит его, а потом начнёт мстить.

— Взаимно, — Джаравел разлил вино. В одной руке он держал бокал, другую положил на подлокотник ладонью вверх. — Ты тоже не размышлял, когда пытался меня убить.

Они чокнулись и пригубили напиток.

— А теперь твоя Аскания. Хорошенькая, к слову.

Последнее предложение прозвучало неестественно, с натужной весёлостью и беззаботностью.

— Не про твою честь! — напрягшись, резко ответил Асварус, отставив недопитый бокал.

— Меня тут на демонице женить пытались, а ты мне тёмную эльфийку подсовываешь, — фыркнул Темнейший и похлопал магистра по плечу. — Успокойся, я только подлечу. А вот ты присматривайся. Жениться давно пора, а мои девочки ещё и пользу Туманным землям принесут. Приглашаю на бал по случаю Новолетья, заодно обсудим, как дальше быть.

Магистр кивнул, не став разубеждать. И на бал ему совсем не хотелось, хотя придти придётся, чтобы не оскорбить императора. Дружбу придётся строить заново, и заново же учиться доверять друг другу.

— Скажи, — Темнейший отставил бокал и склонил голову набок. — Легче станет. Я не слепой, по ауре всё вижу. И очень жалею, что не добился тогда ссылки гадёныша. Ведь мог бы! А тут всё так наложилось… Ты, белый от ярости, рвущийся пополнить ряды паладинов по мою душу, твой ученик-оборотень, знакомство с убитой девицей… То, что я сволочь, мы уже выяснили. Кто ещё?

— Высший демон. Спасибо, что напомнил.

— Ролейн, тебя я и пальцем не тронул! Это не доказательство? — вспылил император.

— Доказательство, — примиряющее вскинул руки Асварус. — Успокойся, Джаравел, ты пять минут назад сделал всё возможное, чтобы я тебе верил. Но, пойми, забыть всё….

— Ладно, пошли к твоей сестре.

Темнейший встал и поманил за собой магистра.

Дворец целиком и полностью подчинялся воле владельца. Император открыл дверь кабинета, незаметно активировал местный пространственный коридор и вышел уже в комнате, где держали Асканию.

Ощутив спиной чужой взгляд, тёмная эльфийка обернулась и вздрогнула, закрыв лицо руками. Она помнила императора, к ногам которого швырнули пленницу. Темнейший тогда не удостоил её и взглядом, отдал на растерзание вампирам. Теперь этот же демон стоял рядом с братом и внимательно смотрел на Асканию.

— Успокойтесь, я только подлечу, — император изображал само дружелюбие. — Ролейн постоит рядом, вам нечего бояться.

Тёмная эльфийка покачала головой. Она не доверяла Темнейшему. Из памяти стёрлись события последних двух дней, но и первого с лихвой хватило, чтобы ночью снились кошмары.

Магистр подошёл к сестре, сел рядом, обнял и заверил — всё позади. Бросив взгляд на императора, Асварус после небольшой заминки назвал его другом. «У него были причины, чтобы думать дурно о нашей семье, — шепнул магистр, ласково перебирая спутанные волосы и подлечивая ранки. — Я потом тебе всё расскажу».

Тёмная эльфийка прижалась к брату, уткнулась лицом в его плечо и вздохнула. Асварус подал знак, и император подошёл, под пристальным взглядом магистра потянулся к Аскании.

— Отпусти её, а то не сработает, — попросил Темнейший. — Слово Тьмы, вреда не причиню.

Игнорируя протесты сестры, магистр отпустил её и встал, уступив место императору. Тот улыбнулся и протянул тёмной эльфийке руку. Не сразу, но та вложила в неё свою ладонь.

Выражение лица Аскании сразу изменилось. На губах расцвела улыбка, мышцы расслабились.

Император положил вторую руку на лоб дроу и тихо замурлыкал балладу. На эльфийском. Прислушавшись, магистр понял, что это заклинание. Прикрыв глаза, Темнейший напевал то, что Аскании надлежало забыть, попутно успокаивая напуганную девушку.

Магия оказалась действенной: через пять минут Аскания кокетливо улыбалась и без возражений позволяла себя лечить.

Видя, что друг увлёкся, занялся голенями тёмной эльфийки и, судя по всему, планировал задрать подол ещё выше, магистр поспешил шлёпнуть императора по рукам. Тот зашипел и ответил ударом крыла. Однако встал и гордо заявил — нянчиться со всякими дроу он не собирается.

— Не сердись, просто тебя я так близко к сестре не подпущу, — объяснил Асварус, опасаясь — хрупкий мир рухнет под напором новой обиды.

— Боишься, что понравлюсь? — рассмеялся Темнейший. — Глазки она мне уже строит. Но верность жёнам требует не заглядываться на такие прелестные алые очи.

Магистр злобно зыркнул на императора, и тот поспешил оставить его наедине с сестрой.

Пребывая в отличном расположении духа, Темнейший решил сделать подарок на Новолетье тому, кто помирил его с Асварусом.

Шардаш всю ночь ворочался. Мериам спала рядом, обняв его за шею. В канун Новолетья они окончательно помирились, и Ноэса спровадила их спать в одну постель. Без всякой задней мысли: съехались родственники, места в доме не хватало.

Адептка умиротворённо посапывала, улыбаясь во сне. Ночная рубашка задралась, и профессор осторожно, чтобы не разбудить, поглаживал тёплые бёдра. Выше тоже хотелось потрогать, но удерживал здравый смысл. Зачем всё портить, пугать и без того напуганную девушку, которую пару дней назад едва не изнасиловали?

Заслышав, что зять уже встал, Шардаш тоже вылез из постели и потянулся.

Взгляд поневоле вернулся к Мериам. Наклонившись, профессор поцеловал её, напомнив себе, что сегодня — первый день нового года. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть, и Мериам сдержит слово.

Мысли поневоле вернулись к Школе и экзаменам. Вечером нужно вернуться в Бонбридж, написать билеты и хорошенько выспаться. Нельзя, чтобы Крегс или кто-то другой заподозрил — Шардаш потратил малые зимние каникулы не на отдых.

— Эй, мне долго тут ещё торчать? — сварливо буркнул голос за спиной.

Профессор обернулся и увидел летучую мышь, повисшую вниз головой на потолке.

— С шеи сними, — дало указание рукокрылое, — а то давит.

Едва Шардаш отвязал тонкую трубочку, как мышь сорвалась с места и с тонким писком улетела сквозь стену. Нечисть, что с неё взять! Трогать её профессор не стал: гонцов не убивают.

Развернув послание, Шардаш узнал почерк и выругался. Потом вчитался и помянул добрым словом Ролейна Асваруса.

Письмо гласило:

«Возвращаю жизнь. О кулоне можешь пока забыть. Но одно желание ты мне должен».

Несколько раз перечитав записку, профессор подумал — давненько он не получал такого подарка на Новолетье. Только смущало слово «пока». Видимо, его следовало расшифровать, как «пока не уляжется всё в Туманных землях, пока не забудут о жестокости имперцев».. Что-то подсказывало Шардашу — император не отказался от планов завладеть могущественным артефактом. Что ж, передышка — тоже хорошо, потому что королева Раймунда от своих планов не отказывалась.

Уничтожив письмо, чтобы не учуяла Ноэса, Шардаш склонился над Мериам и, не удержавшись, скользнул к ней под одеяло, целуя и щекоча. Девушка проснулась, сонно открыла глаза, сначала вяло отбивалась, а потом включилась в игру с поцелуями.

Губы Шардаша скользили всё ниже, а руки — всё выше. Почувствовав, как напряглась Мериам, он напомнил — без её согласия ничего не случится, хотя и наступил заветный обещанный год.

— Меня только что простил Темнейший, — лизнув, шепнул на ухо адептке Шардаш.

Мериам просияла, завизжала от радости и наградила поцелуем. Её грудь упёрлась в грудь профессора, и тот не выдержал. Вылизывая лицо и шею адептки, он скинул рубашку. Пальцы Мериам теперь касались его кожи, будя жгучее, нестерпимое желание. Запах девушки пьянил, заставил позабыть о принятом решении.

Мериам расслабилась, отвечая на ласки, но потом испугалась, напомнила о договоре — Шардаш лишь прошептал в ответ: «Не бойся. Я тебя люблю».

Когда всё закончилось, адептка отвернулась к окну, пытаясь разобраться с чувствами. Несмотря на любовь к Тревеусу Шардашу, она оказалась не готова к случившемуся.

Шардаш прижался к ней, уткнулся носом в шею и ласково провёл по волосам.

— Что, опять не так, как в книжках? Извини, ты мне пособие не дала, в следующий раз почитаю, исправлюсь.

Мериам улыбнулась и обернулась к нему. Всё действительно случилось не так и не тогда, как ей хотелось: без романтического ужина, лепестков роз, утром, на чужой кровати.

Видя, что Мериам не до разговоров, Шардаш поцеловал её, встал, оделся и попросил спуститься завтракать через полчаса. Не удержавшись, попросил не сердиться.

— Я и не сержусь, — покачала головой адептка, — ты мужчина, а у вас терпение короткое, месяца подождать не можете… Ничего, всё пройдёт.

Бросив на Мериам тревожный взгляд, Шардаш ушёл умываться на кухню. Вопреки опасениям адептка через четверть часа тоже спустилась к столу.

Судя по взглядам, которыми обменялись оборотни, все знали об изменениях в отношениях Шардаша и Мериам. Ивар и вовсе громко поздравил шурина.

Не зная, куда деть глаза со стыда, адептка замерла на пороге, буркнула, что не голодна, и убежала. Шардаш поспешил вслед за ней, перехватил у лестницы, прижал к себе и нежно провёл ладонью по щеке.

— Мериам, посмотри на меня, — попросил он. — Пожалуйста!

Адептка укоризненно взглянула на него и прошептала:

— Зачем ты рассказал?

Профессор коснулся губами её носа и объяснил — это важное событие для оборотней.

— Но если тебе неприятно, нас оставят вдвоём, — добавил Шардаш. — А после перенесёмся в Ферам, погуляем по городу, на ярмарку сходим, со снежных горок покатаемся. Согласна?

Мериам кивнула.

Когда они вернулись в столовую, за столом уже никого не было. Зато и хлеб, и ветчина, и масло, и аппетитные блинчики остались на месте. Шардаш положил Мериам на тарелку самое вкусное, густо намазал хлеб малиновым вареньем и налил чаю. Не желая его огорчать, адептка поела.

Мериам постепенно успокоилась. Она видела заботу Шардаша, краем глаза замечала, как он оскалом отгонял любопытных племянниц, и пришла к выводу — перед ней всё тот же любимый Тревеус Шардаш. Да, пусть он поддался инстинктам, пусть не дождался её решения, но потом непременно всё будет так, как хотят они оба.

Отодвинув тарелку, Мериам подошла к Шардашу и поцеловала в щёку:

— Прости.

— Что ты?! — Адептка тут же оказалась на коленях у профессора. — Это я…

Не закончив, он заботливо поинтересовался:

— Сыта хотя бы?

Мериам кивнула и взвизгнула от неожиданности, когда Шардаш поднял её на руки и отнёс в комнату. Профессор пояснил, что читал о подобном обычае у людей.

— Мирри, можно тебя так называть? — Адептка кивнула. — Надеюсь, ты не будешь от меня бегать?

Мериам заверила, что нет, и даже в комнате не запрётся.

— Прекрасно, значит ярмарка в Фераме и небесные фонарики в Бонбридже, — подмигнул Шардаш. — Собирайся, я всё объясню сестре. Ты права, тебе лучше сегодня побыть подальше от моей родни.

Ноэса, разумеется, не поняла и не одобрила поступок брата, но возражать не посмела.

Через час коридор пространственного переноса окунул адептку в яркий и шумный мир праздника Новолетья. За взрывом хлопушек и фейерверками постепенно забылись утренние события.

Мериам, улыбаясь, хлопала в ладоши вместе с горожанами. Шардаш стоял рядом и внимательно следил за изменениями её настроения. Постепенно он уверился — через пару дней всё окончательно уляжется, а его несдержанность не навредила их любви.

Глава 21

Мериам вернулась в общежитие сразу после фейерверка, отказавшись запускать в полночь небесные фонарики. Объяснять почему, не стала, солгала, что устала. Она не хотела снова оказаться с Шардашем в постели и хотела посоветовать с Инессой, узнать, нормально ли подобное поведение.

Весь день Мериам без умолку болтала, не желая отвечать на неудобные вопросы. Все с таким придыханием говорили о первой близости, а Мериам ничего особенного не испытала, целоваться и обниматься приятнее. Она ведь любила Шардаша — значит, ей должно было понравиться. Невольно закрадывались крамольные мысли: существовали ли чувства в реальности, а не только в голове Мериам?

Вечером, уже в Бонбридже, адептка подарила профессору загодя заготовленный подарок — рубашку в тон глаз. Шардаш приложил — ему очень шло. Сам он преподнёс ей флакончик духов. Мериам поблагодарила и сдержанно поцеловала в щёку.

И вот адептка лежала на кровати, смотрела в потолок и прокручивала в голове утренние события. Шардаш обещал дождаться её согласия — и не дождался. Чем больше Мериам об этом думала, тем ужаснее виделась картина близости, обрастая фантастическими подробностями, которых в помине не было.

Инесса появилась за полночь, когда адептка тихонечко плакала, уткнувшись в подушку.

— Мериам, ты чего? — не снимая пальто, подруга подошла к Мериам и тронула её за плечо. — Поссорились?

Адептка помотала головой.

— Тогда что? Учить к экзамену заставил? Подарок не подарил?

— Он… кольцо завтра собрался выбирать, а я не смогу его принять. Какая из меня невеста, если я не люблю Тревеуса, потому что такого не испытывают, когда любят.

Мериам села и обернула к Инессе всклокоченную голову.

Инесса без слов поняла, что подруге нужно выговориться, разделась, заперла дверь и присела на кровать:

— Так, рассказывай. Когда уезжала, ты в своём Тревеусе души не чаяла.

— Инесса, — Мериам подняла на подругу заплаканные глаза, — а ты тоже… Словом, мы переспали, а я не рада. И замуж уже не хооочу!

Она всхлипнула и отвернулась.

Инесса вздохнула и отправилась за бутылкой креплённого орочьего. Вернулась она быстро и не одна — в компании двух хохочущих адептов, разукрашенных под вампиров. Отобрав стаканы и бутылку, Инесса захлопнула перед ними дверь: нечего мальчикам подслушивать женские разговоры.

Наполнив стаканы доверху, адептка насильно сунула один в руки Мериам, второй сжала в пальцах и провозгласила тост за Новолетье. Видя, что подруга не притронулась к вину, Инесса авторитетно заявила — той необходимо напиться.

После двух стаканов Мериам рассказала всё и призналась:

— Мне кажется, я его разлюбила, потому что не хочу снова этим заниматься. А Тревеус… Он хороший, Нес, но даже с ним почему-то неприятно.

— М-да, огорчил мэтр Шардаш, — Инесса плеснула в стаканы ещё вина. — Поторопился. Говорила же — не связывайся с тёмным!

— Так как с кольцом быть? — слегка захмелевшая Мериам ухватила подругу за руку, требуя ответа. — Обручальным. И с этим тоже. Может, со мной что-то не так?

— Успокойся, нормальная ты, просто перетрусила, — заверила Инесса. — Забудь, выкинь из головы — и сразу всё понравится. Слушай, давай напьёмся? Новолетье, как-никак. Я тебе подарок купила, только, — адептка пьяно хихикнула, — я его завтра найду.

Второе января встретило адепток головной болью и желанием не расставаться с подушкой. Спустить ноги на пол заставила только мысль о ядологии.

Закатив бутылку под стол, подруги по стеночке пошли в душевую.

Вода помогла разлепить веки, но не привела в порядок мысли.

До экзаменационного класса Мериам с Инессой добирались в обнимку. Их появление не осталось незамеченным. Хотя бы потому, что все остальные адепты уже корпели над вытянутыми билетами.

— Праздник удался, — констатировал Шардаш, мазнув взглядом по лицам подруг. — Человеческий язык ещё понимаете, или будем беседовать жестами?

Под смешки одноклассников девушки подошли к учительскому столу. Первой билет вытянула Инесса, тяжко вздохнула и поплелась на дальний ряд, надеясь хоть что-то списать. Настала очередь Мериам, но профессор остановил её:

— Госпожа Ики, ценю ваше усердие, но две оценки я вам не поставлю. Цифр больше пяти в ведомости тоже не бывает.

Занеся отметку в табель, Шардаш усадил Мериам на свой стул, а сам направился отбирать шпаргалки и конспекты.

— Мэтр Шардаш, у меня четырнадцатый билет, — адептка решила сдавать, как все. — Я могу в списке пометить…

— У меня хорошая память, госпожа Ики, — обернулся профессор. — И я точно помню, что вы досрочно сдали экзамен. И не красивые глаза, а за помощь магистру Асварусу. Но раз вам так хочется… — Шардаш задумался. — Поведайте мне о простейших ядах, не приводящих к смерти. Надеюсь, остатки креплёного вина в голове позволят вам вспомнить дюжину.

Мериам кивнула и побрела к свободной парте. Не выдержав, положила голову на руки и задремала.

Когда Мериам проснулась, класс опустел. У учительского стола мучилась только пунцовая Инесса. Шардаш расхаживал рядом и терзал её каверзными вопросами.

— Итак, совместными усилиями мы наскребли минимум знаний, — подвёл итог профессор. — Но придётся разделить его надвое и оправить вас на пересдачу.

Инесса в мольбе округлила глаза и заверила — она всё-всё учила, просто вино оказалось коварным. Шардаш хмыкнул и предложил «удовлетворительно» взамен на подробный рассказ о лечении алкогольного отравления. Инесса расцвела и поведала несколько народных способов.

— Богатые познания, — констатировал профессор. — А теперь, госпожа Скайнэ, общая классификация ядов — и свободны без пересдачи. Иначе, увы!

Поймав жалобный взгляд подруги, Мериам попыталась подсказать. Вырвав листок из тетради, она дрожавшей рукой нарисовала схему и показала Инессе.

— Я всё вижу, госпожа Ики, — сладким голосом протянул Шардаш. — Тетрадь мне на стол, а сами — отвечать.

Удручённая Инесса с тоской взглянула на «неудовлетворительно» напротив своей фамилии, спросила, когда можно будет пересдать, и ушла, шепнув, что подождёт Мериам в коридоре.

— Итак? — профессор облокотился о стол. — Что там с ядами, Мериам?

Адептка рассказывала, а Шардаш просматривал её тетрадь.

— Довольно, — наконец махнул он рукой. — Классификация без единой ошибки, о ядах тоже что-то знаете. Не на «отлично», но неважно. А важно то, — Шардаш ласково улыбнулся, — почему ты напилась. Давай голову вылечу?

Профессор потянулся к Мериам, но та непроизвольно отпрянула, пролепетав, что её ждёт подруга. Шардаш нахмурился и вернул адептке тетрадь.

— Мирри, в чём дело? — тревожно поинтересовался он. — За что ты обиделась?

Мериам промолчала и направилась к двери. Однако уйти ей профессор не дал, заблокировав проход. Адептка потребовала её выпустить и забарабанила, зовя Инессу. Во избежание скандала Шардашу пришлось временно наложить на Мериам заклятие безмолвия. «Выхода не было», — извинился он и аккуратно развернул адептку к себе. Та вырвалась и отошла к ближайшей парте.

— Если обещаешь, что кричать не станешь, верну голос.

Мериам кивнула и уже через минуту, скрепя сердцем, попыталась объяснить своё поведение.

Шардаш вздохнул, вернулся к столу и извлёк из ящика нечто, завёрнутое в салфетку. Оказалось — успокаивающие пластинки. Они частенько требовались на экзаменах.

— Две — под язык, и подойди ко мне, похмелье вылечу.

— Я… я запуталась, — отведя взгляд, призналась Мериам, вертя в руках салфетку с пластинками. — Мне одновременно хочется и не хочется тебя видеть.

Профессор тяжело вздохнул и присел на ближайшую парту. Покусывая губы, он обдумывал услышанное. Адептка не сводила с него взгляда, с трепетом ожидая ответа. Она выговорилась, и стало чуть легче.

— Я не думал, — наконец произнёс Шардаш, — не думал, что ты так всё воспримешь. Мне показалось, будто… Словом, я плохо знаю людей. Если попрошу прощения, поможет? Просто оборотницы иначе чувствуют, а ты совсем неопытная… Клянусь, сегодня же выясню всё о человеческих женщинах! И никогда, — он повысил голос и заглянул Мериам в глаза, — никогда, слышишь, я не сделаю тебе больно! Веришь?

Профессор встал, подошёл к адептке и расцеловал руки. Медленно, каждый палец. Потом потёрся головой о её плечо и прошептал: «Прости!»

— Мериам, как ты там? — послышался из-за двери встревоженный голос Инессы.

— Хорошо, — ответила адептка. — Ты иди, я догоню.

Рука Шардаша легла ей на лоб, приятное тепло унесло с собой похмелье. Профессор обнял Мериам и заверил — он постарается больше не допускать ошибок. Потом отпустил, предложив, если она захочет, встретиться в три часа у дверей главного корпуса.

— Кольцо покупать, или раздумала? — печально спросил Шардаш.

Мериам попросила не торопиться.

В три часа адептка пришла в условленное место. Профессор встретил её с коробкой конфет, перевязанных синей лентой, и виноватой улыбкой:

— Я не спрашивал, любишь ли ты пралине, но Нора сказала, что должно понравиться.

Мериам поблагодарила и приняла подарок. Мельком взглянула на название и ахнула: Шардаш купил самые дорогие конфеты в элитной шоколадной лавке.

— Как понимаю, к ювелиру не идём, — констатировал профессор. — Но хоть скажи: конфеты нравятся?

Адептка кивнула, улыбнулась и протянула ему руку. Шардаш взял её под локоток и повёл на ярмарку.

Новолетье праздновали целую неделю, торжества были в самом разгаре. Адептка успела посмотреть и на циркачей, и полакомиться имбирными пряниками, и прокатиться с горки под ветками остролиста.

Профессор всего лишь пару раз обнял Мериам, хотя вокруг бесстыдно, прямо у прилавков со сладостями и пряным вином целовались парочки. Не повёл он девушку и вешать ленточку на «дерево влюблённых» — она пошла туда сама, одна, оставить записочку Матери-Земле.

Шардаш остановился около человеческого храма, снял с Мериам варежку и поцеловал безымянный палец. Адептка поняла намёк и повторила, что пока не готова. Словно не слыша, профессор, не выпуская её руки, опустился на колени и на глазах половины жителей Бонбриджа сделал предложение.

Щёки Мериам зарделись. Сердце ушло в пятки.

Ответ вышел длинным, сумбурным и не содержал ни «да», ни «нет».

Шардаш согласился с тем, что девушке нужно подумать, и начал выпытывать, какие камни Мериам любит. Догадавшись, к чему он клонит, та строго-настрого запретила переступать без неё порог ювелирной лавки. Профессор усмехнулся и, лавируя между прохожими, подвёл Мериам к лотку с дешёвыми медными колечками:

— Вот, выбирай. Чтобы всякие Хлодии к тебе не приставали. Захочешь, выбросишь.

Адептка приняла кольцо, но надела его на средний палец. Довольный Шардаш расплатился и предложил зачаровать покупку. Мериам отказалась: амулета на шее достаточно.

Прогуляв в городе весь день, они вернулись в Школу и расстались на пороге комнаты адептки, ограничившись скромным поцелуем в щёку.

— Мирился? — едва успела закрыться дверь, спросила Инесса. Весь день она маялась и «болела».

Мериам кивнула и сгрузила на постель ворох свёртков.

— Простила?

Адептка кивнула и, наклонившись к подруге, шепнула:

— Он мне предложение сделал!

Лицо Инессы вытянулось, губы сложились в форму буквы «о». Так и не дождавшись словесной реакции, Мериам протопала в душевую, где под тёплыми струями и нахлынувшими воспоминаниями родился ответ на вопрос, любит ли она Тревеуса Шардаша.

Профессор чихнул, гадая, кому в голову пришло щекотать его пером. Вряд ли это Мериам. Открыв глаза, Шардаш увидел перед собой фамильяра. С виноватой улыбкой он спрятал руку за спину и сообщил — у него письмо от господина. Странно, фамильяры никогда не называли хозяек госпожами, исключительно господами.

— Что опять? — нахмурился профессор, предчувствуя беду.

Вместо ответа дух уронил письмо на грудь Шардашу и скрылся, пожелав доброго дня.

Профессор вскрыл конверт и извлёк из него толстую карточку с цитатой статьи из Энциклопедии тёмных существ, посвящённой оборотням. На обратной стороне, уже почерком королевы, была сделана приписка: «Время, господин Шардаш. Сроку — три недели. Приказы монарха надлежит выполнять».

Шардаш зарычал, смял карточку и бросил на пол. Её величество Раймунда недвусмысленно намекала на плачевные последствия отказа, велев выписать абзац о методах убийства тёмных оборотней. До этого, вероятно, не дойдёт, но с работой и нормальной жизнью в Лаксене возникнут проблемы.

Хмурый и злобный профессор молчаливо заглотал в столовой завтрак и отправился принимать очередной экзамен. В классе его поджидал сюрприз в виде Элалия Саамата.

Магистр магии устроился за преподавательским столом и лениво созерцал занимавших места учеников. Те пугливо перешёптывались, гадая, можно ли вытаскивать шпаргалки.

Шардаш замер на пороге и ещё больше нахмурился. Наверняка появление графа Саамата связано с королевой.

В прошлый раз Магистр магии играючи стёр ему кусочек памяти, что же он выкинет сейчас?

— Доброе утро, господин Шардаш, — граф Саамат встал и улыбкой приветствовал подчинённого. — Извините за вторжение, но я обещал присутствовать на экзамене. Безумно интересно, как его проводит тёмный оборотень.

Профессор скривился и пробормотал, что это такая честь, и что он совсем не против. Однако выражение лица Шардаша свидетельствовало об обратном. С таким убивали нечисть.

Зыркнув на учеников, профессор решительно направился к ближайшей парочке адептов, отобрал у них шпаргалки и тут же демонстративно их разорвал.

— На работе тоже списывать будете? — буркнул Шардаш. — Тогда окажетесь в желудке нечисти. Скатертью дорога! Минус балл. Остальным, — он оперся о парту и задержал взгляд на лице каждого ученика, — убрать всё лишнее в сумку. Увижу — выгоню без права пересдачи. И, от соблазна, тетради мне на стол. Я пересчитаю.

Адепты скорбной толпой потянулись к учительскому столу. За пару минут перед графом Сааматом выросла гора потрёпанных тетрадей и блокнотов.

— Одной не хватает, — подсказал Магистр магии.

Пунцовая блондинка с длинной косой бочком протиснулась мимо Шардаша, быстро засунула тетрадь под стопку и юркнула обратно.

Экзамен проходил в атмосфере нервозности.

Профессор расхаживал по классу, задавал каверзные вопросы, придумывал задания, которых не было в билетах, и не делал поблажек. Троих адепток он довёл до слёз, четверых адептов заставил ощутить себя полными ничтожествами.

— Палочку извольте держать не как вилку, — измывался Шардаш над очередной жертвой. — Ну, увижу я хоть один морок? Любой, даже частичный. Не сумеете, отправлю на третий курс.

Ученик засопел, покраснел как свёкла и сотворил себе заячьи уши.

— Символично, — констатировал профессор. — Зачтено. Хватит «удовлетворительно», либо попытаемся меня удивить?

Адепт предпочёл не рисковать.

Когда ведомость заполнилась оценками, а последний ученик покинул класс, Магистр магии поднялся со стула. Во время экзамена он хранил молчание, не мешал Шардашу и не подсказывал адептам, а теперь решил высказаться.

— Да-а, господин Шардаш, преподавательская этика у вас не в почёте, — протянул граф Саамат. — Срываете дурное настроение на учениках. Однако знания даёте хорошие. Но, собственно, я приехал не за тем, чтобы хвалить или ругать вас. Явитесь по окончании сессии в министерство, там вас будут дожидаться необходимые бумаги. Годовой отчёт можете подать позднее: Сенениум Крегс предупреждён. До скорой встречи!

Бросив взгляд на ведомость, Магистр магии размашисто расписался: «Просмотрено. Нарушений нет» и покинул класс. Шардаш слышал его голос в коридоре — значит, граф Саамат не вернулся в столицу, а проверял других.

Профессор оперся обеими руками о стол и задумался. Ему не нравились намёки Магистра магии. Что за бумаги, не об увольнении ли?

Шардаш сгрёб ведомость со стола и перенёсся в учительскую: он не желал пересекаться с графом Сааматом. Заперев документ в сейф, профессор подумал — ему не помешает чашка травяного чая. Это лучше, чем выйти в парк и пугать адептов зверочеловеческим обликом. Тогда наверняка придётся распрощаться со Школой.

Потаённая преподавательская столовая пустовала. Шардаш тяжело опустился на стул. У него выдалась на редкость паршивая неделя, и просвета профессор не видел.

Тоби услужливо принёс чаю с пирожными и шёпотом предложил подлить в него настойки. Шардаш отказался и принялся мелкими глотками вливать в себя жидкость.

Правильная техника дыхания и лекарственные травы сделали своё дело: желание рвать и метать прошло, оставив горькое послевкусие.

Шардаш не знал, чем себя занять. Он бы пошёл к Мериам, но она с подругой куда-то ушла. Оставалось два выхода — библиотека и одинокие прогулки. Профессор выбрал второе.

Праздничная суета, весёлый шум голосов, как ни странно, не раздражал, а вызывал желание слиться с толпой. Шардаш плыл по течению, держа путь в Нижний город. Мелькнула мысль купить что-нибудь Мериам, но профессор отмахнулся от неё. Неизвестно, не воспримет ли адептка это как назойливое внимание?

Шардаш и не заметил, как оказался в порту.

Профессор устроился на пирсе, на припорошённой снегом связке канатов, и уставился на ледяную гладь. По ней, между вмёрзшими в море до весны судёнышками, сновали горожане. Они либо кружились на коньках, либо запускали небесные фонарики на счастье.

А ведь сегодня третий день нового года — день исполнения желаний. У оборотней такая традиция отсутствовала, но раз живёшь среди людей, пора перенимать их привычки.

Порывшись, Шардаш вытащил из кармана огрызок карандаша и клочок бумаги, написал на нём желание и поджёг.

— Спасите! — донёсся откуда-то слабый крик. — Кто-нибудь!

Если бы не слух оборотня, профессор бы не услышал.

Шардаш навострил уши, пытаясь определить, где кричали. Он точно знал, что ему не показалось, хотя никто из веселившихся на льду и в городе ничего не заметил.

Крик не повторился, и профессору пришлось напрячь память.

Нет, определённо, не сзади, а сбоку. То есть либо с того конца порта, либо с одного из утлых судёнышек, брошенных хозяевами на произвол стихии. Лёд легко мог сломать доски, на плаву по весне останутся единицы, большинство затонет. Поэтому так поступали с теми судами, которые дешевле потерять, чем вытащить на берег.

— Спасите! — до Шардаша долетел тихий шелест, отдалённо напоминавший слова.

Зато теперь профессор знал, куда идти.

Судно замерло на вечном приколе у самого мола, но так, чтобы к нему нельзя было попасть по суше. Конькобежцы туда не добирались, кружились ближе к берегу. Нос Шардаша различал запах смолы, гнилых досок, пеньки, мха и живого тела, бившегося в недрах трюма. Кажется, человек, но нужно взобраться на борт, чтобы понять точно: слишком много посторонних примесей.

Профессор смело спустился по камням мола на лёд, не боясь оступиться: оборотни обладали природной ловкостью и, в случае неудачного прыжка, всегда могли сгруппироваться. Но обошлось.

Отряхнувшись от снега, Шардаш зашагал к судёнышку, однако не спешил бросаться на помощь неизвестной: он уже понял, что на борту томилась женщина. Это могло оказаться ловушкой, поэтому надлежало проверить, кто ещё бродил поблизости.

Встав с подветренной стороны, профессор повёл носом, затем обошёл вокруг судна и проверил ещё раз. На первый взгляд, не западня, но внутри могла сидеть магиня или перерождённый дух, поэтому Шардаш задействовал волшебную палочку.

Никакого колдовского плетения, никаких изменений в воздухе или остатков аур.

Удостоверившись в безопасности предприятия, профессор вскарабкался по якорной цепи на борт. Теперь он явственно слышал чужое прерывистое дыхание и всхлипы.

Несчастную заперли в трюме. Замок проржавел, ключа не оказалось.

Судя по запахам, женщина просидела внутри не один день.

Вздохнув, Шардаш легко избавился от замка и дёрнул за скобу. Заскрипели несмазанные петли. Люк поддавался, пришлось рвануть сильнее, так, что скобы не выдержали. Ругнувшись, профессор отбросил прогнившую конструкцию и заглянул внутрь.

В нос ударил богатый букет запахов. Один Шардашу не понравился: затхлая вода. Значит, судно дало течь.

Глаза вычленили сгорбившуюся у ящика женщину. Её ноги по щиколотку вмёрзли в залившую трюм воду, дело могло закончиться ампутацией.

Женщину приковали цепью к переборке и бросили умирать. Тощая, костлявая, грязная, в разодранном платье, она напоминала призрака. По ауре — человек без всяких примесей.

А ещё её били: в трюме явственно чувствовался запах крови.

— Кто вы? — окликнул узницу Шардаш.

Он всё ещё не выпускал из рук волшебной палочки.

Женщина вздрогнула, обернулась и в мольбе протянула руки к профессору:

— Спасите!

Голос, слабый, усталый, сорванный бесконечным криком. Большая удача, что Шардаш услышал его, уловил в мгновение тишины между весёлым смехом горожан.

— Кто вы? — повторил вопрос профессор. — И как здесь оказались?

— Я не помню, — вздохнула женщина. — Спала, а потом вдруг оказалась в комнате без окон. Наедине с ними. Они… — она замолчала и затрясла головой, отгоняя воспоминания. — А после избили, связали и отнесли сюда. Тот, высокий, сказал, что вернётся, когда проголодается.

Шардаш догадался — перед ним донор вампиров. В Бонбридже Неспящих не водилось, но вот в окрестностях мог появиться какой-то слабый вампирский клан. Открывать пространственные коридоры низшие Неспящие не умели, значит, обитали где-то поблизости. Если, конечно, женщина не солгала.

Превратив лёд в воду, профессор высвободил ноги пленницы. Они оказались в плачевном состоянии. По собственной воле человек так над собой издеваться не стал бы.

Шардаш осмотрел руки женщины — их покрывали шрамы от укусов. Увы, перед ним не ловкая обманщица, а реальная жертва.

— Я вас освобожу и провожу в отделение Белой стражи. Постарайтесь подробно описать своих мучителей, это очень важно.

Женщина кивнула и разрыдалась.

Отсоединив цепь, Шардаш подхватил узницу на руки и вынес на свежий воздух. Там уже спокойно разобрался с кандалами. Чтобы несчастная не замёрзла, профессор завернул её в плащ.

Подумав, Шардаш немного подлечил женщину. Она оказалась молодой, не многим старше Мериам. Блондинка, некогда пухленькая, а теперь осунувшаяся. Судя по остаткам платья, из простого народа.

Женщина будто бы ничего не весила — одни кости. Ребёнок и то тяжелее.

Наложив на несчастную заклинание сна: он ей на пользу, профессор отнёс женщину туда, куда обещал.

В первый раз Шардаш по собственной воле переступал порог отделения Белой стражи. С обычной он часто сотрудничал, даже помогал ловить преступников, а вот с белыми стражниками по известным причинам не дружил. Занимались они исключительно преступлениями среди магов и разного рода нечистью, тёмные оборотни же значились в списке особо опасных.

Сгрузив живую ношу на жёсткую скамейку, профессор вкратце описал ситуацию и попросил разобраться. Дежурный сержант кивнул, зафиксировал показания Шардаша и попросил оказать помощь правосудию.

— Я бы с радостью, только забот в Школе хватает, — хмыкнул профессор. — И приказ Магистра магии нарушать не хочется. А по нему через десять дней я должен отбыть в столицу. Так что увы!

Сержант пробормотал что-то про несознательность магов и отпустил Шардаша восвояси. Тому надлежало ещё раз придти на допрос и показать судно, на котором прятали женщину.

Проголодавшись, Шардаш перекусил в первом попавшем трактирчике и вернулся в Школу. Привратник сказал, что Магистр магии уехал, и на душе у профессора немного полегчало.

Шардаш неспешно шёл по дорожкам парка к преподавательскому корпусу, когда на него налетела взволнованная Инесса.

— Никаких пересдач сегодня, — отрезал профессор, пресекая невысказанный вопрос в зародыше.

— Да нет же, я не по этому поводу! — всхлипнула Инесса. — Мериам на место встречи не пришла. Я полтора часа прождала…

Не дослушав, профессор рванул к общежитию. С трудом поспевавшая за Шардашем Инесса сбивчиво рассказала о том, как они гуляли по ярмарке, Мериам убежала подарить подарок мастеру Гримму, своему работодателю, и пропала.

— Так гном её просто не отпустил так рано, — с облегчением произнёс профессор и затормозил так резко, что адептка налетела на него.

— Да нет же, мэтр! — потирая ушибленный нос, возразила она. — Я тоже так подумала, но Мериам пять часов назад от него ушла… И в Школу она не возвращалась, привратник бы заметил!

Глава 22

Мериам слегка подташнивало. Мир перед глазами покачивался, а нос всё ещё ощущал мерзкий запах эфира.

С трудом приподнявшись, адептка попыталась понять, где находится, но, к сожалению, видеть в темноте не умела.

Ни окна, ни единой щёлки. И будто бы пол ходит туда-сюда, как на корабле. Однако на дворе разгар зимы — значит, виной всему последствия эфира.

Мериам ощупала кровать — она лежала на прикованном цепями к стене откидном топчане. Похожий был в тюрьме, но это явно не камера: не холодно, чуть уловимо пахло смолой, а не сыростью.

Последнее, что помнила адептка до пробуждения в кромешной тьме — лицо мастера Гримма. Мериам попрощалась с ним, вышла на улицу, сделала пару шагов, а дальше — туман.

Прислушалась к себе: ничего не болело, проверила, на месте ли кошелёк — да. Значит, не ограбление. Хотя кое-что пропало — не хватало янтарного кулона на шее. Мериам проверила ещё раз: шнурка нет.

Адептке стало страшно. Тот, кто похитил её, знал о ценности кулона. Предположения завертелись в голове, но все они сводились к одному — преступник не понаслышке знаком с магией.

Мериам сотворила световой шар и обнаружила, что её узилище меньше камеры. Мебели никакой, только постель, застланная грубым солдатским одеялом. В углу — нехитрые удобства. Двери нет, зато есть лаз в потолке.

Стены деревянные, щели забиты паклей.

Убедившись, что содержимое желудка уже не просится наружу, Мериам встала и простучала доски. Кажется, с одной стороны за ними — пустое пространство. Поразмыслив, адептка решила применить одно из бытовых заклинаний. Правда, оно грозило пожаром, но в случае успеха помогло бы выбраться наружу. Если её посадили не в подвал, за стеной другая комната, а то и улица.

Мериам сконцентрировалась, выбрала точку фокусировки, но ничего не произошло. Адептка решила — напутала что-то, но раз за разом повторялось одно и то же. Наконец Мериам уверилась — стены пропитаны специальным составом.

Адептка в отчаянии забарабанила по доскам, требуя её выпустить. Через пару минут крышка люка приоткрылась, и хриплый голос крикнул:

— Заткнись, а то до пункта назначения не доедешь!

— Кто вы, куда вы меня везёте? — Мериам встала под люком, пытаясь рассмотреть говорившего.

— В тёплые края, под вечное солнце, — захрюкал незнакомец. — Если только не выкупят. Но о-о-очень сильно в этом сомневаюсь.

Люк захлопнулся, и адептка вновь погрузилась в кромешную тьму.

Комната продолжала мерно покачиваться, отметая версию о действии эфира. Однако не трясло, как в дорожных повозках.

Сверху доносились голоса. Кажется, о чём-то спорили.

А ещё кричали птицы — визгливо, протяжно.

Через некоторое время адептке спустили еду — корзинку, прикрытую платком. В ней оказалась бутылка воды, немного вяленого мяса и хлеб.

В нос ударил солёный запах моря, послышался свист ветра.

Мериам потрясённо замерла, пытаясь понять, как посреди зимы где-то возникла чистая вода. Сезон судоходства закрыт, порты сковал лёд… Или адептку через пространственный коридор перенесли куда-то за пределы Лаксены?

— Простите, — Мериам забарабанила по доскам, — мы на корабле?

— На корабле, душечка, — ответили сверху и засмеялись.

Адептка обхватила голову руками и завыла. Её кому-то продали! Неужели в рабство? Но эпоха рабовладельческих государств канула в прошлое, только некоторые народы до сих пор похищали невест. Например, тролли. Но Мериам не в их вкусе.

Уничтожая скромный ужин, адептка размышляла, кому могла приглянуться. В памяти вставал только Хлодий. Неужели он жил так далеко? Хотя, вряд ли Савертин поручил доставку столь ценного груза посторонним людям, если только действительно влюбился в Мериам, а не планировал использовать для какого-то ритуала.

Однако фразу о вечном солнце можно было трактовать иначе — как смерть. И это уже больше походило на правду. В Лаксене запрещены человеческие жертвоприношения, но это не отменяло существования тех, кто их практиковал.

Картина складывалась безрадостная, одна надежда на Шардаша. Правда, учитывая то, как она себя вела в последний день…

Мериам всхлипнула, нащупала купленное на ярмарке кольцо и переодела его на безымянный палец.

Если всё это закончится, она выйдет за профессора замуж.

Элалий Саамат без стука распахнул двери кабинета королевы и наложил на комнату «антислух». Лицо его выражало крайнее недовольство, даже кончики губ поползли вниз, а глаза сузились. Печатая шаг, Магистр магии подошёл к Раймунде и развернул её за плечи лицом к себе:

— Как это понимать, Мунда?

Королева неспешно отложила в сторону письменный прибор, скинула руку графа Саамата и беспечно поинтересовалось:

— Что произошло?

— Не прикидывайся дурочкой!

Магистр магии отошёл к окну и резким движением задёрнул портьеры, окончательно огородив кабинет от внешнего мира. Граф Саамат зажёг парочку магических шаров, один из которых расположил напротив лица королевы, чуть выше линии глаз, пододвинул стул и оседлал его. Скрещенные на груди руки дополнили суровый образ вершителя правосудия.

— Элалий, — Раймунда встала, нервно откинула волосы с шеи и остановилась напротив Магистра магии, — на что ты намекаешь? И не кажется ли тебе невежливым врываться в чужие покои, отвлекать меня от государственных дел?

— Не кажется. Покажи то, что сейчас писала.

Королева нахмурилась и вскинула подбородок. Зрачки её сузились, а сжатые пальцы хрустнули.

— Что ты сейчас попросил? — ласково спросила Раймунда. — Я правильно расслышала, Элалий?

— Хватит ломать комедию!

Магистр магии встал, отшвырнув ногой стул и, обойдя королеву, подошёл к столу. Раймунда тигрицей метнулась наперерез, взмахнула палочкой и уничтожила письмо.

— Даже так? — вскинул брови Магистр магии. — Немедленно прекращай свои игры и оставь девушку и оборотня в покое! И к Темнейшему не лезь.

— Ты что-то путаешь, — покачала головой королева. — Элалий, ты устал, отдохни. Все отдыхают, а тебя опять понесло в Бонбридж… Подумай о своём здоровье, или о нём подумаю я.

Раймунда улыбнулась и, обняв, наградила Магистра магии коротким поцелуем в губы.

— Жду тебя вечером на чай, — пропела она. — А пока мне нужно поработать, прости.

Королева взмахнула волшебной палочкой и раздвинула шторы. Довольно мурлыкая себе под нос, ласково скользнуло пальцами по шее напряжённого графа Саамата и попросила его уйти. От былого волнения не осталось и следа, королева вновь была довольна и спокойна.

— Я всё знаю, Мунда, и мне это очень не нравится.

Магистр магии никуда не собирался уходить. Сжав запястье Раймунды, он пристально посмотрел ей в глаза.

— Пусти, мне больно! — прошипела королева, пытаясь вырваться. — Что ты себе позволяешь?

— Это что ты творишь? Не уходи от ответа, Мунда! Я прекрасно знаю — ты была в «Белом клыке». Ты головой думала, или жажда власти всё затмила?

Вместо ответа Раймунда влепила Элалию звонкую пощёчину. Не ожидавший этого Магистр магии вздрогнул и отпустил руку королевы. Та скривила губы: «Сам заслужил» и заняла место за столом.

Щека графа Саамата вспухла и покраснела: Раймунда не поскупилась на силу.

— Вот, значит, как? — пробормотал Магистр магии, потирая место пощёчины. — Впервые за всё наше знакомство.

— Всё когда-то случается впервые, — пожала плечами королева. — Ты забылся, посмел кричать на меня, указывать и контролировать. Слов не понял — пришлось дать пощёчину.

— Что ж, я умываю руки и, — он выдержал паузу, — не жди помощи. Я не играю на стороне безумцев.

Повернувшись спиной к Раймунде, граф Саамат покинул кабинет так же стремительно, как и вошёл.

Раймунда уронила голову на руки и просидела так пару минут. Потом приободрилась, выкинула из головы ссору с Магистром магии, и потянулась к переговорному шару. Она сознавала, что затеяла опасную авантюру, но игра стоила свеч. Император слишком силён, чужая помощь не помешает. К сожалению, искать её пришлось в стане врага. Шаг в сторону грозил смертью, но королева надеялась — принятые меры предосторожности помогут контролировать ситуацию. Сила артефакта сдержит вероломных союзников, оставалось лишь найти и активировать его. Раймунда вычислила район поисков, сделала необходимые расчёты, посоветовалась с придворным алхимиком и решилась.

Шпионы докладывали: медлить нельзя, необходимо отвлечь Темнейшего от Лаксены. Заодно, стравив двух опасных представителей тёмного мира, Раймунда выиграет время и сумеет завладеть кулоном огня. А дальше… Дальше есть маги, которых возглавит она, королева. Вместе они сведут риск к минимуму. К тому времени и граф Саамат остынет, примет активное участие в заключительной стадии рискованного плана.

Шар налился ровным светом и отразил бледное лицо вампира. Красные глаза лучились умиротворением и сытостью.

— Ну? — коротко спросила Раймунда, откинувшись на спинку кресла.

— Всё в лучшем виде, — заверил вампир. — Пока оборотень занимался приманкой, девушку похитили. Шагающие по воде забрали её на острова. Только, — Неспящий почесал подбородок, — меня ищут.

— Это не моя забота, — отрезала королева. — Я достаточно заплатила.

Вампир оскалился и прошипел:

— Не боишься, что приду по твою душу?

— И отдашь мне свою, — хмыкнула Раймунда. — Ты и так мне обязан: жизнь, даже подобная твоей, дорого стоит. С Белой стражей разбирайся сам. И, — она ткнула указательный палец в изображение Неспящего, — любое слово обо мне — и пламя поглотит твоё смердящее тело.

Вампир отреагировал злобной гримасой, но смолчал.

Закончив разговор, королева несколько минут собиралась с мыслями. Беседа с главой клана Шагающих по воде обещала быть трудной. Полувампиры, полусильфы, они издавна стояли особняком и не признавали ничьей власти, как и положено потомкам духов воздушной стихии.

Сильфы, властители небесного простора, во всём помогали Шагающим по воде. К примеру, посреди зимы растопили часть морской глади, чтобы судно с Мериам Ики на борту могло спокойно пристать к берегам Метилы — пустынного континента, который до сих пор хранил печать давней страшной войны, унёсшей тысячи жизней.

Прошло много столетий, но Метилу так и не заселили люди. Зато её избрал пристанищем клан Шагающих по воде, отгородившись и от магов, и от демонов, и от более сильных вампирских кланов.

Раймунда рисковала, но ей надлежало выбрать такое укрытие для адептки, которое бы не вычислил Шардаш. Вода стирала след, растворяла запах.

Найденному через «Белый клык» вампиру королева приказала отвлечь профессора, сделать так, чтобы он на пару часов отлучился из Школы, оказался подальше от Мериам Ики. Убивать кого-либо она запретила.

Неспящий чудесно справился, только переусердствовал с жестокостью. Судя по докладам из Бонбриджа, привёл подружку. В разговоре вампир о ней умолчал, но в показаниях жертвы значились таинственные «они».

Королева собиралась убрать Неспящего как опасного свидетеля. Фамильяр уже разыскивал его. Оставалось только сообщить Белой страже о месте, где укрывался вампир, и кровососущая нечисть умрёт. Низший, он станет лёгкий добычей для магов.

После, когда объединёнными усилиями император лишится перстня и, быть может, даже умрёт — Шагающие по воде давно ненавидели клан Вечности, — Раймунда намеревалась освободить Мериам и щедро наградить и её, и Шардаша. Королева даже подумывала об эдикте прощения для всех родных профессора и переводе их в статус светлых, то есть неопасных оборотней.

Оставалось только убедить Шардаша — в его же интересах участвовать в кампании против Империи. Впрочем, жизнь любимой девушки — весомый аргумент. Стоит произнести название вампирского клана, и профессор ни за что не побежит искать помощи у родни и Темнейшего. Почему? Шагающие по воде не питали любви к имперцам как к подданным ненавистного клана, поэтому убили бы Мериам.

Раймунда понимала: она поступила некрасиво, но граф Саамат не оставил выбора. Каким-то образом прознав о посланной королевой записке, он устроил так, чтобы король поручил профессору небольшое задание. Раймунда собственными глазами видела бумаги, подготовленные для него в министерстве: Шардаша отсылали подальше от столицы.

В итоге, пришлось рисковать, через третьих лиц связываться с Шагающими по воде и надеяться, что они выполнят условия договора и не причинят адептке вреда. Её мучений королева не желала.

Тревожило Раймунду и условие главы клана — любое желание по своему усмотрению. Но судьба Лаксены дороже: император жадно посматривал на земли соседа, а его солдаты всё чаще безнаказанно нарушали границу. В последний раз — накануне Новолетья. Воспрепятствовать им, увы, не получалось: солдаты прилетали на драконах, кружились над горами и что-то высматривали. Возможно, готовили будущие пути наступления армии.

Последнее донесение и вовсе выбило из колеи — родственники императора якобы уже делили земли Лаксены, хвастаясь, что переберутся туда к весне.

Собравшись с духом и напомнив себе — её силы достаточно, чтобы сдержать вампира, Раймунда вызвала нового собеседника.

Пальцы королевы сплелись под столом особым образом, замкнув энергетические токи.

Шар отразил каменную незастеклённую арку, из которой отрывался вид на хаотичное нагромождение камней — последствия землетрясения. Аркада некогда была частью архитектурного убранства загородного дворца одного из правителей Метилы.

На широкой плите между опорами свода сидел высокий седой мужчина, укутанный в шкуру рыси. Его белесые глаза обратились к Раймунде. Королева невольно вздрогнула: показалось, будто взгляд материален. Шагающие по воде слыли мастерами гипноза.

— Слушаю тебя, — прошелестели губы вампира.

— Да нет, это я тебя слушаю, — взяла инициативу в свои руки Раймунда. — Маленькое поручение выполнено?

Глава клана Шагающих по воде улыбнулся одними уголками губ и встал, чтобы королева видела море за его спиной. Там, в искусственной полынье, сотворённой сильфами, покачивался корабль. Матросы сноровисто разматывали канаты, швартуя судно к каменным столбам.

— Она живая? — напряглась королева, силясь разглядеть среди фигур на борту Мериам.

— Как договаривались, — пожал плечами вампир. Шкура соскользнула, открыв странное облегающее одеяние из меха. — Забирали не мои ребята, а люди. От соблазна.

Раймунда расслабилась, но потребовала главу клана поклясться — Мериам не используют в качестве донора. Тот неохотно согласился и поинтересовался, когда начнётся поход.

— Мы ждём тебя, — теперь вампир не скрывал клыков при улыбке. — Союзники должны смотреть друг другу в глаза и обсуждать тайные планы так, чтобы никто не подслушал.

— Буду в условленном месте через три дня, — заверила королева. — Но не одна. И, — она вернула главе клана улыбку, — волшебной палочкой я владею так же ловко, как вы клыками.

— Наслышан, — склонил голову вампир. — Иначе бы мы с тобой не разговаривали.

— Я хочу знать, что вы попросите, — Раймунда перешла ко второму ключевому моменту. — Терпеть не могу сюрпризов!

— Придётся, — хмыкнул седовласый вампир и сделал приглашающий жест рукой. — Зачем тянуть со встречей, человеческая королева, сильфы прямо сейчас перенесут тебя ко мне. Это гораздо приятнее, чем магическое перемещение. Открой коридор в Баганес и жди. Они подхватят тебя за руки и понесут по небесам.

Королева нахмурилась и отказалась. Она не желала встречаться с Шагающими по воде на их территории — это равносильно самоубийству. Раймунда не доверяла вампирам, догадывалась, чем обернётся подобный визит.

— Увы, мне так много нужно успеть до того, как увидеть вас, — пропела королева. — Например, активировать один артефакт, который, несомненно, сделает нас друзьями.

Лицо вампира скривилось. Смяв пальцами шкуру, он прошипел:

— Откуда он у тебя?

— Думал, что я приду беззащитной, без страховки? — рассмеялась Раймунда, стараясь ни единым мускулом лица не показать, что блефовала. — Меня слишком хорошо учили. Учителя вы знаете, почтеннейший, только стыдитесь вспоминать. Позор, наверное, что магия главы клана…

— Замолчи! — вскинул руку вампир, не скрывая злости.

Глаза его мгновенно налились огнём, а узловатые пальцы искривились, как когти хищной птицы.

Королева выжидала, гадая, сработала ли её заготовка. Волнение тщательно прятала, понимая, что оно признак слабости и заведомый проигрыш. Бесноваться должен еёсобеседник.

Оставалась сущая безделица — привезти артефакт. Заниматься этим предстояло Шардашу. Имея древний артефакт, поддержку клана Шагающих по воде и оборотня за спиной, Раймунда справится, особенно если уломает вечером гордого графа Саамата. Вампиры же убьют Темнейшего: кому, как не им, знать слабости себе подобных?

Наконец вампир взял себя в руки и почтительно распрощался с королевой, заметив, что с нетерпением ждёт будущей встречи.

Раймунда с облегчением выдохнула и провела рукой по лбу. Её слегка трясло: ставкой в игре была жизнь. Лишь бы Элалий не вмешался, не помешал! Он ведь уже пытался, пришлось всё кардинально менять. Второй, запасной план — сырой, но выдумывать другой времени нет.

Привычно оставив вместо себя морок, королева переоделась в форму Академии чародейства и переместилась в библиотеку магического заведения.

Ощущая себя маленькой девочкой, Раймунда спряталась за одним из шкафов и подкорректировала внешность. Теперь любой увидел бы вместо королевы неприметную адептку. Памятуя об умении преподавателей видеть сквозь мороки, Раймунда лишь омолодила лицо и изменила пропорции, волосы же распустила и заплела в две косички.

Предосторожности оказались излишними: в библиотеке сидела только пара адептов, упорно сражавшихся со страницами фолиантов. Остальные в столь поздний час предпочли находиться в других местах.

Архивариус магией не владел, это Раймунда определила сразу, что значительно облегчило задачу, позволив избежать актёрской игры. «Отведи глаз», быстрая перебежка к стеллажам, манипуляция с магической печатью — и вот уже королева в особом архиве, куда доступ адептам запрещён.

Закусив губу от нетерпения, королева скользила пальцами по корешкам, ловко выуживала то один, то другой фолиант, пролистывала и в разочаровании возвращала обратно.

Решив сэкономить время, королева взмахнула волшебной палочкой, и в её руках оказался фондовый каталог — пухлая потрёпанная тетрадь с индексами. Нужные книги надлежало искать в смежном зале, на верхних полках стеллажа 41–16.

Королева чихнула, слевитировала содержимое верхнего ряда и уселась просматривать старинные фолианты. Рядом с ней росла гора бесполезных томов. Наконец Раймунда нашла искомое и погрузилась в чтение. Её интересовал кулон огня, некогда тоже сотворённый Хортом. Если подправить энергетические нити, умельцы есть, он восстановит первозданную силу и станет грозным оружием.

Книга утверждала — кулон можно найти заклинанием зова. Раймунда переписала слова, перерисовала руны и вспомнила место, где в последний раз видели артефакт, — глухой лесной край в Лаксене. Кулон долгое время передавался из поколения в поколение в одном из аристократических родов, пока его не похитили. Вора схватили, но он успел припрятать кулон. Что ж, оборотень отыщет.

Довольная собой: первая часть плана реализована, королева встала, чтобы отправить тома обратно, и вздрогнула, когда на плечо легла рука. Неужели архивариус заметил незаконное проникновение?

— Я заблудилась и уже ухожу, — тоненьким голосом пробормотала Раймунда, пряча волшебную палочку и записи.

— Покажите книгу, ваше величество, — приказал граф Саамат, разжав пальцы. — Пожалуйста. Здесь хранятся опасные вещи, я должен удостовериться, что король не овдовеет.

Магистр магии отошёл к стеллажу и провёл по нему рукой. Раймунда заметила, как полыхнуло защитное заклинание: теперь без разрешения ничего не возьмёшь.

Почувствовав взгляд королевы, граф Саамат почтительно склонил голову и пояснил:

— Я радею о здоровье вашего величества и вашем будущем потомстве.

Раймунда вспыхнула, шагнула к Магистру магии и протянула руку:

— Элалий, перестань!

— Перестать что, ваше величество? — Элалий вернул книги на место и наложил на них то же защитное заклинание, что и на стеллаж. — Его величество сегодня же будет извещён…

— Нет! — королева повисла у Магистра магии на шее, обхватила его лицо руками и зашептала: — Прости, это вышло случайно! Я сорвалась, но и ты был не прав. Когда всё узнаешь, поймёшь.

— Страден сегодня же узнает, — упрямо повторил граф Саамат и оттолкнул Раймунду. — И, наверное, нам действительно лучше перейти на «вы». Доступ в библиотеку вам, ваше величество, отныне запрещён. Заклинание поставлю сам, не взломаете. И, — он сделал паузу и бросил на королеву пронзительный взгляд, — одумайтесь, пока не поздно.

Раймунда пару раз глубоко вздохнула и сцепила руки за спиной. Пожевав губы, королева шагнула к графу Саамату и попросила не вмешиваться:

— Раз уж помочь не желаешь, то хоть сделай вид, что не видишь. Пожалуйста!

Магистр магии не ответил и ушёл.

Королева с трудом подавила стон. Она разрывалась между желанием броситься за графом Сааматом и необходимостью вернуться во дворец к вечернему чаю. Раймунда знала: Магистр магии на него не придёт. Ну почему граф Саамат не желал понять её, почему не желал рискнуть?

Устало развеяв обманные чары, королева перенеслась в свои покои, уничтожила морок, якобы всё это время усердно писавший письма, и рухнула ничком на постель. Раймунда не плакала, просто лежала, стараясь ни о чём не думать.

Когда часы пробили половину шестого, королева встала, облачилась в пеньюар и потянула за шнурок вызова слуг. Сонная и расстроенная женщина в чём-то схожи, да и как иначе объяснить распущенные волосы?

Через полчаса расточавшая улыбки Раймунда вошла в Малиновую гостиную и заняла место за столом в окружении избранных придворных. Разумеется, Магистра магии среди них не оказалось.

Сердце бешено стучало в ожидании, что сейчас отворится дверь, войдёт Страден и потребует откровенного разговора. И король действительно вошёл, поцеловал руку супруге и сделал комплимент.

Раймунда бросила на мужа тревожный взгляд и с облегчением перевела дух: он ничего не знал. Страден не умел притворяться и чем-нибудь выдал бы себя, если бы граф Саамат переговорил с ним. Что ж, королева была благодарна Магистру магии за молчание, только вставал вопрос: долго ли оно продлится?

Глава 23

Шардаш в остервенении обшаривал каждый уголок Бонбриджа в поисках Мериам. За ним «хвостом» следовала Инесса. Профессор пытался отвязаться от неё, пугал ночным преступным миром, грозился перекинуться и съесть, но адептка не уходила, утверждая, будто не заснёт, пока не узнает, что с Мериам.

— У кого-то экзамен не сдан, — напомнил Шардаш, остановившись напротив дома мастера Гримма. — А свободного времени у меня — полчаса в обед. Так что идите и учите, Скайнэ, я вас по подворотням отлавливать не хочу.

— Мериам — моя подруга, — обиделась Инесса. — Лучше угроза отчисления, чем предать её.

— Да толку от вас! — отмахнулся профессор, принюхавшись.

Запах Мериам присутствовал — значит, можно взять след.

— И, помнится, — добавил Шардаш адептке, взиравшей на него со смесью страха и любопытства, — вы меня недолюбливали. А теперь вдруг рвётесь в неведомые дали вместе с нечистью.

Инесса потупилась, промолчала, но никуда не ушла.

Увы, след Мериам резко обрывался через пару кварталов. Шардаш обнюхал всю округу — ничего. Тогда он начал методично обходить весь Бонбридж, надеясь где-то уловить знакомый запах. Инесса едва поспевала за ним, помогая по мере сил: опрашивала прохожих, не видели ли они Мериам.

— Лучше в ближайшее отделение стражи сходите, — посоветовал профессор. — Всё равно стемнело, а вы с ног валитесь.

Инесса сделала шажок в сторону и остановилась. Неуверенно взглянула на Шардаша, осмотрелась по сторонам и попросила проводить до Школы. Профессор закатил глаза и посоветовал гулять со своими кавалерами.

— Но я боюсь идти одна, да и вы сами говорили…

— Трусиха! — поджал губы Шардаш. — Будущий маг, называется! Половину девчонок, поступающих в Школу, нужно сразу отсеивать. Боятся темноты — до свидания!

Инесса раздражала профессора с каждой минутой всё больше. Толку от неё никакого, только под ногами путается, а теперь ещё и проводить до общежития просит. Между тем, дорога каждая минута.

Адептка всё поняла и, попрощавшись, поплелась в гору, в Верхний город.

Шардаш с облегчением вздохнул, собрался перекинуться, но не успел: помешал цокот женских каблучков. Минута — и перед ним снова возникла Инесса, перепуганная и взволнованная. Она едва не повисла на шее профессора — остановило только выражение его лица. Зато ничего не помешало Инессе вцепиться в руку Шардаша и затараторить, что в обязанности преподавателей входит защита учеников.

— Пылкая любовь вернулась? На время сессии? — профессор разжал её пальцы и отступил на пару шагов, уперев руки в бока. — Считайте, что я женат, Скайнэ, и уйдите, наконец, пока я вас не послал.

— Что вы, мэтр! — вспыхнула Инесса, замотала головой и не отошла — отпрыгнула от Шардаша. — Просто там… Да, я трусиха, а до Школы далеко.

Без лишних слов профессор открыл пространственный коридор, ухватил адептку за шиворот и втолкнул в вихрь. Конечный пункт назначения — школьный парк. Всё, как просила Инесса: забота об адептах и безопасная доставка до общежития.

Мороз потрескивал. Ярко мерцали звёзды, предвещая ещё большую стужу.

Изо рта тонким облачком струился пар. Дыхание инеем опадало на меховой воротник куртки. Чуть покалывало пальцы в перчатках.

Новолетье всегда приносило в Бонбридж холода. Торговцы углем и дровами делали за месяц годовую выручку. Спорились дела и у гномов, продававших специальные, экономичные поленья. Такие горели всю ночь, зато и стоили в два раза дороже обычных.

Шардаш вздохнул и начал раздеваться, надеясь, что противооборотное зелье не помешает сменить облик до того, как профессор окоченеет. Оборотни, безусловно, устойчивее к холоду, но Шардаш бы не рискнул бегать по снегу голым.

Рука профессора замерла: он почувствовал тех, кого испугалась Инесса, и подумал — у адептки были веские причины не гулять по улицам одной. Вампир. Наверняка тот самый, который пил кровь из женщины на судне. Не высший — и то хорошо, меньше проблем.

Шардаш затаился, вглядываясь в темноту. По губам скользнула улыбка: не часто охотник и жертва менялись местами. Вампир не подозревал, что его шаги вовсе не бесшумны, а запах бежит впереди владельца.

Знакомые очертания мелькнули на крыше скобяной лавки. От неё до Шардаша — сто шагов, однако профессор видел даже мелкие детали одежды.

Заметил ли его вампир? Безусловно, потому как ночной хищник. Зато точно не подозревал, с кем столкнулся.

Шардаш подпустил вампира на тридцать шагов и накрыл магической сетью. Тот забился, пытаясь вырваться, а потом замер, услышав издевательский вой оборотня. Профессор выводил его вполголоса, чтобы не пугать горожан, но Неспящий и так понял, насколько ошибся.

— Тёмный оборотень? — хрипло спросил вампир, облизнув обветренные губы.

Профессор не удостоил его ответом и взмахнул волшебной палочкой, приподняв над землёй.

Неспящий зашипел и разразился бранью. Кожистые крылья попытались разорвать плетение сети, но Шардаш сделал её на совесть.

— Отпусти! — скаля зубы, закричал вампир.

Профессор покачал головой и вскинул волшебную палочку. Пара мгновений — и от вампира не останется и следа. Однако огненные искры не сорвались с кончика палочки. Шардаш нахмурился: он уловил едва заметный запах Мериам, исходивший от Неспящего.

Шардаш шагнул к вампиру и, наградив «воздушным кулаком» в живот, вкрадчивым голосом поинтересовался, что тот сделал с рыжей веснушчатой девушкой. Неспящий разразился бранью, за что тут же поплатился: профессор смело ухватил его за горло и швырнул об стену. Сеть сковывала движения вампира, сопротивляться он не мог.

Запах Мериам исходил из кармана Неспящего. В нём оказался носовой платок.

— Где ты его взял? — Шардаш ткнул волшебной палочкой в лицо вампира. — Говори, а то поджаривать буду долго. Есть тридцать три способа убить нечисть, выберу самый зверский.

— Нашёл, — ощерился клыками вампир и незаметно, по нити, начал разрезать плетение.

— Где?

— Где надо!

Сеть треснула, и разъярённый Неспящий вырвался на свободу. Первым делом он попытался отомстить обидчику и заодно поесть.

Шардаш успел увернуться и призвал меч: им удобнее орудовать в воздухе. Не в первый раз клыкастое красноглазое существо нападало на профессора, тот умел подрезать таким крылья.

Сердитый вампир подставился сам: спустился слишком низко, надеясь вонзить клыки в горло — в итоге оказался на мостовой, и заголосил, истекая кровью. Густая, липкая, она испачкала Шардаша. Капли попали и на стену соседнего дома.

Хлопнуло окно, из него высунулась всклокоченная голова гнома со свечой в одной руке и топором в другой. Увидев вампира и замершего над ним профессора, представитель низкорослого народа спросил, нужна ли помощь. Шардаш ответил отрицательно, но попросил сходить за Белой стражей и узнать, убить пойманную нечисть или отдать им. Профессор не желал ссориться с представителями закона.

Гном захлопнул окно и через пару минут возник на пороге дома.

Воспользовавшись тем, что Шардаш отвлёкся, вампир попытался сбежать, но наткнулся на невидимую стену. Неспящий с воем развернулся и, раскинув обрубки крыльев, ринулся на профессора.

Гном, позабыв о чувстве собственного достоинства, припустил вверх по улице, бряцая оружием.

Профессор поднырнул под вампира, снизу вверх пронзил его мечом, развернувшись на двести семьдесят градусов, оказался за его спиной и воспользовался заклинанием оцепенения.

— Точно не упырь? — насмешливо глядя в глаза Неспящего, поинтересовался Шардаш. — Умом на высшего тёмного не тянешь. Итак, спрашиваю ещё раз, пока сюда не примчались белые стражники и не познакомили с огнём: где ты нашёл платок?

— Девчонка обронила, когда её волокли. Я и подобрал. На всякий случай, чтобы потом не говорили, будто работу не выполнил.

— Какую работу? — насторожился профессор, встряхнул вампира и рявкнул: — Говори, какую работу?! Тебе заказали адептку с рыжими волосами?

— Да нет, там только проследить, чтобы от других не сбежала. А моя работа, похоже, — это ты, — осклабился Неспящий. — Жаль, сразу не сообразил.

Шардаш прислушался, не идёт ли стража, и продолжил допрос истекавшего кровью вампира. Тот ослабел, полусидел-полулежал на снегу, только глаза всё так же горели огнём.

Удалось выяснить немного: Неспящему поручили занять чем-то Шардаша, пока Мериам выкрадут некие существа. Заказчицей выступала женщина-магиня, но нанял его мужчина, один из завсегдатаев столичного кабачка «Белый клык». Сегодня женщина связалась с вампиром, выяснила, всё ли в порядке.

Внезапно вампир дёрнулся и повалился на камни. Изо рта пошла кровавая пена, из горла вырвался предсмертный хрип.

Шардаш ощутил запах палёной плоти и обернулся. То, что с Неспящим покончено, и так ясно, а вот на убийцу неплохо бы взглянуть. Им оказался маг из Белой стражи. За его спиной, впереди солдат, прятался гном. Что ж, закономерно — нечисть не судят, а истребляют.

— Он был один? — к профессору подошёл дежурный сержант Белой стражи и подозрительно огляделся.

— Один, — принюхавшись, ответил Шардаш и вернул меч на место, в спальню преподавательского корпуса Школы. — На пять миль вокруг вампиров нет.

— Вы тот самый оборотень? — догадался белый стражник.

Профессор кивнул, не вдаваясь в подробности.

Тело вампира забрали, Шардашу объявили устную благодарность и пожелали доброй ночи.

Дождавшись, пока белые стражники удалятся на порядочное расстояние, а в доме храброго гнома погаснет свет и раздастся здоровый храп шести глоток: хозяина и его семейства, — профессор зашёл за угол, подальше от тусклого света фонарей, и разделся.

Мороз мгновенно скрутил члены, напоминая, что через пару минут наградит неприятным подарком. Переминаясь с ноги на ногу, Шардаш сложил одежду, скрыл её «отведи глазом» и привязал к себе невидимой верёвкой, не забыв о левитации.

Ругнувшись на зимние холода, от которых волосы на теле встали дыбом, а кожа соперничала с кожей умертвия, профессор попробовал перекинуться. Вышло с четвёртого раза, когда замёрз почти до окоченения.

Встряхнув мохнатой головой, Шардаш сориентировался и потрусил по следу вампира в надежде, что он пересечётся с запахом Мериам. Вскоре выяснилось — к дому мастера Гримма Неспящий не подходил, значит, платок он подобрал в другом месте. Профессор помнил, где обрывался след Мериам, и гадал, сойдутся ли там две дороги.

Попутно Шардаш осмысливал полученные от вампира сведения. Заказчица, «Белый клык», третье лицо… Магиня, несомненно, знала не только об отношениях между профессором и Мериам, но и о расовой принадлежности Шардаша. Поездка в столицу становилась насущной необходимостью.

Накручивая круги по следам вампира, профессор всю ночь провёл без сна и уже на рассвете нашёл то, что искал. Как и предполагал, там, где обрывался запах Мериам. Окраина Бонбриджа. С одной стороны — стена, с другой — дом, населённый орками. Шардаш собирался опросить их завтра, то есть уже сегодня — сумерки редели, а восток посерел, постепенно розовея.

Однако Неспящий не следил издалека, он подошёл к месту открытия пространственного коридора, а потом прогулялся немного с другим существом. Оно коснулось земли лишь пару раз, поэтому, осматривая всё впервые, Шардаш не обратил внимания. Теперь же он втянул в себя запах, стараясь запомнить и понять, кто тут побывал.

Странное существо пахло смешением плоти и стихии. В Лаксене такие не жили. Профессор попытался расчленить запах на составляющие, чтобы по ним, как мозаику, сложить ответ.

Вампир и одновременно не вампир.

Шардаш перекинулся обратно в человека, торопливо оделся: орки вставали рано, а вид оборотня вызвал бы нездоровое оживление. В человеческом облике и думалось легче: можно было воспользоваться знаниями из книг. Они помогли: профессор понял — здесь побывал кто-то из клана Шагающих по воде. Но похитили Мериам не они. Шардаш помнил все запахи по дороге: лошади, колёса телеги, гномы, люди, орки. Парить в воздухе вампир бы не смог: могли заметить. Для полёта — только ночь и густые сумерки.

Теперь профессор знал — пространственный коридор открыл Шагающий, и Мериам в его руках. Но оставалась таинственная заказчица. Человек. Будь она из другой расы, убитый вампир не назвал бы её магиней. Именно эта женщина организовала похищение, то есть заплатила двум абсолютно разным представителям Дома ночи. Первый — из клана Крови, самого низшего в иерархии вампиров, второй — один из Шагающих по воде, второго по значимости клана.

Наёмниками Шагающие не подрабатывают, пойдут только на взаимовыгодное сотрудничество. На территории Лаксены они не жили: Темнейший не потерпел бы соседства с ненавистными потомками союзов с сильфами.

Если верить книгам, Шагающие по воде исчезли, будто растворились в стихии предков, однако нюх Шардаша утверждал иное.

Зевнув, профессор покосился на дом орков, намереваясь расспросить его обитателей, но отложил визит на пару часов. Бессонная ночь не способствовала умственной работе, а только трезвый анализ поможет вернуть Мериам.

Нечего и пытаться отследить пространственный коридор, а вот заказчицу похищения вычислить можно.

Шардаш усмехнулся, подумав, что наведается в министерство раньше, чем вызывал Магистр магии. У последнего, к слову, следовало попросить помощи: Элалий Саамат знал и мог гораздо больше, нежели профессор — о том же кабачке «Белый клык» и его завсегдатаях, а так же о столичных магинях. Шардаш обойдёт всех, найдёт нужную, и ей не поздоровится.

Профессор устало открыл пространственный коридор, перенёсся в спальню, не раздеваясь, рухнул на постель и сразу заснул.

Шардаш прислонился к дереву и спал с открытыми глазами, контролируя сдачу зачёта слухом и обонянием. Правильно сотворённое заклинание имело особый запах, а уж уловить бормотание адептов пятого курса профессор мог даже в полудрёме. Временами он просыпался, делал замечания, что-то поправлял и вновь погружался в сон. К сожалению, двух часов не хватило для полноценного отдыха, а для переноса зачёта не было оснований.

Напуганные предшественниками пятикурсники радовались. Пожалуй, никогда ещё зачётное занятие у куратора старших классов не проходило так тихо и мирно. Всего три минуса, четыре окрика и один щелчок по лбу за нарушение правил безопасности.

Адепты старались. Построившись парами, по очереди разили муляжи между деревьями парка, стараясь не задеть соседа. Палочки ещё плохо слушались владельцев, норовили выскользнуть или обдать снопом горячих искр.

— Абернаус, — сонно пробормотал Шардаш, услышав, что один из адептов сбился. — И дыхание выровняй, а то в ушах вибрирует. На выдохе… Тьфу, вот идиот-то!

Голубые глаза профессора распахнулись. В них застыло раздражение.

Стряхнув сон, Шардаш в последний момент предотвратил несчастный случай, отшвырнув с пути неуправляемого заклинания парочку адептов, отобрал волшебную палочку у виновного и выгнал, велев раньше весны на пересдачу не являться. Затем, смачно зевнув, так, что клацнули челюсти, отпустил пятерых, поставив в табеле и ведомости «зачтено», а для остальных сотворил двигающийся фантом.

— Те, кто попадут, — сдали. Остальные — свободны. Нытьё как оправдание не принимается. Денег не беру, выпивку тоже можно не тащить, всё равно какое-нибудь пойло попытаетесь всучить.

— А если настоящее эльфийское вино? — смело подала голос пышнотелая адептка и зазывно улыбнулась.

— Если настоящее и без вас во всех формах одежды, считая её отсутствие, Марека, то можно. Но учите, я обман сразу раскрою, лучше попытайтесь сдать без взяток.

Адептка потупилась и шумно вздохнула — умело так, чтобы показать свои прелести.

— Ну неинтересно мне, Марека, — трагическим голосом изрёк Шардаш, остановившись напротив адептки. — Совсем. Поэтому можете не наклоняться, в обморок тоже падать бесполезно. На низшей нечисти можете опробовать — вдруг сработает? Так что либо знания, либо бутылка десятилетнего белого эльфийского вина. Первое, по-моему, дешевле.

Адептка смущённо попросила прощения и взялась за волшебную палочку. Десятилетнее эльфийское вино пустило бы по миру её семью, только двое из их класса могли купить такое. Но вот незадача — в Бонбридже выдержанное эльфийское вино не достать, а пересылка делала цену бутылки равной годовой выплате за дом.

Профессор сотворил фантом и присел прямо на снег. Пока адепты гонялись за призрачным вампиром, прыгавшим и летавшим, как настоящий, Шардаш растёр лицо снегом и на время справился со сном.

Зачёт завершился к полудню. Большинство адептов с заданием справились, остальные понуро ушли узнавать у выпускников слабые места профессора. Поговаривали, будто одному адепту он поставил зачёт за взятку, только что тот сделал, никто не знал.

Ноги сами принесли Шардаша в учительскую. Убрав ведомость, он развалился на диване и заснул, дав себе указание встать через час.

Профессора разбудил директор. Крегс настойчиво теребил Шардаша за плечо. Тот неохотно разлепил глаза и заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд.

Обретя возможность мыслить, Шардаш вспомнил о поездке в столицу и попросил отпуск на время сессии, клятвенно обещав найти замену на оставшиеся экзамены.

— Что случилось, Тревеус? — Крегс сел рядом и покачал головой, рассматривая помятого и уставшего профессора. — Хоть я не оборотень, но знаю: вы ночью глаз не сомкнули. И на зачёт пришли в том же, в чём и вчера, да ещё в каких-то пятнах…

— Кровь, наверное, — пробормотал Шардаш, наскоро приводя себя в порядок. — Я вампира ловил. Его Белая стража добила.

— Адептка Скайнэ рассказала, что Мериам… — осторожно начал директор, не сводя глаз с профессора.

— Да, это связано с ней, — подтвердил Шардаш и напомнил об отпуске.

Крегс согласился — это против правил, но ради спасения адептки можно их нарушить. Профессор поблагодарил и предложил заменить его Лоопосом: преподаватель защитной магии владел и другими видами чар.

— Полевую практику проведу сам, — заверил Шардаш. — Надеюсь вернуться к двадцатым числам. Если что, всегда найдёте: я не прячусь.

Крегс кивнул и подтвердил — профессор свободен до конца месяца.

Разыскивая Саймоса Лоопоса, Шардаш ощутил лёгкую вибрацию воздуха — значит, с ним желали переговорить.

Профессор замер, увидев перед собой проекцию лица королевы. Подумал и поклонился, вежливо поприветствовав её величество.

Шардаш не понимал, почему Раймунда не послала фамильяра, а связалась лично. Что-то подсказывало — дело приняло дурной оборот, и его, Тревеуса Шардаша, сейчас открыто поставят перед выбором.

— Вы нужны в столице, — поигрывая волшебной палочкой, сообщила королева. Судя по одежде и фону, она находилась за пределами Наисии. — Сроку два дня. Дело государственной важности. Неподчинение — смерть. Это приказ, рассказывать о нём никому не смейте. По прибытии зайдите в «Белый клык» и оставьте трактирщику записку со своим именем. С вами свяжутся.

«Белый клык»… Что-то щёлкнуло в мозгу, заставив Шардаша напрячься и задать дерзкий вопрос:

— Вы не нанимали вампира, ваше величество?

Раймунда покачала головой и напомнила — вопросы задаёт она.

Связь оборвалась, и профессор в одиночестве остался стоять посреди коридора, обдумывая разговор. Но недолго: к Шардашу уже спешила Нора. Запыхавшись, секретарь директора сунула ему конверт и шепнула, что это срочно.

Взломав печать с гербом министерства магии, профессор увидел листок со столичным адресом и припиской: «Так скоро, как сможете».

— С голубем передали, — пояснила Нора. — Министерским. Только что. С алой лентой.

Алая лента означала «секретно и чрезвычайно срочно».

Шардаш поблагодарил Нору и перенёсся к себе. Там, обхватив голову руками, пару минут неподвижно просидел на постели и побрёл в ванную. Ни мыться, ни переодеваться не хотелось, но требовали сложившиеся обстоятельства.

Побрившись и чудом не порезавшись, борясь со сном и тревожными мыслями, Шардаш набросал записку Лоопосу и подсунул ему под дверь. Быстро собрав заплечный мешок, прихватив парочку кристаллов перемещения и обвешавшись всеми амулетами, которые хранил, профессор забрал меч и открыл пространственный коридор в Наисию.

Глава 24

Шардаш сверился с адресом в записке и с подозрением уставился на огромный особняк, напоминавший что угодно, только не скромное жилище. Даже на фоне других аристократических гнёзд он смотрелся внушительно. Профессор оценил не только суровую и одновременно изящную архитектуру, но и защитную магию, оберегавшую покой владельца. Пять рядов плетения, разные типы заклинаний, потребуется немало часов, чтобы обнаружить в них брешь. Три вида магии, неповторимый узор — мастерству создателя можно только позавидовать!

Профессор нерешительно подошёл к калитке и потянул за шнурок.

Оказавшись в Наисии, Шардаш решил сначала зайти в министерство, а потом в «Белый клык», а теперь сомневался, что поступил правильно. Наверняка какой-то дворянин обратился с просьбой разыскать мага для оказания мелких услуг, и дело спихнули на профессора. И теперь ему предстояло вежливо, сквозь зубы, отказываться от изгнания злых духов или упыря.

Шардаш знал — министерство частенько потворствует капризам знати, отрывая ради их нужд магов от работы, и в нём закипала злость.

«Доброго дня!» — пропел тоненький голос, и калитка распахнулась. Профессор сделал шаг и упёрся взглядом в фамильяра. Тот ещё раз приветствовал его и попросил следовать за собой, добавив, что господин очень ждёт.

— И как зовут твоего господина? — Шардаш буравил духа глазами, решив не двигаться с места.

Фамильяр не ответил и снова повторил просьбу следовать за ним.

Профессор достал волшебную палочку и направил на духа. Тот испуганно заметался, умоляя не убивать. Рассерженный Шардаш еле сдерживался, чтобы не поджарить фамильяра, и разразился бранью, пройдясь по всем предкам дворянского бездельника, владельца дома.

Будто в ответ на слова профессора заскрипел снег под чьими-то шагами.

Фамильяр радостно метнулся к к хозяину.

Шардаш вскинул голову, чтобы повторить вышесказанное в лицо аристократу, но увидел Элалия Саамата и промолчал.

Магистр магии отпустил фамильяра и с усмешкой подтвердил — именно его родню профессор только что отправил в занятное путешествие. Шардашу стало неловко, и он насупился, не зная, стоит ли извиняться.

— Я не злопамятен, — улыбнулся уголками губ граф Саамат. — Пройдёмте в дом. У меня к вам очень важный разговор.

Через пару минут профессор уже сидел в гостиной с гербом Сааматов на камине. Перед Шардашем стоял бокал с эльфийским вином, но он к нему не притронулся, не сводя взгляда с Магистра магии.

Первым делом граф Саамат обезопасил комнату от прослушивания, затем задёрнул портьеры и только тогда занял место в пустующем кресле.

Отблески огня в камине плясали на руках Магистра магии, случайно показав морок на мизинце. Заметив пристальный взгляд Шардаша, направленный на его ладонь, граф Саамат встряхнул рукой, и маскирующие чары опали, обнажив кольцо королевы.

— Никаких секретов, — пояснил Магистр магии. — Тем более речь пойдёт о данной особе. Знаю, она требовала вашего присутствия…

Профессор нахмурился, встал и хотел уйти, но граф Саамат удержал его:

— Выслушайте до конца, господин Шардаш, не перебивайте и не делайте скоропалительных выводов. Мне не нравится игра её величества, здесь я целиком и полностью на вашей стороне, но дело зашло слишком далеко. Знаком ли вам клан Шагающих по воде?

Шардаш кивнул, снова сел и постарался рассмотреть кольцо на мизинце Элалия. Показалось, или на нём инициалы королевы? Если так, то это больше, чем просто знак поощрения.

— Её величество неосмотрительно заключила с ними союз. Подробностей я не знаю, но это связано с кознями Темнейшего. Вас хотели послать на поиски кулона огня — одного из тех, что когда-то сотворил Хорт. Во всяком случае, её величество интересовалась именно этим артефактом. Это всё — мои догадки на основе полученных сведений. Они не обнадёживают: вампир из Бонбриджа нанят…

— … её величеством, — угрюмо закончил Шардаш, сжав кулаки.

Он поднялся, едва не опрокинув стол с бокалами, и метнулся к двери. Профессора вновь остановил мягкий голос графа Саамата, который посоветовал не делать глупостей:

— Зачем вам в тюрьму? Так вы Мериам Ики не спасёте. Опять бодрствовать собрались?

Не ожидавший подобного вопроса Шардаш недоумённо глянул на Магистра магии и услышал безапелляционный приказ: успокоительное и три часа сна сразу по окончании разговора. Профессор промолчал. Разумеется, спать он не собирался.

Убедившись, что Шардаш немного успокоился, Элалий продолжил прерванную беседу. Сделав глоток вина, он прикрыл глаза и вызвал изображение трактира «Белый клык».

Трясущийся гном-владелец, запинаясь, рассказывал, как одна госпожа поручила найти вампира. Профессор знал гнома — тот привык иметь дело с преступниками, и гадал, что же могло его так напугать.

— Я, — улыбнулся граф Саамат на невысказанный вопрос. — Магия — чудесная вещь, от неё никакая охрана не спасает.

Шардаш с уважением посмотрел на Магистра магии и тут же снова впился глазами в дрожащее иллюзорное изображение. На этот раз оно отразило человека. Он рассказывал, как нанял вампира из клана Крови.

— Неспящий мёртв, но, полагаю, вы его допросили? — обратился Магистр магии к профессору. Тот кивнул. — В таком случае, вам известно, что он делал в Бонбридже. Я знаю, у кого Мериам Ики, но, увы, понятия не имею где.

— Зато мне известно, где открыли коридор, — голос Шардаша дрожал от ярости.

Ему хотелось растерзать женщину, посмевшую втянуть Мериам в свою игру. Останавливали лишь титул и данная некогда клятва верности Лаксене.

— Предлагаете отследить? — задумался граф Саамат. — Могу, только вас одного оставлять нельзя. Вот что, господин Шардаш, вы остынете, выспитесь и выполните указания её величества. Не хамите и не дерзите ей, делайте, что велят, а после доложите мне. Во второй половине дня буду в Академии. Комнату в общежитии выделю. Насчёт решения же… Прошу, думайте перед тем, как ответить.

Магистр магии встал, давая понять — разговор окончен, поднял руки, чтобы хлопнуть в ладоши, и раздумал, заметив, как исказились в зверином оскале черты лица профессора.

— Я иду с вами, — решительно заявил граф Саамат. — И вы будете молчать, господин Шардаш, пока не разрешу говорить. И не надо сверкать глазами, я могу заставить. Пока же просто прошу. Вы в моём подчинении.

Профессор нехотя согласился и проследовал за фамильяром в отведённую для отдыха комнату. Спать Шардаш не собирался, но стоило переступить порог, как веки отяжелели, и профессор повалился на кровать.

Довольный дух сообщил хозяину, что чары подействовали. Граф Саамат кивнул и выставил его: Магистр не желал говорить при свидетелях.

Глава клана Шагающих по воде удивился, когда его вызвала не королева. Ещё больше изумило его, что незнакомый маг сумел правильно настроить связь — значит, знал его имя. А оно всегда хранилось в тайне: Шагающие по воде вели замкнутую жизнь на Метиле, на территории одного из бывших человеческих государств.

— Что тебе надо, человек? — презрительно скривился вампир, продемонстрировав острые клыки. — Ты отрываешь меня от дел.

— Сказать, что договор недействителен, и девушка должна быть освобождена.

Граф Саамат пристально всматривался в детали обстановки, пейзаж, пытаясь догадаться, где сейчас Шагающий. Увы, место оказалось незнакомым. Ни в Лаксене, ни на островах не было таких скал, разве что… Магистр магии сделал визуальный слепок картинки, надеясь потом изучить внимательнее. Пусть посмотрят в министерстве и Академии, кто-нибудь да узнает. Если что, найдут по книгам.

Вампир рассмеялся:

— Не тебе решать, пища! Договор заключён с другой. Ты надоел мне.

— Найду, клыки вырву и крылья в рот вставлю, — пообещал граф Саамат и показал волшебную палочку. Усмехнулся и добавил: — Нет, лучше не в рот.

Вампир позеленел от ярости и вскочил с таким шипением, что заложило уши. Тыча пальцем в Магистра магии, он пообещал:

— Лично выпью!

— На пороге Преисподней, — граф Саамат ответил неприличным жестом.

Он осознанно злил вампира: пока тот сидел, Магистр магии видел лишь часть пейзажа, а теперь рассмотрел весь и догадался, где обосновались Шагающие по воде.

— Я убью девицу! — пообещал разозлённый глава клана.

За последние четыреста лет никто так не оскорблял его.

— Ну и дурак! — протянул граф Саамат, откинувшись на спинку кресла. — Я ведь и туда пространственный коридор открою, сил хватит. Человеческие маги, они, знаешь, разные бывают, некоторые очень живучие и умелые. Так что давай по-хорошему. Ты забудешь о том, что говорил с лаксенской королевой и вернёшь девушку туда, где взял. Взамен я ничего не скажу Темнейшему и оставлю живым. Сроку — сутки.

Магистр магии блефовал: он бы ни за что не обмолвился о планах Раймунды императору, но откуда это знать главе клана Шагающих по воде? Нечисть ценит силу и не прощает малейшей слабости, поэтому ей лучше всегда ставить ультиматум.

Не дав вампиру ответить, граф Саамат оборвал связь и попытался сообразить, в какой конкретно части континента держали Мериам Ики. Метила велика, соваться туда наобум не стоило: слишком много тварей расплодилось после войны, всё кишит нежитью — последствия неупокоенности тысяч душ. Страшное место, которое могла избрать домом только смерть, либо, как сейчас, — вампиры. Людей на Метиле не осталось.

Размышляя над сложившейся ситуацией, Магистр магии пришёл к выводу, что слабейший из сохранившихся артефактов Хорта, кулон огня, необходимо не только найти, но и постараться восстановить часть его силы. Тогда у них в руках окажется грозное оружие, способное победить Шагающих по воде и их предков-сильфов. Клан наверняка велик, даже трое сильных магов ничего не смогут ему противопоставить.

Теперь граф Саамат оценил и понял задумку Раймунды: она решила стравить клан Вечности с кланом Шагающих. Только королева не учла того, что Темнейший — демон, пусть лишь наполовину по крови, и что за его спиной могучие родственники. Хотя бы семья, даже если предположить, будто Наитемнейший по какой-то причине откажется помогать внучатому племяннику.

Раймунда не приняла в расчёт и дар императора — он умел читать мысли и рано или поздно узнал бы, кто всё затеял.

Шардаш ощущал враждебность. Она исходила от всего, начиная от деревьев, кончая стражниками на посту. Недаром ему не хотелось идти сюда — настоял граф Саамат. Тот дал ему крылатого коня, не желая дожидаться спутника на пороге, в итоге профессор одновременно пытался обуздать норовистое животное и подавить недоброе предчувствие: безродный Тревеус Шардаш не имел права являться в королевский дворец по воздуху. Но авторитет Магистра магии был столь велик, что никто не посмел сказать и слова.

Спикировав к парадной лестнице, граф Саамат спешился, что-то шепнул на ухо рыжему жеребцу, и тот улетел обратно в парк, в конюшню.

Шардаш приземлился не столь удачно, но удержался в седле. Его лошадь увели конюхи.

Графу Саамату не требовалось ничего говорить: его и профессора безмолвно пропускали, замирая в почтительном благоговении. Глядя на гордую прямую спину впереди себя, Шардаш вдруг подумал — Магистр магии по всем законам природы должен был состариться и умереть, однако здравствовал и процветал. Он не моложе Селениума Крегса, а тот уже седой. Невольно возникал вопрос: к какой расе принадлежал граф Саамат? Но пахло от него человеком.

Шардаш отмёл в сторону размышления о долголетии Магистра магии и занялся продумыванием разговора с королевой. Однако от серьёзных мыслей отвлекли дворцовые залы: профессор не страдал боязнью больших помещений, но тут почувствовал себя неуютно. Нет, стены не давили, как в зале, в котором с ним беседовал Темнейший, но напоминали о собственном происхождении. Зеркальные стены, гигантские панорамные окна, позолота — и люди, множество людей — каждому второму приходилось кланяться.

Дворян профессор недолюбливал. На то имелись причины: высокородные на всех смотрели свысока, с лёгким презрением. Даже Магистр магии, при всём дружелюбии, всегда подчёркивал разницу в положении.

Наконец они остановились у покоев её величества.

Граф Саамат велел доложить, что прибыл профессор Тревеус Шардаш. О себе Магистр магии в ультимативной форме потребовал не упоминать и на глазах ничего не понимавшего профессора будто растворился в воздухе. Тот запоздало понял — граф Саамат использовал особый вид обманных чар, в просторечье называемых невидимостью. Они нестабильны, держались недолго и требовали энергетической подпитки от мага. Адептам подобное не преподавали, лишь упоминали вскользь, в теории, дабы уберечь от соблазна и истощения неокрепших чародеев.

— Что за… Преисподняя, опять игры?! — Шардаш гневно глянул туда, где ещё минуту назад стоял Магистр магии. — Учтите, я знаю, кто помог мне кое-что забыть.

— Не дурите, господин Шардаш, и говорите тише, — раздался спокойный шёпот графа Саамата. — Память вернул Ролейн Асварус?

Профессор кивнул.

— Ничего личного, господин Шардаш, всего лишь просьба друга.

Распахнулись двери, и одна из дам её величества сообщила — королева сейчас занята и просит обождать в гостиной.

Миновав череду пышно обставленных комнат, профессор наконец остался один. Вернее, на первый взгляд один: Магистр магии находился здесь же. Он вольготно расположился на диване, когда как Шардаш остался стоять.

Граф Саамат молчал, профессор тоже погрузился в думы. Они были безрадостными и крутились вокруг Мериам.

Шардаш издали почувствовал запах королевы и заскрежетал зубами. Раймунда будила в нём злобу, которую, однако, пришлось задавить в зародыше.

Профессор напомнил себе — королева некогда помогла Мериам, политика — дело грязное и тёмное, а он — должник её величества. От этого легче не стало — бессилие душило, а покорность не желала приходить на смену раздражению.

Раймунда жестом приказала следовать за ней. Отвесив поклон, Шардаш безропотно подчинился, сжимая кулаки. Королева заметила это, но не повела бровью. Лицо её оставалось бесстрастным.

Двери кабинета надёжно отрезали собеседников от внешнего мира. Магическая защита исключала возможность подслушивания и внезапного проникновения. Её Раймунда установила сама, парой взмахов волшебной палочки. Граф Саамат поступил верно, накинув невидимость: иным способом ему бы не удалось проникнуть в комнату.

Шардаш оценил колдовские возможности королевы и удивился, откуда у неё подобные знания. Они выходили за рамки школьной программы, однако её величество никаких степеней не имела. При этом использовала «тройную спиральную нить», которой профессор пользовался крайне редко ввиду наличия ряда более простых заклинаний. Королева же сплела её играючи. Что ж, зато такую защиту незаметно не взломает даже доктор магических наук.

— Рада, что вы не стали своевольничать, — Раймунда села за письменный стол и извлекла из ящика какую-то бумагу. — Ознакомьтесь и подпишите.

— Что это? — подозрительно прищурился Шардаш.

— Список обязательств или договор, как вам будет угодно. Зачитывать не стану — это ваше дело, — в голосе королевы прозвучали властные нотки. — Советую подписать, от этого многое зависит.

Профессор подошёл и забрал бумагу. Он ощущал пронзительный взгляд Раймунды — такой приличествовал бы королю, а не королеве. Невольно закралась мысль: кто на самом деле управляет государством?

— Его величество, несомненно, осведомлён…

— Господин Шардаш, — гневно оборвала его Раймунда, — не советую играть подобными вещами. Одно моё слово — и всё для вас рухнет.

Шардаш шумно втянул воздух и прижал бумагу рукой к столу. Глаза его впились в лицо королевы, зрачки чуть сузились.

— Я не угрожаю, ваше величество, просто напоминаю, что перед вами тёмный. С людьми совладать легче во всех смыслах.

Раймунда усмехнулась и встала. Благодаря каблукам она немногим уступала в росте профессору и теперь второй тенью нависла над столом. Холёные пальцы вертели волшебную палочку, губы скривились в усмешке.

— Я совладаю, — заверила королева. — Лучше читайте и не испытывайте моё терпение. Долги надлежит отдавать, а подданным — помнить, кому они присягали на верность, господин Шардаш. Независимо от цвета их сущности.

Профессор промолчал, сделал пару глубоких вдохов и склонил голову в знак покорности. Раймунда кивнула и села на место, скрестив пальцы на пресс-папье.

Шардаш углубился в чтение. Он всё больше мрачнел, но в конце потянулся за пером.

— Так сразу? — удивилась королева.

— Ваше величество не оставило мне выбора.

Раймунда заметила, что ей нравится подобное благоразумие, и пододвинула профессору письменный прибор. Она торжествовала и в то же время сожалела о столь лёгкой победе. Залог был выбран верно: ради Мериам Ики Тревеус Шардаш согласился бы на любые условия. Впрочем, королева намеревалась заплатить за услуги не только возвращением девушки — звонкой монетой и личным дворянством.

— Я умею ценить преданность, — улыбнулась, на этот раз царственно, Раймунда и ткнула пальцем в нужное место: — Вот здесь. Я даже не прошу расписки кровью или клятвы, целиком и полностью полагаюсь на вашу честность. Моя честность не обсуждается. Свидетели Прародители сущего!

Шардаш хотел подписать обязательства, когда из его рук вырвали лист со словами:

— А ну-ка, дайте мне!

Раймунда изумлённо уставилась на повисшую в воздухе бумагу, а потом, побледнев, прошипела:

— Элалий Саамат, как вы посмели?! Довольно фокусов!

Магистр магии снял чары невидимости и спокойно, не замечая метавшей молнии королевы, пристроился читать соглашение у окна. Пару раз хмыкнул, один — качнул головой и вынес вердикт: «У вас богатая фантазия, ваше величество, но, увы, вы не удосужились ни с кем посоветоваться и просчитать не только выгоды, но и потери».

Раймунда подошла к графу Саамату и протянула руку. Он, не споря, вложил в неё документ и посоветовал Шардашу не подписывать его.

— Пожалуйста, уйдите, мы всё обговорим после, — потребовала Раймунда. Лицо её вновь обрело холодность и бесстрастность.

— Нет, сейчас, — возразил Магистр магии. — Я не позволю вам совершать глупости такого масштаба. Не дорожите своей жизнью — ваше право, но угроза Лаксене — это уже не смешно. Как и то, что вы творите за спиной супруга. Между тем, именно ему предстоит отвечать за ваши интриги.

— Милорд, здесь посторонние, — напомнила королева. — Мы всё обсудим, тем более, вы нужны мне.

— Ничем не смогу помочь, — отрезал граф Саамат. — Речь о кулоне, полагаю? Так вот, вам я никогда его не отдам. Можете казнить, но долг перед государством я выполню.

— Господин Шардаш, — Магистр магии обернулся к профессору, с интересом и недоумением наблюдавшим за перепалкой, — я освобождаю вас от обязательств перед её величеством Раймундой Серано-Астурцией. Наказание, если оно последует, понесу я как ваш начальник. Если будете сотрудничать с её величеством, то исключительно добровольно, безо всяких бумаг. И если вас арестуют, — он с вызовом глянул на притихшую Раймунду, — я подам в отставку и покину Лаксену.

— Ступайте, господин Шардаш, — махнула рукой королева. — Государственные дела не для ваших ушей. Однако прошу остаться во дворце. Фамильяр передаст вам указания. И, — Раймунда взяла себя в руки и снисходительно улыбнулась графу Саамату, — что бы ни говорил наш рассерженный Магистр магии, слово монарха превыше всего. Даже не моё.

Профессор нахмурился, пытаясь понять, что скрывалось за последними словами королевы. Несомненно, у неё имелся туз в рукаве. Если Шардаш всё понял верно, король Страден встанет на сторону супруги. Тогда, безусловно, придётся безропотно подчиниться, чтобы избежать казни за измену, и даже Элалий Саамат промолчит.

Отвесив королеве низкий поклон и приложившись к руке, профессор покинул кабинет. Охранные чары специально для него временно спали, двери сами собой отворились и захлопнулись.

Едва затихли шаги Шардаша, как Раймунда сгорбилась и прошептала: «Зачем, зачем ты это делаешь? Обвиняешь меня в низости — и сам поступаешь так же».

Обойдя графа Саамата, королева упёрлась лбом в стекло. С каждым мгновением плечи её расправлялись, и вот к Магистру магии обернулась прежняя властная, знающая себе цену женщина.

— Я просила не мешать, пыталась посвятить во всё, — напомнила она, — а ты же занялся гнусным шантажом. Ты не смог простить пощёчины, я не прощу сегодняшнего дня. Уходи и делай, что хочешь. Справлюсь сама, если надо, умру, но Темнейшего на троне Лаксены не будет. Оборотень принесёт кулон мне, потому что тебя, Элалий, Страден сегодня же отправит на север. Проблем там много, маги не справляются, вот и поможешь.

— Иногда кажется, что ты больна, Мунда, — покачал головой Магистр магии. — Может, я чего-то не знаю, и ты куда-то влезла и теперь с помощью сомнительного сговора с Шагающими по воде пытаешься выбраться? Тогда я помогу, но только тогда. Ну же, ты всегда была откровенна, Страден не узнает.

Граф Саамат выжидающе смотрел на Раймунду, но та заявила — причина всего одна — будущее Лаксены.

— Только видим мы его по-разному, — с горечью добавила королева и, видя, что Магистр магии не намерен уходить, ушла сама.

Что ж, она не желала подобного развития обстоятельств, но победить упрямство графа Саамата ей не под силу. Оставалось надеяться, что старания и жертвы окупятся. В крайнем случае, освободившийся от гнёта Империи король женится снова.

Глава 25

Раймунда закрыла глаза и несколько минут, не двигаясь, простояла у открытого окна. Несмотря на зимнюю стужу, ей было жарко, так жарко, что королева даже вышла на балкон. Она надеялась — ночная Наисия успокоит, но ошиблась.

Город переливался магическими огнями над Университетом и Академией чародейства, блистал серебряными бликами снега на крышах и кронах деревьев, тонул в прозрачном лунном свете, но не унял беспокойства.

Королева оперлась о перила и перегнулась, скользя взглядом по стёклам дворца — кое-где ещё горели огни. Затем посмотрела налево, на панорамные окна своих покоев, и сжала пальцы так, что металл впился в нежную кожу. Пальцы тут же примёрзли, но Раймунда будто не замечала боли, как до этого не замечала холода.

Покоев Страдена она не видела, но знала, чем он занят.

Вчера они вновь провели ночь вместе. Страден целовал и ласкал жену, шептал разные глупости, радовался, как ребёнок оттого, что Раймунда сменила гнев на милость и снова нежна с ним, а королева играла, изображая чувства.

В юности, когда она принимала решение о замужестве, король даже нравился Раймунде, теперь всё ушло. Но она старалась, чтобы он не заметил, и неустанно напоминала себе о долге.

А Страден любил её, как прежде — чего только стоила его привычка украдкой сжать на людях пальцы супруги или поцеловать руку настоящим, а не придворным поцелуем. И он всё так же шептал имя супруги во время близости.

Раймунда сама не понимала, что произошло между ними, знала лишь — их теперь разделяла пропасть, только Страден её не замечал. Впрочем, чего ждать от любящего супруга, верящего, что его чувства взаимны? Он, наверное, сойдёт с ума, если Раймунда не вернётся. Что ж, зато не потеряет страну. Быть королевой — это не только быть супругой короля.

Раймунда с трудом отдёрнула руку и подула на пальцы. Только сейчас осознав, в каком виде стоит на морозе, королева вернулась в спальню, плотно закрыла окно и балконную дверь и присела на корточках у огня.

Позволив себе пять минут слабости и согревшись, Раймунда нажала на скрытую в облицовке камина пружину, взмахнула волшебной палочкой и начертила на выдвинувшейся пластине пару символов. Открылся тайник. Королева извлекла из него стопку шифрованных записок и устроилась перечитывать их на кровати.

В первый раз эти строки вызвали страх и ненависть, сейчас разум отбрасывал эмоции, оставляя только факты.

Собственно, этого следовало ожидать. Государственный долг подошёл к критической отметке, почти сравнялся с годовым доходом Лаксены, и Темнейший намеревался потребовать его выплаты. С процентами. Нет, не теми, что простил: императора, как и всех демонов, отличала хитрость, и он заложил в договор двойные проценты. В ворохе бумаг так легко не заметить одну единственную строку, которая может пустить по миру: «В случае задержки выплаты оговоренной суммы более чем на сутки, заёмщик вправе требовать неустойку по своему усмотрению».

При погашении долга частями вводилась новая система процентов, накладывавшаяся на старую. И, в довершения всего, за начавшийся год надлежало расплатиться в полном объёме: соглашение с Темнейшим о частичном списании долга заключалось в прошлом. В этом всё начиналось с чистого листа, но система расчётов оставалась прежней.

Раймунда подсчитала и поняла — долг королевству не выплатить, если не обобрать подданных до нитки.

По донесениям шпионов, посланник императора прибудет в начале февраля. Между тем, соседнее государство уже считало Лаксену своей провинцией и делило её территорию между аристократическими родами.

Верные люди, не пойманные Чёрным дозором, сообщали — в случае отказа платить по счетам, Темнейший пойдёт на радикальные меры. Какие, Раймунда прекрасно понимала. Нет, не война, а блокирование торговых путей. Лаксену отрежут от всего остального мира, а короля принудят добровольно передать корону Темнейшему.

Под конец Раймунда оставила последнее донесение — копию приказа, полученного кланом Видящих. Бумага была заляпана кровью и, вероятно, стоила шпиону жизни, но всё же попала в руки королевы. Страдена надлежало похитить. Когда — неизвестно, поэтому промедление могло стоить слишком дорого.

Первые записки датировались прошлым годом, эту королева получила на второй день Новолетья. Зашифровал и передал её маг, много лет успешно изображавший имперца, самый лучший шпион Раймунды. Оставалось надеяться, что он всё же сумел сбежать.

Королева свернула записки и убрала обратно в тайник, затем извлекла из него пару колец — не драгоценностей, а сосудов с магией, и серебряную цепочку с тоненькой подвеской-листиком. В ней поблескивала то ли капелька крови, то ли какая-то жидкость.

Вернув стене над камином прежний вид, Раймунда быстро надела подвеску и кольца, скрутила волосы в жгут, закрепив шпильками на затылке, и прошла в гардеробную. Поколебавшись, королева выбрала привычный костюм для тайных прогулок: он не стеснял движения и позволял без проблем ездить в мужском седле.

Нажав на панель сбоку от зеркала, Раймунда достала из очередного тайника кинжал и короткий меч. Некогда, ещё до замужества, она занималась фехтованием как составной частью подготовки мага, выучила азы владения оружием в Академии, но с тех пор ни разу не брала в руки клинок. Королева сомневалась, что сможет запросто воскресить забытые навыки, руки тоже отвыкли от веса меча, но на такую встречу не шли безоружными.

Клинок станет последним средством защиты, если подведёт волшебная палочка.

Убедившись, что ничего не забыла, Раймунда вернулась в спальню, сотворила фантом спящей себя на постели, потушила свет, открыла пространственный коридор и смело шагнула в темноту, казавшуюся воплощением Мрака.

В лицо ударил холодный ветер.

Раймунда зажгла световой шар и осмотрелась: никого, только кружится снег над замёрзшим морем. Но королева не спешила обманываться показным безмолвием. Воздух тут же окрасился всполохами защитных рун, а камни в перстнях засияли, пробуждённые ото сна дыханием.

Королева понимала: без кулона огня невозможно повелевать вампирами, но надеялась договориться с ними. Искать артефакт не имело смысла: граф Саамат помешает любым поискам, заберёт камень себе.

Раймунда впервые солгала Магистру магии, но, как она полагала, во благо. И его тоже, потому что не он, а королева осталась в долгу перед Лаксеной. Если не наследник, то спокойствие и процветание страны. Может, именем Раймунды даже назовут Университет или поставят памятник.

Королева усмехнулась и, отринув сомнения, крикнула:

— Ну, я пришла. Долго мне ещё ждать?

Ветерок ласково коснулся щеки, на этот раз тёплый, летний, и высокий детский голос прошептал: «Мы уже здесь, мы ждём. Подставь же руки!»

Королева обернулась и увидела стайку сильфов, паривших неподалёку. Тонкие, воздушные, невесомые, они казались душами подростков, но каждому, Раймунда знала точно, было не меньше сотни лет.

Сильфы встали по бокам королевы, выжидая. Она в последний раз оглянулась, выловила взглядом одинокий огонёк за деревьями, наверное, рыбацкую хижину, и вытянула руки. Сильфы подхватили её и понесли над морем.

Странно, но Раймунда ничуть не замёрзла. Казалось бы, там, наверху, мороз должен пробирать до костей, но ничего подобного. Лишь в ушах свистел ветер, а внизу плыло белое пятно — безмолвное зимнее море.

С каждой минутой духи увеличивали скорость, и вот королева перестала что-либо различать.

Летели долго, не меньше получаса, пока, наконец, сильфы не начали снижаться и не юркнули в воздушную воронку, оказавшуюся пространственным коридором. По ту сторону виднелась земля, вернее, скалы, острые, как бритва.

Сильфы опустились на груду камней, осторожно поставили на них Раймунду и улетели, пожелав удачи. Королева подумала — она ей точно не помешает.

Капелька в подвеске на груди завибрировала, и Раймунда приняла боевую стойку, готовая в любой момент отразить нападение.

— Ну, здравствуй! А говорила, что не придёшь…

Лёгкий шелест крыльев подсказал, откуда надлежит ждать гостя.

Седовласый глава клана Шагающих по воде опустился на камень перед королевой, сложил крылья и сверкнул алыми глазами. От него веяло тленом, и Раймунда невольно попятилась, едва не упав. Впервые в жизни она вдыхала запах крови, перемешанный с вонью гниения плоти и разлагающейся пищи. А ведь перед королевой стоял высший вампир! Однако смердело от него, как от умертвия.

— Извини, недавно пообедал, — вампир вытер рот ладонью.

Королева заметила кровь на клыках и зубах.

— Я стар, разве человеческие старики пахнут розами? — рассмеялся Неспящий, заметив брезгливую гримасу Раймунды. — Сейчас, всего пару минут, и желудочный сок сделает своё дело. Если бы здесь жили люди, мне бы не приходилось питаться такой гадостью. Но, увы, чистой крови не достать, приходится убивать нежить.

— Мне это неинтересно, — на смену эмоциям пришло королевское спокойствие. — Я пришла, чтобы закончить обсуждение договора и разработать совместный план действий. Но для начала хочу увидеть девушку. Надеюсь, она цела?

— Цела, — подтвердил вампир. — Я поместил её у себя, чтобы не смущать молодых.

Раймунда нахмурилась, но удержалась от напрашивающегося вопроса.

Вслед за Неспящим королева проследовала к руинам дворца. Если бы не световой шар, она непременно упала бы и в лучшем случае сломала ногу. В худшем её путь окончился бы у кромки льда там, внизу.

Королева заметила, что к ним присоединилось ещё четверо вампиров, и крепче сжала палочку. Они держались чуть в стороне, но постепенно зажимали в тиски, делая попытку бегства невозможной.

Раймунда гадала, успеет ли в случае опасности открыть пространственный коридор — куда угодно, хоть на морскую гладь. Теоретически кольцо с рубином сработает не хуже кулона огня, но только однажды, второго шанса не представится. Накопитель даст подпитку, а заговорённая кровь, сделанная по рецепту Бардиса Ики, поможет противостоять чарам Неспящих. Однако надлежало помнить об острых зубах вампиров и понадеяться на собственную реакцию.

Один-два укуса — не страшно, но больше уже грозили параличом. Но это цветочки по сравнению с гипнозом: против него бессильна любая магия.

Магистр магии хмуро выслушал Страдена, который, как и предрекала Раймунда, отправил его на помощь северным магам. Повода отказаться не нашлось, пришлось смириться и покинуть Наисию. Однако граф Саамат сумел изменить условия поездки, сократив её до трёх дней. Магистр магии не собирался охотиться на нечисть, когда в столице решалась судьба государства. Граф Саамат надеялся — за столь короткий срок Раймунда не успеет ничего предпринять. Её поведение пугало и вселяло подозрения — не одурманили ли королеву?

Не выдержав, перед отъездом Магистр магии заглянул на дворцовую кухню, чтобы проверить посуду: если бы кто-то подлил или подсыпал что-то королеве, или воспользовался проклятием безумия, остались бы следы. До Новолетья Раймунда вела себя нормально, значит, нечто произошло на переломе лет.

Повара в недоумении и страхе косились на графа Саамата, который приказал сложить все приборы и посуду, так или иначе связанную с королевской трапезой на столе, и внимательно её осмотрел.

Розовое стекло не среагировало, не почернело — проклятие исключалось. Однако Магистр магии не успокоился и позвал лучшего проклятийника Академии чародейства. Тот битый час разглядывал под разными углами каждый дюйм утвари, но тоже ничего не нашёл. Ошибка исключалась: два бывалых мага не могли просмотреть распадающуюся кристаллическую решётку на стенках бокала или кастрюли.

Не обнаружил ничего и Шардаш. Ему граф Саамат поручил искать следы различных примесей и ядов: нюх и зрение оборотня невозможно провести.

Разочарованный и одновременно успокоенный Магистр магии разрешил поварятам положить всё на место. С одной стороны, пугало то, что Раймунда творила глупости по собственной воле, с другой — радовало, что никто её не околдовал.

Отослав проклятийника, граф Саамат попросил Шардаша задержаться и расспросил об окончании разговора с королевой. Она предсказуемо приказала отыскать кулон огня.

— Надеюсь, вы понимаете, господин Шардаш, — сообщить о находке нужно мне? — Магистр магии сверлил профессора глазами.

Они стояли на лестничной площадке и являли собой странное зрелище: двое беззвучно беседующих людей. Вернее, существ, потому что Шардаш человеком не был.

Профессор возразил — имя графа Саамата в выданном письменном предписании среди доверенных лиц не значилось, поэтому он ничего не сможет ему сообщить.

— И каково наказание? — Магистр магии недовольно скривился. — Жизнь невесты?

Шардаш не ответил. В бумаге не было ни слова о Мериам, зато на ней стояла королевская печать. Идти наперекор Страдену профессор не желал, поэтому промолчал, что перед отъездом ему надлежало зайти к Бардису Ики и узнать, как продвигаются дела. Над чем, не уточнялось — значит, алхимик должен знать.

— Господин Шардаш, я хочу вам помочь, — с нажимом произнёс граф Саамат. — Более того, я могу вам помочь. И догадываюсь, где прячут госпожу Ики.

Профессор встрепенулся. Ноздри его затрепетали, как у зверя, готового к прыжку. С губ едва не сорвалось громкое: «Где?!», но Шардаш сдержался, выбрав молчание.

— Увы, не в Лаксене, — развёл руками Магистр магии на невысказанный вопрос. — Точное место не назову, только континент — Метила. Сами понимаете, он велик, координат у меня нет, поэтому проявите благоразумие и не пытайтесь добраться туда в одиночку — ваша смерть никого не спасёт. Так что с поручением? Сведения за сведения.

— Это приказ короля, милорд, простите, — опустил голову профессор.

Известие о том, что Мериам так далеко, наводило панический ужас. Израненный войной магов континент казался воплощением Преисподней, местом, откуда не возвращаются. Открыть туда пространственный коридор невозможно, даже полностью выложившись. Шардаш сомневался, что это смог бы даже Элалий Саамат или Темнейший: без накопителя это было очень рискованно.

Граф Саамат понимающе кивнул и помянул недобрым словом Раймунду.

Вероятно, Страден, не глядя, подписал бумагу, которую королева подсунула в кипу документов. Она убедила — речь о сущей безделице, обычном артефакте для коллекции. Оставалось только гадать, почему король не заметил приписки о неразглашении.

Или Раймунда подделала подпись мужа и поставила его печать? Этого Магистр магии не знал и подозревал — никогда не узнает.

Попрощавшись с Шардашем и убедив того извещать себя о ходе поисков, граф Саамат направился в покои Раймунды. Он желал ещё раз поговорить с ней.

Магистра магии постигла неудача: Раймунда уехала в гости к дальней родственнице. Однако граф Саамат извлёк выгоду и из этой ситуации: решил внимательно осмотреть комнаты королевы. Интуиция подсказывала — там кроется разгадка последних событий.

Нет, Магистр магии не наделся найти в комнатах следы проклятия или чар: такие вещи он бы почувствовал сразу, потому что не раз бывал в покоях Раймунды накануне и после Новолетья. Граф Саамат надеялся разыскать тайник. Магистр магии не сомневался — таковой существует.

Королева предусмотрела подобный исход событий: графа Саамата встретило сигнальное охранное плетение, покрывавшее двери в кабинет и будуар. Разумеется, Магистр магии мог его взломать, но о вторжении тут же стало бы известно Раймунде.

Графу Саамату ничего не оставалось, как вернуться в приёмную, набросать записку и подсунуть под дверь кабинета. На первый взгляд она походила на обычный чистый лист, но маг различил бы буквы. В записке Магистр магии написал шифром, известным только им двоим: «Я готов выслушать, объяснись».

Граф Саамат полагал — Раймунда преувеличила проблему, выдумала причину для поездки, но убедился в обратном. Дела обстояли плохо, магов действительно не хватало, а нечисть, потеряв страх, нападала среди бела дня.

Крестьяне боялись выходить из домов, дороги опустели.

Магистр магии не стал выслушивать отчёты и сам осмотрел окрестные леса. Он предусмотрительно взял с собой крылатого коня и теперь, зависнув над кронами, просто раскидывал сеть, по ней определяя, кто или что населяет чащу.

Убедившись, что тёмные низшие твари плодились с неимоверной скоростью, граф Саамат предположил чьи-то происки. Всё выглядело так, будто нечисть хлынула в Лаксену через прорыв в материи, или кто-то специально открыл для неё портал.

Отсутствие высших тёмных наводило на мысль — именно они повинны в случившемся.

Лаксена соседствовала с четырьмя государствами: горами её обнимала Империя, с юга простиралась Дакория, а с севера тянулись леса Мешалена и Стрии. Граф Саамат сомневался, что Темнейший опустился до подобного, поэтому сразу отмёл Империю. Дакорию тоже — там жили потомки смешанных браков между эльфами и людьми, которые, как и остроухий народ, не переносили тёмных. Оставались Мешален и Стрия. В обоих мог найтись какой-нибудь не в меру амбициозный маг любой расы.

В любом случае надлежало найти своеобразную дверь и закрыть её, и лишь потом заняться истреблением тёмных.

Граф Саамат изложил всё это магам, собравшимся в доме сельского старосты. Повисшее в комнате молчание свидетельствовало о том, что его слова их не обрадовали.

Магистр магии обвёл глазами собравшихся, велел по очереди назваться и оценить свои способности. Он не столько слушал, сколько смотрел, следил за мимикой и жестами, выдававшими ложь. Конечно, кого ещё пошлют в глушь, на север? Только недавних выпускников и неудачников.

На середине знакомства с подчинёнными графа Саамата прервали. Он обернулся на звук хлопнувшей двери и увидел женщину в тулупе и пуховом платке. По характерной поясной сумке и множеству мешочков на поясе Магистр магии признал в ней ведьму.

Не обращая внимания на косые взгляды: чародеи свысока посматривали на не получивших высшего образования кудесниц леса, — женщина подошла к столу и положила перед графом Саааматом завёрнутую в платок вещь. Тот удивлённо вскинул брови и поинтересовался, чего она хочет.

— Избавить лес от всякой дряни, милорд, — чистосердечно ответила ведьма и сняла платок, обнажив «баранку» поседевших рыжих волос.

— Да, я знаю, кто вы, — улыбнулась женщина. — Не тёмная деревенщина, какой наверняка считают меня кудесники-маги. Собственный муж, и тот твердил, что я всего лишь травница и повитуха.

Ведьма рассмеялась, но тут же стала серьёзной, развернула платок и показала графу Саамату осколок стекла:

— Я нашла это в лесу. Если тут не кровь, то я действительно дура. А вы взамен на помощь, милорд, поможете отыскать внучку. Если стража с инспекторами никуда не годятся, пусть уж министр магии поможет.

Не спрашивая разрешения, ведьма села.

— Госпожа…

— …Ики, только я по имени привыкла. Власелена. Так как, кровь ведь? А если кровь, то кто её в склянках носит? Маги, называется! Так-то они лес смотрели! А я целую гору таких склянок в логе нашла, благо живу недалеко, а белочек зимой подкармливать надо.

Воистину, ведьма! Кому ещё придёт в голову не только не прятаться от опасности, но и носить зверям еду? И, судя по всему, Власелена знала куда больше, нежели сказала, иначе бы не лучились самодовольством глаза.

Граф Саамат сопоставил фамилию, внешность и возраст женщины и пришёл к выводу — перед ним бабушка похищенной адептки. Вот уж позавидуешь фантазии Прародителей сущего! Магистр магии полагал, будто окажется вдалеке от этой истории, а опять оказался в самой гуще.

Не обращая внимания на сопение Власелены и протесты со стороны магов, которым не нравилось присутствие ведьмы, граф Саамат достал волшебную палочку и коснулся осколка стекла. Его интересовали не капли крови, а следы владельца вещи.

Работа требовала полнейшей тишины и сосредоточенности, поэтому, когда ведьма начала переругиваться с чародеями, граф Саамат выставил всех вон.

Власелена подчинилась со второго раза, когда Магистр магии с напором повторил: «Вас это тоже касается, почтеннейшая».

Граф Саамат никак не мог уловить ауру, понять, вампир какого клана трапезничал неподалёку. Упыри бы кровь в склянках не хранили — определённо, высший тёмный.

Однако Магистр магии не отчаивался, смешал человеческую и эльфийскую магию и получил, наконец, призрачный шар. В нём, будто в мыльном пузыре, отражалась вампирша с необычно расставленными крыльями.

Раз — и шар-пузырь лопнул, оставив тончайший рисунок на осколках исследуемого стекла. Бывалому магу он говорил не меньше, чем нюх оборотню.

Граф Саамат уже разгадал загадку, только предпочёл бы другой ответ.

Шагающие по воде обманули Раймунду, о чём бы они ни договаривались, и запустили в тыл мнимому союзнику тварей с Метилы. Магистр магии не сомневался — в лесу отыщутся следы открытого сильфами пространственного коридора. Сообща духи могли то, чего не умели даже демоны, недаром их стихией был воздух, то есть пространство со всем множеством его измерений.

Развеяв чары, граф Саамат задумался: остаться здесь или, нарушив распоряжение Страдена, вернуться в столицу?

Когда известно, что искать, найдётся быстро. Соваться в коридор не следовало: кто сказал, что он двусторонний? Нужно всего лишь испортить его, с этим справятся маги уровня выпускников любой школы.

В итоге Магистр магии решил прогуляться вместе с тройкой самых сильных местных магов до места, где Власелена обнаружила пустые склянки из-под крови, и попытаться отыскать пространственный коридор.

Если правда, что шепчут о кудесницах леса, граф Саамат не проверял, так как не принимал всерьёз, ведьма сумеет с помощью животных загнать нечисть и нежить обратно в пространственный вихрь. Хотя бы тех, которые бродили по лесу. Если кое-что перемкнуть, коридор оборвётся, похоронив этих и вновь прибывающих тварей.

Глава 26

Власелена, подбоченившись, замерла у края лога, с вызовом глядя на стоявшего рядом мага. Пару раз они уже встречались: чародей заезжал к Бардису Ики, чтобы посоветоваться насчёт зелий. На Власелену он всегда смотрел свысока, считал обыкновенной травницей. Поэтому алхимик беседовал с магом в лаборатории, чтобы острая на язык супруга не спровоцировала ссору.

Ведьма — редкий для Лаксены вид, в городах не рождались вовсе, в деревнях — одна на несколько поколений, и то, если предки — выходцы из Стрии и Островов северного ветра. Если наберётся на королевство полсотни — редкая удача. Власелена, к примеру, была единственной на всю округу. Она нигде не училась, сама силу в отрочестве почувствовала, книги нужные отыскала.

Родилась Власелена не здесь, а в богатой деревне. Отец держал трактир, так что деньги на обучение нашлись.

Сколько положено, Всаселена отучилась в городе, а потом там и осталась, помощницей аптекаря.

Чтобы завести своё дело, нужно высшее образование, но даже если бы нашлись деньги, окончить Школу чародейства Власелена бы не смогла: не хватало способностей к магии. Ведьмы ничего внутри себя не рождали, не преобразовывали, а брали взаймы у природы. Для чар же нужен иной дар — творца. Так что единственное, на что могла рассчитывать Власелена — диплом ведуньи. Ценился он невысоко, поэтому копить на него деньги девушка не стала.

Работа познакомила Власелену с будущим мужем: тот приходил за ингредиентами для научных изысканий. Готовила их помощница аптекаря — всё чётко, лучше, чем иные кандидаты магических наук. Она отличалась аккуратностью, всегда нужную траву доставала, ни разу неочищенную не продала, с пропорциями не напутала. А ещё владела рецептом дивной настойки, после которой не брали ни болезни, ни усталость. Словом, Власелена обратила на себя внимание Бардиса Ики не только красотой, но и умом.

До свадьбы встречались четыре месяца.

Власелена ушла от аптекаря, помогала алхимику в экспериментах, но девичью честь блюла. Зато без возражений уехала вместе с женихом в лесную глушь: Бардис Ики скрывался тогда от гнева демона и долго в городе не прожил.

Выйдя замуж, Власелена подняла хозяйство, лечила от хворей и сглазов крестьян, налаживала связь с лесом, чтобы принял, силой делился. Родила сына, Арелиса, а теперь переживала за внучку. Накануне сын связался с ней и рассказал, что Мериам пропала ещё в среду. Никаких подробностей не сообщил, лишь поставил в известность, и то, только её, мать — отца Арелис не желал больше видеть и слышать.

Граф Саамат не замечал поединка взглядов: его занимали склянки с кровью. Магистр магии сам спустился в овраг, отрыл их из-под снега и теперь искал подтверждение вчерашних догадок.

Убедившись, что не ошибся, граф Саамат выпрямился, отряхнул перчатки и, не утруждаясь карабканьем по скользкому склону, в мгновение ока оказался рядом с Власеленой. Ведьма от удивления потеряла дар речи: она ещё не видела перемещений без визуальных эффектов.

— Госпожа Ики, что ещё необычного вы заметили в лесу? — между делом Магистр магии послал одного из подчинённых закончить работу со склянками.

— Что конкретно я должна была заметить, милорд? Спрашивайте прямо.

Власелена злилась — граф Саамат ни словом не обмолвился о Мериам, никому не поручил искать её, а занимался исключительно вампирами. Они казались ведьме второстепенной проблемой.

Магистр магии смерил её взглядом и посоветовал:

— Осторожнее с характером, госпожа Ики. Я, конечно, за вспыльчивость в тюрьму не посажу, но вежливость никто не отменял. Как и человеческое терпение.

Ведьма пробурчала, что ничего обидного не сказала, а всего лишь попросила не ходить вокруг да около.

— Тогда идите за мной. Прочёсывать лес слишком долго, поэтому посмотрим сверху.

— А вы, — граф Саамат указал на оставшихся магов, — пойдёте по следам вампиров. Кто-то да найдёт действующий пространственный коридор.

Власелена притихла при виде рыжего крылатого коня. Живое существо впервые не ответило на ласку, более того, попыталось укусить. Ведьма ничего не понимала, проверила на остальных лошадях — те с готовностью приняли её. А крылатый жеребец не желал, не подпускал к себе, скаля зубы. Власелена засомневалась: уж не демон ли засел внутри?

Предположение опроверг граф Саамат. По его зову конь не только подошёл, но и опустился на колени, замерев в почтительном поклоне.

— Он не любит чужих, — пояснил Магистр магии, помогая Власелене забраться в седло. — Очевидно, ведьм тоже. Не бойтесь, не тронет.

Власелена фыркнула, подумав: если её покусает конь, то какая же она ведьма? Просто не успела найти к нему подход, вот и не наладились отношения.

— Смотрите внимательно и если что-то почувствуете, любое беспокойство, скажите, — напутствовал граф Саамат, пристроился впереди Власелены и подобрал поводья. — Коридор такой силы обязательно вызовет возмущение.

Только ведьма хотела отказаться от незапланированного полёта и заявить, что не намерена делать чужую работу, как они оторвались от земли.

Оказалось, бесстрашная Власелена всё же чего-то боялась — высоты. Она отчаянно вцепилась в графа Саамата и не могла заставить себя посмотреть вниз. Пальцы ведьмы вцепились в Магистра магии, как клещи, а сама она готова была признать безоговорочное превосходство чародеев над кудесницами леса.

Наконец Власелена совладала с собой и глянула вниз.

Крылатый конь тут же снизился, паря над верхушками деревьев и едва не задевая их копытами.

Магистр магии привлёк внимание ведьмы к проплешине в лесной чаще: она показалась ему подозрительной. Власелена сосредоточилась на указанной точке и подтвердила, что не ощущает там ничего живого. И деревья будто постанывали — значит, их повалило не бурей. Птиц не слышно.

Конь мягко спланировал под своды деревьев. Ветки царапали одежду, сыпали снег за шиворот.

Граф Саамат спешился и, не спрашивая разрешения, снял с седла посеревшую Власелену. Та тут же, извинившись, скрылась в кустах — вот и верь после этого, что у ведьм крепкий желудок!

Магистр магии дожидался Власелену у искорёженной осины: ей будто выдавило часть ствола. Кора содрана, но ни следов топора, ни зубов не видно. Зато взмах волшебной палочки выявил тончайшую искрящуюся крошку на древесине — следы выброса энергии.

Ведьма заверила — ничто живое такое сотворить не может, только магия:

— А уж это вы по ней знаток, милорд.

Она уже оправилась от полёта и деловито осматривала лес. От глаз Власелены не укрылись ни многочисленные следы ног и лап, ни сломанный кустарник, ни разорённые норы и птичьи гнёзда. Ведьма показала всё это графу Саамату и повела его вперёд — к месту, куда стекались тропки, а лес звенел тишиной. Однако Магистр магии придерживался иного мнения и решительно преградил ей путь.

— Всё, спасибо, дальше вы не пойдёте. Ждите здесь, госпожа Ики, и если что, берите коня. Ведьма ведьмой, но нежить разбираться не станет.

— Пойду, ещё как пойду, милорд, — Власелена обошла графа Саамата и потянулась к поясной сумке. — Потому что без меня вы это не найдёте.

— Стой-яяя-ть! — скомандовал Магистр магии, и ведьма замерла с поднятой рукой.

Граф Саамат отобрал мешочек с порошком и, подумав, отвязал её сумку. Под гневным взглядом застывшей Власелены, лишённой также дара речи, он осмотрел пожитки ведьмы и уничтожил пару пучков трав, пояснив — некоторые виды нежити от их запаха звереют.

— Пойдёте со мной вы только в одном случае, — Магистр магии остановился напротив ведьмы, поигрывая волшебной палочкой, — если перестанете самоуправничать. Указы министерства — закон и для ведьм. Похоже, пора ими заняться, проверить знания и выработать уважение к вышестоящим. Далее, я не люблю напоминать о происхождении собеседника, но вы заставляете. А оно таково, что мне надлежит говорить вам «ты».

Граф Саамат снял заклинание и отдал Власелене сумку. Та, поджав губы, прикрепила её обратно к поясу и поклонилась. Граф Саамат не отреагировал и изменившимся, уже холодным тоном приказал выведать у зверей, где был открыт коридор. Ведьма, скрипя зубами, подчинилась, присела на корточки и выманила из норы лесную мышь. Посадив зверька на ладонь, Власелена поднесла его к лицу, ласково погладила шёрстку пальцем и спросила про нежить.

— Плохи дела, милорд, — вздохнула ведьма, отпустив мышь. — Близко, аккурат за теми осинками, — она указала на три неказистых деревца с обломанными ветками. — И валит оттуда всякое каждую ночь. Сейчас тихо, поэтому зверушка и вылезла.

Граф Саамат обернулся, посмотрел на первую покорёженную осину, затем перевёл взгляд на вторые три, мысленно провёл через них прямую и убедился — коридоров не один, а два. И тот, длинный, из Метилы, они оставили позади. Только он не на земле, а над землёй, о чём свидетельствовали повреждения дерева. В противном случае осину бы наклонило, обнажило корни, а так выгнуло на уровне шести-семи футов нижним вектором выброса энергии, как раз на излёте.

Сильфы ошиблись в расчётах, поэтому потребовалось достроить второй, местный, пространственный коридор как раз за тройкой осин. Математические расчёты это подтверждали — прямая идеально проходила через заданные точки.

Граф Саамат порадовался, что захватил крылатого коня: левитация вытягивала много сил, которые пригодятся для закрытия пространственного коридора, а так на животное можно посадить помощника.

Второй коридор распадётся сам без связи с подпитывающим магом.

— Спасибо, госпожа Ики. И не сердитесь: вы сами заставили. Можете прогуляться до осинок и рассказать, какие непотребства там творятся.

Шутливые слова Магистра магии о непотребствах оказались пророческими. Через пару шагов в нос Власелены ударил запах тлена. Вскоре к нему добавилась гниль.

Зажав нос рукой, ведьма смотрела на остатки пиршества нечисти. Заглянуть за осинки она не решилась, вернулась к графу Саамату, чертившему карту местности. Былая храбрость покинула ведьму, и Власелена хотела оказаться под защитой мага.

Оторвав голову от блокнота, Магистр магии заключил их обоих в «Шар безопасности» и спросил, сможет ли ведьма найти дорогу обратно. Та кивнула и сходу, по солнцу, определила, в какой точке они находились.

За весь обратный путь Власелена не проронила ни звука, даже не стала ругаться со встреченным знакомым магом и безропотно согласилась провести к осинкам бестолково плутавших по лесу чародеев.

Граф Саамат решил — коридор необходимо уничтожить сейчас, пока не зашло солнце, и из него снова не полезли чудовища.

Оказавшись на месте, маги разделились. Часть обеспечивала безопасность, строго следя за малейшим дуновением ветерка, часть сгрудилась у наземного коридора, а самые опытные и сильные проследовали за Магистром магии к покорёженной осине.

Власелена осталась сидеть в центре образовавшегося многоугольника, защищённая со всех сторон магическим пологом. В её задачу входило организовать звериную поддержку, когда из леса повалит нечисть.

Ждать пришлось недолго.

Первым показался упырь, нацелившийся на горло стоявшего чуть в стороне чародея. За ним, будто почуяв опасность, повалили гули, умертвия, баньши, ламии и василиски.

Граф Саамат выругался и крикнул Власелене, чтобы та загоняла тварей в коридор перехода, и ни в коем случае не смотрела им в глаза. Но ведьма уже и так встрепенулась, щедро потчуя нечисть и нежить порошками из сумки, от которой те теряли ориентацию в пространстве и становились лёгкой мишенью для магов.

Задрожала земля, и из чащи понеслась лавина лесных обитателей, пришедших по зову Власелены. Увы, многие гибли в неравной схватке с тёмными, замирали каменными изваяниями от взгляда василисков. Но звери упорно теснили незваных гостей к коридору перехода, в заготовленную Магистром магии ловушку.

Граф Саамат завис над землёй на высоте пятнадцати футов. Он видел пульсацию воздуха, слышал гул пространственных вихрей, ощущал холод, исходивший от пространства напротив. Рядом парил ещё один маг, освоивший левитацию, и кружился другой на крылатом коне Магистра магии. Им втроём предстояло уничтожить коридор перехода.

Магистр магии не смотрел вниз, ожидая условленного сигнала. Он надеялся, что удастся избежать потерь среди чародеев, но понимал: в любом случае не сможет помочь. Либо они, либо коридор.

Наконец сигнал прозвучал, и маги одновременно вскинули волшебные палочки. С них сорвались снопы синих искр и, соединившись, ударили по чуть заметному искажению воздуха.

Сначала всё было тихо, а потом пространство взорвалось, с жутким грохотом извергая потоки искрящихся частиц.

Магов раскидало в разные стороны. Заклинание левитации перестало действовать.

Графу Саамату повезло: его отнесло на ветку соседнего дерева, приложив спиной о ствол. Магу на крылатом коне тоже: животное удержало равновесие, а он успел зацепиться за луку седла. А вот третий чародей рухнул на землю. Оставалось надеяться, что он жив.

Через минуту раздался второй хлопок, сопровождаемый жутким воем и грохотом: самоуничтожился второй пространственный коридор, похоронив с собой часть пришельцев с Метилы. Оставшиеся в страхе разбежались по лесу. Ничего, их либо отловят маги, либо загрызут с подачи ведьмы звери.

Немного придя в себя, граф Саамат спустился на землю. Его слегка пошатывало, но обошлось без травм.

Власелена колдовала над ранеными, врачуя их травами и заговорами. Сама она не пострадала.

Решив оказать посильную помощь, граф Саамат склонился над разбившимся магом и с грустью констатировал: тот повредил позвоночник. Если выживет, то милостью Прародителей сущего и силами хорошего лекаря.

И тут перед Магистром магии возникло встревоженное лицо Эллы. Секретарь попросила его немедленно вернуться в столицу, добавив, что это приказ короля.

— Что-то важное? — нахмурился граф Саамат.

— Её величество пропала. Причем, когда, неизвестно: тревогу забили только к полудню, когда не смогли её добудиться. Оказалось, в спальне не королева, а фантом. Словом, милорд, вы очень нам нужны.

— Буду через час, — кивнул Магистр магии.

Раймунда и раньше уходила, это не удивляло. Во время подобных отлучек королева либо гуляла, либо искала любовников. Иногда ездила куда-то с графом Сааматом, к примеру, посмотреть на занятное в магическом плане место. Но она никогда не пренебрегала правилами безопасности, не забывала о королевских обязанностях. Даже после страстной ночи в объятиях какого-нибудь полукровки, Магистр магии заставал её в десять утра в кабинете, либо в половине десятого в столовой. Вывод напрашивался один: Раймунда не вернулась не по своей воле.

Граф Саамат нахмурился и незаметно коснулся кольца под мороком. Затем, быстро облегчив муки раненого, но не тронув раны, встал и зашагал вглубь чащи. Убедившись, что его не потревожат, Магистр магии укутал пространство «антислухом» и снял морок с мизинца.

Кольцо, как и любая другая драгоценность, изначально легче всего превращается в артефакт, хотя бы потому, что всегда несёт отпечаток владельца, содержит благородные металлы и камни — идеальные проводники магии.

У Раймунды была купленная Магистром магии брошь, у него — кольцо королевы.

Граф Саамат мысленно потянулся к Раймунде и спросил, где она. Он не проверял, работала ли связь на дальнем расстоянии, но надеялся, королева услышит.

— Мунда, не дури! Перестань вести себя как ребёнок. Тогда я согласился учить умную девочку, а выросло… Ваше королевское величество, вы всю Наисию на уши подняли! Имейте смелость отвечать за свои поступки!

Вначале в ушах стояла тишина, но затем Магистр магии уловил нечто, напоминающее вздох, и шёпот: «Я ответила». Больше ничего, сколько граф Саамат ни пытался связаться с королевой. Ни кольцо, ни стандартное заклинание её больше не находили.

Граф Саамат вернулся к Власелене и остальным в дурном настроении. Выбрав мага потолковее, назначил его главным, дал указания и подозвал коня. На вопрос ведьмы, о плате за услугу, граф Саамат одарил её таким взглядом, что Власелена предпочла прогуляться в лес за хворостом.

Магистр магии сдержал слово: через час он стоял на ступенях лестницы королевского дворца. Растолкав придворных, граф Саамат вошёл в покои Раймунды и, не считаясь с этикетом, выставил вон посторонних.

Дамы и кавалеры неохотно потянулись к дверям, и скоре комнаты опустели.

— Элалий, наконец-то! — из спальни Раймунды вышел Страден и поспешил к Магистру магии. — Ваши тут всё уже осмотрели, но решительно ничего не нашли. Может быть, вы?

Король с надеждой заглянул в глаза графу Саамату. Тот кивнул и детально расспросил о пропаже: когда, где, кто? Потом прошёл в спальню и замер над кроватью, пытаясь уловить частички магии.

Грустная усмешка тронула губы Магистра магии, когда он оказался в гардеробной. Развернувшись к Страдену, он сказал:

— Королева ушла сама. Молитесь, ваше величество, потому что я, кажется, знаю, куда.

Король вздрогнул и потребовал объяснений.

Граф Саамат покачал головой, солгав, будто видит лишь остатки пространственного коридора и его координат. Разумеется, отследить перемещение Раймунды уже не смог бы никакой маг: столько времени прошло, но Страден ничего не смыслил в чародействе, а королеву необходимо было защитить. Даже если она и не считала больше его своим другом.

Страден всё спрашивал и спрашивал, а Магистр магии не слушал, отделывался ничего не значащими ответами. Мысли его занимал расчёт построения пространственного коридора в Метилу. Граф Саамат опасался, что не сумеет: слишком много сил потрачено на устранение козней Шагающих по воде. Невольно закрадывалась мысль: уж не специально ли они это сделали, чтобы обезвредить Магистра магии?

— Ничем не могу помочь, ваше величество, — не выдержав, отмахнулся от короля граф Саамат. — Я не прорицатель. Если на то пошло, то не вам ли знать мысли собственной супруги? Сделаю всё возможное, чтобы найти её величество. Только, прошу, не мешайте мне.

— Вы сказали, что знаете, где Раймунда, отчего скрываете? — Страден не позволил Магистру магии уйти.

Король решил не выпускать его, пока не узнает правду. Выражение лица графа Саамата, плотно сжатые губы, необычайная сосредоточенность свидетельствовали: случилось нечто ужасное.

— Это Темнейший? — не выдержав затянувшегося молчания, спросил Страден.

Магистр магии покачал головой и, нарушив правила, воспользовался пространственным коридором. Иного способа отвязаться от короля он не видел, а промедление сокращало жизнь Раймунды.

Граф Саамат пришёл к выводу, что ему необходим Шардаш. Континент огромен, но нюх оборотня выведет к цели.

Собрав все имевшиеся накопители, проверив, заряжены ли кристаллы перемещения, Магистр магии связался с профессором, попросил прервать поиски кулона огня и вернуться в столицу.

— Нужен приказ короля — добуду, — заверил граф Саамат. — Дело государственной важности. Срочность — «должно быть сделано вчера». Заодно вытащим вашу невесту, если она ещё жива.

Упрашивать Шардаша не пришлось — через пять минут он стоял перед воротами особняка Магистра магии. Хмурый граф Саамат встретил его кивком, коротко обрисовал ситуацию и попросил помочь с пространственным коридором.

— Я не заставляю, господин Шардаш, — поспешил добавить он, — потому что расстояние велико, а малейший просчёт с моей стороны… Словом, это ваша жизнь, я ею не могу распоряжаться.

— Там Мериам, — с жаром возразил профессор, — о какой, в Преисподнюю, жизни можно рассуждать! Хоть в Лунный мир!

— Ну да, оборотни любят одну и беззаветно, — пробормотал граф Саамат и провёл Шардаша в дом.

Четверть часа ушла на расчёты перемещения, после чего Магистр магии призвал оружие и велел профессору сойти с ковра. Откинув его, граф Саамат вывел на полу вязь рун, начертил квадрат, скрепив его углы эльфийскими магическими знаками, и встал в центр образовавшейся фигуры.

Шардаш с интересом наблюдал за происходящим. Такому не учили ни в Академии, ни в ордене Змеи. Он ощущал себя неопытным адептом, потому что никак не мог расшифровать знаки, понять, что откуда вытекало.

Граф Саамат между тем продолжал множить рисунки на полу. Один из перстней на его руке засветился: сработал активированный накопитель.

Магистр магии нагнулся и провёл кончиком волшебной палочки по контуру ближайшей группы рун. Они полыхнули огнём и всплыли под потолок.

— Господин Шардаш, — позвал граф Саамат, и профессор занял место рядом с ним.

Магистр магии открыл пространственный коридор и вопреки всякой логике бросил в него кристалл перемещения. Раздался взрыв, пространство завыло, завертелось с бешеной скоростью. Из коридора потянуло ледяным холодом.

Граф Саамат шагнул в вихрь первым, Шардаш — после того, как убедился, что Магистр магии цел.

Идти пришлось долго, борясь с давящими гранями пространства, но, наконец, перед глазами полыхнула молния, и маги оказались на вершине плато, с которого открывался вид на море.

Оглядевшись, Шардаш втянул в себя воздух и сообщил:

— Повсюду нежить. А чуть дальше, внизу, на юге, — вампиры и какое-то жильё.

— Если я не ошибся, это Ветрувия. Государство на побережье, чьи жители любили строить виллы в горах. Где-то там, — граф Саамат сделал паузу, — ваша Мериам. Вряд ли глава клана держит её далеко от дома: лучший кусок приберегают для себя. Здесь нет людей, так что…

Профессор всё понял и поспешил на поиски удобного и безопасного спуска.

Глава 27

Листик на шее Раймунды пульсировал. Она стояла боком к главе клана Шагающих по воде, одной рукой сжимая рубин в перстне, другой — волшебную палочку. Лицо не выдавало страха, но глаза цепко следили за передвижениями вампиров.

Они спустились вниз, в катакомбы под развалинами загородного дворца местного правителя. Повсюду были грибок и плесень. Пахло соответствующее.

Алые глаза вампиров светились, как блуждающие огоньки. Единственный источник света — шар, зажжённый королевой, — парил под низкими сводами, озаряя длинное помещение с ответвлениями по обеим сторонам.

— Ну, и где она? — поинтересовалась Раймунда. — Куда вы меня привели?

— В склеп, — осклабился глава клана. — Туда, куда ты и просила.

Королеве показалось, будто справа наметилось какое-то движение. Не думая, она взмахнула волшебной палочкой. Пронзительный визг подсказал — заклинание нашло жертву.

— Я предупреждала, — пожала плечами Раймунда. — Надеюсь, других сюрпризов не будет? Или слово главы клана Шагающих по воде стоит меньше дрянной выпивки в трактире?

Вампиры загалдели, недвусмысленно щеря зубы, но не напали.

— Это случайность, — заверил глава клана. — Следуй за мной, увидишь девчонку.

Готовая к любому развитию событий, Раймунда рискнула повернуться спиной к провожатым и, нагнувшись, вслед за седовласым вампиром шагнула в одну из отгороженных ниш. По знаку главы клана двое Неспящих отодвинули крышку каменного саркофага, и королева увидела Мериам. Бледная, она напоминала мертвеца.

Не удержавшись, Раймунда наклонилась, чтобы проверить пульс адептки — и тут та внезапно распахнула глаза. Взгляд оказался затуманенным и безжизненным.

— Что вы с ней сделали? — королева выпрямилась и в гневе направила волшебную палочку на главу клана. — Я же сказала: не сметь её трогать!

— Укусов нет, — осклабился вампир, — остальное не оговаривалось. А теперь пойдём, поговорим.

Те же Неспящие, что открыли крышку саркофага, подхватили Раймунду под руки. Та вырвалась и напомнила: вампиры нарушают договор.

В ответ глава клана указал на Мериам:

— Либо ты пойдёшь, либо она умрёт.

— Разгипнотизируйте её, — потребовала королева, незаметно активировав накопитель. — Она не маг, не сбежит.

Вампир поколебался и отдал соответствующий приказ.

Мериам вздрогнула и закричала, увидев склонившегося над ней Неспящего. Тот потянулся к адептке, но наткнулся на чары Раймунды. Она положила руку на плечо Мериам и заявила, что берёт её под защиту.

Адептка вздрогнула и удивлённо посмотрела на королеву. Она не понимала, откуда взялась здесь её величество, зато точно знала, что могут сотворить с ними Неспящие.

Вампиры засмеялись и выстроились полукругом, отрезав путь наружу.

— Подпиши, — глава клана протянул Раймунде лист бумаги.

— Что это? — королева взяла его и, сотворив ещё один световой шар, пробежала глазами первые строки.

Изменившись в лице, Раймунда разорвала пергамент, а остатки сожгла.

— Нет, только Империя, — покачала головой она. — И так слишком большой куш, не правда ли? Выходит, прежние договорённости недействительны. Что ж, счастливо оставаться! Справлюсь без вас. А вы так и останетесь с несмытым позором, нанесённым кланом Вечности.

Королева вскинула голову и с вызовом обвела взглядом Неспящих. После взяла Мериам за руку и спокойно, будто не замечая «живой стены», сделала шаг, другой. Упершись в грудь вампира, Раймунда просто отодвинула его. Не ожидавший такой наглости Неспящий опомнился только тогда, когда королева прошла мимо.

— Мы сдержим слово, — раздался позади Раймунды голос главы клана Шагающих по воде. — Это была проверка. Отдай девочку, её опять отведут ко мне.

— Зачем? — холодно поинтересовалась королева. — Я вам её не дарила, а оборотень уже согласился служить. Ничего, в Империи много людей, каждому достанется по дюжине. Так когда вы надумали выступать? Предлагаю день рождения дочери Темнейшего. На праздник соберётся весь клан Вечности, никто не уйдёт.

Глава вампиров похвалил Раймунду, заметив: она первая женщина, внушившая ему уважение, и предложил обсудить план действий возле уютного очага.

— Девочка свободна, — распорядился Неспящий. — Проводите её в мои покои и накормите. Трогать не смейте.

— Заберёте девицу, когда надумаете уходить, — обратился вампир к королеве.

Мериам упала на колени перед королевой, моля не отпускать её с Неспящими. Все эти дни адептка провела в страхе и сумела осознать всю полноту беспомощности. Это оказалось хуже ожидания казни в тюрьме: тогда вокруг были люди, а не нечисть.

Рассказывая о высших тёмных, Лоопос упоминал и способы защиты, но, увы, для всех них необходима волшебная палочка. Что толку от заклинаний, когда не можешь их применить?

Опытным путём, отбиваясь от вампиров, слюнявивших шею и лезших под одежду, Мериам выяснила, что они боялись огня. Простейшие бытовые чары спасли адептку от изнасилования и принудительного донорства, помогли продержаться до прихода главы клана. Он застал Мериам в кругу шипящих подданных, отчаянно отбивавшуюся огненными плевками. Слабые, они лишь обжигали, не причиняя вреда, злили, но не давали прикасаться.

Оценив смелость и находчивость пленницы, глава клана забрал Мериам к себе. Просто подошёл, взвалил на спину и унёс, дав понять, что намерен развлекаться и есть сам.

А после адептку положили в саркофаг. Это случилось, когда разъярённый после разговора с Элалием Сааматом вампир искал, на ком бы выместить злость.

Мериам грубо волокли, будто куль, не жалея пинков и ударов в спину. Но по сравнению с ужасом, который испытала адептка при виде ворвавшегося в комнату седовласого вампира с горящими глазами, это были пустяки. Мериам тогда показалось, будто он разорвёт её.

Глава клана схватил связанную адептку, швырнул о стену, навис над пленницей острыми клыками, но раздумал, приказал унести в склеп. Там Мериам провела все эти дни, питаясь хлебом и вином, не видя солнечного света и ежечасно слыша свистящий шёпот о том, что сделают с её телом.

Крышка саркофага давила, не хватало воздуха. Вампиры оставили щёлочку для дыхания, но ведь и снаружи были только тлен и зловоние.

Пользуясь тем, что её развязали, Мериам пробовала выбраться, но не хватало сил. Она ощущала себя похороненной заживо и гадала, кто покоился в таких же саркофагах справа и слева, и не парят ли их духи над могилами.

И вот теперь адептка стояла на коленях перед Раймундой и, прижавшись губами к перчатке, молила не допустить повторения кошмара. Мериам знала: королева — сильный маг, с ней в душе расправила крылья надежда на спасение. Слабая, робкая, но не растерзали же их пока вампиры!

Раймунда жестом подняла Мериам и заверила, что не даст её в обиду.

— Ступайте, вас действительно не тронут. Достопочтенный Арминас даст слово, поклянётся луной.

Но глава клана почему-то не спешил с клятвой. Он протянул сморщенную костлявую руку к адептке и с неожиданной быстротой и ловкостью рванул её к себе. Мериам и опомниться не успела, как ладони вампира легли ей на плечи.

Неспящий вкрадчиво зашептал, не сводя взгляда с королевы:

— Я мог бы убить в любую минуту, в любой миг — это ли не гарантия? Иди же, поспи, дитя. Тебя хорошо накормят.

— Так вы даёте слово?

Раймунда окутала адептку серебристым облачком, вынудив вампира отпустить её. Мериам догадалась: королева применила один из видов защитной магии, только выставила не сплошной щит, а плотный рой снежинок, причинявших боль нападавшим при каждом прикосновении. Иначе почему так скривился глава клана, когда частички коснулись кожи, почему отдёрнул пальцы и отступил?

Вампир обнажил клыки и расплылся в улыбке:

— Даю. Эллиах, займись. Пусть девочка ни в чём не нуждается.

Неспящий поклонился и придворным жестом, явно с издёвкой, пригласил Мериам следовать за собой.

Адептка уходила неохотно, то и дело оглядываясь на королеву. Её окружало кольцо вампиров, Мериам насчитала не меньше десяти. В склеп стекались всё новые и новые. Осознав, что происходит, адептка в ужасе крикнула:

— Ваше величество, они вас не выпустят!

Сопровождавший Мериам вампир зашипел и заткнул ей рот. Адептка укусила его и тут же сплюнула: кровь и плоть Неспящего оказалась подобна болотной жиже.

Рассерженный вампир мечом плашмя ударил Мериам по затылку, и та потеряла сознание. Так, бесчувственной, адептку и выволокли из склепа.

Сообразив, что её обманули, Раймунда поспешно отступила к стене, чтобы не позволить ударить в спину. Не давая страху овладеть разумом, королева окружила себя плотной защитной стеной.

— Значит, так, да? — она с вызовом глянула на ухмылявшегося главу клана Шагающих по воде. — Я разрываю договор. Ничего вы не получите, более того, потеряете. Меры я приму. Подпись кровью — серьёзная вещь, Темнейшему понравится.

— Ты ничего не покажешь ему, потому что умрёшь первой.

Седой вампир шикнул на своих, и они потянулись к выходу.

— Опять проверка? — усмехнулась Раймунда. — Только Темнейший всё увидит, если я не уйду отсюда целой и невредимой. И если вы не поможете мне. Договор надёжно спрятан, указания на случай подобного исхода я дала.

Королева лгала, но иного выхода не видела. Вновь обретя уверенность, Раймунда наступала на вампира, пугая синими всполохами, срывавшимися с палочки. Глава клана Шагающих по воде испугался угрозы, и королева вознамерилась обратить его страх в свою пользу.

— Да, признаю, ошибся, — пробормотал вампир. — Думал, раз человек… Приношу свои извинения.

Глава клана изобразил нечто вроде придворного поклона и посторонился, давая дорогу Раймунде. Но она озаботилась своей безопасностью и прибегла к пространственному коридору, чтобы оказаться снаружи склепа. Как выяснилось, позади группы хмурых, напряжённых вампиров. Их оказалось уже двадцать.

Раймунда поняла, что сделала ошибку, и решила менять правила игры на ходу. Разумеется, прежний вариант сотрудничества исключался, но можно попытаться заставить вампиров сделать хоть что-нибудь, например, отсрочить выполнения планов Темнейшего. А там… Там найдётся выход. Королева улучшит охрану мужа, настоит на магическом патрулировании границ, спишется с соседями и даже эльфами. Император не пойдёт против тестя, не нарушит хрупкий мир ради какой-то Лаксены.

Ей нужно всего лишь время.

Вампиры были настроены враждебно. Распустив крылья, они обернулись к Раймунде, поднялись в воздух, но окрик главы клана заставил их замереть.

— Не мешать! — приказал седовласый вампир, появившись в проёме арочного входа в склеп.

И действительно никто из Неспящих не последовал за ними. Вампиры устроились кружком, сложив крылья, выжидая.

Глава клана Неспящих шёл впереди, Раймунда — позади. Они поднимались по руинам построек к сохранившейся, не разрушенной временем, магией и войнами части дворца. Королева увидела и аркаду, на которой устроился вампир во время предыдущего разговора. Надлежало пройти по ней, чтобы нырнуть в прохладу комнат.

Внутри оказалось мрачно и темно — пригодились световые шары, но обжито. Стены обновлены, с потолка свисали светильники причудливой, старинной конструкции. Пол в выбоинах, но вымыт. Покои главы клана и вовсе утопали в предметах роскоши. Чего только стоил инкрустированный камин!

Подняв портьеру, вампир показал Раймунде краешек ложа, на котором лежала Мериам. По виду — живая. Удостоверившись, что адептку не убили, королева согласилась сесть, но от бокала вина отказалась: в него точно что-нибудь подмешали.

— Итак, чего хочет магиня?

Глава клана поглаживал пальцы. Он напоминал паука, для полноты сходства не хватало лишь паутины.

Раймунда молчала, собираясь с мыслями, и скользила взглядом по комнате, намечая пути отступления. Что ж, тут имелось окно, и выходило оно не на пропасть.

Случайно уткнувшись взором в человеческий череп, приспособленный под подсвечник, королева вздрогнула. Откуда на Метиле взяться людям? Кости не выдержали бы столько веков, рассыпались в прах — эти же хорошо сохранились, им не больше пары столетий.

— Магиня хочет взаимовыгодного сотрудничества, — наконец ответила Раймунда.

Спину она не расслабила, так и сидела прямо, напряжённо, будто на приёме.

— Мы нанесём визит клану Вечности, — пообещал вампир, хищно оскалив зубы. — Они некогда обидели нас и заплатят.

— Девятнадцатого января, — назвала королева дату. — Они соберутся, и вы нападёте.

Собеседник кивнул и поинтересовался:

— А какова твоя выгода? Ты явно получишь больше нашими руками.

— Я тоже не люблю клан Вечности, — коротко объяснила Раймунда. — Осталось выяснить, как станем поддерживать связь. И дадим клятву, что никто из нас не предаст другого. Слово жизни: его не нарушит даже демон.

Вампир поморщился и постарался сменить тему, начал расспрашивать о привычках Темнейшего. Однако королева не спешила отвечать, притворяясь неосведомлённой. Теперь она не сомневалась: без кулона огня ей ничего не добиться от Шагающих по воде, посему необходимо под любым предлогом немедленно вернуться в Лаксену. Оставалось надеяться, что Шардаш разыщет артефакт.

Беседа затягивалась. Правда перемежалась с ложью, собеседники улыбались и искали друг у друга слабину.

Принесли обед на троих. Только тогда Раймунда опомнилась, глянула в окно и убедилась: солнце медленно, но верно сползало за горизонт.

Королева позвала Мериам и предложила разделить с ними трапезу.

На вид еда казалась съедобной, а желудок требовал пищи, и после проверки на чары Раймунда решилась попробовать. Как выяснилось, зря, потому что пропустила момент, когда взгляд вампира изменился.

Королева очнулась в таком же саркофаге, в котором некогда лежала Мериам. Судя по всхлипываниям, адептку положили в соседнюю гробницу. Раймунда попыталась выбраться, но крышка не поддавалась.

В голове стоял туман, королева не могла вспомнить ни одного заклинания: сказывалось гипнотическое воздействие вампира.

— Ваше величество, ваше величество! — донёсся до Раймунды голос Мериам. Она уже не плакала. — Вы очнулись?

Королева хотела ответить, но не смогла: язык примёрз к нёбу.

— Я здесь, рядом, — повторила попытку адептка.

Мериам не заточили в саркофаг, оставили сидеть возле гробницы Раймунды. «Королеве нужны подданные», — усмехнулся глава клана, втолкнув адептку в склеп и наглухо задвинув входную плиту.

Мериам обошла помещение, но не нашла выхода. Скудный запас знаний и чар тоже не помог, и адептка присела возле саркофага Раймунды, предавшись отчаянью.

Расслышав шевеление под крышкой, адептка воспрянула духом. Она полагала, вампиры убили королеву: когда её несли, она казалась безжизненной куклой, и радовалась, что ошиблась.

Преодолевая страх и тошноту от омерзительного запаха, адептка обследовала склеп и отыскала то, что сошло бы за рычаг. Просунув его в щёлочку для дыхания, Мериам чуть, буквально на дюйм, сдвинула крышку. Теперь она видела часть одежды Раймунды.

Даже минимальный приток затхлого воздуха благотворно подействовал на королеву. Туман в голове рассеялся, и Раймунда, немного повоевав с волшебной палочкой: ограниченное пространство не давало сделать нужные движения, — выбралась из саркофага.

Будто издалека, из другого мира, долетел чей-то шёпот. Потом королева поняла, что это голос, голос графа Саамата. Он отчитывал её, напоминал об ответственности за поступки. Раймунда устало пробормотала, что уже ответила, хотела всё объяснить, но связь оборвалась.

— Пора отсюда выбираться, — обращаясь к Мериам, пробормотала королева. — Я виновата, я тебя и вытащу. Ты не обязана расплачиваться за мои ошибки.

Адептка ничего не поняла, но расспрашивать не стала, а предложила посильную помощь. Раймунда улыбнулась и покачала головой: «Господин Шардаш должен получить здоровую невесту».

Каменная плита поддалась не сразу, но магия сделала своё дело, пусть и лишила королеву трети энергии. Накопитель пригодился, помог восполнить уменьшившийся запас энергии.

Наложив на Мериам усовершенствованный вариант «антиглаза», Раймунда сотворила заклинание каменного оцепенения и распылила перед выходом из склепа, обезвредив охранников.

— Так, теперь ищем сильфов, — изложила план действий королева, — и возвращаемся в Лаксену. Если наткнётесь на вампира, молчите. Они вас не видят.

— Не надо тратить на меня силы, ваше величество! — взмолилась Мериам. — Они вам нужнее, а поддержание заклинания…

— Я ваша королева, извольте подчиняться, — отрезала Раймунда и раскинула сеть.

Всё вокруг кишело вампирами. Они притаились за каждым камнем, за каждой колонной.

— Далеко собралась?

На крыше возник седовласый глава клана. Миг — и он уже стоял перед Раймундой с обнажённым мечом в руках. Ещё один — и за спиной вампира выросло целое воинство Неспящих.

Раймунда ответила «Огненным глазом». Один из вампиров тут же скорчился и рухнул на землю. Запахло палёным. Огонь пожирал Неспящего изнутри, лишив шанса на спасение.

Глава клана Шагающих по воде раскрыл крылья и, обнажив зубы, ринулся на королеву. Его примеру последовали остальные.

Раймунда отчаянно отбивалась от превосходящего противника, едва уворачиваясь от ударов. Пространство вокруг искрилось от магии, трупы Неспящих множились, но вампиров по-прежнему оставалось слишком много.

Клыки разодрали одежду королевы, оставили порезы на руках, шее, боках.

Раймунда дралась обеими руками: в одной — волшебная палочка, в другой — меч. Оказавшись в середине живого клубка, она надеялась, что Мериам удалось сбежать. В последний раз королева видела адептку у входа в склеп

Силы подходили к концу, смерть дышала в лицо, и королева мысленно потянулась к перстню с рубином. Больше магии не осталось, даже ресурс накопителя исчерпался.

Только сила воли удерживала Раймунду на ногах, руки гудели, а виски ломило от чрезмерного напряжения на грани обморока.

Отразив порцию очередных ударов, королева разбудила древнее заклинание.

Взметнулся огненный вихрь, поглотив всё и вся.

Глава 28

Шардаш покосился на графа Саамата, не зная, позволит ли тот перекинуться. Профессор хотел сэкономить силы и расправиться с нечистью лапами и зубами. Противники — ничего серьёзного, сплошь представители низших видов, наполовину разумные, тратить на таких магию всё равно, что кормить бродяг из золотой посуды.

Оборот должен был пройти легко: в последний раз Шардаш принимал зелье в Фераме, оно успело вывестись из крови.

Магистр магии не замечал вопросительных взглядов: он считывал сведения с раскинутой сети, определяя расстояние до каждого объекта. Пока встречались только гули, по-своему безобидные, но тоже подлежавшие уничтожению.

Графа Саамата беспокоило отсутствие вампиров. Они бы непременно патрулировали территорию, охотились, но сейчас пропали, никого на две мили вокруг. Это настораживало. Магистр магии подозревал, Неспящие что-то затевали.

Не выдержав, Шардаш спросил напрямую. Граф Саамат кивнул, подумав — так даже лучше. Тёмных оборотней он не боялся и с интересом наблюдал за превращением.

— Серебристый горный, чистокровный, — Магистр магии смело подошёл к сменившему облик профессору и легко увернулся от клацнувших зубов. — Пора бы запомнить мой запах, господин Шардаш, не хочу портить вам шкуру.

Граф Саамат спокойно, будто домашней собаке, протянул Шардашу руку. Оборотень обнюхал её и притих, признав. Шерсть пригладилась, зубы спрятались.

— Да, пропустил в своё время, — задумчиво протянул Магистр магии, обойдя Шардаша. — Рост выше среднего, опасный вид. Что ж, ближайшее умертвие наверняка чуете, подсказывать не буду.

Профессор нырнул в расщелину между камнями, а граф Саамат сел, раскинув сеть на пять миль. Он улыбался, наблюдая, как одна за другой исчезали светящиеся точки нежити. Шардаш работал быстро и споро, без осечек.

Различив крупное скопление алых всполохов, Магистр магии свернул сеть и, окликнув профессора, начал поспешно спускаться вниз.

Вчетвером есть шансы продержаться на Метиле ещё сутки, а вот через пару минут у Раймунды шансов выжить может не оказаться, поэтому нужно торопиться.

Шардаш не заставил себя ждать и без понуканий прыгнул в зев пространственного коридора. Он вывел магов к развалинам то ли дворца, то ли виллы. Сеть здесь не работала: мешали помехи, но профессор уловил знакомый запах и со всех лап рвался вперёд.

Заготовив парочку атакующих заклинаний, граф Саамат удержал магической петлёй Шардаша, собиравшегося спрыгнуть с галереи во двор. Влюблённый оборотень рвался спасти любимую, позабыв о том, с каким кланом имел дело. Магистр магии же понимал: Шагающих по воде можно победить колдовством, но не зубами. Звериный облик делал Шардаша беззащитным против гипноза и магии крови.

Профессор дёрнулся, ощерился. Он воспринимал графа Саамата как помеху.

Какая осторожность, когда там, посреди гари, смерти и тлена Мериам! Живая, хоть и раненная: к её аромату примешивался запах крови.

Но, наконец, человек взял вверх над зверем, и Шардаш сменил облик. Быстро одевшись, он первым спрыгнул на камни и нос к носу столкнулся с седовласым вампиром. Тот возник из ниоткуда, профессор даже не почувствовал запаха.

Вампир взмыл в небо и обрушился на Шардаша всей мощью оружия, когтей и зубов. Обычное заклинание не сработало, профессору пришлось упасть и перекатиться по земле, чтобы избежать ранения. Вскочив, он выхватил меч и, заслонив им глаза, начал смертельный танец с главой клана Шагающих по воде.

Шелест крыльев над головой возвестил: к Неспящему подоспела подмога.

— Где королева? — раздался спокойный голос графа Саамата. — Наш разговор ты помнишь, могу выполнить обещание.

Седовласый вампир закрутился смерчем, потоком воздуха отбросив Шардаша в сторону и, взмыв в небо, приземлился напротив Магистра магии. Указав скрюченным пальцем на профессора, глава клана приказал: «Уничтожить! А другой мой».

Граф Саамат знаком дал Шардашу понять: всё в порядке. Он видел то, чего не замечал профессор: повреждения ауры вампира. Жить ему осталось недолго, поэтому Неспящий и проявлял повышенную агрессию: агония часто сопровождалась всплеском сил на грани и даже за гранью возможностей.

Судя по всему, Раймунда воспользовалась перстнем с рубином — даже Магистр магии ощущал запах горелой плоти. Исходил он и от седовласого вампира, но эпицентр находился в другом месте, не во дворе.

— Ты сдохнешь, человеческий маг! Я издали заметил тебя и поджидал, чтобы наказать за дерзость. Гордись: не всякий идёт на корм повелителю.

Глава клана взлетел снова и камнем упал вниз. Казалось, он разрубил графа Саамата пополам, но тот непостижимым образом остался цел, хотя меч и прошил тело от плеча до бедра.

— Старость сделала тебя слепым? — усмехнулся Магистр магии и развеял иллюзию, которую атаковал вампир.

Глава клана не успел среагировать, и меч графа Саамата распорол ему бок.

Сделав пируэт, Магистр магии взмахнул палочкой и одно за другим отправил в вампира два заклинания. И тут же нараспев прочитал третье, эльфийское. Оно тончайшей пеленой укрыло главу клана, вошло под кожу.

Будто бы ничего не происходило, и оскалившийся вампир, плетя чары, бросился в атаку, но внезапно завыл и замотал головой.

Кровавые слёзы потекли из глаз Шагающего по воде, но не красные, а сине-чёрные: в жилах Неспящих текла жидкость иного цвета.

Извергая проклятия, вампир выронил меч, в недоумении глядя на падавшие на землю капли, на покрывавшиеся волдырями руки.

Казалось бы, Неспящий сломлен, победа одержана, но граф Саамат помнил о гипнозе. Не зря: глава клана тут же попытался к нему прибегнуть.

Ставя защиту, Магистр магии не рассчитывал, что сила воздействия будет столь велика. Чужая воля щупальцами проникла в сознание, парализуя мысли, подталкивая замереть и не двигаться.

Граф Саамат ощущал странное тепло, мягкое, приятное — так успокаивали жертву. Жертву… Эта мысль, пробившаяся сквозь стену чужого приказа, заставила Магистра магии встрепенуться и спасла ему жизнь. Клыки вампира клацнули в полудюйме, разодрав воротник и едва не поранив кожу.

Не желая испытывать судьбу, граф Саамат обрушил на Неспящего огненный шквал. Когда пламя опало, на земле остался обугленный труп.

Магистр магии не совершил распространённую ошибку выпускников магических заведений, забывающих о живучести якобы мёртвой нечисти, и пронзил сердце вампира мечом.

Клинок вспыхнул синим пламенем, пожирая остатки жизни, лишая Неспящего возможности возродиться из пепла. Даже после огненной бури скелет и часть тканей остались целы: вампиры так просто не умирают.

Убедившись, что аура главы клана распалась, граф Саамат утёр лоб и глянул на Шардаша: тот уложил двоих Неспящих и сейчас занимался оставшимися двумя. Пара заклинаний «Огненный глаз» — и профессор остался без противников.

Шардаш сухо поблагодарил Магистра магии и принюхался. Нос не учуял ничего кроме запаха разложения и смерти. Других вампиров поблизости не было, зато в отдалении обоняние уловило целую дюжину. Оставалось надеяться, что они не почувствуют гибели главы клана и не поспешат мстить.

Граф Саамат проверил запас сил и со вздохом взялся за один из медальонов на шее. Камень под пальцами засиял, отдавая энергию. Собственный резерв тоже начинал восстанавливаться, но слишком медленно для военных действий.

Не выпуская меча из рук, профессор вёл Магистра магии к цели. По пути им встретилась пара духов. Ими занимался Шардаш: граф Саамат берёг силы.

Маги замерли у груды развалин, над которыми кружили сильфы. При виде чужаков они разлетелись, явив взору страшное зрелище: из-под обугленных камней торчали руки и ноги, походившие на головешки.

Шардаш в три прыжка оказался у кургана и с замиранием сердца принюхался, надеясь не учуять знакомый запах.

Граф Саамат стоял чуть поодаль, вперив взор в верхнюю точку развалин. Он понял, что здесь произошло, и старался не думать о судьбе Раймунды. Откат мог запросто убить её или погрести под грудой камней. Молчание Шардаша лишь укрепляло худшие подозрения.

— Их здесь нет, — наконец с облегчением сообщил профессор и тут же нахмурился: — Но они рядом, и я чувствую кровь.

— Где? — облизнув пересохшие губы, спросил граф Саамат, очнувшись от раздумий.

Шардаш указал на зев склепа и позвал Мериам. Через пару минут адептка отозвалась и опасливо высунулась наружу. По её лицу стекала кровь.

Профессор тут же бросился к Мериам, с ненавистью косясь на недра усыпальницы, скрывшей Раймунду.

— Не смейте её осуждать! — внезапно рявкнул Магистр магии, да так, что оба: и Мериам, и Шардаш, — вздрогнули. — Она ваша королева и не вам её судить!

Граф Саамат подошёл к адептке и уже нормальным тоном поинтересовался, где Раймунда. Мериам ответила, что в склепе, и всхлипнула, уткнувшись в грудь профессора. Тот обтёр ей лицо и убедился, адептка почти не пострадала, её только оцарапало. Пара минут — и кожа Мериам затянулась.

Шардаш вылизал лицо адептки и крепко прижал к себе. Мериам обмякла в его объятиях и, всхлипнув, прошептала, что едва не умерла со страху. Помедлив, она вскинула подбородок, сжала пальцы профессора и пробормотала:

— Я тебя люблю, Тревеус!

Профессор просиял и поцеловал её пальцы.

Граф Саамат обошёл воссоединившуюся пару и шагнул в склеп. Голова тут же загудела от спёртого воздуха и одуряющего запаха гнили, но Магистр магии упрямо шёл вперёд.

Один световой шар плыл под потолком, другой метался по сторонам, выхватывая из мрака то саркофаг, то истлевший гроб.

Раймунда лежала чуть в стороне от главного прохода, так, что не заметишь сразу, но недалеко от входа. На земле сохранились следы волока. Кто тащил, Магистр магии знал — Мериам.

Королева была бледнее полотна. Под глазами залегли тени, кожа приобрела землистый оттенок. Раймунда не двигалась, лежала на боку с согнутыми руками и ногами. Пальцы до сих пор сжимали перстень, спасший Мериам жизнь и погубивший вампиров.

Граф Саамат замер и сцепил руки за спиной. Силой воли заставил себя не броситься проверять ауру: если бы королева умерла, Мериам сказала бы. С другой стороны, адептка до смерти перепугалась, до истерики.

Магистр магии опустился на колени перед Раймундой, обхватил ладонями её голову и с облегчением перевёл дух: жива, тёплая! Только сейчас он заметил кровь, разодранную в клочья одежду и ожоги. Королева дорого заплатила за ошибки и рисковала не дожить до Наисии.

Граф Саамат переложил голову Раймунды себе на колени, ласково провёл пальцами по лбу, убрал слипшуюся от пота прядь и начал лечение. Он понимал, каких сил потребует возвращение королевы с порога смерти, но готов был рискнуть возвращением в Лаксену. В крайнем случае поможет Шардаш: в ордене Змеи учили открывать длинные пространственные коридоры. Если усилить его умения знаниями графа Саамата, всё получится, а память профессора можно потом подчистить.

Кожа королевы медленно розовела. Затягивались рубцы, исчезали рваные раны. Тепло лечебной магии разбегалось по жилам, нормализуя пульс и биение сердца.

Раймунда дёрнулась, сделала судорожный глубокий вдох и забилась в руках графа Саамата: ей показалось, она попала к вампирам. Тот шикнул и уложил обратно, заверив, что поблизости нет Неспящих.

— Элалий…

Дрожащая ладонь королевы коснулась его ладони и безвольно упала. По губам скользнула улыбка.

— Мунда, вот зачем ты это сделала? — укорял Магистр магии, продолжая лечение. — Ты чуть не умерла, понимаешь?! Когда Элла сказала, что ты пропала, и я примчался в Наисию, Страден с ума сходил. Ты о муже подумала? Да и обо мне, в конце концов. Мне не всё равно, между прочим.

— Как раз о тебе я и думала, — вздохнула Раймунда. — Чтобы ты не пострадал в схватке с Темнейшим.

— Глупая! Мунда, мы же уже обсуждали тему Темнейшего. Нельзя с ним воевать в одиночку, — граф Саамат провёл пальцами по её руке, заживляя порезы. — Хвала Прародителям сущего, всё позади! Мунда, где ещё болит?

— Твои ресурсы не бесконечны, — покачала головой королева, — побереги себя. Сомневаюсь, что весь клан Шагающих по воде истреблён. Они чрезвычайно сильны!

— Знаю. Пару минут назад прикончил главу клана. Ничего, я не один, со мной тот оборотень. Выберемся! Ты идти сможешь или понести? — заботливо поинтересовался он.

Раймунда попыталась сесть, опираясь о плечо графа Саамата. Тот напряжённо всматривался в её лицо, потом случайно глянул на затылок и нахмурился:

— Стой, что у тебя там за кровь?

Граф Саамат запустил пальцы в волосы Раймунды. Покачнувшись, она вскрикнула: на затылке притаилась гематома от падения.

— Мунда, скажи, чем ты думала, если думала вообще?! — закусив губу, Магистр магии сосредоточенно восстанавливал целостность сосудов, черпая силы уже из второго накопителя. — Связалась с вампирами, решила, будто они тебе помогут. Да если б я не догадался, где ты, Страдена шантажировали бы трупом. Это даже не «Белый клык», не игра, Мунда, нельзя было идти одной!

— Темнейший хочет убрать Страдена, я пыталась нанести удар первой. Ну а ты… Ты всегда был за мир, а не за войну. А тут необходимы жёсткие меры, риск во благо страны.

Королева вновь устроилась на коленях графа Саамата — здесь она чувствовала себя в безопасности. От лечебной магии слегка клонило в сон.

— Вот не надо такого риска, пусть другие рискуют. И неужели бы я не помог? С теми же эльфами переговорил бы. Мунда, вместе мы бы нашли разумное решение. Обидно, что после стольких лет, ты мне не доверяешь. Или я тебе не друг? Что молчишь, ведь не спишь же?!

— Все ошибаются, прости. И не будем больше об этом.

Пальцы Раймунды вновь сжали руку графа Саамата. На губах заиграла ласковая улыбка. Королева приподнялась, перехватила ладонь Магистра магии и поднесла к лицу. Тот вздохнул:

— Ты поставила Лаксену на грань катастрофы, и всё из-за упрямства. Взрослая женщина, а ведёшь себя как ребёнок. Одна против Темнейшего! Он раздавит и не заметит.

Раймунда слушала и кивала, смущённо потупив глаза.

Крикнув Шардашу, чтобы сторожил, но не входил, граф Саамат раздел королеву и продолжил лечение. Он больше не ругал её, а выспрашивал подробности тайных донесений. Раймунда с готовностью поведала всё, что знала.

Внезапно рука Магистра магии замерла. Он нахмурился и потребовал:

— Мунда, посмотри мне в глаза и не лги. Ты знала о беременности?

Королева покачала головой и тихо спросила, глядя в потолок:

— Я потеряю его, да?.. Я только позавчера поняла, но решила, что обойдётся.

— Мунда, Мунда! — сокрушённо пробормотал граф Саамат, положив ладонь на её живот и пытаясь понять, цел ли плод. — Кто-то ведь в Академии учился, читал о вреде магии и перемещений при беременности. О вампирах и вовсе молчу. Полная безответственность! И что теперь с тобой делать? Запереть, отобрать волшебную палочку? Радуйся, что я чувствую ребёнка, но пульсация слабая, велик риск выкидыша.

— Может быть, это твой ребёнок, — призналась Раймунда, прислушиваясь к собственным ощущениям и пытаясь распознать тревожные признаки, но магия убрала всю боль.

Граф Саамат на пару минут потерял дар речи, потом выпрямился и, заглянув в глаза королевы, гневно спросил:

— Как ты могла? Ты не Страдена предала — Лаксену. Учти, родится темноглазый принц, я лгать не стану. Пусть Страден высылает, пусть отрубит голову!

— Я не знаю, слышишь, не знаю, от кого он! — всхлипнула испуганная королева. — И я сама скажу, если потребуется. По срокам он от Страдена, но у нас с тобой тоже было… Я утром не выпила ничего: дела навалились, забыла.

Граф Саамат поспешил успокоить Раймунду, понимая, чем может окончиться для неё любое нервное потрясение. Потребовалось несколько минут, чтобы сердце королевы вновь забилось ровно.

— Ты вышла замуж за Страдена, — напомнил Магистр магии, вернувшись к прерванному лечению. — По собственному выбору. Не позорь мужа, он не заслужил. Нервы у тебя плохи, Мунда, советую пару месяцев пожить в тишине. Поезжай к родителям. И, надеюсь, ты понимаешь, что отношения у нас чисто дружеские и такими останутся?

Раймунда лукаво улыбнулась, обхватила руками шею графа Саамата, поцеловала и лукаво прошептала:

— Ну, и кто из нас лгун?

— Методы у тебя всё те же, — констатировал Магистр магии и закутал королеву в свой плащ. — И это благовоспитанная девица из рода Астурциев! В чём же я лгу вашему величеству?

— Элалий, хоть поцелуй, право слово! — рассмеялась королева. — Мне полезны положительные эмоции. Безо всяких нотаций, просто поцелуй, и давай отсюда выбираться. Мне ещё Страдена радовать, народу рукой с балкона махать и тошнотой мучиться.

Раймунда подставила губы, но получила поцелуй в щёку.

Граф Саамат бережно поднял королеву на руки и понёс к выходу из склепа.

При виде Шардаша в обнимку с Мериам Раймунда тут же стала серьёзной. Она рассказала, как попала на Метилу и предложила воспользоваться тем же способом. Магистр магии резонно возразил: сильфы им помогать не станут.

— А у вас не хватит сил, милорд, — возразила Раймунда. — Я не сомневаюсь в ваших возможностях, но они не безграничны. Не все вампиры убиты и…

— … и они, похоже, движутся к нам, ваше величество, — оборвал её профессор.

Мериам вздрогнула и спряталась за спину Шардаша. Королева и граф Саамат переглянулись, просчитывая варианты.

«Всё использовала?» — шёпотом поинтересовался Магистр магии. Раймунда покачала головой и вытащила подвеску-листик. Граф Саамат взглядом возразил: «Оставь при себе» и проверил кольца на пальцах королевы: в одном ещё оставались крупицы магии.

— Господин Шардаш, займитесь ими. Я останусь с дамами. Обещаю, с госпожой Ики ничего не случится. Мне нужно около получаса, полагаю, за это время резерв восполнится достаточно, чтобы покинуть континент. Если же вступить в битву с вампирами…

Шардаш понимающе кивнул, не скрывая раздражения, покосился на Раймунду и неохотно отпустил Мериам. Но адептка не хотела отходить и обеими руками вцепилась в профессора.

— Мирри, я таких убивал, — заверил Шардаш. — Их трое, справлюсь. А тебе оставлю на сохранение одежду. Что бы ни говорил милорд, а мне зубами проще.

— Госпожа Ики, — подал голос граф Саамат, — если вашему жениху будет что-то угрожать, без помощи он не останется. Если, конечно, о ней попросит.

Профессор фыркнул: уж чего-чего, а этого он делать не собирался.

Убедившись, что Мериам в безопасности, в склепе, вход в который остался сторожить Магистр магии, Шардаш второй раз за сегодня перекинулся и скрылся из виду.

Вампиров он почувствовал раньше, чем они его. Двигаясь с подветренной стороны, неслышно и быстро, профессор зашёл к ним с тыла и, подпрыгнув, перемкнул зубами спиной мозг одного из троицы. Двойной ряд зубов смял кости, когти разорвали грудь, добравшись до сердца.

Шардаш прикрылся умирающим вампиром как щитом и отразил удар оставшейся пары. Затем размахнулся и швырнул окровавленного Неспящего в товарищей. Попал — один из вампиров рухнул наземь, сбитый телом. Другой кинулся на профессора, но скорость реакции оборотня превосходила скорость реакции человека, и Шардаш успешно уходил от ударов, более того, контратаковал.

Наткнувшись на сильного противника, вампиры уже остерегались близко подходить к профессору. Тот доказал, что одинаково хорошо дерётся и на четырёх, и на двух лапах — крылья Неспящих хранили следы ударов когтей.

Шардаш, усмехнувшись, сменил облик на зверо-человеческий и, не теряя возможностей животного, получил в полное распоряжение магию. Такого вампиры не ожидали. Молодые, неопытные, они долго не продержались.

По возвращении профессор стал свидетелем сцены не для чужих глаз: граф Саамат придерживал за талию Раймунду и что-то шептал ей на ухо. Бледная королева сосредоточенно кивала. Её рука покоилась на плече Магистра магии и слегка поглаживала его.

При виде Шардаша позы мгновенно изменились, а разговор стал громче.

Профессор сообщил, что путь свободен, и прошёл в склеп, где перекинулся в человека и оделся.

Раймунда встревожено покосилась вслед Шардашу. Граф Саамат кивнул и одними губами произнёс: «Как только окажемся в Наисии».

В памяти профессора не сохранится ничего, что повредило бы репутации королевы, граф Саамат уже знал, где и как вновь прибегнет к эльфийской магии. Шардаш ничего не заподозрит.

Мериам опасности не представляла: она ничего не видела и не слышала.

А после этого — спать. Магистр магии догадывался: после прогулки в Ветрувию проспит сутки, если не больше. Можно, конечно, воспользоваться стимуляторами для восстановления потенциала, но естественные способы безопаснее и надёжнее.

— Больше вампиров нет? — поинтересовался у вернувшегося профессора граф Саамат. — Меня интересует зона радиусом в милю.

Шардаш мотнул головой и, помедлив, спросил, чем ещё может помочь. Он догадывался, каких затрат стоили пространственный коридор и лечение королевы: Мериам рассказала, в каком состоянии пребывала её величество. Страдания Раймунды немного притупили злобу, но прощать королеву Шардаш не собирался. Она покусилась на святое — Мериам.

Граф Саамат молча махнул рукой, велев следовать за собой.

Мериам тоже выбралась наружу, щурясь на заходящее солнце.

— Ой, смотрите, сильфы! — она указала на духов воздуха, круживших над руинами дворца.

Мериам никогда раньше не видела сильфов, и они показались ей такими красивыми, прекраснее, нежели в скупых описаниях учебника.

Позабыв о страхе, адептка шагнула вперёд, не сводя с сильфов восторженного взгляда. Шардаш поторопил её, но Мериам не двигалась, зачарованная грациозными созданиями. Глядя на них, трудно было поверить, что они приходились предками Шагающим по воде.

— Ваше величество, вы говорили, сильфы умеют открывать целые порталы, а не только пространственные коридоры, — Мериам обернулась к Раймунде. — Позвольте мне попросить их.

— Не глупи, Мирри, они не станут, — вмешался в разговор Шардаш. — Никуда не ходи, ваше величество, запретите ей!

Но королева хранила молчание, предоставив подданным решать самим.

Сторону Мериам неожиданно занял граф Саамат. Он напомнил: сильфы духи воздуха не только физически, но и внутренне, поэтому их настроение изменчиво. Юная девушка, практически не владеющая магией, может вызвать у них симпатию как неразумное дитя.

В ответ Шардаш возразил, что эти «милые духи» наверняка и похитили адептку.

Мериам покачала головой. Она не помнила ни одного сильфа, только вампиров.

— Если идёте, идите сейчас, пока они не улетели, — поторопил граф Саамат. — Солнце садится, а ночевать здесь — самоубийство.

Адептка сделала шаг, другой и обернулась, попросив Магистра магии пойти с ней. На возмущение Шардаша, почему не его, объяснила: граф Саамат знает о сильфах больше. Профессор обиженно засопел, но промолчал.

Граф Саамат не возражал, поручил королеву заботам профессора, и вместе с Мериам направился к сильфам. Те приземлились на крышу галереи и с подозрением взирали на магов.

— Вы ведь его обманули, но поступили правильно, — отойдя достаточно далеко, прошептал Магистр магии, покосившись на Шардаша. — Сильфы действительно могли видеть, как он убивал вампиров. Когда будете просить, скажите про беременную женщину. Хотя, право, не знаю, разжалобит ли их это.

Мериам остановилась и изумлённо глянула на Раймунду. Не дав адептке сказать ни слова, граф Саамат потянул её дальше, напомнив о времени.

Сильфы встрепенулись, когда Мериам замерла под галереей. Магистр магии предусмотрительно остался стоять чуть поодаль, но достаточно близко, чтобы защитить адептку в случае опасности.

Несколько минут длился обмен взглядами, после чего один из сильфов поинтересовался:

— Ты кто? Люди здесь не водятся.

— Мериам. И я домой хочу, — ляпнула адептка.

Когда поняла, что сказала, было уже поздно. А ведь она заготовила витиеватую фразу, заготовила — и забыла.

Сильф слетел вниз и закружился вокруг Мериам. Та непроизвольно зажмурилась, съёжилась, ожидая неприятностей, но вместо этого услышала тоненький смех.

— Ты забавная, Мериам. Тебя привели маги? — сильф указал на оставшуюся троицу.

Адептка кивнула и с тревогой взглянула на заходящее солнце. Ещё от силы час — и они останутся один на один с целым вампирским кланом.

Мериам шмыгнула носом, а потом и вовсе беззвучно заплакала о своей незавидной участи. Она ничего не просила, просто всхлипывала, но, странно, через минуту адептку окружили сильфы, в один голос интересовавшиеся, что её встревожит.

— Пожалуйста, помогите нам открыть пространственный коридор, — Мериам кулачком утёрла слёзы. — Я колдовать совсем не умею, только что-то простенькое, а королева беременная, нельзя, чтобы её съели. Ребёнок, он ни в чём не виноват, а меня сюда насильно вампиры притащили. Я… я даже сессию сдать не успела и замуж выйти.

При воспоминании о родителях, Бонбридже, предложении Шардаша, на глаза адептки снова набежали слезы.

Сильфы собрались в кружок, засовещались. Затем один из них отделился от товарищей и подлетел к графу Саамату. Тот застыл в ожидании вопроса. Он оказался прост: «Правда ли, что другая женщина беременна?» Магистр магии кивнул, предложив проверить.

— Хорошо, мы немного поможем, — сообщил сильф. — Мы тоже хотим, чтобы вы покинули пределы Метилы: зачем здесь чужаки? Перенесём вас на море, а дальше сами.

Граф Саамат согласился. Если расстояние до Лаксены уменьшится, либо он, либо Шардаш смогут открыть пространственный коридор.

По требованию сильфов все четверо выстроились под галереей. Духи подхватили их под руки и понесли навстречу заходящему солнцу.

Внизу мелькнули силуэты вампиров, которые полчищами стекались к склепу. Теперь даже профессор признавал, спонтанная идея Мериам спасла им жизнь. Оставалось надеяться, что Шагающие по воде не заметят скользившие по земле тени и не атакуют в воздухе. Обошлось.

Скалы Метилы уходили всё дальше, превратились в чёрную полосу на горизонте.

Впереди возник знакомый гудящий вихрь, гораздо большего диаметра и мощи, чем обычно. Сильфы мягко спланировали на лёд прямо перед входом в пространственный коридор и сообщили: дальше маги пойдут сами.

Попрощавшись, духи улетели прочь, а четверо смельчаков шагнули в воющий вихрь. Он вынес их на тот же лёд, но, судя по звёздам и смутным очертаниям берегов, гораздо южнее.

— Острова северного ветра, — определил Шардаш.

На море было студёно. Женщины жались к мужчинам, стремясь укрыться от позёмки.

Граф Саамат вздохнул и приготовился открыть новый пространственный коридор. Его опередил Шардаш, предложив вместо Наисии Бонбридж:

— Он ближе, милорд, а вы и так достаточно сделали.

Магистр магии покосился на Раймунду и, не услышав возражений, предоставил профессору свободу действий.

Мериам в очередной раз за день прослезилась, когда очутилась в порту Бонбриджа. Она готова была расцеловать каждый камушек, каждую доску, любого припозднившегося выпивоху за то, что кошмар остался позади. Запоздало сообразив, кому ещё, помимо Шардаша, обязана спасением, кинулась со словами благодарности к графу Саамату. Тот махнул рукой и устало улыбнулся.

Магистра магии занимала королева: она жаловалась на лёгкое недомогание. Ради здоровья ребёнка ей требовалось как можно скорее прилечь: два переноса через пространство не лучшим образом отразились на плоде. Однако того, чего опасался граф Саамат, не произошло: видимо, сильфы учли беременность королевы и внесли коррективы в строения вихря. Второй пространственный коридор был короче, потому и последствия — меньше.

Раймунда покосилась на профессора — Магистр магии кивнул.

Шардаш заметил обмен взглядами и напрямую спросил, что от него нужно.

— Кое-что забыть, — игнорируя шипение Раймунды, ратовавшей за радикальные методы воздействия, ответил граф Саамат. — Способа два: добровольный и принудительный. Если не уверены, что не проболтаетесь, не станете обсуждать даже с невестой, прибегнем ко второму. Я ничего не поврежу, господин Шардаш, сотру всего два-три эпизода. Похищения госпожи Ики они не касаются.

— Я уже ничего не помню о её величестве, — усмехнулся профессор. — Слово жизни. Поберегите силы, милорд, и спасибо за честность.

— Хорошо, вы знаете, каковы будут санкции за нарушенное слово. И не только на том свете, — Магистр магии смерил Шардаша тяжёлым взглядом. — Руки у меня длинные, а возможности большие. Так что во имя всеобщего спокойствия остерегитесь.

Профессор кивнул и склонился перед обоими: графом Сааматом и королевой, — в придворном поклоне. Он намеревался сдержать обещание. Впрочем, нарушить слово жизни — обречь себя на муки Преисподней, такая клятва нерушима.

Глава 29

Элалий Саамат, раскинув руки и закрыв глаза, лежал на постели. Слугам, фамильяру и домашним духам было велено всем отвечать, что хозяина нет дома, а когда он вернётся, не знают.

Почти всё время после возвращения с Метилы граф Саамат спал и глотал пластинки от головной боли. Мигрень началась ещё в Бонбридже, к утру, вроде, унялась, чтобы с новой силой обрушится при открытии пространственного коридора в Наисию. Графу Саамату даже пришлось крепко стиснуть виски, чтобы выстоять в вихре переноса.

Ни о каком дворце, разумеется, не могло быть и речи, вернее, об общении со Страденом. Доставив Раймунду к парадному входу, Магистр магии извинился и в нарушении протокола, без объяснений удалился к себе.

Граф Саамат не покидал зашторенной спальни больше суток, медленно, но верно восстанавливая былые силы. Мигрень тоже постепенно отступала: её вызвало физическое и нервное перенапряжение.

Вставать не хотелось, что-то делать — тоже. Магистр магии никак не мог себя заставить написать матери и хотя бы на пять минут зайти в Академию чародейства. Конец сессии, необходимо принимать планы работы на следующий семестр, проверять ведомости, решать, что делать с нерадивыми адептами, но граф Саамат не мог думать. Да и студентам вряд ли понравится надпись: «Отчислен» без объяснения причин.

Магистр магии вспомнил о Шардаше и решил потом вернуться в Бонбридж и проверить сознание профессора. Граф Саамат понимал, что наговорил и наделал глупостей от волнения и усталости, придётся исправлять ошибки.

Иногда мелькали мысли о ребёнке и о здоровье Раймунды, но Магистр магии сделал всё, чтобы предотвратить выкидыш.

— Нужно поздравить Страдена и придумать подарок, — пробормотал граф Саамат, перевернувшись на бок. — От лица министерства, Академии и рода Саамат. То есть три подарка. Первые два на кого-то спихну, третьим придётся заниматься самому. И опять фейерверк — вензеля, портреты, пожелания… Иногда чувствую себя штатным фокусником!

Стоило открыть глаза, как перед лицом возник фамильяр и начал настойчиво убеждать: господину пора вставать. Магистр магии проигнорировал его, но дух не унимался, пришлось пригрозить волшебной палочкой.

— Я же как лучше хотел, — обиделся фамильяр. — К господину важный господин пожаловал. Король. Его тоже не впускать?

Граф Саамат выругался и приказал принести умыться.

Распахнув портьеры, Магистр магии поморщился от яркого январского солнца и привычно засунул под язык очередную горькую пластинку.

Глянув в зеркало в ванной, граф Саамат усмехнулся: выглядит как подзаборный пьяница! Помятый, грязный, небритый. Он ведь даже сапоги не снял, так и завалился на кровать.

— Проводи его величество в парадную гостиную, скажи, скоро приду, и извинись, — приказал граф Саамат фамильяру и потянулся за бритвой.

Водные процедуры придали бодрости, а лекарство сняло остатки мигрени, так что в гостиную Магистр магии вошёл уже привычной походкой и с радушным выражением лица.

Страден приехал не один: возле него на диване сидела королева. Ещё бледная, с ног до головы укутанная в меха, она опиралась о плечо мужа. Граф Саамат неодобрительно покачал головой, но промолчал. Он по очереди склонился в поклоне перед супругами и поцеловал Раймунде руку, выказав вежливое беспокойство о состоянии её здоровья.

— Вашими стараниями, Элалий, — улыбнулась королева. — Я ненадолго, мне разрешено ходить не более часа в день. Просто у меня к вам маленькое дело, которое, увы, никому больше не доверишь.

— Рад помочь, ваше величество, — чуть склонил голову Магистр магии. — Позвольте ещё раз, уже официально, поздравить вас и вашего супруга с будущим наследником. Пусть Прародители сущего осыпят его всяческими милостями.

Страден просиял и, обняв супругу, сказал:

— Он сам по себе милость, Элалий, после стольких лет! И высшие сущности заранее благоволят к нему, раз позволили выжить после этого кошмара. Раймунда рассказала мне всё, уж не знаю, как благодарить вас! Без вас не стало бы Лаксены.

— Не преувеличивайте, ваше величество, я сделал то, что должно, — отмахнулся Магистр магии и на правах хозяина предложил венценосной чете аперитив и закуски.

Раймунда призналась, что её тошнит от еды, но от чая не отказалась, а Страден пожелал по случаю радостного события выпить с графом Сааматом по бокалу вина.

— Послезавтра ждём вас на торжественный приём, а сегодня вечером приходите просто так, — только сейчас заметив, что Магистр магии всё ещё стоит, король поспешил усадил его. — Вы теперь как член семьи, после всего этого… Обещаю целых три бутылки «Певчих птичек».

— Зачем так много, ваше величество! — рассмеялся граф Саамат. — Не замечал за вами пристрастия к спиртному.

— В самый раз, — подала голос Раймунда. — Жаль, мне теперь нельзя ни капли. Выпейте за меня, Элалий, как раз полбутылки.

Магистр магии покачал головой: сегодня он выпьет максимум один бокал, и то только из уважения к их величествам. В связи с этим граф Саамат отказался от вечернего приглашения, сославшись на здоровье.

Королева тут же участливо поинтересовалась, в чём дело. Магистр магии поблагодарил за заботу и заверил, что постарается быть на приёме. Обсуждать слабость и мигрень даже с Раймундой, без Страдена, ему не хотелось.

Принесли закуски, вино и чай.

Граф Саамат едва притронулся к бокалу, сделал крохотный глоток и во время разговора держал полный фужер в руках. Речь шла о письме Темнейшего, требовавшего выплаты долга. Говорил король, королева молчала, хотя по её глазам Магистр магии понимал: Раймунде известно много больше. Он догадывался, свои соображения королева изложит позже, уходя, — то ли шепнёт, то ли вложит за обшлаг рукава записку.

Картина вырисовывалась мрачная, однако граф Саамат не мог понять, что от него требовалось, не выдержав, спросил.

— Совет, — честно признался Страден, нервно барабаня пальцами по спинке дивана. — Министры разводят руками, а вы столько лет живёте на свете… Да и у магов мозг устроен иначе, нежели у нас, простых смертных.

— Что ты, Страден, Элалий не старик! — нахмурилась Раймунда. — Ты же знаешь, в некоторых родах время течёт иначе. Но в чём ты прав, так в том, что для магии необходим острый ум. Элалий, несомненно, лучше нас знает демонов и сможет указать, в каком направлении двигаться.

— Думать перед тем, как подписывать, — устало буркнул граф Саамат и поставил злосчастный фужер на стол. — А Темнейший… Попросите эльфийского монарха выступить третейским судьёй в споре о законности договора. Уверен, император нарушил ряд пунктов мирового законодательства. И начинайте выплаты. Маленькими порциями, чтобы не влезть в ещё большие долги.

Король кивнул и заверил, что так и поступит. Затем покосился на супругу, напомния:

— Дорогая, ты тоже хотела что-то сказать.

— Просто отдать. Пусть Элалий прочтёт сам. Это не касается государства, но важно для дальнейшего развития магического образования, — поспешила добавить Раймунда и поманила Магистра магии.

Тот подошёл и принял из рук королевы запечатанный пакет. На нём шифром, известным только им двоим, было выведено: «Донесения. Погляди, что можно сделать. Дела плохи».

Граф Саамат нахмурился и взглядом спросил: «Новые вести?» Раймунда кивнула и виновато улыбнулась.

— Простите, что отвлекаюсь вас, но мне показалось, это важно, посмотрите на досуге. И примите мои пожелания скорейшего выздоровления. Берегите себя, Элалий, вы нам очень нужны.

Вновь запечатлев поцелуй на руке королевы и отметив волнение, скрытое за маской правительницы, Магистр магии передал пакет фамильяру, велев положить в кабинет. Духу он доверял, как себе: предав, тот лишится бестелесной оболочки, о чём прекрасно знал.

Не желая утомлять Раймунду, Страден поспешил закончить визит.

Граф Саамат проводил супругов, придержал стремя королеве, пока супруг усаживал её в седло и бережно расправил складки юбки. Король пробовал настоять, чтобы Раймунда дождалась экипажа, его подали бы через полчаса, но королева наотрез отказалась.

Наконец они уехали, и Магистр магии вернулся в дом.

Только одна гора свалилась с плеч: Раймунда осталась жива, венценосная чета ожидала ребёнка, отношения супругов наладились, как навалилась другая.

Велев подать самого крепкого чаю и лёгкий обед, граф Саамат засел в кабинете, разбирая донесения и сердясь на королеву за то, что она упустила столько времени. Но ещё не всё потеряно, рычаг давления на Темнейшего найдётся. В крайнем случае Магистр магии пригласит монаршую чету в гости в родовой замок. Двойная польза: леди Марсия поможет Раймунде в вопросах будущего материнства, а вампиры клана Вечности не сумеют выкрасть Страдена, чары Сааматов им не по зубам.

Мериам с удивлением взглянула в табель, потом перевела взгляд на преподавательницу риторики, но спрашивать, каким образом можно получить оценку, не раскрывая рта, не стала. Волшебным образом ряды баллов сами выстраивались в ведомостях напротив фамилии Ики и не желали опускаться ниже «хорошо».

Экзамен у госпожи Элоиз Майсо числился последним в школьном расписании. После — каникулы и долгожданная поездка домой. Адептка одновременно ждала и боялась её: ехать предстояло не одной, а с женихом. Как воспримут Шардаша родители, как пройдут её собственные смотрины у родных профессора? Судя по поведению Ноэсы, они не жаждали принять в семью девицу с тремя четвертями человеческой крови и одной — светлых оборотней. Шардаша наверняка ожидал такой же «тёплый» приём, но он мужчина, сумеет постоять за себя, а она…

Поблагодарив за отметку, Мериам покинула класс и побрела закрывать сессию.

Вскоре после возвращения из Ветрувии у адептки состоялся серьёзный разговор с профессором. Во-первых, она демонстративно переодела кольцо с указательного пальца на безымянный. Во-вторых, согласилась выйти за Шардаша замуж, попросив лишь немного подождать со свадьбой: если делать по обычаям оборотней, они не успеют погостить у всех родственников и подготовиться к торжеству. В-третьих, краснея, предложила жениху попробовать провести вместе ночь ещё раз.

— Если тебе хочется, конечно, — буравя взглядом пол, добавила Мериам.

— А тебе? — резонно поинтересовался Шардаш.

Адептка кивнула.

Больше на постельную тему они не разговаривали, но пару дней назад Мериам осталась с профессором до утра. Это получилось само собой, став продолжением чудесного дня, который они провели вместе. Начался он с покупки обручальных колец, продолжился в ресторане и завершился страстными поцелуями в спальне Шардаша.

Наутро профессор приготовился к очередной истерике, но её не последовало.

Мериам стыдливо куталась в одеяло, улыбалась и упорно отмалчивалась. Потом поцеловала Шардаша и убежала на экзамен.

И вот сессия была закрыта, начались большие зимние каникулы. Они длились целых сорок дней — достаточно, чтобы всласть отдохнуть и набраться сил перед новым семестром.

Выходя из приёмной директора, где сдала табель секретарю для сличения с ведомостями, Мериам столкнулась с Инессой. Та с понурым видом глядела на дверь кабинета Крегса.

— Тревеус так и не поставил? — разгадала причину грусти подруги Мериам.

Инесса кивнула и с тоской протянула:

— Послал сдавать к директору.

— Так это хорошо, господин Крегс добрый.

— Хорошо — когда в табеле не «неуд» стоит, — поправила Инесса и, ухватив подругу за рукав, вытолкнула в коридор. — Послушай, ну убеди его, а? Всего пара поцелуев — а то я на каникулах в Школе останусь. И всё из-за треклятой ядологии и вредного профессора, который дважды пересдавать не позволяет и задаёт вопросы не из билета!

Мериам улыбнулась и обещала поспособствовать: в хорошем настроении хотелось творить добро.

Шардаша она нашла в учительской: тот перебирал папки с личными делами учеников выпускного курса. Видя, что в комнате больше никого нет, адептка тихонечко подкралась к профессору и закрыла глаза руками.

— Мирри, бесполезно! — усмехнулся Шардаш.

Мериам насупилась и, обняв, прижалась к профессору, уткнувшись подбородком в шею.

— Всё сдала? — Шардаш развернул её к себе и поцеловал.

Адептка кивнула и намекнула, что знает, откуда растут ноги её отметок. Профессор проигнорировал намёки и обещал освободиться через полчаса.

Руки Мериам вновь обвили Шардаша. Она просила смилостивиться над Инессой, профессор отказался, но адептка не отступала. После поцелуя и пары ласковых поглаживаний, сопровождавшихся заверениями, что Инесса просто не тот билет вытянула, а так ядологию знает, Шардаш сдался и пообещал подруге Мериам «удовлетворительно».

— Пусть сейчас подходит, пока я не передумал, — добавил он.

— Ты прелесть! — просияла адептка, чмокнула профессора в щёку и убежала за Инессой.

Шардаш проводил её взглядом и подумал: истинная прелесть не он, а она, светящаяся изнутри рыжеволосая девушка, которая совсем скоро станет его женой.

Content

Ольга Романовская
На службе их величеств

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29