Николай Леонов, Алексей Макеев

Дом на крови

Глава 1

— Брат! Можно сядем к тебе?

В летнем кафе недалеко от Курского вокзала были заняты почти все столики. Русоволосый молодой человек, только что заказавший пиво, не успел опуститься на стул, как у него тотчас же появились соседи: двое горячих южных парней, оживленно переговариваясь между собой, отошли от стойки и, поискав глазами свободные места, направились к столику, за которым сидел русоволосый.

На обращенный к нему вежливый вопрос молодой человек с пивом слегка пожал плечами и жестом указал на свободные стулья, как бы приглашая занять их.

— Вот спасибо, дорогой, — присаживаясь за стол, говорил один из кавказцев. — Сразу видно — хороший человек. Только что приехал?

— Да, недавно.

— Москва — город веселый. — Кавказец улыбнулся и многозначительно глянул на своего спутника. — А у тебя что, родственники здесь? Или, может, работу ищешь? В Москве хорошо можно заработать.

— Нет, я…

Русоволосый молодой человек не договорил фразу. Взгляд его помутился, сделался странным и бессмысленным, тело обмякло. Стакан с пивом, который он держал в руках, уже готов был выскользнуть и, если бы один из соседей вовремя не подхватил его, наверняка разбился бы.

— Вай! Совсем пьяный! — улыбались кавказцы. — Наверное, водку в поезде пил. А после водки — пиво. Ай-вай! Разве можно так, дорогой?

Но молодой человек уже не воспринимал обращенные к нему вопросы. Его окончательно развезло, он опустил голову на стол. Казалось, еще минута, и он просто упадет на пол.

От стойки за всем происходящим обеспокоенно наблюдала девушка, разливавшая пиво. Перехватив ее взгляд, один из кавказцев озабоченно проговорил:

— Ай-вай! Как нехорошо! Зачем так пить, дорогой? Если не умеешь, пить не надо. Что люди скажут? Смотри-ка — всех напугал. Пойдем-ка, мы тебя до такси проводим. Айда, айда!

Кавказцы подхватили молодого человека под руки и повели, а точнее, понесли безвольно обвисшее тело к выходу из кафе.

Тем временем девушка, разливавшая пиво, воспользовавшись свободной минутой, когда никого у стойки не было, вышла в зал. Не дожидаясь официантку, забрала стаканы с остатками пива со столика, где сидели кавказцы, и, быстро вернувшись за стойку, выплеснула эти остатки прямо себе под ноги на тротуарную плитку.

— Нина, — обратилась она к женщине средних лет, вышедшей из внутреннего помещения, — возьми-ка вот эти, сполосни.

Не задавая лишних вопросов, Нина поставила стаканы к себе на поднос и, лавируя между столиков, стала собирать прочую пустую тару, оставленную удалившимися клиентами.

В конце очередного рабочего дня, как всегда напряженного и хлопотного, в кабинет полковника Гурова зашел старый друг и коллега Стас Крячко.

— Здорово, Иваныч, — устало выдохнул он, садясь на стул. — Давненько не виделись.

— Да, аж целый день. Ты что, стометровку, что ли, бежал, притомился так?

— Хуже. Свидетелей опрашивал. Свидетелей миллион, и все в одной конторе работают. А в конторе этой четыре этажа и ни одного лифта. За день так набегался, что ни с какой стометровкой не сравнить.

— Что поделаешь, волка ноги кормят.

— Спасибо. Кто еще так подбодрит, кроме старого друга. Но я вообще-то не только за моральной поддержкой к тебе пришел.

— Я подаю только по субботам.

— Буду знать. Но я серьезно. У тебя, случайно, нет каких-нибудь контактов на Курском вокзале? Рабочих, например, а еще лучше, личных. У них там недавно случай произошел, мне нужно справки навести. Неофициально.

— Да нет, на Курском, кажется, никого нет, — немного подумав, ответил Гуров. — А что за случай?

— Человек пропал. Ездил к родственникам в Нижний, вернулся, позвонил с вокзала, сообщил, что приехал. И все. С тех пор — ни слуху ни духу. Дома так и не появился, телефон не отвечает.

— И давно? Сколько времени прошло с этого звонка?

— Три дня.

— Не так уж и много. Завернул к приятелю, отметили возвращение. Отойдут — объявится.

— Не знаю. Там контингент вроде не из таких. Примерный мальчик, спортом занимается, институт заканчивает. Соседей моих с первого этажа сын, Леня Векшин. Волнуются, просят помочь. В полицию, говорят, заявили, но на них надежда плохая, а ты ведь свой, посодействуй, мол. А чем я тут посодействую? Я — та же полиция. И методы у меня те же, что у всех, — ходи, спрашивай. Им все кажется, что, если я «свой», у меня за пазухой волшебная палочка приготовлена. Специально для них. А тут, видишь, как. Даже лучший друг ничем помочь не может. Так, значит, нет, говоришь, контактов?

— Конкретно на этом вокзале нет. Ты в моргах узнавал?

— А как же.

— Пусто?

— Само собой. Если бы был труп, давно бы уж знали.

— А сколько лет парню?

— Двадцать пять.

— И спортом занимается?

— Ну да. Ты это к чему?

— Да так, ничего особенного. Просто подумал, что в критическом случае, наверное, должен суметь за себя постоять, если спортом занимается.

— В общем, да. Тем непонятнее. Что могло произойти? Криминальных знакомств он не имел, в дурных компаниях не замечен. А если бы кто, как говорится, «со стороны» подошел, то, как ты верно заметил, вполне мог за себя постоять.

— Конфликтов с родителями не было, девушка ему не изменяла, следовательно, причин для того, чтобы неожиданно начать сводить счеты с жизнью или ни с того ни с сего бежать куда глаза глядят у парня тоже не имелось, — закончил список Гуров.

— Вот именно! — эмоционально воскликнул Стас. — Ума не приложу, что могло с ним произойти.

— Да, странно, — согласился Гуров. — Пожалуй, действительно знакомства среди дежурных на этом вокзале не помешали бы. Но с этим, к сожалению, помочь тебе не смогу. Попробуй сам наладить личные контакты. Съезди, объясни, в чем дело. Скажи, что ты и сам не совсем уж с улицы зашел. Авось согласятся поговорить с тобой. Неофициально. Как знать, может, и им когда-нибудь что-нибудь от нас понадобится. Мир тесен.

— Да, похоже, других вариантов не остается.

Стас вышел из кабинета, и Гуров вновь погрузился в текущие дела. Перед тем как уйти домой, ему хотелось подытожить то, что было сделано за день, разложить по полочкам добытую информацию и определиться с планами на завтра.

Текущих дел у полковника набралось как никогда много. Занятый сразу несколькими расследованиями одновременно, он вскоре позабыл о разговоре со Стасом.

Но две недели спустя обстоятельства неожиданно вновь вывели его на ту же тему.

Однажды утром, еще до начала традиционного совещания, ему позвонил Орлов.

— Послушай, Лева, — озабоченно сказал он. — На планерку сегодня можешь не приходить. Вместо этого будет тебе экстренное задание.

— Еще одно дело? — сразу поняв, к чему клонит генерал, встал на дыбы Гуров. — Вы издеваетесь?

— Да, еще одно, — тоном, не допускающим возражений, ответил Орлов. — Оно, возможно, поважнее окажется тех, что у тебя сейчас в разработке, вместе взятых. Или ты думаешь, я тебе по квартирной краже звоню?

— Дождешься от вас, — с досадой проговорил Лев. — Ладно, что там опять стряслось?

— Убийство на Дмитровском шоссе, недалеко от Ермолино. Найден труп, машина не найдена. Хотя пешком пришел навряд ли. Подозрение на угон.

— Убийство с целью кражи машины?

— Да. Это как рабочая версия. Труп обнаружили сегодня утром, опергруппа должна быть еще там. Съезди, осмотрись. А когда вернешься, зайдешь ко мне. Я тебе остальные версии изложу.

Из слов генерала было понятно, что рабочая версия с основной не совпадает и что с этим убийством на дороге не все так просто. Предчувствуя, что к уже имеющимся в наличии головоломкам вскоре добавится еще одна, Гуров запер кабинет и спустился к машине, из которой вышел не более двадцати минут назад.

Подъезжая к месту происшествия, он отметил, что пейзаж вокруг довольно живописен. По обеим сторонам дороги тянулся смешанный лес, и лучи нежаркого сентябрьского солнца, пробивавшиеся сквозь поблекшую желтовато-зеленую листву и темную хвою, напоминали об уходящем лете и будили в душе ностальгические чувства.

На фоне этой романтической картины распростертое на земле тело выглядело как резкий и неуместный диссонанс.

Высокого роста и крепкого сложения мужчина лежал на обочине лицом вниз, раскинув руки и ноги. Следов крови ни рядом, ни на его теле не было.

— Когда его обнаружили, он лежал так, как сейчас? — обратился Гуров к одному из оперативников, работавших возле трупа.

— Да, мы ничего не трогали. Начальство приказало сохранить все так, как было, до вашего приезда. Крови нет, голова целая. Скорее всего, выстрел в сердце. Если он был в машине, попасть в эту область не так-то просто. Нужно либо сидеть рядом, либо сначала заставить остановиться, а потом уже стрелять. «С улицы», да еще на ходу осуществить такой выстрел почти нереально.

— А если порассуждать теоретически? — стремясь отработать все варианты, произнес Гуров. — Например — меткий снайпер, ехавший во встречной машине?

— Маловероятно, — немного подумав, ответил его собеседник, темноволосый парень с очень серьезными карими глазами. — Если цель была в том, чтобы завладеть машиной, какой смысл портить ее, стреляя через лобовое стекло? А если хотели именно убить, зачем тогда угонять машину? Бросили бы здесь.

— Логично.

Тем временем труп перевернули, и сразу выяснилось, что догадка кареглазого парня по поводу выстрела верна. На груди мужчины, в районе солнечного сплетения, виднелось бурое пятно, ясно и недвусмысленно указывающее, куда попала пуля.

— Угадал, хвалю, — сказал Лев, внимательно осматривая тело.

Но кроме красноречивого пятна, ему не удалось высмотреть больше ничего интересного. Одежда мужчины была в порядке, на лице и на других открытых участках тела не имелось ни гематом, ни царапин, ни каких-либо иных следов борьбы.

«Парень либо не видел убийцу, либо видел, но не ожидал, что именно этот человек начнет в него стрелять, — размышлял полковник. — Учитывая, что стреляли, так сказать, «в лицо», первое маловероятно. Разве что действительно снайпер. Второй вариант предполагает либо знакомого, либо такого человека, в отношении которого изначально не могло возникнуть никаких нехороших подозрений. Знакомый мог быть пассажиром. Постороннему для столь «тесного контакта» пришлось бы действительно останавливать машину, парень прав. Под каким предлогом можно заставить человека, едущего по своим делам, остановиться, можно сказать, посреди леса? Вопрос».

— Документы есть? — обратился он к оперативнику, осматривавшему карманы убитого.

— Права, техпаспорт, — ответил тот, открывая обнаруженный бумажник. — Деньги, причем немало. Похоже, ограбление в план не входило.

— Если не считать машину, — уточнил кареглазый парень.

— Это да.

— Ладно, ребята, — махнул рукой Лев. — Заканчивайте тут, а я пока осмотрюсь на местности.

В памяти всплыли слова Орлова о том, что угон — это версия рабочая. В качестве основного генерал явно подразумевал какое-то иное объяснение событиям.

«Убийство? — вновь строил догадки Гуров, отойдя от трупа и осматривая дорогу. — Что ж, если этот угон — лишь средство маскировки и машина как таковая никому была не нужна, то тут может быть все что угодно. Может быть и снайпер. Даже проще в каком-то смысле. По крайней мере, придумывать предлоги для того, чтобы остановить машину, в этом случае точно не нужно».

Но внимательно изучив ближайший к трупу фрагмент асфальта, а также осмотрев растущие на обочине деревья, от версии со снайпером он отказался.

Если бы мужчина, лежавший сейчас на обочине, был застрелен в момент управления автомобилем, машина, потерявшая водителя, неминуемо свернула бы с дороги и въехала в лес. Подобный маневр не прошел бы без последствий для окружающего пейзажа. Наверняка имелись бы и сломанные ветки, и примятая покрышками трава. Да и на асфальте после резкого поворота вполне могли бы остаться следы от шин.

Однако ничего подобного осмотр не выявил. Асфальт был девственно чист, и деревья, трепещущие листвой в порывах легкого ветерка, стояли целы и невредимы.

«Итак, возвращаемся к тому, с чего начали, — продолжил размышлять Лев, идя обратно к оперативникам. — Парня прикончил либо кто-то из знакомых, ехавший вместе с ним в машине, либо кто-то, кто сумел эту машину остановить. Остановить на одном из самых безлюдных, удаленных от жилья и коммуникаций отрезков трассы. Правда, остается еще вариант, что убили его вообще где-то в другом месте, а сюда привезли уже «готовенького». Но это вариант совсем отдельный. Его имеет смысл включить в список рабочих версий только после того, как будут получены данные экспертизы, а также после того, как выяснится, что это за парень и чем он перед своей скоропостижной кончиной занимался. Например, планировал ли какие-то поездки по Дмитровскому шоссе?»

— Так, значит, из документов у него только права? — уточнил он, вновь подходя к лежавшему на обочине телу. — Могу я взглянуть?

Один из оперативников, тот самый, что незадолго до того обнаружил в кармане убитого бумажник, протянул ему ламинированную карточку с фотографией и основными данными потерпевшего.

— Сурков Григорий Евгеньевич, семнадцатое, шестое, семьдесят третьего, — вслух прочитал Лев. — Да, негусто.

Имя не говорило ему ровным счетом ничего, и от этого еще более интригующей казалась утренняя беседа с Орловым. Среди известных криминальных авторитетов подобный персонаж точно не числился, и что особо примечательного могло быть в факте убийства гражданина Суркова, для Гурова оставалось пока загадкой.

Вскоре окрестность огласил звериный рев старого движка, и возле обочины притормозил «УАЗ»-«буханка», прибывший, чтобы отвезти труп в морг.

Закончившие свою работу оперативники, сделав последние фотографии и распределив по пластиковым пакетам предметы, изъятые из карманов убитого, стартовали следом за «уазиком».

Последним место происшествия покинул Гуров. Кинув прощальный взгляд на место, где только что лежал труп, он вдруг без всяких лабораторных данных и предварительных исследований понял, что убийство произошло именно здесь, на этой обочине. Небольшая деталь, на которую при осмотре он не обратил должного внимания, неопровержимо доказывала это.

Примятая трава, где еще совсем недавно лицом вниз лежал Сурков, была такого же темно-бурого цвета, что и рубашка на его груди. Это означало, что, когда он упал, кровь еще текла, а следовательно, тело Суркова не могло быть откуда-то привезено сюда. В этом случае кровотечение уже прекратилось бы и трава осталась бы чистой.

Вернувшись в управление, Гуров сразу поднялся в кабинет к генералу.

— Ну как? Что там? — с волнением спросил Орлов.

— Да ничего особенного, — немного удивленный таким накалом эмоций, ответил Лев. — Убит выстрелом в грудь, лежал на обочине лицом вниз. Участок дороги — лесополоса. Тихо, безлюдно. Поток транспорта небольшой. Рядом с потерпевшим бесхозных машин не было. Следов борьбы тоже. Отметин на асфальте, какие иногда бывают после резкого поворота, а также следов выезда в кювет и повреждений на деревьях также не обнаружено.

— И какой вывод?

— Убийца — либо кто-то из знакомых, возможно, ехавший с ним в машине, либо кто-то, кто сумел эту машину остановить. То, что этот Сурков был застрелен во время движения, маловероятно.

— А, значит, все-таки Сурков! — вновь очень эмоционально воскликнул генерал. — Так я и думал!

— Правда? — не зная, как на это реагировать, произнес Гуров.

— Послушай, Лева, с этим убийством не все так просто. Этот Сурков — правая рука Якупова, а Якупов неделю назад погиб в автокатастрофе. Типа — не справился с управлением. Но я думаю — все это только ширма. Так же, как и этот угон. Прикрытие, чтобы нельзя было напрямую ничего предъявить. А в действительности там, похоже, начинаются очень нешуточные разборки. Видимо, ребята снова решили повоевать за куски пирога.

— Очень рад за этих ребят, — вклинившись в первую же паузу, произнес Гуров. — Но хотелось бы все-таки понять, о чем же идет речь. Вас это, может быть, удивит, но я даже о том, кто такой Сурков, не имею ни малейшего представления. А уж тем более о каком-то там Якупове, у которого этот Сурков — правая рука.

Прерванный на самом интересном месте, Орлов с минуту смотрел на него, как будто вспоминая что-то, потом сказал:

— Ах да! Это дело ведь не у тебя было. Ну правильно. Мы ведь тогда не знали… Хорошо, попробую объяснить с самого начала. С неделю назад был звонок в дежурную часть. Звонили с Калужской трассы проезжающие. Там на одном перегоне озерко небольшое. И мостик. И вот, проезжая по этому мостику, увидели они, что перила его сломаны, а возле бережка лежит, покачиваясь на волнах, труп мужчины. Выехала, как и полагается, группа, посмотрели, поискали. Нашли и машину. Выловили со дна. По номерам установили владельца, оказалось, что это некто Якупов Николай Робертович. И когда начали мы Николая Робертовича пробивать, выяснилось, что основным видом его трудовой деятельности является незаконная торговля дешевой рабочей силой. Точнее говоря, просто бесплатной силой.

— Аферы с мигрантами?

— Даже еще интереснее. Николай Робертович ничем не брезговал. И, судя по всему, главным его критерием была выгода от сделки. Чтобы заполучить в свое распоряжение мигрантов, нужно связи иметь, да и проплачивать их регулярно. А чтобы заманить в сеть какого-нибудь лоха из села Кукуево, приехавшего в Москву счастья искать, нужна лишь ловкость рук да пара таблеток усыпляющего препарата.

— Похищения и торговля людьми?

— Именно. Вот в этом-то «благородном» бизнесе и рулил господин Якупов. А Сурков, соответственно, активно ему помогал. Тебе, как профессионалу, должно быть известно, что с подобными людьми ни с того ни с сего автокатастрофы никогда не случаются. А если уж случилось что-то подобное, значит, есть тому веская причина. Но с Якуповым все обделано очень чисто. Что и понятно. Ведь в этом случае им не столько важно было, чтобы мы до сути не докопались, сколько, чтобы свои ничего не поняли.

— И они не поняли?

— Хороший вопрос. Ответа на него я, к сожалению, пока не знаю, но, судя по развитию событий, даже если кто-то что-то и понял, нужных выводов пока не сделал. Вторая смерть — из того же, как говорится, «лагеря». Сурков, как я уже тебе говорил, это первый помощник Якупова. И таким образом, сейчас у нас налицо две вполне очевидные тенденции. Первая — это чье-то очень сильное желание вывести из игры «фирму» Якупова и, по-видимому, поставить на это место «своих». А вторая — подозрительно слабое и неактивное сопротивление самого Якупова и его присных, позволивших так просто и незатейливо разделаться с собой.

— Нападение — оттуда, откуда меньше всего ждал? — предположил Гуров.

— Все может быть. Собственно, именно это тебе и предстоит выяснить. Наша выгода во всех этих дележках только одна — улучить удобный момент да и закрыть всех скопом, и «победителей», и «побежденных».

— Вашими бы устами, — усмехнулся Лев.

— А я и не говорю, что это будет просто, — серьезно взглянул на него генерал. — Но момент упускать просто грех. Повод открыть дело у нас есть — случай с Сурковым. Это уже явное и незавуалированное убийство, показывающее, что начинаются открытые боевые действия. Наша задача — начать расследование и, маневрируя между противоборствующими лагерями, разгадать планы и тех, и других и использовать эти планы для достижения своих собственных целей. А именно — задержания членов обеих преступных группировок.

— Да, на словах оно, конечно, выходит у вас складно, — задумчиво заговорил Гуров, уже догадываясь, кому именно достанутся основные хлопоты по упомянутому Орловым «маневрированию». — Но на практике редко все складывается так красиво, как вы здесь нарисовали. Вот, например, вы упомянули «тех» и «других». Из «тех» у нас, как я понимаю, только двое — Сурков и Якупов, да и они уже навряд ли дадут признательные показания. А что там по поводу «других»? О «нападающих» есть какие-нибудь сведения? Кто, откуда? Фамилии, адреса?

— С «нападающими» пока вопрос открытый. Похоже, эта сторона на данный момент никаких уронов не понесла, поэтому и сказать о ней что-то конкретное сложно. Вот если «якуповские» соберутся наконец с силами и ответят, тогда да. Тогда, думаю, у нас появится конкретный факт, позволяющий делать конкретные заключения. Выяснять, кто и откуда. И возможно, даже узнавать фамилии и адреса.

— Это вы имеете в виду установление личности очередного трупа? — с иронией спросил Гуров. — Я вообще-то говорил о живых. Живой человек, который в курсе дела и с которым можно будет об этом деле поговорить, вот кто действительно нужен.

— Так ищи! — вдохновенно произнес генерал. — Ищи, Лева. Найди этого человека. Тебе и карты в руки. Ты ведешь расследование, у тебя все полномочия. Действуй!

— Спасибо за доверие, — без особого энтузиазма ответил полковник. — А кто по этому случаю с Якуповым работал? Можно будет мне это дело посмотреть?

— Разумеется. Без вопросов, — с готовностью заверил Орлов. — Работал по нему Еремин Костя. Можешь сам к нему сходить, а хочешь, я дам указание, дело прямо ко мне в кабинет доставят.

— Да нет, не нужно. Дело — само собой, но и поговорить с человеком тоже бывает полезно. Не все умещается в протоколы.

— Согласен, — кивнул генерал.

Из кабинета Гуров вышел хмурым и озабоченным. Новое дело, порученное ему, похоже, и впрямь стоило всех тех, которые сейчас были у него в разработке. Шутка сказать — попытаться за один раз накрыть целую мафию.

«Торговля людьми — выгодный бизнес, — размышлял он, направляясь к кабинету Еремина. — И, как правило, там очень хорошая «крыша». Если началась война «за куски пирога», как выразился Орлов, интересы там могут затрагиваться весьма серьезные. Соответственно, и участвовать будут очень серьезные люди. А подобраться к таким людям близко — задачка та еще».

— Здорово, Костя, — произнес Гуров, открывая дверь в кабинет. — Я по твою душу.

— Проходи, садись, — гостеприимно пригласил Еремин. — Ты у меня гость нечастый.

— Да некогда по гостям-то ходить. Начальство так загрузило, что и домой-то попадаю на ночлег только.

— Ко мне, конечно, тоже по делу?

— Само собой. Очень интересует меня дело некоего товарища Якупова. Орлов сказал, оно у тебя было?

— А, этот, — озабоченно сдвинул брови Еремин. — Да, был такой. Человек-загадка.

— Загадка? В каком смысле?

— Да во всех. Так и не удалось точно установить, что же там произошло, на этом мосту, а главное, по какой причине.

— Если я ничего не путаю, смерть наступила в результате автокатастрофы? — уточнил Лев.

— Да. Но когда я попытался выяснить, в результате чего произошла сама автокатастрофа, сразу понял, что попытки эти тщетны просто по определению.

— Так фатально?

— А что ты хочешь? Там настоящая мафия. Все закрыто и семью печатями запечатано, получить ответ на конкретный вопрос просто нереально.

— Никто ничего не знает? — понимающе усмехнулся Гуров.

— Нет! У жены спрашиваю — где работал? В частном бизнесе, говорит. А конкретно? А конкретно он ей никогда ничего не говорил, утром уходил, вечером приходил, и это — единственное, что ей известно о его работе. С остальными «родными и близкими» такая же история.

— Но ведь о том, что это «настоящая мафия», тебе все же удалось узнать. Как, если не секрет?

— Да «свои» же и помогли. К кому еще обращаться в таких случаях? Якупов этот в Митино квартировал. Пошел я в местное отделение, поговорил с участковым. Он меня и просветил. Этот, говорит, Якупов гастарбайтеров по заказу поставляет. У него по всем вокзалам люди разосланы, еще на входе лохов этих принимают. Только эти данные, говорит, очень неофициальные и никто никогда их тебе не подтвердит. Я, мол, и сам так же вот, со слов знаю. Да и то потому только сказали, чтобы предупредить, чтоб не совал нос куда не надо. Дескать, не создавай людям проблем, и сам их иметь не будешь.

— И он не создавал?

— Наверное, нет. Если до сих пор работает по этому району, значит, видимо, не создавал. Я ему когда сказал, по какому поводу интересуюсь, он удивился до глубины души. Точно, говорит, здесь что-то нечисто. Не может быть, чтобы такой человек, как Якупов, ни с того ни с сего на тот свет отправился. Наверняка что-то там дополнительное есть.

— Кто-то метил на его место?

— Да, я тоже это предположил. Начал было парня этого, участкового-то, про связи расспрашивать, но узнал немного. Он, похоже, и правда куда не надо предпочитал не соваться. Сказал только, что частенько возле подъезда Якупова черный «мерин» стоял и несколько раз он вместе с мужиком каким-то выходил и в эту машину садился.

— Номера этот дипломатичный участковый, конечно же, не заметил?

— Да нет, заметил. Только не запомнил, — усмехнулся Еремин. — Мне по секрету шепотом сказал на ушко и потом снова сразу забыл. Да и то еще, кажется, пожалел. Раз сто потом повторил, чтобы я «никому не говорил», откуда информация.

— И что, дал номер? — с интересом спросил Гуров.

— Номер дал некоего Суркова Григория Евгеньевича. Личность тоже весьма загадочная. Ни в каких «списках» не значится, ни на каком предприятии не числится, на бирже труда в качестве безработного не состоит. В общем, откуда берет средства для существования, неизвестно. Но, судя по марке его автомобиля, источник этих средств очень неслабый. В общем, Григорий Евгеньевич заинтересовал меня чрезвычайно. Но тут, разумеется, лобовые методы не подходили.

— Опрашивать родственников уже не стал?

— Нет, не стал. Решил для начала понаблюдать за ним. Если это был ближайший компаньон Якупова, на роль заказчика он в целом подходил, так что перспективу для разработки имел. Но сам понимаешь, мне не разорваться. «Наружку» за ним выставлять официального повода нет, а самому каждый раз в засаде дежурить — где столько времени взять? Пару раз проводил его, как говорится, от дома до дачи, посмотрел, куда ездит, где «мерс» свой ставит. В общем-то ничего особенного. Разве что гараж у него интересный, а больше ничего примечательного не оказалось. По крайней мере, за то время, что я за ним наблюдал.

— А чем он так интересен, этот гараж? — спросил Лев.

— Да может быть, и ничем. Может, это я уже сам по инерции домысливаю. Только больно уж местность там примечательная. Территория какой-то загадочной промзоны, на которой уже лет сто ничего не производится. Кругом ангары, непонятно, то ли бывшие цеха, то ли нынешние склады. И тут же гаражи эти. Место на первый взгляд абсолютно выморочное и запустелое. Но разрушений нет, ангары закрыты, гаражи на замках.

— Подпольное производство?

— Все может быть. Может быть и производство, может быть перевалочная база. И скорее всего, что-то легальное там тоже имеется. Те же склады, например.

— Проверка ничего плохого не выявит?

— Вот именно. Без толку и соваться. Но что мне понравилось больше всего, это то, что от дома до этого гаража Суркову нужно чуть ли не полдня добираться. Он совсем в другом районе живет.

— Наверное, на что-то более приличное не накопил еще.

— Наверное.

— А что, он реально ставит там машину? Как ты на эти гаражи вышел?

— Да нет, чтобы ставил, я не видел, по крайней мере, в те дни, когда за ним следил. Машина всегда была возле дома. Там есть небольшая парковка во дворе, туда и ставит. А про гаражи нечаянно выяснилось. Поехал я за ним в очередной раз и через какое-то время смотрю — местность какая-то унылая пошла. Жилая застройка кончилась, вокруг — пустыри да перелески. А потом ангары эти увидел. Они высокие, издалека заметно. Смотрю, этот Сурков на своем «мерсе» прямехонько к ним сворачивает. Меня, конечно, это сразу заинтересовало. Только как быть? Тупо за ним свернуть — заметит сразу. Там ведь, кроме его машины, транспортных средств больше не было. Поотстал я слегка да и повернул в перелесочек. Спрятал машину да и припустил во все лопатки к этим гаражам. Своим ходом, так сказать.

— Скаут ты наш, никем не оцененный, — усмехнулся Гуров.

— Не то слово. Сам от себя не ожидал. Но, с другой стороны, зря, что ли, в такую даль ехал? Обидно было бы попусту время потратить.

— Ну и как? Дало результат? Не зря бегал?

— Да можно сказать, почти не дало. Пока я там в этих катакомбах лавировал, он, похоже, все главное, за чем приезжал, уже сделал. Я лишь под занавес подоспел. Высунулся из-за угла, смотрю — ряд гаражей, и один открыт. Рядом с ним «мерс», а рядом с «мерсом» Сурков и еще дедок какой-то. Я потом понял, что, видимо, сторож. Сурков, похоже, прощался уже. «Ладно, — говорит, — Трофимыч, бди. Следи, чтобы тут все в порядке было, чтоб ко мне в «закрома» никто не лазил». А тот ему — слушаюсь, мол, и повинуюсь. Потом Сурков гараж закрыл и уехал.

— Интересного больше ничего не сказал?

— Нет. Интересное в этот раз за кадром осталось. Вот, собственно, и все мои небогатые результаты на сегодняшний день. Сейчас опять навалилась текучка, и когда я эту свою партизанскую работу продолжить смогу, неизвестно.

— Теперь уже навряд вообще когда-нибудь сможешь, — многозначительно произнес Гуров. — По крайней мере, в отношении Суркова.

— Это почему? — удивленно взглянул на него Еремин.

— А потому, что почил он безвременно. Отправился следом за компаньоном своим.

— Да брось?! Вот это номер! Погоди… так это что же получается? Это получается, что не Сурков Якупова заказал, а и Якупова, и самого Суркова устранил кто-то третий?

— Да, и, похоже, теперь уже можно не сомневаться, что устранил совершенно сознательно и преднамеренно.

— Само собой. Две такие смерти подряд. Тут уж о случайностях говорить не приходится. Видимо, кто-то что-то с кем-то жестко не поделил.

— Или хочет переделить, — заметил Лев.

— Думаешь?

— Предполагаю. Откуда она могла взяться, эта третья сила? Уж точно не сам Якупов «воспитал бабу-ягу» в своем коллективе. Это либо кто-то из конкурентов, работающих в той же «отрасли» и желающих занять дополнительное пространство, либо кто-то из смежников, захотевших, так сказать, расшириться.

— А банальный «недорасчет»? Это, по-твоему, не может быть причиной?

— Вряд ли. Для этого в таком бизнесе даже предпосылок нет. Они ведь не «безналом» рассчитываются через двадцать корреспондентских счетов. Тут — товар, тут же и деньги. А нет оплаты, не будет и поставки. Все четко.

— Что ж, может быть и так. Значит, Суркова, говоришь, тоже на тот свет отправили? Занятно. И по-видимому, дельце досталось тебе, счастливчик? — усмехнулся Еремин.

— Угадал.

— Сочувствую. А мне, похоже, дело можно закрывать. За отшествием в мир иной главного подозреваемого.

— Не торопись. Если смерть Якупова не была случайностью, закрывать дело рано. Как знать, может таки, удастся выйти на убийцу Суркова. Тогда и по Якупову многое прояснится.

— А то, что Сурков убит, это уже установленный факт? — с неподдельным интересом спросил Еремин. — Там не автокатастрофа?

— Нет. Выстрел в грудь. И оружие на месте происшествия не найдено. Точно не самоубийство.

— Да, в этот раз, видимо, не считали нужным особо скрывать намерения, не стали маскировать под нечаянное падение в реку.

— Замаскировали под нечаянный угон. Труп обнаружили на трассе, а машины нигде нет. Но, думаю, это мало кого ввело в заблуждение. Особенно из заинтересованных лиц. Ты точно сказал, две такие смерти подряд случайными быть не могут. Остается пустяк — установить, чем обусловлена эта «закономерность».

— Вот зачем тебе нужна была информация по Якупову. Понятно. Жаль, что не смог помочь так, как хотелось бы. Но, как говорится, чем богаты.

— Кстати, об информации. Ты не возражаешь, если я зафиксирую для себя некоторые, так сказать, контрольные точки? Адрес этого Суркова, места, где он бывал. Ты там что-то говорил про дачу. Ну и гаражи эти, конечно. Думаю, если за ними подольше понаблюдать, наверняка можно увидеть что-нибудь интересное.

— Да, если у тебя будет для этих наблюдений время и если в это время за тобой самим не захочет кто-нибудь «понаблюдать». Контрольные точки фиксируй, мне не жалко. Но здесь нужно поосторожнее, сам видишь, какие у этих ребят методы. Если уж они со своими так строги, что же о ментах говорить.

— Сразу — к стенке, — усмехнулся Лев.

— Можешь смеяться сколько угодно, но я лично совсем не шучу. Сфера эта опасная. Не лезь на рожон.

Подбодренный этим заботливым напутствием коллеги, Гуров попрощался и отправился к себе в кабинет.

Следующим пунктом «повестки дня» должен был стать опрос семьи потерпевшего, но после разговора с Ереминым Лев был почти уверен, что опрос этот станет простой формальностью. Наверняка Сурков тоже не делился с близкими подробностями своей «профессиональной деятельности». Скорее всего, и ему, так же как Еремину, придется услышать ничего не значащие фразы, типа: «Утром уходил, вечером приходил».

Гораздо больше полковника сейчас интересовало, что стало с черным «Мерседесом». Теперь ему было совершенно ясно, что никто не собирался угонять или перепродавать машину Суркова. Однако держать такую «улику» при себе тоже было опасно.

«Куда же они его дели? — размышлял он. — Сожгли? Утопили? Сбросили с обрыва в пропасть? Или, решив совместить приятное с полезным, все-таки перепродали?»

Однако данных, позволяющих говорить на эту тему предметно, у него пока не было, и от догадок и предположений он решил перейти к реальным действиям.

Сверившись с блокнотом, уточнил адрес проживания Суркова и вскоре уже снова сидел за рулем.

Квартира мафиозного деятеля находилась в ничем не примечательном спальном квартале в Бутово.

Припарковавшись во дворе, Гуров поднялся на седьмой этаж и позвонил в столь же мало примечательную обычную железную дверь.

— Гриша, ты? — донесся из квартиры женский голос.

— Угу, — неопределенно буркнул Лев, надеясь с помощью этого нехитрого приема беспрепятственно попасть внутрь.

Надежды оправдались. В замке повернули ключ, даже не глянув в «глазок», и дверь широко распахнула молодая, приятная на вид девушка.

— Что так позд… — начала было она, но тут же осеклась, увидев, что перед ней не Гриша.

— Добрый день, — вежливо произнес полковник, разворачивая удостоверение. — Моя фамилия Гуров. Оперуполномоченный по особо важным делам. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

С таким же успехом он мог бы обратиться к распахнутой двери, стене или любому другому неодушевленному предмету. Бессмысленно уставившись в раскрытые «корочки», девушка хлопала глазами, кажется, даже не услышав фразу, произнесенную Гуровым.

— Могу я войти? — слегка повысив голос, чтобы вывести собеседницу из транса, произнес он.

— А? О… Ну… проходите, — в чрезвычайном замешательстве проговорила девушка. — Только… не знаю… А что случилось?

— У меня есть несколько вопросов, касающихся Григория Суркова, — осторожно начал Лев, уже понявший, что она не в курсе последних происшествий. — Вы — его супруга?

— Да. То есть… официально мы не расписаны, но… А что случилось?

Видя, как реагирует девушка даже на простые вещи, полковник не спешил отвечать на этот вопрос. Он очень опасался, что, если сообщит о том, что действительно случилось, дальнейший разговор вообще станет невозможен. Поэтому, немного подумав, решил открыть лишь часть правды.

— На Дмитровском шоссе произошла автомобильная авария, мы устанавливаем потерпевших, — произнес он, с тревогой следя за выражением лица собеседницы.

— Авария? — все так же непонимающе хлопала глазами она. — Когда?

— Сегодня утром. Ваш… муж мог находиться на этой трассе? Вы не в курсе, куда он мог ехать? Когда вы в последний раз видели его?

— Когда? — вновь переспросила девушка. — Ну как же. Вчера. Вчера вечером он поехал на дачу. У него дача в Ермолино. Сказал, что приедет утром. Я все жду, а его нет и нет. А там вон что. Авария. Но он жив?

В ее интонациях вновь послышалось неподдельное волнение, и Лев в очередной раз поспешил прибегнуть к спасительной лжи и ответил:

— Да, но пока без сознания. Именно поэтому мне необходима ваша помощь… как вас зовут, если не секрет?

— Ира.

— Именно поэтому мне необходима ваша помощь, Ирина. Я должен выяснить обстоятельства происшедшего, а сам Григорий, как вы понимаете, сейчас не может о них рассказать. Значит, вчера он поехал на дачу. В котором часу?

— Около семи.

— А вас не взял с собой?

— Нет. Он ведь по делам поехал. Зачем ему я? Только мешать буду.

— На дачу по делам? — удивленно взглянул на девушку Гуров. — Это интересно.

— Ну, она не то чтобы совсем дача. Скорее, загородный дом. Я там редко бываю. А Гриша там со своими партнерами встречается. По бизнесу.

— Вот как? Какой интересный бизнес. И не в офисе, и не на предприятии человек трудится. На дачу по делам ездит. Не подскажете, что это за сфера деятельности такая замечательная? Может, и мне переквалифицироваться да и ездить на природу вопросы решать? — улыбнулся Лев.

— Не знаю, — серьезно ответила Ира. — Он со мной о делах никогда не говорил. Только вот недавно… в последнее время иногда у него прорывалось. Какие-то там неприятности, наверное, были. Злой ходил, нервный.

— А что прорывалось? Не припомните?

— Да так, разные слова. Все ругался на кого-то. На румына какого-то. Все говорил, что больно уж он стал борзый. И несколько раз я слышала, как по телефону он говорил кому-то: больно уж борзый стал этот румын, надо его наказать.

— Вот, значит, как. А что за румын такой, вы, случайно, не знаете? — без особой надежды на успех поинтересовался Гуров.

— Да нет, говорю же. Он со мной о работе не разговаривал. Это их дела.

— Понятно. А давно вы вместе с Григорием?

— Да года с три уж.

Узнав про этот невеликий срок совместного проживания, Гуров уже не удивлялся тому, что Ира не может ничего толком рассказать о своем «муже». Она не производила впечатления хитрой и коварной женщины. Невнятные ответы на большинство вопросов, скорее всего, объяснялись действительно незнанием, а вовсе не попыткой скрыть какие-то секреты.

Учитывая разницу в возрасте, он предположил, что сам Сурков не относился к этой связи серьезно.

— Что ж, Ирина, спасибо, что согласились поговорить со мной, — сказал Лев, направляясь к дверям. — Вы сообщили очень полезные сведения.

— Постойте. А как же… как же Гриша? — вновь впадая в прострацию и недоумение, спросила Ира. — Где он сейчас? В больнице? Можно будет к нему съездить?

— Вам обязательно все сообщат в самое ближайшее время, — отделался дежурной фразой Гуров. — У меня, к сожалению, нет такой информации, я только расследую обстоятельства происшествия. Всего доброго. Еще раз благодарю за помощь.

«Что это за «румын» такой, интересно? — думал он, направляясь к машине. — Не иначе, это именно он «мутит воду». Борзый? Что ж, наверное. По крайней мере, если судить по его «методам». Но если действует так нагло и бесстрашно, значит, что-то за собой имеет. Какие-то крепкие тылы».

Но именно наличие подобных «тылов» и создавало главные проблемы с тем, чтобы на этого загадочного «румына» выйти. Если он даже от «своих» так хорошо закрыт, что уж говорить о попытках подобраться к нему извне.

Даже о членах группировки Якупове и Суркове практически ничего не удавалось узнать. С ближайшими родственниками они «о делах» не разговаривали, а «партнеры», которые совершенно точно имели что рассказать, навряд ли стали бы делиться.

«Да и где искать их, этих «партнеров»? Через семейные связи на них точно не выйти. Попробовать вскрыть этот сейф изнутри? Продаться в рабство и посмотреть, что будет?»

Но, поразмыслив, Гуров решил оставить этот вариант на крайний случай. В его распоряжении еще оставались менее экстремальные способы получения информации, и, не исчерпав их, он считал неразумным пускаться «во все тяжкие».

Перебирая в уме эти способы, Лев вдруг вспомнил разговор со Стасом, произошедший две недели назад. Неожиданно исчезнувший с вокзала молодой парень, только-только приехавший в столицу, вполне мог оказаться жертвой похитителей, поставлявших «товар» для таких, как Якупов.

«Надо поговорить со Стасом, — решил он, выруливая со двора. — Времени прошло достаточно. Если он накопал что-то по поводу этого сына своих соседей, вполне может оказаться, что и для меня у него найдутся какие-нибудь полезные сведения».

Глава 2

К управлению Гуров подъехал, когда рабочий день уже заканчивался. Опасаясь, что может не застать Крячко на месте, он быстро поднялся в кабинет и, резко дернув за ручку двери, с радостью обнаружил, что она не заперта.

— Хорошо, что ты еще на месте, Стас, — входя, произнес Лев. — У меня к тебе дело на миллион.

— А почему это я должен быть не на месте? — сделав очень строгое лицо, ответил Крячко. — До конца рабочего дня еще целых восемь минут. Где еще могу я находиться в такое время, как не на любимой работе?

— Действительно. Но мой вопрос из области дополнительных нагрузок. Помнишь, ты рассказывал про какого-то парня, который с вокзала пропал? Сын кого-то из твоих соседей, кажется?

— А, ты про Леню. — Стас сразу изменил тон и нахмурился. — Как не помнить.

— Судя по выражению твоего лица, пока найти его не удалось?

— Пока нет. Да и не знаю, удастся ли когда-нибудь вообще. Если предположения мои верны, пацан попал просто по полной.

— То есть?

— А то и есть. Я тут справки навел, куда можно пропасть с вокзала, и, скажу тебе откровенно, энтузиазм мой изрядно уменьшился. Выяснилось, что, приехав в Москву, например, на заработки, в итоге очень легко оказаться в какой-нибудь южной республике на кирпичном заводе. Уж какие там заработки, не знаю, но то, что очень многие, приезжающие сюда за длинным рублем, именно там оказываются, — факт.

— Но ведь этот твой Леня не на заработки сюда приехал. Он же местный. Как он мог так лохануться?

— А какая разница? На лбу у него не написано — местный или приезжий. Был на вокзале, недавно сошел с поезда — это все, что требуется доказать. Я, после того как от тебя в этом деле толку не добился, стал другие пути искать. И вышел на человечка одного. Из наших тоже, смежник. Как раз на вокзале дежурит. Правда, не на том, с которого Леня пропал, но это уже вопрос второй. Главное, он полностью в курсе дела. Он с них дани собирает, с ребят с этих.

— Которые людей воруют?

— Ну да.

— Нормально. А ты не в курсе, что твоя святая обязанность — сразу же, как только ты про этого «человечка» узнал, заявить о нем куда следует? Это ведь противозаконно покрывать такие дела. Или нет?

— Да я-то в курсе, — снова нахмурился Стас. — Только я к нему не за этим шел. Мне помощь нужна была, и он согласился ее оказать. В отличие от тебя, между прочим. А мог бы и не соглашаться. Я думаю, он не хуже тебя знает, что противозаконно. Мне нужно было человека найти, причем желательно живым. И если кто-то соглашается в этом помочь, кем я, спрашивается, буду, если после этого начну заявлять куда следует?

— Да ладно, чего ты разошелся-то так, — поняв, что задел за живое, успокаивающе проговорил Лев. — Я просто пошутить хотел.

— Неудачная шутка. Я сукой никогда не был и становиться не собираюсь. Это во-первых. А во-вторых, тебе не хуже моего известно, как только с этого места один «человечек» уйдет, в ту же секунду другой туда прибудет, точно такой же. А может быть, и еще хуже.

— Да известно мне, известно. Слова сказать нельзя. Ты лучше расскажи, что он поведал тебе, этот твой «человечек». Какие тайны?

— Тайны те еще. Похоже, для этих ребят действительно нет особой разницы — кто. С приезжими, конечно, проще, потому что они вообще ни о чем не в курсе. Но и местные тоже проходят. Когда ты без документов и без гражданских прав в услужении у какого-нибудь бая окажешься, тут уже без разницы, в Москве ты родился или в Урюпинске.

— Так ты, значит, думаешь, что его на юг увезли, этого Леню?

— Скорее всего. И здесь, кстати, тот факт, что он местный, — скорее минус, чем плюс. Если местный, значит, знает обстановку, может заявить о себе. Есть риск.

— И его надо убрать подальше…

— Именно. Кроме того, если по категориям брать, он тоже только в «трудовой десант» вписывается. Больше никуда.

— По каким категориям?

— Ну, как же. Ведь у современных невольников три основные, так сказать, «области применения»: либо проституция, либо нищенство, либо даровая работа на господина. Проституцию отметаем сразу, в качестве нищего Леня тоже не слишком привлекательный «экземпляр». Не калека, не увечный. Не грудной младенец.

— То есть много не соберет…

— Нет, не соберет. Остается только третий вариант. Хотя, я думаю, по Москве, а особенно в пригородах, немало найдется бригад, где разные бедолаги лишь за кусок хлеба работают. Но, как я уже сказал, с моей точки зрения, оставлять его здесь для них рискованно. Скорее всего, увезли.

— Выходит, шансы найти его сократились до минимума?

— Если не до нуля. Куда мне ломиться со своим насущным вопросом? В Чечню? В Дагестан? Или, может, сразу с Сирии начать, чтоб не думалось?

— Да, невесело. Родителям сказал?

— Да нет пока. Язык не поворачивается. Говорю, что пока ищем. В конце концов, это ведь только мои предположения, что его увезли. Так что…

— Пока ищешь.

— Ищу.

— А этот твой парень, который так много интересного тебе рассказал, он фамилии какие-нибудь называл? Ты ведь говорил, что он дань собирает. Знает, наверное, с кого.

— Тебя, Иваныч, сегодня что-то просто из крайности в крайность бросает, — пристально глядя на Гурова, проговорил Стас. — Ты не перетрудился часом? То требуешь, чтобы я своего информатора немедленно заложил, то хочешь его же информацией воспользоваться. Это ведь противозаконно. Или нет?

— Да просто я понял, что заложить его не получится, так дай, думаю, хоть информацией воспользуюсь, — хитро улыбнулся Лев. — С паршивой овцы, как говорится, хоть шерсти клок.

— Хороша «паршивая овца». Да и «шерсти клок» неслабый ты наметил. Это чтоб он тебе всю мафию сдал, да тебя же еще и поблагодарил после этого? Нет, Лева, ты точно перетрудился. Кто же в таких разговорах фамилии будет называть? Или ты, может, перепутал что? Тебе, может, послышалось, что я с полицейским-камикадзе разговаривал? Так это ошибка. Он вовсе не самоубийца. Обычный мент. И фамилий он мне, разумеется, никаких не назвал. Равно как и имен.

— А ты знаешь, очень жаль. У меня тут, конечно, свой интерес, дельце у меня по этим торговцам «живым» товаром наметилось. Но, думаю, и для тебя знание фамилий могло бы оказаться полезным. Глядишь, и удалось бы выйти на того, кто этого твоего Леню купил.

— Не знаю, — немного подумав, произнес Стас. — Может, и удалось бы, а может, и нет. Но, так или иначе, сам он никого не называл, а мне давить в такой ситуации, сам понимаешь, не с руки. Мне скорее «отдельное спасибо» выразить ему следовало. Что я, собственно, и постарался сделать. Как смог.

— Вот оно как. Ты, оказывается, еще и взяточник. Как мне работать с тобой после этого?

— А вот так и работай. Сохни от зависти и кусай локти. Не тебе достался коньяк.

— Да нет, я бы сейчас чего-нибудь более существенного вкусил, чем локти, — взглянув на часы, улыбнулся Гуров. — Смотри-ка, время уж к восьми. То-то я чувствую, что под ложечкой сосет. Заговорились мы с тобой.

— Да, пожалуй, пора и по домам. А что это за дельце у тебя? Неужели и правда по рабской мафии собрался работать?

— Да в страшном сне бы мне ее не видеть! «Собрался». Сам знаешь, кто «собирает»-то у нас. Меня и не спрашивали.

— Сочувствую. Только, как говорится, ничем помочь не могу. Из всего услышанного и узнанного у меня лично вывод только один — сфера эта закрыта наглухо, и соваться туда бесполезно. С этого нелегального бизнеса столько легального народа кормится, что посторонних туда на пушечный выстрел не подпускают. Берегут как зеницу ока. Так что, если не хочешь на старости лет осрамиться, иди завтра утром к Орлову и отказывайся. Или просто на больничный уходи. Симулируй острый приступ геморроя и умой руки. А иначе не избежать тебе роковой отметины в формуляре: «Первое нераскрытое дело полковника Гурова».

— Геморрой с этим делом и без того налицо, не нужно даже симулировать, — саркастически усмехнулся Лев. — Но за дружескую поддержку спасибо. Умеешь ты, Стася, оптимизм внушить.

— Я тебя на реализм настроить пытаюсь. Уголовные расследования в этой области обречены на провал по определению.

Несмотря на полушутливый тон, в котором высказывал Крячко свои предостережения, Гуров понимал, что перспектив у его расследования и впрямь немного. Его собственные выводы «из услышанного и узнанного» были ненамного оптимистичнее тех, которые сделал Стас.

И его рассказ, и рассказ Еремина, и даже непродолжительная беседа с подругой Суркова — все эти попытки сбора первичной информации наглядно демонстрировали одно — как только разговор доходит до той черты, за которой начинается конкретная информация о конкретных людях, он упирается в глухую стену.

Максимум того, что смог сделать Еремин, — это выйти на Суркова. А Сурков убит. Стас много чего узнал о принципах действия этой мафии, но о том, кто именно осуществляет эти действия, ему ничего не рассказали. Ира проболталась про какого-то «румына», но ведь это может быть просто кличка. Совсем не обязательно, что это прозвище указывает на реальную национальность.

«Начнем сначала, — думал Лев, неспешно проезжая по вечерним улицам. — Что у нас есть? Автокатастрофа и убийство. Гибель Якупова можно трактовать и так, и этак, но случай с Сурковым — убийство уже неприкрытое. Значит, от него и нужно «плясать». Во-первых, доказать, что убийство в данном случае совершено именно ради убийства, а вовсе не для того, чтобы угнать машину. Для этого нужно эту машину найти. Вопрос номер два: кто?»

С этим вопросом все обстояло гораздо сложнее. Исходных точек для начала поисков практически не было. Разрозненные кусочки и обрывки сведений, которые сейчас имелись в распоряжении полковника, не позволяли не только создать четкую картину произошедшего, но даже выдвинуть предварительные версии.

«Нужно послушать, что скажут эксперты. Может быть, наскребут генетический материал под ногтями или еще что-нибудь, что могло бы указать на убийцу. Кроме того, кое-что полезное может подсказать и пуля. Пистолет и снайперская винтовка — это два разных способа убийства. Разное расстояние, разные «специалисты», необходимые в том и другом случае. Это тоже может как-то сориентировать с версиями. Плюс — момент наступления смерти. И он может дать какие-то подсказки. А кроме этого в запасе есть еще промзона с загадочными гаражами-ангарами и все столичные вокзалы. Нет, ставить крест на этом деле пока рано. Не согласен, что расследование по определению обречено. Пожалуй, рано уходить на больничный. Мы еще повоюем».

На следующее утро Гуров первым делом поехал в лабораторию.

Там выяснилось, что пуля, пронзившая сердце Григория Суркова, была выпущена из пистолета Макарова около одиннадцати часов ночи. Кроме пулевого ранения, оказавшегося смертельным, никаких иных ущербов гражданину Суркову причинено не было.

— Следов насилия, отравления, запрещенных веществ и прочего не наблюдается, — бодро доложил Витя Лукьянов, молодой эксперт, только недавно поступивший на работу. — Такое ощущение, что выстрелили в него как бы между делом. Сидел, спокойно с кем-то общался и этак невзначай, между двумя фразами, получил пулю.

— А что по поводу расстояния? — поинтересовался полковник. — Далеко находился стрелявший?

— Нет, судя по тому, как глубоко вошла пуля, и расстояние было небольшое. Я же говорю — ощущение, что человек просто рядом сидел.

— Понятно. Значит, следов насилия не наблюдается?

— Нет.

— Ни царапин, ни генетического материала под ногтями, ничего такого, что могло бы указать на убийцу?

— К сожалению, нет. Рад был бы вам помочь, Лев Иванович, но трупик чистый. Только пуля.

— Ладно, Витек, понял тебя. На нет и суда нет. Попробуем другие пути.

Выйдя из лаборатории, Гуров сел в машину и поехал на Дмитровское шоссе, намереваясь поподробнее изучить окрестности того места, где вчера был обнаружен труп Суркова. Он не забыл о своем намерении найти «угнанный» «Мерседес» и по дороге размышлял о том, куда мог ехать Сурков в одиннадцать часов ночи, когда произошло его убийство.

Очевидно, что по Дмитровскому шоссе Григорию Евгеньевичу логичнее всего было бы путешествовать на дачу или с дачи. Да и слова Ирины подтверждали это предположение. Но имелась серьезная нестыковка.

Если верить Ирине, на дачу Сурков уехал около семи вечера. А убили его в одиннадцать. Трудно было предположить, что целых четыре часа он все ехал.

Относительно убийцы он все больше склонялся к тому, что это был пассажир, ехавший вместе с Сурковым с дачи или на дачу. В одиннадцать ночи мало кто решится на «остановку по требованию» в одном из самых безлюдных мест пригородной трассы. Не говоря уже о том, что было совершенно непонятно, какой человек мог в такое время выскочить из леса и начать тормозить проезжающие мимо автомобили.

Учитывая все эти соображения, Лев все больше приходил к выводу, что Сурков ехал не один и что именно его загадочный спутник и произвел тот роковой выстрел.

Но и здесь имелся вопрос, остающийся пока без ответа.

Независимо от того, кто именно стрелял в Суркова, было совершенно очевидно, что в момент этого выстрела машина стояла на месте. Ведь следов выезда в кювет не было обнаружено. Значит, какая-то причина для остановки все же имелась. «Нечаянно» увидели своих? Или целью путешествия изначально было попасть на «стрелку»? Может, в этом безлюдном месте Сурков назначил встречу тому самому «борзому румыну», желая его наказать? А наказанным в итоге остался сам. Но тогда получается, что убийство произошло спонтанно. Да и убийца в этом случае — совсем не обязательно пассажир Суркова. Даже, скорее всего, именно не пассажир. Если он ехал на «стрелку», самым логичным пассажиром для такого случая был бы личный телохранитель, а не потенциальный убийца. Хотя навряд ли. Спонтанная стрельба, которая могла произойти в результате нестыковки интересов, несомненно, привела бы к большему количеству жертв. Да и место было не особенно подходящее для «теплых встреч». Слишком уж открыто. Подъезжая к участку дороги, где недавно обнаружили труп, Гуров только лишний раз убедился в справедливости этого предположения, а проехав метров двести вперед, заметил в лесных зарослях небольшую просеку, куда уводили две изрядно заросшие травой дорожные колеи.

Помня особенности автокатастрофы, в которой погиб Якупов, Лев подсознательно искал участок с похожими условиями. Водоем и мост — вот отличная возможность без особых хлопот избавиться от угнанной машины, но ничего подобного вокруг не замечалось.

Он решил свернуть на просеку, и результат превзошел все его ожидания. Узкая и, по-видимому, нечасто тревожимая колесами машин колея, идущая меж деревьев, вскоре вывела на открытое пространство, представлявшее собой идеальное место для загородных пикников. Обширная зеленая поляна одной своей частью полого спускалась к берегу лесного озера, а другой, сохраняющей прежний уровень, подходила к тому же озеру в виде довольно крутого обрыва.

«Вот оно! — мысленно воскликнул Лев, окинув взглядом лежавший перед ним пейзаж. — Местечко как по заказу. И подъехать легко, и свидетелей нет. Особенно в одиннадцать ночи. С этого обрыва машину просто столкнуть можно. А уж если перед этим немного разогнать да в нужный момент выскочить, чтобы она сама съехала, это будет просто как разыгранный по нотам «концерт». Можно даже на еще одну автокатастрофу списать. Дескать, обкурился человек да и попер куда глаза глядят. А потом его рыбы съели».

Остановившись посреди лесной поляны, он вышел из машины и направился к краю обрыва.

С первого же взгляда стало ясно, что его предположения полностью подтверждаются.

В густой и высокой траве довольно отчетливо виднелись два параллельных следа, оставленные, несомненно, колесами автомобиля. Они подходили к обрыву, а у кромки его «съезжали» вниз, ясно показывая, где именно находился последний пункт назначения ехавшего здесь автомобиля. Земля на краю обрыва была разворочена и местами осыпалась, что тоже свидетельствовало о падении вниз некоего тяжелого предмета. Причем все эти следы были совершенно свежие. Глянув вниз, Лев увидел лишь неподвижную водную гладь, но в том, что под толщей ее скрывается искомый «Мерседес» Суркова, у него не было ни малейших сомнений.

— Петр Иванович? — через минуту говорил он в телефонную трубку. — Гуров беспокоит.

— Новости по Суркову? — быстро спросил Орлов, кажется только и ждавший одних этих новостей.

— Угадали. Похоже, я обнаружил место, куда они угнали его машину.

— Серьезно?

— Да. Недалеко от места, где нашли труп Суркова, дорожка есть неприметная. В лесок ведет. А там полянка. Да красивая такая, зеленая. Травы, цветы. И озерко рядом.

— Не томи, Лева. Машина в озере?

— Думаю, да. Правда, саму машину я сейчас не наблюдаю, но здесь обрыв, и на самом краю его — следы. Очень характерные.

— Столкнули?

— Столкнули или сама съехала. Разогнали до второй скорости да и пустили своим ходом. Вполне реальный вариант.

— Та-ак, — деловито протянул Орлов. — Так что же, значит, теперь мы можем констатировать, что ни о каком угоне речь не шла изначально? Значит, предположения сбываются, и это происшествие — не что иное, как устранение очередного «лишнего» человека? Избавление от досадной помехи для чьего-то бойкого проникновения в «элитный» бизнес?

— Да, но чтобы утверждать это официально и безапелляционно, для начала нужно достать из озера машину. Сам-то я уверен, что она именно там, но вы ведь понимаете, что моей личной уверенности для протокола недостаточно.

— Это само собой. Даже без разговоров. Сейчас созвонюсь с эмчеэсовцами, у них вся нужная техника есть. Они нам, кстати, и в случае с Якуповым помогали, так что контакты, можно сказать, налажены. Место, ты говоришь, недалеко?

— Да, рядом. Поворот в лес метрах, наверное, в двадцати от участка, где совершено убийство. Не удивлюсь, если окажется, что этот отрезок трассы выбран не случайно. Эта поляна возле озера — отличное место для пикников. Вполне может оказаться, что кто-то из «нападающей» стороны ездил сюда отдохнуть на природе. А потом, когда понадобилось «без шума и пыли» провернуть дельце, вспомнил о некоторых полезных особенностях местного ландшафта.

— И устроил так, что именно здесь Сурков почему-то притормозил?

— Именно. И это — самое интересное «почему» во всем деле. Думаю, узнав ответ на него, без труда можно было бы его раскрыть. Но увы. У меня очень сильное предчувствие, что все получится как раз наоборот. Сначала придется найти убийцу, а уж потом пытать его на предмет «почему» и «как».

— Делай как хочешь, Лева. Хоть в одной последовательности, хоть в другой. Мне главное, чтобы ты этого убийцу нашел. А уж каким путем, это твоя…

— Головная боль, — с усмешкой закончил фразу Лев.

— Твоя епархия, я хотел сказать. В любом случае теперь мы ищем убийцу, а не угонщика, и дело приобретает новый статус.

Поговорив с генералом и получив заверения, что, как только договорится с МЧС, тот ему сразу же сообщит, Гуров вновь сел за руль.

Возле лесного озера ему пока делать было больше нечего, и он решил «навестить» загадочный гаражный кооператив, о котором рассказывал ему Еремин.

Кроме этого рассказа как такового, интерес полковника к этим гаражам подстегивало и одно весьма интересное совпадение. Попасть на территорию старой промзоны можно было как раз с Дмитровского шоссе. Правда, для этого нужно было проехать по нему весьма внушительное расстояние, но, учитывая, что именно на этом направлении располагалось столько интересных объектов сразу, он считал, что расстояние здесь — вопрос далеко не главный.

Сурков, в вечер своего убийства направлявшийся на дачу по Дмитровскому шоссе, секретные ангары, куда вела та же дорога, и где, возможно, скрывались либо подпольные цеха, либо очередные партии рабов, предназначенных к транспортировке, загадочная беспричинная остановка в глухом месте того же шоссе поздним вечером — все это казалось Гурову связанным какой-то неуловимой и пока непонятной логикой. И внутренние закономерности этой связи ему очень хотелось прояснить.

Еремин дал довольно четкие ориентиры для того, чтобы найти «секретные» гаражи и ангары, но, подъезжая к месту, Лев сразу понял, что справится и без них. Ангары, как и говорил Еремин, оказались довольно высокими и были видны издалека. Упомянутые в разговоре «перелески» тоже имелись в наличии, и он использовал эту особенность ландшафта, чтобы спрятать машину, а сам отправился к гаражам пешком.

Территория промзоны когда-то была огорожена монументальным железобетонным забором, но сейчас от этого былого величия остались лишь воспоминания. Выйдя из машины и приблизительно определив направление, Гуров углубился в хаотичное смешение растущих как попало деревьев, полуразрушенных строений непонятного назначения и просто строительного мусора.

Вскоре впереди показался просвет и, укрывшись за очередным загадочным нагромождением железобетона, он стал наблюдать.

Перед глазами его находилось довольно большое открытое пространство, куда выходили ворота нескольких высоких строений. Немного левее тянулись в два ряда строения пониже. Это были те самые гаражи, один из которых принадлежал Суркову.

Присмотревшись внимательнее, Гуров увидел и будку сторожа. Она располагалась несколько выше, чем гаражи, по-видимому, для обеспечения лучшей обзорности.

Рассмотрев гаражи и не обнаружив там ничего примечательного, Лев переключился на ангары. Это были сооружения высотой с трехэтажный дом. Дневной свет попадал туда лишь через неширокую полосу остекления, находящуюся под самой крышей. Остальная часть стен представляла собой сплошную железобетонную поверхность, не дававшую ни единой возможности узнать, что происходит внутри.

А происходить там могло все что угодно, и, разглядывая строения, Гуров только лишний раз убеждался, что его догадки о том, что здесь может находиться и цех, и склад, и перевалочная база, не лишены оснований.

Однако, что бы ни находилось внутри этих загадочных помещений, снаружи пока не происходило ровным счетом ничего.

Стрелки часов приближались к пяти, и, подумав, что возвращаться в управление уже не имеет смысла, он решил посвятить остаток дня наблюдениям.

Если на территории этой базы осуществлялась какая-либо нелегальная деятельность, навряд ли все самое интересное происходило при свете дня. Погрузка или выгрузка очередных партий рабов или нелегальных товаров, скорее всего, совершалась либо под покровом ночи, либо ранним утром.

Гуров поудобнее устроился в своей засаде и настроился на длительное ожидание.

Но на сей раз удача не сопутствовала ему. Просидев до одиннадцати часов ночи, он так и не увидел ничего примечательного. На территорию базы никто не приезжал, автомобили в гаражи никто не ставил, и ворота ангаров все время оставались наглухо закрытыми, никого не впуская и не выпуская.

Единственным событием, нарушившим однообразие бесплодного ожидания, был звонок Орлова. Он сообщал, что договоренность со спасателями достигнута и завтра в восемь утра они обещали быть на контрольном участке трассы, где был обнаружен труп Суркова.

— Сам ты, я надеюсь, прибудешь туда пораньше, — сказал генерал. — Ведь где именно находится это озеро, знаешь только ты, поэтому будешь у них проводником. А заодно и за процессом понаблюдаешь. Да и поруководишь, если понадобится. В общем, сориентируешься. Я свою часть сделал, теперь слово за тобой.

— Да, я понял, — приглушив голос, ответил Гуров. — Завтра утром буду на месте.

В половине двенадцатого, слегка досадуя на то, что напрасно потратил время, он пробрался к своей машине и поехал домой. Завтрашний день обещал быть не менее хлопотным, так что отдохнуть ему и самому не мешало.

Маневры у лесного озера заняли даже больше времени и сил, чем изначально предполагал Гуров.

Предусмотрительные эмчеэсовцы кроме специальной техники захватили с собой и водолазов, что оказалось весьма кстати.

Выяснилось, что живописное озеро было довольно глубоким, и без помощи ныряльщиков не удалось бы ни обнаружить лежавшую на дне машину, ни прикрепить к ней буксировочный трос.

Когда все подготовительные работы были закончены и водолазы выбрались на берег, с помощью лебедки из озера мало-помалу начали извлекать и машину.

— Дно — сплошной ил, — сказал один из водолазов, высокий светловолосый парень с голубыми глазами и по-девичьи длинными ресницами. — Этот «мерс» просто по уши увяз в жиже.

— Только машина, утонувших нет? — поинтересовался Лев.

— Нет, людей не обнаружили. Может, этот лихач на ходу выпрыгнуть успел или уже после падения выплыл. Странно только, что машину бросил. Тачка недешевая.

— У него их много, наверное, — усмехнулся второй водолаз, небольшого роста коренастый брюнет. — Если для таких экспериментов у него «Мерседесы» предназначены, не иначе в запасниках «Ламборджини» имеется.

Тем временем натянутый до предела трос продолжал медленно наматываться на барабан, и вскоре над поверхностью воды показалась крыша автомобиля.

— Как удачно получилось, — не преминул отметить Гуров. — Это он, выходит, как кошка, «на лапки» приземлился.

— Да, ловко вышло, — согласился светловолосый парень. — Может, он не в первый раз?

— Может быть.

Помня о событиях, предшествовавших этому «художественному нырянию», полковник подумал, что шутливое замечание водолаза в общем-то не лишено смысла. Учитывая случай с Якуповым, сбрасывание автомобилей в водоемы уже начинало становиться тенденцией.

Когда черный «Мерседес», действительно «по уши» перемазанный илом, вытащили на берег и погрузили на эвакуатор, Гуров посчитал свою миссию возле озера выполненной. Поблагодарив спасателей и договорившись, что они доставят машину на уже знакомую им спецстоянку, он позвонил Орлову и доложил об успешном окончании операции.

— Машину нашли, новых трупов нет. Ждите «подарочек», а я продолжу оперативно-разыскные мероприятия.

— Есть план? — с надеждой спросил генерал.

— Скорее — фронт работ, — уточнил Лев. — Для плана пока маловато информации, но с ближайшими действиями я уже определился.

— С нетерпением жду результатов, — напомнил Орлов.

«Фронт работ», упомянутый в разговоре с Орловым, Гуров планировал развернуть на столичных вокзалах. Те данные, которые уже удалось ему собрать, ясно указывали, что именно там ведется основная «охота» на будущих трудовых невольников.

Начать он решил со знаменитой площади трех вокзалов, рассудив, что там, где больше всего приезжих, и должна разворачиваться самая активная деятельность по их «отлову», но, припарковавшись неподалеку от Казанского вокзала и некоторое время понаблюдав за происходящим, понял, что место выбрано неудачно. Невероятная толкотня и нескончаемые потоки снующих туда-сюда людей создавали лишь ощущение какого-то непрерывного броуновского движения. Выделить из этой сутолоки конкретную «группу товарищей», которая проявляла бы особый и заметный со стороны интерес к новоприбывшим, не представлялось возможным.

«Нет, так не пойдет, — подумал Лев. — Нужно выбрать что-то среднее. Если я ничего не путаю, тот парень, про которого рассказывал Стас, пропал с Курского вокзала. Значит, как минимум то, что эти «ловцы» там трудятся, можно утверждать вполне достоверно. А если трудятся, значит, есть возможность за этими трудами проследить. Если повезет, конечно».

Придя к такому заключению, он завел двигатель и покинул кишащую людьми площадь.

Возле Курского вокзала народу тоже было достаточно, но полковник сразу понял, что ориентироваться здесь будет гораздо проще. Припарковавшись в бесконечном ряду машин, среди которых особо выделялись обязательные таксисты, он вышел из машины и прошел в здание вокзала.

Неспешно продвигаясь вдоль касс, Гуров внимательно осматривался по сторонам, стараясь по особенностям поведения выделить «нужных» ему людей.

Но поведение большинства граждан, заполнявших огромный холл, было совершенно обычным. Нагруженные вещами или налегке, они озабоченно входили и выходили, очевидно занятые лишь тем, чтобы не опоздать на свой поезд, либо, сойдя с поезда, побыстрее добраться домой.

Никаких подозрительных личностей, шныряющих в толпе и зорко высматривающих очередную «жертву», он не замечал. Вместо этого ему на глаза то и дело попадались полицейские в униформе, прохаживавшиеся туда-сюда и следящие за порядком.

Тем временем объявили прибытие поезда из Воронежа, после которого в помещении вокзала произошло заметное оживление. Многие из тех, кто до этого спокойно стоял в сторонке или невнимательно изучал расписание поездов, снялись с места и устремились к платформам.

Через некоторое время, после того как вокзал покинули отъезжающие и провожающие, начался уже обратный поток людской массы, основную часть которого составляли прибывшие и встречающие.

В этом потоке очень несложно было выделить «новичков», тех, кто прибыл в столицу впервые. Они с интересом и некоторой растерянностью осматривались по сторонам, как бы раздумывая, что же им сейчас следует предпринять.

Окидывая взглядом толпу и выделяя для себя таких персонажей, как наиболее вероятных потенциальных «жертв», Гуров инстинктивно задержался на небольшой группе из трех человек.

К светловолосому, простоватому на вид парню подошли двое ребят восточной наружности и, улыбаясь и бойко жестикулируя, завели разговор.

Парень слушал заинтересованно и с любопытством.

Через несколько минут общения один из кавказцев жестом указал на выход, и новые друзья вышли на привокзальную площадь.

Весьма заинтересованный происходящим, Лев отправился следом за ними.

Невдалеке от здания вокзала находилось небольшое кафе, где можно было перекусить и выпить пива. Относительно теплый сентябрь позволял продлить удовольствие от приема пищи на свежем воздухе, поэтому навес и летние столики возле входа в кафе еще не были убраны.

За одним из них и устроилась группа, заинтересовавшая его.

Один из кавказцев отправился к стойке, за которой женщина средних лет разливала пиво. Второй продолжал интересный разговор со светловолосым парнем.

Кафе находилось на открытом месте, и Гуров решил, что, так явно и незатейливо продолжая наблюдение, он может вызвать ненужные подозрения. Наверняка за происходящим следил сейчас не только он.

В таком прибыльном и рискованном бизнесе, как торговля людьми, навряд ли кто-то мог действовать без присмотра. Бойкие кавказцы, скорее всего, были лишь обычными шестерками, исполняющими свою узкую и специальную функцию в сложной и многоступенчатой схеме. И каждый этап реализации этой схемы, несомненно, очень жестко контролировался извне.

Чтобы как-нибудь невзначай не угодить в зону этого контроля, Лев мельком взглянул на то, что происходило за столиками кафе, и направился к машине.

Как выяснилось, припарковался он довольно удачно. Из машины открывался отличный обзор, и он мог наблюдать за тем, что его интересовало, не привлекая к своей персоне ненужного внимания.

Тем временем парень, отправившийся за пивом, уже возвращался к столику, держа в руках три высоких, наполненных до краев, стакана. Широко улыбаясь, он поставил один из них перед своим другом, другой — перед новым знакомым. Из третьего стакана, присаживаясь на стул, кавказец отхлебнул сам.

Беседа за столиком велась не менее оживленно и заинтересованно, чем на вокзале. Поскольку все три объекта наблюдения оставались на месте, у Гурова была возможность время от времени переключать внимание и наблюдать за тем, что происходило вокруг.

Возле привокзальной парковки происходило практически непрерывное движение. Таксисты и обычные автолюбители каждую минуту то отъезжали, то подъезжали, и состав автомобилей, окружавших машину полковника, все время менялся.

Но раз от раза окидывая взглядом окрестность, он вскоре заметил, что не все таксисты так уж стремятся заполучить очередного «седока».

Недалеко от него стоял неприметный серый «Логан» с шашечками и водителем, сидящим за рулем. Однако, несмотря на, казалось бы, полную «боевую готовность» машины для немедленного старта, похоже, ехать она никуда не собиралась.

Это заинтересовало Гурова и заставило его обратить на «Логан» особое внимание. Наблюдая за ним, он обнаружил, что грузный, восточного типа мужчина не только сам не желает беспокоить себя поисками клиентов, но и в тех случаях, когда к нему обращаются потенциальные пассажиры, всякий раз находит повод под каким-либо предлогом им отказать.

Анализируя эти интересные наблюдения, Лев предположил, что человек, сидевший за рулем «Логана», — один из тех, кто осуществляет тот самый контроль извне, о котором он недавно думал.

Поскольку машина стояла практически рядом, все происходящее на территории летнего кафе грузный мужчина прекрасно видел, а учитывая, что позицию эту «таксист» не спешил покидать, логично было предположить, что именно наблюдение за этим происходящим и являлось его главной целью.

Тем временем события в кафе развивались. Собеседники уже до половины опорожнили свои стаканы, и если на кавказцев выпитое почти не подействовало, то светловолосый парень, недавно прибывший из Воронежа, начал заметно пьянеть. Он глупо улыбался, глядя вокруг осовевшими глазами, «клевал носом», и, казалось, вот-вот потеряет равновесие и упадет со стула.

Кавказцы смеялись, похлопывали парня по плечу, что-то говорили. Наконец, видя, что их нового друга совсем развезло, подхватили его под руки и повлекли к рядам автомобилей.

Поняв, что оказался свидетелем того самого пресловутого похищения, о котором за последнее время ему столько всего довелось услышать, Гуров лихорадочно соображал, что ему сейчас следует сделать.

Оружие и удостоверение были с собой, и в целом ничто не мешало приступить к задержанию. Но, с другой стороны, действуя напролом, он рисковал, поймав мелких и незначительных шестерок, спугнуть и заставить надолго затаиться главных воротил этого бизнеса.

Не факт, что кавказцы сию минуту послушно начнут давать показания, стоит им лишь оказаться в СИЗО. Но даже если и захотят проявить такую похвальную готовность к сотрудничеству, вовсе не факт, что они что-то действительно важное могут знать. Простых исполнителей редко посвящают в тонкости внутримафиозных отношений.

Размышляя обо всем этом, Лев ни на секунду не упускал из виду двух восточных парней, заботливо препровождавших своего светловолосого «товарища» к автомобильным рядам. Увидев, что они идут в его сторону, он немного забеспокоился, но тревога оказалась ложной. Кавказцы направлялись к одной из машин с шашечками.

Эта машина — не самой новой модели «Форд», как и «Логан» толстого кавказца, находилась недалеко от места парковки Гурова. «Форд» стоял чуть впереди, и он мог видеть лишь затонированные до черноты задние стекла, сквозь которые абсолютно невозможно было разглядеть, что происходит в салоне.

Но водитель, по-видимому, находился на месте, так как, приблизившись, один из сопровождавших захмелевшего молодого человека наклонился к водительскому окну и, улыбаясь, сказал несколько слов. Выслушав ответ, он демонстративно полез в задний карман джинсов и достал оттуда несколько денежных купюр.

Со стороны все выглядело так, будто парень заплатил водителю и взял сдачу. Но Гуров, с напряженным вниманием следивший за каждым движением действующих лиц разворачивающегося перед ним спектакля, видел, что пачка, которую молодому кавказцу подали из машины, была гораздо толще худосочной стопочки купюр, которую тот протянул водителю.

Завершив этот оригинальный маневр с расчетом, кавказец открыл заднюю дверцу и помог своему товарищу поместить на сиденье «подопечного».

Устроив таким образом судьбу уже окончательно потерявшей способность соображать «жертвы», ребята, весело переговариваясь, направились обратно к вокзалу.

Досмотрев это «кино» до конца, Гуров утратил последние сомнения — то, что он видел сейчас, было откровенной и неприкрытой сделкой купли-продажи человека.

Во время наблюдения он не забывал посматривать и в сторону «Логана» — грузный кавказец отслеживал все, что происходило возле «Форда», с не меньшим вниманием, чем он сам.

Тонированный «Форд» тем временем уже начал маневрирование, выезжая с места парковки, и Гуров поспешно стартовал следом.

Последним, что он увидел, бросив прощальный взгляд на летнее кафе, была женщина, работавшая за стойкой с разливным пивом. Воспользовавшись минутой, когда у стойки не было клиентов, она покинула свое рабочее место, прошла к столику, за которым незадолго до того сидели со своим новым другом кавказцы, и, взяв стакан, из которого пил светловолосый парень, скрылась во внутреннем помещении.

«Ополоснуть спешит, — выезжая следом за «Фордом», подумал Лев. — Смыть остатки. Что ж, кто именно подсыпает в пивко «дурь», теперь тоже понятно. Мероприятия отлично организованы, детально продуманы и поставлены на поток. «Бизнесменов» можно только поздравить. Организовано все на высшем уровне. И процесс, и контроль. Осталось лишь узнать, где находится пункт приема этого «товара». Уж не в тех ли загадочных ангарах, возле которых я вчера без толку потерял вечер?»

Но, следуя за машиной, везущей невольника, он вскоре понял, что конечная точка ее маршрута находится очень далеко от старой промзоны.

Глава 3

Отъехав от Курского вокзала и двигаясь следом за «Фордом» по переполненным городским магистралям, Гуров вскоре оказался на Киевском шоссе.

Тонированный автомобиль уже довольно далеко отъехал от МКАД, но продолжал двигаться, не сбавляя скорости, пока не свернул с трассы на прилегающую дорогу. Судя по указателю, дорога эта вела в один из многочисленных коттеджных поселков, расположенных в ближайшем Подмосковье. Поселок находился в лесной зоне, и аккуратные домики утопали в зелени.

Здесь уже не было такого оживленного движения, и, чтобы не нарушить конспирацию, Гурову пришлось поотстать.

Планировка поселка не была особенно замысловатой, улицы шли по параллельно-перпендикулярной схеме, и ему несложно было следить за продвижением «Форда», оставаясь незамеченным. Определив общее направление, он быстро догадался, куда именно держит путь тонированный автомобиль.

Среди двух- и трехэтажных строений, часто имевших весьма замысловатую конструкцию крыш, проглядывало кирпичное строение, не имевшее крыши вовсе. Обширные «палаты» с недостроенным третьим этажом располагались у самой кромки леса. Примыкавшую территорию ограждал забор из профнастила, и, судя по тому, как далеко он тянулся, территория эта была, под стать самому дому, очень немаленькой.

Прибавив газ, Лев по параллельной улице подъехал к лесу и, оставив на опушке машину, продолжил путешествие пешим ходом.

Крайний участок на этой параллельной улице своим задним фасадом тоже практически входил в лесную зону. Высокий и солидный кирпичный забор лишь отгораживал деревья, растущие внутри участка, от тех, что росли вне его.

Продвигаясь под покровом густой растительности, Гуров дошел до угла и осторожно выглянул на соседнюю улицу. Там, по его предположениям, должен был сейчас находиться тонированный «Форд».

Машина действительно уже подъезжала к воротам, сделанным из того же зеленого профнастила, что и ограда. Когда «Форд» приблизился, ворота изнутри открыл невысокий худощавый мужчина, как показалось Гурову, довольно пожилой, и сразу же закрыл их, как только машина въехала на территорию.

«Стоило сюда тащиться, чтобы посмотреть на это», — с досадой подумал Лев, оглядывая высокую изгородь в подсознательных поисках бреши.

Но проломов и бойниц в заборе не наблюдалось. Сплошной ряд металлических пластин тянулся без прорывов и повреждений, уходя в лес приблизительно на то же расстояние, что и капитальный забор участка на соседней улице.

Пройдя несколько метров по периметру зеленого ограждения, он вновь оказался в лесу. «Случайные прохожие» теперь точно не смогли бы его заметить, а учитывая, что и этот участок примыкал к лесу отнюдь не лицевой своей стороной, можно было надеяться, что и «со двора» его заметят не сразу.

«Тут деревья, там деревья, — высматривая подходящее место для «диверсии», думал Лев. — Все шито-крыто. Пока они сквозь эти ветки что-нибудь разглядят, я уже в десяти километрах отсюда буду. Если вообще кто-то смотрит в эту сторону. Ведь все основные события, как я понимаю, происходят в районе стройплощадки».

Еще на повороте в коттеджный поселок он понял, куда именно везут «свежепойманного» раба. Очевидно, что его не собирались увозить далеко. Дармовая рабсила могла пригодиться не только в Дагестане и Чечне, о которых упоминал Стас.

При той активности, с которой велось строительство в столичном регионе, спрос на рабочие руки всегда был стабильным. Поэтому похитители людей имели, можно сказать, прямо под рукой постоянный и надежный «рынок сбыта».

По-видимому, шайка, работавшая на Курском вокзале, снабжала «трудовыми ресурсами» и фирму, взявшую подряд на строительство этого коттеджа.

Ближайшей целью Гурова было как можно подробнее ознакомиться с общей обстановкой и, если представится возможность, пообщаться с кем-нибудь из рабочих. И первое, что необходимо было сделать для этого, — незаметно проникнуть на участок.

Вскоре обнаружилось дерево, растущее очень близко к забору. Приблизительно в метре от земли от него отходила довольно толстая ветка. Упершись ногой в это разветвление, он взялся руками за верхний край забора и, поднявшись, заглянул внутрь территории.

Та ее часть, которая находилась сейчас перед его глазами, мало чем отличалась от прилегающего леса. Почти так же густо росли деревья, и было понятно, что, отгородив для себя законную часть пространства, хозяева не спешили это пространство окультуривать.

Свободная от растительности площадка, на которой возводился коттедж, виделась отсюда как далекий просвет между деревьями.

Сразу оценив преимущества такого положения вещей, Гуров оттолкнулся ногой от дерева и перемахнул через забор. Подойдя к кромке «леса», растущего внутри участка, осторожно выглянул из-за деревьев, изучая открытое пространство.

Там не было ничего особенного. На значительном расстоянии от деревьев стоял недостроенный дом, возле которого штабелями лежали кирпичи и другие стройматериалы, остальная же площадь обширного участка оставалась свободной. Охрана с автоматами отсутствовала, и в данный момент не видно было даже рабочих. Во дворе перед домом стоял лишь тонированный «Форд».

«Не иначе, «товар» сдают, — подумал Лев. — Домик не маленький, есть где насущные вопросы обсудить. Да и для «пленных» место наверняка найдется. Хотя третий этаж и не достроен, но с подвальными помещениями здесь, я думаю, давно уже все в порядке. И запираются, и охраняются хорошо».

Через некоторое время, как бы подтверждая эту догадку, из дома показались несколько человек и, оживленно переговариваясь, двинулись к машине. Двое из них были кавказцами, остальные имели славянскую внешность.

Подойдя к машине, компания остановилась, продолжая обсуждение насущных вопросов.

Минут через десять деловые партнеры стали прощаться. Обменявшись со всеми рукопожатиями, кавказцы сели в «Форд», и тот же пожилой худощавый мужчина, что открывал ворота для прибывших «гостей», вновь широко распахнул их, чтобы они могли выехать.

Оставшиеся во дворе разделились. Трое из них вновь скрылись в доме, остальные неторопливо разбрелись по двору, явно не обремененные никакими насущными заботами.

Прошло еще минут пять, и из дома снова появились люди. Теперь их было гораздо больше. В сопровождении трех вполне прилично одетых мужчин на открытое пространство вышла целая бригада оборванцев.

Худые, обросшие и, похоже, лишенные возможности соблюдать элементарную гигиену, эти люди тоже стали расходиться по стройплощадке, занимая свои рабочие места. Но в их медлительности просматривались не расслабленность и покой, а непреодолимая усталость от непрерывного труда и постоянного недоедания.

Несколько человек поднялись на площадку недостроенного третьего этажа и принялись выкладывать стену. С высоты, несомненно, открывался хороший обзор на территорию участка, и, опасаясь, что его могут заметить, Гуров отступил подальше в заросли.

Но бедолагам, строившим этот престижный дворец, было не до красот окружающего пейзажа. Погруженные в невеселые думы, они были заняты только работой и отрывали взгляд от кирпичной кладки лишь тогда, когда нужно было принять очередной поддон с раствором.

Лев забеспокоился, когда заметил, что один из строителей, бросив вдруг работу, направляется в его сторону, отошел еще глубже и даже немного пригнулся для конспирации, но через минуту понял, что тревога ложная.

Невдалеке от «опушки» возле забора сиял свежеструганным деревом обязательный «скворечник», и именно к нему направлялся сейчас невысокого роста мужчина с чуть раскосыми глазами и азиатским типом лица.

Дождавшись, когда мужчина скроется за дверью, он тоже выдвинулся в этом направлении, трезво рассудив, что человек, которого насильно лишили свободы и заставляют бесплатно работать, навряд ли сразу побежит докладывать о «шпионе», и можно попытаться поговорить с ним.

Возле туалета находилась большая куча наваленных как попало старых досок, которая могла послужить неплохим укрытием. Быстро преодолев открытую полосу, отделявшую эту кучу от деревьев, Гуров втиснулся в небольшое пространство между досками и забором.

В это время деревянная дверца отворилась, и в поле его зрения вновь показался азиат.

— Слышь, друг, — негромко позвал Лев. — Ты давно здесь?

Но застигнутый врасплох «друг», кажется, не был склонен к общению. Он в замешательстве стал топтаться на месте, вертя во все стороны головой и бессмысленно хлопая раскосыми глазами.

— Да ты не бойся. Я своего ищу. Парень тут у вас один должен быть. Леней зовут. Не знаешь такого?

— Нет, я… нет. Извините, я… не знаю. — Произнеся эту невнятицу, азиат развернулся и почти побежал в сторону коттеджа.

«Черт, испортил все, — с досадой думал Гуров, провожая глазами пугливого строителя. — Дурачок этот с перепугу и «начальству» все выложить может. Того гляди, рядом с ним кирпичи класть поставят. Я же и собирался, кстати, правда, не так быстро. Осторожнее надо было. Черт!..»

Но покидать укрытие за досками он не собирался. Главная задача не была выполнена, и в надежде, что следующий посетитель будочки окажется храбрее, Лев терпеливо ждал.

Уже скоро он смог убедиться в правильности принятого решения.

После поспешного бегства азиата не прошло и двадцати минут, как в сторону «скворечника» направился очередной посетитель, на сей раз явно выраженной славянской внешности. Курносый нос и многочисленные веснушки — вот первое, что бросалось в глаза при взгляде на его простоватое лицо.

— Эй… есть тут кто? — негромко проговорил парень, медленно приближаясь к будке. — Я свой, не бойся. Ты не от Лехи пришел?

Гуров ничего не ответил, и, еще немного помедлив возле двери, парень вошел внутрь.

— Кто такой Леха? — так же негромко произнес Лев, дождавшись, когда дверь закроется.

— А? Леха-то? — донесся из будки оживленный и обрадованный голос. — Кореш это мой. Здешний. Ехал в гости к нему, а попал вот… попал так попал, что называется.

— Сам откуда?

— А? Я-то? Я-то сам из Тамбова. В гости ехал. К корешу своему. Дружбан это мой, служили вместе. С вокзала позвонил ему, Лехе-то, так и так, мол, прибыл. Жди. Сейчас, мол, пивка тут у вас выпью столичного за встречу, и вперед. И все. Очнулся уж здесь.

— Пивка-то хоть выпил?

— А то. Я этого пивка теперь по гроб жизни не забуду.

— «Хачики» угощали?

— Да нет, сам заказал. Они уж после подошли и за столик ко мне подсели. А очнулся я уже здесь.

— Значит, из Тамбова, говоришь. На Курский вокзал приехал?

— Ну да. Леха-то, он ведь знал, куда. Вот я и подумал, может, это он меня ищет. Когда Аркан сказал, что возле толчка человек какой-то прячется, я и подумал.

— Аркан?

— Ну да. Косоглазый этот, с которым ты до меня разговаривал. У него имя какое-то… нерусское совсем. Язык сломаешь, пока выговоришь. Так мы его для простоты Арканом зовем. Он тихий. Всех боится. Так ты не от Лехи, значит?

— Нет, не от Лехи. Я другого парня ищу. Но Лехе твоему тоже могу весточку передать. Адрес его помнишь? Или телефон?

— Да в том-то и дело, что нет! — В голосе, доносившемся из будки, звучала искренняя досада. — Телефон — вообще дохлый номер, я столько цифр в жизни наизусть не выучу. А адрес… адрес он мне хотел сказать, да и говорил даже, пока я еще там, в Тамбове, был. Запомнил только, что Есенинский бульвар. И метро. Станция, где нужно сойти. А дом… дом не помню. То ли сто восемьдесят семь, то ли сто семьдесят восемь. А может, и вообще по-другому. Короче, сложно. Мне проще по названиям ориентироваться. Поэтому, когда приехал, я первым делом с вокзала ему позвонил и еще раз переспросил. Мол, метро «Кузьминки»? Да, говорит, «Кузьминки». Езжай прямо туда, я, мол, тебя встречу. Вот и… все.

— Ладно, не переживай. Придумаем что-нибудь. Ты лучше скажи, был у вас тут такой парень, Леня? Лет двадцать пять ему. Недели с две назад он у нас пропал. Ты сам давно здесь?

— А? Я-то? Я-то давно. Уж с месяц почти. И Леньку этого тоже знаю. Если это, конечно, тот, который тебе нужен. Был тут у нас один Ленька. Только сплыл быстро.

— Почему так? — навострил уши Гуров.

— А потому. Выпендривался больно много, вот и получил. Я, говорит, москвич, не то что эти, деревня неумытая. Вы, говорит, меня принуждать не смеете. А такое здесь слушать никто не будет. Посмотрели-посмотрели они на него да и говорят: мы тебя принуждать не смеем, так иди туда, где посмеют. Наподдали ему хорошенько, для памяти, да и продали.

— Как это, продали?

— А очень просто. Перепродали в нищие. Это ведь одна мафия. Рабовладельцы. У кого работяги, у кого нищие. А некоторые проституток держат, это самый выгодный товар.

— Разбираешься? — усмехнулся Лев.

— Разберешься тут, — сокрушенно проговорил парень. — Когда сам в это колесо попадешь, еще и не тому научишься.

— А уйти не пытался? Чего Леху-то ждать? Ты и сам, кажется, еще в силах. Не хромой, не калека.

— Ага. Попытайся тут. Таких навешают… И хромым, и калекой за милую душу станешь. Да и документов нет. Документы-то у них ведь все. И телефон. Только высунься, сразу к ментам попадешь. А менты к ним же и вернут. На «перевоспитание». Тут ведь все схвачено.

— Беда, — посочувствовал Лев, с интересом слушая про ментов. — А чей это дом, ты не знаешь? Кому строите?

— Нет, не знаю.

— Неужели хозяин даже посмотреть ни разу не приезжал?

— Почему не приезжал? Приезжал, и не раз. Хвалил даже. Только нас ему не показывают. В подвале запирают внизу. А хозяину говорят, что у них, мол, бригады приходящие, круглые сутки здесь не дежурят, а вызывают их по надобности.

— Из подвала вызывают?

— Выходит, что так. И когда другие, ихние уже хозяева приезжают, нас тоже запирают внизу. Иногда курьеры. Вот сегодня, например, незадолго перед тобой курьер приезжал. Новенького привезли, еще одного дурачка на удочку поймали. Те поймали, эти купили. А нас, пока эта сделка совершалась, снова заперли, от греха подальше.

— Значит, самих этих «рабовладельцев» ты ни разу не видел? — спросил Гуров.

— Нет, не видел. У нас только охрана. Ну и бригадир иногда приезжает, который работы контролирует. А если еще кто-то «с воли» является, нас сразу запирают.

— Понятно. Тебя как зовут-то?

— Колян я. Николай Дементьев.

— Ты свой-то адрес помнишь, Дементьев Николай?

— Издеваешься? Свой, конечно, помню. Только что с него толку? Мои-то теперь далеко.

— Это не страшно. Мир тесен. Скажи-ка мне свой адрес в Тамбове, да и фамилию Лехи заодно. Может, как-нибудь общими усилиями попробуем тебя вытащить.

— Правда? — с надеждой донеслось из будки. — Вот это спасибо! Спасибо, друг! Зацепин его фамилия, Лехи-то. Если что получится — считай меня в должниках прям… прям навеки.

— Что, невесело здесь?

— Вообще невесело, — с чувством проговорил Колян. — На работу чуть не с пяти утра выгоняют, а жрать перловку с макаронами дают. Ни помыться, ни… вообще ничего. Достали по самый последний предел. Вертухаи чертовы!

— А что ж вы смотрите? Взяли бы да восстание подняли. Вас ведь больше. Раскидали бы эту свою охрану и ушли на все четыре стороны.

— Да ну… С кем тут восстание поднимать? — безнадежно произнес Колян. — С такой голодухи да каторги не то что восстание, до лежака к вечеру не знаешь, как доползти. Это я еще не так давно здесь, так вроде ничего пока, а кто несколько месяцев работает, те и мысли всякие о восстаниях позабыли. Ничего им уже не надо. Ходят, как автоматы бездушные, будто и не люди совсем. Да и куда ломиться? Телефоны все поотнимали, место это никто не знает. Денег нет, про документы я уже говорил. Нет, бежать дело безвыигрышное. Вот если бы со стороны кто… Если бы ты Леху нашел, вот это было бы дело.

— Ладно. Посмотрим. Тебе, наверное, уже идти пора, а то охрана твоя забеспокоится.

— Ничего. Обойдется. Скажу, что живот схватило. Бывай, друг! Поговорил с тобой, и как-то даже легче на душе стало. Как будто домой съездил. Бывай!

Дверь будки открылась, и из нее снова показался веснушчатый парень. Он с любопытством смотрел в сторону кучи досок, за которой прятался Гуров, и, поскольку теперь полковник не считал необходимым скрываться, на мгновение взгляды их встретились. В остальном Колян проявил большую сообразительность и ничем, кроме взгляда, обнаруживать свой интерес к куче наваленных досок не стал. Спокойно пройдя мимо, он направился к коттеджу, где его небольшая задержка, кажется, не вызвала особых нареканий. Подождав еще немного для верности, Лев вернулся под сень деревьев, уверенный, что все обошлось, перемахнул через забор и вскоре уже вновь сидел за рулем.

В целом намеченная им для себя задача была выполнена. Результаты сегодняшнего дня даже несколько превзошли ожидания, и, выезжая из коттеджного поселка, он с удовлетворением подводил итоги.

Было получено реальное доказательство того, что смерть Суркова — вовсе не побочное следствие угона его автомобиля, а целенаправленное и хорошо спланированное убийство. Кроме того, удалось проследить от начала до конца процесс «вербовки» и узнать тот путь, которым рабы попадают в лапы своих хозяев. Конечно, Курский вокзал — не единственное место, откуда можно угодить в рабство, а коттедж — далеко не единственная стройплощадка, на которой используется невольничий труд. Но, как верно подметил Колян, все это одна мафия.

Теперь появилась реальная зацепка, путеводная нить, по которой от рабов можно добраться к «рабовладельцам», и это было главным и самым важным итогом сегодняшнего дня.

Помимо главного направления действий Гуров определил и несколько второстепенных. Помня свое обещание Коляну и понимая, что тот теперь надеется на его помощь, он планировал разыскать проживающего на Есенинском бульваре Алексея Зацепина, а также послать весточку семье Дементьевых в город Тамбов.

Сложнее было с парнем, которого разыскивал Стас. Если его действительно перепродали в «нищую мафию», шансов отыскать следы — минимум. Стопроцентную гарантию мог бы дать лишь разговор непосредственно с тем человеком, который осуществлял эту самую перепродажу, но отыскать этого человека — задача почти нереальная.

В качестве одного из вариантов получения информации здесь можно было рассматривать охрану коттеджа. Но охранники, конечно же, не решали вопросы подобного рода, они могли быть лишь свидетелями. И вовсе не факт, что подобные разговоры велись в их присутствии. В первую очередь нужно разобраться с владельцами коттеджа, может, через них удастся быстрее выйти на главных действующих лиц этой «пьесы».

За всеми этими размышлениями Лев не заметил, как проехал уже довольно значительное расстояние по направлению к МКАД.

Дачные и коттеджные поселки имелись практически на всем протяжении Киевского шоссе. В зависимости от того, насколько обжитой и востребованной была территория, различалась и инфраструктура. Иногда это был просто поворот на прилегающую дорогу, а иногда — оживленная транспортная развязка со множеством светофоров и направлений.

На одной из таких развязок он и притормозил, когда в очередной раз увидел перед собой красный свет.

С обочины, где находился пешеходный светофор, выкатилась вдруг низенькая тележка, представлявшая собой обычную доску, к которой были прилажены колеса. На тележке сидел мужчина. Ноги его были отняты до колен, на кистях рук виднелись резиновые накладки. Отталкиваясь этими накладками от земли, он приводил в движение тележку. Доехав до середины дороги, безногий неожиданно свернул с пешеходного перехода и поехал между рядами автомобилей по разделительной полосе.

Он ничего не говорил, просто смотрел на водителей, и многие, опуская стекла, давали ему деньги, без слов понимая, для чего он предпринял это рискованное путешествие по переполненной трассе.

В голове Гурова, только и занятой сейчас мыслями о подобных бедолагах, за гроши работающих на хозяев, сразу возникла целая масса догадок и соображений.

И время, и место этого действия были таковы, что не оставалось сомнений — безногий мужчина оказался здесь отнюдь не по собственной инициативе. Неподалеку находился стационарный пункт ДПС, и трудно было предположить, что его сотрудники не знали о том, что происходит на этом участке трассы. А если знали, должны были отреагировать. А если не реагировали, значит, с ними смогли «договориться».

Сделать это можно было, либо используя связи в «нужных» кругах, либо посулив хорошую компенсацию за подобную «слепоту».

Тем временем мужчина на тележке приблизился к тому месту, где стояла машина полковника, и он мог рассмотреть нищего внимательнее.

Человек этот был одет в грязные лохмотья, очень похожие на те, в которых «щеголяли» строители элитного коттеджа. Лицо его, заросшее щетиной, тоже было довольно неопрятным. Казалось, он не умывался уже несколько месяцев, а волосами подметал тротуары. Когда-то русые, сейчас они были пепельно-серыми и напоминали мочалку.

На вид нищему можно было дать лет сорок — сорок пять. Но, присмотревшись, Лев понял, что в действительности этот человек гораздо моложе. Если отмыть всю эту грязь, которой вымазали его будто специально, и прилично одеть, ему, пожалуй, никак нельзя было бы дать больше тридцати.

Пока полковник занимался этими размышлениями и сопоставлениями, светофор загорелся желтым, и нищий, так и не успевший доехать до его машины, поспешно развернул свою тележку и, отталкиваясь руками, заспешил к безопасной обочине.

Гуров тронулся с места, но испачканное лицо нищего со стариковской щетиной и удивительно молодыми, чуть ли не по-детски голубыми глазами долго еще стояло перед его внутренним взором…

Следующий рабочий день полковника начался с изучения баз налоговой инспекции. Пробив адрес интересующего его коттеджа, он быстро определился с собственником.

Им оказался некто Осипов Дмитрий Владимирович.

Последняя декларация, представленная Дмитрием Владимировичем в налоговый орган, свидетельствовала, что человек этот — один из тех счастливцев, которым удается зарабатывать много и в то же время легально.

Несложные действия по поиску дополнительной информации быстро подтвердили догадки Гурова, что в лице Дмитрия Владимировича он имеет дело с государственным чиновником.

Министерство, в котором трудился господин Осипов, ведало вопросами образования, поэтому «крышеванием» работорговцев он не мог заниматься просто по определению.

Предполагаемая «непричастность» Осипова, освобождавшая его от подозрений, одновременно и лишала возможности получить от него какую-либо информацию, полезную для дела.

Если чиновник обратился в фирму, использующую рабский труд, как обычный заказчик, надежд, что он мог знать что-то «интересное» о ее владельцах, практически не было.

«Единственный вариант — тот путь, которым он вышел на эту фирму, — размышлял полковник. — Строительных компаний сейчас миллион. По каким критериям он ориентировался в этом разнообразии? Может быть, ему дал «полезный совет» кто-то из знакомых? Или коллег? Было бы интересно побеседовать с ними. Узнать, чем обусловлена рекомендация. Особенно если эти коллеги — из другого ведомства. Такого, работники которого могут оказаться полезными «бизнесменам» от работорговли. А приглашу-ка я Дмитрия Владимировича на доверительную беседу. Авось и узнаю что-нибудь полезное».

Рабочий телефон Осипова не был государственной тайной, и вскоре Лев уже беседовал с чиновником.

— Дмитрий Владимирович? Добрый день. Уголовный розыск, полковник Гуров.

— Чем обязан? — сдержанно и настороженно прозвучало из трубки.

— Мы проводим проверку по фактам махинации с земельными участками. У меня к вам есть несколько вопросов. Мы можем встретиться?

— Боюсь, это какая-то ошибка, — не спешил принимать приглашение Осипов, — я не занимаюсь махинациями с участками. Я работаю в Министерстве образования. Тружусь на государственной службе. На махинации с участками у меня, честно говоря, просто не хватило бы времени.

— Речь не о том, что махинациями занимаетесь вы сами. Речь о недобросовестных риелторах и застройщиках, работающих в крупных масштабах. Ведь у вас, если не ошибаюсь, имеется участок в одном из поселков недалеко от Киевского шоссе?

— Да, имеется.

— Вы приобретали его непосредственно у владельца или через фирму?

— А, вот вы о чем! — В голосе собеседника послышалось явное облегчение. — Да, я приобретал через фирму. Но, насколько могу судить, там было все абсолютно чисто. Меня познакомили с хозяином, показали все документы.

— Да, разумеется. Речь как раз и идет о хорошо завуалированном мошенничестве. Если выяснится, что конкретно ваша сделка в этой схеме не участвовала, я буду только рад. Но эти вопросы не очень удобно обсуждать по телефону. Как нам лучше поступить, мне подъехать к вам на работу, или вы сможете выбрать время, чтобы поговорить у меня в кабинете?

— Нет уж, лучше я подъеду сам, — поспешно отреагировал Осипов. — Не имею ни малейшего желания объясняться, по какому поводу ко мне уголовная полиция в гости пожаловала.

— Вот и отлично. Во сколько вас ждать?

— Вам, наверное, чем раньше, тем лучше?

— Разумеется.

— Что ж, это вполне естественно. Хорошо, давайте не будем затягивать. Думаю, мы оба заинтересованы в том, чтобы это недоразумение как можно скорее разъяснилось. Если вы сейчас у себя, я смогу подъехать… минут через сорок, — после небольшой паузы определился Осипов.

— Хорошо. Через сорок минут жду вас у себя в кабинете.

В ожидании прибытия Осипова Гуров решил уточнить координаты Алексея Зацепина, столичного «кореша» словоохотливого Коляна, с которым он вчера так продуктивно пообщался.

Имевшейся информации вполне хватало, чтобы без труда установить точный адрес и даже телефон этого парня. Лев записал данные в свой блокнот, решив, что время пускать эту информацию в дело еще не пришло.

Тамбовским родственникам Коляна он тоже планировал сообщить о его местонахождении несколько позже. Сейчас, когда он лишь только начал подбираться ближе к главарям этой «рабовладельческой» мафии, поднимать тревогу на стройплощадке, где мирно трудились послушные рабы и благоденствовала ничего не подозревающая охрана, было преждевременно.

«Вот выясню, что там к чему, разберусь с этой шайкой, тогда можно будет и официальное уведомление посылать. А может, и без него обойдемся. Если все сложится удачно, то, вполне возможно, вместо уведомления сам Колян собственной персоной к папке с мамкой прибудет», — подумал Гуров, и тут раздался стук в дверь, и в кабинет вошел Осипов.

Это был солидный, высокого роста и в теле господин. Стильные очки и легкая седина на висках придавали его внешности лоск и респектабельность, так что при виде этого господина сама мысль о махинациях с какими-то там участками казалась просто абсурдной.

— Добрый день! — приветствовал его Гуров. — Присаживайтесь, пожалуйста. Итак, вы приобрели земельный участок. Как давно это случилось?

Тайный план полковника состоял в том, чтобы выудить у Осипова сведения о строительной фирме, незаметно для него самого. Именно для этого он придумал версию с нечистыми на руку риелторами и застройщиками. В чем именно заключалось их тайное «мошенничество», он не смог бы объяснить даже при всем желании. Но этого и не нужно было, «завуалированная» схема — это все, что Осипову полагалось знать.

Задавая самые разные, порой ничем не связанные друг с другом вопросы, Гуров вскоре вышел и на главную интересующую его тему — строительства как такового.

— Фирма, в которую вы обратились, была вам знакома? Вы уже заказывали там какие-либо строительные работы?

— Нет, что вы, — непринужденно ответил Осипов, успевший расслабиться и успокоиться за время беседы. — Я вообще очень далек от подобных вещей. Только когда купил землю, пришлось столкнуться, а до этого я и понятия не имел, что это такие за строительные фирмы и чем они занимаются.

— И как же вы определились с тем, куда именно лучше обратиться?

— Да как и все, наверное, в таких случаях. Начал интересоваться, наводить справки. Со знакомыми поговорил. Вот и определился. Знакомый мне порекомендовал, куда обратиться. Женя Пожаров. У него недавно кто-то из родственников строился, то ли зять, то ли тесть, я не разобрал. Так вот, он и обращался в эту «Деметру». Очень хвалил. Делают, говорит, быстро, качество на уровне. Да и берут недорого. Ну, то есть это сравнительно, конечно. Недорого там по-любому не получается. Но некоторые другие фирмы действительно просто заоблачные цены назначают. А эти ничего, сносно. И строят, кажется, неплохо. Я несколько раз ездил, смотрел. Меня, в принципе, все устраивает.

— А как с расчетами? «Нюансов» не было?

— Да нет, — как бы немного задумавшись, медленно проговорил Осипов. — Нюансов, кажется, пока не было. Договорные обязательства они выполняют, сверх положенного ничего не требуют.

— То есть получается, что строительного подрядчика вы выбрали удачно. Наверное, этот ваш знакомый, который порекомендовал вам фирму, работает где-то в близких сферах?

— Женя-то? Да нет, что вы, — усмехнулся Осипов, — он скорее ближе к вам, в МВД трудится. Я ведь говорил, он не сам со строителями контактировал, тесть у него, кажется, занимался. Или зять. Как-то встретились мы у общих знакомых, разговор зашел, я и спросил. Просто поинтересовался. А оказалось, очень удачно. С этими фирмами, с ними ведь тоже нарваться можно. Вот и вы говорите, что какое-то там мошенничество расследуете. А у меня пока все в порядке, без «нюансов», как вы сказали.

— Когда обратились в фирму, с кем вы там встречались? — спросил Гуров.

— С директором, с кем же еще. Что я, с секретарями, что ли, свои вопросы обсуждать буду? Созвонился, представился. Он пригласил в офис. На Полянке контора у них. Ничего вроде, все солидно. Подъехал, поговорили. Обсудили условия. Зовут его очень уж интересно — Назар Виленович.

— Да, своеобразное сочетание, — согласился Лев. — Так, значит, именно с ним вы подписали договор?

— Да, с ним. Съездили на место, все посмотрели. Проект у меня уже был. Обсчитали они мне его, назвали общую стоимость и сроки исполнения. В целом меня устроило. После этого подписали договор, и они приступили.

— Давно это было?

— В начале лета. Я как раз так рассчитывал, чтобы к осени, по крайней мере, коробка у меня уже стояла, чтобы дожди внутрь не заливали.

— Понятно. Вы упомянули, что несколько раз ездили на участок, хотели посмотреть, как продвигается стройка. А какое впечатление произвели на вас сами строители? Большая была бригада?

— Бригада? — удивленно взглянул Осипов. — Понятия не имею. Я, собственно, не затем туда ездил, чтобы полюбоваться на бригаду. Были там какие-то ребята, но при мне они ничего не строили.

— Вам не показалось это странным? Ведь если подрядчик заинтересован сдать объект в срок, работы должны вестись непрерывно.

— Да нет… Честно говоря, я об этом даже не думал. — Осипов смотрел с недоумением, явно не понимая, к чему эти вопросы. — Я приезжал на стройку несколько раз и с каждым разом отмечал значительные прибавления. У меня не было причин сомневаться в добросовестности моего подрядчика. Работы шли согласно графику, а уж как они там решали свои вопросы, это их дело. Этот Назар, помнится, как-то упомянул мельком, что он нанимает бригады, так сказать, разово, по мере необходимости. Дескать, ему так выгоднее. Ну, выгоднее и выгоднее, я даже уточнять не стал.

— Понятно. Что ж, спасибо, Дмитрий Владимирович. Сведения, которые вы мне сообщили, несомненно, помогут делу. Извините, что пришлось оторвать вас от насущных дел, но, сами понимаете, работа у нас такая.

— Да нет, что вы, — с облегчением и даже радостью проговорил Осипов, окончательно удостоверившийся, что ему не будут «предъявлять» ничего криминального. — Какие могут быть извинения. Содействовать правосудию — наша святая обязанность. Буду рад, если моя скромная помощь действительно окажется полезной.

Обменявшись прощальными любезностями, собеседники расстались, очень довольные друг другом.

Осипов был совершенно счастлив, что среди расспросов о ценах за услуги строительных фирм ни разу не прозвучал вопрос об источниках, за счет которых ему удавалось покрывать эти расходы, а Гуров радовался, что удалось еще на один шаг продвинуться к неуловимым торговцам «живым» товаром.

Даже если руководитель строительной фирмы не был непосредственно причастен к похищениям людей, не было никаких сомнений, что с похитителями он находился в теснейшем контакте. Охрана, дежурившая на участке Осипова, навряд ли получала заработную плату от похитителей. Гораздо более вероятным было предположение, что бравых ребят содержал уважаемый Назар Виленович.

«Что ж, посмотрим, что это за «Деметра» такая, — подумал Гуров, садясь за компьютер. — Откуда она взялась и какие услуги имеет предложить населению».

Используя специальные и общедоступные базы данных, он вскоре выяснил, что ООО «Деметра», собственником и руководителем которой являлся некий Мунтяну Назар Виленович, вела довольно активную и обширную деятельность. Даже та часть прибыли, которую господин Мунтяну показывал официально и предоставлял государственным органам как базу для налогообложения, представляла собой довольно внушительные суммы. А учитывая, что в подобном бизнесе имеется очень много «сопутствующих» источников дохода, которые учесть в балансе не представляется возможным, не было никаких сомнений, что фирма Назара Виленовича процветает.

«Бригады, значит, он нанимает разово, — думал Гуров, просматривая данные, предоставленные «Деметрой» в налоговую. — Что ж, неплохо. Кажется, это действительно довольно выгодно. Если он имеет столько «по-белому», каковы же его доходы в общем и целом? Можно только догадываться».

Кроме интересной информации о фирме, в разговоре с Осиповым прозвучало и еще одно довольно важное сведение.

Чиновник упомянул, что на эту самую фирму он вышел через знакомого. Причем невнятный контекст, в котором была подана информация, уже сам по себе мог свидетельствовать о многом.

Если верить Дмитрию Владимировичу, разговор о его будущем строительстве зашел случайно. До этого он, по-видимому, и не предполагал, что «то ли зять, то ли тесть» того самого Жени Пожарова что-то там строит. А ведь они были знакомыми, причем довольно близкими, учитывая это фамильярное «Женя». Если бы подобная стройка имела место в действительности, он наверняка бы хоть полсловом поделился с другом. Но тут — ноль предварительной информации. Разговор возникает лишь тогда, когда о стройке упоминает сам Осипов. В чем причина? Не в том ли, что о данной строительной фирме Женя знал вовсе не от тестя?

С другой стороны, «трудился» этот Женя не где-нибудь, а в структурах МВД. Какой из всего этого можно сделать вывод?

Если человек, работающий в Министерстве образования, в качестве «крыши» для работорговцев не подходил никак, то человек, работающий в МВД, был кандидатом просто идеальным. Хорошо осведомленный о том, куда попадают люди, похищенные с вокзалов, он вполне мог иметь «деловые» контакты с Мунтяну, и, уж конечно, находились они отнюдь не в сфере строительства.

«Как там говорила эта Ира? Кажется, «румын»? — припомнил Лев. — «Румын» — тот самый человек, который ужасно «оборзел» и которого следует наказать. Хотя в реальности наказывает скорее он, чем его. Интересная фамилия — Мунтяну. Чем не румын? Молдаванин — то уж как минимум».

Это и некоторые другие неявные совпадения, которых по мере продвижения расследования становилось все больше, убеждали полковника, что он на верном пути.

Пока было неясно, за что именно безвременно почивший Сурков хотел наказать «румына», но в том, что в определенных теневых сферах наметился передел, Гуров был уже почти уверен. Предположение Орлова, что бандиты начинают войну за кусок «пирога», казалось ему все более вероятным. Структуры, которыми «заведовал» Якупов, явно уходили со сцены. Если Мунтяну — именно тот человек, который метит на его место, расклад намечается весьма и весьма своеобразный.

Мунтяну работает легально, и в общем-то похищения как таковые даже не его сфера. Его задача — принимать дешевую рабсилу и вовремя отстегивать «добрым» людям, которые эту силу готовы поставлять.

Если же он этим довольствоваться не желает и хочет «вылавливать» для себя «негров» самостоятельно, он, в сущности, вторгается в чужой «монастырь». А для подобных вторжений необходима и большая храбрость, и большая уверенность. Ведь придется убеждать очень серьезных людей в том, что твоя заявка — не одни пустые «понты».

Судя по тому, с какой смелостью и размахом действует Назар Виленович — если за недавними убийствами действительно стоит он, — в своей способности убеждать он нисколько не сомневается. Похоже, хозяин строительной фирмы «Деметра» — вполне подходящий кандидат на роль заказчика в убийстве не только Суркова, но и Якупова. Теперь у Гурова уже не было сомнений, что две эти смерти связаны одним и тем же мотивом. Убрать «лишнего» игрока и самому занять его место — вот подоплека этих преступлений.

И если за ними стоит Мунтяну, поближе познакомиться с его личностью — первоочередная задача.

«А навещу-ка я фирму «Деметра», — усмехнувшись, подумал Лев. — Давненько я ничего не строил. Нужно освежить информацию о расценках».

Придя к такому решению, он запер кабинет и спустился к машине.

Глава 4

Офис строительной фирмы «Деметра» действительно выглядел весьма солидно, Осипов не соврал.

Контора располагалась на первом этаже обычного жилого дома, но по сравнению с общим видом самого строения казалась настоящим дворцом. Роскошный вход и массивная лестница были отделаны мрамором, входная дверь представляла собой настоящее произведение инженерного искусства, блеск золоченых ручек слепил глаза.

Войдя, посетитель попадал в просторный холл, где в тщательно продуманном беспорядке стояли несколько офисных столов с новейшего образца компьютерами.

— Добрый день. Чем мы можем вам помочь? — вежливо улыбаясь, обратилась к Гурову миловидная девушка, сидевшая за ближайшим столом.

— Здравствуйте, — застенчиво улыбаясь, ответил Лев. — Вот, собрался строиться, навожу справки — где дешевле, где дороже. Вашу фирму мне порекомендовали… знакомые знакомых, как говорится. Сказали, что у вас расценки приемлемые по сравнению с прочими. Можно узнать?

— Что именно вас интересует? — продолжала все так же лучезарно улыбаться девушка. — Нулевой цикл, коробка или полная отделка под ключ?

— Ну, для начала, конечно, хотелось бы по минимуму, — промямлил Гуров. — А потом уж… Если действительно приемлемые цены, тогда можно и о доме целиком поговорить. То есть не под ключ, конечно, но по поводу коробки… по поводу коробки можно будет… обсудить.

— Какой именно дом? — спросила девушка, имевшая, по всей видимости, просто железные нервы. — Многое зависит от проекта. У вас уже есть проект?

— Нет пока. Я смотрел несколько, но все как-то слишком уж громоздко. Вычурно как-то. Сразу видно, что стройка влетит в копеечку. Я, собственно, на даче строиться-то хочу. Хотелось бы, конечно, не сарай какой-нибудь, дом, чтобы был приличный. Но и не дворец, конечно. Дворца мне не надо. В пределах разумного хотелось бы. Может, у вас есть какие-нибудь подходящие проекты? Может, что-то, что уже строили кому-то, из не очень дорогого.

Проговаривая свою невнятную речь, Гуров время от времени бросал короткие взгляды на присутствующих в комнате мужчин и понимал, что Мунтяну среди них нет. Молодые люди, сидевшие за соседними столами и тоже с нескрываемым любопытством на него поглядывающие, были под стать девушке. Ухоженные, воспитанные и непрошибаемые, они, несомненно, были обучены общению с самыми неожиданными клиентами. Но что касается принятия управленческих решений, эту функцию здесь осуществляли явно не они.

В холле были три двери, одна из которых, почти такая же навороченная, как и входная, несомненно, вела в кабинет «главного».

Обсуждая с терпеливой девушкой расценки на нулевой цикл и коробку, Лев то и дело поглядывал на эту дверь, в надежде, что из нее вот-вот появится Мунтяну. Но никто не появлялся.

Тем временем разговор о предполагаемом строительстве шел по нарастающей.

— А сами строители у вас как? Опытные? — дотошно вызнавал он. — Не накладут мне там кирпичей как попало?

— Что вы! Как можно! — подняла брови девушка. — Мы полностью отвечаем за качество работ. Ни один клиент еще не жаловался. Наоборот, все очень довольны. Вы ведь сами сказали, что нашу фирму вам порекомендовали. Значит, люди остались довольны.

— Ну в этом смысле… это да. Хотя я больше про расценки интересовался, где берут подешевле. Но у вас, кажется, ничего. Вот этот домик мне вполне подошел бы, — указал Гуров на одну из картинок, которые в виде образца открыла на экране монитора девушка. — А можно будет посмотреть что-то готовое? То, что уже построила ваша фирма? Или почти построила. Убедиться, так сказать, воочию. Если у вас так много клиентов, наверное, есть уже готовые дома. Или почти готовые. Там качество сразу будет видно. А? Что скажете?

Но вопрос, к его удивлению, девушку явно смутил.

— Вообще-то… вообще-то у нас это не практикуется, — сказала она, оглядываясь на своих коллег как бы в поисках поддержки. — Но если вы так настаиваете…

— Да, очень хотелось бы, — подтвердил Гуров, меньше всего интересовавшийся сейчас нюансами строительства частных домов.

— Хорошо, я уточню у руководства, — наконец определилась с решением девушка. — Но, к сожалению, директора сейчас нет, и сегодня он уже навряд ли будет. Позвоните завтра после двенадцати часов вот по этому номеру. Я все узнаю и смогу дать вам точный ответ.

— Правда? Вот спасибо, — улыбнулся Лев, принимая протянутую ему визитку. — Я обязательно позвоню.

Поняв, что повидаться с Мунтяну сегодня не удастся, он поехал обратно в управление. Рабочий день уже заканчивался, но ему хотелось напоследок переговорить со Стасом, и полковник надеялся, что друг и коллега будет еще на месте.

Его надежды полностью оправдались, Крячко, погруженный в какие-то очень глубокомысленные рассуждения, сидел за своим рабочим столом и, кажется, даже не собирался домой.

— С ночевкой сегодня, мыслитель? — усмехнулся Гуров. — Времени-то уже знаешь сколько? Даже самые закоренелые стахановцы, и те по домам разошлись. Или надеешься, что орден дадут?

— Да нет, я и на медаль согласен. Дело заковыристое попалось, никак не могу сложить здесь подлежащее со сказуемым. Кажется — вот она, в руках разгадка, а хочешь поймать, как угорь из рук ускользает.

— Знакомая история. Я что к тебе зашел. Помнишь, мы недавно про парня разговаривали, соседа твоего?

— Про Леню?

— Да. Ты еще говорил, что разыскать его почти уже не надеешься.

— Да нет, надеяться-то надеюсь, только основания для моих надежд какие-то до обидного зыбкие.

— Я тут подумал, раз уж я по этим работорговцам сейчас работаю, то мог бы параллельно и насчет твоего парня что-то узнать. Мало ли. Вдруг удастся нащупать ниточку. Ты мне его фотографию можешь достать?

— Да без проблем, — оживился Стас. — Мне и доставать ничего не надо, она у меня в «трубе» забита. Я когда справки наводил, специально так сделал, чтобы всегда при себе была. Подожди минуту, сейчас найду. — Он достал смартфон и, отыскав фотографию, протянул трубку Гурову: — Вот он. Давай скину тебе.

Даже мельком глянув на изображение, Гуров уже нашел в чертах парня что-то знакомое. Когда же, получив файл на свою трубку, пригляделся внимательнее, у него уже не было никаких сомнений. Молодой мужчина, которого видел он на экране, был точной копией безногого нищего, «работавшего» на транспортной развязке, которую он проезжал вчера, возвращаясь от участка Осипова.

Разница была лишь в том, что парень на фотографии был умыт и выбрит, а нищий — вымазан грязью и покрыт многодневной щетиной, делавшей его старше.

Мысль о том, что человек на тележке и Леонид Векшин, перепроданный «нищей мафии» за строптивый нрав, — одно и то же лицо, возникла у полковника еще вчера, когда он стоял в ожидании зеленого света светофора. Но догадка казалась настолько невероятной, что он никогда не решился бы высказать ее вслух.

Теперь же, когда фотография Стаса полностью подтвердила его предположения, Гуров понял, что может приобрести верного союзника в стане врага. В отличие от своих товарищей по несчастью, Леня был москвичом, а следовательно, мог гораздо лучше ориентироваться в ситуации и при случае, возможно, даже дать весьма полезные «наводки».

Но Стасу о своем открытии Лев решил пока не говорить. Он хорошо помнил, что человек на тележке был без ног, а Векшин до своего превращения в нищего в инвалидах не числился, поэтому, прежде чем сообщать об его обнаружении родным и знакомым, хотел разобраться с этим вопросом.

«Обрубки» можно было и сымитировать, но если цинизм этих доморощенных «мафиози» дошел до того, что они и впрямь решились искалечить парня лишь для того, чтобы ему больше подавали, это уже совсем другой вопрос.

— Спасибо, Стас, — поблагодарил Лев, опуская трубку в карман. — Если увижу кого-то похожего, сразу сообщу.

— Тебе спасибо. Я уж, честно говоря, не знаю, куда и ломиться с этими поисками. Кажется, все возможности уже исчерпал. Только и остается, что надеяться.

— Надежда, Стас, это главное в жизни. Если она осталась, это и само по себе уже очень хорошо. Ладно, пойду я. Да и ты не засиживайся. Орден когда еще дадут, а если ты невзначай головку перетрудишь, кто же тогда все самые заковыристые дела раскручивать будет.

— Да, действительно, как-то не подумал об этом. Пожалуй, и правда пора собираться. А то сгорю на работе, как же тогда вы тут без меня. Пропадете совсем.

С учетом выводов, сделанных накануне, утро следующего дня Гуров встретил возле офиса «Деметры». Если дрессированная девушка не соврала, уважаемый директор бывал на рабочем месте преимущественно по утрам, и он, очень желавший познакомиться с ним поближе, не хотел упускать такую возможность.

Прямо напротив входа в офис имелось небольшое пространство для парковки, но сегодня Лев не хотел ставить машину на виду. Недалеко от жилого дома, в котором располагался офис, находилась платная парковка, откуда через решетчатое заграждение открывался неплохой обзор.

На совершенно открытом пространстве перед домом, где из всех зеленых насаждений имелся только газон, а из построек — остановочный павильон, эта парковка была, пожалуй, оптимальным местом для наблюдения.

Заехав на территорию, он оплатил дневной тариф и, припарковавшись вплотную к решетчатой изгороди, начал наблюдение.

Лишь около одиннадцати часов возле входа появился необъятных размеров черный «Лендровер», в котором Лев безошибочно определил транспортное средство владельца фирмы.

Машина притормозила возле входа, после чего одновременно открылись водительская и пассажирская дверцы. Из них показались два совершенно одинаковых на вид амбала, и хотя пиджаки у них были не малиновые, Гурову почему-то сразу припомнились старые добрые девяностые.

Тот, что вышел с водительского места, открыл заднюю дверцу, и полковник наконец-то смог увидеть долгожданного хозяина фирмы.

Назар Мунтяну имел весьма креативную внешность. Высокий и статный, с длинными, почти до плеч, волосами и правильными чертами мужественного и довольно привлекательного лица, он напоминал благородного пирата из американского приключенческого фильма. Длинный, почти до пят кожаный плащ только усиливал это романтическое впечатление.

Проследив, как Мунтяну вошел в офис, Гуров устроился поудобнее на сиденье и приготовился к длительному ожиданию.

Окончательного решения он еще не принял, но одно знал наверняка — встречаться с Мунтяну лицом к лицу в ближайшее время он точно не будет. Если у того имеются связи в МВД и знакомства среди сотрудников ведомства, «высовываться» пока будет крайне рискованно. На данном этапе, когда информации еще очень мало и основная работа лишь начата, спугнуть главного кандидата в подозреваемые было бы непростительной ошибкой. Поэтому без ненужной суеты и «резких движений» Лев терпеливо ждал, когда руководитель разберется с насущными вопросами и вновь появится в дверях офиса.

Ждать пришлось не особенно долго. Уже в первом часу дня Мунтяну вновь появился в поле зрения полковника. В сопровождении тех же двух амбалов он прошел к джипу, и вскоре машина вырулила на городскую трассу.

Поспешил покинуть свой наблюдательный пост и Гуров. Двигаясь в ряду автомобилей параллельно и чуть позади «Лендровера», он внимательно следил за всеми его перемещениями, чтобы успевать вовремя на них реагировать и не «потеряться» на переполненной в этот час трассе.

Вскоре машина Мунтяну оказалась на Калужском шоссе и выехала за МКАД. Зная, что в этом направлении тоже расположено немало коттеджных поселков, Гуров подумал, что хозяин собирается посетить один из строительных объектов, на которых трудятся его рабы.

«Лендровер» действительно свернул с дороги в одну из прилегающих деревенек, но остановился не перед строительной площадкой, а возле вполне жилого и довольно солидного на вид строения.

Автоматические ворота открылись, впустив машину во двор, и Лев, наблюдавший за происходящим издали, смог, никем не замеченный, проехать по улице и уточнить номер дома.

Проехав улицу до конца, он завернул за угол и вновь приготовился к ожиданию.

Оно и на сей раз оказалось не слишком продолжительным. По-видимому, Назар Мунтяну ценил свое время и нигде не задерживался ни минутой дольше необходимого.

Джип взял курс на выезд из поселка и направился обратно в сторону города, следуя параллельно, за ним выехал на шоссе и полковник.

«Значит, ездил в гости? — по пути размышлял он. — Интересно будет узнать, к кому. Когда вернусь, нужно будет пробить этот домик на предмет хозяев. Орлов, помнится, говорил, что Сурков — правая рука Якупова. Как знать, может, и Мунтяну имеет в заначке какого-нибудь «ближайшего помощника». Парень солидный, не из тех, кто будет сам «пачкать руки». Если хозяин этого пригородного домика окажется тем самым соратником, день можно считать не потерянным зря».

Въехав в город, машина после непродолжительного маневрирования в бесконечных потоках автомобилей припарковалась у ресторана. Заведение явно было не из последних. Уже сам стиль и отделка фасада ясно говорили, что рядовым клеркам обеды здесь будут не по карману.

«Гориллы», предупредительно открыв дверцу, выпустили шефа из автомобиля, надежно прикрывая тылы, сопроводили к входу и вошли следом за ним.

В этот раз цель посещения была совершенно очевидной, и Гуров не сомневался, что уж тут-то ему точно не придется долго ждать. Но прошел час, потом другой, а Мунтяну все не появлялся.

Когда стрелка приблизилась к половине четвертого, возле ресторана притормозил серый «Лексус». Из него вышел один из двух крепких парней, несколько часов назад сопровождавших Мунтяну в ресторан. Щелкнув сигнализацией, он открыл водительскую дверцу, и через минуту машина вырулила на трассу.

Не в силах сладить с эмоциями Лев выругался вслух. Так глупо потерять полдня ему приходилось нечасто. Уверенный, что до вечера сможет незаметно и без особых проблем «водить» Мунтяну по городу, узнавая его основные «явки», он не имел сейчас даже ориентировочного плана действий и не представлял, какими должны быть его дальнейшие шаги в связи со случившимся конфузом.

«Продолжать слежку за джипом не было никакого смысла. Наверняка это далеко не единственная машина, на которой мог ездить Мунтяну, и не факт, что именно за хозяином сейчас ехал на ней крепкий парень. Мунтяну мог предпочесть тот же «Лексус» или любую другую машину, о существовании которой полковник пока не знал.

Настроенный на длительное наблюдение и уверенный, что результаты его помогут серьезно продвинуть дело, Лев чувствовал себя обманутым. Но когда эмоции немного притихли, с «кандидатами» он все же определился.

Даже если Мунтяну непричастен к убийствам, его принадлежность к секретной «рабовладельческой» касте можно считать доказанной. А значит, он имел самые тесные контакты с ребятами, орудующими на вокзале. Ведь именно на его стройплощадку доставили очередного похищенного бедолагу.

Таким образом, пробив координаты этих товарищей, есть шанс узнать что-нибудь интересное и о самом Мунтяну. Вместе с тем Гуров понимал, что, учитывая соображения конспирации, «пробить» ему удастся не всех. На этом этапе расследования личные «интервью» стали бы шагом преждевременным, поэтому в качестве основной «наводки» приходилось использовать автомобильные номера.

Номер тонированного «Форда», который он вел от самого вокзала, он запомнил очень хорошо, но номер «Логана», в котором сидел массивный и пассивный «наблюдатель», ускользнул от его внимания. А в подобном деле, где все предполагаемые фигуранты действуют в обстановке строгой секретности и где важна каждая незначительная деталь, способная дать новую информацию, нельзя было допустить, чтобы сведения были неполными.

Гуров завел двигатель и поехал на Курский вокзал.

И «Форд», и «Логан» были на своем месте. Уже знакомый грузный кавказец невыразимо скучал и, казалось, вот-вот уснет за рулем. По-видимому, «улов» сегодня был небогатый.

Поискав глазами свободное место, Лев припарковался в бесконечном ряду машин так, чтобы видеть номера «Логана». Он намеревался, постояв минут десять, так же тихо и незаметно удалиться, но дальнейшие события заставили его задержаться дольше, чем он планировал.

Заглушив двигатель, он достал блокнот, записал в него номер «Логана» и стал неспешно перелистывать страницы, освежая в памяти последнюю информацию по делу, а потом, бросив случайный беглый взгляд на кавказца, сидевшего за рулем машины, сразу понял, что, пока он занимался со своим блокнотом, что-то произошло.

В выражении лица и во всем поведении кавказца наблюдалась разительная перемена. Теперь он не только не спал на ходу, а наоборот, был очень активен. Бросая пронзительные взгляды по сторонам, он что-то говорил в телефонную трубку, и, судя по выражению его лица, разговор этот был не самым приятным в его жизни.

Как только грузный кавказец закончил разговор и положил трубку в карман, стоявший неподалеку от него «Форд» тронулся с места. Учитывая, что на сей раз машина уезжала без «пассажира», а также явное беспокойство кавказца, Гуров сделал вывод, что похитители получили от кого-то сигнал тревоги.

Вначале он подумал, что неизвестные ему лица, стоявшие «на стреме», предупредили об опасной близости полицейских, но вскоре понял, что дело не в этом. Места возле стоянки и перед вокзалом, как и прежде, были заполнены лишь толпами спешащих пассажиров, и нигде не замечалось усиленных нарядов полицейских служб.

А толстый кавказец все с тем же тревожным выражением лица минут через десять после убытия «Форда» тоже снялся с места.

«Что все это может значить? — гадал Лев. — Что могло их так напугать? Увидели конкурентов? Но в этом случае они, наоборот, должны были бы остаться. Если этот вокзал — их законная «кормушка», они должны сами выгонять всех, кто решится на вторжение».

И тут ему пришло в голову, что, может быть, как раз сами эти ребята здесь новички. Похищение человека, за которым он недавно наблюдал, происходило так, будто все это совершалось здесь испокон веку. Схема была четко отработана, действия скоординированы. Хотя, в сущности, процесс был бы одним и тем же, независимо от того, начал ли он происходить здесь год или всего лишь месяц назад. Поэтому не было бы ничего удивительного, если бы выяснилось, что кавказцы обосновались здесь совсем недавно. Скажем, в то время, когда внутри рабовладельческой мафии возникли предпосылки очередного «передела».

«Если эти люди работают на Мунтяну, а Мунтяну похищениями как таковыми занялся недавно, вполне возможно, что это они вторглись на чужую территорию. А если они здесь не у себя дома, то вполне логично им опасаться, что их каждую минуту могут выдворить «законные хозяева». Уж не их ли заметил этот жирный боров на «Логане»?»

Но так или иначе, свою задачу Гуров уже выполнил. Оба интересовавших его номера были записаны в блокнот, и теперь можно было спокойно ехать в управление и наводить подробные справки.

Вновь засев за компьютер, он вскоре выяснил для себя весьма интересные факты.

Оказалось, что оба интересующие его автомобиля, и «Форд», и «Логан», зарегистрированы на одного владельца. Но по-настоящему заинтересовало его не это. Взглянув на адрес, он сразу вспомнил, что точно такие же координаты совсем недавно заносил в свой блокнот. Некий Ашот Бероев, являвшийся собственником «дежуривших» на вокзале автомобилей, в которых увозили оттуда похищенных людей, проживал в том самом доме на Калужском шоссе, куда сегодня утром заезжал «в гости» Мунтяну.

«Надо же, как сошлось, — очень довольный результатами, подумал Лев. — А я было расстроился, что день потерял. Нет, кажется, унывать пока рано. Так, значит, с ребятами, орудующими на вокзале, господин Мунтяну контактирует напрямую? Будем знать. Интересно, который из двоих — сам Ашот? Тот, что сидел в «Логане», или тот, кто был в «Форде»?»

Поразмыслив, он выбрал первый вариант. Если Ашот в этой компании «главный», негоже ему суетиться. Скорее всего, его роль — роль наблюдателя. А заманивать приезжих лохов в ловушку и доставлять их до «места» — это работа для шестерок.

Вдохновленный результатами, полученными после проверки первых же номеров, Гуров взялся за Пожарова.

Этот человек, несомненно, тоже работал в тесном контакте с Мунтяну и, вполне возможно, являлся той самой «крышей», о которой в ходе этого расследования уже не раз вспоминал полковник.

Базы МВД, где при определенных дополнительных знаниях можно было найти очень много интересной информации, снова не разочаровали. Выяснилось, что «Женя», с такой готовностью порекомендовавший Осипову «надежную» строительную фирму, трудился в департаменте обеспечения правопорядка на транспорте.

Лев хорошо знал, насколько тесно определенные подразделения этого департамента связаны с работой дежурных частей непосредственно на вокзалах. Выяснив, что Евгений Пожаров является руководителем одного из линейных отделов, он уже не сомневался, что и этот человек входит в преступную группу.

Схема пока прекрасно складывалась. Процесс «отлова», с одной стороны, обеспечивает этот самый Ашот и его присные, а с другой — прикрывает Пожаров и его подчиненные. Нет ни малейших сомнений, что Ашот регулярно «отстегивает» те самые «дани», о которых упоминал Стас. И совершенно понятно, в чей карман они идут. А что касается дальнейшего «процесса», здесь тоже все схвачено. Поле деятельности у строительной фирмы, даже по официальным данным, весьма обширное. К тому же, вполне возможно, есть и объекты, в дежурных сводках не указанные.

Подобная хорошо отлаженная схема вполне могла привести Мунтяну к мысли о дальнейшем «расширении». Видимо, Сурков и Якупов были теми самыми «поставщиками», которые раньше продавали ему рабов. Не желая платить «лишние деньги», он попытался наладить «доставку» самостоятельно, и у него получилось. Поняв, что может работать без посредников, он решил сделаться таким посредником сам. То есть занять нишу, которую до этого занимал Якупов.

Тому это, разумеется, понравиться не могло.

Возможно, он пригрозил Мунтяну или хотел заставить выплатить «неустойку». Так или иначе, судя по неудержимому стремлению Суркова «наказать румына», прорвавшемуся даже в присутствии подружки, нечто подобное они с Якуповым явно обсуждали.

Но в результате наказанным оказался сам Якупов. А за ним и Сурков.

В то же время поспешное «бегство» с вокзала ясно показывало, что сегодня что-то пошло не по плану. Беспокойство Ашота, его разговор по телефону, после которого тут же исчез со стоянки тонированный «Форд», — все это говорило о форс-мажорных обстоятельствах.

«Что там могло произойти? — думал Лев. — Ашот заметил кого-то, кто мог ему «реально предъявить»? Судя по кругу знакомств Мунтяну, полицейской облавы его подельники вряд ли стали бы опасаться. А вот если они обделывали свои делишки на чужой территории, это вполне могло оказаться причиной конфликта. И, судя по всему, Ашот имел указания подобных конфликтов всячески избегать. О чем это может говорить?»

Вспоминая два последних убийства, он отметил, что, хотя действия Мунтяну были и смелыми, и решительными, и даже, как выразился Сурков, «борзыми», они все-таки были ответными. На него нападали, он отвечал. Исключительно по личной инициативе Назар Виленович, кажется, пока не предпринимал никаких «военных» действий.

Вполне вероятно, что этим он хотел показать свою готовность к переговорам. И именно поэтому дал указания своим присным в некоторых «экстренных» случаях покидать «пост», даже понимая, что посреди многолюдной привокзальной площади никто не будет устраивать перестрелку, как в лихие девяностые.

С другой стороны, и те, кто так неожиданно спугнул «ловцов», тоже наверняка оказались в данное время в данном месте не просто так. Вдруг у ребят намечается «стрелка»?

Поразмыслив об этом и еще раз сопоставив факты, Гуров пришел к выводу, что предположение вполне обоснованно. Вопрос только в том, где именно может состояться «задушевный разговор».

Наводя справки о тонированном «Форде» и неприметном «Логане», он не забыл пробить и «Лендровер». Выяснилось, что машина зарегистрирована на Мунтяну, и тот официально прописан в Химках. Но даже если этот адрес совпадал с адресом проживания, вряд ли для подобных разговоров Мунтяну стал бы приглашать кого-то к себе домой.

А вот местожительство Ашота для подобных встреч вполне подходило. Укромное место, частный дом. К тому же Ашот, хотя и работал на Мунтяну, в каком-то смысле был третьей, «независимой» стороной и, если его знал не только сам Мунтяну, но и его партнеры по «бизнесу», вполне мог сыграть роль посредника. По крайней мере, гостеприимного хозяина уж точно. Он, как никто другой, имел возможность предоставить «старым друзьям» случай встретиться и поговорить.

Придя к такому выводу, Гуров решил, что стоит рискнуть. Стрелка приближалась к семи, время для дружеских встреч самое подходящее.

Он закрыл кабинет, спустился на улицу и, сев за руль, взял курс на Калужское шоссе.

В коттеджный поселок, где жил Ашот, полковник прибыл, когда уже почти стемнело. Припарковав машину на углу соседней улицы в тени чьего-то забора, он направился к нужному дому. Здесь не было лесопосадок, в которых можно было укрыться, и, проходя под окнами, откуда в любой момент могли выглянуть любопытные соседи, Гуров двигался как по минному полю.

Дом Ашота располагался между огромным трехэтажным особняком, в окнах которого в этот поздний час вместо уютного света ламп была лишь кромешная тьма, и небольшим одноэтажным домиком, показывавшим из-за высокого забора одну только крышу.

Солидный, выложенный из красного кирпича забор самого Ашота нескончаемой линией шел вдоль улицы, показывая, как велики владения хозяина.

В дальнем конце участка, по-видимому, располагался плодовый сад, поскольку из-за забора виднелись верхушки развесистых деревьев. Их-то и решил использовать полковник в качестве прикрытия для своего проникновения на чужую территорию.

Обведя взглядом улицу и убедившись, что ненужных свидетелей нет, он подошел к границе владений Ашота с соседним участком и перемахнул через забор.

Еще на улице Гуров почуял аппетитный запах жареного мяса, а теперь, оказавшись внутри, понял, откуда именно он доносится.

Неподалеку от просторного, но не слишком громоздкого двухэтажного дома находилась небольшая зона барбекю, где сейчас горел огонь в мангале и разговаривали несколько человек.

Беседка и небольшая площадка перед ней ничем не освещались, кроме этого первобытного пламени, но на крыльце дома горел мощный фонарь, и Лев заметил, что во дворе стоят не только знакомые ему «Логан» и «Форд», но и солидный черный джип.

Однако это была «Тойота», а не «Лендровер», и среди собеседников, ведущих сейчас разговор вприкуску с шашлыком, Мунтяну не было.

Отсветы огня, причудливо освещавшие их лица, наверняка скрывали то, что происходило в темной глубине сада. Но, несмотря на это, Лев осторожничал, не решаясь подходить слишком близко, поэтому разговор доносился до него лишь в виде невнятного бормотания. Осматриваясь вокруг, он старался подыскать местечко и укромное, и достаточно близкое к беседке, чтобы можно было слышать, о чем говорят.

Недалеко от беседки в виде элемента ландшафтного дизайна были высажены разнообразные хвойные деревья, представлявшие собой весьма живописную, а главное, сплоченную группу. Улучив момент, когда никто не смотрел в эту сторону, Гуров быстро пробежал небольшое открытое расстояние и притаился за почти непроницаемой стеной из елей, можжевельников и туй.

Но лишь только он занял эту благоприятную позицию, как гости стали прощаться.

— В общем, передай ему, Ашот, — говорил средних лет мужчина с очень светлыми волосами, кладя на небольшой столик шампур. — Мы войны не хотим, но проблему надо решить. Не я один с Колей работал. И теперь, сам понимаешь, не у меня одного проблема. Я тебе сказал, ты услышал. Передай ему.

— Хорошо, Сережа, хорошо, дорогой, — отвечал высокий толстый кавказец, в котором Гуров узнал водителя «Логана», которого видел на вокзале. — Все передам.

«Сережа» и еще один мужчина, видимо прибывший вместе с ним, направились к освещенному пространству возле дома, где стояли автомобили. Ашот и второй кавказец, с виду очень на него похожий, пошли следом, чтобы проводить.

Лев, сидя в своем укрытии, досадовал, что снова зря потрачены усилия и время. Уходить прямо сейчас он не решался, чтобы не выпрыгнуть из-за забора прямо навстречу отъезжающим, но когда все стихнет и гости уедут, собирался немедленно покинуть чужую территорию, где его в любой момент могли обнаружить хозяева.

Мужчины сели в джип, зажглись фары, и машина выехала в раскрывшиеся автоматические ворота.

Все так же стоя на площадке перед домом, Ашот начал говорить что-то на родном языке, обращаясь куда-то внутрь помещения. Вскоре оттуда вышла женщина в платке и длинном платье и подала ему целый пучок шампуров с нанизанным на них сырым мясом.

Ашот вернулся к беседке и аккуратно разложил новую партию шашлыков на тлеющий мангал.

Гуров, внимательно следивший за всеми этими манипуляциями, понял, что уходить пока рано.

«Похоже, у Ашота сегодня день приемов, — подумал он. — Не иначе на вторую партию шашлыков ожидаются новые гости. Уж не Мунтяну ли пожалует? Ведь это ему Ашот должен что-то передать от Сережи».

Часы показывали девять, и в целом время для дружеских визитов было вполне подходящее. Навряд ли у такого человека, как Мунтяну, отбой был раньше полуночи.

Прошло еще полчаса, а когда начали зарумяниваться шашлыки и в воздухе вновь распространились аппетитные ароматы, у Ашота зазвонил телефон.

— А? Да. Да, дорогой, — проговорил он в трубку. — Сейчас открываю, — и направился к воротам.

Из засады Гуров видел, как они вновь открылись, и во двор въехал уже знакомый ему серый «Лексус». Из него вышли Мунтяну и оба его телохранителя и направились к площадке перед беседкой.

— …говорит, что имеет проблемы. И он, и другие тоже, — озабоченно объяснял Ашот. — Говорит, что некому теперь поставлять товар.

— Как некому? А ты где был?

— Я с ними не работаю, Назар. Я с тобой работаю. Как скажешь, так и сделаю. Скажешь, тебе людей привозить, буду привозить. Скажешь, им привозить, буду им привозить. Но с ними ты решай сам. Это ваши дела. Меня попросили передать, я передал. Но решай сам. Бери шашлык, кушай!

— Нет, спасибо, не хочу. Я в ресторане поужинал.

— Эй, что там за ресторан, — улыбнулся Ашот. — Ты посмотри, какой шашлык! Пальчики оближешь. Ни в каком ресторане такой не найдешь. Бери, кушай!

— Спасибо, Ашот. Что там на вокзале? Не наезжали они на вас?

— Нет, не наезжали, — сразу нахмурился Ашот. — Но мы не стали ждать. Я Вартану сказал — уехали сразу, как ты и велел.

— Кто там был?

— Барсук был. Я его машину знаю. Как увидел, сразу Вартану позвонил, не стал ждать. А потом он мне позвонил.

— Телефон твой знает? — с интересом взглянул на хозяина Мунтяну.

— Откуда-то знает. Я не давал. Позвонил, начал говорить, что играем не по правилам. Что не на свое место пришли.

— Будет он еще указывать мне, где мое место, — сквозь зубы процедил Назар и достал сигарету.

— Это ты с ними решай сам. Я спорить не стал, сказал, если они хотят поговорить, пускай приезжают. Война никому не нужна. Проблему всегда можно решить. Мы никого не трогали, Коля первый начал. Сам полез, сам и получил. А кто с нами по-хорошему, с теми и мы по-хорошему. Правильно?

— Правильно, — выпустив целое облако дыма после глубокой затяжки, ответил Мунтяну. — Ты вот что, Ашот. Работай как обычно, но по объектам людей больше не развози. Кто будет, всех отправляй к Семену. У него в цоколе подвал хороший. Вместительный. Пускай одну часть выделит под «запасных». Я ему позвоню, объясню, что нужно. А ты можешь на словах передать, что, мол, Назар велел этих отдельно закрыть. Понял?

— Понял. Хочешь «товар» подкопить?

— Хочу. Барсуку передай, что я готов вместо Коли его снабжать. И других тоже. А эти пускай у нас наготове будут. Как резерв.

— Если кому понадобятся, чтобы сразу и предъявить? — улыбнулся Ашот.

— Да. Чтобы сразу. Если они войны не хотят, я готов работать. А если… В общем, можешь позвонить ему, сказать, что я согласен обсудить. Если у них ключи остались, можем там же, где и обычно, встретиться. Так ему и передай.

— Понял, Назар. Все сделаю.

Докурив сигарету, Мунтяну поднялся с плетеного кресла, в котором сидел все это время, и стал прощаться.

— Что, так и не попробуешь шашлык? — сокрушался Ашот. — Ай-вай! Такой вкусный! Специально для тебя готовил.

— В другой раз, Ашот. Ехать нужно.

Назар прошел к площадке перед домом, и телохранители, которые все это время тактично стояли в сторонке, лишь изредка орлиными взорами окидывая окрестность, вновь предупредительно открыли перед ним дверцу автомобиля.

Автоматические ворота снова раскрылись, и серый «Лексус» выехал со двора.

Усталым взглядом проводив машину, Ашот повернулся к дому и снова заговорил с кем-то невидимым полковнику на родном языке.

Вскоре на площадке для барбекю появились несколько женщин в платках и длинных рубахах. Они суетливо начали прибирать то, что недопили и недоели пирующие, то и дело переходя от беседки к дому и обратно.

Освободив столы и залив водой все еще тлеющий мангал, они наконец скрылись, как надеялся полковник, теперь уже до утра.

Для верности выждав еще минут двадцать, Гуров вышел из своего укрытия и, прячась за деревьями, направился в дальнюю часть сада, где перелезал через забор. Подтянувшись на руках, выглянул на улицу, чтобы убедиться, что там никого нет, перемахнул через ограждение и поспешил к машине. Был уже двенадцатый час ночи, и Лев опасался справедливого гнева жены, всегда возмущавшейся, если он проявлял чрезмерное рвение на работе и слишком поздно возвращался домой.

Глава 5

Мария в этот раз ругалась не сильно и накормила вкусным ужином. Но, несмотря на расслабляющую домашнюю обстановку, Гуров внутренне был сосредоточен и напряжен, пожалуй, не меньше, чем во время своей недавней «диверсии».

Он понимал, что в среде подпольных работорговцев вскоре состоится очень важное событие, и, если он не хочет выпустить главную путеводную нить этого расследования из своих рук, ему необходимо на нем присутствовать.

Но понимал он также и то, что всю возможную информацию о том, где это событие может состояться, он уже получил и дополнительных комментариев не будет, поэтому даже не мог предположить, где должна состояться встреча Мунтяну и его «коллег по работе».

Для разрешения этого насущного вопроса в распоряжении полковника имелись только две наводки. Мунтяну сказал, что встретиться можно «там же, где и обычно», и он же уточнил, что встреча может состояться лишь в том случае, если «у них остались ключи». Какое место могло бы отвечать этим характеристикам?

Поскольку в ходе предыдущих подобных встреч главным действующим лицом, несомненно, был Якупов, понятно, что это место должно быть удобным в первую очередь для него. С другой стороны, и некоторым другим это место, по-видимому, было доступно, поскольку «у них могли остаться ключи». Кроме того, если ключи от этого места находятся в распоряжении частных лиц, то и само место, несомненно, должно быть «частным». Это не может быть, например, отдельный столик в ресторане или специальный номер в гостинице. Ключи от подобных мест всегда хранятся у лиц, совершенно определенных, и те, как правило, никому их не доверяют. Это не может быть также некое место на свежем воздухе вроде укромной скамейки в городском парке. Просто потому, что подобные места не закрываются на ключ.

Нет, все эти варианты не годились. Упомянутое Мунтяну «обычное» место должно быть и укромным, и легкодоступным, и скрытым от посторонних глаз, и таким, к которому не нужно плыть за семь морей.

И тут измученный бесплодными блужданиями мозг вдруг вызвал в памяти фразу из недавнего разговора.

«…ну, она не то чтобы совсем дача, скорее, загородный дом. Я там редко бываю. А Гриша там со своими партнерами встречается. По бизнесу…»

— Сурков! — вслух воскликнул Лев, осененный догадкой.

— Что? — недоуменно переспросила Мария.

— А? Нет, это я так… О своем. Задумался, извини. Мысли вслух.

Дача в Ермолино, на которую Сурков, по словам своей подруги Ирины, «ездил по делам», несомненно, была для Якупова очень удобной «явкой». Сурков был своим, и в его владениях Якупов мог чувствовать себя комфортно и безопасно. В то же время это давало возможность не допускать «друзей» на свою личную территорию и избегать близости чересчур уж «интимной», которая, как известно, тоже может быть чревата. Деловая встреча есть деловая встреча, незачем путать ее с дружескими отношениями.

Точно так же, как Мунтяну предпочитал назначать встречи у Ашота (благо тот был гостеприимен), а не у себя или в ресторане, так же и Якупов вполне мог для подобных мероприятий пользоваться услугами своей правой руки Суркова.

Это же косвенно подтверждает и фраза «если у них остались ключи», сказанная Мунтяну. Что может означать здесь слово «если»? И слово «остались»? Не то ли самое, что хозяина этих ключей уже нет в живых?

Как же поступить? Рискнуть потерять еще день и с утра начать наблюдение за этой дачей в Ермолино? Что ж, похоже, других вариантов, кроме этой дачи, действительно не было. Из всех адресов, где могли появиться представители этого «бизнеса», Гурову были известны пока только три: дача Суркова, гаражи на заброшенной промзоне и дом Ашота.

Гаражи и ангары промзоны для келейных доверительных бесед были мало приспособлены да и находились далековато. А Ашот, по его собственным словам, работал лишь с Мунтяну, и организовать «собрание» у него дома другие члены мафии, возможно, сочли бы рискованным. В то же время сам Мунтяну на дачу к Суркову, несомненно, был вхож, и это прибавляло еще один голос «за».

С этими мыслями Гуров наконец уснул.

А утром, окончательно утвердившись в своем намерении посвятить сегодняшний день наблюдениям за дачей Суркова, поехал в управление. Он не хотел пропускать обязательное утреннее совещание, но сразу же после планерки намеревался вновь переключиться на «полевую» работу.

Решив текущие вопросы и распуская после собрания подчиненных, Орлов задержал Гурова:

— Что там по Суркову? Есть новости?

— Предполагаемый заказчик установлен, — кивнул Лев. — Дело за доказательствами.

— А то, о чем я тебе говорил? Помнишь? Взять их «тепленькими» на какой-нибудь общей «сходке» не получится?

— Об этом говорить пока рано, — уклончиво ответил Гуров.

Он не стал рассказывать генералу, что как раз сегодня собирается проследить за такой вот «сходкой». Не хотел торопить события. Приступать к массовым задержаниям действительно было еще рано.

По дороге в Ермолино Лев размышлял о том, как можно подобраться к Мунтяну. Из свидетелей, на которых он мог бы с уверенностью рассчитывать, у него пока был только Колян. А он знал немного.

Ашот, работавший с Мунтяну вплотную и, похоже, являвшийся для него тем же самым, чем Сурков являлся для Якупова, несомненно, мог бы дать информацию гораздо более ценную. Но согласится ли он ее дать? Парни, «работавшие с клиентом» в кафе, скорее всего, родственники Ашота. Некий Вартан, вчера вечером вместе с Ашотом принимавший гостей, как раз и был тем водителем «Форда», которого из-за непроницаемой тонировки Гурову так и не удалось разглядеть. И если он ездил на машине, оформленной на Ашота, и так активно участвовал во всех его «внутренних делах», он просто по определению не мог быть посторонним человеком.

Круг второстепенных лиц, участвовавших в подпольной торговле людьми, расширялся с каждым днем. Появлялось все больше конкретных имен и фамилий людей, которым можно было предъявить конкретные обвинения. Но арест шестерок не имел никакого смысла, если оставлять на свободе главарей. А для того, чтобы арестовать Мунтяну и ему подобных, конкретных причин пока не было.

Оставалось лишь набраться терпения и продолжить слежку.

Небольшой поселок, где находилась дача Суркова, был именно дачным поселком, а не коттеджным. Хотя и здесь частенько можно было увидеть солидные, в несколько уровней дома, но чаще попадались обычные, небольшого размера дачные домики, выстроенные хозяевами явно не для постоянного проживания.

Дом Суркова, просторное строение с цокольным этажом и мансардой, стоял в окружении низеньких «курятников», как одинокий утес в море.

Осматриваясь вокруг, Гуров все больше мрачнел. Этот участок, третий по счету, на котором ему предстояло вести наблюдение, был из всех наименее пригодным для такого дела.

Если возле недостроенного коттеджа Осипова рос настоящий лес, где без труда можно было укрыться от посторонних глаз, а у Ашота имелись декоративные посадки и плодовые деревья, за которыми тоже можно было спрятаться, на участке Суркова из насаждений виднелись лишь буйно разросшиеся сорняки. Укрыться от посторонних глаз здесь можно было только в самом доме.

Кроме того, поскольку это дачное товарищество, практически все заборы были либо из сетки-рабицы, либо из набитых через равное расстояние досок, либо еще из каких-либо материалов, «проницаемых» для глаз.

Стоя перед участком Суркова, Лев прекрасно видел, что происходит на двух соседних, и можно было не сомневаться, что, если там появятся хозяева, они также хорошо увидят все, что делается на участке Суркова.

О скрытом наблюдении не могло быть и речи.

Но полковник Гуров был не из тех, кто так просто мирится с поражением. В поисках решения возникшей проблемы он обводил глазами соседние участки, стараясь отыскать хоть что-то, что сгодилось бы на роль временного укрытия.

На одном из участков, владельцы которого, по-видимому, проводили на своей даче достаточно много времени, домик выглядел посолиднее остальных. Высокая крыша с аккуратным окошком представляла собой фактически второй этаж. Вот на этом-то этаже и сосредоточил свое внимание Лев.

Участок с двухэтажной дачей был четвертым по счету от дома Суркова. Но учитывая хорошую обзорность, расстояние в данном случае являлось скорее плюсом, чем минусом.

Сентябрь в этом году выдался теплым, но большинство дачников явно уже закончили сезон. Почти на всех участках виднелись пустые грядки, освобожденные от росших здесь летом огурцов и томатов, и нигде не было видно самих владельцев.

Это Гурову было только на руку. Привычно перемахнув через очередной забор, он прошел к двухэтажному домику и начал осматривать его в поисках пути, которым можно было бы попасть внутрь. Обходя дом, увидел, что часть крыши, обращенная к участку, имеет небольшой декоративный балкончик, к которому ведет лестница. Поскольку лестница шла снаружи, первый этаж домика со вторым наверняка не сообщался.

Поднявшись по ней, Лев отметил, что, в отличие от надежной железной двери первого этажа, вход на второй запирался чисто символически. Деревянная дверка со стеклом, одновременно служившая в качестве второго окна, закрывалась на примитивный замок, который изнутри можно было открыть и без ключа.

Окинув беглым взглядом участок, он нашел подходящий кусок кирпича и, разбив стекло, вскоре был уже внутри.

С первого взгляда стало понятно, почему хозяева не особенно стремились обеспечить сохранность этого помещения. С виду оно напоминало склад старой мебели — типичная коллекция того, что «не нужно, но выбросить жалко». Старый шифоньер, книжный шкаф, разнокалиберные тумбочки и стулья в беспорядке громоздились в небольшой комнатке, занимая ее практически целиком. Кроме них, возле одной из стен стояла кровать — единственный по-настоящему полезный предмет среди имевшейся здесь мебели.

Подойдя к окну, Гуров удостоверился, что участок Суркова просматривается отсюда отлично.

«Что ж, в целом позиция подходящая, — резюмировал он. — Неприятности могут возникнуть только в том случае, если мои друзья начнут собираться на встречу после темноты. Ну и, конечно, если вообще планируют встретиться не здесь. Впрочем, надеюсь, этого не случится».

Дальнейший ход событий подтвердил и правильность этого расчета, и то, что причиной «неприятностей» может стать не только темнота.

Ждать полковнику пришлось долго, и дождался он совсем не того, на что рассчитывал.

Около четырех часов дня со своей «наблюдательной вышки» Лев заметил, как по улице проехала вишневая «девятка» и остановилась возле ворот Суркова.

Из машины вышли несколько человек и стали оживленно обсуждать что-то, осматриваясь вокруг, а один из них активно указывал рукой в сторону того самого дома, на чердаке которого сидел сейчас Гуров.

— О черт!.. — вслух произнес полковник, увидев, что вся группа направляется прямо к нему.

Обводя глазами тесную комнату, он лихорадочно искал способ укрыться от преждевременного обнаружения.

Нападения Гуров не опасался. Не говоря уже о пистолете, сами по себе «корочки» оперуполномоченного уголовного розыска автоматически снимали все вопросы и у любого здравомыслящего человека сразу отнимали желание нарываться на неприятности.

Но если эти ребята, несомненно имеющие самое прямое отношение к Мунтяну и ему подобным, найдут его здесь, расследование можно будет закрывать. Узнав, что полиция в курсе таких «интимных» подробностей, как келейно назначенные переговоры по сугубо внутренним делам, на дно заляжет не только Мунтяну, но и вся эта компания разом. И нового «счастливого случая», когда появится возможность получить реальные доказательства, можно будет ждать бесконечно.

Придя к такому неутешительному выводу, Гуров решительно двинулся к нагромождению шкафов и тумбочек, находившемуся в противоположном от окна углу. Немного отодвинув от стены книжный и платяной шкафы, он освободил небольшое пространство, где можно было встать, а рядом со шкафами поставил друг на друга две тумбочки и сверху пристроил несколько перевернутых стульев, надежно замаскировав свое импровизированное укрытие.

Осмотрев конструкцию снаружи и убедившись, что выглядит она вполне удовлетворительно, Лев спрятался за шкафами.

И очень вовремя — незваные гости уже поднимались по лестнице на чердак.

— Смотри, как удобно, даже лесенка есть, — весело говорил кто-то. — Как будто специально нас ждали. И дверка, видишь какая… простенькая. Ножичком подковырнуть… Ба! Да тут, похоже, кто-то уже поковырял.

— Что там? — спросил другой голос, низкий и солидный.

— Да стекло разбито. Сюда, видимо, уже лазили, — ответил первый.

— Тем проще. Зайди, посмотри, что там.

Стоя за шкафами в двух шагах от говоривших, Гуров даже дыхание сдерживал, чтобы ненароком себя не выдать. И уж тем более не решался выглядывать из укрытия, чтобы посмотреть, что происходит.

В комнату кто-то вошел и немного постоял, по-видимому осматриваясь.

— Эх, ну и свалка, — послышался совсем рядом уже знакомый первый голос. — Ну ничего. Главное, вон, кровать есть. Будет где отдохнуть, пока «клиент» прибудет. А, Юра?

Гуров услышал звуки шагов, показывающие, что в комнату вошли еще несколько человек.

— Угу, — неопределенно промычал кто-то.

— Нормально, — басовито проговорил человек с низким голосом. — Отсюда все как на ладони. Главное — не высовывайся раньше времени. Он ведь не дурак, своих тоже прислать может. Увидит — не оберешься потом.

— Да уж. «Топориком» поплавать пустит за милую душу, — вновь весело произнес первый голос.

— Помолчи, Клоун! — резко оборвал его бас. — Шутить не время. Он-то точно шутить не будет. Если тебе «топориком» плавать нравится, это твое дело. А мне как-то в лом. Что, Юра, как тебе? Нормальное место?

— Угу, — буркнул тот.

— Вот и ладно, иди, Клоун, принеси ему чемодан, да поедем. Нечего здесь «светиться».

Один из говоривших стал быстро спускаться по лестнице, а в это время солидный бас отдавал последние инструкции.

— Сиди тихо, в окно не высовывайся. Если хозяева приедут… хотя навряд ли, уже пятый час. Но даже если приедут, не паникуй. Кинь мне эсэмэску и сиди спокойно. Я решу. Главное, следи за временем. Съезжаться начнут к шести. Когда мои люди его заметят, я тебе скину. Будь наготове. Какая машина, пока не знаю, решится по ходу дела. Это тоже скину. Как подъедет… ну, в общем, дальше — твоя работа. Лучше всего — в голову. Чтоб без нюансов. Все понял?

— Угу.

— Вот и ладно. Вон Клоун идет. Бери чемодан, устраивайся. Главное — следи за временем.

— Принимай, Юра! — бодро произнес Клоун, и все вышли из комнаты, оставив полицейского и преступника один на один в тесном пространстве.

Стоя за шкафами, Гуров перебирал в уме возможные варианты действий, выбирая из них оптимальный.

Было очевидно, что не только он, но и преступники сочли чердак этого дома удобным наблюдательным пунктом, вполне подходящим для их тайных целей. В чем именно заключаются эти цели, догадаться тоже было нетрудно. И молчаливый мужчина, сосредоточенно собиравший сейчас снайперскую винтовку, служил наглядным доказательством справедливости этих догадок.

«Договорились с Мунтяну о встрече и посадили сюда снайпера, чтобы его пристрелить, — думал Лев, слушая характерное клацанье металла о металл. — Для Мунтяну — неожиданность довольно неприятная, а для меня, пожалуй, счастливый шанс. Взять с поличным снайпера и через него раскрутить всех остальных, начиная с заказчика, было бы просто великолепно. Хотя для этого придется дать киллеру пристрелить Мунтяну. Как-то негуманно получается. С другой стороны, если брать его прямо сейчас, риск тот же самый, что и с Ашотом. Возьму «пешку», а упущу крупных игроков. К тому же, если трупа не будет, получится, что ничего особенного этот парень не совершал. Нашел чемоданчик под кустом, увидел запчасти какие-то странные. Стал собирать, чисто из детского любопытства, глядь — и винтовка вышла. Да, положеньице».

Тем временем Юра уже собрал винтовку и подошел к окну, по-видимому определяя наилучшую позицию для стрельбы.

Выяснив все, что ему было нужно, он, судя по звуку, лег или сел на кровать и после этого не производил больше никаких шумов. Из такого поведения Гуров заключил, что Юра если и не профессионал высокого класса, то, по крайней мере, человек достаточно опытный. Даже находясь в полном одиночестве, снайпер ничем не должен обнаруживать своего присутствия, и Юра, по всей видимости, это хорошо знал.

Понимание того, что он в лице Юры имеет дело не с каким-нибудь желторотым новичком, заставляло быть вдвойне осторожным. Ему уже давно надоело стоять в неудобной позе с затекшими руками и ногами, но он и не думал «разминаться». Малейший шорох мог пустить все насмарку и лишить эксклюзивного шанса задержать преступника практически в момент совершения преступления. Поэтому, призывая на помощь выдержку, Гуров мужественно терпел неудобства.

Время шло, стрелка уже приближалась к шести, но никаких эсэмэсок Юре не приходило. Из своего тайника Лев не мог видеть, начали ли съезжаться «гости», но, судя по тому, что Юра несколько раз вставал с кровати и подходил к окну, какие-то движения возле дачи Суркова определенно наблюдались.

Где-то в половине седьмого Юра начал проявлять беспокойство. Чуть ли не каждые пять минут Гуров слышал скрип старых пружин, свидетельствующий, что он в очередной раз встал, чтобы выглянуть в окно. Но команды «к бою» не было.

Долгожданная эсэмэска пришла без пяти семь. Из-за шкафов Лев уловил еле слышное урчание поставленного на режим вибрации телефона, которое тут же смолкло. Поняв, что Юра читает сообщение и что сейчас начнется все самое главное, он негнущейся рукой потянулся за пистолетом. Но звуки, которые раздались через секунду, привели его в полнейшее недоумение и заставили вновь напрячь слух в попытках угадать, в чем дело. Лев ожидал, что сейчас вновь раздастся скрип пружин и звук шагов, показывающий, что Юра подошел к окну и прицеливается, но вместо этого послышалось знакомое характерное клацанье.

Чтобы разобрать винтовку и уложить в чемодан, Юре понадобилось раза в четыре меньше времени, чем на сборку. Он громко захлопнул чемодан и поспешил к выходу.

Круша на пути старые тумбочки, Гуров на негнущихся ногах ринулся следом, но, выскочив на балкончик, успел заметить лишь задний бампер быстро удалявшегося черного «Ниссана».

— Черт! Черт! Черт! — в ярости топая онемевшей ногой по дощатому полу балкона, восклицал он.

Но проклятия уже не могли помочь. Преступник, бывший практически в руках, ушел, и, глядя на пустую улицу возле дачи Суркова, Гуров, даже не приближаясь к ней, мог с уверенностью сказать, что и там никого нет.

В досаде послав вслед уехавшему «Ниссану» еще пару ругательств, он стал медленно спускаться по лестнице. Теперь можно было не торопиться и не соблюдать конспирацию. Все, кто его так интересовал, давно успели убраться восвояси.

Первой мыслью было предположение, что причина столь поспешного бегства снайпера — его собственная персона. Возможно, он чем-то выдал себя, сидя за шкафами, или кто-то видел, как он залезал на чердак, и через некоторое время сообщил об этом человеку с низким голосом. Но, немного успокоившись и поразмыслив, Лев пришел к выводу, что такое предположение сомнительно. Если бы снайпер бежал от него, он не стал бы тратить время на то, чтобы разбирать и упаковывать в чемодан винтовку. Зная, что опасность буквально в шаге от него, он стрелой вылетел бы с чердака. Тот факт, что он не пожалел времени на то, чтобы спрятать винтовку, указывал, что главной опасностью для него было вовсе не пребывание на чердаке.

«Что-то пошло не по плану на этой встрече, — думал Гуров, перемахнув через забор и проходя мимо дачи Суркова. — Может быть, ее просто перенесли? Почему так долго не приходила эсэмэска?»

Он прошел до конца улицы и завернул за угол, где в неприметном месте припарковал машину.

Каково же было изумление Гурова, когда, приблизившись к знакомому участку трассы, где был найден труп Суркова и откуда вела грунтовая дорога к лесному озеру, он снова обнаружил трупы. Но на этот раз убийца даже и не думал маскировать происшедшее под несчастный случай.

Огромная черная «Тойота», съехав с дорожной насыпи, застыла в кювете, передним бампером подмяв близлежащий кустарник и тонкие деревца. Достаточно было одного взгляда на передние сиденья, чтобы определить причину катастрофы.

Водитель и пассажир упирались лбами в приборную доску, сраженные автоматной очередью, а лобовое стекло, прошитое множеством пуль, было забрызгано кровью.

Вчера, находясь «в гостях» у Ашота, Гуров не смог рассмотреть номер «Тойоты», стоявшей у него во дворе, но сейчас не сомневался, что это та самая.

«Что ж, определенная логика в этом есть, — думал он, осматривая трупы. — Если человек, которого ты допускаешь, так сказать, в «ближний круг», которому доверяешь и с которым «готов работать», отвечает на твое хорошее отношение присылкой киллера, церемониться тут нечего. А этот Мунтяну, похоже, ой как непрост, все ходы и выходы в этой тусовке знает и везде «глаза» и «уши» имеет. Неудивительно, что играет на опережение. Похоже, эсэмэску Юре задержали из-за того, что Мунтяну на встречу просто не приехал. Когда ребята догадались, в чем дело, его спешно отозвали, только это ни на что уже не повлияло. Интересно, кто устраивает для Мунтяну все эти «несчастные случаи»? Не те ли два амбала, что повсюду сопровождают его? Или у него имеется специальная бригада боевиков для выполнения подобных заданий?»

Предчувствуя, что сегодня снова вернется домой поздно, Лев достал телефон и вызвал опергруппу.

Когда оперативники и эксперты все осмотрели и сфотографировали, он вновь подошел к машине, с нетерпением вглядываясь в пострадавших, и с одного взгляда убедился, что это те самые люди, которые вчера приезжали к Ашоту.

— Что там с документами? — обратился Лев к одному из оперативников, осматривавших содержимое бардачка.

— Здесь нет, — отозвался тот. — Наверное, все в карманах.

Осмотрев карманы, он действительно нашел права и техпаспорт, причем они были почему-то у человека, сидевшего на пассажирском сиденье.

— Барсуков Сергей Семенович, — вслух прочитал оперативник.

— Барсуков? — переспросил Гуров, вспомнив кличку, которую упоминали вчера в разговоре Ашот и Мунтяну.

— Да.

— То есть, получается, машина его?

— Видимо, так. Техпаспорт на его имя. Этот — шофер, наверное, — кивнул он на второй труп и добавил: — Мы тут все закончили. Можно увозить их?

— Да, ребята, вызывайте «труповозку». Я уже все увидел, что мне было нужно, — кивнул Лев.

Предоставив оперативникам дожидаться машину из морга, он сел в свою и поехал домой.

В квартиру зашел, когда стрелки показывали без четверти одиннадцать, и на укоризненный взгляд Марии только поднял вверх руки, как человек, полностью признающий свою вину и сдающийся на милость победителя.

На следующее утро Орлов позвонил Гурову еще до начала планерки. За все время работы подобные случаи полковник мог пересчитать по пальцам и теперь не сомневался, что генерал чем-то не на шутку взволнован.

— Лева? Ты уже у себя?

— Да, только что приехал.

— Зайди ко мне. Переговорим до начала совещания, а то у меня сердце не на месте.

Гуров прошел в знакомый кабинет, где не в силах усидеть в начальственном кресле мерил шагами пространство Орлов.

— Так что там? Неужели еще одно убийство? — обратил он тревожный и одновременно любопытный взор на Льва. — Мне только что доложили.

— Да. Вчера эти дельцы назначили «стрелку», и кое-кто из приглашенных не должен был с нее вернуться. А в результате «заказанный» отправил на тот свет самих заказчиков.

— Вот как. Надо же, как интересно. Но судя по тому, как подробно ты осведомлен обо всем этом, дело серьезно продвинулось. Почему у меня нет доклада?

— Информацию нужно было проверить, — ответил Гуров. — Вчера я как раз этим занимался. Отслеживал эту «сходку» и в итоге убедился, что она не состоялась.

— Почему не состоялась? Этот твой «заказанный» из-за угла перестрелял всех собравшихся?

— Нет. Он просто не пришел. Узнал, что его там поджидает киллер, и решил сам устроить засаду.

— На том же месте, где убил Суркова?

— Именно.

— Символично. Это он специально, что ли, так делает?

— Не думаю. Просто и в том, и в другом случае те, кто ему был нужен, должны были двигаться по Дмитровскому шоссе. А этот лесной перегон на нем — самое удобное место для подобных акций.

— Ясно. То есть, наоборот, ничего не ясно. Если тебе доклады писать некогда, хотя бы устно в двух словах опиши ситуацию. Что это за «заказанный», кто такие заказчики, и вообще, объясни толком, что там к чему.

После того как Гуров вкратце сообщил генералу то, что ему было известно, тот преисполнился энтузиазма.

— Так это что же выходит? Это выходит, что я просто как в воду глядел. Эксклюзивная возможность взять всю банду скопом с каждым днем становится реальнее. Если этот твой Мунтяну так храбро начал «косить» направо и налево, то рано или поздно справедливое негодование в массах достигнет критической точки. Если я правильно понял, Мунтяну в число «авторитетов» не входит. Он — что-то вроде среднего звена. Так?

— Думаю, да.

— Вот. И убирает он тоже таких же «середнячков», на главарей не замахивается. Но когда ребятам умирать надоест, они неминуемо обратятся в «верха» и попросят решить вопрос. И вот тут-то не миновать им «общего собрания».

— На которое явимся мы?

— Точно!

— Вашими бы устами. Но ведь взять мало. Нужны доказательства. Каждому из тех, кто на эту «сходку» соберется, если она вообще произойдет, нужно будет предъявить конкретное обвинение. А у меня даже на Мунтяну толком ничего нет, — покачал головой Лев.

— Брось, не усложняй! Незачем создавать проблему на пустом месте. На Мунтяну у тебя есть те же нелегальные строительные бригады. Это — как минимум. Добавь сюда еще похищения и Ашота — вот тебе и готовое обвинение.

— Но…

— А когда мы их возьмем и они начнут давать показания, можешь не сомневаться, там такого наберется, что только успевай записывать. Они ведь все повязаны. Стоит расколоть одного, остальные будут просто вынуждены сотрудничать. Хотя бы для того, чтобы «соратники» не повесили на них лишнего.

— Но ведь лично никто из них ни в чем не участвует. Реально теми же похищениями занимается мелкая сошка, которая боится своих боссов гораздо больше, чем полицию. Никто не гарантирует, что они начнут давать показания. Все это только с виду кажется таким простым.

— Даже если так, у тебя все равно есть реальные свидетели, которые не просто готовы будут дать показания, а кровно заинтересованы в этом. Те бедолаги, которые работают на объектах Мунтяну, неужели ты думаешь, что они не захотят рассказать, как туда попали? Вот тебе и доказательства. Реальные свидетельства очевидцев и пострадавших. Это можно использовать как точку отсчета, а уж дальше…

Переубедить генерала, увидевшего блестящие перспективы разоблачения крупной преступной группировки, было невозможно. Но сам Гуров был далек от оптимизма. После вчерашних событий он ощущал себя почти в таком же информационном вакууме, как и в начале расследования.

Если о самом Мунтяну и его подельниках у полковника сложилось уже довольно четкое представление, то о представителях противоположного лагеря он до сих пор не знал практически ничего. Все, что было известно, касалось лиц, отошедших в мир иной. Сурков и Якупов изначально возникли в деле как жертвы убийств, а Барсуков, имевший, вероятно, в иерархии тот же статус, что и Мунтяну, с того момента, как о нем стало известно Гурову, не прожил и дня.

Даже несостоявшийся киллер Юра, находившийся от него буквально в двух шагах, в итоге ускользнул. Впрочем, о нем Гуров беспокоился меньше всего — это та же мелкая сошка, задержание которой не приносит почти никакой практической пользы, но зато создает много шума и заставляет врага насторожиться и затаиться.

Он не жалел, что упустил киллера. События развивались, и Лев не сомневался, что эта встреча их была далеко не последней.

Гораздо больше его беспокоило, что Мунтяну после очередной выходки неминуемо должен будет на какое-то время затаиться и не высовываться. Уйти на дно. Это грозило если не остановить, то сильно затормозить ход расследования. Поэтому, слушая бравурные речи генерала, он мысленно перебирал возможные «асимметричные» меры, которые можно было бы предпринять, чтобы противостоять этому замедлению, а еще лучше — постараться повернуть обстоятельства себе на пользу, и размышлял об этом даже на планерке.

После окончания совещания Лев задержался уже по собственной инициативе, чтобы сообщить свои соображения генералу.

— Думаю, полезно будет выставить «наружку» на Курский вокзал, — сказал он.

— Уверен?

— Да. Сейчас Мунтяну, скорее всего, возьмет паузу.

— Будет пережидать, пока улягутся эмоции?

— Вероятно. И бойкая деятельность Ашота и его присных, скорее всего, на время прекратится. А когда они там снова появятся, это будет означать, что жизнь нашего друга снова вступила в активную фазу. Важно не пропустить этот момент.

— Хорошо, я распоряжусь, — кивнул Орлов. — Какие машины?

Гуров продиктовал ему номера «Форда» и «Логана», которые уже запомнил наизусть, и после этого добавил:

— Еще хорошо бы телефоны послушать. Номера я, правда, пока не пробивал, но можно узнать по адресам.

— Согласен. Не факт, конечно, что по сотовым такие люди будут обсуждать что-то глобальное, но дополнительная информация никому еще не вредила. Кого будем слушать? Мунтяну?

— Да, его. А заодно и Ашота. Ближайший помощник как-никак.

— Лады. Сделаем, не вопрос. А насчет того, о чем я тебе говорил, — не забывай. Как только появится информация, что ребята собираются на «стрелку», — сразу мне. Докладывай немедленно. В любое время дня и ночи.

— Есть, — усмехнувшись, ответил Лев и покинул кабинет генерала.

Во время планерки, так и этак проворачивая в голове сложившуюся ситуацию, он вдруг вспомнил об одном «запасном резерве», который пока еще не доводилось использовать. Леонид Векшин, сосед Стаса, похищенный с Курского вокзала, до сих пор оставался «неохваченным» в его работе. И теперь полковник намеревался восполнить этот пробел.

Перекресток на Киевском шоссе, где он заметил безногого нищего на тележке, Гуров запомнил отлично. Не заходя в свой кабинет, сразу же после разговора с Орловым он спустился к машине и поехал по знакомому маршруту.

Ему было известно, что территории, где «работают» нищие, давно поделены и трепетно охраняются. Если Векшин собирал подаяния именно в данном месте и именно в таком имидже, это наверняка не было случайностью или спонтанным решением, которое в любой день могло перемениться по чьей-то прихоти. Поэтому того, что с перекрестка Леню куда-то «перевели», он не опасался, но все же, не зная его «рабочего расписания», ехал наугад.

Подъезжая к перекрестку, Лев увидел, что здесь, как почти на любом столичном светофоре в этот час, собралась довольно внушительная пробка. Стоя в длинной очереди на проезд перекрестка, он беспокойно высматривал из-за бесконечного ряда машин, стараясь определить, здесь ли «нищий», и вскоре убедился, что на этот раз ему повезло, — Леня, как и в прошлый раз, катил на своей тележке по разделительной полосе.

Учитывая краткость отведенного времени — нужно было уложиться, пока горел красный свет, — а также то, что за Леней могли следить, необходимо было суметь при минимуме слов получить максимум информации.

Глава 6

— Векшин? Леня Векшин?

Лицо подкатившего к Гурову безногого парня дрогнуло, и в глазах появилось недоумевающее и испуганное, но вместе с тем вопросительное выражение. Как будто он и хотел, и боялся верить.

Теперь, рассматривая это лицо вблизи, Лев окончательно убедился, что, несмотря на грязь и щетину, перед ним именно молодой парень, а не сорокалетний мужчина, как показалось вначале.

— Я — знакомый Стаса, — продолжал он, доставая бумажник. — Станислава Крячко, твоего соседа. За тобой следят?

— Да, — поборов наконец смятение, ответил Векшин.

— Что с ногами?

— В порядке. Замотали просто. Стас знает, что я здесь?

— Пока нет. Но это потом. Мало времени. Ты должен мне помочь.

— Я — вам? — На лице юноши отразилось неподдельное изумление.

— Да. Мы тебя вытащим, в этом не сомневайся, но сначала нужно, чтобы ты поработал «шпионом». Где тебя держат?

— Не знаю. В сарае каком-то. Когда везут туда, завязывают глаза.

— Сарай деревянный?

— Нет, кирпичный. Штукатурка.

— Когда везут, разговаривают о чем-нибудь? Ты можешь подслушать?

— Да, могу. Сегодня говорили, что «замочили» кого-то.

— Хорошо. Ты должен внимательно слушать все, что говорят, и передавать нам. В следующий раз пришлю Стаса. Ты каждый день здесь?

— Нет. На двух точках. Через день.

— Во сколько привозят?

— Выезжаем очень рано, только светает. Часов в пять, наверное. На трассе где-то с восьми. Точнее не могу сказать, нет часов.

— Хорошо. Возвращайся, а то не успеешь. — Гуров вытащил купюру и передал Лене. — «Своим» скажешь, что я расспрашивал тебя о «боевом прошлом».

Светофор загорелся желтым, и, отталкиваясь руками, на которых были надеты резиновые накладки, Леня поспешил обратно к пешеходному переходу.

Несмотря на небольшой объем информации, который удалось получить в продолжение этой короткой беседы, полковнику было о чем подумать. Его очень заинтересовали слова о «кирпичном сарае», под которым вполне мог подразумеваться гараж, и сразу вспомнилась заброшенная промзона.

«Вполне возможно, этот Леня не один там такой, — размышлял он. — А если их увозят в пять утра, неудивительно, что я ничего не увидел, карауля до позднего вечера. Интересно, когда привозят обратно?»

Также немалый интерес вызвало упоминание о том, что люди, привозившие Векшина на трассу, обсуждали недавнее убийство. Это еще раз доказывало, насколько близки между собой представители различных «секторов» этой мафии, а также давало понять, что «сарафанное радио» работает исправно и информация о последней новости уже распространилась.

Гуров рассчитывал, что с помощью Лени ему удастся узнать и о том, какова будет реакция на эту новость и планируются ли ответные меры. Помня, что Векшин «дежурит» на Киевском шоссе через день, он собирался поговорить со Стасом и, сориентировав его в нужном ключе, послезавтра отправить на «конспиративную встречу».

Прежде чем возвращаться в управление, Лев решил заехать в лабораторию.

Относительно убийства Барсукова и его водителя никакого особенного расследования не требовалось, поскольку, кто убийца, изначально было понятно. Если Мунтяну и не сам в пылу справедливого гнева взялся за автомат, наверняка машину расстрелял кто-то из его присных. Может быть, те самые «гориллы», которые его повсюду сопровождали. Если бы удалось идентифицировать оружие, из которого производилась стрельба, возможно, это дало бы еще одну ниточку, ведущую к желанной цели.

Дав большой круг по близлежащим поселкам, Гуров минут через сорок припарковался у лаборатории.

Вскрытие и экспертизу пуль проводил тот же самый Витя Лукьянов, который работал с трупом Суркова. Расспросив его, Лев быстро убедился, что его надежды выйти на что-то интересное через информацию об автоматах были напрасны.

— Все что угодно может быть, — бодро говорил Витя. — Пули стандартные, натовские, калибр 5,56. Сейчас большинство производителей стараются свои образцы под них подогнать. Даже у наших «калашей» есть такие модификации. Единственное, что могу отметить, как раз «калашников» здесь — наименее вероятный вариант. Такой калибр на последних разработках, они довольно дорогие и не так распространены, как, допустим, тот же 7,62. Тем более среди, так сказать, «частников». Эти парни, я так понимаю, не на государственной службе в бою пали?

— Нет. Скорее, на антигосударственной.

— Вот и я так подумал. Поэтому «калашников» навряд ли. Возможно, что-нибудь иностранного производства, «беретта» или что-то в этом роде. По пуле в данном случае судить сложно.

— Умеешь ты, Витя, порадовать, — с досадой произнес Гуров. — Что по Суркову никакого толку от тебя не добился, что по этим ребятам. Куда ни плюнь, все на «пусто» попадешь.

— Извините, если не угодил, Лев Иванович, — улыбнулся Витя. — Только это ведь не от меня зависит, пусто или густо. Я что вижу, то и пою. Чисто работает кто-то, это факт. Но я здесь ни при чем.

Вернувшись в управление, Гуров разыскал Стаса и с многозначительным видом пригласил его в кабинет.

— Поговорить надо, — коротко сказал он.

— Вау! Как все таинственно, — усмехнулся Стас. — Вы меня пугаете, гражданин начальник.

Но когда Гуров закрыл за ним дверь и объяснил, о чем пойдет речь, шутливость Стаса как рукой сняло.

— Не может быть! — во все глаза смотрел он на друга. — Просто фантастика какая-то! Честно говоря, я когда впервые с этой темой столкнулся, долгое время некое своеобразное дежавю ощущал. Как будто на машине времени прокатился. В Древний Египет или не очень древнюю Америку. Сам факт, что человека в двадцать первом веке можно купить или продать так же просто, как и в незапамятные времена, не укладывается в сознании. А уж это… То, что ты рассказываешь, это вообще за гранью. Нет, я понимаю, был бы какой-нибудь Федя из Урюпинска, но — Ленька! Он же коренной москвич. Как они не боятся его на трассу-то выпускать? Его же элементарно узнать могут.

— Не скажи. В таком виде узнать его не так-то просто. Думаю, и я бы не узнал, если бы постоянно мысли вокруг этой темы не крутились. Вспомнил, как Колян рассказывал про перепродажу, потом обратил внимание, что у сорокалетнего на вид мужика очень уж глаза не по годам молодые. Сопоставил все, так и пришел к выводу. Потом у тебя фотографию взял — и окончательно убедился.

— А мне не сказал, — укоризненно покачал головой Стас.

— Насчет ног хотел выяснить. Если бы оказалось, что они реально его искалечили, это… об этом по-другому говорить пришлось бы.

— Тут согласен. Но теперь, когда ясно, что с ногами там все в порядке, думаю, можно уже сообщить и родителям. Тетя Света там уже…

— Не вздумай! Они все дело испортят. Ринутся его спасать и в тот самый момент, когда нам полное спокойствие нужно, устроят скандал. Леню твоего мы и без них вытащим, когда придет время. А сейчас он гораздо полезнее на том месте, где находится. У меня и без того источников информации — по пальцам пересчитать можно, а ты хочешь меня такого канала лишить. Он же, считай, в самой гуще этого супа варится. Никто его не боится, никто от него не скрывается. Не думают, что в его присутствии опасно обсуждать свои дела.

— Правильно, он ведь не человек.

— Вот именно. Поэтому для нас Леня — источник уникальный. Судя по тому, как развиваются события, времени до «общего сбора» осталось не так уж много. Потерпит парень, да и мы контролировать будем. Он послезавтра снова там же «дежурит». Съездишь? Я в общем-то уже пообещал.

— Шустрый! Хотя, конечно, в этом конкретном случае как я могу отказать?

— Вот и отлично! Он тебе должен будет сообщить, о чем его «стражи» беседуют, когда его «на работу» отвозят. Если время останется, спроси, до которого часа он обычно там тусуется, когда заканчивается «рабочий день».

— А это тебе зачем?

— Хочу проверить кое-что. Да и вообще может пригодиться. Будем знать, на какое время операцию освобождения назначать.

— Ладно, попробую. Узнаю, если получится.

— Ты, главное, в эмоции там не впадай. Помни, что времени у тебя совсем мало — только пока горит красный. И деньги не забудь отдать. Его «пасут» плотно, промашек не должно быть. Поэтому лучше заранее морально себя подготовь. Выглядит он, как я уже говорил, неважно, так что, чтобы не впасть невзначай в истерику, для верности дома порепетируй. Представь, что его полгода в сырой яме держали. Что там может получиться? Какой результат? Вот на это и ориентируйся. Тогда то, что ты реально увидишь, покажется тебе невинным переодеванием на Хеллоуин.

— Что я — институтка, в истерики впадать? — недовольно пробурчал Стас. — Выдержу как-нибудь. Перетерплю. Если уж на расчлененные трупы смотреть у меня нервов хватает, затюканного пацана как-нибудь осилю.

— Осилишь, и прекрасно. Я это больше к тому, чтобы ты, отвлекшись, время не потерял. Слишком часто ездить туда, сам понимаешь, не получится, так что нужно постараться извлечь максимум из того, что имеем.

— Да понял уже. Уговариваешь, как детсадовца.

Когда Стас ушел, Гуров устроился за компьютером.

Постоянно сетуя на недостаточность информации, он был совершенно искренен. Имевшиеся источники были и немногочисленны, и скудны, и в попытках пополнить базу знаний полковник старался не упускать ни одной даже самой незначительной возможности.

Вчерашнее убийство на трассе тоже могло послужить этой цели. Хотя Сергей Барсуков, один из представителей «враждебного» для Мунтяну лагеря, был уже мертв, тем не менее среда его обитания и виды деятельности, возможно, смогли бы указать путь к другим представителям этого самого, пока почти не изученного Гуровым лагеря.

Зайдя в базу ГИБДД, он пробил документы Барсукова и, узнав его адрес, переключился на базы налоговой инспекции. О том, чем занимается конкретный гражданин и где он получает доходы, с которых платит налоги, чаще всего можно было выяснить именно через них. Вскоре открылись довольно интересные подробности о жизни и деятельности Сергея Семеновича. Оказалось, что, кроме автомобиля «Тойота», квартиры и частного дома, он являлся владельцем кафе, расположенного неподалеку от одного из автовокзалов, откуда уходили автобусы южного направления.

Ориентируясь на то, что договариваться о встрече к Ашоту приезжал именно Барсуков, Лев сначала предположил, что его сфера деятельности сходна со сферой Мунтяну, и он работает либо в строительной, либо в какой-то еще производственной сфере, где дешевая рабсила может оказаться полезной.

К тому же в разговоре, который удалось ему подслушать у Ашота, Барсуков прямым текстом жаловался, что с уходом Якупова некому стало поставлять «товар». Вполне логично было предположить, что «товар» этот он, как и Мунтяну, использовал по прямому назначению.

Но сейчас, узнав про кафе и не найдя «в активе» Барсукова ни одной производственной либо строительной фирмы, Гуров переменил мнение.

Изучив маршруты автобусов, уходящих с вокзала, рядом с которым находилось кафе, он выяснил, что часть из них следует в Дагестан и другие республики, где подпольный рынок рабочей силы процветал.

Сопоставив эти факты и уже зная из опыта, какие разные функции может выполнять привокзальное кафе, он сделал вывод, что Барсукову Якупов поставлял похищенных людей не для эксплуатации, а для перепродажи.

Человека, приехавшего так же, как, например, тот же Колян, из Тамбова, опоив снотворным, могли в тот же день посадить в автобус, идущий в одну из южных республик. В итоге Барсуков получал комиссионные, а очередной бедолага вместо обещанных баснословных заработков в столице — пятнадцатичасовой рабочий день за порцию перловой каши.

«Если Барсуков занимался только перепродажей, а в воровской бизнес не лез, соблюдая субординацию, ему, как никому другому, могла показаться обидной «борзость» Мунтяну, — думал Гуров. — Ведь, имея легальный бизнес в самой непосредственной близости от вокзала — традиционного и, по-видимому, наиболее подходящего места для похищений, он без труда мог переключиться на «смежную» отрасль. Однако он этого не сделал, не стал вторгаться в чужую сферу, повел себя «хорошо». И вдруг какой-то там «румын», никого не спрашивая, начинает реализовывать полномочия, которых ему никто не давал. Если уж подыскивать преемника для Якупова, лучшей кандидатуры, чем он, Барсуков, просто не найти. А что, вполне может быть, что он именно так и думал. И именно с этой тайной целью хотел убрать с дороги Мунтяну. А тот догадался. Нет, Мунтяну очень непрост. Похоже, придется изрядно попотеть, чтобы найти на него реальные улики и доказательства».

Но Лев не собирался опускать руки. Напротив, сопротивление лишь подбодрило его, увеличивая стремление добиться цели.

Барсукова убили накануне вечером, впечатления и эмоции были еще свежи, и в надежде услышать или увидеть что-то интересное и полезное для дела полковник поехал на автовокзал.

Прибыв на место, он некоторое время изучал расписание и толкался среди пассажиров. В итоге, не увидев и не услышав ничего интересного, направился в близлежащее кафе, не сомневаясь, что именно оно при жизни принадлежало Барсукову. Других мест, где можно перекусить, в окрестностях просто не было. Войдя в просторный холл, собрался было уже пройти в зал, как вдруг услышал доносившиеся от приоткрытой задней двери голоса.

— …так что жди войны, малой. Такого жару Седой задаст, мало никому не покажется.

— А может, еще не задаст?

— Увидишь. Румын совсем страх потерял. Сначала Коля, потом Барсук. Что он о себе думает? Основного решил сыграть? А кто он такой?

Из-за двери, за которой не было видно говоривших, медленно выплывали клубы сигаретного дыма. По-видимому, кто-то из персонала кафе вышел на перекур, но не хотел, чтобы за этим интимным процессом наблюдала вся улица.

Гуров весь обратился в слух, стараясь не пропустить ни одного слова из заинтересовавшего его разговора.

Интерес этот усиливался еще и тем, что один из голосов показался ему знакомым. Он очень походил на голос весельчака, который слышал полковник вчера вечером, сидя на чердаке за шкафами, и он почти не сомневался, что именно неунывающий говорун по кличке Клоун стоит сейчас за дверью и пророчит войну.

— У румына — бабки, — заметил его собеседник.

— И что? Если все против него встанут, тут никакие бабки не спасут.

— А чего на него наехать-то хотели?

— А ничего. Не нужно соваться куда не просят. Дали тебе кусок — пользуйся. И благодари за доброту. А если весь свет готов сожрать, так это и подавиться недолго. Чего ему не хватало? Никто к нему не лез, никто не трогал. Работай себе спокойно, «снимай пенки». Вот ты сейчас сказал — у него бабки. А откуда он их взял? Все оттуда же. Оттого, что приняли его и кусок выделили. Так нет, мало показалось, захотел сверхприбыли грести. А я тебе скажу — кто хочет слишком много получить, может вообще ни с чем остаться. Не по рангу он требует. По правилам, каждый свое место должен занимать, а он на чужое влез. Ну а если влез, пускай не обижается. Вот увидишь, Седой этого так не оставит.

— А чего не оставит-то? Он же убить его хотел. Кому это понравится? Любой бы… защищался.

— Да? А если он слов не понимает? Думаешь, ему не говорили? Еще как говорили. И Коля, и Сурок этот чего-то там пытался вякать. А чем закончилось, всем известно. И что? Как после этого с ним, по-твоему, нужно было поступить? Целоваться, что ли? Как он, так и с ним. Нечего. Никто его не заставлял, сам полез. А если полез, пускай не обижается.

— А чего ему обижаться? Не он в той машине был.

— Ну это… это — так, временные трудности. Седой еще как следует за дело не брался. Но с Барсуком он уже предел перешел. Седой так не оставит, вот увидишь.

— А чего мне смотреть? Мое дело маленькое. Это их проблемы.

— Ой, и не говори, малой, — с прежней веселой и легкомысленной интонацией произнес Клоун. — Чего нам, в самом деле, чужими делами заморачиваться? Пойдем-ка лучше перехватим чего-нибудь. Я с утра не жрал.

Из-за двери вылетели два окурка, но, прежде чем она закрылась, наружу выглянул один из собеседников. Это был высокий худой мужчина с узким лицом и длинным носом. При виде его Гуров почему-то сразу вспомнил Дуремара из сказки про Буратино.

Мужчина деловито осмотрелся вокруг, как бы желая удостовериться, что все в порядке, и только после этого закрыл дверь.

Когда собеседники скрылись, Лев, очень довольный своим визитом на автовокзал, неторопливо направился к машине. Анализируя только что услышанную информацию, он старался представить, как состоялся заказ Мунтяну.

По-видимому, его храбрые действия давно уже кое-кого раздражали. Не говоря уже о том, что они подпортили многим бизнес, лишив постоянного «поставщика». Выяснив, что Мунтяну «готов обсудить» наболевшие вопросы, Барсуков увидел в этом возможность избавиться от головной боли, внезапно явившейся в виде чересчур «борзого» румына.

Но, по-видимому, для организации покушения ресурсов у него не хватало, и он обратился, так сказать, к «старшим товарищам». Скорее всего, именно этим объясняется тот факт, что Барсук и киллер действовали независимо друг от друга. Барсук только вышел с предложением, а реализовывать его предоставил более компетентным «сотрудникам».

«Кому принадлежал этот солидный бас, с которым разговаривал Клоун на даче? — думал Лев. — Уж не тот ли это Седой, о котором он высказывается с таким пиететом? Ничего невероятного нет. Если киллер был от него, все выглядит очень даже логично. Поняв, что Мунтяну не приедет, а может, и зная уже о новом убийстве, стрелка спешно отозвали, и, спрашивается, кто бы мог сделать это, если бы всем процессом заправлял уже мертвый к тому времени Барсук? А Мунтяну снова оказался на высоте. Сработал ювелирно. Яснее ясного дал понять, что к Седому, находящемуся выше его по иерархии, претензий он не имеет, а Барсукову, такому же, как он сам, обиду прощать не намерен. Хотя, если говорить о «вине», она у обоих приблизительно одинаковая. Если Барсуков инициировал «заказ», то Седой организовал его исполнение».

В очередной раз Гуров мог убедиться, что Мунтяну действует очень тонко и хитро. Если ему удается так ловко маневрировать среди «своих», где на каждом шагу можно ждать подставы, «закрыться» от полицейских он сумеет и подавно.

Ломая голову над тем, как ухитриться получить доказательства на ушлого румына, он снова и снова приходил к выводу, что способ здесь только один — «подловить» на незаконных действиях кого-то из присных Мунтяну и, используя метод кнута и пряника, заставить его говорить. Однако среди «соратников», известных ему на данный момент, пока не видел подходящей кандидатуры. «Мелкая сошка», типа ребят, работающих на вокзале, или охраны, дежурившей на стройках румына, возможно, и пойдет на сотрудничество, но много не расскажет просто потому, что не знает. А «расколоть» Ашота, ближайшего сотрудника Мунтяну, не больше шансов, чем его самого.

Вспомнив про Ашота, Гуров подумал, что, возможно, Мунтяну, в связи с последними происшествиями вынужденный притаиться, коротает недолгий период покоя в гостях у друга. Неплохо было бы послушать, о чем они говорят.

Короткий осенний день близился к концу, и уже смеркалось. В разъездах и пробках сегодня была потрачена уйма времени, но зато под покровом темноты можно было незамеченным проникнуть на участок Ашота.

Определившись с решением, Лев сел за руль и поехал «в гости» к Ашоту.

По дороге позвонил в управление, чтобы узнать, каковы результаты наружного наблюдения на Курском вокзале. Как он и ожидал, единственным результатом было отсутствие результатов. Оперативники доложили, что за весь день ни «Форд», ни «Логан» с указанными номерами так и не появились на привокзальной площади.

Это только дополнительно убедило Гурова, что догадки его верны — совершив очередное убийство, Мунтяну решил на время затаиться, опасаясь гнева «своих». А значит, присутствие его у Ашота было вполне вероятным. К кому же еще обратиться в сложной ситуации, как не к преданному соратнику?

Когда Лев въезжал в коттеджный поселок, где жил Ашот, было уже практически темно. Поставив машину на прежнее укромное местечко, он прошел к забору, ограждавшему знакомый участок, привычно перемахнул на противоположную сторону и уже из дальнего угла сада увидел, что площадку для барбекю вновь освещают языки пламени. В мангале горел огонь, за небольшим столиком, неспешно беседуя, сидели Ашот и Мунтяну.

Кроме них, сегодня здесь больше никого не было, даже бдительные охранники румына, которых, по-видимому, он таскал с собой всюду, скромно сидели в сторонке.

В этот раз Гурову не удалось подойти так же близко, как в тот день, когда к Ашоту приезжал Барсук, и он остался в тени садовых деревьев, но и оттуда неплохо было видно и слышно. В вечерней тишине, не нарушаемой ни единым шорохом, лишь негромкие голоса наполняли пространство звуками.

Шашлыки давно были готовы и даже отчасти съедены, на столе стояла бутылка вина и бокалы.

— …я отмажусь, Ашот. Ты ведь меня знаешь, — усмехаясь, говорил Мунтяну.

— В этот раз не знаю, Назар. Барсук — близкий Седого. Он не простит.

— Так и пускай не простит. Пускай накажет. Убийцу. Только я-то тут при чем? Хочу поговорить с ним, пусть кто-нибудь ему передаст.

— Седой с нашими не общается.

— Ничего. Найди и позови Клоуна. Скажи, чтобы не боялся, пускай кого хочет возьмет с собой. Только без оружия. Мои проверят.

— Седой сюда не придет.

— Знаю. Но Клоун — не велика персона. Его можно и сюда. А Седого — в ресторан. Там и безопасно. И ему, и мне. Найди его.

— Клоуна?

— Да. Есть у тебя кто-нибудь на автостанции? Он обычно там отирается.

— Я найду, — заверил Ашот. — Хочешь, чтобы тебе отдали кусок, который был у Коли?

— Почему нет? Чем я хуже? Он и так уже у меня, этот кусок.

— Осталось только «подписать»? — усмехнулся Ашот.

— Да, только это.

— Выпьем, дорогой. Я всегда за тебя, ты знаешь.

Собеседники подняли бокалы и, сделав еще по глотку, пошли в дом.

Дрова, подброшенные в мангал после того, как пожарились шашлыки, теперь лишь тускло тлели. Ночь вступала в свои права, и Гуров подумал, что ему, пожалуй, тоже пора отправляться домой.

Два последних разговора, которые удалось ему подслушать за сегодняшний вечер, вполне отчетливо давали понять, как в ближайшее время будут развиваться события.

Очевидно, этот самый Седой, о котором он в последнее время столько слышал, постарается отомстить Мунтяну за смерть своего «близкого». Мунтяну же, со своей стороны, постарается сделать все, чтобы этого не допустить.

Именно для этого он назначает встречу в ресторане — чтобы «отмазаться». Седой — тот самый человек, который имеет к нему самую большую претензию, ведь Барсук — его «близкий».

Ход беспроигрышный. Конечно, только в том случае, если Мунтяну действительно имеет железную «отмазку». Оправдав себя в глазах Седого, «коллективное прощение» от всех остальных участников группировки он получает автоматически. Действительно, если даже Седой, обиженный лично, снимет претензии, кто еще рискнет что-то предъявлять? Кроме того, Седой, как человек, занимающий, по-видимому, далеко не последнее место в иерархии, всегда сможет замолвить словечко. Дружить с ним выгодно. И, судя по всему, такая дружба — одна из дополнительных целей Мунтяну. Понятно, что сейчас Седой не только не общается «с нашими», а находится в противоположном лагере. Мунтяну же, как человек неглупый, несомненно, понимает, что с такими, как Седой, полезнее дружить.

Но каким образом он собирается «перевести стрелки» на кого-то другого, Гуров совершенно не представлял. Именно Барсук в покушении на него выступил как заказчик, а значит, не было человека, который мог бы желать тому смерти больше, чем Мунтяну.

Ситуация была предельно очевидна, и тем не менее хитрый румын надеялся извернуться и задурить голову не кому-нибудь, а самому Седому.

Лев не сомневался, что Мунтяну собирается пригласить Седого именно в тот ресторан, возле которого он не так давно ушел от его бдительной слежки. Заведение было достаточно солидным и недешевым, чтобы, не смущаясь, приглашать туда самых дорогих гостей.

Он также знал, какую сумму можно оставить в подобном месте, но, уже поднимаясь к себе в квартиру, решил, что ради получения эксклюзивной информации разориться стоит.

«Главное, не проболтаться Маше, — подумал Гуров, открывая дверь, — иначе следующий труп в этом деле будет моим».

На следующее утро Гуров первым делом направился в технический отдел.

Пришло время извлечь из нелегальных способов получения информации, которые сейчас приходилось использовать как основные, реальную пользу. То, что удавалось узнавать в результате подслушиваний, весьма помогало в проведении расследования, но не оставляло никаких видимых следов в копилке собранных материалов. Теперь полковник намеревался это положение исправить.

Поговорив с техниками и объяснив, что ему нужно, он вооружился современным миниатюрным подслушивающим устройством, обладавшим повышенной чувствительностью. «Жучок» улавливал малейшие шорохи и мог зафиксировать даже еле слышный разговор.

Поскольку Лев не мог предугадать, как все сложится в ресторане, именно это ему и было нужно. Он собирался устроиться максимально близко от Мунтяну и его гостя, но если это не удастся, хотел подстраховаться с помощью чудо-техники.

После этого он зашел в комнату, где несколько человек, не снимая наушников, отслеживали телефонные переговоры. Дело Мунтяну было, конечно же, не единственным, находившимся в разработке столичной уголовной полиции, кроме Ашота и его босса специалисты прослушивали и некоторых других «абонентов».

«Подшефными» Гурова занимался молодой парень по имени Игорь.

— Что нового, Игорек? — обратился к нему Лев. — Наговорили наши друзья чего-нибудь интересного?

— Нет, пока ничего особенного, — ответил Игорь. — Мунтяну несколько раз звонил по делам своей фирмы, говорили в основном о строительстве и о расчетах. Кажется, все легально. Бероев звонил только родственникам, разговоры тоже не особенно интересные, большей частью о семейных делах. А, вот как раз! — вдруг оживился он. — Снова кому-то звонит. Подгадал к вашему приходу. Номер незнакомый. Такого, кажется, еще не было.

— Можно я послушаю, Игорек?

— Да, конечно. Присаживайтесь.

Игорь снял наушники и, поднявшись со стула, уступил свое место Гурову.

— Антон? Здравствуй, дорогой! Это Ашот, — услышал Лев знакомый голос.

— Ашот? Какой Ашот? — без малейшего недоумения, но зато с явным пренебрежением прозвучало в ответ.

Тембр и интонации этого голоса не оставляли сомнений — выполняя поручение Мунтяну, Ашот звонил Клоуну.

— Бероев Ашот. Ты знаешь.

— А, Ашот, — догадался наконец Клоун. — Привет!

— Как твои дела, дорогой?

— Лучше всех.

— Вот как хорошо. Очень рад за тебя.

— Поэтому звонишь?

— Звоню по делу, дорогой. Дело у меня к тебе есть. Важное. Приезжай в гости ко мне, поговорить нужно.

— С чего это я к тебе в гости попрусь? Мне пока жить не надоело.

— Зачем обижаешь, дорогой? Я от чистого сердца пригласил. Приезжай. Если хочешь, друзей возьми. Мы всем рады будем.

— «Мы»? Хочешь сказать, этот твой Рэмбо тоже там? Нет, ты точно больной, Ашот! Чтобы я, как последний дурак, сам себя под пули подставлял? Шутник!

— Какие шутки, дорогой? Никаких шуток. Серьезный разговор с тобой вести хотим. Приезжай.

Беседа еще долго продолжалась в том же неопределенно-недоверчивом ключе. Клоун на уговоры поддавался туго, упирая на то, что после убийства Барсука общаться с Ашотом и его боссом он очень опасается. Но в итоге Ашоту все-таки удалось склонить его к нужному решению. Предупредив, что готов явиться, только прихватив с собой «штук тридцать головорезов», Клоун пообещал приехать.

Очень довольный результатами беседы, Ашот поблагодарил его и положил трубку.

«Итак, события развиваются, — думал полковник, снимая наушники. — Сейчас половина десятого. Если Клоун проявит оперативность, вполне возможно, встреча Седого и Мунтяну действительно состоится в обед. Похоже, пора выдвигаться к ресторану».

— Спасибо, Игорек, — произнес он вслух. — Очень интересный оказался разговор. Вот тебе мой телефон. — Гуров достал ручку и, вырвав листок из блокнота, записал номер. — Если будет важная информация — назначение встреч, сообщение о срочных новостях и прочее в этом роде, постарайся передавать оперативно.

— Расследование вступило в решающую фазу? — понимающе улыбнулся Игорь.

— Возможно, — сдержанно ответил Лев.

Выйдя из управления, он сел за руль и поехал к знакомому ресторану.

Там припарковался невдалеке от площадки, предназначенной для автомобилей посетителей, и терпеливо стал дожидаться интересующих его «гостей».

На какой машине приедет Мунтяну, полковник знал почти наверняка, но на чем будет Седой, не имел представления. Учитывая, что и в лицо он этого человека никогда не видел, Гуров испытывал некоторое беспокойство.

Было ясно, что Седой и Мунтяну прибудут не вместе. С другой стороны, сам он собирался войти в зал не раньше, чем там окажутся оба предполагаемых сотрапезника. И если о прибытии Мунтяну можно узнать просто из наблюдений, то как удастся угадать, что очередной входящий в ресторан посетитель и есть долгожданный авторитет по кличке Седой?

«Может, они вообще прибудут сюда только к ужину, — уныло раздумывал он. — Или Седому не понравится ресторан Мунтяну, и он захочет назначить встречу там, где обедает сам».

Прождав около двух часов, Лев наконец увидел, как к парковке подъезжает знакомый солидный «Лендровер», и настроение его сразу улучшилось.

По-видимому, визит Клоуна к Ашоту прошел успешно. По крайней мере, для Мунтяну. Ему не только удалось назначить встречу там, где он хотел, но и назначить ее на ближайшее время, не откладывая решение насущных вопросов в долгий ящик.

Поскольку Мунтяну уже прибыл, с минуты на минуту можно было ждать появления Седого. Гуров усилил бдительность, неотрывно наблюдая за небольшой парковкой и стараясь определить для себя хоть какие-то признаки, по которым среди посетителей, пожелавших в этот день пообедать в престижном ресторане, он мог бы выделить Седого.

Но, как вскоре выяснилось, определять какие-то специальные признаки не было нужды.

Роскошный «Майбах» и притормозившая рядом машина охраны, четверо мускулистых парней, со всех сторон обступивших высокого пожилого мужчину, цвет волос которого полностью оправдывал кличку, — все это безошибочно давало понять, что второй участник «конференции» тоже прибыл на место.

Дождавшись, когда живописная группа скроется в ресторане, Гуров вышел из машины и направился следом.

— …ну, зачем же в отдельный, — донесся до его слуха знакомый низкий голос, едва лишь он вошел в зал. — Посидим здесь, за столиком. От кого нам прятаться?

Мунтяну с двумя «гориллами» на заднем плане и Седой, стоявший напротив него в окружении своих бойцов, представляли довольно живописное зрелище. Посетители ресторана, отвлекшись от тарелок, с интересом поглядывали в середину зала, где два новых клиента никак не могли определиться с тем, где им устроиться на обед.

— Но нам нужно поговорить, — многозначительно глядя на Седого, старался донести свою мысль Мунтяну. — В общем зале это… неудобно.

— Почему же неудобно, — в том же снисходительно-вальяжном тоне басил Седой. — Всем удобно, а нам вдруг нет? Ничего неудобного.

Неизвестно, из каких соображений он не желал устраиваться за перегородками, отделявшими некоторые столики от общего зала и создававшими укромную, интимную атмосферу, как нельзя более подходящую для доверительной беседы. Возможно, это было обусловлено его личными представлениями о безопасности.

Но так или иначе Седой в итоге настоял на своем, и они с Мунтяну устроились за одним из столиков в общем зале. Правда, этот столик стоял на отшибе, в самом дальнем углу, так что для делового разговора место было не самым плохим.

Сам Гуров обосновался неподалеку, за столиком, стоявшим наискосок от интересующей его пары, и мог видеть и слышать все, что ему было нужно, не привлекая к себе особого внимания. Этому способствовало также обилие растительности в этой части зала.

Экзотические пальмы в кадках представляли собой один из элементов дизайна помещения, и столик, за которым сидели сейчас Седой и Мунтяну, находился в самой гуще этих «комнатных джунглей».

По тембру голоса Лев уже давно догадался, что Седой — это тот самый человек, что устраивал на чердаке дачи киллера. Тот факт, что по просьбе Барсукова он настолько обеспокоил себя, что решил поучаствовать в процессе лично, только лишний раз доказывал, что тот действительно был «близким» человеком, с которым его связывают давние общие дела и, возможно, даже дружба.

Каким образом Мунтяну удастся оправдаться после совершения столь серьезного проступка, как убийство такого человека, полковник не мог себе представить. Сделав заказ, он незаметно включил взятый у техников мини-диктофон и навострил уши.

К сути дела «друзья» перешли не сразу.

Мунтяну явно напрягала чрезмерная открытость обстановки, в которой приходилось вести беседу, а Седой, со своей стороны, и не думал помогать ему, создавая атмосферу непринужденности. Напротив, он вел себя высокомерно-снисходительно, недвусмысленно давая понять, что, явившись на эту встречу, сделал большое одолжение.

Телохранители обеих сторон, после того как боссы сели за стол, покинули помещение, и Гуров подумал, что в стремлении Седого избежать чрезмерной уединенности, возможно, был свой резон.

Когда собеседникам принесли заказанные блюда и они сделали по глотку вина, атмосфера заметно потеплела. Вкусная трапеза улучшила настроение сторон, и вскоре беседа потекла непринужденно и без натуги.

— Не смеши меня, Назар, — вальяжно развалившись на стуле, говорил Седой. — Кто еще мог это сделать кроме тебя? На тебя Сережа сделал заказ, значит, только у тебя могли быть к нему претензии. Просто, как дважды два.

— А я и не спорю. Я не спорю, Седой. Конечно, у меня были претензии. А как бы ты отреагировал, если бы на тебя сделали заказ? Но кто говорит о расстреле? У меня и в мыслях такого не было.

— Да ну?

— Клянусь! — В глазах Мунтяну светилась неподкупная честность. — Я хотел поговорить, разобраться. Чем я ему так не угодил? Я ведь его пальцем не тронул. У меня свои дела, у него свои. Если он чем-то был недоволен, нужно было сказать. Любую проблему можно решить. Я не хочу войны. Никто не хочет. Поэтому я и хотел поговорить с ним, выяснить, в чем дело. Выехал на трассу, дождался, когда он поедет. Сам понимаешь, мне тоже нужны гарантии. Соваться на дачу, где меня что угодно могло поджидать, мне было не резон. Решил дождаться его на дороге. По крайней мере, там мы оба оказывались в равном положении. Когда увидел его машину, велел Боре, чтобы он вышел, остановил его. У меня и в мыслях не было, что он это так буквально поймет и начнет поливать очередями. Только я здесь ни при чем, Седой. У меня и в мыслях не было.

Слушая этот рассказ, Седой не менял вальяжной позы, но легкомысленное, сонно-ленивое выражение исчезло с его лица. Теперь оно было напряженно-внимательным, и сосредоточенный взгляд, казалось, насквозь буравил Мунтяну, стремясь заглянуть в самое сердце и определить, врет он или говорит правду.

— Конечно, неприятно, что так получилось, но я здесь не виноват, — продолжал Мунтяну.

— Боря — твой человек, — произнес наконец Седой.

— А я и не спорю. Боря — мой человек, Барсук — твой. Проблему всегда можно решить. Я готов компенсировать. Хочешь, денег возьми, хочешь, товаром. Или же Борю возьми. Как скажешь. Я знаю, Барсук — твой близкий. Неприятно, что так получилось. Только я здесь не виноват.

— Борю возьму, — сказал Седой, и на мгновение взгляд его сделался пронзительным и жестким, казалось, что одного этого взгляда было достаточно, чтобы забрать чужую жизнь.

— Возьми, Седой! — чуть ли не с восторгом воскликнул Мунтяну, поняв, что индульгенция получена. — Бери его, и будем считать, что мы в расчете. Только еще один вопрос, Седой. Ты ведь знаешь, Коля вышел из игры. Место пока свободно. Так вот, я хотел узнать…

— Не тебя ли там ждут? — с сарказмом взглянул на него Седой.

— Ну, уж ждут там или не ждут… Я поговорить хотел. Собраться всем и… поговорить. Чтобы не было этих непоняток.

— Любишь ты поговорить, Назар.

— А что в этом плохого? Нужно говорить, решать проблему. Сколько еще это будет продолжаться? Я никого не трогаю, делаю свои дела, а мне все время пытаются что-то предъявить.

— Свои дела? Твои дела — картонные домики собирать да продавать их по рублю за копейку дурачкам, которые ни черта в этом не смыслят. А рабы — это уже не твои дела, это ты на чужую территорию лезешь.

— Да куда уж я там лезу, Седой? — хитро прищурился Мунтяну. — Так, пару-тройку словил. Для экономии. Не все же мне втридорога рабочую силу покупать.

— Втридорога? А сам ты зачем на Колино место лезешь? Чтобы подарки раздаривать?

— Но кто-то же должен работать. Свято место, как говорится…

— Кто-то? «Кого-то» мы и без тебя бы нашли. А ты нахалом влез да еще и условия диктовать хочешь.

— Да какие там условия, Седой? Наоборот. Я интересуюсь. Хочу узнать, можно ли всем собраться и поговорить, разрулить проблему.

— Не знаю, Назар. Я такие вопросы один не решаю.

— А я и не говорю — решать. Я хотел только узнать.

— Ладно, спрошу. А насчет Бори… ты запомнил.

— Я запомнил, Седой. Он в Химках живет. Недалеко от меня. Квартиру снимает. Обычно я их после двенадцати отпускаю, если особых дел нет.

— Спасибо. Только у тебя, похоже, что ни вечер, то дела. Особые.

— Без обид, Седой. Я своего человека отдаю.

— Ладно. Что еще хотел сказать?

— Больше ничего, только насчет Бори, чтобы ты зря на меня зла не держал. Да вот по поводу собрания еще. Хотелось бы уже решить вопрос. А больше ничего.

— Ладно. Хороший кабак. Вкусно готовят. Как-нибудь еще зайду сюда.

— Рад, что тебе понравилось, Седой. Я часто здесь обедаю.

— Рад за тебя. — С этими словами Седой достал бумажник и хотел вытащить деньги, но Мунтяну сделал протестующий жест:

— Это лишнее! Ты — гость, а гость не должен платить.

— Как хочешь, — усмехнулся Седой и, спрятав свой бумажник, направился к выходу.

Глава 7

Подслушанный разговор вызвал в душе Гурова противоречивые чувства. С одной стороны, его поразил и цинизм, и простота, с которой Мунтяну играл людьми, как пешками на шахматной доске. Похоже, всех, кроме самого себя, он и впрямь воспринимал как товар, более или менее ходовой, в зависимости от того, что требовалось на рынке.

Но, с другой — тот факт, что Мунтяну «отдал» Седому своего человека, открывал очень неплохие перспективы в плане вербовки. Лев увидел в этом отличный шанс для достижения своих целей.

Диктофонная запись была у него в кармане. Стоило показать ее Боре, и можно не сомневаться, что его отношение к любимому боссу сильно изменится. А правильно используя эти изменения, можно, в свою очередь, получить неоценимого свидетеля, знавшего все проделки Мунтяну изнутри.

«И в случае с убийством Суркова, и в катастрофе с Якуповым охранники наверняка были как минимум соучастниками, — думал он, наблюдая, как Мунтяну неспешно допивает вино. — Если этот Боря начнет говорить, оба случая можно будет считать раскрытыми. И главное — доказанными. Кроме того, он наверняка многое сможет рассказать и о похищениях. Если уж не о самом процессе, то, по крайней мере, о том, как использовали «рабов». Да, Боря — вариант перспективный. Остается лишь проследить, чтобы его не пристрелили раньше времени».

Между тем Мунтяну уже рассчитывался с подошедшим к столику официантом, достал телефонную трубку и как ни в чем не бывало проговорил:

— Боря? Что там? Уехал он? Хорошо. Вове скажи, чтобы шел во двор. Да, по тому варианту. А ты отгони джип к конторе и жди там.

Услышав, что дальше события будут развиваться «по тому варианту», Гуров понял, что имеет эксклюзивную возможность узнать, каким образом Мунтяну исчезает из ресторана. В душе еще оставался некоторый осадок от разочарования, испытанного в тот день, когда он упустил хитрого румына.

Оказалось, что процесс исчезновения довольно незатейлив. Являясь, по-видимому, постоянным клиентом этого заведения, Мунтяну просто вышел с черного хода.

Полковник не спешил следовать за ним, неторопливо допивал свой кофе, на этот раз ничуть не беспокоясь, что может упустить его.

Гораздо больше сейчас занимало его другое. О Боре, который мог оказаться столь перспективным вариантом для разработки, на данный момент он не знал ничего, кроме имени. Чтобы планировать в отношении его какие-то действия, этой информации было явно недостаточно. Немного поразмыслив, Гуров нашел неплохой, как ему показалось, выход из положения.

Мунтяну велел Боре отогнать джип к офису. Где находится «Деметра», Льву было известно, и какими путями можно добраться до нее, выехав из этого ресторана, он тоже представлял вполне отчетливо. Оставалось лишь довести до сведения дежурных ДПС на соответствующих трассах нужную информацию, и все необходимые данные для того, чтобы «пробить» Борю, будут у него в руках.

Подозвав официанта, он расплатился и вышел из ресторана. На деньги, отданные за этот обед, в любом заведении средней руки можно было бы столоваться целую неделю, но Гуров не считал их потраченными зря.

Сев в машину, он достал телефонную трубку, собираясь позвонить Орлову, так как приказы, исходящие с этого уровня, исполняются быстро и добросовестно.

Продиктовав номер джипа и назвав предположительные трассы, где тот может проследовать, он добавил, что было бы неплохо под предлогом плановой проверки документов уточнить данные водителя, и коротко пояснил:

— Это один из «горилл» Мунтяну, может пригодиться.

— Понял тебя, Лев, — деловито ответил Орлов. — Сейчас все организуем.

Стратегия действий через «высшие сферы» с блеском оправдала себя. Уже через двадцать минут Гуров знал, что черным «Лендровером» управляет по доверенности некий Трифонов Борис Георгиевич, семьдесят девятого года рождения.

Поблагодарив за оперативность действий, Лев завел двигатель и поехал в управление.

До полуночи оставалось еще достаточно много времени. Навряд ли Седой бросится сломя голову осуществлять жестокую месть и решится организовать покушение средь бела дня. Время, подсказанное Мунтяну, подходило для подобных акций гораздо больше, и, скорее всего, Седой примет во внимание эту рекомендацию.

Инстинкт подсказывал Гурову, что, если сегодня вечером он окажется неподалеку от дома, где проживает Боря, у него есть реальный шанс познакомиться поближе с тем самым Юрой, с которым недавно они «дежурили» на чердаке чужой дачи.

Но заступать на «вахту» было еще рано, и он решил использовать это время для ознакомления с личностью Бориса.

Выяснилось, что после армии Борис остался на контракте и несколько лет прослужил в десантных войсках. После увольнения он некоторое время работал в частной охранной фирме, откуда перешел к Мунтяну. Должность охранника при ООО «Деметра» была его официальным местом работы и значилась в трудовой книжке.

Женат Борис не был, прописан в квартире у матери, но, по-видимому, давно жил отдельно. Вот и Мунтяну подтвердил это, сказав Седому, что его охранник снимает квартиру в Химках.

Адрес этой квартиры был еще одним камнем преткновения на пути эффективной слежки за ним, и Лев решил обратиться к базам налоговой инспекции, которые уже не раз выручали его на протяжении этого расследования.

Через некоторое время он обнаружил данные на некую Петрову Ирину Владимировну, около года назад оформившую договор найма жилого помещения. Договор был подписан с одной стороны собственницей жилья, а с другой — нанимателем, Трифоновым Борисом Георгиевичем.

Очень довольный, Гуров переписал адрес в свой блокнот. Теперь осталось лишь придумать предлог для встречи с Борей.

Он углубился в размышления, которые неожиданно прервал звонок Орлова.

— Послушай, Лев, — сказал генерал. — Ребята с вокзала доложили, что там появились эти две машины. «Логан» и «Форд», кажется? Правильно?

— Да, они. Что, снова заступили на «боевое дежурство»?

— Похоже на то. Решил сообщить, чтобы ты был в курсе. Не знаешь, с чем это может быть связано? Как-то уж слишком быстро вернулись. Что, уже не боятся?

— Мунтяну получил карт-бланш. Сегодня у него состоялся деловой ланч, на котором он очень ловко «перевел стрелки» и всю вину за расстрел Барсукова свалил на своего охранника.

— Вот оно что. Что ж, тогда и правда бояться ему нечего. Разве что охраннику придется опасаться.

Не успел Лев закончить разговор с генералом, как телефон зазвонил вновь. Номер был незнакомым, и его это насторожило.

— Алло?

— Лев Иванович? Это Игорь. Вы просили сообщить, если будет что-то важное. Мунтяну звонил какому-то парню, велел срочно ехать на Курский вокзал. Может быть, это и не важно, но я решил позвонить.

— Спасибо, Игорь, — поблагодарил Гуров. — Ты правильно сделал. Это важно. И даже очень. Запись разговора есть?

— Да, конечно. Мы все пишем.

— Отлично. Сейчас я зайду.

В комнате, где велась «прослушка», царила обычная сосредоточенная тишина. Гуров подошел к Игорю и взял вторые наушники.

— Одну минуту, сейчас я найду эту запись.

Игорь пощелкал кнопками на клавиатуре, и Гуров услышал знакомые голоса.

«— Боря, ты уже приехал? — спрашивал Мунтяну.

— Да, я в конторе.

— Хорошо. Меня не жди. Езжай сейчас на Курский. Ашот должен быть уже там. Припаркуйся где-нибудь недалеко от них, так, чтобы видно было. Сам можешь погулять, отдохнуть пока. А машина пусть постоит.

— Как психическая атака? — В голосе Бориса слышалась усмешка.

— Да, как атака. Пускай думают, что я где-то поблизости. Да и Ашоту работать спокойнее будет. Часа два там постой, потом можешь сниматься. Я потом позвоню еще. Все понял?

— Понял».

На этом разговор закончился.

— Спасибо, Игорь, — искренне поблагодарил Гуров. — Информация чрезвычайно важная и полезная. Очень хорошо, что ты сразу сообщил мне.

— Рад был помочь, — улыбнувшись, ответил парень и тут же вновь углубился в свою работу.

А Лев, не заходя в кабинет, спустился к машине и поспешил на Курский вокзал.

Прибыв на знакомую площадь, он увидел «Форд» и «Логан», стоявшие, как ему показалось, на тех же самых местах, что и раньше. Неподалеку от них, возвышаясь над общей массой автомобилей, пристроился солидный «Лендровер». По-видимому, он подъехал совсем недавно. Боря еще сидел за рулем. Минут через двадцать, осмотревшись и освоившись, он вышел из машины и направился к «Логану», в котором находился Ашот. Гуров видел, как он нагнулся к водительскому стеклу и что-то спросил. Затем, немного поговорив с Ашотом, кивнул сидевшему за рулем «Форда» Вартану и двинулся в направлении того самого кафе, где происходило опаивание доверчивых новичков отравленным пивом.

Немного подождав, отправился следом за ним и Лев.

Внутреннее помещение кафе делилось на две половины. Справа, на открытом пространстве, стояли такие же столики, как и на летней веранде, слева, у стены, столы были отгорожены друг от друга перегородками. В каждом из небольших «пеналов» находился прямоугольный деревянный стол и две лавки, идущие вдоль перегородок.

На этих местах удобно могла бы устроиться небольшая компания или кто-то, кто хотел за чашкой кофе или кружкой пива спокойно поговорить.

Боря сидел в ближайшем от входа «пенале», который по сравнению с остальными, как ни странно, был самым укромным, сюда, в уголок, почти не долетали звуки из зала. Он заказал пиццу и чай и, откусывая внушительные куски и запивая их сладкой жижей, по-видимому, был совершенно доволен жизнью.

Гуров пиццу заказывать не стал. Приняв из рук ярко раскрашенной девушки пластиковый стаканчик с горячим кофе, он прошел к крайнему «пеналу», находящемуся в укромном уголке, и, сев на соседнюю лавку напротив Бори, дружелюбно улыбнулся.

— Приятного аппетита. Не возражаешь, если я присяду?

Не ожидая никакого подвоха, Боря кивнул.

— Вот спасибо. Вкусная у них пицца?

— Ничего.

— А вот я не любитель. Для желудка, говорят, вредно.

В ответ Боря натянуто улыбнулся, решив, по-видимому, что попал на одного из тех не в меру общительных граждан, которые заходят в кафе лишь для того, чтобы рассказать кому-нибудь из клиентов «свою историю».

— Так, значит, получается, это ты Барсука расстрелял? А, Боря? — продолжал Гуров. — По собственной, значит, инициативе?

Боря перестал жевать.

— Что смотришь? Удивлен? Ладно, не буду тебя томить. Какой смысл играть в игры и дурацкие загадки загадывать? Времени у нас с тобой и без того немного. На-ка вот, взгляни. Приходилось рассматривать такие картинки? — Лев достал удостоверение и, развернув, показал Боре. Глаза у того поползли на лоб, а нижняя челюсть непроизвольно начала опускаться. — Вижу, что приходилось. Это хорошо. Меньше объяснять придется. Чтобы ты не волновался, Боря, сразу скажу, что лично ты мне мало интересен, даже если и правда, что этот расстрел на дороге — твоих рук дело. Нужен мне твой хозяин. Я про него столько интересного знаю, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Но вот незадача — суду моих знаний будет недостаточно. Суду доказательства нужны. А с доказательствами у меня, Боря, проблема. Очень уж он умный, твой Назар, никак не подцепишь. Ничего он сам своими руками не делает, все полномочия другим делегирует, а эти другие — люди совестливые, считают, что нехорошо любимого начальника закладывать. А, Боря? Ты ведь именно так считаешь? Спроси тебя сейчас — а не Мунтяну ли приказал тебе расстрелять Барсукова или Якупову катастрофу подстроить, ты ведь, наверное, не ответишь? А? Ведь не ответишь?

Боря, уже успевший проглотить недожеванную пиццу, молча смотрел на полковника, и не нужно было быть особо проницательным физиономистом, чтобы догадаться — нет, не ответит.

— Вот и я так подумал, — после паузы продолжил Гуров. — Не ответит, думаю, Боря, даже если спрошу. Потому что человек он совестливый и любимому боссу своему очень преданный. Но вот беда. Сам-то твой босс, похоже, по-другому к тебе относится. На вот, послушай. Специально для тебя файлик на телефон скинул. Пускай, думаю, Боря в кои-то веки правду узнает. Может, хоть тогда поймет, что незачем ему так рьяно верность блюсти.

С этими словами он достал телефон и, прикрепив к нему наушники, протянул ошалевшему Боре. Тот надел наушники, и Лев, кликнув по экрану, включил запись.

По мере прослушивания на лице Бори сменилась целая гамма чувств. Оно становилось то удивленным, то недоумевающим, то напоминало лицо незаслуженно обиженного ребенка. Под конец, когда Мунтяну сообщил Седому адрес и время, когда он сможет Борю по этому адресу застать, выражение точнее всего описывалось словами: «Не может быть!»

Гуров был доволен произведенным эффектом. Он понял, что брошенное семя дало всход и теперь разговор пойдет легче.

— Это подстроено, — отрешенно проговорил Боря, снимая наушники.

— Правда? То есть голоса ты не узнал? Это не Мунтяну сейчас так щедро отдал тебя Седому? Нет? Хм, интересно. Кто же тогда это был? Кого же я видел сегодня за столиком в кабаке, так дружно беседующими? Или это привидение ты сопровождал из машины? Я ведь был там, Боря. Неужели не помнишь? Или ты так пристально следил за боссом, что из того, что происходило вокруг, ничего не заметил?

— Это ничего не значит, — упрямо стоял на своем Боря. — Запись можно подделать.

— Да, Боря, теперь я вижу, что здесь настоящая проблема. Ты, похоже, из упертых. Так предан своему боссу, что предпочитаешь не верить глазам. Хвалю. Если бы речь шла о чем-то другом, клянусь, я бы первый отдал тебе главный приз. Но речь идет об убийстве, Боря. Как хочешь, а по-моему, это резко меняет дело. Сегодня вечером тебя будет поджидать киллер, и, вместо того чтобы попасть домой, ты отправишься на тот свет. А сделал это Назар Мунтяну, твой любимый босс. Ты, кстати, понимаешь, что, обладая этой «подделанной» записью, я хоть сейчас могу «закрыть» тебя? Уголовное дело по расстрелу Барсукова и его водителя в фазе активной разработки, и после заявлений твоего босса мне очень нетрудно определить, кто здесь главный обвиняемый. Но этого мало. Заложив тебя со всеми потрохами, пускай не мне, а Седому — что, в скобках отмечу, гораздо хуже, — он в итоге просто «подарил» тебя ему, решив заплатить твоей жизнью за свою безопасность. Неужто ты действительно начал стрелять в Барсукова по своей инициативе? А, Боря? Думаю, нет. Тем не менее твой босс почему-то утверждает обратное. Задумайся, почему. Не потому ли, что он очень хорошо знает, что Седому, с которым Барсук был связан, одних слов для оправдания будет недостаточно. За кровь Седой жаждет получить кровь, а не слова. И конечно же, Мунтяну не хочет, чтобы это была его кровь. А вот твоей ему не жалко.

— Все это подстроено, — снова повторил Борис.

— Да. Подстроено, — резко бросил Лев, которого эта непрошибаемость начинала уже раздражать. — Только не мной, а твоим любимым боссом. Но я вижу, что тебе это не объяснить. Ты непонятливый. Хорошо. Я скажу тебе, как можно это проверить. Сообщи Мунтяну, что сегодня ночуешь у мамки. Он знает ее адрес?

— Нет, — ответил Боря, лицо которого снова приняло недоуменное выражение.

— Вот и отлично. Если он не обратит внимания, отреагирует равнодушно, значит, все, что ты сейчас слышал, я сам наговорил на диктофон. Но если начнет допытываться и будет стараться выяснить адрес… думаю, ты и сам понимаешь, что это будет означать. Все-таки, я надеюсь, не настолько ты тупой. А? Как тебе мой план? Но в любом случае домой сегодня лучше не ходи. Поверь, это хороший совет. Вот тебе телефон. — Гуров достал блокнот и, вырвав листок, записал номер. — Если захочешь продолжить наш разговор — набери. Сам понимаешь, даже если тебя не убьют сегодня — отсрочка все равно только временная. Не сегодня, так завтра, не завтра, так на следующий день. Эти ребята привыкли добиваться своего, не мне тебе объяснять. Сам с ними работаешь, должен знать. Мне от тебя нужны только показания, а им — жизнь. Сопоставь и прими решение. Выбор у тебя сейчас небольшой. А если сбежать надумаешь, только докажешь тому же Седому, что ты действительно виноват. От таких, как он, убегать без толку, сам знаешь. «Свои» тебя раньше нас найдут. В общем, думай Боря. Я пока жду. И на Мунтяну не очень смотри. Судя по тому, как он себя ведет, его самого скоро завалят, так что не стоит сильно переживать и считать себя ужасным предателем. Ты, может быть, наоборот, поможешь ему свою драгоценную жизнь сохранить. На воле-то он точно долго не протянет, а на нарах, глядишь, и выживет. А ты этому поспособствуешь. Как верный телохранитель. Думай.

Гуров сделал последний глоток кофе и вышел из кафе.

«Форд» и «Логан» все так же стояли на своих местах, и водители их не проявляли никакого беспокойства. Девушка, разливавшая пиво на летней веранде, которую он узнал, тоже вела себя вполне обычно и буднично, полностью сосредоточившись на наполнении высоких стаканов и расчетах с клиентами.

Обстановка вокруг была абсолютно спокойной и повседневной, и Лев понял, что его «диверсия» прошла не замеченной для окружающих. Очевидно, Боре полностью доверяли, и никто не отслеживал его передвижений, а значит, и не мог подслушать состоявшийся только что секретный разговор.

С вокзала Гуров поехал в Химки. Оставшуюся часть дня он решил посвятить наблюдению за домом, где снимал квартиру Боря. Если Седой захочет посадить туда своего снайпера, они наверняка придут раньше, чем ожидается появление Бори. А значит, сам он должен прийти еще раньше. Ведь невозможно предотвратить опасность, не зная, откуда она грозит.

Подъезжая к спальному району, он думал, что, если Боря все же решится последовать его совету, велика вероятность, что это дежурство окажется напрасным. Когда Мунтяну узнает, что его телохранитель стопроцентно не появится там, где его будут ждать, он может предупредить Седого, и тот не станет вновь понапрасну беспокоить Юру. Но поскольку все это лишь предположения и прогнозы, Лев решил не отступать от ранее принятого плана.

Въехав во двор, образованный несколькими девятиэтажками, он припарковал машину в укромном уголке и начал наблюдение.

Ждать ему пришлось не так уж долго. Похоже, Седой решил управиться со всеми делами до темноты.

Проведя около двух часов в созерцании пустынного двора, где лишь изредка появлялись уставшие пешеходы, спешащие с работы домой, Гуров наконец увидел, как роскошный «Майбах», неторопливо въехавший во двор, ненадолго притормозил, будто пассажиры его выбирали место, где лучше встать, и через минуту припарковался в «кармане» напротив последнего подъезда.

Прошло почти полчаса, прежде чем открылась задняя дверца. Оттуда появился Юра со своим чемоданчиком и спешно направился к подъезду, но не тому, возле которого стоял сейчас «Майбах», а к подъезду дома, стоящего напротив. Когда он вошел в подъезд, машина тут же тронулась с места и выехала со двора.

Почему Юра вошел в подъезд дома напротив, догадаться было совсем нетрудно. Чердак соседнего дома — место вполне подходящее и почти классическое для киллера. И целиться, и наблюдать оттуда очень удобно.

Тот факт, что Юра скрылся именно в последнем подъезде, явно указывал на то, что он сам живет в этом подъезде. Гуров, не знавший об этом, мог только порадоваться, что инстинктивно выбрал самое подходящее место для наблюдений. Облюбованный им укромный уголок находился неподалеку от торцевой стены дома и наилучший обзор открывал именно на территорию возле последнего подъезда.

Теперь оставалось только ждать.

Неизвестно, как сложились обстоятельства в действительности, но в ту ночь на съемную квартиру Боря так и не пришел. Что он сказал Мунтяну и где провел ночь, Лев, естественно, не знал, но, прождав до половины второго, понял, что, где бы ни планировал Боря остаться до утра, это точно не квартира в Химках.

«Остается только надеяться, что он все-таки будет спать сегодня в кровати, а не вечным сном где-нибудь на мусорной свалке или в лесном овраге, — думал он, выезжая со двора. — Впрочем, судя по тому, что наш главный «убийца» сейчас здесь, в любом другом месте Боре вряд ли может что-то угрожать».

На следующее утро Гуров полностью сосредоточился на подготовке очередного «визита» на Киевское шоссе.

— Узнай, когда его обычно привозят с «работы», — внушал он Стасу. — Я в прошлый раз забыл спросить. Да и времени не было. А главное, узнай, можно ли передать ему телефон. Обыскивают ли его после этих рейсов? Если нет, можно подбросить трубку куда-нибудь под дорожный бордюр, чтобы он незаметно поднял и припрятал. Тогда мы ловим сразу двух зайцев. Во-первых, у нас появляется шпион в стане врага, который может передавать информацию, так сказать, онлайн. А во-вторых, независимо от этих передач мы всегда сможем узнать, где он сейчас находится. Ведь по трубке можно установить местонахождение.

— Трубку нужно заряжать, — привнес реализма Крячко.

— Это да. Но с этим можно маневрировать. Подобрать вариант — трубу попроще, аккумулятор помощнее. Я поговорю с техниками. Придумаем что-нибудь. Кроме того, я не думаю, что вся эта подпольная деятельность затянется. Что-то подсказывает мне, что развязка уже близка. Мунтяну хочет собрать общий сход, чтобы его, так сказать, официально утвердили в новом статусе. Если такое собрание действительно состоится, Орлов не упустит случая.

— Всех повяжет? — усмехнулся Крячко.

— Да уж постарается.

— Для этого нужно время и место знать.

— Как раз над этим я сейчас очень плотно работаю. И кстати, именно в этом вопросе может помочь твой Леня. Перед ним никто не таится. Болтают обо всем, что в голову придет, что на данный момент интереснее. А общее мафиозное собрание, согласись, тема интересная весьма и весьма. Предполагается, в каком-то смысле, передел сфер влияния, это никого не оставит равнодушным. А обмениваясь впечатлениями, ребята могут проболтаться и о координатах. Сориентируй своего парня. Ему не помешает знать, на что именно нужно обращать внимание в беседах. Как закончите, сразу звони мне. Это информация с пометкой «срочно».

— Слушаюсь, товарищ начальник, — сделал «под козырек» Крячко.

— Да и выдвигайся уже, наверное. — У Гурова не было настроения поддерживать шутливый тон. — Мы ведь пока не знаем, до скольких они там «дежурят». Сам я тоже с утра ездил. А если они после обеда уже сматываются, есть риск напрасно проездить.

Крячко вышел из кабинета, чтобы ехать на «конспиративную встречу», а вскоре за ним последовал и Гуров. Он не собирался оставаться в стороне от главных событий. Пока Стас будет разговаривать с Векшиным, он хотел осуществить еще один «тайный план».

Сев за руль, он тоже поехал на Киевское шоссе, но невдалеке от знакомого перекрестка свернул на объездную дорогу. Дав небольшой круг, вновь выехал к тому же перекрестку, но уже с направления, перпендикулярного тому, по которому должен был двигаться Крячко.

Он видел, как машина Стаса затормозила на светофоре и к ней подъехал «безногий» нищий на тележке. Через некоторое время, когда загорелся желтый сигнал, нищий поспешно укатил к пешеходному перекрестку и въехал на обочину, чтобы переждать опасную фазу активного движения транспорта.

Переместился на обочину и Гуров. Выехав из общего потока, он включил «аварийку» и открыл капот, делая вид, что устраняет какие-то неполадки. Но все внимание его было устремлено отнюдь не на технические детали.

Хорошо помня слова Лени о том, что за его маневрами на трассе непрерывно наблюдают, полковник хотел вычислить, откуда ведется это наблюдение. Наклонившись к машине, он исподволь бросал внимательные взгляды вокруг и вскоре подметил некую интересную деталь.

Неподалеку от перекрестка находилась автозаправка. На трассе с оживленным движением в клиентах для нее не было недостатка. Автомобили подъезжали и отъезжали практически непрерывно.

Но одна машина, припаркованная возле павильона, где осуществлялись расчеты, стояла неподвижно и, по-видимому, уже достаточно давно. Это была потрепанная «Газель» темно-малинового цвета.

Можно было предположить, что на ней приехал кто-то из работников автозаправки и машина стоит здесь в ожидании окончания смены, когда хозяин займет водительское место и поедет домой. Но, к удивлению, водительское место было уже занято. В кабине на водительском и пассажирском сиденьях находились двое мужчин. Посмеиваясь, они неторопливо беседовали о чем-то.

Гурова это заинтересовало. Он стал следить за их поведением и вскоре заметил, что оно меняется со строго определенной периодичностью, в зависимости от того, какой сигнал горит в этот момент на светофоре.

Когда загорался красный, оба собеседника прекращали разговор и пристально начинали наблюдать за перекрестком, где собирал милостыню безногий нищий. Когда включался зеленый, они снова расслаблялись и спокойно беседовали.

Поняв, что выяснил что хотел, Гуров захлопнул капот и устроился на водительском месте. Оставалось только дождаться звонка от Стаса. Он уже давно съехал с перекрестка и вот-вот должен был выполнить обещание и сообщить результаты переговоров.

Вскоре действительно раздался звонок.

— Ну что, как там? — озабоченно спросил Лев.

— Да вроде все в порядке, — с обычным оптимизмом ответил Крячко. — Видок у него, конечно… Ну, да ладно, до свадьбы заживет. Главное, ноги целы. А то я, если бы не знал, точно подумал бы, что отрезали. Профессионально упаковано. Неудивительно, что ты сначала хотел выяснить.

— Детали потом. Ты о главном скажи. Узнал что-нибудь?

— Кое-что узнал. Увозят его отсюда обычно в третьем часу и, как правило, не обыскивают. Точнее, проверяют, конечно, но только те места, куда он по договоренности деньги прячет. Он их в обмотки эти сует, куда у него ноги упрятаны. Когда все это разматывают, чтобы он ходить нормально мог, то каждую складку ощупывают. Куртку тоже смотрят. Но рубашку не проверяют. Да и что там спрячешь? Ни карманов, ничего.

— Про телефон спрашивал?

— Спрашивал. Можно, говорит, но рискованно.

— Так можно или рискованно?

— Я так понял, он и сам с ходу определиться не смог. Времени ведь мало было, некогда продумывать.

— Ясно. Из разговоров что-нибудь интересное было?

— Говорит, что очень активно обсуждали встречу «пахана» с каким-то румыном. Удивлялись, что «ничего не случилось». Еще сказал, что, когда он долго возле одной и той же машины задерживается, его ругают. Несколько человек всегда больше подадут, чем один.

— Но о том, что за рулем — знакомые, они не догадались?

— Думаю, нет. И Леня ничего не говорил, да и из дела видно. Если бы поняли, что знакомые, они просто больше не появились бы здесь.

— Да, наверное. Что-то еще интересное было?

— Да нет, больше ни о чем поговорить не успели. Что там можно узнать за минуту? А ему еще на перекресток вернуться надо было.

— Это да. Обратно как поедешь? Надеюсь, не через тот же перекресток?

— Ты, Иваныч, как скажешь иногда! Что я, по-твоему, идиот?

— Нет, просто хотел напомнить об осторожности.

— Спасибо.

— Всегда рад помочь.

Поговорив со Стасом, Гуров тоже поспешил убраться с перекрестка. Теперь, когда он знал, во сколько увозят Леню, не было смысла торчать у всех на виду.

Проехав мимо заправки, он свернул на прилегающую дорогу и, заметив небольшое кафе, решил скоротать время за трапезой.

Расстояние от заправки до кафе было приличным, но кусочек темно-малинового заднего бампера, который был виден из окна, давал необходимый минимум информации и позволял находиться в курсе событий. Пока он здесь, торопиться было некуда.

Подкрепившись шаурмой и выпив стакан чая, Лев почувствовал себя бодрее. Он взглянул на часы, увидел, что стрелка подошла к двум, и поспешил вернуться на исходные позиции к перекрестку.

Сев за руль, он медленно поехал в направлении заправки, но на полпути притормозил — к малиновой «Газели» подъезжал нищий на тележке.

Двое мужчин, до этого разговаривавших в кабине, вышли, чтобы открыть задние двери и помочь нищему забраться в салон. Приподняв на руках, они сняли его с тележки и опустили на пол, застеленный обрывком грязного половика, после чего сели в машину и прикрыли за собой двери.

Находились они там довольно долго. Теперь, когда никто не мог заметить его слежки, Гуров просто остановился на обочине, выжидая момента, когда «хозяева» пересчитают деньги, которые собрал Леня, и малиновая «Газель» тронется в путь.

Он намеревался проследить, куда отвозят «раба», в надежде, что эта информация сможет дать что-то полезное для расследования дела Мунтяну. Хотя «нищая мафия» и люди, скупавшие «товар» для использования на производстве, представляли разные «отрасли» этого бизнеса, определенные точки пересечения у них все же имелись. Значит, чем больше он узнает об одних, тем больше у него шансов выяснить что-то интересное и про других.

Заметив, что «Газель» тронулась с места, Гуров съехал с обочины, проследил, в каком направлении она поехала, и, пропустив несколько автомобилей, пристроился следом.

Доехав до МКАД, «Газель» повернула, и через некоторое время Лев с удивлением обнаружил, что вновь едет по уже не раз «засветившемуся» в этом деле Дмитровскому шоссе.

Но печально знаменитый участок трассы, идущий в окружении лесопосадок, машина проехала не останавливаясь. Не сбавляя скорости, она мчалась все дальше, и вскоре Гуров начал догадываться, куда именно они держат путь.

Заброшенная промзона с редко посещаемыми гаражами и загадочными ангарами все чаще приходила ему на ум по мере отдаления от МКАД. Он помнил, что, размышляя о том, что могло содержаться в этих ангарах, как вариант рассматривал и версию с похищенными людьми.

Теперь, неотступно следуя за малиновой «Газелью», он решил, что «сарай с кирпичными стенами», о котором в разговоре с ним упоминал Леня, — это, возможно, один из гаражей, расположенных на территории той самой промзоны. Ангар — слишком большое помещение, чтобы его можно было назвать «сараем». А вот гараж для этого вполне подходит.

Уже через короткое время Лев смог полностью убедиться в справедливости своих догадок. Доехав до знакомого ему по прошлому неудачному посещению поворота, «Газель» притормозила и свернула на дорогу, ведущую к территории базы.

Глава 8

В прошлый раз во время вечернего «дежурства», не принесшего никаких результатов, у Гурова была полная возможность тщательно изучить особенности прилегающей территории, поэтому сейчас он, не тратя даром времени, съехал с дороги и понесся по чистому полю.

По периметру старой базы шли полуразрушенные постройки. Их отделяла от трассы полоса открытого пространства. Преодолев ее, можно было кратчайшим путем попасть в укромное место, из которого в свой прошлый приезд вел наблюдение полковник. Тогда он припарковал машину недалеко от дороги и открытую часть прошел пешком. Но сейчас время было дорого, и Лев решил рискнуть, устроив «ралли» по бездорожью.

Впрочем, участок степи, где даже трава росла негусто, не нанес особых ущербов автомобилю. Минут через пять усиленной тряски и прыгания по кочкам он уже достиг внешнего периметра промзоны, выскочил из автомобиля и знакомой дорогой, а точнее, придерживаясь знакомого направления, бросился к своему недавнему укрытию. Когда достиг его, малиновая «Газель» уже въезжала в ряд стоявших друг напротив друга гаражей.

Остановив машину в середине этого ряда, водитель и пассажир вышли из кабины. Первый начал открывать ворота ближайшего гаража, второй — задние двери «Газели». Оттуда он за руку вывел Леню, на голову которого была надета непроницаемая черная шапочка. Видеть, куда его ведут, он не мог, но зато теперь шел своими ногами, и Гуров самолично мог убедиться, что с ними все в порядке. Парень был очень худым, но в остальном никаких ущербов его здоровью, по-видимому, нанесено не было.

Леню завели в гараж и заперли ворота. После этого двое мужчин, которым до завтрашнего дня больше нечего было здесь делать, вновь сели в кабину «Газели» и поехали прочь.

Сторож за все это время так ни разу и не выглянул из своей будки.

Как только «Газель» скрылась из виду, Гуров тоже тронулся с места, поняв, что ничего интересного здесь больше не произойдет.

Теперь он догадался, что главная его ошибка в прошлый раз заключалась в неправильно выбранном времени. По словам Лени, забирали его очень рано, а привозили обратно, как выяснилось, после обеда. Полковнику казалось, что логично будет ожидать событий на заброшенной базе ближе к вечеру, тогда как в действительности нужно было приезжать сюда часа в четыре утра.

Пробравшись сквозь древесную поросль и завалы камней в обратном направлении, Гуров сел за руль и собрался было завести двигатель, но тут у него зазвонил телефон. Взглянув на знакомый уже номер, он увидел, что звонит Игорь.

— Что-то интересное, Игорек? — спросил Лев, понимая, что Игорь зря звонить не будет.

— Не знаю. Может быть, это и не важно, но я все-таки решил позвонить.

— Раз уж ты решил, Игорек, наверное, важно, — улыбнулся Гуров. — Выкладывай.

— Может, вам лучше самому послушать? — нерешительно спросил Игорь. — Здесь длинная запись. Сможете сейчас к нам зайти?

— Сейчас не смогу, Игорек, сейчас я далековато. Попробуй изложить своими словами.

— Ну, в общем, этот Мунтяну звонил какому-то Седому, так он его называл, спрашивал, все ли в порядке. Мол, сам Седой не звонит, а Боря почему-то на месте. Тут я не очень понял, что его не устраивало, но, по-видимому, то, что Боря на месте, это и есть непорядок. Седой сказал, что ночью Бори не было и что он не понял. Чего не понял, тоже не ясно. На это Мунтяну ответил, что его вины тут нет, он Борю за руку водить не может, но то, что в его силах, готов сделать. Сказал, что сейчас же пошлет Борю на склад, и пускай Седой делает с ним что хочет. В общем, странный немного разговор, не очень понятно, что все это значит, но я решил позвонить. На всякий случай.

В отличие от Игоря Гуров понимал, что все это значит, очень хорошо. Еще вчера вечером он догадался, что, независимо от того, знал или нет Мунтяну, что домой Боря ночевать не явится, Седому он об этом ничего не сказал и теперь, по-видимому, хотел оправдаться за это досадное недоразумение.

Послав Борю «на склад», расположение которого Седому наверняка было хорошо известно, Мунтяну недвусмысленно давал понять, что отдает его прямо в руки убийцам. Даже сказал это открытым текстом. Этот геройский поступок, конечно, поможет Назару восстановить свою репутацию, а вот Гурову перспектива потерять важного свидетеля совсем не улыбалась.

— Когда был звонок? — спросил он.

— Недавно, около трех часов.

— Они что-нибудь говорили о том, где именно находится этот склад?

— Нет. Мунтяну просто сказал, что отправит Борю на склад. Добавил только: «по аналогии». Хотя не ясно, что это за «аналогия» имеется в виду.

— Спасибо, Игорь, это очень важная информация. Хорошо, что ты позвонил.

С расположением упомянутого склада все действительно было не очень ясно, но слово «аналогия» вызвало у полковника некие смутные догадки.

«Если под этим Мунтяну подразумевает, что Седой может убить Борю так же, как сам он убил Барсука, тогда склад — это… О черт! Да это же то самое место, где я сейчас нахожусь!»

Если Седой действительно захочет поступить «по аналогии», засиживаться возле ангаров нечего. Отсюда до лесного перегона, где как-то уже традиционно стали происходить «разборки» этой мафии, расстояние очень приличное. А с момента разговора Седого и Мунтяну прошло уже достаточно времени.

Волнуясь, что может не успеть, Гуров надавил на газ и, вновь подскакивая на каждой кочке, понесся по бездорожью в обратном направлении.

Подлетая к знакомому лесному участку трассы, он увидел впереди черный «Ниссан». Трасса была не очень оживленная, и сейчас, кроме него, на ней не было автомобилей. Но уже через секунду впереди на встречном направлении показалась белая «Тойота».

Машины сближались очень быстро, и последующие события произошли буквально в течение нескольких секунд.

Когда «Тойота» поравнялась с «Ниссаном», из окна пассажирского сиденья высунулась мускулистая рука, державшая карабин, и на лобовом стекле и капоте «Тойоты» тут же стали появляться повреждения.

По-видимому, водитель хорошо знал местность, так как сразу после начала стрельбы «Тойота» резко свернула вправо, на ту самую лесную дорогу, по которой уводили к озеру автомобиль Суркова.

Бандиты в «Ниссане» собрались было повернуть следом, но в этот момент заметили приближавшуюся машину Гурова.

Дав еще одну очередь по заднему стеклу «Тойоты», они рванули вперед с такой скоростью, что полковнику показалось, будто машина просто растворилась в воздухе, он даже не успел заметить номер.

Но сейчас главным было не это. Съехав с дороги следом за «Тойотой», в которой, несомненно, должен был находиться Борис, Лев поспешил к дверце водителя.

Машина не уехала далеко. Продвинувшись метров на десять в глубь леса, она потеряла управление и теперь стояла поперек узкой дороги, уткнувшись передним бампером в стволы деревьев.

Подойдя к ней, Гуров увидел лежащего на сиденьях человека, левое плечо которого было залито кровью. Чертыхаясь и внутренне коря себя за медлительность, Лев открыл дверь и приложил пальцы к шее Бориса в попытках нащупать пульс.

Надежды практически не было, и когда под пальцами полковник ощутил слабое биение жилки, он так обрадовался, будто только что сам избежал смерти.

Первым побуждением было вызвать «Скорую», но некая новая мысль заставила его изменить решение. Вместо звонка в больницу он вызвал опергруппу, сказав, что выдвигаться нужно немедленно и что в составе бригады обязательно должен быть опытный врач.

— Здесь у меня раненый, но нужно, чтобы все думали, что мертвый. Сейчас необходима первая помощь, а реаниматологов и прочих «узких специалистов» можно будет в «труповозке» прислать. Но как можно скорее, разумеется.

Лев был очень доволен своей выдумкой. Что-то подсказывало ему, что ребята, из-за его появления не успевшие сделать «контрольный в голову», вернутся, чтобы проверить «качество исполнения». И к этому возвращению он хотел быть полностью готовым.

Реальность даже превзошла ожидания. В то время, когда возле поворота на лесную дорогу уже стояли несколько полицейских машин, а над «Тойотой» трудились эксперты, Гуров увидел на дороге знакомый роскошный «Майбах».

«Вот даже как, — немного удивленно подумал он. — Похоже, убийство Барсука и впрямь задело кое-кого за живое. Если уж такие важные люди решили побеспокоить себя, чтобы исполнение проверить, значит, «заказ» действительно был важным».

«Труповозка» стояла на самом видном месте, так что Седой самолично мог убедиться в надлежащем исполнении заказа. Это давало надежную гарантию успеха задуманной полковником мистификации.

Перед скоплением полицейских машин «Майбах» немного притормозил, потом снова прибавил скорость. Сквозь тонированные стекла невозможно было разглядеть пассажиров, но Гуров не сомневался, что нужная информация попала в самые что ни на есть «первые руки».

Проводив взглядом удалявшуюся иномарку, он направился к «уазику», в котором обычно отвозили в морг трупы. Сейчас там лежал на носилках Боря, над которым трудились врачи.

— Ну что, «живой труп»? — усмехаясь, проговорил Лев. — Убедился теперь, что я не врал?

— Я еще тогда убедился, — обратив в его сторону замутненный страданием взор, ответил Боря. — А сегодня… поздно заметил просто. Не успел.

— Ничего, зато я успел. Хотя, к сожалению, не к началу, но все-таки добить тебя им не дал. Что там с его ранениями? — обратился он к темноволосому мужчине средних лет, занимавшемуся перевязкой.

— Множественное в плечо, — ответил тот. — Несколько пуль прошли по касательной, пара застряла. Операция нужна.

— Что ж, если нужна операция, везите в больницу. Но учтите, с этим пациентом необходимо соблюдать режим строгой секретности. По документам он у нас уже умер. А как ты думал? — добавил Гуров, перехватив вопросительный и испуганный взгляд Бори. — По-другому я тебя от любимого босса не спасу. А откажешься на него показания давать, так и всю жизнь будешь прятаться. Или, думаешь, они тебя в покое оставят, если мы их не посадим?

— Я буду… дам показания, — просипел Боря.

— Правда? Рад это слышать. Хотя был бы ты поумнее, давал бы их в полном комфорте, в моем кабинете, а не с дырками в плече на больничной койке. Ладно. Увозите его. Чем быстрее удастся его «починить», тем лучше.

«Уазик» взревел мотором и через минуту скрылся с глаз.

Тем временем у полковника снова зазвонил телефон.

— Лева! Что там такое? Опять убийство на Дмитровском? Что снова стряслось?

— Да, похоже, разборки продолжаются, — улыбаясь, ответил Гуров. — Но это не телефонный разговор. Я сейчас подъеду, доложу лично.

Когда полковник входил в знакомый просторный кабинет с необъятным столом для совещаний, рабочий день уже заканчивался.

Изложив Орлову ход последних событий и свои дальнейшие планы, Гуров высказал предположение, что «общее собрание» бандитов, которого с таким нетерпением ждал генерал, скорее всего, состоится в ближайшее время.

— Теперь Мунтяну, можно сказать, полностью оправдался. Отдал своего человека — каких еще извинений нужно? К тому же, как я понял, место Якупова так пока никто и не занял. А с другой стороны, ребята Мунтяну успешно продолжают деятельность на Курском вокзале. Кстати, «наружка» отслеживает, куда они увозят людей?

— Разумеется, — ответил Орлов. — «Улов» у них, правда, пока небогатый, все-таки недавно «на вахту» заступили. За то время, что мы наблюдаем, похищены три человека. Всех доставили в одно и то же место. Недостроенный коттедж на Калужском шоссе.

— Там же, где Ашот живет?

— Где Ашот живет, не знаю, но дачный поселок, где находится коттедж, от МКАД на довольно приличном расстоянии. По-видимому, это один из объектов фирмы Мунтяну. Нужно будет пробить адресок. Ребята пока никак себя не проявляют, только следят. Ждем твоей команды, — усмехнулся генерал.

— Да если дело только за мной, я эту команду хоть сейчас готов дать. Но ведь вы хотите одним разом всю мафию повязать, ни больше ни меньше, поэтому я и не тороплюсь с командами. События постепенно развиваются, а заодно и информация накапливается. Вот сейчас этого Борю поспрашиваю — еще один плюс. Причем немаловажный.

— Да уж. По поводу убийств, я думаю, он много чего интересного сможет порассказать.

— Много, если не все. Дела подобного рода — деликатные. Навряд ли Мунтяну использовал для них «посторонних». Судя по биографии Бори, предварительная подготовка у него вполне профессиональная, второй охранник, я думаю, тоже не с улицы зашел. Есть кому поручить задание.

— Думаешь, исполнителями во всех случаях были охранники?

— Вполне вероятно.

— Что ж, тогда тебе и карты в руки. Допрашивай Борю и начинай закругляться с этим делом. Показания на Мунтяну, считай, у тебя уже в руках, а что касается остальной «мафии», дело, думаю, прояснится не сегодня завтра. Если эта «сходка», на которую мы рассчитываем, действительно состоится, тогда будем готовить операцию по захвату. Если же нет — закрывай Мунтяну, аннулируй все эти его «точки» и от него уже «пляши» дальше. Как минимум на «нищих» можно будет выйти.

— На них и на «экспортеров», — добавил Лев. — Барсук занимался отправкой похищенных в южные регионы. Седой, похоже, — что-то вроде «куратора». Наверняка Якупов тоже под ним работал.

— А теперь на это место хочет попасть Мунтяну?

— Хочет, да и практически попал уже. Осталось только официально «утвердить в должности».

— Вот поэтому я и думаю, что эта «сходка» — вещь весьма вероятная.

— Да я и не спорю. Если удастся осуществить ваш грандиозный план — я первый приду с поздравлениями.

Почти весь следующий день Гуров посвятил Боре.

Пули, застрявшие у него в плече, извлекли еще вечером, и к одиннадцати утра, когда в больницу явился полковник, пациент уже вполне мог общаться и давать показания.

— Так с чего же мы начнем? — бодро произнес Лев, присаживаясь на стул возле кровати. — Может быть, с самого начала? Как угораздило тебя податься в охранники к уголовнику?

— На лбу у него не написано, — угрюмо буркнул Боря. — Искал работу, пришел в фирму. Знакомые сказали, что там вакантное место, хорошо платят. Сначала в офисе сидел, потом он начал меня с собой на выезды брать. У него тогда другой человек телохранителем был, не Вова. В возрасте уже был мужик, по-моему, даже старше самого Мунтяну.

— Да Мунтяну вроде не старик…

— Нет, сорок пять где-то ему. Ну и тому тоже под «полтинник» катило. Может, поэтому и не сориентировался, когда нужно было.

— То есть?

— Убили его. Пристрелили. Вот, типа, как меня собирались. У Мунтяну ведь характер тот еще. Он разрешений не спрашивает.

— Да, я заметил.

— Вот-вот. Он всегда делал что хотел. А то, что из-за него люди свою жизнь опасности подвергают, на это ему плевать очень глубоко. Не каждый решится на самого босса замахнуться. Да и хитрый он. Хрен достанешь. А с охраной проще. И подкараулить проще, потому что обычно никто ничего такого в свой адрес не ожидает, да и не опасно — мстить никто не будет. Это ведь не босс, а охранник. Не человек. Вот и получается, что вроде никто ничем не провинился, а с другой стороны, неприятность кое-кому все же доставили. А то, что при этом человек на тот свет отправляется, это как бы между строк проходит. Вроде разменной монеты. Не засчитывается. — Боря говорил так искренне и с такой обидой, будто он, бедный, всегда был лишь жертвой, обреченной на заклание, а сам никогда и никому не доставлял подобных «неприятностей».

— Зачем же ты шел на эту работу, если знал все это?

— Зачем… А как еще в наше время денег заработать можно? Только шкурой. Да и то, если повезет. Думаете, так просто на такое место попасть? Стоит мне или еще кому, хоть тому же Вове, уйти, сразу же целая очередь выстроится. Да и не возьмет он кого попало. Я несколько лет на побегушках проработал, пока он мне доверять начал.

— Якупова с Сурковым тоже тебе «доверил»? Как организовывали убийства?

— А, это, — нахмурился Боря. — Это все Назар придумал. Он когда решил сам себе товар… ну, в смысле, когда тоже начал похищениями заниматься, Коля сильно недоволен был. Ты, говорит, в чужой бизнес лезешь, это не по правилам. Он ведь раньше у него людей брал для строек, у Якупова. А теперь выходило, что клиент ушел и Коля дохода лишился. Так мало того, он еще начал сам от себя работать. В смысле — Назар. То есть уже прямая конкуренция. Конечно, ему не понравилось.

— А с чего вдруг Назар в эту сферу подался? Не его же бизнес, да и вообще дело хлопотное, рисковое. Здесь уже не отмажешься так, как при перекупке.

— Назар-то? Да он от чего хочешь отмажется. Но главное, конечно, не это. Главное — выгодно ему. За человека худо-бедно, а двадцатку по-любому отдать приходится. А здесь не только для себя даром получаешь, но еще и продавать можно. В перспективе.

— Поэтому он так упорно не сдавал позиций? Даже перед убийством не остановился?

— Наверное. Когда Якупов пригрозил, что кипеж поднимет и из бизнеса его выдавит, он решил, что ждать этого не будет. Нанял фуру здоровую и тачку раздолбанную прикупил за десять копеек. Посадил в нее меня, а в фуру Вову. Якупов домой приблизительно в одно и то же время всегда возвращался. У него дом частный. Коттедж. А по дороге там мостик небольшой. Вот на этом мостике он и надумал его достать. Там узко. Он велел Вове навстречу ехать по его полосе, а мне следом двигаться. Типа, чтобы мы его как бы зажали. Сзади и спереди. И когда он объезжать Вову начнет, то есть на чужую полосу выворачивать, я должен долбануть его хорошенько в задницу, чтобы он с моста слетел. Ну, сделали мы как велено и убрались подобру-поздорову. А потом уж узнали, что удачно получилось. Коля только на следующий день всплыл.

— Тачку эту, за «десять копеек», куда дели?

— Да ее Назар, кажется, почти сразу в чермет сдал. А вы думали, он улику оставит? — язвительно усмехнулся Боря. — Как бы не так. Назар не из тех, он ошибок не делает.

— А с Сурковым как было? — спросил Гуров.

— С ним посложнее. Там целый спектакль пришлось разыгрывать. Назар понимал, конечно, что сразу на него подумают, поэтому ему хотелось подстраховаться, вот он и решил замаскировать происшествие под угон. Перегородили мы дорогу, как будто авария. Я в своей «Тойоте» был, Сурков ее не знал, а Назар с Вовой — в джипе. Расставили мы все это поперек полос и стали Гришу поджидать.

— Место как выбрали?

— Место Вова подсказал. Гриша ведь с дачи должен был ехать, так что особо выбирать и не приходилось. А Назар хотел так машину спрятать, чтобы ни одна собака не нашла. И тогда Вова ему сказал, что по Дмитровке в одном месте есть лесок небольшой и озеро. Они, дескать, с друзьями туда на пикники ездили. Вот в это озеро, мол, и можно спрятать. Спихнуть с обрыва, в жизни никто не догадается.

— Лоханулся твой Вова. Машина давно уже у нас на спецстоянке стоит.

— Правда? — удивленно взглянул Борис. — Надо же. А я думал, ее в жизни не найдут.

— Как дальше было? Перегородили вы дорогу, дождались Гришу. Потом что?

— Потом он тормознул, вышел посмотреть. Джип-то Назара был, он его знает. Точнее, знал. Тут Вова его и… В общем, они и парой слов обменяться не успели, как Сурков уже на обочине лежал.

— Он один был в машине?

— Да, один. Никаких лишних свидетелей. Его мы там и оставили, где лежал, а машину отогнали к озеру и столкнули с обрыва.

— Когда трассу перегораживали, не боялись, что там и кроме Суркова может кто-нибудь проехать? Увидят, заинтересуются. Ненужные вопросы начнут задавать.

— Нет, этого не боялись. Во-первых, поздно уже было, а во-вторых, мы ведь не просто так там встали, а как бы в результате столкновения. Если бы стали спрашивать, всегда можно было на это сослаться.

— Ты говорил, что Сурков должен был ехать с дачи. Что за дача?

— Дача-то? Да дом у Суркова был. Ну то есть он и сейчас есть. Коттедж в дачном товариществе в Ермолино. Там иногда собирались, чтобы текущие вопросы решать. Или если отметить что-нибудь хотели, тоже могли приехать. Большие «авторитеты», конечно, там редко бывали, но те, с кем Назар контактировал, появлялись часто. Это была как бы нейтральная территория. Хотя официально дом числился за Сурковым, но ключи, насколько я знаю, были и у Якупова, и у Ладыгина.

— У какого Ладыгина? — навострил уши Гуров.

— Вова Ладыгин. Он «нищих» держит. Ему Назар иногда продавал людей. Если для работы не годились или покалечились нечаянно. Калеки дорого стоят, им хорошо подают.

— Понятно, — кивнул Лев и подумал, что Лене, кажется, крупно повезло, что он остался с ногами. — Ты сказал, что «большие авторитеты» на даче бывали редко. А где они бывали?

— Это я не знаю. Это другой уровень, с такими, как Назар, они не так уж часто общаются.

— А когда общаются, как это обычно происходит? — допытывался Гуров. — Приезжают на дачу?

— Нет. Если «общая сходка», все приезжают на базу. Или склад, по-другому. Это старая промзона на выселках. Если по той же Дмитровке ехать, километрах в пятидесяти от МКАД, а может, и больше. Я как-то не засекал.

Поняв, что теперь точно знает место, куда нужно посылать спецназ, если оправдаются прогнозы Орлова, Гуров внутренне ликовал. Он тоже считал, что вероятность проведения в ближайшее время «общей сходки» достаточно велика, но понимал, что время и место подобных мероприятий навряд ли назначаются по телефону. Узнать подобные координаты можно только из личной беседы, а где и когда подобная беседа может состояться, предсказать было невозможно.

Поэтому, не меньше самого генерала желая «одним разом повязать мафию», он предвидел большие проблемы с установлением того, где и когда это можно будет сделать. Теперь же, после сообщения Бори, можно было как минимум одну из этих координат назвать точно.

— Как произошло третье убийство? — снова возвращаясь к главному, спросил Лев. — Ты действительно начал стрелять по собственной инициативе?

— Ну конечно! — эмоционально воскликнул Боря и тут же закашлялся. — Посмотрел бы я на того, кто с Назаром начал бы проявлять собственную инициативу. Да он меня тут же и положил бы рядом, если бы я без приказа высунулся.

— То есть стрелять тебе приказал он? Или стрелял тоже не ты?

— Нет, стрелял я. Вова за рулем был, а Назар сзади сидел. Мы в лесу прятались, на той самой дороге. Поглубже заехали и ждали. Назар кого-то караулить посадил примерно за километр, чтобы сообщили ему, когда Барсук появится. Ну и когда он это сообщение получил, мы сразу выехали.

— Какое было оружие?

— «Беретта». Это Назар мне дал. Велел, как только метров на десять сблизимся, поливать их, пока патроны не кончатся.

— Рассердился?

— Еще бы! Когда узнал, что ему такую подлянку готовят, перекусать всех был готов.

— А откуда он узнал о покушении?

— Этого я не знаю. Он о своих источниках мне не докладывает. Вообще-то у него шпионы везде. Поэтому так нагло и действует. Уверен, если что-то против него задумают, в смысле — в ответ, так он наперед будет знать. В основном так оно и выходило.

— Так значит, когда вы с машиной Барсука сблизились, ты начал стрелять?

— Да. Только он раньше заметил. В смысле — Барсук. Понял, для чего мы ему навстречу выехали. Но тут Вова прибавил, и мы быстро начали приближаться. Я полоснул пару раз, они и скопытились. Машина в кювет ушла, Вова притормозил маленько, чтобы убедиться. Ну, что все сделано как надо. И все. Автомат я спрятал, и дальше поехали спокойно. Если б знал, что он все это так наизнанку вывернет, я бы… — Боря не договорил, в досаде поджав губы.

— Да, так слепо верить боссу, пожалуй, не стоило, — покачал головой Гуров. — Ты ведь его телохранитель. И если понадобится спасти свою жизнь, он, естественно, первым подставит именно тебя. Или этого Вову. Но поскольку стрелял в тот раз действительно ты, то и…

— Гад он! — с чувством проговорил Боря.

— Это да. Ты, кстати, предупреждал его вечером, что ночевать дома не будешь? Как он отреагировал?

— Да как вы и сказали. Начал пытать, почему да отчего. Спрашивал, где я буду.

— Но ты не признался?

— Ему попробуй не признайся. Но я сказал, что сам не знаю, где заночую. Сказал, что к другу хотел пойти, а потом если не наберемся под завязку, то, может, и к бабе какой-нибудь заверну. Ну, он и отстал, сказал только, чтобы я на следующее утро нормальный был, не передирал со спиртным.

— Понятно.

Из рассказа Бори следовало, что Мунтяну действительно просто не поделился с Седым информацией, и его удивление тому, что Боря «на месте», было очередной хитрой уловкой.

— Ладно, Боря, на сегодня мы, пожалуй, закончили, — просмотрев свои записи, сказал Лев. — Главное, что мне было нужно, я выяснил, остальное — по ходу дела. Не буду больше тебя пытать, выздоравливай.

Из больницы он поехал в управление. Масштабная операция, которую лелеял в мечтах Орлов, требовала серьезной подготовки, и сейчас, узнав наиболее вероятное место ее проведения, Гуров спешил доложить об этом начальству.

Не было никаких сомнений в том, что не только Мунтяну имел телохранителей. Охрана будет у каждого, кто приедет на предполагаемую «сходку», и одной из главных задач этой охраны станет контроль территории. Поэтому, чтобы размещенный на этой территории спецназ не попал в зону этого контроля, все необходимо было продумать заранее.

Когда Гуров сообщил Орлову координаты базы и особенности окружавшего ее ландшафта, генерал вызвал в кабинет командира одного из спецподразделений, и они втроем составили ориентировочный план действий.

Было решено, что завтра в девять часов утра, когда «нищих» уже увозят и на базе затишье, бойцы незаметно проникнут на территорию и определят точки размещения. Поскольку неизвестно, когда именно состоится «мероприятие», работать будут три группы и, сменяя друг друга, дежурить круглосуточно. После того как на территорию промзоны начнут съезжаться «гости», дежурная группа дает сигнал остальным и продолжает наблюдение. Операция начинается через десять минут после начала «совещания».

Определившись со всеми вопросами, Лев с чувством глубокого удовлетворения поехал домой, отметив, что сегодняшний рабочий день был на редкость продуктивным.

Следующий день вновь начался с визита на перекресток. Но на сей раз это была не просто прогулка. Встрече с Векшиным предшествовала серьезная предварительная подготовка и эмоциональный спор со Стасом.

— Да это просто глупость, Лева! — возмущался тот. — Что за идиотские шпионские штучки? Такое даже уже в кино не снимают.

— А как, по-твоему, я передам ему трубку? — не менее эмоционально возражал Гуров. — Просто из рук в руки вместе со сторублевкой отдать? Чтобы те ребята сразу заметили? Чтобы им и трудиться не пришлось, что-то там разыскивая?

— Да мало ли как можно передать! Можно… можно…

Но вариантов не находилось.

— Что же ты остановился? — с издевкой спросил Лев. — Продолжай. Я очень внимательно слушаю. Что можно?

— Ну… не знаю. Только совать трубку в мусорку, это тоже… знаешь ли…

— Не в мусорку совать, а положить рядом с урной. Сделаешь вид, что уронил что-то или что у тебя шнурок развязался.

— Дурдом!

— Пристроишь ее аккуратненько там, где-нибудь возле ножек, чтобы не очень заметно было, и в стороночку отойдешь. Мороженого покушаешь или пирожок себе купишь.

— Ничего глупее в жизни не слыхивал.

— Будешь пирожок жевать и временами посматривать куда надо, чтобы кто-нибудь другой невзначай телефончик не стянул. А когда он его заберет, можешь спокойно идти на все четыре стороны. Главное, не вздумай с ним перемигиваться или еще что-то в этом роде. А то я тебя знаю.

— Бред сивой кобылы! — резюмировал Стас.

— Вот и чудно! Рад, что план тебе тоже нравится. А теперь, пожалуй, и на старт пора, — невозмутимо ответил Гуров, взглянув на часы. — Мы, помнится, и в прошлые разы приблизительно в это время приезжали. Не будем отступать от традиций.

Незадолго до этого разговора, по совету коллег из технического отдела, полковник приобрел телефонную трубку, с одной стороны, не слишком «энергоемкую», а с другой — снабженную достаточно мощным аккумулятором, чтобы заряда хватило на несколько дней. Эту трубку он и планировал передать Векшину.

Кроме того, что наличие телефона позволяло постоянно держать связь и знать местонахождение парня, в свете последних событий была и еще одна важная причина, по которой он хотел, чтобы у Лени был телефон. Учитывая, что будет находиться в самой непосредственной близости от предполагаемого места «сходки» криминальных авторитетов, он мог услышать что-то такое, что помогло бы предугадать момент начала «собрания».

Поэтому в этот раз он попросил Стаса отправиться на «конспиративную встречу» вместе с ним. Пока сам он будет разговаривать с Леней и объяснять ему, что от него требуется и как он сможет получить в свое распоряжение телефон, Стас должен был этот телефон положить на условленное место.

В прошлое посещение он обратил внимание на то, что возле пешеходного перехода, куда всякий раз возвращался Леня, пережидая зеленый сигнал светофора, находится павильон с курами-гриль. Рядом с этим павильоном, как и положено, стояла небольшая урна. Вот эту урну и собирался использовать полковник в качестве «тайника».

Телефон необходимо было передать незаметно, а взять что-то незаметно Леня в силу своего нового «имиджа» мог только с земли. Поэтому он хотел, чтобы Стас как бы невзначай положил телефон между ножками урны, а Леня как бы невзначай его оттуда взял.

Саркастические замечания Крячко по поводу этого оригинального способа передачи «шпионской» аппаратуры он и сам считал отчасти справедливыми. Но ничего лучшего не приходило ему в голову, да и Стас, как выяснилось, реально ничего не смог предложить, кроме этих саркастических замечаний.

Поэтому, подъезжая к знакомому перекрестку, он искал глазами верного товарища, который к этому времени уже должен был находиться у ларька с курами.

Убедившись, что Стас на месте, Гуров чуть прибавил газу, чтобы, когда загорится красный, оказаться поближе к «зебре».

Через минуту он уже разговаривал с Леней.

— Слушай сюда, парень. Возле ларька с курами сейчас отирается Стас, а под урной там лежит телефон. Стас следит, чтобы не стянули раньше времени. Когда вернешься на тротуар, ты должен незаметно взять его, ну и спрятать там, где знаешь. Аккумулятора хватит дня на три-четыре. Ты ведь, надеюсь, не будешь часами с дружбанами болтать. В трубке забит мой номер, звони, пожалуйста, только на него. По поводу помощи и прочего — это все лишнее. Мы знаем, где ты, и, когда придет время, вытащим. Но сейчас ты нужен именно там. Я знаю место, где тебя держат. Там скоро должна состояться большая бандитская «сходка». Если услышишь что-то интересное, например, звук двигателей, разговоры людей и прочее в таком духе, звони мне немедленно. Немедленно, понял? Независимо от времени. Хоть в три часа ночи, хоть в двенадцать дня. А теперь давай, что у тебя. «Пастухи» твои что-нибудь интересное рассказывали?

— Утром говорили, что «завалили» кого-то, — с трудом усвоив этот поток информации, ответил Леня. — Что «пахан», дескать, отомстил. Но кому и за что, не знаю. Это не обсуждали.

— Ясно. Это хорошая информация. Ладно, все. Уже желтый. Ничего не успели. Вот тебе деньги, езжай. Главное — насчет телефона. Ты все понял?

— Понял.

Леня укатил на своей тележке, а Гуров нажал на газ и выехал с перекрестка.

Через несколько минут позвонил Стас и сообщил, что «операция» прошла успешно. Леня забрал телефон.

А еще через несколько минут полковнику позвонил Орлов.

— Послушай, Лева, «наружка» докладывает, что Ашот сегодня не явился на «дежурство». Нет ни «Логана», ни «Форда». Да и ребят этих его бойких, которые в кафе работали, не видно. Есть версии, что бы это значило?

— Если Мунтяну не умудрился снова с кем-то поссориться, то нет.

— Перед самой «коронацией» — навряд ли. Да и из-за чего ему ссориться? За свою «ошибку» он, кажется, заплатил, как-никак человека отдал. Что еще может быть?

— Не знаю. Мне пока неизвестно, какие у него каналы, у этого Седого. Может, он пронюхал, что Боря жив?

— Даже если и так, Мунтяну в этом винить было бы странно. Это ведь уже наша уловка. Не дурак же он, этот Седой, чтобы таких простых вещей не понимать.

— Седой точно не дурак. А почему ребята не вышли на смену, сказать пока сложно. Думаю, надо подождать.

В действительности Гуров был абсолютно уверен, что информация о «воскрешении» Бори никуда не просочилась. Косвенно это доказывало и то, что сообщил Векшин. Если уж событие обсуждают «низы», причем именно в том виде, в каком преподнес его Гуров, значит, никаких утечек нет.

Но тот факт, что Ашот не вышел «на работу», тоже наверняка не был случайностью. Размышляя об этом, полковнику оставалось только досадовать на то, что при свете дня нельзя незаметно проникнуть на его участок, чтобы узнать последние новости.

Вернувшись в управление, Лев зашел к Игорю, чтобы узнать, не поможет ли прояснить происшедшее прослушка телефонов. Но и у Игоря новостей было немного.

— Мунтяну сегодня вел переговоры только по делам фирмы, да и то звонили больше ему, чем он, — сообщил Игорь. — Ашот разговаривал в основном с родственниками. Обсуждали семейные дела. Только один звонок был со стороны. Человек, которого Ашот называл «клоуном», сказал, что придет.

— Вот как? — сразу навострил уши Гуров. Он знал, что Клоун не приезжает просто так. — А что насчет времени? Когда именно приедет, говорил?

— Да, но не точно. Сказал, что после обеда.

— Действительно не точно, — с досадой произнес Лев. — То есть это, по-видимому, с двенадцати дня до двенадцати ночи. По крайней мере, будем знать, что в это время Ашот точно будет находиться дома. Похоже, он сегодня вообще никуда выходить не планирует.

Интуиция подсказывала ему, что назревает что-то решительное и необычная «деловая пассивность» Ашота связана именно с этим.

Предположение это дополнительно подтвердил неожиданный звонок от Лени, раздавшийся в четвертом часу дня.

— Вы просили сообщить, если будет что-то необычное, — приглушенным шепотом произнес он в трубку. — Так вот, сейчас все действительно очень необычно. Меня привезли совсем в другое место. Помещение гораздо больше предыдущего сарая, и в нем полно народу. Похоже на какой-то подвал. Но место обжитое, не то что этот сарай. Здесь даже кровати есть.

— Ты уверен, что при таком скоплении народа нужно показывать, что у тебя есть телефон? — обеспокоенно спросил Гуров.

— Да я не показываю. Я под одеялом лежу. На втором ярусе. Да им и без разницы. Здесь «чурки» больше, таджики или кто там, не знаю. Собрались в кружок, лопочут что-то по-своему. До меня им и дела нет.

— Ясно. Значит, с перекрестка тебя сегодня повезли прямо туда, в этот подвал?

— Да.

— А при этом говорили что-нибудь? Как-то комментировали?

— Нет. Смеялись только, что, дескать, безопасность превыше всего. Честно говоря, я не понял, что они имели в виду. Чья безопасность?

— Боюсь, что не твоя, — невесело усмехнулся Лев.

— Это уж точно.

— Ладно, Леня, я понял. Молодец, что позвонил. Не отключай трубу, по ней мы тебя вычислим. И не волнуйся. Все уже очень скоро закончится.

Гуров говорил это совершенно искренне. После звонка Лени он практически не сомневался, что собрание «авторитетов» на территории заброшенной промзоны состоится в самое ближайшее время.

«Безопасность», про которую шутили провожатые Векшина, вполне могла относиться к участникам этой встречи. Конечно, навряд ли кто-то серьезно мог опасаться угрозы от обессиленного постоянным недоеданием юноши, запертого в гараже. Но, кроме физической безопасности, существовало еще и понятие безопасности информационной, и полковник, в отличие от легкомысленных «поводырей», контролирующих работу профессионального нищего, прекрасно понимал, насколько она важна.

«Шутки шутками, а мою стратегическую задумку с подслушиванием этот маневр сводит на нет, — думал он, досадуя на неуместную дальновидность организаторов встречи. — Подход вполне профессиональный, можно только похвалить. Но, с другой стороны, есть и позитивные моменты. Если встреча так тщательно готовится, значит, прибудут на нее действительно важные люди. И учитывая последние происшествия, можно с уверенностью предполагать, что прибудут они уже очень скоро».

Сопоставив все, что узнал за последние несколько часов, Гуров еще раз убедился, что догадка его верна.

Ашот не выходит «на работу». Сидит дома и поджидает гонца. Звонок от Клоуна подтверждает, что гонец вскоре должен прибыть. Параллельно убирают всех «лишних свидетелей» с базы. Что это может означать, как не то, что знаменательная встреча должна состояться в течение ближайших суток? Наступало время действовать.

Глава 9

Штурм начался в пятом часу утра.

Гуров, вместе со «спецами» карауливший с вечера, видел, как бойцы аккуратно «сняли с поста» гаражного сторожа и без единого звука обезвредили контролировавших территорию караульных.

На последнем совещании у Орлова было принято решение сменить группу, дежурившую днем, раньше условленного времени, и отряд, заступивший на ее место, оставить до появления участников «сходки». Это было сделано, чтобы несвоевременная передислокация не выдала присутствия бойцов.

Две остальные группы находились в укрытии неподалеку от базы и готовы были обеспечить поддержку.

Сам полковник тоже сидел в укрытии, но гораздо ближе, чем вспомогательные группы. Он занял уже знакомую позицию, облюбованную во время первых двух посещений промзоны. Место это было неудобным для спецназовцев, поскольку располагалось довольно далеко от ангаров и не позволяло быстро выдвинуться к цели. Но для наблюдений оно подходило как нельзя лучше.

Отсюда Гуров прекрасно видел все действия бойцов. Они были быстрыми, четкими и профессиональными.

Убрав караульных, спецназовцы выдвинулись к ангару, где минут десять назад скрылся последний из приехавших «гостей».

Пустынная до этого территория перед строениями сейчас была почти сплошь уставлена дорогими автомобилями. Быстро перебегая между ними, «спецы» приближались к массивным воротам ангара.

И тут неожиданно все пошло не по плану.

Бойцы не успели приступить к операции по захвату, когда ворота распахнулись, и из них вырвался настоящий шквал автоматного огня.

Пустив впереди себя охранников, основная часть которых находилась внутри вместе с боссами, эти самые боссы пытались прорваться к машинам.

Гуров ничего не понимал. Было ясно, что кто-то предупредил находившихся внутри об облаве, но предупредил в самый последний момент, когда облава уже началась.

«Что за черт? — думал он, наблюдая за отстреливавшимися из-за машин спецназовцами и с нетерпением ожидая поддержку, которую, конечно же, уже вызвал командир. — Они что, не всех охранников ликвидировали? Да нет, вроде никого не оставалось. Тогда кто же это мог подглядывать? И откуда?»

Недоуменно обводя взглядом окрестности и пытаясь угадать, где мог затаиться предатель, Лев вдруг услышал шорох. Совсем близко, метрах в десяти от него, из таких же заросших деревьями катакомб выбрался человек с чемоданчиком и поспешно пошел прочь.

«Юра!» — чуть было вслух не воскликнул он.

Присутствие снайпера сразу вызвало в голове целую массу предположений и догадок, но сейчас время для них было неподходящее.

Выбравшись из укрытия, Лев осторожно двинулся следом за Юрой, прячась за густой древесной порослью.

Тот обходил промзону, с которой непрерывно доносились звуки стрельбы, по внешнему периметру, и вскоре Гуров увидел цель, к которой он стремился.

За очередным провалом в железобетонном заборе и образовавшейся рядом кучей строительного мусора стояла, терпеливо дожидаясь хозяина, серая «девятка». Метрах в пяти от нее шла грунтовая дорога, уводящая, по-видимому, в близлежащий населенный пункт.

О существовании этой дороги полковник не знал. Его собственная машина была сейчас далеко, и он не имел ни малейшего желания на своих двоих тягаться в скорости с автомобилем. Допустить, чтобы Юра сел за руль, нельзя было ни в коем случае. А тот уже подходил к машине.

Окинув взглядом не слишком атлетическую фигуру киллера, Гуров решил, что прибегать к помощи пистолета здесь не понадобится.

— Юра! — негромко окликнул он.

Тот резко и как-то испуганно обернулся и в недоумении уставился на невесть откуда взявшегося в этом пустынном месте незнакомого мужчину.

— Задержись на минуту, разговор есть.

Спокойный тон и полное отсутствие агрессии сбили снайпера с толку, и он несколько минут стоял на месте, видимо не понимая, как должен реагировать.

Эта задержка позволила Гурову беспрепятственно подойти почти вплотную. Уже уверенный, что с Юрой все будет просто, он занес руку для удара, но тут парень наконец догадался, о чем может пойти разговор. Его реакция была мгновенной. На долю секунды опередив полковника, он размахнулся своим чемоданчиком и со всей силы приложил его в висок Льву.

У того помутилось в глазах. Сознание он не потерял, но возможность действовать ненадолго утратил. Этого Юре вполне хватило, чтобы добежать до машины.

Поняв, что киллер может уйти, Гуров выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил по колесам. Но оказалось, что Юра рвался к машине вовсе не затем, чтобы побыстрее уехать. В бардачке лежал пистолет, и, достав его, он не раздумывая начал стрелять, используя машину как укрытие.

У Гурова с укрытиями было сложнее. Древесная поросль, хотя и достаточно густая, чтобы защитить от посторонних глаз, для защиты от пуль совсем не годилась.

Он упал на землю, пытаясь спрятаться за небольшой кучей железобетонных обломков, лежавших возле пролома все той же когда-то монолитной стены, и, дав еще пару выстрелов по машине, прекратил, как и Юра, бесцельную стрельбу.

В полном молчании они провели несколько минут, один — за бетонной кучей, другой — под прикрытием своего автомобиля. Поняв, что такая стратегия бесперспективна, Гуров начал психическую атаку.

— Что, Юра, стреляем до последней пули? Или, может, не будем зря время терять? Ребята из спецназа, которые сейчас твоих друзей «пакуют», они ведь скоро и сюда придут. Не думаешь же ты, что они нас с тобой здесь бросят. Тогда по «пушкам» перевес будет на моей стороне. У тебя патроны гораздо быстрее закончатся, чем у нас у всех. А? Что молчишь? Я понимаю, проигрывать неприятно. Но сам посуди, какие у тебя шансы? На машине тебе теперь не уехать, а если пешком убежать захочешь, я догоню.

— Откуда ты меня знаешь? — подал наконец голос Юра.

— Здрасте вам! Как это откуда? А кто с тобой несколько часов на чердаке парился? Помнишь дачку? Ждали-ждали мы с тобой Назара, а он так и не приехал, шалун. Я было подумал, что хоть тебя в актив запишу, а в результате и ты смылся. Даже «до свидания» не сказал. Но уж теперь-то я оплошности не допущу, Юра. Так что мой тебе совет — не теряй напрасно время и не подвергай свою драгоценную жизнь опасности. Пуля, она ведь дура. Не ровен час, и попадет куда-нибудь. Вон, видишь, что с машиной твоей стало? А была как новая. Ты ведь не хочешь и для себя такой судьбы, правильно?

Но Юра молчал, по-видимому, переваривая информацию о даче.

— Ты что, был на чердаке? — спросил он минут через пять.

— Был, Юра. С большим интересом слушал, как ты от кровати к окну бегал. Чай, все Назара высматривал? Да? Но в тот раз, похоже, был день обломов. Назар от тебя ушел, ты от меня. Невезуха. Сегодня точно удачнее получится. Ты как планируешь поступить, прямо сейчас оружие сложишь или еще поговорим?

— У меня пуль больше.

— Это ты про винтовку? Так ты ее пока собирать будешь, я тебя сорок раз уложу. Или у тебя там в бардачке непочатая упаковка с патронами? Так ведь и на то, чтобы перезарядить, тоже время нужно, Юра. Тебе ли не знать, опытному профессионалу? К тому же я и сам не пустой. Ты перезарядишь, и я тоже. Снова на равных окажемся. Какой смысл?

Здесь Гуров откровенно блефовал. Запасные патроны у него тоже лежали в машине, и в этом отношении у Юры было явное преимущество. Его машина, в отличие от машины полковника, сейчас находилась рядом.

Между тем звуки выстрелов, доносившиеся с площадки перед ангарами, становились все реже. Лев решил использовать это обстоятельство для усиления давления.

— Вон, слышишь? Сражение заканчивается. Скоро и за тобой придут. Как тебе удобнее — чтобы тебя при оказании сопротивления взяли или в результате добровольной сдачи? Подумай, минуты три у тебя есть. Прямо сейчас я, конечно, не буду командира отвлекать, операция еще не закончена, так что небольшая фора у тебя еще имеется. Используй ее на благо. Не причиняй зла самому себе.

Напирая на то, что в любой момент может вызвать спецназовцев, Гуров на самом деле не имел с ними прямой связи. Чтобы бойцы пришли к нему на подмогу, он должен был сначала позвонить Орлову и передать команду через него. А учитывая время суток, он опасался, что, пока будет объяснять сонному генералу, в чем дело, Юра не только успеет сбежать, но сможет и пешком уйти.

Но и психическая атака пока особых результатов не приносила. Юра явно колебался. В словах полковника он не услышал решающего для себя аргумента.

Видя, что снайпер не склонен верить, что арест настигнет его неотвратимо, Лев решил обрисовать ему крайний случай развития событий.

— Послушай, Юра, а ты вообще знаком с юридическими нормами? — вновь перешел он в наступление. — Тебе известно, что, если при задержании гражданин оказывает сопротивление, полицейские имеют полное право стрелять на поражение? А ведь пока ты сидишь там, за этой своей машиной, ты именно оказываешь сопротивление. Не выходишь с поднятыми руками, не сдаешь оружие. Ты что, хочешь, чтобы спецназовцы реализовали свое право? Да так нам даже проще будет. Думаешь, ты мне очень нужен? Какой от тебя толк? Что интересного ты можешь рассказать? Ты — пешка в чужой игре. Вот Седой — это да. Если бы сейчас вместо тебя находился он, я бы еще очень подумал, стрелять ли на поражение. А ты — нет. Не интересен ты никому, кроме себя самого, и твоя драгоценная жизнь, в сущности, до тех пор еще что-то значит, пока я готов верить, что ты человек вменяемый и сложишь оружие добровольно. А чем дольше ты сидишь там, Юра, тем меньше я готов этому верить. Вера моя тает с каждой минутой.

— Я могу сказать, кого мне заказали.

— Так это и я тебе могу сказать, — уверенно ответил полковник. — У твоих хозяев только один человек оскомину вызывает. Мешает всем, как бельмо в глазу. Мунтяну? Его ты снова караулил?

Юра не ответил.

— Вот видишь. Молчание — знак согласия. Значит, я угадал. Думаю, эти ребята потому и приехали сюда, что кандидатура у них была уже готовая. И вовсе не Назара. А кого? Ты, случайно, не знаешь, Юра?

— Ладно, — донеслось из-за машины. — Ладно, я сдаюсь. Добровольно.

— Давно бы так, — стараясь не показывать своей радости, проговорил Лев. — А то я притомился уже с тобой тут разговаривать. Простые, кажется, вещи, а объяснять битый час пришлось. Кто бы мог подумать, что ты такой непонятливый. Выходи с поднятыми руками, пистолет клади на землю.

Выглянув из-за своего «окопа», он увидел, как Юра высоко поднял руки, в одной из которых был пистолет, и, отойдя на несколько шагов от машины, медленно наклонился и положил его на траву.

— Теперь отойди подальше от этого места, чтоб соблазна у тебя не возникало.

Юра отошел от пистолета, и Гуров, тоже выйдя из укрытия, быстро подобрал его.

— Что ж, идем, — сказал он. — Не будем ждать, пока за нами карету пришлют. Чемоданчик твой попозже заберем. Вместе с машиной.

Они шли вдоль внешнего периметра промзоны в обратном направлении. Лев намеревался довести Юру до входа, там сдать спецназовцам и с чувством выполненного долга спокойно ехать домой. Возле обветшавшей ограды завалы камней, подобные тем, за которыми он недавно укрывался, попадались на каждом шагу. Возле одного из них Юра споткнулся и, застонав, нагнулся к земле.

— Ой-ой-ой! — скорчив гримасу, заныл он. — Вот зараза! Я, похоже, ногу вывихнул.

— Чего ты там вывихнул? Ну-ка, дай посмотрю…

Гуров слегка наклонился, и в этот момент, сделав резкий рывок, «пленник» замахнулся на него ножом. Нападение было неожиданным, и Лев успел лишь слегка развернуть корпус, чтобы удар не пришелся в солнечное сплетение или в живот. Но лезвие все-таки задело его. Скользнув по ребрам и содрав кожу, нож пропорол левую половину расстегнутой куртки и застрял в ней, наполовину высунувшись наружу.

Больше ничего сделать Юра не успел. Гуров нажал на курок, не слишком заботясь о том, куда придется пуля. Поскольку он находился выше сидящего на корточках Юры и кисти рук были на уровне его головы, пуля вошла в шею и, пройдя наискосок, застряла в легких. На своем пути она перебила артерию, и Юра упал на землю, истекая кровью.

— О черт! — с досадой произнес Лев. — Стоило столько возиться. Дурак ты, Юра…

Тем временем, услышав выстрел, к нему уже бежали спецназовцы.

Он вкратце объяснил ситуацию, указал, где находится машина киллера, и, в свою очередь, узнал, что операция по захвату прошла успешно, потерь среди бойцов нет, но есть раненые.

— Задержанных уже грузят, — сказал один из бойцов. — Врачей тоже вызвали. Вы как, в порядке? — добавил он, обеспокоенно взглянув на залитую кровью рубашку полковника.

— Пустяки, царапина, — отмахнулся тот.

— Все равно лучше дождитесь врачей. А мы сворачиваемся. Этого нужно будет перенести к прочим, — кивнул боец на тело Юры. — Там еще несколько трупов. Берите, ребята!

Два бойца в камуфляжной форме взяли Юру за руки и за ноги и понесли на площадку перед ангарами, где лежали еще несколько жертв побоища.

Когда Гуров пришел на эту площадку, кроме крутых автомобилей, на которых прибыли мафиозные боссы, он увидел и множество полицейских машин. Несколько «Газелей» специального назначения стояли в ряд, и в них, тщательно обыскав, по одному заводили задержанных. Руки у всех были скованы за спиной, на лицах отражалось недоумение и злая досада.

Похоже, такой «повестки дня» никто не ждал.

Среди этих лиц Лев узнал только два — Седого и Мунтяну. Даже Ашот, по-видимому, был слишком «мелкой сошкой», чтобы явиться на столь «высокое собрание».

Стоя в сторонке, он наблюдал, как один из бойцов обыскивает Мунтяну. Тот рассеянно водил взглядом по сторонам, и в какой-то момент глаза его встретились с глазами полковника. Выражение лица «румына», до этого высокомерно-презрительное, вдруг изменилось. Его как будто посетило озарение, и темные глаза вспыхнули такой ненавистью, что не было никаких сомнений — если бы человеческие взоры могли испепелять, от Гурова сейчас осталась бы лишь горсточка пепла.

Он понял, что Мунтяну узнал его.

Тогда в ресторане, заняв столик наискосок от двух мафиози, обсуждавших свои насущные дела, Гуров не попадал в поле зрения Седого, находившегося к нему спиной, но Мунтяну, сидевший вполоборота, мог его видеть. В то время, занятый более важными делами, он, скорее всего, обратил на Гурова внимание не больше, чем на любого другого посетителя. Но сейчас, когда его настигла развязка, которую он никак не мог предвидеть, Мунтяну наверняка оценил происшедшее в тот день по-другому.

«Дай мне только добраться до тебя», — так и читалось на его лице.

— Не волнуйся, еще увидимся, — вполголоса проговорил вслух Лев, предвидя впереди длинную череду допросов, на которых он намеревался узнать интереснейшую информацию.

Вскоре подъехала бригада «Скорой помощи», и Гурову сделали перевязку. Удар Юры благодаря хорошей реакции полковника пришелся по касательной и, кроме довольно большой кровопотери, никаких особенных уронов здоровью не нанес, поэтому от госпитализации Лев отказался категорически.

— У меня еще дел полно. Да и машина здесь. Кто ее обратно отгонит? Нет, мне на больничных койках сейчас прохлаждаться некогда. Спасибо за то, что оказали первую помощь. Дальше уж я сам.

Он вышел с территории базы и, вновь обойдя ее по внешнему периметру, вернулся к своей машине. Стрелка подходила к шести утра, и, прежде чем ехать на работу, Гуров рассчитывал еще успеть заскочить домой.

На традиционном утреннем совещании генерал Орлов выступал как триумфатор.

— …и таким образом, благодаря профессионализму и слаженной работе наших сотрудников удалось раскрыть целую преступную сеть, промышлявшую похищениями и торговлей людьми. Отдельную благодарность хочу выразить полковнику Гурову за весомый вклад в проведение этого сложного расследования. Дело было раскрыто во многом благодаря его личным самоотверженным усилиям. Несмотря на опасности и даже угрозу жизни, он смог блестяще завершить начатую работу и, невзирая на полученное в ходе нее, не побоюсь этого слова, боевое ранение, как видите, остался в строю.

— Аплодисменты, — вполголоса пробубнил в ухо Гурову сидевший рядом Стас.

— Завидно? — так же тихо ответил тот.

— Еще бы! Почему мне никто не объявляет благодарности? Я ведь тоже участвовал. Причем очень самоотверженно. Одно это ковыряние в мусорке чего стоит.

— Не ковыряние в мусорке, а оперативные действия возле урны, — поправил его Лев. — А благодарность тебе родители Лени выразят. Сегодня начнем постепенно все эти «точки» закрывать, где они похищенных держат. Так что недолго ждать осталось твоим соседям.

Арест главных «авторитетов» действительно был только начальным этапом операции. Теперь предстояла кропотливая работа по установлению местонахождения похищенных людей, а также тех, чей труд незаконно использовался и не оплачивался должным образом.

Кроме того, Гуров планировал выйти на тех, кто эксплуатировал калек и бездомных в качестве нищих.

Но ближайшей своей задачей он видел освобождение «рабов», трудящихся на стройках Мунтяну. Поскольку именно с его фирмой он познакомился, можно сказать, вплотную, причем среди нелегальных строителей у него даже появились друзья, он считал своим долгом как можно скорее разобраться именно с этой сферой.

Когда закончилось торжественное совещание у генерала, Лев задержался в кабинете.

— Нужно ковать железо, пока горячо, — обратился он к генералу. — С остальными разберемся по ходу дела, но фирма Мунтяну разработана хорошо, там можно уже начинать аресты. Нужно связаться с миграционными службами, нужна опергруппа, да и отряд спецназа, пожалуй, тоже не помешает. Не думаю, что они так-таки и пойдут строем прямо в кутузку.

— Да уж, это навряд ли, — проговорил Орлов, покосившись на левый бок Гурова, где под рубашкой виднелось заметное утолщение, образованное наложенными бинтами. — Ты сам-то как? Осилишь?

— Вы про ранение? Пустяки. Ничего серьезного. Можно сказать, кровь пустил, только и всего.

— Только и всего? Что же тогда, по-твоему, серьезным считать? Удар в сердце?

— Да, это уже было бы действительно серьезно, — усмехнулся Лев. — Но в этот раз, кажется, обошлось без крайностей.

— Да уж, без крайностей, — снова повторил Орлов. — Маша там, наверное, сама не своя.

— Расстроилась, конечно. Но она уже привыкла. Знает, где у нее муж работает. Приходится мириться с… издержками.

— Хороши издержки. Ладно, дело твое. Если готов продолжать, я только «за». Куда думаешь сначала направиться? Ведь у Мунтяну, если я правильно понял, несколько строительных площадок.

— Первым делом, думаю, нужно на Киевское шоссе съездить, в коттедж Осипова. Я там бывал уже, лучше всего местность знаю. Да и дружбан у меня там остался. Я пообещал его выручить, нехорошо получится, если обману.

— И дружбан даже? — удивленно взглянул на него генерал. — Когда это ты успел? И среди попрошаек у тебя дружбаны, и среди «негров». Среди сутенеров нет, случайно?

— С такими не дружим, — улыбнулся Гуров. — А этот парень просто не испугался, пришел поговорить со мной, когда я к Осипову на участок влез. Один струсил, сразу «ноги сделал», когда я попытался к нему обратиться. А этот сам пришел. А кто к нам хорошо, к тому и мы хорошо. Я, кстати, пообещал родителям его весточку переслать, он не местный. Можно будет это устроить?

— Тоже из похищенных?

— Да. Он из Тамбова сюда приехал, счастья искать. На вокзале его и взяли. Возможно, те же ребята Ашота. Нужно будет с местным отделением связаться, чтобы официально родителям его сообщили и чтобы с документами у него проблем не возникло.

— Не вопрос, сделаем. Как его звать-величать?

— Дементьев Николай. Адрес я тоже записал. — Лев достал блокнот и, полистав страницы, нашел нужную. — Вот. На этот адрес нужно сообщение послать. Так, что еще? Значит, я сейчас выдвигаюсь на участок к Осипову, а параллельно нужно будет послать людей к Ашоту домой и, кроме того, в кафе, которое принадлежало Барсуку. Там есть один колоритный персонаж, зовут его Клоун.

— А человеческое имя есть?

— Человеческое, кажется, Антон. По крайней мере, именно так к нему Ашот обращался, когда говорил по телефону. Нужно будет его задержать, да и вообще весь персонал кафе. Они, похоже, все там повязаны. Что и неудивительно. Если они под Барсуком ходили, значит, рыльце у всех в пушку. Он был связан с «экспортом», так сказать. Отправлял рабов в дружественные республики. Вот, на ближайшее время это, пожалуй, все. Следующим этапом будут остальные участки Мунтяну, этот самый Семен, у которого он про запас «товар» копил, и более плотная разработка «нищих». К тому времени, думаю, из допросов уже много кое-чего интересного выяснится, и можно будет их хорошенько потрясти.

— У «нищих» ты тоже, кажется, близкие контакты имеешь, — лукаво взглянул на Гурова генерал.

— Да это и не мои, собственно, контакты, это Стаса знакомые. Парень — сын его соседей. Ездил к родственникам, а приехал — угодил в рабы. В родном городе, в котором прожил всю жизнь. Он сначала к Мунтяну на стройку попал, а потом тот его перепродал. За плохое поведение. Нищими заправляет некий Ладыгин. Это от Бори информация. В лицо я его не знаю, но среди задержанных он точно должен быть. С ним тоже в самое ближайшее время нужно будет плотно поработать. В общем, работы непочатый край, планов громадье. Успевай только делать.

— Что ж, если хочешь все успеть, тогда пора выдвигаться. Бери группу, вызывай спецназовцев, привлекай все ресурсы, какие считаешь нужным. С миграционными службами я договорюсь, всех, кого найдешь, «пленных» я имею в виду, можешь отправлять прямо к ним в приемники. Действуй!

Получив это бодрое напутствие, Гуров вышел из кабинета и начал осуществлять призыв генерала на практике.

Когда опергруппа во главе с полковником прибыла на участок Осипова, там вовсю кипела работа. По-видимому, последние новости еще не достигли этих мест, появление полиции и спецназа стало для всех большой неожиданностью.

— Это частная территория — пытался противостоять вторжению нежданных гостей плотный высокий парень, чем-то напоминавший Борю. — Вы не имеете права! Я сейчас позвоню… хозяину.

Гуров усмехнулся, поняв, что тот чуть было не сказал «в полицию».

— Позвони, малыш, позвони, — благодушно разрешил он. — Думаю, хозяин этого участка с большим интересом узнает, что это за строители здесь трудятся. Вам когда последний раз зарплату платили, а, ребята? — обратился Лев к изможденным бедолагам, клавшим кирпич на втором этаже.

— Вы не имеете права! — вновь взвился охранник.

— Еще как имею, малыш. Так что ты хозяину звони поскорее, потому что в камере у тебя телефон заберут и тогда звонить уже будет сложновато. Хотя и в этой ситуации есть свои плюсы. Позвонить хозяину ты уже не сможешь, зато, вполне возможно, повстречаешься лично. Правда, в одну камеру вас навряд ли посадят, но на прогулке повидаетесь обязательно. Пакуйте их, ребята, нечего понапрасну разговоры разговаривать!

— Вы не имеете пра…

— Оружие есть?

К бойкому охраннику, бывшему здесь, по-видимому, за главного, подошли два спецназовца, и словоохотливость его сразу иссякла. К его товарищам тоже направлялись вооруженные бойцы, и, немного поразмыслив, парни приняли единственно правильное решение.

— Мы ничего не нарушали, — с какой-то даже обидой проговорил сразу утративший бойкость «бригадир», протягивая одному из «спецов» пистолет.

— Разберемся, — коротко бросил Гуров. — Разрешение на оружие имеется?

Ответа не последовало. В этот момент на парня надевали наручники, и он сделал вид, что очень занят.

Тем временем отощавшие на «хозяйских» хлебах строители прекратили работу и с интересом наблюдали за происходящим.

— Граждан, незаконно удерживаемых на этом участке, я попрошу пройти ко мне, — немного повысив голос, призвал Гуров.

На его приглашение из недостроенного коттеджа медленно потянулись рабочие, среди которых он сразу узнал старого знакомого.

— Здорово, Колян! — улыбаясь, обратился он к нему. — Как жизнь?

— Ничего.

Колян, изумленно наблюдавший за происходящим, уставился на полковника так, будто не верил своим глазам.

— А ты, похоже, крутой. Мент, что ли?

— Угадал.

— Вот это номер! Это я, значит, прямо в ментовку доложился? Органам всю информацию слил? Вот это номер! Сроду бы не подумал. А что ж, Леху-то ты так и не нашел? Леха ментов терпеть не может.

— Леху твоего я нашел, только, как видишь, мы и без Лехи справились. И родителям твоим тоже уже сообщили. Сейчас поедешь в приемник, в миграционную службу, а когда они приедут и подтвердят твою личность, можешь идти на все четыре стороны.

— Нет, ты точно крутой!

— Спасибо, — усмехнулся Лев. — Грузите их, ребята!

В это время спецназовцы, обыскивая и разоружая охранников, одного за другим направляли их в автозак. Рядом стояла обычная «Газель», на которой предполагалось доставить «рабов» в приемник миграционной службы. Туда-то и предложил оперативникам «грузить» строителей Гуров.

Бригада оказалась довольно многочисленной. Кроме тех, кто работал на свежем воздухе, еще несколько человек находились в подвале, и в сравнительно небольшой салон микроавтобуса пассажиры набились как сельди в бочку.

Пока Гуров разбирался с коттеджем Осипова, находившимся на Киевском шоссе, в доме Ашота на Калужском тоже происходил большой переполох.

Здесь, в отличие от охранников коттеджа, все новости узнали вовремя, и Ашот в срочном порядке начал готовить «эвакуацию». За этим занятием и застали его прибывшие оперативники.

Хитрый кавказец завел было с полицейскими бесконечный и непродуктивный разговор, как и охранники коттеджа, рассуждая о своих правах и стараясь как можно дольше удержать их в гостиной. Но незатейливый маневр быстро раскрыли.

Пройдя в глубь дома, оперативники обнаружили второй выход, ведущий через веранду в сад, и заметили молодых людей, резво перескакивающих через забор на соседний участок.

Молодых людей догнали и вместе с Ашотом и его братом Вартаном доставили в СИЗО.

Одним из самых трогательных моментов операции стало освобождение Леонида Векшина.

Стас посчитал, если главари арестованы, то нет больше смысла держать в неведении измученных родителей, и проговорился раньше времени. Поэтому, когда Гуров сообщил, что опергруппа выезжает на освобождение Лени, местонахождение которого установили по сигналу от телефона, Стас попросил его лично взять с собой и родителей.

— Но так не делается, Стас, — призывал к благоразумию полковник. — Мало ли что мы там найдем, мало ли в каком он будет состоянии. Зачем им на все это смотреть?

— Да чего там они будут смотреть? — эмоционально возражал Крячко. — Им главное — сына увидеть живым, а все остальное — до лампочки. Ты пойми, люди ночей не спят.

— Ладно, пусть едут. Но знай — мне эта идея не нравится.

Леня и еще несколько человек, с которыми он был заперт, находились в небольшом бараке, стоявшем недалеко от упалой деревушки по тому же Дмитровскому шоссе.

Когда, сбив замок, полицейские открыли ворота, из помещения, щурясь от непривычно яркого света, стали выходить изможденные, до черноты грязные люди в старой и такой же грязной, как они сами, одежде.

Среди них, одинаково истощенных, одинаково немытых и одинаково старых на вид, мать Лени едва узнала своего сына. Она бросилась ему на шею и не в силах справиться с эмоциями потеряла сознание.

Придя в себя, она не переставала рыдать. Отец парня тоже находился не в лучшем состоянии, и Гурову пришлось попросить одного из оперативников сесть за руль машины, на которой они приехали, чтобы отвезти их домой.

— Ну уж мне этот Стас! — с досадой проговорил он, глядя вслед удалявшемуся автомобилю. — Чтоб я еще хоть раз в жизни его послушал…

Через три месяца напряженной работы и почти ежедневных допросов дело, условно названное «делом Мунтяну», было передано в суд.

Главные обвиняемые давать показания не спешили, но, припертые к стенке многочисленными косвенными доказательствами, вынуждены были признать свою причастность ко многим преступлениям. Большинство из них касалось похищений людей и незаконной эксплуатации.

Во многом успешному продвижению расследования содействовало то, что некоторые из обвиняемых согласились сотрудничать со следствием.

Но одной из поставленных целей Гурову все же добиться так и не удалось. Довольно откровенно и даже охотно рассказывая о том, где и как совершались похищения, все до единого подследственные, и те, кто соглашался сотрудничать, и те, кто упорствовал в отрицании своей вины, замолкали, когда речь заходила о «крыше».

Ни фамилия Пожарова, так любезно порекомендовавшего чиновнику Осипову строительную фирму Мунтяну, ни фамилии и имена полицейских, «собиравших дани» на вокзалах, так и не прозвучали в показаниях.

Как ни старался Гуров окольными путями и прямыми, заданными в лоб вопросами вывести на эту тему, результат всегда был отрицательный.

Поэтому, передавая материалы в суд, он испытывал досадное ощущение незавершенности и чувствовал себя киношным комиссаром Катани, которому удалось отрубить пока лишь одно из многочисленных щупальцев спрута.

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Дом на крови

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9