Крис Колфер

Безумнее всяких фанфиков

© 2017 by Christopher Colfer

© М. Шмидт, перевод на русский язык, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Посвящается Эшли.

Спасибо за лучшую дружбу, о которой только может мечтать парень.

Твоя память куда лучше моей, так что будешь мне напоминать, что из всего в этой книге на самом деле было.

Глава 1. Интервенция на конвенции

«ЧудоКон» – не «ЧудоКон», если кого-нибудь не затоптали. По крайней мере, сотрудники конвент-центра в Санта-Кларе считали именно так. О том, удался ли этот ежегодный съезд или нет, судили не по числу посетителей (билеты всегда раскупали подчистую), а по количеству увечий, которыми ухитрялись наградить друг друга восторженные фанаты.

К счастью, со зла такого никогда не бывало – участники просто настолько съезжали с катушек от счастья, что начинали крушить всё направо и налево. А потому с каждым новым происшествием организаторы всё больше убеждались, что справились на ура.

И вот, когда первые посетители прижались к стеклянным дверям, сходя с ума от нетерпения, сотрудники центра поняли, что «ЧудоКон» 2017 года вот-вот побьет новые рекорды.

– Уже двенадцать ноль один! – сказал маленький мальчик в костюме пришельца-грея. – Вы обещали открыться ровно в полдень!

– Сколько можно, мы уже несколько часов ждем! – воскликнула старушка, наряженная под обезглавленную Марию-Антуанетту.

– А кто-то даже со вчера! – добавила очень сонная девушка из компании ребят, одетых в динозавро-комбинезоны.

Конвент-центр окружила толпа исторических личностей, вымерших видов и инопланетян. Всё это походило на наркоманскую секту и могло бы встревожить всякого мимохожего, но на самом деле сборище было вполне себе безобидное.

Все эти люди собрались на «ЧудоКон», потому что любили хитовое телешоу под названием «Чудо-ребята». Это был приключенческий сериал о трех юных гениях, путешествующих в пространстве и времени в машине, которую они сами соорудили из кабинки биотуалета.

Разумеется, когда сериал только вышел, критики разнесли его в пух и прах. Каждая новая рецензия на «этот идиотский сюжет» была беспощаднее предыдущей. С подлинным наслаждением обозреватели рвали сериал на части и даже соревновались в этом – каждый заявлял, что «возненавидел его больше всех». Вот только с каждым таким ударом «Чудо-ребята» привлекали все больше внимания. Людям хотелось самим увидеть весь этот предполагаемый «абсурд», но обещанного отвращения почему-то не было. Странность сериала зрители сочли обаятельной, прочувствовали его уникальную, незатейливую и легкую атмосферу, и так зародился мировой феномен.

Не Шекспир, конечно, но, к счастью, это был и не Шекспир.

В одночасье подростки-актеры сериала прославились на весь свет. Их лица красовались на футболках, коробках для обедов, простынях, разнообразных предметах гигиены, а их личную жизнь принялись бурно обсуждать во всех таблоидах.

Девять сезонов спустя аудитория «Чудо-ребят» разрослась и разошлась как никогда. Самопровозглашенные «чудики» захватили интернет, и хэштегов, трендов, форумов и фанфиков у них стало больше, чем у любого другого сериала. И каждые четвертые выходные июня чудики со всего света, как пилигримы, ехали в Санта-Клару, штат Калифорния, на священную конвенцию «Чудо-ребят», чтобы разделить любовь к сериалу с собратьями.

– Пять минут первого! – сказала мама тройняшек, разодетых под римских солдат. – Открывайте уже!

– Ну впустите нас, тут жарко! – поддакнул мужчина, с головы до ног замотанный в костюм марсианского слизняка.

– У меня усы плавятся! – крикнула маленькая девочка, одетая Эдгаром Алланом По (по крайней мере, остальные надеялись на это).

Наконец двери открылись в десять минут первого, и толпа инопланетян, почивших исторических личностей и огромных рептилий ворвалась в конвент-центр – «ЧудоКон» 2017 года начался! Охранники осторожно вели радостный народ по центру, будто пасли стадо взрывоопасных овец. Медики стояли с каталками наготове. Остальные сотрудники центра делали ставки, у кого из гостей скорее всего снесет крышу.

Первые чудики рванули к актовому залу, в котором должна была состояться «Панель актеров и создателей «Чудо-ребят». Мест было только на шестьсот человек, остальным приходилось смотреть трансляцию в выставочном зале.

Жаждая узреть своих кумиров во плоти, подростки понеслись по залам, сшибая лотки с дорогущими товарами и ни о чем не подозревающих взрослых. Они втиснулись в узкие двери актового зала и бросились к первым же местам, какие смогли найти. Несколько минут – и все ряды были забиты веселой молодежью. На тех, кто не успел найти место, смотрели с жалостью, как на пассажиров третьего класса на «Титанике».

В ожидании панели ни один чудик не мог спокойно усидеть на месте. Зрители ерзали и дергались, будто всем разом страшно приспичило в туалет. От нетерпения дух захватывало, и некоторым даже пришлось дышать в пакетик, чтобы не отключиться – да и разве можно было их винить? Наконец, наконец-то! Целый год они ждали эту панель, и до нее осталось всего несколько мучительных минут!

Бегая глазами по сцене, зрители гадали, с какой стороны выйдут их герои. Во главе зала стоял стол с четырьмя стульями, микрофонами и именными табличками. Посетители завыли, как гиены, читая имена создателя и актеров «Чудо-ребят», особенно Кэша Картера, исполнителя главной роли.

Без сомнения, больше всего чудики хотели увидеть именно Кэша. Если у кого-то не было костюма, то футболка с персонажем Кэша, доктором Вебстером Конфузером, была обязательно. Доктор прославился толстыми очками, зеленым галстуком-бабочкой и синим лабораторным халатом. Чудики шептались, рассуждая, чем в этот самый миг занимается Кэш Картер и радуется ли он конвенции так же сильно, как они…

В актерском фойе гомон толпы походил на грохот далекой бури. Кэш Картер улучил минутку покоя в ванной, где шум совсем заглушило гудение флуоресцентных ламп. Кэш стоял перед зеркалом, закрыв глаза, и наслаждался блаженной тишиной, пока еще мог.

Кэш был не из завистливых, но все же завидовал людям, живущим в тишине и спокойствии. Лишь в полном безмолвии он мог жить по-настоящему, а не вспоминать без конца, кем был – или не был, если верить критикам. Но отыскать укромный уголок без съемочной суеты, щелканья камер и шума голодной толпы ему удавалось нечасто. Может, в ванной и были треснутые стены, потолок в странных пятнах, кошмарный запах мускуса, и кого-то когда-то в ней совершенно точно убили, но для Кэша в ту минуту она была святилищем.

Его покой нарушил стук в дверь.

– Мистер Картер? – позвал рабочий сцены, которому явно платили меньше, чем стоило бы. – Вы еще там? Мы надеемся начать панель через пять минут.

– В смысле через пять? Я думал, мы только в два начинаем, – удивился Кэш.

– Уже два, – ответил рабочий.

Кэш и сам не заметил, как проторчал в ванной больше часа. Он приоткрыл воспаленные глаза с дряблыми веками и уставился на свое отражение. Двадцатидвухлетний актер был худ, небрит и лохмат. На нем был черный блейзер поверх футболки, в которой он накануне заснул. Вокруг витал сильный запах одеколона – Кэш уже два дня не мылся, нужно же было скрыть это хоть как-нибудь.

– Все нормально? – спросил рабочий. – Вы там уже довольно давно.

– Порядок, – буркнул Кэш. – Забыл про время. Пусть начинают, я выйду через пять минут.

– Простите, но продюсеры еще хотели переговорить с актерами до начала конвенции, – ответил рабочий.

Кэш хмыкнул.

– Тогда через десять.

Рабочий тяжело вздохнул.

– Вас понял, – сказал он и щелкнул кнопкой на переговорнике. – Он выйдет через десять минут… Да знаю я, что мы и так опаздываем. Скажите толпе, что начнем ближе к половине третьего. Не кипятись, Гэри, у нас тут все-таки «ЧудоКон», а не «Оскар».

Раздраженный рабочий ушел, подарив Кэшу еще несколько минут покоя.

Будто стайка летучих мышей, по всему телу Кэша пронеслась волна тревоги. Даже спустя девять лет конвенций он волновался, готовясь встретиться со зрителями. Глупо, может быть, но в том, чтобы выйти к толпе кричащих, хлопающих и рыдающих незнакомцев, было нечто, к чему Кэш никак не мог привыкнуть. И хотя любовью поклонников он никогда не пренебрегал, непросто было служить источником такого счастья. Одним словом Кэш мог эмоционально травмировать целое поколение молодежи до конца их дней или вызвать волну ненависти до конца своих.

Быть любимым – это просто жесть.

К счастью, теперь Кэш знал, что делать. Он вытащил из кармана три большие таблетки и две мармеладки с марихуаной. Таблетки он проглотил, мармеладки разжевал и запил их глотком из фляжки, которую держал в пиджаке. Сочетание, пожалуй, не слишком полезное, но работали вкусняшки всегда быстрее, если принимать их сразу все.

Кэш прикрыл глаза, глубоко вздохнул и подождал, когда произойдет волшебство. Секунду спустя в дверь снова постучали.

– Мистер Картер? – позвал рабочий. – Прошло уже пятнадцать минут. Вы готовы?

Неспособность следить за временем и впрямь была побочным эффектом лакомств Кэша, но зато тревога его совершенно исчезла. Раз уж на то пошло, он вообще почти ничего не чувствовал. Все вдруг стало легко и невесомо, будто Кэш парил в облаках на воздушном шаре. Только распахнув глаза и оглядевшись, он вспомнил, что находится в ванной. Коктейль удался!

– Мистер Картер! Вы меня слышите? – с каждой миллисекундой рабочий все больше терял терпение.

Кэш хихикнул. Почему-то забавно было слышать, как его называет «мистером Картером» человек почти вдвое старше.

– Слышу-слышу, – ответил он. – Время представления!

Кэш неохотно покинул свое святилище и последовал за рабочим по коридору. Народу в фойе обнаружилось больше, чем он ожидал. Семеро человек сидели перед ним, и в затуманенном сознании Кэш не сразу их всех узнал.

Дэмиен Циммер, создатель «Чудо-ребят», сидел в центре рядом с исполнительным продюсером сериала, Джимом Кауфманом. Справа устроились коллеги Кэша: прекрасная Эми Эванс и накачанный Тоби Реймос. Слева от Дэмиена и Джима сидели женщина и двое мужчин среднего возраста, все в дорогих костюмах. Кэш знал, что это исполнительные продюсеры с канала, но их так часто меняли, что он не успевал запоминать имена.

– Что-то вы внезапно, – сказал Кэш.

– Дадите нам минутку? – попросил Джим рабочего.

Бедняга мечтал поскорее начать панель, но уступил.

– Сядь, Кэш. – Дэмиен кивнул на пустой стул.

– Гм… ладно. – Кэш сел.

Все строго уставились на него. Кроме коллег-актеров – те уткнулись в телефоны. Кэш чувствовал, что все почему-то на него злятся – и не просто из-за того, что он задержался в ванной. Может, что-то не то ляпнул на интервью или забыл устроить твит-сессию во время очередного показа серии?

– Ну? – вопросил Кэш. – Что не так-то?

– Прежде чем мы начнем, ты должен знать, что мы собрались здесь, потому что ты очень нам дорог, – сказал Джим.

– Пф-ф, это «ЧудоКон», – ответил Кэш. – Здесь все собрались именно поэтому.

После этих слов кто-то тяжело вздохнул, кто-то закатил глаза, но Кэш даже не собирался язвить намеренно. Наоборот, после трех анальгетиков, двух конфеток и глотка виски он только и мог, что говорить честно и прямо.

– Все очень серьезно, Кэш, – сказала женщина-продюсер. – Разговор будет неприятный, но он необходим, пока все не стало совсем плохо.

– Совсем плохо? – удивился Кэш. – Да о чем вы вообще?

Все принялись переглядываться, передавая слово сотоварищу, и наконец оно досталось Дэмиену, причем видно было, что тот не в восторге.

– У нас не всегда все было ладно, так что, может, не мне стоит разговаривать с тобой об этом. – Дэмиен театрально вздохнул. – Но с самого конца съемок девятого сезона ты отбился от рук. Мы сначала думали, что это временно, но после двух месяцев беспредела стали опасаться, что все обстоит куда хуже. И расчистили свои графики, чтобы прийти сегодня сюда и обсудить твое поведение.

Дэмиен был прав – не ему стоило разговаривать с Кэшем об этом. Собственно, именно от Дэмиена Кэшу меньше всего хотелось выслушивать нотации на тему поведения.

Всего лишь в свои тридцать пять Дэмиен Циммер самолюбием и высокомерием докатился до всех худших голливудских штампов вместе взятых. Он начал карьеру еще в детстве, в дешевом ситкоме «Кто в доме родитель?», который больше запомнили за кошмарный закадровый смех, чем за сценарии. Когда Дэмиену было за двадцать, он создал «Чудо-ребят», чтобы самому сыграть в них главную роль. Канал одобрил и оплатил сериал, но счел Дэмиена слишком взрослым и велел взять актеров помоложе. И хотя «Чудо-ребята» стали хитом и принесли ему баснословные деньги, Дэмиен всегда гнобил Кэша за то, что тот «украл» его роль и славу.

– Стоп, – перебил Кэш. – Это интервенция такая? Прямо перед конвенцией?

– Именно так, – ответил Дэмиен. – И не на ровном месте. Тебя видели пьяным вусмерть в клубах по всему городу, укуренным в хлам в общественных местах, гоняющим по бульвару Сансет со шлюхами на заднем сиденье твоего «ламборгини», а полиция через ночь приезжает к тебе домой, чтобы разогнать очередную идиотскую вечеринку.

– Для начала, это были стриптизерши, а не шлюхи, и у меня «мазерати», – заявил Кэш. – А пьянствовать и закатывать вечеринки вроде как вполне законно.

– А вот подвергать опасности детей – нет, – продолжал Дэмиен. – Повезло еще, что тебя не привлекли за то, что ты потащил «Мальчиков и девочек Америки» прыгать с парашютом или тех бедняжек из «Загадай желание» – на стрельбище.

– Нам также известно, что тебя поймали на запрещенной территории, – добавил Джим. – Кто-то заснял, как ты лезешь на статую слона на Ранчо Ла-Брея голышом и орешь «Я царь мамонтов». Да агенты канала в лепешку расшиблись, чтобы это не попало в интернет!

Кэш хихикнул.

– Ну согласитесь, шикарно же вышло, – сказал он. – Кстати, можно мне видео? Я в ту ночь где-то телефон посеял, может, на записи видно где.

Ответом ему послужило злобное молчание.

– Судя по всему, по наклонной тебя ведет эгоизм, глупость и саморазрушение, – сказал Дэмиен. – Ты портишь собственную репутацию и заодно подвергаешь угрозе нашу. Да, сейчас мы пока ничего не снимаем, но тем не менее ты остаешься представителем канала, студии и моей фирмы…

Дэмиен все разглагольствовал, как Гамлет, но Кэш на него уже не смотрел. Его вниманием завладела Эми, которая принялась фотографироваться на телефон. Кэш даже представить себе не мог, есть ли на свете занятие более неуместное во время интервенции. Все равно что пиццу на похоронах заказывать. Впрочем, Кэш вовсе не удивился: склонность Эми к самолюбованию всегда его восхищала.

Как-то на съемках Кэш случайно перепутал телефон Эми со своим и заглянул в ее фотоальбом. На каждом снимке она была в одной и той же позе и с одним и тем же любимым выражением лица – «эротическим удивлением». Кэш пролистал тонны фотографий, но не нашел ни одной, на которой были бы друзья или родственники Эми – только она сама. Порой Кэш даже побаивался, что Эми на самом деле не Эми, а ее сумасшедший поклонник-преследователь в костюме из ее кожи.

– Кэш, ты меня вообще слушаешь? – спросил Дэмиен и наклонился поближе. – Погоди, ты под наркотой, что ли?

– С такими разговорами никакая наркота не спасает, – пробурчал Кэш.

Его коллег такой ответ изрядно возмутил, особенно Тоби Реймоса, который даже свой телефон отшвырнул в сторону.

– Без толку! – сказал Тоби. – Чихать он хотел на все наши слова. Мне сегодня вечером надо обратно в Лос-Анджелес на съемки. Долго еще возиться?

Тоби (или Качок МакПсих, как звал его Кэш за глаза) имел в виду съемки многомиллионного фильма по комиксам под названием «Человек-мотылек». Для главной роли Тоби так быстро и так сильно накачался, что непонятно было, как он до сих пор ухитряется завязывать себе шнурки. О таком масштабном проекте мечтал любой актер, и весь перерыв между съемками «Чудо-ребят» Тоби тратил на него. Впрочем, Кэш находил немалую иронию в том, что Тоби по восемьдесят часов в неделю разгуливает в костюме гигантского насекомого, но при этом почему-то считает, что его время – самое ценное.

– Давайте закончим, – сказал Кэш. – Да, я понимаю, что мое поведение некоторых смущает, но я девять сезонов играл по правилам, говорил и делал что велено, никогда никому не мешал и, по-моему, заслужил хоть немного веселья. Серьезно, ребята, я с двенадцати лет снимаюсь в этом сериале. Юность не вечна, я просто хочу побыть молодым, пока еще можно.

Остальные переглянулись, и в их взглядах не было ни капли сочувствия. Всем было глубоко плевать на его желания.

– К сожалению, ваше понятие юности не вписывается в условия договора, – сказал один из мужчин-продюсеров. – Вы вместе со своим представителем согласились придерживаться этических норм студии, когда устраивались на эту работу и потом еще раз – при пересмотре договора к шестому сезону. Если ваше поведение останется прежним, мы будем вынуждены обратиться в суд.

Угроза была очень серьезная, но Кэш не задрожал в ужасе, а только рассмеялся.

– Вы сможете меня засудить, только если договор будет в силе, – сказал он. – А мне, судя по всему, уже недолго осталось на вас работать.

– Так вот в чем дело? – спросила Эми. – Ты хочешь, чтобы тебя уволили? Что за убожество!

– Чувак, ты просто кретин, – добавил Тоби. – Если тебя уволят из сериала, работы ты себе в жизни больше не найдешь, а фанаты тебя возненавидят!

Кэш чуть не прослезился, ощутив такую любовь и поддержку со стороны коллег. Интервенция у них получилась что надо. Ему немедленно захотелось ступить на путь праведный, чтобы им проще жилось.

– Ну хватит, успокойтесь, – сказал Джим. – Никто никого увольнять не собирается. Мы хотим помочь Кэшу, а не ругать его или в чем-то обвинять.

Определенно не все были с этим согласны, потому что Дэмиен смотрел на Кэша презрительнее некуда. Ни разу за девять лет их знакомства он не упускал возможности докопаться до Кэша.

– Мне тебя так жаль, Кэш, – заявил Дэмиен. – Ты еще слишком незрел и не способен понять, как тебе повезло. Миллионы людей в этом мире готовы пойти на убийство, лишь бы оказаться на твоем месте. Нравится тебе это или нет, ты – главный актер самого популярного сериала на телеканале, и они отсудят у тебя все до гроша и только потом уволят. Поэтому условия контракта ты выполнишь и будешь паинькой. На твоем месте я бы просто с этим смирился.

Кэш не знал, пугаться ему или аплодировать – лучше всего Дэмиан выступал, когда был зол. Однако все его слова, конечно же, были ерундой. Незрелость и неблагодарность – это как раз к Дэмиену, а не к Кэшу. Кэш же очень даже смирился с реальностью, причем смирения в нем было больше, чем кто-либо из присутствующих мог предположить.

– Избавиться от контракта можно по-разному, – сказал Кэш.

И широко улыбнулся. Пусть пугают сколько хотят, Кэш знал, что в следующем сезоне сериала его уже не будет. Кое о чем он им не рассказал, хоть и очень хотелось, просто чтобы они поняли, как сильно ошибаются. Но подождать стоило. Еще не время.

Рабочий сцены вернулся в комнату очень смущенный, будто застал пожилых родителей во время секса.

– Простите, пожалуйста, не хочу мешать, – сказал он. – Мы объявили толпе, что начнем в полтретьего, а сейчас уже без пятнадцати. Вы скоро закончите, или нам передать им, что начало в три?

– Пока отложим этот разговор, – подытожил Джим. – Мы высказали Кэшу свое беспокойство, теперь уже он должен подумать над этим как следует. Но позвольте повторить: никто никого не увольняет и из сериала никто не уходит. Мы собрались обсудить новый сезон и ничего более. А теперь пойдем порадуем фанатов. Если бы не они, мы бы все сидели без работы.

С этим никто не спорил. Все вздохнули с облегчением, когда неприятный разговор закончился, особенно Эми и Тоби. Похоже, они разнервничались больше Кэша. Он чуть не предложил им своих конфеток, но решил, что толкать людям наркоту сразу после интервенции – это перебор.

Джим с продюсерами вышел из фойе и направился в зрительный зал, чтобы наблюдать за панелью оттуда. Рабочий проводил Дэмиена, Тоби, Эми и Кэша к сцене и оставил ждать за занавесом.

– Когда назовут ваше имя, выходите и садитесь на свое место за столом, – сказал он.

– Так вот как, значит, надо? Правда, что ли? – Тоби скорчил издевательскую гримасу.

– Ага, будто мы впервые на конвенцию пришли, – сказала Эми и сделала селфи.

Кэш фыркнул, но насмешили его не слова коллег. Просто забавно было, что даже под гидрокодоном, травкой и алкоголем вовсе не он ведет себя на важном мероприятии как самое пафосное чмо.

– Простите, меня заставляют каждый год напоминать, – сказал рабочий и щелкнул кнопкой на гарнитуре. – Все готово. Вступление!

Бодрый голос диктора вырвался из динамиков и прокатился по залу, как глас божий.

– Дамы и господа, мальчики и девочки, инопланетяне, рептилии и насекомоподобные, жители прошлого, настоящего и будущего, чудики со всего света, добро пожаловать на панель с актерами и создателями «Чудо-ребят» 2017 года!

Зрители обезумели. Если бы их энергию можно было собрать, ее хватило бы, чтобы обеспечить электричеством всю Центральную Америку лет на десять.

– Поприветствуйте бывшую звезду сериала «Кто в доме родитель?» и создателя «Чудо-ребят», Дэмиена Циммера!

От слов «бывшая звезда» Дэмиена, видимо, прошило мучительной болью, потому что он неприязненно передернулся. Затем вышел из-за занавеса и поклонился зрителям. Чудики вежливо ему похлопали, но смотрели скорее не на него, а ему за спину в надежде разглядеть актеров.

– Его вы знаете как чудаковатого профессора антропологии и знатока истории Фитца Везуччи! Приветствуем звезду грядущего блокбастера «Человек-мотылек» – Тоби Реймоса!

Тоби выскочил на сцену, как бык из загона, сверкая мышцами и выделывая сальто. Он так разошелся, что даже слоновьей дозы транквилизатора не хватило бы, чтобы его угомонить.

– Она известна вам по роли инженера-механика с золотым сердцем, доктора Джулс Перси́ко! Аплодисменты актрисе, супермодели, убежденной пескетарианке, прекрасной и талантливой Эми Эванс!

Эми проскользнула сквозь занавес и зашагала вперед, как на подиуме. Она рассыпалась в воздушных поцелуях, сложила руки сердечком, а затем сделала селфи прямо на сцене – правда, без зрителей.

– Последний, но определенно не по значению! Вы знаете его по роли очаровательного, умного и эксцентричного эксперта по квантовой физике, доктора Вебстера Конфузера! Поприветствуем единственного и неповторимого Кээээээша Картера!

Ведущий еще не успел договорить, а толпа уже вопила так, что Кэш едва расслышал команду выходить. Он шагнул на сцену, и волна всеобщего восторга захлестнула его. Приветствуя Кэша, зрители ревели в два раза громче, чем до того. Прожекторы слепили его, почти ничего вокруг было не разглядеть. Кэш видел лишь вспышки камер, будто смотрел на бесконечную пульсирующую галактику.

Когда же наконец глаза Кэша привыкли к яркому освещению, он увидел истерически трясущихся, рыдающих и скачущих по залу чудиков. Кэш вежливо помахал толпе и тем самым только подлил масла в огонь. Он нашел свое место за столом рядом с коллегами, но зрители продолжали реветь до хрипоты.

– А вот и ведущие панели! Дженнифер Смоллс из «Entertainment Weekly», Терренс Уоллем из «Hollywood Reporter» и блогер Кайли Триг!

Прожекторы осветили первый ряд, в котором сидели ведущие. У каждого был микрофон и блокнот с символикой «Чудо-ребят» с вопросами.

– Начнем с вопроса от Дженнифер Смоллс, – объявил диктор.

– Спасибо за приглашение, «ЧудоКон»! – сказала Дженнифер в микрофон. – Как же я рада вернуться сюда!

Если в чем актеры «Чудо-ребят» и сходились во мнениях, так это в том, что Дженнифер Смоллс – сатана в черных леггинсах. До того как устроиться репортером в «Entertainment Weekly», Дженнифер работала на вебсайт под названием «Попались» – журнал сплетен, созданный для того, чтобы разоблачать актеров-геев, распространять слухи о чьей-нибудь беременности, разлучать звездные пары, сливать приватные фотографии – в общем, изо всех сил мешать знаменитостям жить.

Когда Кэш купил свой первый дом, Дженнифер Смоллс написала в Интернете его адрес. Разумеется, к нему тут же нагрянули папарацци, голливудские туристы и пятеро неадекватов, которые отказывались уходить. Круглосуточная охрана и судебные запреты обошлись Кэшу в тысячи долларов. Неудивительно, что большой любви к Дженнифер Смоллс он не питал. Ее вообще пригласили на «ЧудоКон» только по одной причине: в 2004 году она написала статью о том, что Дэмиена Циммера незаслуженно лишили номинации на Эмми за «Кто в доме родитель» в категории «лучшая мужская роль второго плана».

– Мы всегда тебе рады, Дженнифер, – сказал Дэмиен в микрофон.

– Мой вопрос к Кэшу, – объявила она. – Мы заметили, что с каждым сезоном трюков в сериале все больше. Каково было снимать восьмую серию девятого сезона, «Падение Атлантиды»?

– Мокро, – лаконично ответил Кэш.

Немногословность он избрал своей тактикой не только для Дженнифер, но и для всей конвенции. Чем меньше он скажет, тем меньше потом в прессе всплывет снимков, на которых он что-то говорит. Когда Кэша фотографировали на полуслове, всякий раз казалось, что у него припадок, а никаких других снимков, судя по всему, в газетах в последнее время и не печатали. К счастью, зрители ничего не заподозрили и краткость Кэша им очень понравилась.

– Следующий вопрос – от Терренса Уоллема, – сказал диктор.

Голливудский репортер из одноименного издания принялся яростно листать блокнот в поисках вопроса. Лет ему было уже под семьдесят, и в Лос-Анджелесе он считался одним из самых беспощадных критиков. Терренс был печально известен тем, что во всем находил к чему придраться. «Игру престолов» он назвал слишком «добренькой», «Аббатство Даунтон» – «детским садом», а «Теорию большого взрыва» – «оскорблением для всякого человека с мозгами». Судя по раздражению на лице Терренса, он бы скорее пошел на колоноскопию без наркоза, чем на «ЧудоКон» к чудикам.

– Мой вопрос – к мистеру Циммеру, – сказал Терренс. – При всем уважении, у вас не сериал, а кавардак какой-то. В одной и той же серии персонажи сначала плавают по рекам Древней Месопотамии, а потом в следующей сцене уже лазают по марсианским кратерам. Что вдохновило вас на создание такого шоу?

– Я всегда любил научную фантастику и историю, и никто до сих пор не совместил их, по крайней мере, так хорошо, как надеялся это сделать я. – Дэмиен взлохматил себе волосы. – Сначала я писал главную роль для себя, но потом решил, что она мне не подходит. И сказал студии, что лучше уж я останусь за кадром и всю свою творческую энергию вложу в сценарий.

– Ясно. – Терренс сделал себе пометку. Судя по всему, ответ его не слишком впечатлил.

– Следующий вопрос задаст Кайли Триг, – продолжил диктор.

Блогеру Кайли Триг зрители зааплодировали так, будто она сама была звездой сериала. Кайли встала и замахала своим поклонникам, как на конкурсе красоты. Это была девушка лет под двадцать с ярко-синими волосами, в очках «кошачий глаз» и в радужной балетной пачке. Одним своим видом Кайли могла повергнуть в шок.

– Приве-е-ет, чудики! – крикнула она в микрофон бодро, как младенец под кокаином. – Как же здорово вернуться на «ЧудоКон»!

Еще недавно Кайли сама была одной из суперфанаток «Чудо-ребят» и бегала за актерами во время гастролей от аэропорта к аэропорту и от отеля к отелю. Затем завела видеоблог, в котором рассказывала о своих мимолетных встречах с ними (порой приукрашивая правду) и стала набирать собственный фандом. Сериал становился все популярнее, а вместе с ним – и Кайли.

Теперь она стала одним из самых известных блогеров YouTube и автором бестселлера «Откровения фанатки: история чудо-любви», который выпустило издательство «Харпер Коллинс». Если верить журналу «Форбс», денег у Кайли Триг было больше, чем у всех актеров «Чудо-ребят» вместе взятых.

Что любопытно, успех «Чудо-ребят» вскружил голову Кайли сильнее, чем всем, кто над этим сериалом работал. Девчонка, которая когда-то часами ждала под дождем, только чтобы мельком увидеть Кэша, Эми и Тоби, теперь ходила на мероприятия «Чудо-ребят», только если ей платили за это шестизначную сумму и доставляли частным самолетом. По мнению Кэша, Кайли Триг стала американской мечтой нового поколения.

– Мой вопрос – для Кэша и Эми, – сказала Кайли. – Что ждет Персикон? И любите ли вы его так же сильно, как персиконцы?

Кэш уставился на Кайли так, будто она говорила на иностранном языке. При этом он специально старался не показывать своих чувств, чтобы его лицо потом в очередной раз не превратили в отвратительный мем.

– Э? – спросил Кэш. – Кто такие «персиконцы»?

Кайли игриво закатила глаза, будто он спросил, натуральный ли у нее синий цвет волос.

– Шипперы, которые шипперят доктора Перси́ко и доктора Конфузера, – сказала она. – Наверняка ты видел хэштеги.

– Я думал, они зовутся «консиканцы», – ответил Кэш.

Кайли покачала головой.

– Нет, мы уже поменяли название.

Терренс Уоллер изумленно на них смотрел. Он понятия не имел, что они несут. Эти «консиканцы» и «персиконцы», что бы это ни было такое, определенно не годились для зрителей-детей.

– Мы с Кэшем очень рады, что столько людей переживают за отношения между нашими персонажами, – встряла Эми, пытаясь успеть хоть что-то сказать до конца конвенции.

– Так сойдутся они в следующем сезоне или нет? – наседала Кайли. – Кэш?

Вопрос был непростой, особенно учитывая, что Кэш не знал ответа. Шипперы были самой активной частью фандома «Чудо-ребят». Если им понравится ответ Кэша, они завалят ему соцсети картинками, видео и гифками, на которых доктор Конфузер с доктором Перси́ко целуются или нежно смотрят друг на друга. Если не понравится – картинками, видео и гифками, на которых люди испражняются, животным отрывают головы и боевики разрушают бесценные культурные памятники. Нужно следить за языком.

– Ну, они то сходятся, то расходятся с пятого сезона, – сказал Кэш с нервной дрожью в голосе. – Так что, раз уж в прошлом сезоне они в основном были врозь, то в этом, видимо, будут вместе опять.

Его ответ бальзамом излился в уши зрителей. Шипперы вскочили и зааплодировали. Для них это был миг торжества, как если бы команда из их родного города выиграла Суперкубок.

– Следующий вопрос – снова от Дженнифер Смоллс, – продолжил диктор.

Дженнифер развалилась в кресле и закинула голову, будто змея, готовая к прыжку. Кэш мысленно сжался в комок, ожидая яда.

– Мой вопрос снова к Кэшу, – сказала Дженнифер. – За последние несколько недель множество людей писали мне в Твиттере о том, что видели, как ты вываливаешься из баров и танцуешь пьяные пляски в клубах. Голливуд доконал тебя? Ты наконец решил променять репутацию пай-мальчика на амплуа плохого парня?

Весь зал замолк. Видимо, девушку из журнала сплетен вытащить можно, а вот журнал сплетен из девушки – никогда. К ужасу Кэша, за него ответил Дэмиен:

– Люди забывают, что за кадром Кэш – всего лишь обычный двадцатидвухлетний паренек, он еще очень молод, – сказал Дэмиен. – Пока все остается в пределах разумного, он может развлекаться сколько хочет.

Кэш повернул голову к Дэмиену так резко, что чудом не сломал себе шею. Он никогда еще не слышал слов таких добрых и одновременно таких лицемерных. Кэшу захотелось облить Дэмиена водой, просто чтобы посмотреть, не растает ли тот.

– Я бы и сам лучше не сказал, – заявил Кэш. – «Сделал дело – гуляй смело» – это мой девиз.

– Следующий вопрос – от Терренса Уоллема. – Диктор попытался сменить тему.

– Что, опять? Ну ладно… – Терренс быстро придумал новый вопрос. – Сколько еще сезонов «Чудо-ребят» мы увидим?

Зрители замерли. Будь их воля, сериал бы не кончался никогда. Большинство из них смотрели «Чудо-ребят» всю свою жизнь – а для некоторых сериал и был всей жизнью. Они просто не могли представить себе мир без него. Потерять его было все равно что лишиться близкого человека, а то и хуже.

– Пока вы смотрите сериал – мы будем с вами. – Тоби потряс кулаком.

– Мы так же любим чудиков, как и они нас. – Эми отбросила назад волосы.

На короткий миг Кэшу захотелось рассказать зрителям то, о чем он чуть не заикнулся в фойе. Узнав, что в десятом сезоне «Чудо-ребят» его не будет, фанаты придут в отчаяние, но разболтать такое целому миру прежде, чем обговорить с продюсерами… Это была бы сладкая, очень сладкая месть. Но, оглядев зал, полный поклонников, нетерпеливо ожидающих его ответа, Кэш не решился сказать правду.

– Ага… точно, – добавил он и уставился на свои руки.

Толпа радостно взревела в ответ, но Кэш углубился в мысли и ничего уже не слышал.

По правде говоря, отношения Кэша с фанатами были для него важнее всего на свете. Он занимался тем, что ему нравилось, дарил людям много радости, и ничего лучше в жизни с ним еще не происходило. Ради этого запросто можно было потерпеть все то дерьмо, что приносила ему известность. Цинизм же служил Кэшу защитой, потому что значить так много для стольких людей было нелегко.

Кэш очень боялся разочаровать чудиков и знал, что, когда он уйдет из сериала, они будут безутешны. Как и он сам, увидев, что их любовь к нему исчезнет и превратится в боль и гнев. К несчастью, это было неизбежно.

Впрочем, Кэша расстраивал не столько грядущий уход, сколько причина, по которой он должен был уйти. Поделать Кэш ничего не мог – если правда откроется, о ней очень быстро узнают все, и его жизнь изменится навсегда. Все те неудобства, что мешали ему жить сейчас, даже рядом не стояли с той катастрофой, что ждала впереди.

У Кэша Картера была тайна, которую он скрывал от всего мира. И, к сожалению, он знал, что не сможет хранить ее вечно.

Глава 2. Памятное лето

Веселье «ЧудоКона» разлетелось далеко за пределы конвент-центра в Санта-Кларе. Во всех уголках мира фанаты дотошно обыскивали Интернет в поисках панелей, выставок и самодельных костюмов с конвенции. Коллективным успехам чудиков могли бы позавидовать ФБР и ЦРУ.

В Даунерс-Гроув, пригороде Чикаго, недавний выпускник школы Тофер Коллинз приклеился к ноутбуку, как к аппарату гемодиализа. Он раскапывал недра социальных сетей и, как киберманьяк, с вожделением разглядывал фотографии незнакомцев. В каждом браузере он наоткрывал вкладок с фанатскими блогами и обновлял страницы каждые двадцать секунд, ожидая последних новостей. Google-оповещения постоянно уведомляли его о событиях на конвенции, и почтовый ящик без конца звякал, как погремушка в руках младенца.

Тофер был очень высокий, и за столом ему пришлось сгорбиться, как взрослому человеку за детским столиком. Он мог бы играть в баскетбол, если бы не был таким неуклюжим (новорожденные жирафы и то получше дружили с координацией). К счастью, ум Тоферу достался недюжинный, и медаль за успехи в учебе гордо красовалась в его спальне рядом с самым ценным приобретением – постером шестого сезона «Чудо-ребят» с автографами актеров.

Тофер обновил страницу с блогом «Клады фаната» и как зачарованный уставился на очередное фото с конвенции. Роскошная блондинка была одета Королевой нордических пришельцев из пятого сезона. Ее комбинезон, до неприличия обтягивающий, состоял из вручную приклеенных к коже блесток. Обнажено было почти все, что только можно, и гормоны Тофера тянулись к блондинке, как скрепочка к магниту. Он так близко наклонился к ноутбуку, что видел пикселы на экране.

Внезапно перед Тофером вспыхнуло уведомление о видеозвонке, и он чуть не заработал сердечный приступ. Джоуи Дэвис, приятель Тофера, звонил ему из собственной спальни, что находилась всего в паре кварталов.

– Здорóво, – сказал Джоуи. – Я тебя напугал, что ли?

Джоуи был темнокожим, невероятно красивым, и, в отличие от Тофера, с координацией у него все было в порядке. Он был капитаном команды по хип-хопу с девятого класса, играл главные роли во всех школьных пьесах и мюзиклах, а недавно его даже избрали королем выпускного. Джоуи любили просто все без исключения, и каждый при встрече с ним не мог удержаться от улыбки. Насколько Тоферу было известно, только преданную любовь к «Чудо-ребятам» и можно было худо-бедно назвать единственным изъяном Джоуи.

– Чувак, ты видел ту тетку с конвенции, которая в костюме Нордической Королевы? – спросил его Тофер. – Просто секс! Сейчас ссылку кину.

Джоуи взглянул на фотографию и громко фыркнул.

– Бро, ты прежде чем шишку точить, сначала хотя бы описания читай. – Он расхохотался.

Тофер быстро прочел подпись под фотографией.

– «Тимоти»?! – изумился он. – Это что, мужик? Кошмар, да я уже мысленно сцены независимого французского кино с его участием прокручивал!

– Наверняка Тим был бы польщен, он явно много труда вложил в этот образ. – Джоуи пролистал блог до конца. – Нет, ну вот ты мне скажи, где все эти люди работают? Откуда у них деньги на такие костюмы? У фанатов бюджет лучше, чем у сериала, точно.

– Это да, – согласился Тофер. – Я видел парня, одетого киборгом, – так у него к телу были настоящие плазменные экраны приделаны.

– Рядом с таким наши костюмы андроидов с «ЧудоКона» 2015-го – просто дно, – сказал Джоуи. – А мы ведь часами их собирали. У меня до сих пор шрамы от клеевого пистолета.

На экранах обоих возник еще один видеозвонок. Это была Сэм Гибсон, и звонила она с другого конца города. Сэм была маленькой и изящной, красивой безо всякой косметики и с очень короткими темными волосами. На ней до сих пор была желтая униформа и кепка – Сэм подрабатывала в «Замороженном йогурте “Yolo”».

– Я с самой работы до дома бегом неслась! – выдохнула Сэм. – Пыталась на перерыве смотреть блоги, но сигнал не ловил. Что я пропустила? Спойлеры по десятому сезону есть?

– Пока ничего крышесносного, пара фоток реквизита и костюмов, – ответил Тофер. – Кайли Триг даже до сих пор рекап панели не запостила.

– Да она как набрала десять миллионов подписчиков, так и не запаривается, – пробурчала Сэм. – А во сколько собирается?

– Твитнула, что примерно в пять по калифорнийскому времени. У нас уже десять минут восьмого, так что вот-вот должна, – сказал Джоуи.

– И даже видео с панели до сих пор никто не слил? К этому времени уже бывает много, – спросила Сэм, торопливо раскапывая Интернет в поисках новостей.

– Парочка, но там все так орут и трясутся, что ничего не слышно и не видно, – ответил Тофер. – Похоже то ли на концерт Бибера, то ли на стихийное бедствие.

– Что, в общем-то, одно и то же, – съехидничал Джоуи.

Сэм принялась дергаться в кресле и махать руками, будто у нее случилось собственное локальное землетрясение.

– Ну когда же, ну когда? – воскликнула она. – Пусть только попробуют не дать нам хоть немножко подсказок о том, что будет дальше. Я с финала сезона спать не могу! Обязательно было в самом конце оставлять доктора Конфузера в гнезде рептилоидов на Кеплер-186, а Перси́ко – на суде над салемскими ведьмами? Голливудская жесть какая-то!

Третий видеозвонок появился на экранах. Морико Исикава (или Мо, как друзья звали ее с начальной школы) сердито смотрела на них, скрестив руки на груди. Обычно Мо так и излучала энергию, но сейчас окаменела в холодном негодовании.

– Вы, конечно, извините, но я уже три дня как выложила четвертую главу фанфика по «Чудо-ребятам», и никто из вас, придурков, даже не почесался оставить комментарий! – сказала она.

Тофер, Джоуи и Сэм виновато уставились в камеру. Мо напоминала им об этом по два раза за час, а они все равно ухитрились забыть.

– Прости, Мо, я всю неделю подавала богатеям холодное сладкое забродившее молоко, – сказала Сэм. – Сегодня перед сном прочту, обещаю.

– А я с Билли возился, – сказал Тофер, имея в виду своего младшего брата. – Гляну потом.

– А я к этим вашим фанфикам ни за что больше близко не подойду, – заявил Джоуи непреклонно. – Фанфики – страшная вещь, особенно твои. Последний твой рассказ меня на всю жизнь травмировал. Я даже не знал, что на свете есть столько эпитетов, которыми можно описать лобок Тоби Реймоса.

– Да не заставляю я вас их читать! – возразила Мо. – Просто зайдите и напишите что-нибудь в комментарии. Чем больше будет комментов, тем больше читателей. Я подписчиков себе набираю, проявите уважение, что ли!

– Ладно, ладно, – расхохотался Джоуи. – Угомонись, вот прямо сейчас придумаю что-нибудь. О чем там твой фанфик-то?

Мо заправила волосы за уши и выпрямилась, будто пришла на ток-шоу рассказать о своей работе.

– Это история, написанная в стиле Николаса Спаркса, повествует о развитии сексуальных отношений Персикона, – объявила она. – Все начинается с того, что доктор Конфузер и доктор Перси́ко путешествуют по галактике Андромеда и случайно терпят крушение на планете, где запрещены любые телесные контакты. Поначалу они безропотно подчиняются законам инопланетного мира, но со временем взаимное и неумолимое влечение между ними ощущается все сильнее. Напряжение растет с каждым часом. Их поглощает животное желание! Вскоре соблазн становится слишком велик! Они просто вынуждены признаться друг другу в бессмертной любви языком, говорить на котором способны лишь их тела!

– Господи боже, Мо! – рассмеялся Тофер. – Прими холодный душ!

– Все в точности как в твоем предыдущем фанфике, – заметила Сэм. – Ты кроме Персикона вообще хоть о чем-нибудь думаешь? Ты же в курсе, что этот пейринг на подсознательном уровне принижает женщин?

Писательница мотнула головой и картинно закатила глаза. Она триста раз объясняла друзьям смысл своих трудов, но они все равно не понимали.

– Да не про Персикон я на самом деле пишу, я просто использую их, чтобы набрать читателей, – сказала она. – А как получу договор на книгу, поменяю имена и локации, чтобы не засудили, и привет – собственная франшиза! Смейтесь сколько хотите. Над Э.Л. Джеймс тоже наверняка смеялись, и посмотрите, кто она теперь благодаря фанфикам!

– Так, я написал комментарий к четвертой главе, – сказал Джоуи.

– Супер! Джоуи, ты лучший! – Мо радостно проверила список комментариев и тут же выразительно нахмурилась. – Ты написал только «Красивые эпитеты». Серьезно? И все?

– Ты у нас тут писатель, – возразил Джоуи. – Может, сама будешь сочинять себе отзывы, а мы просто будем их постить?

Сначала Мо только отмахнулась, но потом задумалась.

– Между прочим, это гениально, – сказала она. – В иное время я бы отказалась от такого жульничества, но фанфики – это как гребаные Голодные игры: выживают хитрейшие. Проверьте сегодня почту, ребят, я вам вышлю комментарии.

Всем было любопытно и страшно узнать, что же такого Мо заставит их написать, но поддержать друг друга они всегда были рады – даже в жестоком мире фанфиков.

Тофер, Джоуи, Сэм и Мо были очень и очень разными, но оставались лучшими друзьями с самого пятого класса. Все началось в 2010 году на игровой площадке школы Шистер, когда все они оделись на Хэллоуин в костюмы доктора Конфузера. Для пятиклашек этот момент стал поистине волшебным – примерно как в «Вестсайдской истории», когда Тони видит Марию через весь танцпол. До тех пор умением заводить друзей и вписываться в коллектив они похвастаться не могли, поэтому обнаружить других фанатов того же сериала были очень рады. Это и связало их неразрывными узами и подарило много лет веселья.

Последние семь лет каждую среду в восемь часов неожиданный квартет собирался в заранее оговоренном месте и смотрел новую серию «Чудо-ребят». Всю оставшуюся неделю они бурно обсуждали сюжет, разбирали его на кусочки, гадали, что будет в следующей серии. Традиция повторялась неделя за неделей, месяц за месяцем, пока финал сезона не спасал их от мук. (Если только, конечно, сезон не заканчивался жесточайшим клиффхэнгером, тогда им предстояло страдать до самого нового сезона.)

Их страсть к такой необычной телепрограмме вызывала вопросы и смешки у всех знакомых, но для них самих «Чудо-ребята» были далеко не простым сериалом. Он стал их первым воспоминанием о настоящем восторге, он подарил смысл их детству. Он увлек их за собой в инопланетные и познавательные приключения, показал им целый мир за пределами серых улиц Даунерс-Гроув. И, что важнее всего, именно он подарил им дух товарищества и ощущение нужности, которое раньше им было неведомо. Сериал стал краеугольным камнем и движущей силой их дружбы, и ребята надеялись, что он будет продолжаться еще много лет.

«Чудо-ребята» познакомили Тофера, Джоуи, Сэм и Мо не только друг с другом, но еще и со множеством ярых чудиков со всего света.

На экранах появился еще один видеозвонок от их друга по переписке Дави – тринадцатилетнего мальчика из Макапы, Бразилия. Он был худой, со светло-коричневой кожей и большими, как у лани, глазами. За его спиной они видели волны у бразильского побережья, сверкающие в лунном свете.

– Привет, Дави! – сказали все хором.

– Olá, мраскуды, – поприветствовал их Дави – он еще не освоил американские ругательства в совершенстве. – Поздравляю с «ЧудоКоном»! Извините, что только сейчас к вам присоединился. В интернет-кафе такая толпа, что хоть умри.

– А какую серию сейчас показывают в Бразилии? – полюбопытствовала Сэм. – Доктор Конфузер уже добрался до Кеплер-186?

– Нет, они с профессором Везуччи до сих пор вместе с генералом Паттоном воюют с нацистами, – отозвался Дави. – Скоро будет космос, да? Хорошо, а то эту американскую историю не разберешь.

– Ты только погоди, – поддразнила его Сэм. – Клиффхэнгер девятого сезона тебе мозг вынесет!

Почта Тофера звякнула уведомлением с YouTube.

– Ребят, Кайли Триг запостила рекап! – объявил он. – Давайте вместе смотреть. На счет три жмем «Воспроизвести».

– Нет, погодите, нужно Худу подождать, – перебила Мо. – Она очень расстроится, если мы посмотрим без нее.

– У них там три утра сейчас, – ответил Джоуи. – Она наверняка спит.

В это мгновение Худа, будто бы все это время ждала приглашения, появилась на экране пятой. Это была пятнадцатилетняя девочка-мусульманка из Саудовской Аравии. У нее было круглое лицо и большие щеки с очаровательными ямочками. Худа жила на другом краю света, но ее знания американской поп-культуры и голливудских сплетен всегда поражали. Худа знала все последние новости.

– Только не говорите, что посмотрели рекап Кайли без меня! – воскликнула она, придвинувшись к камере почти вплотную.

– Привет, Худа, – сказал Тофер. – Ты очень вовремя. Мы как раз собирались пойти на YouTube и посмотреть вместе.

– Стойте! – возразила Худа. – Тут всё цензурят, у меня YouTube нет. А можешь включить рекап у себя на айпаде и держать у камеры, чтобы мы все смотрели? Пожалуйста-пожалуйста?

– Пойдет, – сказал Тофер и запустил видео на айпаде.

– Худа, если кругом такая цензура, откуда ты вообще знаешь про видео? – спросил Джоуи.

Худа опасливо огляделась, проверяя, не подслушивает ли кто.

– Антицензурная сеть чудиков, – прошептала она. – Как только в фандоме «Чудо-ребят» происходит что-нибудь важное, чудики из Мексики пишут чудикам из Пуэрто-Рико, а они – чудикам на Кубе, а они – чудикам в Японии, а они – чудикам в Китае, а они – чудикам в России, а они – чудикам в Турции, ну а они – чудикам в странах Среднего Востока, в том числе мне в Саудовской Аравии. Система очень сложная и потребовались годы, чтобы ее наладить, но файрволы мы теперь сносим, как башенки в дженге.

Остальные восхитились такой секретной и хитрой системой сообщества чудиков, но вовсе не удивились. Это просто лишний раз доказывало официальный слоган аудитории «Чудо-ребят» – «Где есть чудик, там есть выход».

– С ума сойти, Худа, – сказала Мо. – Если бы в дипломатии все было устроено так же хорошо, как в фандоме, никаких войн больше бы не было никогда.

– Видео Кайли прогрузилось! – объявил Тофер. – Включать?

– Да! – закричали все и приникли к экранам.

Тофер нажал на кнопку воспроизведения и поднес айпад к вебкамере. За три минуты видео уже успело набрать четыре миллиона просмотров. Ребята мучительно ждали, когда закончится пятнадцатисекундная реклама энергетического напитка «Вишневый инсулин» и стандартное тридцатисекундное вступление к видео Кайли (в котором она напевала отвратительную музыкальную тему и подыгрывала себе бубном).

Наконец началась свежая запись с Кайли, вальяжно развалившейся в шезлонге в президентском люксе отеля Санта-Клары.

– Че-е-е-е как, чудо-шлюшки? – воскликнула Кайли. – Новая серия «Триговоров» в эфире! Как у меня дела? Да нескучно, скажу я вам. Только вернулась с панели актеров и создателей «ЧудоКона» 2017… Мелочи жизни… Вкусных блюд у нас впереди больше, чем на королевском приеме, но прежде позвольте ответить на главный вопрос моих подписчиков: Кэш Картер подтвердил, что в следующем сезоне «Чудо-ребят»… Персикон жив, сученьки!

Кайли затрясла маракасом и принялась болтать ногой у себя над головой, как человек-вертолет. Мо и Худа пискнули так громко, что чуть не вынесли Тоферу динамики.

– А вот и остальные подробности панели, которые вам нужно знать, – продолжила Кайли. – Сначала про актеров. Тоби Реймос будто насосом накачался, ух, как бы я шлепнула его по заднице, если бы не боялась, что он меня раздавит. Заметочка для Эми Эванс: когда делаешь селфи на сцене, уж постарайся, чтобы зрители могли себя на ней отметить – это называется «хорошие манеры». Кэш Картер нынче изображает похмельный пофигизм в стиле Роберта Паттинсона, но, признаться, получается так себе. К слову, когда я спросила про Персикон, он со мной заигрывал только так – хотя что тут удивительного, каждый год одно и то же.

– Давай уже про десятый сезон, маньячка ты переоцененная! – завопила Сэм от имени всего фандома.

– Неохота хвастаться, но только я одна вела панель по-человечески, – продолжала Кайли. – Меня поставили с нудным стариканом из «Hollywood Reporter» и Дженнифер Как-ее-там из «Entertainment Weekly». Ей хватило наглости припомнить Кэшу его последние выходки. Да, мы все об этом волнуемся – я сама в прошлом видео проводила скорбное бдение со свечами на эту тему – но есть вещи, которые на «ЧудоКоне» не обсуждаются! В общем, обстановка изрядно напряглась, но, к счастью, Циммер все разрулил. А теперь о том, что мы узнали про десятый сезон…

– Наконец-то! – выдохнул Джоуи.

– Актеры подтвердили, что сериал будет продолжаться столько, сколько мы будем его смотреть, так что можно расслабить булки – да, я это тебе говорю, Чудо-Джейн-97, – сказала Кайли. – Профессора Везуччи, однако, осенью в трех сериях не будет, потому что Тоби Реймос подписался на пересъемки «Мотылька» – видимо, «Уорнер-Бразерс» уже сейчас знают, что придется что-то переснимать. Кстати, если вы не в восторге от сюжетной линии на Кеплер-186, мои соболезнования – рептилоиды останутся в сериале до середины сезона.

– Рептилоиды вернулись? Да как так?! – Дави обхватил голову руками.

– Это как раз тот твист финала сезона, про который я говорила, – сказала Сэм.

– Не говорите про финал! – взмолилась Худа. – Чудики из Турции мне его до сих пор не прислали!

– Циммер сказал, что в сезоне будут три неожиданные приглашенные звезды, – сказала Кайли. – Он не уточнил кто, но намекнул вот так: у одного есть Оскар, у другого Грэмми, а у третьего – секс-видео. Еще он обещал фанатам, что не будет больше вписывать в сюжет роль для самого себя или устраивать очередное воссоединение каста «Кто в доме родитель». Седьмая серия была для него таким же кошмаром, как и для нас – хотя он, конечно, выразился иначе. Что ж, на сегодня это все, чудо-шлюшки. Подключайтесь завтра на рекап «Постпроизводственной панели «Чудо-ребят». И если вы до сих пор не подписались на мой канал – убейтесь об стену. Всем мир!

Видео Кайли закончилось все той же кошмарной песней, но, к счастью, Тофер успел быстро ее выключить. Все его собеседники притихли и замерли, переваривая слова Кайли. А переварив, тут же принялись радостно шуметь, заражая друг друга восторгом, как дешевые фейерверки, поджигающие один другой.

– Обалденно! – воскликнул Джоуи. – Интересно, как они выпишут профессора Везуччи из сюжета на три серии!

– Или кто будут эти приглашенные звезды! – добавила Сэм.

– Поверить не могу, что до сезона еще восемьдесят один день! – сказала Мо. – Это же чуть ли не беременность!

– Я тебя умоляю, – возразила Худа. – Это мелочь, если сравнить с тем, сколько ждать придется мне. Я спасибо если девятый сезон к тому времени досмотрю.

– Но рептилоиды?! – простонал Дави. – Они надо мной раскалываются, что ли? Ненавижу рептилоидов!

Тофер был с ними во всем согласен, вот только его друзья упустили самую лучшую новость «ЧудоКона».

– Я просто рад, что сериал продолжится, – сказал Тофер. – Это очень кстати.

За углом поджидал выпускной, и очень скоро Тоферу, Джоуи, Сэм и Мо предстояло расстаться и разъехаться по разным колледжам. Тофер оставался в Даунерс-Гроув и поступал в техникум, Джоуи – в Баптистский университет Оклахомы на факультет сценического искусства, Сэм уезжала поступать в Род-Айлендскую школу дизайна, а Мо – в Стэнфорд, учить экономику.

Несмотря на разные города, они все равно были твердо намерены сохранить традицию просмотра «Чудо-ребят» по средам – просто через интернет. И теперь, зная, что сериал еще будет продолжаться, прощаться было легче. А поскольку времени до разлуки оставалось мало, Тофер, Джоуи, Сэм и Мо собирались провести его с толком.

– Ну как вы, ребят, радуетесь поездке? – спросила Худа. – Уже завтра отбываете?

– Что за поездка? Вы ничего не говорили! – возмутился Дави.

– Хвастаться не хотели. Но будет очень круто, – сказал Джоуи. – Родители с деньгами помогли, в подарок на окончание школы.

– Говори за себя, – поправила Сэм. – Мне пришлось летом работать, чтобы оплатить свою часть.

– Это Тофер все спланировал! – добавила Мо. – Его мама даже одолжила нам свой микроавтобус.

– И куда вы едете? Надолго? Подробностей жажду! – потребовал Дави.

Тофер, рассказывая интернет-друзьям о грядущем маршруте, потирал руки. Как преступный гений, планирующий захват мира.

– На две недели, – начал он. – От Иллинойса до Калифорнии. Первые пять дней будем смотреть придорожные достопримечательности, исторические памятники, национальные парки. Увидим самый большой в мире резиновый клубок, Ворота Запада, музей Льюиса и Кларка, Национальный лес имени Марка Твена, тюрьму Банди и Клэр, Наблюдательную башню НЛО, Диномир, Окаменелый лес, Аризонский кратер, Гранд-Каньон и пирс Санта-Моники. В Санта-Монике пробудем четыре дня, посмотрим Лос-Анджелес, потусуем в Голливуде и отправимся в эксклюзивный тур по локациям «Чудо-ребят» на студии Саншайн!

– Да вы задеваетесь! – воскликнул Дави.

– Зависть! – добавила Худа.

– Вот бы и вы с нами поехали, – сказала Сэм.

Мо вдруг пискнула, да так, что все подпрыгнули. Слова Тофера напомнили ей кое о чем важном, что она должна была сделать до отъезда.

– Мо, ты чего? – спросил Джоуи. – Кто-то написал гадость про твой фанфик?

– Нет, я только сейчас поняла, что даже не собрала вещи! – сказала Мо.

– Блин, а я ведь тоже, – охнул Джоуи. – Пора идти, постирать кой-чего. Во сколько встречаемся утром?

– В десять утра ровно, – сказал Тофер. – И не тормозить, а то все расписание сорвется.

– Так точно, капитан. – Джоуи отсалютовал ему. – До утра, ребят!

– Пока, Худа, пока, Дави! – Мо послала им воздушный поцелуй.

Мо и Джоуи исчезли с экранов. Временные пояса Дави и Худы уже потихоньку брали свое, и те начали зевать, как новорожденные щеночки.

– Мне тоже пора, – сказал Дави. – Здесь гадски поздно, и кафе вот-вот закроется.

– А я перед завтраком еще посплю, – сказала Худа. – Удачной вам поездки! Постите побольше фоток – мой контакт в Турции будет мне их присылать!

Зарубежные чудики отключились, и в чате остались только Тофер и Сэм. Обычно так всегда и бывало, и иногда они продолжали болтать почти до рассвета. Против Джоуи и Мо Тофер ничего не имел, но этих часов наедине с Сэм всегда ждал с нетерпением.

– Ну и ночка, – сказала она. – Я так разнервничалась, что вряд ли смогу поспать как следует.

– Ничего, я завтра первый поведу, – сказал Тофер. – Поспишь в машине, если что.

Тофер никогда бы в этом не сознался, но в Сэм он влюбился еще в восьмом классе. Пять лет он упрямо это отрицал и беспрестанно боролся со своими чувствами, как с симптомами простуды – но ничто не способно было излечить его от Сэм. Было в ней что-то такое, чего Тофер больше ни в одной девчонке не видел – нечто очень близкое, отчего разговаривать с ней было легко, а рядом находиться – весело. Он был уверен, что таких, как Сэм, на свете больше нет.

Тофер не раз подозревал, что Сэм отвечает ему взаимностью, но из нее сложно было что-нибудь вытрясти. Они были очень близки, но Сэм не любила раскрывать свои чувства. Возможно, именно это Тоферу и нравилось в ней больше всего – Сэм была загадкой, которую нужно было разгадать.

– Скорей бы поездка, – сказала она. – Но все же и грустно немного, правда? Через пару месяцев мы будем очень далеко друг от друга. Каждый раз я расстраиваюсь, когда об этом думаю.

– Я понимаю, – согласился Тофер. – Но представь себе все это вот как – наша банда не распадается, у нас просто творческий отпуск перед неминуемым возвращением.

Сэм мягко ему улыбнулась, и Тофер растаял.

– Да, неплохо, – сказала она. – А поездка – не прощальный тур, а просто подготовка к новым приключениям. И спасибо еще раз, что все продумал. Это очень много значит для нас всех.

– Да ерунда, – ответил Тофер. – Это будет памятное лето.

– Вот уж точно, – сказала Сэм. – Ладно, пойду и я попробую поспать. Спокойной ночи, увидимся утром!

– Спокойной ночи, Сэм.

Она отключилась, и на экране Тофера осталось лишь его собственное отражение. Только теперь он ощутил, как его начинает затягивать пучина одиночества. В Даунерс-Гроув оставался он один, и грядущее прощание было для него тяжелее всего. Остальные двигались вперед так, как он не мог – Тофер будто был птенцом, который так и остался в гнезде.

Изначально оставаться в Даунерс-Гроув Тофер не собирался. Он подал документы, поступил в Массачусетский технологический институт и очень ждал, когда же сможет отправиться туда осенью. Кроме того, Массачусетс был недалеко от Род-Айленда, где собиралась учиться Сэм, и это было очень кстати. Но у жизни, к сожалению, были другие планы.

В дверь Тофера робко постучали.

– Открыто, – сказал он.

Мама Тофера, Шелли Коллинз, вошла в комнату. Она уже надела форму, готовясь к ночной смене в отеле.

– Привет, – сказала она. – Надеюсь, я не помешала вашему «ЧудоФесту».

– Мам, в сотый раз повторяю, он называется «ЧудоКон», – вздохнул Тофер. – И нет, мы только что закончили.

– Точно, «ЧудоКон», прости, – сказала Шелли. – В общем, я на работу. Билли уже спит наверху, так что укладывать его не надо.

У двенадцатилетнего брата Тофера был церебральный паралич, и большую часть своей жизни он был прикован к инвалидному креслу. И хотя Билли с трудом мог говорить и не мог самостоятельно есть, мыться, одеваться и ходить в туалет, инвалидом и калекой Тофер бы ни за что его не назвал. Билли был самым счастливым и любящим ребенком из всех, кого Тофер видел в жизни. Он при каждом случае смеялся и улыбался, даже когда причин для улыбок и смеха не было вовсе. Словно Билли знал некую тайну, не известную больше никому на свете.

– Ладно, зайду к нему перед сном, – сказал Тофер.

– Спасибо, милый, – ответила Шелли, но задержалась на пороге.

– Ты еще что-то хотела сказать? – спросил он.

Явно хотела – по взгляду мамы Тофер понял, что ей нужно поделиться с ним чем-то важным. Шелли села на кровать.

– Мне очень стыдно, что я так и не поговорила с тобой, – сказала Шелли. – Ты столько делаешь для брата… для всей нашей семьи… Никто и никогда не должен был требовать от тебя такого.

– Мам, перестань, – возразил Тофер. – Если бы я уехал в колледж, тебе одной пришлось бы очень трудно с Билли. Папе в Сиэтле еще два года преподавать – я запросто успею получить расширенное образование здесь и уехать в университет посолиднее, когда папа вернется. А в перспективе даже и намного дешевле получится.

– Логично еще не значит правильно, – Шелли посмотрела на его медаль за отличие. – Ты в школе так трудился, чтобы поступить в хороший колледж. Я не хотела, чтобы брат как-то тебя задерживал и из-за этого ты потом злился на него.

Тоферу приходилось заботиться о Билли, но он никогда не злился на брата. Да, жить с человеком с особыми потребностями было тяжело и утомительно, и другим людям было просто не понять, каково это. Но злился Тофер только на людей, которые притворялись, что понимают, – или, хуже того, даже не пытались.

В каком-то смысле Тофер даже был благодарен брату. Жизнь с человеком, которому действительно приходилось очень трудно и который в самом деле был ограничен в действиях, научила Тофера по-особому воспринимать жизнь собственную. Да, Тофер был трудягой и перфекционистом – потому что считал, что нет на свете ничего, что могло бы помешать ему в этом. Все его обыденные проблемы казались мелочью в сравнении с тем, каково жилось его брату. И, зная, что однажды забота о брате ляжет на его плечи полностью, когда родителей не станет, Тофер никогда не позволял себе неудач.

Билли не просто не мешал успеху Тофера – именно он был ключом к этому успеху.

– Мам, я бы в жизни не стал винить Билли за это, – сказал Тофер. – Так решил я сам. И это даже не задержка, а просто другой маршрут. Массачусетский институт никуда не денется.

Шелли улыбнулась, но в глазах ее до сих пор читалось чувство вины.

– Не знаю, чем я заслужила такого сына, как ты, – сказала она. – Ладно, к слову о маршрутах – ты все собрал на завтра?

– Кажется, да, – ответил Тофер. – И спасибо еще раз, что позволила взять твою машину и отпросилась с работы, пока меня нет.

– Это меньшее, что я могу, – сказала Шелли и проверила часы. – Мне уже пора, а то опоздаю – пьянчуги с наркоманами сами себя не зарегистрируют. По пути домой заеду на заправку, чтобы завтра у тебя был полный бак.

Она поцеловала сына в лоб и уехала.

Тофер бы солгал самому себе, если бы сказал, что рад остаться дома и отказаться от колледжа. Впрочем, он понимал, что верное решение – не всегда самое простое. Этому научил его доктор Конфузер в одной из первых серий «Чудо-ребят».

Тоферу было немного стыдно за это, но даже в восемнадцать лет он все еще считал вымышленного доктора авторитетом, как и в детстве. Персонаж Кэша Картера всегда дарил ему силы и вдохновение. В трудную минуту Тофер спрашивал себя, что бы на его месте сделал доктор Конфузер, и всегда находил ответ.

И пусть персонажа не существовало на самом деле, Тоферу частенько хотелось выразить благодарность, и тогда он заходил на сайт CashCarter.com и писал актеру благодарственное письмо. Или так, или с его плакатом в спальне разговаривать.

Дорогой мистер Картер,

Это снова Тофер Коллинз из города Даунерс-Гроув, Иллинойс. Знаю, я тысячу раз писал вам об этом, но все же снова хочу поблагодарить вас за работу над сериалом. Я понимаю, что вы актер и потому не влияете на поступки своего персонажа. Но все же вы много лет замечательно исполняли его роль, и это очень повлияло на меня и моих друзей. Доктор Конфузер – наш герой, и за это мы благодарны вам.

«Чудо-ребята» объединили нас и они же помогут нам не разойтись. Недавно мы закончили школу и скоро разъезжаемся по разным колледжам. Не знаю, как бы мы сохранили нашу связь, если бы не встречи по средам, когда мы смотрим «Чудо-ребят». Уверен, быть знаменитым и работать над одним сериалом так долго нелегко, но прошу, знайте, что у вас есть поклонники, которые невероятно благодарны вам за все, что вы делаете.

Не хочу больше вас отвлекать, но просто на случай, если я буду слишком занят с учебой и не смогу вам больше писать – видеть вас на экране очень приятно, а взрослеть вместе с вами – большая честь.

Искренне ваш,

Тофер Коллинз

Даунерс-Гроув, Иллинойс

P.S. Мы завтра уезжаем в тур по стране. Если вы свободны, присоединяйтесь к нам! LOL.

Тофер решил, что на одно письмо нюней хватит, и отправил его. Он был уверен, что это письмо, как и множество тех, что он уже успел отправить Кэшу Картеру за последние годы, просто затеряется среди тысяч других. И все же приятно было благодарить его.

Тофер спустился проверить брата и обнаружил, что Билли заснул в своей любимой пижаме с капитаном Америкой. Он спал так сладко, что при одном его виде у Тофера начали слипаться глаза. Впереди ждал важный день. Тофер взял с кухни стакан воды и направился обратно к себе, собираясь ко сну.

Когда Тофер вернулся в спальню, первым, что он заметил, было уведомление на экране. Такого прежде не бывало – это было оповещение с сайта CashCarter.com о том, что его письмо доставлено… И актер ответил!

Сердце Тофера забилось как сумасшедшее и чуть не провалилось в желудок. Неужели это реальность? Он снова и снова перечитывал оповещение, но оно не исчезало. С ума сойти, и правда реальность! Тофер молнией кинулся к компьютеру, споткнулся о стул и на коленях дополз до стола. Кликнул на ссылку уведомления и прочел ответ актера. Два слова изменили жизнь Тофера Коллинза навсегда:

Во сколько?

Глава 3. Что сказал медиум

Сэм Гибсон всей душой ненавидела чеснок. С понедельника по субботу в четыре часа в ресторане «Чесноголик», что находился этажом ниже, включали духовки, и едкий аромат просачивался в спальню Сэм через половицы. Он въедался в одежду, и скрыть его было невозможно никакими духами, а потому Сэм всюду носила его с собой, как вонючее клеймо.

Единственным оружием Сэм против чеснока была коллекция свечей, расставленных на подоконнике как на алтаре католической церкви. Их было много, со всевозможными ароматами. Сэм зажигала их сразу все, пусть порой от такой ядреной смеси у нее и начинала болеть голова. Но лучше уж так, чем нюхать амбре специального блюда с курицей, пастой и шестью десятками чесночных долек (которое заказывали каждый вечер, хотя Сэм и понаставила ему негативных оценок на Yelp).

Помимо прочего запах отпугивал любопытную мать Сэм и мешал ей копаться в вещах дочери – приятный бонус.

В глубине души Сэм была благодарна и назойливой маме, и чесночному ресторану. Чувствуя, как ее выкуривают из собственной комнаты и выслеживают, как трехлапую мышь-полевку, она все больше мечтала поскорее убраться из Даунерс-Гроув к чертям собачьим. Сэм было жаль расставаться с друзьями, но до грядущего отъезда в Провиденс и поступления в Род-Айлендскую школу дизайна она считала дни.

Сэм была весьма одаренным творцом по двум причинам: она была талантлива и бедна. Очень рано Сэм поняла, что, если она хочет иметь красивые вещи, нужно включить воображение и сделать их самой. И на этом умении Сэм собиралась построить себе карьеру.

Больше всего приемную комиссию Род-Айлендской школы поразило портфолио Сэм, в котором она собрала фотографии самодельной мебели и рассказы о том, как она ее сделала.

«Свой уникальный дизайнерский стиль я бы назвала «мусорологическим декором», – написала Сэм.

«Основание и изголовье кровати я соорудила из деревянных ящиков, которые нашла на обочине. Над кроватью висят откидные книжные полки – я обнаружила в переулке корзины для покупок, покрасила их в красный и прибила к стене. Кресла раньше были половинами огромной шины, которую я прикатила со свалки. Затем выложила все изнутри подушками, а из колпака сделала кофейный столик. В спальне шкафа у меня не было, поэтому я переделала в гардероб старый холодильник, взятый из ресторана этажом ниже. Снаружи я покрасила его в бирюзовый, а внутри закрепила ручки от старой метлы и швабры, чтобы было куда вешать одежду.

Свет у меня в комнате был кошмарный, поэтому я взяла велосипедное колесо, обмотала гирляндой, лампочки заменила на пустые бутылки из-под ликера, чтобы усилить свет, покрасила все это в золотой, и получилась люстра, которой любая рок-звезда позавидует. Из старых чемоданов 50-х годов с чердака моего покойного дедушки я сделала стойку для проигрывателя и коллекции винила. Стену увесила обложками пластинок, и теперь «The Rolling Stones», «The Smiths», «The Knack», «Gang of Four» и «The Killers» берегут мою комнату, как рок-ангелы-хранители.

Мама недальновидно подарила мне свое трюмо. Она надеялась, что я не стану его переделывать, но я покрасила его в черный, побила цепью (это просто забавы ради), заклеила множеством автомобильных наклеек и теперь использую как компьютерный стол. Зеркала я не слишком люблю, поэтому стеклянный овал заслонила фотографиями друзей и журнальных вырезок о моем любимом сериале – «Чудо-ребята».

Достаточно было всего раз увидеть портфолио Сэм, чтобы стало ясно – талант у нее есть. (И еще было ясно, что ей очень нужны деньги, поэтому свое портфолио она прикладывала к каждой заявке на стипендию). Впрочем, переработка предметов удобных форм и размеров была для Сэм не просто хобби. Возвращая к жизни вещи, от которых отказались другие, даря им новую цель, новую личность, Сэм и сама чувствовала себя лучше. Она только жалела, что преобразить саму себя ей было куда сложнее, чем всякий хлам – и простой краски для этого было мало.

– Ладно, пойду и я попробую поспать, – сказала она Тоферу. – Спокойной ночи, увидимся утром!

– Спокойной ночи, Сэм, – ответил он.

Стоило Сэм выключить компьютер, как в спальню без стука вошла ее мать, Кэнди Рей Гибсон. В одной руке она держала большой пакет, а в другой – коктейль с водкой и лаймом. Если когда-нибудь кто-то решит возвести в честь Кэнди памятник, без этих двух атрибутов он будет неправдоподобным.

– Боже правый, Саманта! – Кэнди поморщилась от запаха свечей. – Неужели обязательно зажигать все сразу? У тебя здесь как будто спиритический сеанс – непонятно только, пытаешься ты призвать мертвых или распугать живых.

– Мам, ты в мою частную жизнь вторгаешься, стучать надо, – сказала Сэм.

– Я тебя умоляю. – Кэнди закатила глаза. – Было бы во что вторгаться. Если однажды я застукаю тебя за косячком или порнушкой, прямо на месте умру от шока.

– Буду иметь в виду, – буркнула Сэм себе под нос.

Родство между Сэм и Кэнди Рей Гибсон отлично доказывало, что у бога извращенное чувство юмора. Сэм считала, что ее мать женственна настолько, что даже перебор. Кэнди всегда ходила с пышной прической, длинными ногтями, слишком ярким макияжем, а штанов не носила с 80-х. Она была мила, но не слишком умна, а людям часто напоминала большого кокер-спаниеля.

Кэнди работала парикмахером в местном салоне и всем клиентам во всех подробностях рассказывала, как ее всего в восемнадцать лет короновали мисс «Красоткой из Джорджии», – хотя никто особо не интересовался. По случайности как раз в то время она была беременна Сэм и поэтому плакать по необходимости у нее выходило гораздо лучше, чем у остальных конкурсанток. А уж потоп в ответ на вопрос про «мир во всем мире» так и вовсе гарантировал ее победу. Временами, когда Кэнди выпивала слишком много коктейлей, Сэм видела, как она вальсирует по квартире, нацепив свою старую корону и ленту.

– Что ты хотела? – спросила Сэм так, будто от присутствия матери ей было больно физически.

– Да я просто была в магазине и прикупила тебе одежки, думаю, в поездке как раз пригодится.

Кэнди вытряхнула пакет прямо на кровать дочери. К ужасу Сэм, внутри оказалась груда кофточек на бретельках, мини-юбок, кружевных лифчиков и неоновых трусиков. Для барбекю у Барби и Кена еще подойдет, но для поездки с друзьями – явно нет.

– Ты же прекрасно знаешь, что я лучше умру, чем нацеплю такое, – сказала Сэм.

– Неужели так сложно надеть в кои-то веки что-нибудь поярче? – спросила Кэнди. – Вся твоя одежда – как с гранж-концерта девяностых. У тебя фигура как у меня в твоем возрасте, неплохо бы и красоваться ей иногда.

– Я просто так одеваюсь, – сказала Сэм. – Мне так нравится, мне так удобно, и так будет всегда.

– Может, передумаешь еще. – Кэнди пожала плечами.

Преисполненная надежд парикмахерша многозначительно отвела взгляд, будто знала что-то, неведомое Сэм.

– Мам, у тебя опять глаза бегают, – сказала Сэм. – Если хочешь что-то сказать, говори уже.

– Хочешь правду? Ладно, пожалуйста, – выпалила Кэнди. – Я сегодня после работы зашла к медиуму на Четвертой улице. Она мне столько всего интересного рассказала! Судя по всему, я в прошлой жизни была королевской крови, скоро мне предстоит выгодное вложение, дедушка передавал привет, бла-бла-бла… Но самое интересное она мне рассказала о тебе.

– Медиум тебе сказала, что мне нужна новая одежда?

– Нет. Она сказала, что в твоей жизни есть мальчик, о котором ты мне ничего не говоришь!

Сэм так вытаращила глаза, что они чуть у нее из головы не выкатились.

– Чего-чего?

– Я ей сказала, что этого быть не может, потому что я бы уж точно знала, будь у тебя парень, – продолжала Кэнди. – Но мадам Буффон стояла на своем. Она не смогла назвать мне ни имя, ни возраст, но описала его очень подробно. Он жутко на тебя похож, прямо родственная душа! Слушает ту же музыку, тоже любит всякое из мусора мастерить, даже смотрит тот же дурацкий сериал, который ты так обожаешь. Знаю, ты не любишь со мной такое обсуждать, но если у тебя есть парень или тебе просто кто-нибудь нравится, рядом с ним неплохо бы покрасивее выглядеть.

Сэм махала руками как могла, пытаясь угомонить маму, но рот Кэнди был как поезд без проводника и машиниста.

– Серьезно, мам? – спросила она. – Я тебе триста раз говорила, что нет в моей жизни никаких парней. Какой-то мадам Буффон ты веришь, а мне – нет?

– Она провидица с мировым именем, между прочим, – сказала Кэнди. – Ну почему тебе так трудно говорить со мной о мальчиках? В твоем возрасте встречаться с парнями совершенно нормально. Я пытаюсь тебя поддержать, а ты каждый раз психуешь, стоит только мне заговорить об этом. Ты лесбиянка, что ли?

– Да не лесбиянка я!

– Тогда чего ты так стыдишься, Саманта? – спросила Кэнди.

Сэм примолкла. Она прекрасно знала, почему эта тема для нее так болезненна, но пока не была готова поговорить об этом с матерью. Кэнди просто не способна понять такое.

– Ничего я не стыжусь, – сказала Сэм. – Просто сейчас мне не до парней. Прояви немного уважения, пожалуйста.

Кэнди обреченно вскинула руки, признавая поражение, и сложила одежду обратно в пакет.

– Да не в неуважении дело, скорее уж в нетерпении, – сказала она. – Отнесу завтра обратно в магазин. И лучше пойду отсюда поскорее, пока у меня не началась мигрень от всех этих свечей.

Кэнди вышла из комнаты Сэм в расстроенных чувствах. Медиум так точно описала все остальное, как же она могла ошибиться в этом?

Однако, если бы Кэнди знала свою дочь так же хорошо, как Сэм знала свою мать, она бы поняла, что та не говорит всей правды. Медиум вовсе не ошиблась – в жизни Сэм действительно был парень, которого та скрывала, но это был не бойфренд, как бы Кэнди ни надеялась на это. Парнем в жизни ее дочери и была ее дочь.

Не так уж во многом в этой жизни Сэм Гибсон была уверена на все сто, но она знала всем сердцем, телом и душой, что он – трансгендер.

В детстве Сэм не задумывался о том, почему ненавидит носить платья, неохотно позволяет матери надевать ему банты или с куда большим удовольствием играет с соседскими мальчишками, чем с девчонками. Слова «ты же девочка» и «юная леди» его раздражали, но скорее потому, что за ними всегда следовали указания, как правильно сидеть или как себя вести. Сэм долго не понимал, что все это были намеки от его истинной личности.

От других девочек Сэм отличался всегда, но только классе в третьем его самоощущение «не так, как у других» переросло в «не так, как надо». Впервые в жизни он и его одноклассники перестали быть просто учениками – они разделились на юных мужчин и женщин. И это разделение влекло за собой целый набор новых правил, ожиданий и ограничений, которых Сэм раньше не знал. Ему было от них некомфортно, но он не понимал почему. Сэм знал, что он девочка – это было очевидно – так почему же он не чувствовал себя девочкой? Почему в душе ему казалось, что он мальчик? Почему так хотелось, чтобы и относились к нему как к мальчику?

Это было странно, обидно и несправедливо одновременно, и со временем становилось только хуже.

Все детство Сэма преследовали вопросы, ответов на которые он не знал. Что он такое? Ошибка природы? В нем что-то сломалось? Бог что-то перепутал, когда его создавал? Или за что-то наказал? Вместе с другом Джоуи Сэм ходил в воскресную школу, чтобы научиться молиться и попросить бога его исправить. Каждую ночь Сэм молился о том, чтобы наутро проснуться в правильном теле, но всё тщетно.

В шестом классе начало переходного возраста ощущалось не как естественное развитие, а скорее как насильственный захват. Тело Сэма не столько росло, сколько предавало его. С каждым днем он все больше походил на то, чем не должен был быть. И сколько образовательных фильмов на эту тему ни посмотри, мысль о том, чтобы стать в конце концов женщиной, казалась Сэму чужеродной и невозможной – как если бы гусеница вместо бабочки превратилась в паука.

Сэм надеялся, что, если не обращать на перемены внимания, его тело, возможно, их отвергнет или обратит вспять. Он не стал носить лифчик, а вместо этого обмотал себе грудь эластичным бинтом так, что она казалась плоской. Чем больше она росла, тем туже он ее затягивал – порой от бинта на коже оставались кровоподтеки. В итоге он купил себе спортивный лифчик с тем же свойством, но Сэму это почему-то показалось поражением – он проигрывал в войне с собственным телом.

Сэму и самому было очень трудно понять себя – он не ждал, что еще хоть кто-нибудь сможет. Сэм боялся, что, если его друзья и мама узнают правду, они станут относиться к нему как к монстру Франкенштейна. Поэтому он закрылся ото всех, не позволяя людям узнать его слишком близко и не позволяя самому себе проболтаться. Сэм полагал, что только так он сможет защититься, но, к сожалению, это затянуло его в пучину одиночества. Даже в кругу друзей Сэму казалось, что он совсем один.

Только в средней школе Сэм узнал слово «трансгендер». Впрочем, когда-то до того он уже читал это слово пару раз, но только услышав его, почему-то в полной мере осознал его смысл. Как-то поздним вечером он смотрел телевизор, переключал каналы и наткнулся на показ старого ток-шоу. Заголовок гласил: «Трансгендер в Америке», а ведущий задавал вопросы трем трансам – двум женщинам и мужчине. Сэм смотрел передачу затаив дыхание. Гости-трансгендеры говорили о том, как нелегко взрослеть в теле противоположного пола, как тяжело жить в мире, где их не понимают, и какое удивительное чувство свободы им подарил трансгендерный переход.

И словно туман рассеялся у Сэма перед глазами – он наконец-то понял, кто он такой. Сэм просто не мог оказаться ошибкой природы или бога, и уж точно не был чудовищем – ведь во всем мире были миллионы людей, подобных ему. Сэму даже стало неловко, что он не додумался раньше, но слово «трансгендер» нечасто звучало на улицах Даунерс-Гроув.

К старшей школе Сэм перестал терзаться вопросами о том, кто он. Теперь его заботило другое: «Что мне делать?», «Сколько стадий есть в переходе?», «Сколько из них я хочу пройти?», «Стоит ли рассказать друзьям и семье?», «Примут ли они меня таким?» и «Смогу ли я жить дальше, если нет?»

Информация и разговоры с людьми в Интернете помогли Сэму, но многие советовали ему найти психолога, с которым можно будет обсудить всё лично. Он устроился на летнюю подработку не только затем, чтобы оплатить свою долю поездки (и взять с собой в колледж хоть немного денег), но и чтобы пойти к психотерапевту. Он записался на прием к доктору Юджину Шерману, до офиса которого от «Yolo» можно было дойти пешком.

Психолог оказался старше, чем ожидал Сэм. Волос в ушах у него было больше, чем на голове, он избегал смотреть своей секретарше в глаза, а в приемной на стене висела фотография с ним в компании Джорджа Буша. Да, тревожных звоночков было немало, но Сэм был так рад возможности хоть с кем-то поговорить, что не обращал на них внимания.

– Значит, вы считаете себя мужчиной, запертым в женском теле? – спросил доктор Шерман.

– Боже, терпеть не могу, когда люди так говорят, – сказал Сэм. – Будто диалог из ситкома 80-х. Я бы сказал, что я – трансгендер из женщины в мужчину. Ближе к истине и не похоже на анекдот.

– А с друзьями вам еще не доводилось это обсуждать? – спросил доктор Шерман.

– Нет, – ответил Сэм. – Мой друг Джоуи из очень религиозной семьи, не знаю, как он отреагирует. Мо любит порой устраивать сцены, так что ей я точно расскажу не первой. А Тофер… для него это может оказаться больнее всего.

– Вы думаете, он не примет вас?

– Тут не в принятии дело, – сказал Сэм. – Не поймите превратно, Тофер – он почти святой. Он мог отправиться в любой колледж, но остался дома помогать маме ухаживать за братом-инвалидом. Рассказать Тоферу правду может быть трудно только потому, что… ну, потому что он влюблен в меня.

– Это чувство взаимно?

– В смысле влюблен ли в Тофера я? – переспросил Сэм. – Не уверен. Я об этом никогда не думал. Привлекают меня определенно мужчины, если вы об этом. Но я слишком озабочен тем, чтобы быть собой, поэтому для меня сейчас не так важно быть с кем-то. Понимаете, да?

Психолог отметил это у себя.

– А что думают ваши родители?

– Мама точно не выдержит. – Сэм ощутил, как по спине бегут мурашки от одной мысли о том, чтобы рассказать ей правду. – Она над каждой серией «Анатомии страсти» рыдает, не представляю, что с ней будет. Потащит меня к какой-нибудь знахарке, наверное, и начнет подсыпать в еду таблетки с эстрогеном.

– А ваш отец?

– О, я своего отца никогда не видел, – сказал Сэм. – Он исчез задолго до того, как мама узнала, что беременна мной.

– А был ли у вас отчим, надежный человек в роли отца?

– Людей было полно, а вот надежных – ни одного. – Сэм рассмеялся. – Мама скакала от парня к парню, от работы к работе, от города к городу, протаскала меня вдоль всей реки Миссисипи, и в конце концов мы обосновались в Даунерс-Гроув. До восьми лет она заставляла меня звать ее «старшей сестричкой». Если этого мало, чтобы понять, какая у меня семья, то я уж и не знаю. Потому я и здесь.

Доктор Шерман счел это крайне занимательным и снова что-то записал.

– Что ж, мисс Гибсон, у меня чудесные новости, – сказал он. – Вы не трансгендер.

Это было последнее, что ожидал услышать Сэм после целого часа обсуждения его самой сокровенной тайны.

– Что, простите? – переспросил он.

– Вы росли без отца и с не самой ответственной матерью. Наверняка с детства вам не раз приходилось выступать в роли собственного родителя, – с уверенностью сказал доктор Шерман. – У вас не было иного выбора, кроме как заботиться не только о самой себе, но и о матери тоже. Без отца именно вам пришлось стать, скажем так, «мужчиной в доме». Таким образом, нет ничего удивительного в том, что вы хотите стать мужчиной.

Сэм ощутил себя так, будто приехал в автомастерскую ремонтировать машину, а механик принял ее за лошадь.

– Извините, но, по-моему, вы ошибаетесь, – сказал он. – Я трансгендер, потому что мой внутренний пол не совпадает с биологическим. И отсутствие отца здесь совершенно ни при чем.

– Да, я понимаю, вы считаете себя трансгендером, но по моему профессиональному мнению, это расстройство личности…

– Нет у меня никакого расстройства, – сказал Сэм. – Я с самого детства скрывал это и мучился. Вряд ли вы понимаете, как трудно было решиться сюда прийти и хоть кому-то рассказать. Я пришел за советом о том, как быть дальше и что сказать близким, а не слушать, как со мной разговаривают как с сумасшедшим.

Доктор Шерман снял очки и отложил блокнот. Сэм осознал, что психологу никогда его не понять и что не стоило вообще к нему приходить, когда услышал два слова:

– Юная леди, – сказал Шерман. – Я уже более четырех десятилетий изучаю человеческий разум. И прекрасно понимаю, как может быть желанно присоединиться к трансгендерному сообществу, но поверьте, оно есть не более чем очередная мода для бунтарей. Кроме того, трансгендерность все еще считается психическим расстройством во Всемирной организации здравоохранения. Я бы очень хотел вам помочь, но не стану рекомендовать калечить свое тело, поскольку ваши трудности можно разрешить посредством простой психотерапии.

У Сэма не осталось слов – одни эмоции. Будто он всю жизнь провел в смирительной рубашке, и первый человек, которого Сэм попросил ослабить ремни, только затянул их еще туже.

– Давайте так, – предложил Шерман. – Ступайте домой и изучите уровень безработицы, бедности, притеснения и насилия над трансгендерами в Америке. Если после этого вы не передумаете избрать себе подобный образ жизни – я с радостью направлю вас к другому психологу. Но до тех пор, боюсь, я больше ничем не могу вам помочь.

Сэм надеялся выйти из кабинета доктора Шермана свободным, уверенным в себе, готовым к жизни, которая ему суждена. Вместо этого домой Сэм шел разбитым, испуганным, одиноким, и хуже ему еще никогда не бывало. Если даже врач не захотел его поддержать, что же будет с семьей и друзьями? Сумеет ли он пройти переход без них? Хватит ли ему сил пережить всё это самому?

Дать ему ответ на эти вопросы могло одно лишь время.

Каждый вечер после того злосчастного визита к доктору Шерману Сэм пересматривал свою любимую серию «Чудо-ребят», чтобы немного утешиться перед сном. Тринадцатую серию третьего сезона, «Пленники пояса астероидов», в которой доктор Конфузер пробился через сотни астероидов и освободил инопланетный вид, запертый внутри. Это были Небесные ангелы, прекрасные создания с бледными прозрачными телами и широкими голографическими крыльями. Оказавшись на свободе, ангелы радостно взмыли в космос, стремясь воссоединиться со своими семьями на другом конце Вселенной.

Именно эта серия больше всех нашла отклик в душе Сэма. Временами он ощущал себя Небесным ангелом, запертым в астероиде, вот только не было надежды, что доктор Конфузер появится и спасет его. Если Сэм желал свободы, он сам должен был освободиться – нужно лишь было найти силы, чтобы решиться на это. И пусть ему придется пережить переход в одиночестве – в итоге он наконец ощутит себя как дома в собственном теле и станет человеком, которым и должен быть. И оно того стоило.

Сэм не подозревал, что помощь уже в пути. И пусть это был не сам доктор Конфузер, но все же человек к нему настолько близкий, насколько Сэм не мог и представить.

Глава 4. Расстройство буйного воображения

Мо Исикава положила папку с «Чудо-ребятами» на розовое покрывало и взглянула в большое зеркало, висевшее в углу. В отличие от своей подруги Сэм Мо зеркала очень любила – пожалуй, даже слишком. В комнате у нее их было три, и Мо никогда не упускала возможности оглядеть себя, попозировать как Эми Эванс или, проходя мимо, сказать своему отражению «Привет, подруга».

Но в эту минуту Мо смотрела себе в глаза с очень серьезной и совсем не забавной целью. Она глубоко вздохнула и принялась декламировать речь, над которой работала три месяца. Мо уже столько раз повторяла ее, что намертво выучила наизусть, как Клятву верности.

– Пап, нам нужно поговорить, – сказала Мо. – Прости, что вот так застала тебя врасплох, но мы должны обсудить мое образование. Знаю, ты всегда мечтал, что я пойду в Стэнфорд, но после долгих раздумий я решила, что это не для меня. Я тебе не рассказывала, но после подачи документов в Стэнфорд я отправила заявку на программу писательского мастерства в Колумбийском университете. Меня приняли и туда тоже, и именно туда я собираюсь пойти осенью.

Она открыла папку с «Чудо-ребятами», вытащила письмо о приеме в Колумбийский и вместе с буклетами по программе выложила его на кровати, как бы показывая отцу.

– Я понимаю, почему ты считаешь, что писательство – профессия ненадежная, поэтому, чтобы ты не волновался, я планирую изучать и экономику. Прости, что не сказала раньше, но я знала, что ты расстроишься. Вступительный взнос я отправила и в Стэнфорд, и в Колумбию, чтобы было время набраться храбрости и все тебе рассказать, но дисциплины нужно выбирать уже сейчас, пока все места не заняты. Вот список дисциплин, которые я планирую изучать в первом семестре.

Поверх буклетов Мо положила список.

– Я не хочу жить, жалея об упущенных возможностях, и буду несчастна, если придется поступать в Стэнфорд и заниматься экономикой. Я писатель, пап, – это у меня в крови, и именно этому я хочу посвятить свою жизнь. Ты сам меня учил, что взрослые порой принимают непростые решения, и я надеюсь, что в этом ты увидишь зрелость мышления, а не отсутствие уважения к тебе. А теперь просмотри, пожалуйста, все материалы, что я принесла, и давай поговорим обо всем утром. Спасибо. Ну как тебе, Персик?

Мо тревожно оглянулась на своего серого кота, Персикона Картера, известного также просто как Персик. Он лежал на груде плюшевых животных в другом конце комнаты. Это были почти десять килограммов чистого презрения, и украшенный драгоценными камнями ошейник отлично подходил нраву кота. Персик смотрел на Мо так же, как всегда смотрел на людей – будто мысленно призывая их всех отправиться в пешее эротическое путешествие.

Мо привыкла к равнодушию Персика. Зеленые глаза кота были полны отвращения с тех самых пор, как его принесли домой из приюта – словно он с самого начала знал, что обязан своим существованием вымышленной паре из телесериала.

В принципе Мо догадывалась, что вряд ли существо, которое справляет нужду в коробку с песком, живет на одних рыбных консервах и спит по двадцать часов в день, глубоко за что-то обижено лично на нее. Но ей приходилось временами напоминать себе об этом и о многом другом – слишком часто она витала в небесах. Воображение Мо жило своей жизнью.

– Интересно, сильно ли папа разозлится, когда узнает, – размышляла Мо, расхаживая по комнате. – Формально он, конечно, не может меня заставить пойти в Стэнфорд. Но опять же формально за мой колледж платит именно он. Вдруг он просто не даст мне денег? Вдруг за Колумбийский придется платить со студенческих займов? А если после выпуска мне никто не станет платить за тексты? Как я потом из долгов вылезу? Да мне свои органы на черном рынке продавать придется!

С самого детства Мо страдала от РБВ (расстройства буйного воображения). Министерство здравоохранения США такого расстройства не признавало официально (потому что Мо сама его выдумала), но было оно таким же тяжелым и утомительным, как и любое другое.

– Хватит, Мо! – рявкнула она и влепила самой себе пощечину. – Отец не позволит тебе продавать органы ради колледжа. Ты ведь его единственная дочь – когда он постареет, тебе еще о нем заботиться. Боже, будь у меня брат или сестра постарше, не пришлось бы сейчас все это расхлебывать.

С другой стороны, в таком случае Мо вряд ли стала бы писателем. Именно жизнь без братьев и сестер пробудила в ней творческий пыл и обрекла на РБВ. Играть Мо было не с кем, и ей пришлось придумывать себе развлечения.

Например, когда Мо было два года, она сняла крышки со всех предметов в доме и спрятала в коробочке у себя под кроватью. Она сделала это лишь затем, чтобы позлить отца и посмотреть, как он все эти крышки ищет.

В три года Мо возлюбила зеркало. Одинокая малышка часами смотрела в него, разговаривала, корчила смешные рожицы самой себе. Зеркало было не просто листом стекла с ее отражением – оно открывало окно в другой мир, где жил ее двойник. Именно поэтому по сей день Мо не могла пройти мимо зеркала, не посмотрев себе в глаза или не сказав «Привет» – иначе ей казалось, что она предает старого друга.

В четыре Мо придумала имя каждой вещи в доме, чтобы всегда было с кем поговорить. И не только имя – все предметы мебели и приборы она наделила еще и собственной историей, привычками, политическими взглядами. Она не знала, что значат слова «республиканец» и «демократ», но очень подробно рассказывала родителям, что стиральная машина не желает разговаривать с сушильной, потому что в 2004 году та голосовала за Джона Керри.

Мама Мо решила, что это очень забавно и изобретательно, и поэтому поддерживала дочь в ее затее. К несчастью, миссис Исикава и ее супругу это вышло боком. Помимо имен выходило, что у каждого предмета в доме есть еще и душа, поэтому когда приходило время что-нибудь выбросить, Мо вела себя так, будто это самое настоящее убийство.

Когда родители выбросили Брюса, шатающийся табурет, Мо плакала неделю. И так и не смогла оправиться, увидев, как двое мусорщиков похищают сломанный телевизор Энтони. Мо бежала за грузовиком шесть кварталов, запомнила номер машины и позвонила 911, когда вернулась домой. Разговор между ее отцом и двумя пришедшими на вызов полицейскими вышел очень неловкий.

Маме ничего не оставалось, кроме как сказать Мо, что помятый абажур по имени Мередит сбежал с бродячим цирком. До конца года Мо получала от Мередит письма, в которых та рассказывала ей о своих приключениях в пути. К счастью, Мо так и не заметила, как почерк Мередит был похож на мамин.

Именование затронуло и двор. Каждое дерево, растение и камень обзавелись сложной предысторией, которую Мо была очень рада изобрести и рассказать маме.

– Я и не знала, что клен раньше жил в Швейцарии, пока не оказался у нас во дворе, – сказала миссис Исикава. – Почему он решил переехать в Штаты?

– Потому что влюбился в кедр, они хотели пожениться и создать семью деревьев, – отвечала Мо.

– Папа по той же причине переехал сюда из Японии, – сказала миссис Исикава. – А вон тот валун? Почему он или она с нами живет?

– Он просто выглядит как валун, мам, – объяснила Мо. – Когда-то это была падающая звезда, она миллион лет летела через галактику, пока не упала сюда!

– Это удивительно, милая, – сказала миссис Исикава. – Я очень люблю твои истории. Можешь кое-что сделать для меня? Скоро мне придется ходить на всякие встречи – ничего интересного, просто взрослые дела – и было бы очень здорово, если бы ты писала истории для меня. Я могла бы брать их с собой и радоваться.

– С удовольствием, мам!

Мо с восторгом взялась за новый проект и подошла к делу очень серьезно. Слов она знала немного, но писала подробные рассказы про жуков в саду, про птиц, что живут в деревьях, про звезды в ночном небе. Порой сюжеты выходили слишком сложными, и Мо для наглядности рисовала картинки мелками и фломастерами, чтобы мама не запуталась.

– Чудесные рассказы, малышка! – сказала миссис Исикава. – То, что надо. Слушай, мне скоро снова нужно будет идти на встречу. Давай ты и дальше будешь писать истории для меня? Они всегда поднимают мне настроение.

– Конечно!

Каждый день, когда миссис Исикава уходила на встречу, Мо отдавала ей новый рассказ. На встречи маму всегда возил отец, а Мо оставалась с тетей Коко, и когда родители возвращались, новый рассказ для мамы уже был готов. Встречи становились все чаще, и Мо все труднее и труднее было успевать писать.

– Прости, мамуль, – сказала Мо. – Я еще не дописала историю про соседскую собаку.

– Ничего, милая, – ответила мама. – Я немножко устала и, наверное, все равно не прочитала бы сегодня много. Давай ты ее закончишь, а я завтра погляжу?

Мо очень увлеклась рассказами и совсем не замечала, что с тех пор, как начались все эти встречи, мама с каждым днем все больше устает.

– Мама, а почему ты всегда такая уставшая? – спросила как-то Мо. – Это из-за встреч тебе хочется спать?

– Да, милая, из-за них, – ответила миссис Исикава. – У взрослых важные дела, но они бывают порой такими скучными. Только думаю о них – и уже спать хочется. Но не волнуйся, малышка, мамочка будет веселой как раньше, когда встречи закончатся.

Мама Мо теряла не только силы. Она все больше бледнела и худела, с каждой встречей становилась все слабее.

– Мам, а почему ты такая худенькая?

– Я… иногда забываю пообедать на встречах, – ответила миссис Исикава.

– А что с твоими бровями и ресницами? Они выпали?

– Ну… может быть, я линяю, как соседская собака? Лето ведь уже не за горами.

– Мам, люди не линяют. Что с тобой, правда?

– Милая, иди сядь сюда, и я объясню, – сказала мама. – Я давно хотела кое о чем с тобой поговорить, но все ждала подходящего времени. Понимаешь, на встречи я ходила в больницу, к докторам.

– А зачем тебе в больницу, мам?

– Потому что… потому что… – с трудом выговорила миссис Исикава. – Потому что доктора думают, что у твоей мамы могут обнаружиться суперсилы! Вот они и проводят тесты, чтобы это проверить.

– Суперсилы? – рассмеялась Мо. – Да неправда!

– А как же еще объяснить все эти перемены? – лукаво спросила миссис Исикава. – Твоя мама – Невероятная Суперженщина и умеет спать, уменьшаться и линять. Только никому из друзей не рассказывай, а то обзавидуются.

– Поэтому папа теперь так много молчит? Потому что хранит твой секрет?

– Да, именно поэтому, – ответила мама. – Но не волнуйся, папа тоже станет прежним, как только я пройду все тесты на суперсилы.

– А как их можно использовать? – спросила Мо, все еще не до конца поверив маме.

– Это врачи и пытаются выяснить. Получается долго, потому что воображения-то у них маловато. Эх, вот если бы мог кто-нибудь им помочь!

У Мо загорелись глаза, и она широко улыбнулась.

– Так ведь у меня же отличное воображение! – воскликнула она. – Может, если я напишу рассказов про Невероятную Суперженщину, то помогу врачам!

– Малышка, это замечательная идея! – сказала миссис Исикава. – Мне скоро снова нужно будет ходить на встречи – на этот раз придется на пару дней остаться в больнице, чтобы пройти еще несколько тестов на суперсилы. Давай ты напишешь для меня еще рассказов, и мы вместе их почитаем, когда я вернусь?

– Запросто! – ответила Мо.

Пока мама была в больнице, Мо старательно работала над историями про Невероятную Суперженщину, которая умела спать, сжиматься и линять. Она написала, как с помощью своих сил мама проспала самый громкий шум на планете, как она сжималась до размеров мышки, чтобы достать упавшие за диваны и шкафы вещи, а волосы подбрасывала в еду в ресторанах, чтобы ее там бесплатно кормили.

Мо с нетерпением ждала, когда сможет поделиться с мамой новыми историями – она знала, что та будет смеяться над ними до упаду. Тетя Коко не так сильно любила творчество Мо, поэтому та мечтала, чтобы родители поскорее вернулись.

Почти через неделю папа наконец пришел домой.

Один.

– Папуль, мама уже прошла все тесты на суперсилы?

– Нет, – сказал мистер Исикава. – Никаких тестов больше не будет.

Отец избегал смотреть Мо в глаза, и она испугалась, что он за что-то злится на нее.

– А когда мама вернется домой? – спросила Мо.

– Мама не вернется, – ответил он.

– Почему? Где она?

Мистер Исикава немного помолчал, как всегда бывало, когда он мысленно переводил слова на английский. На этот раз, однако, он прекрасно знал, что сказать, просто говорить не хотелось.

– Мамы больше нет.

– Нет? А где она есть? Я должна отдать ей новые рассказы.

Мо попыталась дать отцу стопку рассказов, но он их не взял.

– Не нужно больше рассказов, Морико, – сказал отец. – Мама умерла.

Со временем Мо узнала, что ее мама боролась с раком два года. Затем во время простой процедуры в больнице у миссис Исикава отказали почки, и она так и не смогла оправиться. Мама Мо не догадывалась, что их разговор про Невероятную Суперженщину станет последним.

Но тогда ничего этого отец Мо не объяснил. После смерти жены мистер Исикава больше никогда не говорил о ней и вообще почти не разговаривал. Шесть дней в неделю он работал допоздна, а все остальное время сидел у себя один и смотрел японское телевидение. Друзей у него не было, почти все родственники остались на другом конце света, а с дочерью он общался исключительно указаниями вроде «Уберись в комнате», «Учи уроки» и «Иди в Стэнфорд». Мо казалось, что умершая мать ей теперь куда ближе, чем отец – именно он стал настоящим призраком в их доме.

За тринадцать лет Мо с отцом так и не научились жить вдвоем и с каждым днем все больше походили на незнакомцев, живущих под одной крышей.

– Папа сегодня задерживается больше обычного. – Мо посмотрела на часы. – Интересно, почему? Неужели у нас так много японцев, которым вечером субботы нужна консультация юриста?

Этажом ниже поднялась гаражная дверь, и комнату Мо затрясло. Мо слышала, как отец паркуется и входит в дом.

– Господи, пришел, – пробормотала Мо. – Пора! Персик, пожелай мне удачи.

Вместо поддержки кот посмотрел на Мо мрачно, будто желая ей пойти и сброситься с моста. Она аккуратно сложила буклеты Колумбийского университета в нужном порядке, спустилась вниз и нашла отца в столовой. Он ел суп и читал японскую газету.

– Привет, пап. Как работа? – спросила Мо.

Мистер Исикава от газеты не отрывался никогда.

– Нормально, нормально, – пробурчал он. – Ты собралась на завтра?

– Почти. – Мо откашлялась, готовясь начать речь. – Пап, нам нужно поговорить. Прости, что вот так застала тебя врасплох, но мы должны обсудить мое образование…

– «Врасплох»? – переспросил мистер Исикава. – Что значит это слово?

Мо не планировала, что отец будет ее перебивать, но не удивилась. Большая часть его знаний английского умерла вместе с его женой, отчего Мо пришлось стать для него виртуозным учителем и переводчиком.

– Застать врасплох значит удивить, – объяснила Мо.

– Удивить? – спросил отец. – Ты хочешь меня удивить?

– Да не то чтобы, пап, я просто хочу поговорить с тобой кое о чем и не хочу, чтобы эта тема тебя смутила.

– Что-то не так?

– Это от тебя зависит, – сказала Мо и вернулась к речи: – Знаю, ты всегда мечтал, что я пойду в Стэнфорд…

– О да. – Мистер Исикава кивнул. – Это прекрасный университет. Благодаря ему ты найдешь отличную работу и будешь хорошо жить.

– М-м-м… да, – сказала Мо. – Но после долгих раздумий я решила, что Стэнфорд не…

– «Раздумий»? – переспросил мистер Исикава.

– Да, это значит размышления, мысли. Я думала об этом.

– Да, да, конечно, – сказал мистер Исикава. – Ты умная девочка, а умные девочки много думают. Потому тебя и взяли в Стэнфорд.

Все оказалось сложнее, чем ожидала Мо, – а она продумала почти каждый возможный сценарий, включая тот, при котором прямо во время разговора начнется война. Она пыталась говорить все как было задумано, но чем больше отец перебивал, тем сложнее было сосредоточиться.

– Как раз про Стэнфорд я и хочу поговорить, – сказала она. – Взрослые порой принимают непростые решения, а я не хочу жить, жалея об упущенных возможностях. Я решила, что Стэнфорд мне не подходит.

– Ты слишком к себе строга, Морико, – сказал мистер Исикава. – Ты так прилежно училась и получала отличные оценки. Ты не меньше прочих заслуживаешь поступить в Стэнфорд. Не бойся.

Больше всего Мо боялась, что он не станет ее слушать, и начала волноваться. Да, ее отец плохо знал английский, но дураком он вовсе не был. Возможно, мистер Исикава уже понял, что хочет сказать дочь, и просто делал вид, что не понимает.

– Пап, ты меня не слушаешь…

– Многие подают документы в Стэнфорд, но принимают только лучших.

– Да, я тебя услышала, послушай и ты меня…

– Стэнфорд – отличная возможность и гарантия отличной карьеры…

– ПАП, ДА НЕ ХОЧУ я в СТЭНФОРД!

Мо изумилась своему выпаду даже больше отца. Мистер Исикава уронил ложку в суп и уставился на пустые стулья за другим концом стола. Повисло молчание, пока Мо наконец не собралась с духом и не положила перед ним папку.

– Меня приняли в программу писательского мастерства в Колубийском университете в Нью-Йорке, – сказала она. – Я хочу поступить туда и именно туда собираюсь пойти. Вот информация о программе и о курсах, которые я буду посещать. Знаю, ты хотел для меня другого, но это моя жизнь, и я писатель, а не бизнес-леди. Пожалуйста, поддержи меня.

Мистер Исикава открыл папку и пролистал бумаги, но видно было, что прочитать он ничего даже не попытался. Затем он вернул папку Мо и скрестил руки на груди.

– Колумбийский университет – это ошибка, Морико, – сказал он. – Стэнфорд – разумный выбор.

– Пап, Колумбийский – отличный колледж, и там прекрасная программа по экономике, которую я могу изучать дополнительно.

– Писательство – не настоящая профессия. Чтобы стать успешным человеком, тебе нужна достойная работа.

– Ты даже никогда не читал, что я пишу! Может, если посмотришь, то передумаешь!

Мистер Исикава резко ударил ладонью по столу, отчего Мо подпрыгнула, а его суп разлился на письмо о приеме в Колумбийский.

– Хватит разговоров! – рявкнул мистер Исикава. – Ты пойдешь в Стэнфорд, и это не обсуждается!

– Пап, ну пожалуйста!

Мистер Исикава заставил дочь умолкнуть – он больше не бил по столу, просто впервые за вечер посмотрел Мо в глаза.

– Пусть мама гордится тобой, – мягко сказал он.

Никогда еще не бывало, чтобы Мо не нашла слов, но сейчас она вдруг утратила дар речи. Отец заговорил о маме впервые за тринадцать лет – и не затем, чтобы утешить Мо, а чтобы настоять на своем!

– Ступай к себе, – сказал мистер Исикава. – Отдохни перед поездкой.

Мо взяла папку со стола и в слезах вернулась в свою комнату. Она захлопнула дверь, взяла Персика на руки и насильно обняла, свернувшись калачиком на кровати.

– Похоже, придется нам переезжать в Калифорнию, – шепнула Мо на ухо коту. – И о чем я только думала? Папа не знает, что такое сочувствие и здравый смысл. Только правила и указания.

Персик сумел наконец выцарапаться из ее объятий. Не получив поддержки ни от отца, ни от кота, Мо села за компьютер и нашла утешение в том единственном, что могло ей помочь – в творчестве.

Слезы капали на клавиатуру, а Мо печатала первый абзац новой главы романа-фанфика по «Чудо-ребятам». Получалось не в таком эротическом ключе, как до того.

Глава 5

Солнечные ветры галактики Андромеда выли в ущельях, как стая койотов на луну. В надежде укрыться доктор Конфузер и доктор Персико тянулись друг к другу, но понимали, как это опасно, и не смели соприкоснуться даже кончиками пальцев. Земляне не представляли как, но твердо знали, что должны любой ценой выбраться из этого мира, лишенного любви.

Мо писала, писала и смогла уснуть только к утру. Имена, лица и места были чужими, но любовь между доктором Конфузером и доктором Персико стала величайшей любовью в ее жизни. Да, она была вымышленной, но Мо решила, что это лучше, чем совсем ничего. И потому держалась за Персикон, как за спасательный круг, надеясь, что он убережет ее в страшную темную бурю.

Глава 5. Парольная защита

Семья Джоуи Дэвиса была идеальна. Настолько, что жители Даунерс-Гроув частенько обвиняли их в том, что те заключили сделку с дьяволом. В этой шутке была скрыта ирония, поскольку все знали, что отец Джоуи – пастор в Первой Баптистской церкви Нейпервилла, второго по численности сообщества баптистов в штате Иллинойс.

Пастор Джеб Дэвис среди сограждан стал в своем роде знаменитостью. Слово Божье он нес уверенно и страстно, и прихожане искренне верили, что его устами говорит сам Иисус. Люди каждое воскресенье приезжали издалека, чтобы послушать проповеди Джеба, а дочери этих людей – чтобы полюбоваться на его красавцев-сыновей.

Именно по этой причине, помимо множества прочих, Джоуи ненавидел церковь. Почему-то не слишком приятно было видеть, как девушки многозначительно подмигивают тебе во время проповеди, на которой отец рассказывает о последнем искушении Христа.

– Джоуи, ну когда ты уже заведешь себе девушку? – вот о чем его чаще всего спрашивали в церкви.

– Когда найду ту единственную, – отвечал Джоуи, хотя на самом деле хотел сказать: «Ты не слышала, что ли, как папа на той неделе проповедовал воздержание? Уверена, что хочешь встречаться с сыном такого отца?»

– Чем займешься, когда закончишь школу? – еще один, чуть менее частый вопрос. – Станешь миссионером, как твои братья?

– Вообще-то я поступаю в Баптистский университет Оклахомы, – отвечал Джоуи, борясь с порывом заявить: «Да ни за что. Давать бедным селянам чистую воду и лекарства от СПИДа в обмен на заученные наизусть выдержки из Библии – это не ко мне».

Джоуи был средним из пяти братьев Дэвис. Старшие, Мэттью и Джеб-младший, вершили дело Божье в Уганде. Младшие, Ноа и Питер, были исчадиями Сатаны, с которыми Джоуи не повезло жить в одной комнате.

– Да что вы за нехристи такие? – закричал на них Джо. – Куда вы подевали мою зарядку от телефона? Она у меня на кровати еще двадцать секунд назад лежала!

До отъезда с друзьями оставался всего час, а вещи Джоуи собрать так и не успел. Младшие братья в этом ему никак не помогали и прятали его вещи по углам, стоило ему выйти из комнаты. А потом притворялись, что не при делах, валяясь на двухъярусной кровати и играя в «Моисей: Исход из Египта» на своих «Game Boy».

– Матфей 7:8, – сказал Питер. – «Ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят».

– Я по башке тебе сейчас настучу, если не отдашь! – пригрозил Джоуи.

– Он ее спрятал в кита, – заявил Ноа. – Я сам видел, пока ты банные принадлежности собирал.

– Ябеда!

Джоуи вытащил из-под головы Питера плюшевого кита и нашел зарядку внутри его закрытого на молнию рта. Потом треснул брата китом так, что из игрушки вывалился плюшевый Иона.

– А кошелек мой где? – рявкнул Джоуи.

– Матфей 13:50, – процитировал Ноа. – «И ввергнут их в печь огненную: там будет плач и скрежет зубов».

– Не скажешь, где бумажник – скрежетать будет нечем! – Джоуи вскинул кулак.

– Он его в воздуховод положил! – сообщил Питер.

– Стукачам розгачи!

Джоуи встал на модель Вавилонской башни, которую Ноа сделал из палочек от мороженого, и достал кошелек, раздавив ногами с дюжину глиняных фигурок.

– Ладно, вещи я собрал, – сказал Джоуи. – Тронете хоть что-нибудь, я вам такого Каина с Авелем устрою!

– Мальчики, сюда! – позвала их мать. – Отец хочет помолиться за Джоуи, пока мы не уехали в церковь!

Джоуи с братьями спустился по лестнице вниз к родителям. Над камином в раме висела картина, на которой обнимались пастор Джеб и Иисус Христос – в одинаковых рясах, как будто они были в одной команде по боксу. Отец стоял прямо перед картиной, одной рукой опершись на камин, а в другой держа свои заметки для грядущей проповеди. Жена ходила вокруг него, отряхивала ему костюм и обрезала все лишние ниточки, какие могла найти.

Джоуи трудно было поверить, что такие люди, как Джеб и Мэри Дэвис, способны вызвать скандал, но в городе о них чесали языками с тех самых пор, как они переехали в Даунерс-Гроув в конце 80-х. Мать Джоуи была белой, и межрасовой паре пришлось нелегко, когда они обустраивали собственную церковь в консервативной части города. В первое время пастору Дэвису жилось тяжело, но чем больше он выступал против дискриминации, тем больше у него становилось последователей. Теперь многие соглашались, что именно пастору Дэвису удалось сплотить местное сообщество.

Слушая все эти истории, Джоуи гордился родителями и одновременно совсем их не понимал. Джебу и Мэри пришлось преодолеть столько препятствий на пути к принятию, а они после этого стали использовать свой статус, чтобы точно так же принижать других людей. В проповедях Джеба было немало сострадания, но он не лез за словом в карман, когда речь заходила о тех, кто по его мнению был любви Господа «не достоин».

Джоуи не знал, иссякло ли у его родителей милосердие или просто все лидеры и новаторы рано или поздно становятся лицемерами.

Пастор дочитал заметки и спрятал за лацкан пиджака.

– Бог добр, бог добр, бог добр, – пропел он негромко. – Что ж, мальчики, собирайтесь вокруг. Помолимся за Джоуи перед его отъездом.

Члены семьи Дэвис собрались вокруг кофейного столика, взялись за руки и закрыли глаза. Ноа и Питер во время молитвы всегда играли в игру – кто кого ухитрится пнуть сильнее так, чтобы не заметили. Придумали эту игру еще Мэттью и Джеб-младший.

– Отче небесный, – начал пастор. – Этим прекрасным воскресным утром мы хотим поблагодарить тебя за все твои дары. Мы благодарим тебя за наш дом, за нашу семью, за то, что позволяешь нам нести твое благодатное слово.

Когда Джоуи молился, он всегда представлял Бога Йеном Маккелленом, который вальяжно развалился на облачке и слушает молитву через старый золотой телефон с диском. Джоуи не знал, ценит ли Бог благодарности отца или думает иногда: «Да сколько можно, давай уже к сути, подхалим ты мелкий!»

– Отче небесный, ты даровал нам столько благ, и все же мы вновь обращаемся к тебе с нижайшей просьбой, – продолжал пастор. – Прошу, позаботься о Джозефе – он отправляется в путешествие со своими друзьями Кристофером Коллинзом, Самантой Гибсон и Морико Исикава…

– Да, папочка! – вдруг раздался громкий страстный голос.

Все Дэвисы разом открыли каждый по одному глазу и принялись переглядываться, не зная, откуда он идет.

– Что это было? – спросила Мэри.

Все трое сыновей пожали плечами, и пастор Джеб продолжил молитву.

– Отче небесный, мы просим тебя сохранить Джозефа и его друзей от всякого несчастия в пути. Даруй им мудрость поступать ответственно и благоразумно. Пусть страх перед гневом твоим убережет их от греха. Пусть Джозеф вернется человеком лучше, мудрее и праведнее, чем он есть ныне…

– Да, папочка! – снова раздался загадочный голос.

– Мальчики, во время молитвы никакой техники, – строго сказала Мэри. – Вы прекрасно знаете правила.

– Мой геймбой наверху! – сказал Питер.

– И мой тоже, – добавил Ноа. – Это, наверное, телефон Джоуи.

– Мой телефон таких звуков не издает, – возразил тот.

Джоуи вытащил телефон, просто чтобы убедиться в этом. И тут же вытаращил глаза, увидев экран. Он ошибся – голос действительно был из телефона.

– Да, папочка! Да, папочка! – простонал страстный голос, и на экране всплыли два новых уведомления.

Быстрее ветра Джоуи переключил телефон в режим самолета и сунул в карман, пока больше никто не увидел.

– Джозеф, что это такое? – спросила Мэри. – Почему твой телефон издает подобный звук?

– Простите, это все «Candy Crush», игра такая, – солгал Джоуи. – Четыре новых уровня надо пройти. Пап, я снова с тобой и с Богом.

Мать сурово посмотрела на Джоуи, а отец закончил молитву:

– Отец небесный, позволь Джозефу насладиться последними неделями с друзьями перед поступлением в колледж. И снова мы просим тебя присмотреть за Мэттью и Джебом-младшим, что несут твое благодатное слово в Уганде. Во имя Иисуса Христа. Аминь.

– Аминь, – повторили остальные.

– Ноа, Питер, обнимите брата на прощание и садитесь в машину, – сказала Мэри.

Братья Джоуи оттоптали ему все ноги и убежали из дома прежде, чем он успел поймать их за воротники.

– Дети, вы тешите Сатану! – крикнула Мэри им вслед, а потом обняла Джоуи и поцеловала его в щеку. – Береги себя и не забывай звонить и писать.

– Хорошо, – ответил Джоуи.

Мать вышла из дома и направилась к микроавтобусу. Пастор Джеб сына обнимать не стал, а вместо этого взял за плечи и посмотрел прямо в глаза.

– Времена сейчас тяжелые, Джозеф, – сказал он очень серьезно. – Ты отправляешься в путешествие по опасному миру. Не рискуй понапрасну, понял?

– Хорошо, – ответил Джоуи. – Пап, незачем снова лекцию читать. Если кто-то ко мне привяжется, я просто уйду, как ты учил.

– Славно, – ответил Джеб. – И помни, сын, – Бог все видит.

Пастор замер за пару секунд, чтобы Джоуи как следует осмыслил эти слова.

Тот сглотнул.

– Я тоже буду скучать, пап.

Отец крепко хлопнул Джоуи по спине и пошел к двери. Джоуи побежал к себе и смотрел, как его родственники забираются в микроавтобус и уезжают. Только когда они совсем скрылись из виду, Джоуи закрыл жалюзи, подпер дверь креслом на случай, если они вдруг вернутся, и вытащил телефон, чтобы посмотреть оповещения.

«Новые непрочитанные сообщения в «ManNip».

Джоуи нажал на уведомление, и на экране открылось приложение гей-знакомств. Символом «ManNip» служил подмигивающий кот с острыми зубами, огромными бицепсами и четкими кубиками. На карте было отмечено местоположение геев в ближайших городах. Маршрутная опция там тоже имелась, чтобы геи из других городов знали, когда и куда путешествует пользователь.

И, что важнее всего, приложение было бесплатным, а значит, родители в своих счетах его не найдут – и это большой плюс.

Джоуи только накануне скачал «ManNip» и поверить не мог, что ему уже пишут. Он создал фальшивый профиль под именем Джея Дэвисона – двадцатидвухлетнего студента антропологии в чикагском Северо-Западном университете. Загрузил фотки своего торса и обрезал лицо везде, кроме снимков издалека, узнать на которых его было невозможно.

Джоуи просмотрел сообщения от парня по имени Брайан К и почувствовал, как в животе у него затанцевали бабочки.

Привет, красавчик! ☺

Видел, ты завтра вечером будешь

в Оклахома-сити.

Я тут с четверга по работе.

Как насчет встретиться? ☺

Прежде чем ответить, Джоуи изучил профиль Брайана. Тот, судя по фото, был высоким с очень сильными руками и широкой улыбкой. Брайан утверждал, что ему двадцать восемь лет и он работает архитектором в Сан-Диего. На некоторых фотографиях он даже был в каске и держал в руках чертежи здания. Джоуи знал, что люди не всегда пишут правду о себе в приложениях для знакомств (в том числе и он сам), но выглядел Брайан весьма убедительно.

Пятнадцать черновиков спустя Джоуи ему ответил:

Привет, Брайан.

Буду очень рад.

Просто скажи время и место. ☺

По всему телу Джоуи, как поезд по туннелю метро, пронеслась волна адреналина. Он никогда еще даже не разговаривал с другим геем, и вот, пожалуйста, уже планирует свой первый сексуальный опыт. Джоуи ощутил прилив восторга и ужаса, будто только что ограбил банк.

Джоуи знал, конечно, что секс до брака и гомосексуальность не противозаконны (теперь, по крайней мере), но ему всю жизнь внушали, что и то и другое – смертный грех. По словам пастора Джеба, Джоуи совершенно точно будет гореть в аду, если уступит своим гомосексуальным порывам. Но если отец ни разу не ошибся, обещая людям вечные муки, народу в геенне огненной и без того уже навалом.

Может, бог пересмотрит свое мнение на тему геев, чтобы освободить немного места?

Джоуи представил себе эту сцену, как в фильме: Бог (Йен Маккеллен) заходит в большой небесный зал заседаний, а с ним – Моисей (Дензел Вашингтон) и Иисус (Идрис Эльба).

– Ребят, я тут насчет геев передумал, – говорит Бог. – Вероятно, следование физиологическим позывам, с которыми человек родился, – не так ужасно, как убийство, изнасилование и воровство. Не думаю, что они заслуживают ада, и вообще мне стыдно, что я такое придумал.

– Отличное решение, по-моему, – отвечает Моисей. – А то нам тут как раз поступают жалобы о том, что ад уже битком набит. Мы не знали точно, что ответить, потому что, ну, это ведь ад все-таки, чего они ждали-то?

– Полностью согласен, пап, – добавляет Иисус. – Я всегда говорил, что люблю всех людей в мире. За годы, конечно, мысль успели исковеркать, но напомнить правду еще не поздно.

– Значит, решено, – соглашается Бог. – Начнем с того, что геев сделаем невероятно красивыми, а лесбиянок – способными на совершенно что угодно, чтобы все поняли, что я их благословил. Геи будут учить весь остальной мир веселиться и постепенно завоюют людскую любовь, пока на всей земле не воцарится всеобщее принятие и брачное равенство.

– А как же те, кто все равно верит, что это против твоей воли? – спрашивает Моисей. – Поверь, я знаю, как бывают упрямы люди, когда речь заходит о переменах.

Бог думает секунду, а затем дает прекрасный ответ:

– Мы сделаем сообщество геев терпимым ко всем расам, культурам и народам, и станет очевидно, что они вершат мою волю.

– А если люди предпочтут это проигнорировать? – спрашивает Иисус. – Я ведь, если помнишь, тоже не сразу смог их убедить, что вершу твою волю.

Бог чешет бороду и еще немного размышляет.

– Придумал, – отвечает он. – Мы сделаем так, что очень многие дискриминирующие геев люди заодно будут отрицать признаки глобального потепления, и таким образом получится, что в разрушении планеты виноваты гомофобы. Никто не захочет их слушать, и в конце концов геев примут все.

– Гениально! – восклицает Иисус. – Должно получиться.

– Отличный план, – добавляет Моисей. – Вот поэтому ты – Бог.

Эту сцену Джоуи повторял в своем уме, как в театре, много раз, но на такое представление его семья билетов никогда не купит. Как бы ни менялся мир, Дэвисы со своей церковью следовать за ним отказывались наотрез. Другие церкви и конфессии двигались вперед, а сообщество баптистов Нейпервилла гордо шествовало в обратном направлении.

Люди в жизни Джоуи в своем презрении к геям были так грубы, что он боялся утонуть в пучине вины и стыда от их слов. Но порой он даже был почти благодарен им за честность. Джоуи знал, что его не примут, а потому мучиться вопросом о том, примут или нет, ему было уже незачем.

К счастью, Джоуи в отличие от других подростков было также незачем волноваться о том, что правда всплывет. Он был сыном священника и повидал из-за этого немало трудностей, но и защищаться научился отлично. С годами Джоуи наловчился виртуозно уклоняться от неудобных вопросов и менять темы, а когда не выходило – просто оправдывал отсутствие интереса к девушкам религией своей семьи.

Подавлять свои желания Джоуи тоже научился в совершенстве. Он со средней школы знал о том, что гей, но идею отношений с другим парнем откладывал на будущее, как какую-нибудь поездку. Джоуи не рассчитывал на секс в ближайшее время, скорее внес его в список дел, которые нужно успеть попробовать в жизни.

Но он становился старше, гормоны бушевали все яростнее, и сопротивляться было все сложнее. Все было как у других парней в его возрасте – будто внутри Джоуи сидел в клетке огромный сексуально возбужденный Халк, жаждущий вырваться на свободу.

Вот только остальные подростки постоянно разговаривали и шутили об этом, снимая напряжение, а Джоуи не мог себе такого позволить, чтобы не вызвать подозрений.

В выпускном классе мучения достигли пика. Джоуи ощутил, что просто взорвется, если не испытает плотских чувств – даже не секса, а хоть чего-нибудь, отчего почувствует себя живым и свободным. Найти себе парня в баптистском университете ему не светило, поэтому Джоуи должен был успеть раньше. И если получится, то одно воспоминание об этом, вероятно, поможет ему подавлять свои чувства еще несколько лет.

Возможности лучше, чем летняя поездка, у Джоуи не было. Вместе с друзьями он будет очень далеко от дома, и если переспит с парнем так, что никто не узнает, не узнает и его семья. План был идеален, и Джоуи готов был его воплотить.

– Да, папочка! Да, папочка! – Он получил новые оповещения от ManNip.

Напишу завтра, придумаем, где пересечься.

До встречи, красавчик.

Целую, Брайан.

Сердце Джоуи бешено заколотилось, когда он понял, что уже всего через несколько часов лишится девственности (по крайней мере, он надеялся на это). Нетерпение росло, и в штанах становилось все теснее. Пора было спешить к друзьям, но Джоуи нужно было спустить пар перед уходом.

Он открыл ноутбук и кликнул на папку «Школа». Затем, как по цифровому лабиринту, он прошел еще через несколько папок, маскировки ради названных «Колледж», «Заявления», «Письма о приеме» и так далее. В конце концов он добрался до запароленной папки «БУО». В папке были фотографии актрис в бикини и моделей топлесс, но это была только ширма на случай, если кому-то из братьев удастся зайти так далеко. Джоуи искал вторую запароленную папку под названием «Грех».

Эта была сокровищница, в которой хранились фотографии актеров, спортсменов и моделей-мужчин без рубашек – в том числе Кэша Картера и Тоби Реймоса из «Чудо-ребят». Еще там были видео и кадры из профессионального и любительского гей-порно, которые Джоуи скачал из интернета. Все, о чем он только мог фантазировать, было совсем рядом – свободной рукой подать.

Джоуи радовался тому, что сумел так хитро скрыть свою коллекцию, но досадовал, что ему вообще приходится так ухищряться ради этого. Неискренность, в которой приходилось жить Джоуи, тяжким грузом давила ему на плечи. Каждый раз, когда он открывал папку «Грех», этот груз становился все тяжелее. Джоуи так долго носил его, что не мог уже и представить, каково это – жить свободно.

Совсем как фотографии на компьютере, Джоуи скрывался под множеством слоев лжи, и только очень умелый хакер сумел бы обнажить его суть.

Глава 6. Пятый пассажир

– Двигатель любит иногда покочевряжиться, но с третьей-четвертой попытки заводится всегда, – объяснила Шелли Коллинз, позвякивая ключами от микроавтобуса «Шевроле». – Фары зажигаются не сразу, так что не паникуй, если что. Дворники сломаны, поэтому если пойдет дождь, лучше остановиться и переждать. Датчик топлива работает, только когда ему вздумается. Что бы он ни показывал, не забывай наполнять бак каждые триста миль… Тофер, ты вообще меня слушаешь?

Тофер так глубоко погрузился в мысли, что не слышал ни слова. Он мог думать только о сообщении, которое получил с CashCarter.com.

– Я все понял, – солгал он. – Расслабься, мам. Эта машина старше меня. Я знаю, что работает, а что нет.

Тофер потянулся за ключами, но Шелли отдернула руку, будто дразнила котенка.

– Ты точно сможешь вести? У тебя усталый вид.

Тофер не просто устал, он был совершенно измотан. Как вообще можно спать, когда получаешь послание от героя детства? Слова «Во сколько?» мерцали в его мыслях, как лампочка.

– Я хорошо поспал, – солгал он снова. – Просто волнуюсь перед дорогой. Сколько времени, кстати?

Тофер оглядел все часы в доме, но все они показывали разное время. Шелли посмотрела на свои.

– Без пяти десять, – сказала она. – Когда должны прийти Джоуи, Сэм и Мо?

– В любую минуту, – ответил Тофер. – Вообще-то знаешь, я лучше выйду на улицу, чтобы выехать сразу как они появятся. Можно я уже возьму ключи?

Шелли подняла ключи над головой, вынудив сына обнять ее, и только потом отдала их ему.

– Веди, пожалуйста, осторожно и вернись домой целым, а не по частям.

– Обещаю, – сказал он. – Спасибо за машину еще раз.

Тофер схватил чемоданы и направился к двери.

– Пока, чувак, – обратился он к Билли. – Веди себя прилично, ладно? Никаких безумных вечеринок без меня.

– Ну наконец-то можно будет посмотреть по телевизору что-нибудь кроме твоих «Чудо-ребят», – выговорил Билли в ответ.

– Телик весь твой, братишка, – согласился Тофер. – Только с «Древними пришельцами» не перебарщивай. И береги маму, пока меня нет.

Тофер ударил кулаком о здоровый кулак Билли и поспешил к выходу. Чемодан он положил в багажник, а затем принялся бродить по дороге, напряженно оглядывая улицу. Будто агент ФБР, ищущий опасного беглеца.

– Соберись, Тофер, – сказал он самому себе вслух. – Вовсе не он это был. Просто какой-нибудь веб-программист решил прикольнуться, наверняка они там сейчас все над тобой угорают.

Внезапно на его улицу свернул черный внедорожник. Сердце Тофера заколотилось – такой машины он поблизости никогда не видел.

– С другой стороны, вдруг он никогда в такие туры не ездил? Вдруг он всегда об этом мечтал и только ждал, когда же кто-нибудь предложит? Господи, а вдруг он прямо сейчас вон в той машине?

Внедорожник подъезжал все ближе, сердце Тофера билось все быстрее. К его облегчению и разочарованию, машина повернула на другую улицу, не доехав до дома Тофера.

– Ну и наивный я. – Тофер расхохотался. – Подумать только, целую ночь надеялся, что…

– С кем болтаешь? – раздался голос за его спиной. Тофер подскочил, быстро обернулся и увидел Джоуи и Сэма с багажом.

– Чего пугаете? – возмутился Тофер.

– И тебе доброе утро. – Сэм хихикнул. – Ты сам с собой, что ли, разговаривал?

– Что? Глупость какая, – сказал Тофер. – Я просто наш маршрут вспоминал. Не ждал, что вы так рано придете.

– Ты ведь сам настаивал, чтобы мы здесь были как штык в десять часов, – напомнил ему Сэм. – По локальному времени Мо это, может, и значит пятнадцать минут одиннадцатого, но мы с Джоуи обычно приходим вовремя.

– Знаю, просто не думал, что вы так внезапно появитесь.

– Пугливый ты какой-то стал, – заметил Джо. – Надеюсь, ты не принимаешь опять аддерол?

– Спасибо, на экзаменах на всю жизнь напринимался, – сказал Тофер и сменил тему. – Что ж, поздравляю с началом тура! С сумками помочь?

Тофер взял вещи друзей и положил их в багажник рядом со своими. Джоуи и Сэм переглянулись – что-то с ним было не то.

– Тофер, ты себя нормально чувствуешь? – спросил Сэм. – Ты что-то немного нервный.

– Да я просто поздно уснул, – ответил Тофер.

– Опять до утра «Дерзких медсестер» смотрел? – поинтересовался Джоуи.

– Ничего подобного, – возмутился Тофер. – И это был секрет, между прочим.

– Тогда что случилось? У Билли снова выдалась тяжелая ночь? – спросил Сэм.

Тофер секунду сомневался, стоит ли рассказывать им о том, как его провели, но решил, что над этим можно посмеяться всем вместе.

– Вчера ночью перед сном я зашел на сайт Кэша Картера и написал ему письмо, – объяснил Тофер.

– Письмо? – Сэм уже развеселился. – Что за письмо? Ты в нем признался Кэшу в вечной любви?

– Нет, просто поблагодарил за то, что он нас радовал столько лет, – сказал Тофер. – И еще написал, что мы скоро едем в тур по стране и приглашаем его.

– Чего-чего? – Джоуи расхохотался. – Блин, надеюсь, ты хотя бы наши имена упоминать не стал. Это позорище нового уровня.

– Это просто шутка была… Да неважно, главное – мне ответили!

– С сайта? – переспросил Сэм. – И что сказали?

– Дай сам догадаюсь, – перебил Джоуи. – «Дорогой друг, большое спасибо за письмо, блаблабла, я слишком занят, чтобы всем отвечать, блаблабла, смотрите «Чудо-ребят» по средам в восемь вечера». Да?

– Нет. Там было: «Во сколько?», – ответил Тофер. – И я написал мой адрес и время отъезда, но мне больше ничего не отвечали. Я всю ночь психовал, не знал, приедет Кэш сюда утром или нет.

Он показал друзьям переписку. Джоуи и Сэм посмотрели сначала друг на друга, потом на Тофера и оглушительно расхохотались. Они смеялись так, что по щекам потекли слезы. Заразившись их весельем, Тофер и сам похихикал над своей глупостью.

– Тупо вышло, да? – спросил он.

– Да господи, это же умереть не встать просто! – Джоуи все не мог успокоиться. – Кто-то на этом сайте знатно тебя развел! А ты купился!

– Почти как в девятом классе, – сказал Сэм. – Помните, как Мо думала, что переписывается с настоящим Тоби Реймосом? А оказалось, это был какой-то жуткий дядька с фетишем на азиаток.

– Брось, у меня не такой позорный провал, – возразил Тофер. – Источник хотя бы надежный.

– Поверить не могу, что ты хоть на секунду решил, будто сам Кэш Картер заявится к нам в Даунерс-Гроув, – сказал Джоуи. – Ты можешь представить, как мы с настоящей знаменитостью катаемся по стране на старом микроавтобусе? Лучше бы молчал, честное слово, потому что припоминать мы тебе это будем до самой смерти.

Внезапный визг тормозов застал его врасплох. Друзья повернулись и увидели, как к тротуару подъезжает блестящая черная машина. Водитель выскочил и поспешил открыть пассажирскую дверь. Первым с заднего сидения вылетел окурок, а следом выбрался очень красивый юноша лет за двадцать. На нем были солнечные очки, черная кожаная куртка, темные джинсы и дизайнерские ботинки. Пассажир зевнул, потянулся и подошел к Тоферу и его друзьям.

– Привет, – сказал он. – Среди вас часом Тофера Коллинза нет?

Тофер, Джоуи и Сэм онемели с головы до пят. Они ничего не чувствовали, ничего не думали и даже не дышали. Только смотрели на него, как на Снежного человека.

– Твою же матушку, – выдохнул Джоуи. – Ты Кэш Картер!

Кэш оглядел застывшую троицу поверх очков.

– Ага, собственной персоной, – подтвердил он.

Друзья не сразу поняли, кто он такой, потому что Кэш вовсе не был похож на квантового физика-заучку, которого играл в сериале. Скорее на современного Джеймса Дина. У него были взлохмаченные волосы, щетина и плохая осанка. Впервые, без хорошо поставленного света, они заметили его поры, морщины на лбу и намек на «гусиные лапки».

– Спасибо, что подбросил, Ларри, – сказал Кэш. – Прости, что вот так без предупреждения сорвался.

Водитель открыл багажник и передал Кэшу черный рюкзак с золотыми молниями. Актер сунул ему деньги и пожал руку.

– Полный порядок, мистер Картер, – ответил Ларри. – Приятной поездки и дайте знать, когда в следующий раз будете в Чикаго.

Ларри сел обратно на водительское место и уехал, оставив Кэша наедине с тремя неподвижными, безмолвными и ошеломленными подростками.

– Нет, вам не снится, я в самом деле тут, – шутливо сказал Кэш, но ответа не получил. – Ой, да ладно, не могли же вы прямо настолько удивиться. Вы же сами меня пригласили.

– Да, пригласили! Т-т-то есть я пригласил! – прозаикался Тофер. – Я Тофер Коллинз. Очень-очень рад с вами познакомиться, мистер Картер.

Тофер вышел вперед и пожал Кэшу руку так яростно, что чуть не сломал.

– Хватка у тебя ничего так, – сказал Кэш.

– Блин, простите! – спохватился Тофер. – Извините нас, мы просто немного в шоке. Я надеялся, что вы приедете, но не ожидал, что вправду захотите. Погодите, вы же не решили, что я от чего-нибудь умираю? Надеюсь, вам никто такого не говорил, потому что я более чем здоров.

Кэш пожал плечами.

– Не-а, я тут совершенно добровольно, – сказал он. – Кататься по турам с кучкой незнакомцев – не мое хобби, но я решил – а почему бы и нет, черт подери? Всего раз живем. Ну если только ты не буддист, в этом случае, видимо, еще пару раз возвращаешься и живешь опять. Я про это в самолете прочитал. Реинкарнацией называется. А это друзья, про которых ты писал?

Джоуи и Сэм робко вышли поздороваться.

– Здравствуйте, сэр. – Сэм поклонился ему, как королю. – Меня зовут Сэм. Можно я просто скажу: находиться рядом с вами – это честь, большая честь.

– А я Джоуи… Джоуи Дэвис. – Он не знал, куда девать руки. – Я твой большой фанат, чувак. Огромный!

– Ничего, как узнаешь меня получше, еще передумаешь. – Кэш подмигнул ему. – Это все? Aventura de cuatro amigos?

– Мы еще ждем нашу подругу Мо, – сказал Тофер. – Она немного опаздывает, но так каждый раз. Не в смысле, что она плохой человек, я не то имел в виду. Ух, она с катушек слетит, когда вас увидит.

– Простите, я и сам опоздал, – извинился Кэш. – Был в Санта-Кларе на конвенции и первым же рейсом прилетел в Чикаго.

– Здорово, что достали билет, – ответил Тофер. – А компания какая?

– О, я авиакомпаниями больше не летаю, – сказал Кэш. – Только на частном самолете. Дороговато, конечно, но зато хоть в толпе не отсвечиваю, понимаете, о чем я?

От одной мысли об этом Сэм пискнул, будто он сказал, что летает на собственном драконе.

– Это наша колесница? – Кэш кивнул на машину.

Он приблизился к микроавтобусу и обошел его, будто искал автомобиль для покупки.

– Да, простите. – Тофер нервно засмеялся. – Вы наверняка к такому не привыкли…

– Это по бокам настоящее дерево? – спросил Кэш. – Я такие машины в фильмах Джона Хьюза видел. Не думал, что они еще существуют. Да уж, приключение будет еще то.

– И не говори, – пискнул Джоуи.

Они услышали неподалеку шум колес на тротуаре. Через мгновение появилась Мо. За собой она тащила розовый чемодан и держала в руках большую розовую картонную коробку.

– Привет! – крикнул ей Тофер. – Представляешь, тут…

– Простите, что опоздала, но вы не поверите, что со мной сегодня утром было, – сказала Мо. – На полпути сюда я поняла, что не взяла купальник, пришлось идти обратно и его брать. Я вошла в комнату и увидела, что Персик прямо посреди моей кровати налил лужу, пришлось убирать и стирать одеяло. А потом я поняла, что умираю с голоду, и решила, раз уж все равно опаздываю, зайти купить для нас пончиков… Почему вы все так смотрите, будто у меня герпес на губе?

Друзья изумились тому, что она до сих пор не заметила Кэша. Они кивнули на него, Мо наконец увидела актера и все поняла почти мгновенно. Она выронила коробку с пончиками и завопила так громко, что даже собаки в штате Индиана наверняка услышали.

– Ты, я так понимаю, Мо, – сказал Кэш.

Глава 7. Правдосрам

Тофер ехал по городу, направляясь к 55-й автомагистрали, но на Кэша в зеркало заднего вида смотрел больше, чем на дорогу. На переднем сиденье рядом с ним сидел Сэм, Джоуи и Мо – на заднем, и они тоже не могли оторвать глаз от нежданного гостя. Друзья ожидали, что в любую секунду зазвонит будильник и разбудит их. Но ничто не рушило странную альтернативную реальность – все было взаправду!

– Хм… Даунерс-Гроув, значит? – сказал Кэш, оглядывая городок за окном. – И что у вас тут есть интересного?

Актер растянулся в самом конце микроавтобуса. Подушками ему служили чемоданы. Все знали, что непристегнутым ему ехать нельзя, но отчитать кумира не решался никто.

– Ничегошеньки, – ответил Джоуи.

– Ясненько. Имя для города так себе, по правде говоря. В честь кого-то назвали, или где-то рядом еще какой-нибудь Апперс-Коув есть?

– В честь Пирса Даунера, – сказал Сэм. – Это был такой проповедник, он основал город в 1832-м году. По крайней мере, так на табличке на почте написано.

– Железно, Сэм, – ответил Кэш. – Я все не пойму никак, на что этот ваш Даунерс-Гроув больше похож – на городок из рождественской комедии или из какого-нибудь слэшера.

– Почему ты с нами едешь? – выпалила Мо. Этот вопрос мучил ее с той самой минуты, как они сели в машину, и больше сдерживаться она не могла. – Прости, грубовато получилось. Я рада, что ты с нами, но с чего вдруг тебе вздумалось поехать с четырьмя незнакомцами в тур по стране?

– Ну, в такие туры я еще не ездил, вот и решил, что будет весело, – сказал Кэш. – К тому же это неплохой способ узнать поближе моих главных фанатов, поблагодарить, сделать что-нибудь хорошее, ну и всякая прочая хрень. Кстати, лучше не пишите в интернете о том, что я с вами, не то нас начнут выслеживать все чудики Среднего Запада.

– Так точно, – отозвался Тофер. – И спасибо еще раз, что поехал с нами. Мы это на всю жизнь запомним, с нами в жизни ничего круче не…

– Ничего, если я тут покурю? – спросил Кэш.

Его вопрос застал Тофера врасплох.

– Ну… вообще-то это машина моей мамы…

Сэм ткнул его локтем в бок и скорчил гримасу в духе «рот закрой, или я тебе одним ногтем мизинца глотку перережу».

– Конечно, запросто, – ответил он.

Кэш порылся в карманах и нашел в куртке пачку сигарет, а в джинсах – зажигалку. Еще он обнаружил презервативы, косяк и спички из стрип-клуба, но быстро спрятал все это, пока не увидели остальные.

– Не откроешь окно, Мо? – попросил он. – Незачем вам моим дымом дышать.

Мо опустила окно, но как будто из-за этого расстроилась.

– Что-то не так? – спросил Кэш.

– Да нет, я просто не знала, что ты курильщик. – Мо произнесла это так, будто «курильщик» было ругательством. – Это, между прочим, очень вредно.

– Что? – рассмеялся Кэш, прикуривая. – С каких это пор? Кто тебе такое сказал?

– Ты сам и сказал, – ответила Мо. – Мы в пятом классе смотрели ролик о вреде наркотиков, и ты сказал, что курение убивает, а потом вместе с мужчиной в костюме льва учил нас танцу свободы от зависимости.

Кэш затянулся и кивнул, вспоминая ролик.

– Было дело, – согласился он. – Довольно иронично, кстати: все время, что мы снимали, тот лев был пьян в дымину. Фляжку под маской прятал.

Мо разинула рот, как ребенок, узнавший правду о Санта-Клаусе.

– Каково это – быть знаменитым? – спросил Джоуи. – Тебя наверняка все время спрашивают, но мне правда интересно.

– Отстойно, – простонал Кэш.

– Серьезно? – Джоуи ожидал другого ответа. – Но разве не здорово иметь столько фанатов, значить так много для стольких людей?

– Это не слава, это называется уважение, – ответил Кэш. – Слава и уважение – вещи совершенно разные. Слава – это когда тебе никогда не дают спокойно поесть. Когда совершенно незнакомые люди вечно о чем-то тебя просят, стоит только выйти на улицу. Когда парень в соседней кабинке туалета интересуется, как пробиться на телевидение. Когда тебя целый мир критикует, а тебе даже слова в ответ сказать не дают!

Кэш закрыл глаза, медленно выдохнул облако дыма и досчитал до десяти, чтобы успокоиться. Остальные смотрели на актера так, будто он превратился в оборотня.

– Извините, – сказал Кэш. – Я не собирался сразу начинать разводить драму в духе «Черного лебедя». Просто бесит, что общество над славой так трясется. Понимаете?

Джоуи сделал мысленную пометку больше эту тему не поднимать.

– Ну тогда… каково это – чувствовать, что тебя уважают?

– О, это стоит того, чтобы терпеть славу, – весело сказал Кэш. – Но учебников и про то, и про другое не пишут. И мне кажется, многие знаменитости страдают от того, что не могут одно с другим разделить. Но я, блин, все-таки не психолог.

Остальные вежливо покивали, но лица у них заметно вытянулись. Они начали понимать, что Кэш разительно отличается от доктора Конфузера не только внешностью, но и характером тоже.

– Расскажи, каково работать в «Чудо-ребятах», – попросил Тофер. – Так же весело, как со стороны кажется?

Кэш замялся.

– Гм… ну да, – буркнул он и уставился в окно.

– А поподробнее если? – шутливо подстегнул его Тофер. – Ладно тебе, мы же никогда еще с телеактером не разговаривали. Нам очень интересно.

Актер помолчал еще немного, придумывая ответ как можно более позитивный и политкорректный, чтобы их не огорчить.

– В общем, многим актерам нравится работать на телевидении, но сериалы все разные. Наш снимать сложнее, потому что трюков и спецэффектов очень много. Мы работаем по четырнадцать часов в день, шесть дней в неделю, девять месяцев в году – то есть работы куда больше, чем думают люди. Я иногда по несколько дней солнца не вижу.

Мо рассмеялась, но это была не шутка.

– Погоди, ты хочешь сказать, тебе не нравится? – спросила она.

– Я этого не говорил. Скорее я имею в виду, что с таким графиком столько лет сложно постоянно оставаться в хорошем настроении и расцвете сил. Пусть даже это и очень весело. Вы же понимаете, да?

Мо явно не понимала – у нее был такой вид, будто кто-то взял ее детство, разорвал на части и вышвырнул в окно.

– Но… но… ты же столько денег зарабатываешь и своей работой столько народу радуешь. Неужели оно того не стоит, разве мало того, что ты вдохновляешь людей… разве мало нас?

Кэш тяжело вздохнул. Ему стало неловко от ее слов, но ее друзьям было еще хуже.

– Эй, Мо, – перебил Тофер. – Может, сменим тему и не будем отчитывать человека, который ради нас две тысячи миль пролетел?

– Ничего, – сказал Кэш. – Слушайте, нам с вами предстоит много времени провести вместе. Я хочу, чтобы эта поездка получилась… настоящей, искренней, какой и должна быть, но для этого я и сам должен быть настоящим и искренним с вами. Я рад, что вам нравится сериал, и с удовольствием отвечу на все ваши вопросы, если только вы не будете меня за это правдосрамить.

– Чего-чего? – переспросил Джоуи. – «Правдосрамить»? Что это значит?

– Ну вот есть такая штука как фэт-шейминг, ее еще «жиросрам» называют, когда человека срамят и осуждают за полноту. А правдосрам – не за полноту, а за правду, – объяснил Кэш. – Именно поэтому известные люди всей правды публично сказать не могут. Сами подумайте – каждый, еще не успев задать вопрос, уже знает, что хочет услышать в ответ. Особенно в разговоре со знаменитостями. Но если мы ответим честно и людям это не понравится, нас будут стыдить за это. Назовут неблагодарными, грубыми, эгоистичными – но не честными, нет. В то же время, если мы ответим так, как хотят все, но при этом недостаточно правдоподобно, за это нас тоже будут стыдить. Просто мозговынос, честно.

– То есть тебе приходится постоянно врать, чтобы радовать людей? – спросил Джоуи.

– Не постоянно, это ж никаких сил не хватит, – ответил Кэш. – Вот вам пример. Найдите кто-нибудь мое февральское интервью для «Rolling Stone». Прочитайте мои ответы, а я вам скажу, правдивы они или нет.

Друзья не были уверены, что игра им понравится, но Сэм все равно взял телефон и нашел интервью.

– Ладно, первый вопрос: «Каково это – служить воплощением мирового феномена?» и твой ответ: «Боже, даже не знаю, как ответить. Вы так говорите, будто своим успехом сериал обязан мне одному, хотя на самом деле множество людей работают над ним. Производственная группа заслуживает похвалы не меньше меня».

– Чистая правда, – сказал Кэш. – Ни слова лжи. Дальше?

– «Что значит для вас любовь чудиков всего мира?» – прочитал Сэм. – Твой ответ: «Не знаю, как описать. Ведь мы становимся актерами именно затем, чтобы развлечь людей и подарить им немного отдыха от реальности, верно? Я бы сказал, это придает мне уверенности в себе, но на самом деле даже больше – любовь поклонников дарит мне смысл в жизни, и я очень это ценю».

– И снова правда на все сто. Дальше?

– «Чем планируете заняться теперь?» – прочитал Сэм. – Ответ: «Сейчас я заканчиваю работу над девятым сезоном «Чудо-ребят», а в планах на хиатус у меня несколько фильмов и, возможно, даже пьеса на Вест-Энде».

– Откровенное вранье, – ответил Кэш. – Ни одного проекта у меня на хиатус в планах не было. Нужно просто втирать людям всю эту ерунду, чтобы никто не решил, что ты скоро выйдешь в тираж – иначе смерть карьере. Даже если всем очевидно, что больше ничем, кроме нынешнего сериала, ты никогда заниматься не будешь, нельзя это признавать.

– Но ты ведь не только в «Чудо-ребятах» снимался, – возразил Джоуи. – Был еще тот независимый фильм, «Счастливчик», про слепоглухого солдата, который лишился ноги на Второй мировой.

Кэш изумился до глубины души.

– Вы это смотрели?

– В первую же ночь проката, – сказал Тофер. – Пришлось ехать в Мичиган в не самый дружелюбный район, но фильм мы увидели.

Актер был тронут и даже улыбнулся краем рта, но всего на секунду.

– Больше никто не смотрел, – мрачно сказал он. – Критики в пух и прах его разнесли, но, наверное, они просто до сих пор бесятся, что «Чудо-ребята» стали хитом, вот и отрываются на мне. Забавно даже, как иногда в рецензиях поливают фильмы грязью, но ни слова не говорят ни про сюжет, ни про персонажей. В общем, больше меня точно ни в какие фильмы не возьмут. Давай еще, Сэм, это даже весело!

Кэш выбросил окурок в окно и разлегся на чемоданах, заложив руки за голову.

– «Дэмиен Циммер утверждает, что актеры и создатели сериала – одна большая семья. Вы с этим согласны?» – прочитал Сэм. – Твой ответ: «Конечно». И все.

Кэш застонал.

– Циммер меня с первого дня ненавидит. Стоит кому-нибудь меня похвалить, он тут же в сценарии кладет меня в кому или придумывает еще какую-нибудь жуть в наказание. Когда меня сняли на обложку «TV Guide», он прописал мне опасный трюк, и я сломал лодыжку. А когда я взял награду «People's Choice», он на двенадцать серий меня в кому положил. И это еще не всё. Дальше?

– «Ваш коллега Тоби Реймос недавно получил роль в крупной франшизе. Вы завидуете его успеху?» – прочитал Сэм. – Твой ответ: «Нисколько. Когда мой друг снимается в крупном фильме, это всего лишь значит, что я смогу сходить на крупную премьеру и поддержать его».

– Да завидовал я, конечно, – признался Кэш. – Но Тоби действительно была нужна эта роль, чтобы поднять самооценку. Мы тесно дружили, пока «Us Weekly» не устроил опрос о том, кто из нас сексуальнее. Не знаю почему, но я победил, и Тоби это не понравилось. Он стал тягать штанги, принимать стероиды, и в конце концов наша дружба съежилась и усохла, как его яйца.

– «Правдивы ли слухи о том, что вас с Эми Эванс связывает нечто большее, чем просто дружба?» – прочитал Сэм. – Твой ответ: «Нет. Этот слух распустили поклонники отношений наших персонажей. Но я рад, что сериал настолько важен для них».

Мо так распереживалась в ожидании ответа, что привстала на сиденье, как щеночек, просящий лакомство.

– Если Эми Эванс в кого и влюблена, то только в саму себя, – сказал Кэш. – А вот девушек, что у меня были, всегда преследовали и оскорбляли чудики, не желающие понимать, что наш сериал – не документалка. Например, последняя моя девушка бросила меня после того, как получила по почте посылку с волосами. Там было еще письмецо: «Мы знаем, что у Эми и Кэша любовь. Не смей им мешать, или кроме таких вот волос от тебя больше ничего не останется! С уважением, консиканцы». Полиция нашла отправителя – это была группка четырнадцатилеток из Канады.

Мо кашлянула.

– Между прочим, именно поэтому шипперы и переименовались в персиконцев, – сказала она, обращаясь к машине. – Консиканцы заработали фандому нехорошую репутацию… ну я так слышала.

Кэш с подозрением посмотрел на нее поверх очков.

– Ясно… – сказал он. – Дай угадаю – ты из них, да?

Мо покачала головой, но ее выдавал румянец на щеках.

– Ой, прекрати, Мо, – сказал Джоуи. – У тебя кота Персиконом зовут. И ты только про отношения Конфузера и Персико пишешь.

– Пишешь? – удивился Кэш. – В смысле фанфики?

– Ну да, да, я персиконец, виновата, – призналась Мо. – Но в свою защиту скажу, что сегодняшние события безумнее всяких фанфиков.

– Безумнее фанфиков нет ничего, – сказал Кэш с видом бывалого моряка, рассказывающего о встрече с ужасным морским чудовищем. – Ладно, хватит, пожалуй. Надеюсь, я не испортил вам сериал. Но в конце концов, взросление штука такая – становишься старше и понимаешь, что ничего святого в этом мире нет.

Вид у Тофера, Сэма, Джоуи и Мо был совершенно разбитый. Может, поездка по стране с любимым актером окажется совсем не такой веселой, как они ожидали?

Прошло всего двадцать минут, а Тофер уже жалел, что пригласил его.

– Вы не поверите, как здорово наконец поговорить с кем-то начистоту. – Кэш широко улыбнулся. – Все это вранье очень выматывает, а я ведь говорю неправду только когда приходится. Представить не могу, каково людям, которые постоянно живут во лжи и скрывают правду от друзей и семьи.

Сэм и Джоуи одновременно притихли и молча уставились в окно, хотя друг друга не заметили. Они прекрасно знали, каково это, и не хотели, чтобы кто-то их разоблачил.

– Уф, я замотался как религиозный активист в Лас-Вегасе. – Кэш зевнул. – Отдохну немного. Разбудите меня, когда будет обед? Я бы будильник поставил, но на прошлой неделе где-то потерял телефон.

– Конечно, – согласился Тофер.

Кэш устроился поудобнее, но вдруг резко сел обратно, будто вспомнил что-то важное.

– Кстати, я выдумал половину той чуши, что вам сейчас наговорил, но думаю, суть вы все равно уловили. Увидимся в обед!

Глава 8. Безумие в «Маккарти»

Живописные пригороды Чикаго за окном микроавтобуса «Шевроле» сменились на огромные кукурузные поля южного Иллинойса. Поля были очень красивы и мерно покачивались под легким летним ветерком, но бодрствующие пассажиры боялись заикнуться об этом и разбудить Кэша Картера – тогда пришлось бы выслушивать очередную лекцию на тему «правдосрама».

Спал только Кэш, но от его храпа мучились все. Он храпел, как полярный медведь, и дергался, как кокаинщик с посттравматическим синдромом. Друзья не представляли, как подобное вообще можно назвать «отдыхом». Джоуи не выпускал из руки связку ключей с монограммой Христа на случай, если из Кэша придется изгонять демонов.

Проехав первые сто тридцать миль из двух тысяч, путешественники решили пообедать. Судя по странным булькающим звукам, что доносились из желудка Кэша, он тоже не возражал. Тофер оценил каждое из придорожных заведений, мимо которых они проезжали, пришел к выводу, что закусочная «Маккарти» – лучший вариант, и заехал на парковку.

– Эй, Кэш, – позвал Тофер актера. – Не против пообедать тут? Кэш?

Тот медленно пришел в сознание.

– Где мы? – Он зевнул.

– Где-то недалеко от Линкольна, – сказал Тофер. – Пока не доберемся до окрестностей Спрингфилда, возможно, больше ничего не найдем. И это первое приличное место за всю дорогу.

– Сойдет. – Кэш изучил надписи на окнах закусочной. – Смотрите, они трехфунтовый бургер продают за три девяносто пять. Америка-матушка как она есть.

Друзья выбрались из микроавтобуса, выпустили Кэша через задние двери и вошли в закусочную. Столы были расставлены вокруг огромного музыкального автомата, а официанты одеты под знаменитостей 1950-х.

– Глядите, тематика пятидесятых, – сказал Тофер. – Я всегда считал, что жить в этой эре было бы очень весело.

– За себя говори, – хором ответили Джоуи, Сэм и Мо.

Спустя пару минут ожидания их поприветствовала администратор в костюме печальной Ширли Темпл.

– Добро пожаловать в «Маккарти», – сказала она. – Желаете сесть за столик или на диваны?

– Без разницы, – ответил Тофер.

Кэш быстро оглядел закусочную. Для придорожного кафе там было довольно людно. Он надел очки и опустил голову.

– А давайте где-нибудь понеприметнее, – сказал он.

Администратор уставилась на него.

– В смысле от туалетов подальше?

– В смысле вон там на диванах в дальнем углу – самое то, – уточнил Кэш.

– Как хотите, – сказала она. – Сюда.

Пятерке туристов пришлось потесниться – диваны были рассчитаны на четверых, но зато находились вдали от прочих посетителей. Администратор раздала всем меню.

– Ваш официант сейчас придет, – сказала она и ушла.

– Тебе всегда приходится в ресторанах по углам прятаться? – спросила Мо.

– Не всегда, но лучше перебдеть, – ответил Кэш. – Выход в свет – каждый раз лотерея. Никогда не знаешь, где могут скрываться чудики. Без обид. Я как-то пошел один в кино, и случился такой скандал, что лос-анджелесской полиции пришлось сопровождать меня обратно к машине.

– Серьезно? – изумился Джоуи.

Кэш сморщил лоб и задумался.

– Или это все-таки была охрана торгового центра? Хм… Не помню даже, на самом деле это произошло или я это выдумал для ток-шоу. Между историей и откровенной брехней такая тонкая грань… Меж тем мне нужно в туалет. Не закажете для меня молочный коктейль?

Он направился к уборным в другой конец закусочной. Мо дождалась, пока он уйдет подальше, и наконец решилась высказать свои мысли:

– Он ужасен!

– Мо, ты так говоришь только потому, что он разрушил твои персиковые фантазии, – возразил Тофер.

– Нет, я так говорю, потому что мы все так думаем, – сказала Мо и сурово уставилась на Джоуи и Сэма. Они покивали.

– Он не такой веселый, как мне казалось, – сказал Сэм. – Как-то шаблон рвется, он ведь в «Чудо-ребятах» всегда очень позитивный.

– С доктором Конфузером вообще ничего общего, – добавил Джоуи. – Я знал, конечно, что в сериале он просто играет, но блин, я не подозревал, что он настолько хороший актер.

Тофер нервно рассмеялся и попытался сыграть в адвоката дьявола – ведь именно из-за него Кэш к ним присоединился.

– Но это ведь не значит, что он прямо-таки ужасен, – возразил он. – Да, он не похож на персонажа, которого играет, но мы все равно можем весело провести с ним время. Попомните мои слова, к концу поездки он нам понравится даже больше, чем Конфузер!

Мо закатила глаза.

– Тофер, сними розовые очки, побереги глазки, – сказала она. – Это наше последнее приключение перед колледжем, и я не хочу, чтобы он запорол нам поездку. Надо попросить его уйти, пока он совсем не испортил для нас «Чудо-ребят».

– Запорол поездку? Испортил «Чудо-ребят»? – возмутился Тофер. – Вот теперь ты несешь чушь. Да каждый чудик в мире пошел бы на убийство, чтобы только оказаться на нашем месте. Мы сможем узнать настоящего человека, который играет нашего кумира. Да, он хмурый и усталый, это верно, но после всех тех лет радости, что Кэш нам подарил, меньшее, чем мы можем ему отплатить – это просто позволить ему быть собой. Судя по рассказам Кэша, ему редко это удается.

Мо, Джоуи и Сэм откинулись в креслах, скрестив руки на груди. Они знали, что Тофер прав, но и сами не ошибались.

– Тише, он возвращается, – прошептал Джоуи.

– Серьезно, это место – просто жуть, – сказал Кэш, втиснувшись на диван. – По-моему «Маккарти» – это сокращение от слова «маккартизм». Я только что пописал в кабинке с надписью «Коммунякам вход воспрещен».

Остальные молчали и вели себя как-то не так, как перед его уходом.

– Вы чего приуныли? – спросил Кэш. – Боитесь, что я испорчу вам поездку и вы больше никогда не сможете смотреть «Чудо-ребят»?

– Ничего подобного! – возразил Тофер.

– Ни за что! – выпалил Джоуи.

– Никогда! – вставил Сэм.

– Как тебе такое в голову пришло? – добавила Мо.

– Ну не знаю, нынче, стоит мне рот раскрыть, люди тут же начинают вести себя так, будто я разрушил все их надежды и мечты. Спасибо вам, что позволили выговориться тогда в машине и не стали осуждать. Кроме этой вот Джейн Остин.

Кэш кивнул на Мо, и она спряталась за меню.

– Добрый день, дамы и господа, – сказала официантка, одетая под Мэрилин Монро. – Прошу прощения за ожидание, сегодня персонала не хватает. Принести вам напитки, или вы уже выбрали, что хотите заказать?

– Хм… – Тофер просмотрел меню. – Я возьму молочный коктейль и «Красную угрозу».

– Этот бургер очень слабо прожаривают, он с кровью, отсюда и название. Вам подойдет?

– Давайте средней прожарки, – попросил Тофер.

– Неплохо, давайте и мне, – сказал Сэм.

– И мне, – добавила Мо.

– И мне, – поддакнул Джоуи.

– И мне, – закончил Кэш.

– Отлично, спасибо, что упрощаете мне работу, – сказала официантка. Она записала их заказы, но застыла, увидев Кэша. – Мы с вами случайно не знакомы? Может, в школу вместе ходили?

Тофер, Джоуи, Сэм и Мо напряглись – испугались, что станут участниками будущего ток-шоу. Кэш был спокоен как слон – похоже, ему даже понравилось, что его не узнали сразу.

– Вряд ли, – протянул он. – А в какую школу вы ходили?

– Ричвудс. А вы?

– Обучался на дому в Калифорнии, – ответил он.

Но официантка была уверена, что где-то его видела, и не сдавалась.

– Да нет, мы точно встречались раньше. Или, может, у вас просто лицо такое?

– Мне все время это говорят, – сказал Кэш. – Кстати, можно еще закуску «Голливудская десятка»? С луковыми кольцами и сырными палочками, пожалуйста.

– Конечно, – сказала официантка. – Пять «Красных угроз» средней прожарки, пять молочных коктейлей и одна «Голливудская…»

И тут до официантки дошло. Она побагровела, схватилась за сердце и ахнула.

– Божечки, да ты же тот парень из телика! – воскликнула она. – Я твой сериал никогда не смотрела – не знаю даже, как тебя зовут, – но ты был у меня в кроссворде в журнале «People»! Что ты здесь делаешь?

– Ем, – ответил Кэш.

– Ах да… точно, – сказала официантка… – Ну, я… Сейчас принесу вам коктейли, да.

Тофер, Джоуи, Сэм и Мо так сели в лужу, когда сами впервые встретили Кэша, что им приятно было смотреть, как позорится кто-то другой. Они готовы были расхохотаться, но Кэша, похоже, разговор совсем не впечатлил.

– Так что я пропустил, пока ходил в уборную? – спросил он.

– Ничего, – сказала Мо. – Мы просто повторяли график поездки.

– Супер! – обрадовался Кэш. – Скорей бы узнать, куда мы поедем. Стоило, наверное, спросить заранее, но мне не терпелось отправиться в путь. Просветите меня?

– У меня все расписано, – сказал Тофер. – Сегодня по пути в Сент-Луис мы заедем посмотреть самый большой в мире резиновый клубок. Вечером пойдем в музей Льюиса и Кларка и к «Воротам Запада». Потом остановимся в отеле Поля Баньяна в нескольких милях от города у Национального леса Марка Твена.

– Отель состоит из маленьких хижин, – добавил Сэм. – И еще у них там огромные статуи Поля Баньяна и Синего Быка Бейба. Можно отлично нафоткаться для Инстаграма!

– Завтра мы весь день будем гулять по лесу Марка Твена, а потом поедем в Оклахома-Сити и заночуем в «Отдых-люкс», – продолжал Тофер.

– Не шикарно, но зато дешево, – виновато сказал Джоуи.

– Во вторник поедем в Амарилло, штат Техас. Сходим на экскурсию по Тюремному музею Банди и Клэр, где у них была знаменитая перестрелка с полицией, а остановимся в мотеле «Вигвам».

– Все номера в виде вигвамов! – сказала Мо. – Это неполиткорректно, но все равно миленько!

– В среду отправимся в Альбукерке, Нью-Мексико. По пути заедем на знаменитую Наблюдательную башню НЛО, построенную там, где пришельцы предположительно разбились в 1948-м году. Затем посетим Диномир, самую большую в мире коллекцию полноразмерных статуй динозавров. Заночуем в альбукеркском «Отдых-люкс».

– Нам сделают скидку, потому что в Оклахома-Сити мы у них же останавливаемся, – сказал Джоуи.

– В четверг посетим Окаменелый лес, метеоритный кратер в Аризоне, посмотрим закат над Гранд-Каньоном, остановимся в отеле «Гранд-Каньон». Смело, да, но если будем придерживаться расписания, то все успеем. В пятницу встанем пораньше, поедем в Санта-Монику и четыре дня проведем в Южной Калифорнии – но тебе, наверное, это все неинтересно.

Жители Даунерс-Гроув весело рассказывали про свои планы, но Кэша они не слишком воодушевили – это была самая унылая поездка из всех, о каких он слышал. Актер заставил себя улыбнуться, чтобы скрыть тоску в глазах.

– Хижины, вигвамы и каньоны, ух ты! – сказал он. – И все это для вас весело, да?

– Конечно! – воскликнул Тофер.

– Мы это несколько месяцев планировали, – добавил Сэм.

– Каждый выбрал по два места, которые хочет посетить, – сказала Мо.

– Кроме Гранд-Каньона и Калифорнии, – уточнил Джоуи. – Их мы все мечтали увидеть с самого детства.

Кэш кивнул, но все еще сомневался, что будет так интересно, как им казалось.

– Что ж, неплохо, – сказал он. – Кстати, мысль! Раз уж вы уже выбрали свои остановки, можно я тоже придумаю какую-нибудь, если график позволит? Например, пока вы будете в музее Лоис и Кларка, я найду, где нам повеселиться вечером?

Все выжидательно посмотрели на Тофера. Он много недель тщательно планировал поездку, и решать было ему.

– Думаю, можно, – с каждой секундой Тоферу все больше нравилась эта мысль. – Правда, у нас ограничен бюджет, ничего очень дорогого мы не сможем себе позволить.

– О деньгах не волнуйтесь, – сказал Кэш. – Вы разрешили мне присоединиться к вам. Всё, что я добавлю в список, – за мой счет. Я настаиваю.

Молочные коктейли принесла официантка, одетая под Грейс Келли. Расставляя бокалы, она не сводила глаз с Кэша, а затем поспешила обратно на кухню.

– Странно, – сказал Джоуи. – А Мэрилин где?

– Ай, да так каждый раз бывает, когда я ем где-то не в Лос-Анджелесе, – сказал Кэш. – Первая официантка пошла на кухню и рассказала всему персоналу, что я здесь. Они ей не поверили и теперь будут по очереди носить нам еду, чтобы самим убедиться в этом.

Его пророчество сбылось в точности. Каждый бургер и каждую закуску по отдельности приносил новый официант или официантка. Все они неверяще таращились на Кэша, как на зебру в человеческой одежде. А потом каждые тридцать секунд возвращались, чтобы посмотреть на него еще разок.

– Не желаете еще молочный коктейль, сэр? – спросил официант, одетый Элвисом Пресли.

– Конечно, спасибо, – ответил Кэш.

– И мне тоже, пожалуйста! – сказал Сэм, но официант уже ушел.

В мгновение ока с напитком вернулась официантка, наряженная Люсилль Болл, но почти сразу же убежала. Кэш передал свой коктейль Сэму.

– Я знал, что они так сделают. – Он подмигнул ей. – Догадался, что ты еще один хочешь, вот и заказал.

Они ели и наблюдали, как новости про Кэша разлетаются по всей забегаловке. Несколько посетителей стали шептаться и показывать на них пальцами.

– На нас люди смотрят, – сказала Мо.

– Дай угадаю, – ответил Кэш. – Столик с маленьким мальчиком в красной рубашке, пожилая пара на диванах, столик с мужчинами в бейсболках и девочки-подростки с мамами на диванах?

– Ты же к ним спиной сидишь, откуда ты все это знаешь? – изумился Джоуи.

– Они меня еще по пути из туалета приметили, – сказал Кэш. – Не поверили сначала, но убедились, когда засуетились официанты. Даже удивительно, как я ловко научился различать манеры людей за все эти годы.

– Это уж точно, – поддакнул Тофер. – Да тебе впору в ЦРУ работать!

Кэш вскинул бровь.

– А может, я уже там работаю, откуда тебе знать?

Мэрилин Монро принесла им счет. Кэш сунул в папку деньги и встал.

– Обед за мой счет, – сказал он. – А теперь вперед – у нас жесткий график!

Пятерка направилась к выходу, а остальные выворачивали головы, глядя им вслед, как куклы в доме с привидениями. Маленький мальчик в красной рубашке вдруг выбежал и преградил им дорогу.

– Ты из телика, да? – спросил он Кэша.

– Есть такое. – Кэш пожал плечами.

– А можно с тобой сфотографироваться? – спросил мальчик.

– Было бы здорово, но мы с друзьями очень торопимся…

Кэш посмотрел на Тофера, ища помощи, но это было ошибкой. Тоферу не хватало навыков для спасательной миссии.

– Ничего страшного, – сказал он. – Одна фотография погоды не сделает.

Сразу после первой фотографии все в ресторане повскакивали и сгрудились вокруг Кэша, как волки вокруг раненого зверя. К ним присоединился и персонал. Как на распродаже в Черную пятницу с Кэшем в роли самого желанного товара.

Сорок пять минут спустя Тофер, Джоуи, Сэм и Мо сидели в машине снаружи и ждали, пока Кэш закончит фотографироваться со всеми посетителями и сотрудниками закусочной «Маккарти».

– Это я виноват, – сказал Тофер. – Но откуда мне было знать, что все тоже захотят фотографироваться? Он же телеактер, а не лохнесское чудовище.

– Половина из них даже не знают, кто он такой, – сказала Мо. – Они уже постят снимки. Ну вы только послушайте: «Без понятия, кто это, но, по ходу, кто-то знаменитый». По-моему, это просто неправильно.

– Конечно, – согласился Джоуи. – Вроде он почти закончил… а, нет, рано я радовался. Повара подъехали.

– Я думал, он преувеличил насчет полиции в Лос-Анджелесе, но, похоже, нет, – сказал Сэм.

Наконец желающие фотографироваться закончились, и Кэш оказался на свободе. Он залез в микроавтобус и рухнул на груду чемоданов, будто вернулся с войны.

– Кэш, чувак, мне правда очень жаль, – сказал Тофер.

Кэш поднял голову и сурово посмотрел на него через зеркало заднего вида.

– Ну, теперь-то вы поняли?

Глава 9. Самый большой резиновый клубок в мире

Тофер вдавил газ, желая поскорее оставить безумие «Маккарти» в прошлом. Ему было стыдно за то, что он не помог Кэшу, но Тофер не представлял, как мог предвидеть такое. Страдающий водитель постоянно извинялся перед Кэшем, чтобы между ними не было никаких обид.

– Еще раз, прости меня, пожалуйста, что превратил тебя в фотоэкспонат, – сказал Тофер. – Такое больше не повторится.

– Ой, прекрати ты уже извиняться, – ответил Кэш. – Откуда тебе было знать, что они налетят на меня как пираньи? Я, бывало, застревал и на подольше в местах куда похуже. Как-то разок в Икее я проторчал на кассе восемь часов.

– Ты восемь часов фотографировался? – не поверила Мо.

– Нет, просто лампу покупал. Парам-пам-пам!

Кэш расхохотался собственной шутке, и Тофер с облегчением отметил, что тот вовсе и не злится. Актер заметно развеселился, приняв парочку белых таблеток, которые достал из рюкзака. Друзья не знали, успокоительное это или обезболивающее, но решили, что после событий в закусочной спрашивать не стоит.

Примерно в без четверти четыре через двести двадцать миль пути машина миновала съезд 178B, и Тофер понял, что до первой достопримечательности в их списке уже недалеко.

– Мы почти добрались до самого большого в мире резинового клубка! – объявил он.

Кэш выглянул в окно и увидел только поля и деревья.

– Откуда знаешь? Табличек вроде никаких нет.

– Я весь маршрут наизусть выучил, – сказал Тофер. – Мы только что проехали съезд 178B, а клубок – у съезда 180A. Через пару минут будет.

– Ты заучил наизусть номера съездов? – поразился Кэш.

– У Тофера мозг такой, – сказал Сэм. – Он в нашей школе больше всех углубленных курсов отходил. И был отличником.

– И слава богу, потому что без него мы продвинутую алгебру в жизни бы не сдали, – добавила Мо.

– Внушительно, – сказал Кэш. – А в колледж ты куда собрался, Тоф? Что-нибудь из Лиги плюща, будешь важной шишкой?

– Не совсем. Я остаюсь в Даунерс-Гроув, а потом буду переводиться. Смогу сэкономить и помочь маме с младшим братом – у него церебральный паралич.

– Тофер – лучший брат на свете, – похвастался Джоуи. – Мне ли не знать – у меня два старших и два младших, и Тофер заботится о Билли куда больше, чем мы друг о друге.

– В таком случае я срочно выкупаю права на экранизацию твоей биографии, – сказал Кэш. – А остальные как? Колледж? Корпус мира? Саентология?

– Я иду в Род-Айлендскую школу дизайна, – сказал Сэм.

– А я в Стэнфорд, – добавила Мо.

– Солидно. А ты, Джоуи?

– Буду углубленно изучать актерское мастерство в Баптистском университете Оклахомы, – сказал он.

– Актерское мастерство? В Оклахоме? Это часом не все равно что во Флориду ехать, чтобы устроиться инструктором по лыжам?

– Ну… – Джоуи помолчал немного, придумывая ответ. – Программа отличная, от дома недалеко, к тому же многие талантливые актеры родом из Оклахомы: Брэд Питт, Блейк Эдвардс, Кристин Ченовет, Джеймс Марсден.

– Может быть, – сказал Кэш. – Прости, не хотел портить малину, ты явно знаешь, что делаешь. Но в баптистской школе трудновато, я думаю, будет найти других геев.

Джоуи вдруг сел в кресле так резко, будто его ударили током.

– Я не гей, – сказал он.

Кэш так сильно удивился, будто Джоуи отрицал свою принадлежность к афроамериканцам. Он посмотрел на друзей Джоуи, но те совсем не усомнились в его словах.

– Виноват, – сказал Кэш. – Я имел в виду в хорошем смысле. Просто ты такой ухоженный и собранный – как и большинство моих знакомых геев. Видимо, я неправильно понял всю эту тему с актерским мастерством.

– Спасибо за комплимент. – Джоуи нервно рассмеялся. – К слову о школе – мне завтра в Оклахома-Сити нужно будет сходить на ту дурацкую регистрацию.

– Регистрацию? До семестра же еще далеко, – удивился Тофер.

– Бред, скажи? – Джоуи раздраженно фыркнул. – Перед началом года все студенты из других штатов должны ее пройти. Вот я и решил, раз уж мы туда поедем, нужно вычеркнуть это из списка и отвязаться. И во второй раз тащиться не надо будет.

Друзья расстроились, что им придется на время с ним расстаться, но согласились, что вышло и впрямь удобно. Кэш, напротив, счел, что вышло как-то слишком уж удобно. Определенно что-то было нечисто, и у Джоуи совсем не выходило это скрыть – уж кто-то, а Кэш плохую игру различать умел.

– Вижу съезд 180А! – объявил Тофер. – Первая остановка, мы уже едем!

Микроавтобус съехал с магистрали. Еще через пару миль они свернули на грунтовую дорогу, огороженную металлическим забором. В самом ее конце на вершине высокого травянистого холма и находился самый большой в мире резиновый клубок. Он был размером с дом, а вокруг него была построена деревянная смотровая площадка.

Тофер припарковался у холма, но никаких других посетителей вокруг не было. Вместе с Кэшем друзья выбрались из машины, пару минут поразглядывали достопримечательность и направились к ней.

– Скукота, – сказала Мо.

Первый пункт поездки оказался сущим разочарованием. Тут и там клубок расплавился от солнца, яркие цветные ленты со временем поблекли и посерели. В площадке не хватало досок, а остальным полакомились термиты.

– Даже я такую рухлядь исправить не смогу, – сказал Сэм.

– Может, вблизи он лучше выглядит, – предположил Тофер, снова чувствуя себя виноватым.

Они забрались на холм, но стало только хуже. Площадка была разрисована граффити, а между лентами свили гнезда птицы.

– На фотках в интернете выглядело гораздо круче, – сказал Сэм. – Впрочем, их ведь в сороковых годах делали.

– Какого века? – фыркнула Мо.

– Но ведь это все равно памятник, – сказал Тофер. – Мы сможем рассказать внукам, что видели самый большой в мире резиновый клубок. Здорово же, да?

Только Кэшу хватило смелости забраться по ступеням и пройтись по площадке. Похоже, он увидел в клубке нечто, чего остальные не понимали.

– А я ему сочувствую, – сказал Кэш. – Эта штука всю жизнь у других на виду, десятилетие за десятилетием развлекала и радовала семьи, и вот теперь она доживает свой век в птичьем дерьме и воняет дохлятиной. Напоминает мне одну знакомую актрису.

– Как думаете, он прыгает? – спросил Джоуи.

Кэш пожал плечами.

– Сейчас и выясним.

Он повис на перилах и со всей силы пнул огромный мяч обеими ногами. Площадка сотряслась, со всех сторон от нее стали отваливаться доски.

– А может, не будем портить общественное достояние? – попросил Сэм. – Кое-кто тут подал заявку на стипендию, в которой явно откажут, если нас арестуют.

– Да он все равно застрял, – сказал Кэш и перестал мучить памятник. – Тоска зеленая. Давайте отсюда выбираться. Если сейчас уедем, может, еще успеем не выбиться из расписания.

Путешественники начали спускаться по холму обратно к микроавтобусу, но остановились, услышав позади треск и щелканье. Они обернулись к клубку и увидели, как смотровая площадка вокруг него начинает ломаться и рушиться.

– Плохо дело, – сказала Мо.

Самый большой в мире резиновый клубок закачался и вырвался на свободу. Огромный мяч медленно выкатился из-под деревянных обломков и помчался вниз по холму прямо к недавним посетителям.

– БЕЖИМ! – заорал Тофер.

Они бросились к микроавтобусу и быстро запрыгнули внутрь. Тофер повернул зажигание, но двигатель не издал ни звука.

– Почему машина не заводится? – завопил Сэм.

– Потому что с первого раз она не заводится никогда! – напомнил Тофер и попытался снова.

Поначалу огромный клубок из резиновых лент двигался довольно неторопливо, но с каждой секундой набирал скорость, грозя обрушиться с холма резиновой лавиной.

– Скорей! Он уже близко! – закричала Мо.

– Еще секунду! – ответил Тофер.

– Нет у нас секунды! – завопил Джоуи.

Наконец двигатель взревел. Тофер врубил задний ход и вдавил педаль газа. Машина рванула назад прежде, чем памятник успел ее раздавить. Пассажиры радостно загикали, но беда еще не миновала.

– Он все еще катится на нас! – закричал Сэм.

– Совсем как в «Индиане Джонсе»! – расхохотался Кэш.

Огромный клубок, как в пинболе, отталкивался от забора и преследовал микроавтобус по грунтовой дороге, будто Годзилла. Все кричали, кроме Кэша, который во все горло пел музыкальную тему «Индианы Джонса». Когда Тофер уже решил, что им точно крышка, машина доехала до конца грунтовой дороги, и он смог-таки свернуть с пути обезумевшего памятника.

Самый большой в мире резиновый клубок ускакал за горизонт, как освобожденный из неволи олень.

Тофер, Джоуи, Сэм и Мо молчали, приходя в себя. Они вспотели и запыхались – перед их глазами мигом пролетела вся их жизнь. Кэш истерически и крайне неуместно расхохотался.

– Что смешного? – рявкнул Джоуи. – Ты нас чуть не угробил!

– Прости, – хихикнул актер. – Но, по крайней мере, теперь мы точно знаем, прыгает он или нет.

Глава 10. Аборт Розмари

В тридцать пять минут седьмого воскресным вечером Тофер, Джоуи, Сэм и Мо любовались выставками музея Льюиса и Кларка в самом центре Сент-Луиса. В музее оказалось скучновато, а экспонаты не помешало бы отреставрировать, но компания не жаловалась. Чудом пережив встречу с самым большим в мире резиновым клубком, в серых залах музея они наконец смогли отдохнуть и прийти в себя.

Кэша они высадили у кофейни заранее, чтобы он мог поискать, чем бы «веселым» заняться позже (и друзья страшились всего, что он мог предложить). Путешествие с актером из мечты наяву все больше превращалось в детский сад, и потому они рады были наконец насладиться покоем.

– «Сакагавея происходила из индейского племени шошонов-лемхи», – прочитала Мо в буклете, который им дали на входе. – «Она сыграла важную роль в исследовании Льюисом и Кларком земель, приобретенных в результате Луизианской покупки, провела первопроходцев от Южной Дакоты до Тихого океана и помогала им общаться с другими представителями индейских племен».

Друзья оглядели дешевенькую панораму первой встречи исследователей с их прославленным гидом. Льюис и Кларк были красивыми манекенами со светлыми волосами и голубыми глазами, и из-под одежды у них виднелись рельефные торсы. Сакагавея была слегка пугающей восковой фигурой с разболтавшимся глазом, раздавленным носом и кривой головой. Она больше походила на реквизит для Хэллоуина, чем на национальное достояние.

– Как всегда, – сказал Сэм. – Большую часть работы выполнила она, а музей назвали в честь парней. Почему нет университета Сакагавеи, или библиотеки, или школы?

– Потому что белые даже имени ее выговорить не смогут, – сказал Тофер.

Они услышали шум в другом конце музея и увидели у входа Кэша. Он пытался купить билет, но кассир его узнала и так удивилась, что забыла, как работает кассовый аппарат. Оправившись от шока, она продала Кэшу билет, и он весело побежал к спутникам.

– Ребят, я придумал нам отличное занятие на вечер, – похвастался он. – Купил билеты на концерт «Аборта Розмари»! Они в Сент-Луисе только на одну ночь! Все билеты раскупили, но я отыскал парня на «Крейгслисте», и у него нашлись еще.

– «Аборт Розмари»? – переспросила Мо. Воображение беспощадно подсунуло ей неблаговидную картину. – Даже спрашивать страшно.

– Это всего лишь самая клевая, хипповая и трендовая рок-группа на Среднем Западе, – объяснил Кэш.

– Это оксюморон такой? – уточнил Джоуи.

– У них десять тысяч лайков на Фейсбуке, три независимых альбома на iTunes, и еще они яро поддерживали Берни Сандерса, – продолжал Кэш. – Сам я о них раньше никогда не слышал, – признался он. – Но просмотрел весь календарь мероприятий в интернете, и это наш единственный шанс повеселиться воскресной ночью.

Актер радостно раздал билеты Тоферу, Джоуи, Сэму и статуе Сакагавеи, перепутав ее с Мо.

– Эй, я тут! – возмутилась Мо.

Кэш повнимательнее посмотрел на статую и отскочил.

– Что это за жуть? Эвок, что ли?

– Вообще это должна быть Сакагавея, – сказал Сэм.

Кэш понятия не имел, кто это.

– Сакагавея, значит? – спросил он. – Была у меня как-то эта сакагавея, но ничего, немного пенициллина – и никаких проблем.

– Я же говорил, – прошептал Тофер остальным.

Кэш оглядел музей с таким видом, будто ошибся адресом. Затем снял очки и оглядел его еще раз.

– Почему этот музей похож на съемочную площадку «Дэви Крокетта»? Где всякие суперменские штучки?

Остальные переглянулись – кто-то явно что-то понял не так.

– Это музей Льюиса и Кларка, – объяснил Тофер. – Ну знаешь, знаменитых исторических исследователей?

Кэш пришел в ужас.

– Я думал, вы имели в виду музей Лоис и Кларка. Ребят, вы сюда по доброй воле пришли, серьезно? Господи, спасите кто-нибудь этих детей от самих себя.

Только теперь друзья заметили, что глаза у него покраснели, а зрачки уменьшились до размеров крохотных точек. Еще Кэш сутулился как-то больше, чем раньше, и голова у него качалась туда-сюда, как у младенца.

– Ты в порядке, Кэш? – спросил Джоуи. – Ты как будто… не в себе слегка.

– Это все из-за лекарств от аллергии, – ответил Кэш и быстро сменил тему. – Короче, в семь можно уже заходить, а сам концерт начинается в восемь. Нужно, наверное, уже идти, чтобы успеть чего-нибудь выпить там – это в паре миль отсюда.

Друзья изучили билеты и заметили кое-что важное, что упустил Кэш.

– Вход только от двадцати одного года, – сказал Тофер. – Нас туда никто не пустит.

– Ой, это ерунда, я чуть не забыл, – отозвался Кэш и вытащил из кармана четыре карточки. – Я достал для вас фальшивые удостоверения личности.

Кэш гордо продемонстрировал им карты, как выигрышную комбинацию в покере, но остальные оскорбились от одной мысли о том, чтобы использовать поддельные документы.

– Мы тебя одного всего на час оставили! Как ты успел достать и билеты, и удостоверения? – спросила Мо.

– Да у нас в «Чудо-ребятах» заведующий реквизитом родом из Сент-Луиса и сказал мне, к кому обратиться. – Кэш раздал им карточки. – Сегодня вы освободитесь от своих банальных даунер-гроувских личностей. Тофер станет Борисом, Джоуи – Хеми, Сэм – Катариной, а Мо будет Су Йонг. Видите? Не о чем волноваться!

– Не о чем? – возразил Сэм. – Кэш, это незаконнее некуда! Тебя могли за такое арестовать! И как бы мы тебя потом выкупали?

Актер фыркнул.

– Я тебя умоляю, если бы мне давали пятак за каждый раз, когда меня вот так «могли арестовать», я бы сам себя откуда угодно выкупил. Если боитесь, что поймают – не надо. Эти документы – премиум-класса, дубликаты из сент-луисского департамента автотранспорта. За каждый пришлось по тыщонке выложить. У парня их был целый чемодан, и я выбрал тех, кто больше всего был на вас похож.

– Похож, ага! – возмутилась Мо. – Эта девчонка на борца сумо тянет! А Су Йонг – даже не японское имя!

– Слушай, мы благодарны, что ты из-за нас так заморочился, но это уже перебор, – сказал Тофер. – К тому же мы собирались посмотреть закат с Ворот Запада. Ради концерта неохота пропускать такое.

Кэш разочаровался до глубины души. Они хотели вернуть ему документы, но он не взял.

– Вы худшие на свете подростки, – заявил он. – Вот вам новость: солнце и Ворота Запада никуда не денутся, а ваша молодость промчится мимо, как такси в плохом районе. И, между прочим, вся ее суть именно в том, чтобы использовать фальшивые права и тайком пробираться на концерты. Ну повеселитесь вы хоть немножко, пока еще можете!

Тофер, Джоуи, Сэм и Мо одновременно вздохнули. Возможные последствия пугали их, но повеселиться хотелось.

– Ну, наверное, всего разок покуролесить не так уж и страшно, – протянул Сэм.

– И мы хотели запомнить эту поездку, – сказал Джоуи.

– Со стратегической точки зрения удача на нашей стороне, – добавил Тофер. – Полагаю, вероятность того, что нас поймают на первом же нарушении правил, очень мала.

– Ладно, согласна, – решила Мо. – Но если нас поймают, я скажу полиции, что ты нас заставил под дулом пистолета.

Кэш нетерпеливо потер руки.

– Значит, договорились, – сказал он. – А теперь пойдемте-ка отсюда поскорей, клянусь, эта Сакагавея мне только что подмигнула.

Четверо авантюристов вышли из музея в таком волнении, будто собрались грабить банк. Они залезли в микроавтобус, и Кэш принялся объяснять Тоферу, как добраться до концертной площадки. Оказалась она гораздо дальше, чем он рассказывал, и в очень сомнительной части города. На всех домах были оконные решетки и граффити, а на каждом проводе висели ботинки.

– Вот! – воскликнул Кэш.

Он указал на большой склад с баннером, на котором разномастным шрифтом было написано «АБОРТ РОЗМАРИ – ВСЕГО ОДНА НОЧЬ». У дверей уже выстроилась длинная очередь. Посетители были в коже, шипованных ошейниках и цепях, с пирсингами и татуировками.

Джоуи сглотнул.

– Любопытная публика, – сказал он.

– Не боишься, что тебя тут узнают? – спросил Сэм Кэша.

– Да нет, – ответил тот. – Они не сильно похожи на тех, кто стал бы смотреть сериал про путешествующий во времени биотуалет. Думаю, прокатит.

– Похожи на тех пришельцев из седьмого сезона «Чудо-ребят», – сказала Мо. – Помните? Когда биотуалет прилетел на планету Доминакситрон?

– Забудешь такое, – сказал Кэш. – Это была первая серия, в которой мне пришлось снять рубашку. Я три недели до съемок жил на одном батате и круглосуточно качал пресс. До сих пор от запаха сладкого картофеля жесткие фантомные боли в животе начинаются. Смотрите, вон тот парень уезжает! Занимайте его место быстрей!

Тофер припарковался в паре кварталов от склада. Микроавтобус 1994 года был самой приличной машиной на улице, и пассажиры боялись выходить. Перед тем как направиться к площадке, Кэш съел парочку мишек-мармеладок из рюкзака, но остальным не предложил.

– Пойдемте, пойдемте, – поддразнил он их. – Теперь уже поздно дрейфить, мы почти пришли.

Друзья отважно вышли из машины и присоединились к очереди. Они явно были не в своей стихии, но еще хуже было старику, шедшему мимо. С весьма озадаченным видом он держал за спиной табличку.

– Слава богу. – Тофер указал на него друзьям. – Хоть кто-то здесь еще больше не в кассу, чем мы.

При виде старика лицо Джоуи вытянулось, будто он заметил не слишком приятного знакомого.

– Он не на концерт пришел, – сказал Джоуи. – Простите, сэр? Здесь настоящие аборты не делают, это просто ироничное название для музыкальной группы.

– Это Четырнадцатая улица? – спросил старик.

– Нет, кажется, Четвертая.

– Спасибо! – обрадовался тот. – Приятного представления. Благослови вас Господь.

Старик развернулся и пошел обратно, а на его табличке друзья увидели надпись: «АБОРТ УБИВАЕТ, ИИСУС СПАСАЕТ!»

– Как ты понял, что он демонстрант? – удивился Кэш.

– Я знаю этот растерянный, но осуждающий взгляд, – сказал Джоуи. – Мои родители после церкви каждое воскресенье митинговали у центров регулирования рождаемости. Спрашивать у людей дорогу, держа в руках протестный плакат, – это, конечно, мда.

– Интересно, – сказал Кэш. – А моя семья просто в кино ходила.

Они подступали все ближе к двери, которую охранял лысый бугай. По его недовольному лицу было очевидно, что его так просто не проведешь и что работать воскресным вечером ему совсем не в радость.

– Документы? – прорычал он.

Удостоверение Кэша бугай проверил быстро, но с остальными возникла заминка, особенно с Мо.

– Мне тогда нелегко жилось, – сказала она.

Бугай с подозрением оглядел компанию.

– Что-то мне кажется, документы у вас фальшивые, – заявил он.

Тофер, Джоуи, Сэм и Мо мысленно затряслись от паники. Он позвонит копам? Их теперь арестуют? Надо делать ноги? А вдруг он не только огромный, но еще и быстрый?

– Серьезно, чувак? – фыркнул Кэш. – Будь у нас фальшивые документы, думаешь, мы стали бы с ними идти на концерт «Аборта Розмари» в этой дыре? Да тут через улицу казино.

Бугай пожал плечами – Кэш был прав.

– Ну проходите.

Друзья прошли внутрь вслед за Кэшем, не веря, что им все сошло с рук. Страх сменился всплеском адреналина.

– Кайф! – выпалила Мо. – Понятно теперь, почему люди так часто нарушают правила. Я себя сейчас чувствую такой дерзкой и живой!

– Спокойно, Лиззи Борден, – сказал Кэш. – Совсем на темную сторону переходить не надо.

На складе было полно брутальных людей. Жители Даунерс-Гроув казались белыми воронами и боялись, что их в любую минуту выгонят. Сидеть было негде, но перед маленькой освещенной фиолетовым сценой был большой танцпол. Кэш повел своих спутников к людному бару на краю склада.

– Я выпью что-нибудь. Вы не хотите?

– Мы не пьем, – отказался Тофер.

– В смысле вообще?

– Я как-то глотнул причастного вина, – сказал Джоуи.

– Боже, я путешествую с Семейкой Брейди, – вздохнул Кэш. – Начинаю подозревать, что меня к вам высшая сила послала. Кто-то просто должен научить вас веселиться, расслабляться и…

– Громить достопримечательности? – съязвил Сэм. – Этот пункт можешь вычеркнуть.

Кэш улыбнулся.

– Именно, – сказал он и повернулся к бару. – Бармен? Стопку Джонни Уокера Блэка мне!

– У нас есть только Джим Бим, – ответил тот.

– Сойдет, – согласился Кэш.

– Ну да, этих ребят он знает, а Льюиса и Кларка, конечно, нет, – шепнула Мо остальным.

Актер шлепнул десятидолларовую купюру на стойку и закинул голову, чтобы выпить стопку.

– Черт подери! – выкрикнул он, когда горло перестало сильно жечь.

– А тебе точно стоит мешать алкоголь с этими твоими лекарствами от аллергии? – спросил Тофер.

– Не стоит, но так пить веселей, – ответил Кэш. – Уф, я готов танцевать. Надеюсь, группа не окажется отстойной.

Трое татуированных ребят за тридцать в обтягивающих джинсах вышли на сцену с инструментами. Толпа загикала и облепила сцену, как стайка рыб. Кэша и остальных зажали со всех сторон, как в банке панк-рок-анчоусов.

– Привет, Сент-Луис! – крикнул фронтмен толпе, и удивительно было, как он вообще еще может разговаривать с таким количеством губных пирсингов. – Мы – Аборт Розмари! Мы за репродуктивный выбор и рок-н-ролл! А теперь зажжем вечеринку! Раз… два… три… четыре!

Первые аккорды песни вырвались из колонок, и толпа обезумела. Тоферу, Джоуи, Сэму и Мо пришлось зажать уши и не разжимать, пока они не привыкли к грохоту музыки. Певец не столько пел, сколько орал, и разобрать хоть слово было невозможно, но быстрый ритм завораживал.

Все на складе подпрыгивали в такт, но Кэш – бодрее всех. Остальные предположили, что виски уже подействовало, потому что актер дергался и трясся, как желе во время землетрясения. Толпа даже забеспокоилась, что у него припадок, и разошлась подальше, но Кэш только продолжил колбаситься как ненормальный.

– Не знаю, что принимает этот чувак, но отсыпьте мне тоже, – сказал один из наблюдателей.

Вокруг Кэша уже начали собираться его собственные зрители, и друзья заволновались, что им грозит очередной инцидент «Маккарти».

– Что делать-то? – спросил Тофер друзей. – Его же могут узнать! И если начнут просить фотки – мы никогда отсюда не вылезем!

– У меня идея, – сказал Сэм. – Отвлечем от него внимание.

– Как?

– Вот так!

Сэм прыгнул к Кэшу и стал танцевать рядом с ним еще безумнее. Он двигался, как танцовщица гоу-гоу на шоковой терапии. План сработал, потому что все взгляды тут же обратились к сумасшедшей девчонке, танцующей рядом с Кэшем.

– Получается! – обрадовался Джоуи. – Я тоже помогу!

Он кинулся к ним и стал выделывать самые дурацкие движения, которые выучил в танцевальной хип-хоп команде. Сэм подбадривал Джоуи и пытался повторять за ним. Мо разинула рот и повернулась к Тоферу в полнейшем шоке.

– Боже, и это – наши друзья! – Она рассмеялась. – Я тоже потанцую. Живи как все, правда же?

Мо уверенно подошла к друзьям и принялась так яростно трясти пятой точкой, будто пыталась стряхнуть паука. Сэм и Джоуи расхохотались и последовали ее примеру.

Песня играла, и друзья очень скоро позабыли о том, что все это просто чтобы отвлечь внимание от Кэша. Теперь они соревновались, кто из них выставит себя самым большим клоуном. Их чудачества оказались заразительны, и вскоре все вокруг закрутились в собственных забавных движениях. Как передающийся по воздуху вирус, веселое сумасшествие разлетелось по толпе, и вот уже весь склад танцевал вовсю с Кэшем в роли нулевого пациента.

– Давай, Тофер! – Сэм подскочил к другу. – Дай волю безумию!

– Да нет, – ответил он. – Я и двигаться, и трястись не особо умею. Постою лучше тут у бара, пока не начнется песня помедленней…

– Тофер. – Сэм насильно притянул его к себе. – Заткнись и потанцуй со мной.

Только этих слов, одного прикосновения и блеска в глазах Сэма хватило, чтобы Тофер забыл про все на свете. Он задергался, как орангутанг под спидами, как отец невесты под градусом, как аэромен на автомобильной распродаже. Глядя на него, Сэм расхохотался до слез, да так, что ему пришлось остановиться и перевести дух. Тофер никогда еще не видел подругу такой счастливой – он был готов танцевать всю ночь, только бы видеть, как Сэм улыбается и смеется.

И тут до него дошло. «О нет… – подумал Тофер, не в силах больше это отрицать. – Я запал на Саманту Гибсон!»

Сэм отдышался и продолжил танцевать, нарезая круги вокруг Тофера, как по орбите. Сэм был таким свободным, расслабленным, беззаботным, будто совсем другим человеком – точно не той девчонкой, с которой Тофер вырос.

«Твою ма-ать… – подумал Тофер. – Я не просто запал. Я, может быть, даже влюблен в Саманту Гибсон!»

Мо и Джоуи подскочили к ним и стали танцевать, как маленькие собачки, помечающие территорию. Похоже, не только Сэм расслабился – было почти невозможно не разгуляться по полной.

Ни строгих родителей, ни младших братьев, о которых нужно заботиться, никто не грозится, что они сгорят в аду, никто не убеждает их, что они больны. Никаких границ, никаких обязанностей, никакой религии, никакого непонимания. Только музыка, от которой дрожь по всему телу. Жаль только, что и музыка, и это мгновение не вечны.

После четырех-пяти песен Кэш стал замедляться. Он гордо оглядел танцующих вокруг безумцев, а потом вдруг замер, будто чувствовал, что его вот-вот стошнит.

– Ты как, приятель? – спросил Тофер. – Может, воды?

Будто в замедленной съемке Тофер смотрел, как угасает свет в глазах Кэша, угасает улыбка на его губах, а краски покидают лицо. Актер завалился на спину и рухнул на пол.

– КЭЭЭЭЭЭЭЭШ! – закричал Тофер.

Глава 11. В сетях

Утром понедельника в восемь часов Тофер робко подошел к восьмому домику отеля Поля Баньяна и постучал в дверь здоровой рукой. Вся правая половина его тела до сих пор ныла – накануне Тоферу пришлось выносить Кэша со склада на руках. К счастью, актер пришел в себя на улице и все списал на упадок сахара в крови. Остальные так обрадовались, что даже не стали больше ничего спрашивать, хотя в глубине души у них были сомнения на этот счет.

– Эй, Кэш! Ты там проснулся? – спросил Тофер. – Мы тебя ждем.

Добравшись до отеля после концерта, Тофер с друзьями решили отдать Кэшу целиком один из двух домиков, что они забронировали. Наслушавшись демонических звуков, которые актер издавал во сне, никто не захотел спать рядом с ним.

– Кэш, слышишь меня? – Тофер снова постучал. – Ты вообще там?

Дверь приоткрылась, и Тофер увидел, что Кэш до сих пор в халате. Он заслонил глаза от света, как вампир, и застонал. В руках он баюкал, как младенца, маленькую мусорную корзину.

– Доброе утро, Кэш! – радостно поприветствовал его Тофер.

Один звук его голоса причинял актеру адские муки.

– Прости, я проспал, – простонал Кэш. – Уже пора выдвигаться?

– Да, но можно не торопиться, – ответил Тофер. – Мы целый день проведем в Национальном лесу Марка Твена, так что выезжаем, как только ты будешь готов.

– Кстати об этом, – сказал Кэш. – У меня жутко болит голова. Будто кто-то по черепу молотком дубасит. Не уверен, что мне сейчас стоит бродить по лесам.

– Может, тебе аспирина принести?

– Нет, лучше просто отосплюсь, а вы ступайте. Не хочу вас задерживать, встретимся тогда вечером в Оклахома-Сити.

– Кэш, туда шесть часов ехать, – напомнил Тофер.

– Не страшно, вызову машину, – сказал Кэш. – Не волнуйся, я не сливаюсь, до встречи в «Отдых-люкс».

Кэш быстро захлопнул дверь, и Тофер услышал, как его тошнит.

Очевидно, обсуждать было нечего, и Тофер вернулся к машине, где сидели его друзья.

– Ну? – спросил Джоуи. – Где он там?

– У него отходняк после вчерашнего, – сообщил Тофер. – Хочет, чтобы мы поехали одни, а его встретили вечером в Оклахома-Сити.

– Что? – удивилась Мо. – Бред какой-то! Почему нельзя просто пораньше вернуться из леса и за ним заехать?

– Да я даже слова вставить не успел, – сказал Тофер. – Ему правда плохо.

Джоуи покачал головой.

– Упадок сахара, ага, как же, – буркнул он. – Вот что бывает, если мешать алкоголь с лекарствами. Наверняка потому-то о нем в Голливуде такого мнения. Лучше бы ему думать головой почаще.

– Будем надеяться, что теперь он это поймет, – сказал Сэм. – Как плечо, Тофер? Лучше?

– Ощущение такое, будто меня распотрошили и четвертовали, но по лесу пройтись сил хватит, – ответил Тофер. – Надо сказать, не считая того, что случилось с Кэшем, я вчера здорово повеселился.

Все в машине согласно заулыбались.

– Боже мой, да с ума сойти! – поддакнула Мо. – Эта ночь определенно вошла в лучшую десятку ночей моей жизни. Ой, да кого я обманываю, в пятерку даже. Знаю, мне сначала с Кэшем не понравилось, но с ним бывает и неплохо.

– Обалденно! – сказал Сэм. – Я с детства так не танцевала, и даже в детстве было не так весело.

– Кто же знал, что Сэм умеет так двигаться? – добавил Джоуи. – И что Тофер вообще умеет двигаться?

Все посмеялись над Тофером и дружески потыкали его в здоровое плечо.

– Было чудесно, – сказал Тофер и украдкой посмотрел на Сэма. – Правда чудесно.

На этот раз машину вел Джоуи. Микроавтобус оставил позади огромные статуи Поля Баньяна и Синего быка и помчался в глубь Миссури. На четыреста тридцатой миле путешествия друзья добрались до Национального леса Марка Твена. Они переобулись и выбрали маршрут прогулки на огромной карте у станции лесничего.

Виды и звуки в лесу были прекрасны, запахи – необыкновенны, но все могли думать только о вчерашней ночи. Снова и снова они вспоминали каждый миг на концерте «Аборта Розмари» – как пробирались туда обманом, минуя охранника, как безумно отрывались на танцполе и даже как поднимали с танцпола Кэша. Эта ночь была полна переживаний, но и новых впечатлений тоже, и друзья знали, что запомнят ее навсегда.

Сеть в лесу не ловила, и для подростков техноэпохи это оказалось очень полезно. Им понравилось отрешиться от всего остального мира на несколько часов – по крайней мере, именно так они говорили, проверяя сигнал через каждые тридцать метров. И только когда они спустились по холму к небольшому ручью, появилась первая палочка сигнала. Внезапно все телефоны разом запиликали, как игровые автоматы.

– Что-то мне это не нравится, – сказал Сэм. – Надеюсь, ничего страшного не стряслось.

Они проверили телефоны и обнаружили в почтовых ящиках кучу оповещений. Мо прочитала тему первого и вскрикнула.

– Кто-то запостил видео, на котором Кэш теряет сознание на складе! – сказала она. – Оно просто везде! Чудики с ума сходят!

– Об этом все пишут! – воскликнул Тофер. – «Телеактер падает без чувств в Сент-Луисе» – заголовок CNN!

– «Чудо-ребенок снова чудит!» – Yahoo!Новости, – прочитал Сэм.

– «У Кэша Картера свидание с полом в Миссури» – TMZ! – добавил Джоуи.

– «Либерал дает слабину в республиканском штате!» – Fox-Новости! – прочитала Мо. – И еще на фансайте и на форуме «Чудо-ребят»!

– Я загружаю видео на телефон! – сказал Сэм. – Там уже десять миллионов просмотров и мы все там есть!

Тофер, Джоуи и Мо сгрудились вокруг Сэма, и тот нажал кнопку воспроизведения. Хранить в памяти события прошлого вечера им больше было незачем, потому что абсолютно все увековечил трясущийся айфон. И безумный танец Кэша, и его падение, и все остальное оказалось на YouTube, и увидеть это мог целый мир.

– Кошмар! – выдохнул Тофер.

– Катастрофа! – выпалил Джоуи.

– Как мы только не заметили, что нас снимают? – изумился Сэм.

– Хорошо хоть я красиво одета, – заявила Мо. – Гляньте на рекомендации, Кайли Триг уже залила видео об этом!

Сэм кликнул на видео. После тридцати секунд рекламы блеска для губ под названием «Порнозвезда» и отвратительной заставки оно наконец началось.

– Президент просто должен предпринять хоть какие-то меры насчет Кэша Картера, – с места в карьер заявила Кайли. – Да, мы все прекрасно понимаем, что слава и успех меняют людей. Другим фандомам пришлось пережить перемены в характере кумиров, их неразумные решения, скандалы – знаю, и нам тоже придется. Но Кэш Картер, мать твою налево, что с тобой творится? Да, в последнее время ты слегка отбился от рук, но я никак не ждала, что однажды проснусь и увижу такое!

В углу экрана Кайли включила запись со склада. Просматривая ее, встревоженная блогерша терла виски.

– Вопросов столько, что я даже не знаю, с чего начать. Что Кэш забыл в Сент-Луисе? Как его занесло на панк-рок-концерт, если он, как нам всем известно, слушает только альтернативу? Почему он танцует как эпилептик на роликах? И вот еще один вопрос, который интересует всех, – кто, блин, эти четыре убожества, что ошиваются рядом с ним?

Изображение замерло и увеличилось, выхватив лица Тофера, Джоуи, Сэма и Мо крупным планом. Они ахнули хором так громко, что за милю распугали всех лесных птиц.

– Мы в видео Кайли Триг! – заорал Джоуи. – И она назвала нас убожествами!

– Если вам интересно мое мнение, наверняка эти уроды во всем и виноваты, – яростно заявила Кайли. – Не знаю, подхалимы ли они, лишившие Кэша последнего достоинства, а может, им заплатил другой канал, чтобы разрушить репутацию сериала, или их подослали из фандома «Доктора Кто», чтобы посмеяться над тем, как Кэш катится на дно. Я знаю точно лишь, что эти люди желают Кэшу зла! И надеюсь, Эдвард Сноуден и/или WikiLeaks ответят на мою просьбу и помогут нам выяснить всю правду.

– Она думает, это мы на него плохо влияем?! – оскорбилась Мо.

– Уверена, в ближайший час агенты «Чудо-ребят» выпустят какое-нибудь публичное заявление о том, что у Кэша было обезвоживание, но просто на случай, если эти четыре пиявки сейчас меня смотрят: знайте, что чудики ищут вас! Если не оставите Кэша в покое, не прекратите его развращать и рушить его карьеру – фандом вас выследит, найдет и прикончит!

– Офигеть! Кайли Триг только что пригрозила нас убить! – воскликнул Сэм.

Видео закончилось, а следом тут же включилось новое.

– Привет, чудо-шлюшки, – буднично сказала Кайли. – После предыдущего видео мне позвонили мои юристы и сказали, что я должна взять свои слова назад. Я выразилась довольно резко, но угрожала вовсе не всерьез, и, разумеется, я не оправдываю и не поддерживаю насилие любого рода. Подписывайтесь на мой канал и до встречи в следующий раз!

Второе видео закончилось, но Тофер, Джоуи, Сэм и Мо так и таращились в экран еще несколько секунд в абсолютном ужасе.

– Офигеть! Кайли Триг только что пригрозила нас убить, а потом взяла свои слова обратно! – уточнил Сэм.

– Нас теперь все чудики в мире возненавидят! – воскликнула Мо. – Что теперь делать? Залечь на дно?

Тофер решил, что придавать значение всему этому не стоит, – и не столько чтобы утешить друзей, сколько самого себя. Он просто не знал, как переварить такое.

– Ребят, вряд ли нам стоит волноваться, – сказал он. – Все и так знают, что половина слов Кайли – чушь собачья. Никому не хватит тупости поверить, что…

У всех разом зазвонили телефоны. Друзья взглянули на экраны и обнаружили видеосообщения от Худы и Дави. Судя по числам в скобочках, зарубежные чудики в этот день пытались дозвониться до них уже в сорок пятый раз. Первым ответил Джоуи:

– Привет, ребят…

– Я что-то не поняла! – завопила Худа. – Во время вашей поездки случилось что-то, о чем вы забыли нам рассказать?

– Какого урода вы делаете с Кэшем Картером? – рявкнул Дави.

– Ох. – Тофер вздохнул. – Вы смотрели то видео, да?

– Семьдесят четыре раза! – ответила Худа. – А теперь рассказывайте!

– Короче, в ночь перед отъездом я написал Кэшу письмо и предложил к нам присоединиться. А на следующее утро он и в самом деле приехал.

– Стоп! Ты хочешь мне сказать, что Кэш Картер еще вчера встретился с вами, а мы об этом узнаем от Кайли Триг? – спросила Худа.

Тофер виновато пожал плечами.

– Ну да, – признался он.

Зарубежные друзья закричали так громко, что Худа перебудила всех у себя дома, а Дави распугал всех в интернет-кафе.

– И вы в благодарность пытались убить его на концерте? – спросил Дави.

– Да не умер он, у него просто сахар упал, – сказал Сэм. – Кайли Триг слона из мухи раздула. Он всего день с нами.

– Он с вами прямо сейчас? – изумился Дави.

– Нет, он в отеле, – сказала Мо. – Мы сегодня по лесу гуляем. Поэтому и ответили на звонок только теперь.

– А какой он? – мечтательно спросила Худа. – Такой же классный, как доктор Конфузер?

Тофер, Джоуи, Сэм и Мо притихли, боясь отвечать.

– Мы его попросим вам позвонить, и сами увидите, – сказал Джоуи.

Лица Худы и Дави вдруг застыли – не из-за помех связи, просто их так потрясла мысль о том, чтобы поговорить с актером, что они оба окаменели.

– Худа? Дави? – позвал их Джоуи, но ответа не получил. – Связь, наверное, плохая. Ну ладно.

Они отсоединились и стали молча бродить вокруг ручья. Листали все блоги «Чудо-ребят», просматривали сайты, читали множество остроумных, грубых и мерзких комментариев, которые писали о них совершенно незнакомые люди.

– С ума сойти, мы теперь интернет-знаменитости, – сказала Мо. – Будет неэтично, если я использую это, чтобы заставить людей читать мои фанфики?

– Да, – хором ответили остальные.

– Бедный Кэш, – сказал Джоуи. – У него ведь каждый день так. Такое чувство, будто меня заживо заклевывает миллион невидимых птиц.

– Они даже не знают, как нас зовут! – добавил Сэм. – Большинство нас просто называют Билли, Вилли, Дилли и Кунг-фу Панда.

– Погодите, а я из них кто? – спросила Мо.

– Надеюсь, Кэш не расстроится, – сказал Тофер. – Ему ведь придется хуже всех. Про нас-то все забудут уже завтра. Наверное, пора выезжать в Оклахома-Сити, чтобы утешить Кэша, когда он приедет. После такого друзья ему не помешают.

Все согласились, но стоило им повернуть назад, как телефон Мо звякнул очередным уведомлением.

– Ого, – сказала она. – Не лучший сегодня день для фандома «Чудо-ребят». В сеть слили фото с обнаженной Эми Эванс.

– Взломали, что ли? – спросил Джоуи.

– Не думаю… Кажется, она сама в Твиттере его запостила, – сказала Мо. – Наверное, позавидовала, что все говорят про Кэша. Но хорошая новость в том, что теперь все чудики обсуждают ее! Ты был прав, Тофер, – нас уже пронесло!

Никогда еще друзья не были так рады тому, что у их поколения такая короткая память. Они вернулись по тропе обратно к микроавтобусу, надеясь, что в первый и последний раз стали сенсацией.

Мо, похоже, немного расстроилась, что ее момент славы вышел таким недолгим. Она снова и снова проигрывала видео со склада, хихикая над своим маньячным танцем. Сэм заглянул ей через плечо, но поморщился, увидев себя.

– Все нормально, Сэм? – спросил Тофер.

– Да… просто ненавижу видеть себя на записи, – сказал Сэм.

– Зря, ты вчера была очень симпатичная.

Тофер улыбнулся Сэму, и тот понял, что за этими словами кроется нечто большее, чем просто комплимент.

– О… спасибо, Тофер, – сказал он.

Сэм всегда ненавидел слово «симпатичная», но даже не оно его смутило. С каждым днем становилось все яснее, что Тофер в него влюблен. И чем дольше это продолжалось, тем хуже становилось Сэму – он чувствовал себя виноватым, будто подманивал лошадь на фальшивую морковку. До конца поездки он просто должен сказать Тоферу правду, как бы тяжело это ни было для них обоих.

Но как много Сэм хотел рассказать? Стоит ли вообще упоминать, что он транс? Может быть, проще сказать лишь, что он видит в Тофере только друга и не хочет большего? Но действительно ли это правда?

В конце концов, не просто так Сэм хотел потанцевать с Тофером на концерте, не просто так он столько летних ночей допоздна разговаривал с Тофером в сети, не просто так Сэм очень волновался о том, как примет правду Тофер.

Возможно, они все-таки хотели одного и того же, и Сэм просто боялся, что с ним-настоящим Тофер этого не захочет. Возможно, он скрывал правду, чтобы уберечь от разочарования самого себя. Так или иначе, вскоре все выяснится наверняка.

С той минуты поездка стала казаться Сэму еще печальней, чем прежде. В конце их ожидали не только новые воспоминания, но, быть может, и разбитые сердца.

Глава 12. Грешники и святые

Компания из Даунерс-Гроув добралась до парковки «Отдых-люкс» в Оклахома-Сити в четверть восьмого, но Кэша нигде не оказалось.

– Сюда где-то после обеда парень не заезжал? Он мог сказать, что с друзьями путешествует, – спросил Тофер женщину за стойкой.

– Не думаю, – ответила она. – А как он выглядел?

– Ладно, неважно, вы бы явно запомнили, – сказал Тофер. – Запишите тогда какую-нибудь из наших комнат на его имя.

К тому времени как Тофер, Сэм и Мо заселились в номера, они смертельно устали – не только от прогулки по холмам леса Марка Твена, но и от очень волнительных минут славы. Они решили перекусить в паста-баре через улицу, а потом лечь спать.

– Поешь перед регистрацией? – спросил Сэм у Джоуи.

– Я лучше по дороге назад захвачу чего-нибудь на ужин, – ответил тот.

– Повеселись там! – велела Мо. – И без нас особо не буянь.

– Да уж, – согласился Джоуи. – Вечер понедельника в Оклахома-Сити в компании баптистов – кто куда, а я в загул.

Как только друзья ушли, Джоуи принялся собираться на «регистрацию», как на пожарные учения. Он выбрал себе красивый наряд и нагуглил, сколько пуговиц нужно оставить незастегнутыми, когда идешь на секс-свидание (судя по всему, четыре).

Джоуи послушал совета одного бойкого и раздетого по пояс гея-блогера о том, что нужно предпринять, чтобы секс вышел приятным и безопасным. Он сходил в аптеку на другом конце улицы (обойдя отель с обратной стороны, чтобы друзья не увидели его из бара) и купил все необходимое для подготовки, гигиены и контрацепции.

К четверти девятого Джоуи как следует разогрелся и был готов ко всему, что ожидало его ночью. Оставалась лишь одна загвоздка – парень ему так ничего больше и не написал.

Джоуи бродил по своему скромному гостиничному номеру, постоянно обновляя приложение на случай, если оно глючит. В половину девятого Джоуи забеспокоился, что друзья вернутся с ужина, покинул гостиницу и стал бесцельно блуждать по центру Оклахома-Сити в ожидании Брайана К.

В полдесятого Джоуи окончательно пришел к выводу, что его продинамили, и в расстроенных чувствах направился обратно в отель.

«Да, папочка!» – звякнул его телефон трижды.

Сердце Джоуи затрепетало. Может, ночь все-таки пройдет не зря? Он чуть не выронил мобильник, торопясь прочесть новые сообщения.

Привет, красавчик!

Прости, только с работы выбрался.

Еще хочешь встретиться?

Целую, Брайан.

Джоуи очень хотел сохранить лицо, поэтому решил сыграть в недотрогу и целых двадцать секунд подождал, прежде чем ответить.

Конечно!!!

Просто назови время и место.

Пару минут ответа не было. Джоуи заволновался, что спугнул Брайана, переборщив с восклицательными знаками. К его облегчению, телефон звякнул, и на экране высветился план действий:

Давай-ка сначала выпьем.

Тут рядом есть бар,

называется «Грешники и святые».

На углу Робинсон и Парк-авеню.

Приходи туда в десять. ☺

Более ироничного названия и придумать было нельзя, и Джоуи решил, что это судьба. Он посмотрел карту и обнаружил, что бар находится всего в паре кварталов. Джоуи вприпрыжку поспешил на место встречи и пришел на двадцать минут раньше.

«Грешники и святые» находились в подвале большого банка, который в случае чего заодно служил и штормовым бункером. Внутри был красный ковер, красные диваны и красные стулья у стойки. На стенах висели картины в рамах: на одних были католические святые, а на других – полицейские фото известных преступников. Помимо Джоуи посетителей было всего двое, а у стойки и вовсе пусто, поэтому он уселся на стул.

– Вам чего-нибудь налить? – предложил хмурый бармен.

– Только воды, спасибо, – ответил Джоуи.

Бармен уже в четвертый раз наполнил его стакан, а Джоуи все ждал и ждал, когда же придет Брайан. Он так нервничал, что руки тряслись, и на каждом глотке норовил расплескать воду. Сердце его колотилось как сумасшедшее, каждая минута, казалось, тянулась все дольше и дольше. Джоуи чувствовал себя так, будто не на свидание пришел, а несся по беговой дорожке.

Наконец, в пять минут одиннадцатого, в бар вошел высокий, красивый и мускулистый парень и коснулся плеча Джоуи.

– Джей? – спросил он.

Джоуи сначала даже забыл собственный псевдоним и не понял, что вопрос обращен к нему. Он оглянулся и тут же узнал парня из приложения.

– Привет! Ты, видимо, Брайан.

Джоуи смущенно пожал Брайану руку. Как вообще положено здороваться с людьми, с которыми у тебя скоро будет секс? Брайан сел рядом с ним.

– Спасибо, что согласился выпить, – сказал Брайан. – С парнями из приложения я всегда сначала встречаюсь на людях. Всякое бывает, лучше перестраховаться. Прохиндеев полно, правильно же я говорю?

– Конечно. – Джоуи нервно хихикнул. – А приложением часто пользуешься? – ляпнул он и тут же пожалел. Все равно что спросить: «Ну, и насколько прожженный ты у нас шлюхан?» Но Брайану, похоже, понравилась такая прямота.

– Я пытаюсь знакомиться с людьми по старинке, но это трудновато, когда ты на несколько недель застрял в Оклахома-сити, – сказал он. – Таких, как ты, очень мало на самом деле. Ты даже выглядишь моложе, чем на фото в профиле, это большая редкость.

Сам Брайан, кстати, выглядел чуть старше, чем на фотографиях, но Джоуи об этом говорить ему не стал.

– Что тут скажешь? – Джоуи пожал плечами. – С генами повезло.

– Уж это я вижу, да.

Брайан кокетливо оглядел его с головы до ног. Джоуи ощутил, как кровь теплой волной приливает от сердца к лицу. Ох, хорошая будет ночка.

– Как работа? Ты ведь архитектор, да?

– Да, но все не так гламурно, как может показаться, – ответил Брайан. – Моя компания строит здание на Третьей улице, и вот только что я спорил с владельцем о том, где лучше всего разместить грузовой лифт. Ну а ты? Что привело тебя в Оклахома-Сити?

– С друзьями путешествую по стране, – сказал Джоуи. – Это наш последний шанс вместе затусить перед колледжем.

– Перед колледжем? Ты же вроде писал, что уже в колледже?

Джоуи чуть не забыл собственную легенду.

– Ой, нет, я имел в виду перед тем, как они пойдут в магистратуру, – поправился он. – Они все немного старше меня. Мы на курсе антропологии в Северо-Западном познакомились.

– И как тебе антропология?

– О, шикарно, – заверил его Джоуи. – Целый день только и делаю, что сижу и пялюсь на ископаемые. И это я преподов имею в виду.

Брайан весело рассмеялся. Джоуи раньше не ходил на свидания, так что сравнивать ему было не с чем, но, похоже, дела шли неплохо.

– Не желаете чего-нибудь выпить? – спросил бармен.

– Мне «Манхэттен» со льдом, пожалуйста, – сказал Брайан.

Джоуи понятия не имел, что это за «Манхэттен» такой, но освежиться был не прочь.

– И мне такой же, – сказал он.

– А удостоверение личности при себе у вас есть? – поинтересовался бармен.

Волна паники захлестнула Джоуи, как оленя перед фурой. Но уже через секунду до Джоуи дошло, что фальшивые права, которые достал ему Кэш, все еще у него в кармане. Он вытащил их и передал бармену.

– Славно, коктейли сейчас будут, – отозвался тот и направился в другой конец стойки, чтобы их смешать.

– Это права из Миссури, что ли? – удивился Брайан.

– Ну… да, – промямлил Джоуи. – Я оттуда родом.

– Ты на фото не такой, как в жизни, – заметил Брайан. – Можно взглянуть?

Прежде чем Джоуи успел спрятать права в карман и придумать отговорку, почему не хочет их показывать, Брайан уже схватил права и рассмотрел внимательно. Все надежды Джоуи на бурную ночь в один миг разбились вдребезги.

– «Хеми»? – спросил Брайан. – Зачем тебе фальшивые права?

– Я… я… Я могу объяснить…

– Ты что, солгал, сколько тебе лет? – Брайан в панике оглядел бар. – Стой, меня что, арестуют сейчас? Или Крис Хансен откуда-нибудь с камерой выпрыгнет?

– Да нет, расслабься ты, мне восемнадцать! – попытался успокоить его Джоуи.

– Восемнадцать! – ахнул Брайан. – Господи, я заигрывал с восемнадцатилеткой! Да я теперь себя одним из этих озабоченных старперов чувствую. Всё, мне пора.

Буквально трясясь, Брайан встал и хотел уйти, но Джоуи схватил его за руку.

– Постой, не уходи, пожалуйста, – взмолился он. – Прости, что обманул тебя, но я не со зла. Просто я очень хотел с кем-нибудь познакомиться, но нельзя было, чтобы кто-нибудь из знакомых нашел мой профиль. Поэтому пришлось немного преувеличить.

Бармен принес им коктейли и поспешил уйти, чтобы не участвовать в перепалке.

– Может, просто выпьем и попробуем снова? Я не знаю, когда мне еще доведется вот так сходить на свидание. Пожалуйста?

Напряжение в глазах Брайана сменилось сочувствием. Теперь он видел в Джоуи не просто парня из приложения, а собственное прошлое.

– Ты все еще скрываешь, что ты гей, да? – спросил он.

Впервые в жизни хитрость и скрытность оставили Джоуи. Теперь, когда он чувствовал, что правда ему ничем не грозит, солгать оказалось куда сложнее.

– Да, – признался он.

– И, полагаю, ты до сих пор девственник?

Ответить Джоуи духу не хватило, и он просто кивнул. Брайан оглядел бар, будто надеялся найти для Джоуи более подходящего советчика. Хоть кто-то должен был с ним поговорить.

– Знаешь что, давай-ка поболтаем. – Брайан сел. – Вряд ли, конечно, ты захочешь выслушивать советы парня, с которым надеялся переспать. Но я до сих пор жалею, что со мной в твоем возрасте некому было обсудить такое. Скажи мне – почему ты хочешь лишиться девственности с совершенно незнакомым человеком? Неужели не лучше дождаться кого-нибудь особенного?

– Я бы лучше просто сделал это поскорее, ну для галочки, чтобы забыть и успокоиться, – сказал Джоуи.

– Это в тебе говорят гормоны, – возразил Брайан. – Мелкие засранцы что угодно сделают, лишь бы заставить тебя излить свое семя – это биологический факт. Но нельзя ведь, чтобы они затмевали здравый смысл. Впрочем, это просто невозможно, когда ты молодой, похотливый и живешь в мире, где кругом один сплошной секс. Что уж там, даже Инстаграм в определенное время суток превращается в цифровой квартал красных фонарей, как тут спастись от соблазна?

– Чувак, мы в секс-приложении познакомились, если ты забыл, – напомнил ему Джоуи. – Ты серьезно мне сейчас будешь про воздержание задвигать?

– Я не об этом, – отмахнулся Брайан. – Нет, правда, секс – обалденная вещь, но может быть и отстойной, если не думать головой. Первый опыт, возможно, определит, какой будет вся твоя будущая половая жизнь. И если не лишиться девственности достойно и с самоуважением, это чревато очень дурными привычками. Незачем тебе становиться одним из тех ребят, у которых проблемы с удовлетворением и они из-за этого прыгают в койку с каждым первым. Просто поверь.

Брайан одним глотком осушил бокал, будто пытаясь забыть что-то неприятное.

– Я так понимаю, секса у нас сегодня не будет? – уточнил Джоуи.

– Ни в коем случае, – сказал Брайан. – Ты всю оставшуюся жизнь свой первый раз будешь вспоминать. Не стоит тебе потом жалеть, что ты отдал недостойному человеку частичку своей души. Я это понял на горьком опыте. Если бы можно было все исправить, я бы лишился девственности с другом, которому мог доверять, с которым мне было бы спокойно, а потом мы бы вместе над этим посмеялись.

– Кажется, я понимаю, – сказал Джоуи. – Но у меня все сложнее. Мой отец – известный священник, а я в следующем году поступаю в баптистский колледж. Единственный выход – с незнакомцем, иначе отец все узнает, а я пока не готов рассказать правду своей семье.

– Да, сурово, – согласился Брайан. – Мой дядя в упор меня не замечает с тех пор, как я рассказал о своей ориентации. Но это все равно не повод торопиться и обесценивать самые важные моменты нашей жизни ради какой-то галочки. Знаю, трудно это понять в молодости, но если твой отец предпочтет лишиться сына, но не принять тебя таким, какой ты есть, – ему же хуже. Запомни: на всякого, кто тебя не примет, найдется дюжина тех, кто примет. Такое вот правило геев.

– Ты какой-то лектор-мотиватор, что ли? Не может быть, что ты все это на ходу выдумываешь.

– Общественный центр ЛГБТ-сообщества Сан-Диего, каждый вторник и четверг, – ответил Брайан.

Джоуи поверить не мог своей удаче. Из всех людей в Интернете он наткнулся именно на того, кто ни за что не воспользовался бы его неопытностью. Брайан положил на стойку деньги и встал.

– Напитки за мой счет, – сказал он. – Береги себя, Джей.

– На самом деле Джоуи, кстати, – ответил тот. – А ты точно уверен, что не хочешь поехать домой вместе со мной? Воспоминание из тебя точно выйдет достойное.

Брайан рассмеялся. Потом незаметно для остальных наклонился и поцеловал Джоуи в губы.

– Держи, – сказал он. – Вот тебе первая галочка. Спокойной ночи.

Джоуи молча смотрел ему вслед, приходя в себя после первого поцелуя в жизни. Да, он не получил того, чего хотел, но, по крайней мере, из бара он выйдет куда больше грешником, чем святым.

– Эй, Ромео! Как свидание прошло?

Джоуи обернулся и увидел на диване в углу Кэша Картера. Актер широко ухмылялся и махал большими пальцами.

– О нет! – ахнул Джоуи. – Как долго ты там сидишь?

– С самого начала, – заверил его Кэш.

Никогда в жизни Джоуи не знал такого позора. Вся кровь в его теле разом прилила к животу. Он закрыл лицо руками, но спрятаться от правды уже не смог бы. Ночь, о которой он мечтал со вчерашнего утра, мгновенно обратилась в кошмар.

– А парень-то вроде неплохой. Жаль, не выгорело.

Джоуи поспешил к Кэшу и сел напротив.

– Пожалуйста, пожалуйста, не рассказывай остальным, – взмолился он. – Да, я тогда в машине тебе соврал, и наверняка приятно будет мне за это отомстить, но другим нельзя знать об этом, еще рано!

Он как будто молил сохранить ему жизнь, а не просто тайну.

– Да все нормально, ты чего, – отмахнулся Кэш. – Я никому не скажу. Понимаю, почему ты не хочешь рассказать семье, но почему не друзьям-то? Они, по-моему, довольно прогрессивные и прекрасно все поймут.

– Не хочу я так рисковать, понимаешь? – сказал Джоуи. – Если мои родители узнают… не представляю, чем это кончится. Наверное, они откажутся от меня или отошлют куда-нибудь в психушку, где гейство из людей выбивают электрошоком. Всем будет лучше, если никто не узнает.

– Хм, – протянул Кэш. – И в Баптистский университет Оклахомы ты тоже поэтому собрался? Чтобы всем лучше было?

– Ты к чему это?

– Чувак, ты в лепешку расшибаешься, чтобы ублажить людей, от которых доброго слова не получишь никогда, – сказал Кэш. – Я это знаю, потому что и сам такой. Напрасная трата времени. Например, иногда я на выходных делаю подачки критикам. Я могу хоть до старости давать им автографы и записывать видео для их детей – проекты мои они все равно ни на грамм лучше не оценят и в обзорах ничего хорошего про меня не напишут.

– Без обид, конечно, но по-моему, моя семья и кучка критиков – это очень разные вещи, – возразил Джоуи.

– Да, извини, просто такой пример первым в голову пришел, – сказал Кэш. – Стоит тебе вылезти из-под отцовского каблука – для тебя целый мир откроется. Не помнишь разве ту акцию «Всё изменится к лучшему», в которой я участвовал с остальными актерами «Чудо-ребят»?

Кэш пытался помочь, но с каждой секундой только бесил Джоуи все больше.

– Вы, голливудские, просто лживые сволочи, – заявил Джоуи. – Делаете вид, будто все наши проблемы можно взять да и решить слоганом или хэштегом, будто нам резко станет лучше, если мы увидим кучку знаменитостей в одинаковых футболках!

– Но я же просто помочь хочу, – возразил Кэш. – Я знаю, каково это, когда…

– Ни черта ты не знаешь, Кэш! – рявкнул Джоуи. – Неоткуда тебе знать, что это такое – стыдиться каждый раз, когда чувствуешь влечение к человеку! Знать, что большая половина планеты считает тебя извращенцем, демоном или психом! Жить в стране, где судьи и власти уверены, что тебе место в тюрьме! Понимать, что люди, которых любишь ты, настоящего тебя не полюбят никогда! Тебе в жизни этого не понять, так что нечего притворяться!

Джоуи остановился перевести дух и прийти в себя, как после марафона. Он столько лет так старательно скрывал злость, что даже не подозревал, сколько в нем этой злости. И остановиться уже не мог, будто Кэш нанес последний удар по дамбе, которую Джоуи выстроил вокруг своего сердца, и его захлестнула волна гнева.

– Легче стало? – спросил Кэш.

– Прости, пожалуйста, – пробормотал Джоуи. – Я… Я никому еще такого не говорил. Наверное, даже себе.

– Я испугался, что вокруг сейчас мебель начнет летать, – сказал Кэш. – Но ты прав. Я не знаю, каково это. Но знаю, что значит оказаться в ловушке и бояться хоть как-то все исправить.

– Откуда? – спросил Джоуи.

– Агорафобия, – просто ответил Кэш.

– «Агорафобия»?

– Это боязнь выйти из дома, – сказал Кэш. – Помнишь рождественский выпуск пятого сезона? Тот, в котором по сюжету Деву Марию похитили пришельцы, а Иисус оказался гибридом инопланетянина и человека?

– Забудешь такое, – сказал Джоуи. – Народу не слишком понравилось, родители чуть сериал мне смотреть не запретили после этого.

– Столько негативных отзывов у «Чудо-ребят» еще не было, – вздохнул Кэш. – И хотя я эту серию не писал, лицом сериала все равно был я, и именно на меня ополчились люди. Пять разных радикальных сект грозились меня убить.

– Что?

Джоуи решил, что Кэш как всегда преувеличивает, но тот был совершенно серьезен.

– Именно, – сказал он. – Они обещали меня пристрелить, прислать мне яд, подложить в машину бомбу и так далее. Я целый год боялся на улицу выйти. Ездил только на съемки и на «ЧудоКон».

– И что случилось дальше? Как ты с этим справился? – спросил Джоуи.

– Однажды я проснулся и решил, что с меня хватит, – объяснил Кэш. – Я просто понял: неважно, что там может случиться со мной на улице, потому что я уже пострадал. Эти психи уже отняли у меня мою жизнь, когда заставили жить в страхе. Просто понял я это далеко не сразу. И наконец собрался с духом, вышел из дома, и знаешь, что еще я понял?

– Что?

Кэш умиротворенно улыбнулся.

– Я понял, почему свежий воздух называют свежим, – сказал он. – Однажды и ты поймешь.

Джоуи был поражен. Не столько самой историей, сколько глубиной мысли человека, который совсем недавно отрубился на концерте «Аборта Розмари».

– Надо же, мы и не подозревали, что с тобой такое случилось, – сказал он. – Сложно было, наверное, собраться с духом и решиться выйти.

– Очень. Я даже не знал, что у меня на самом деле столько сил, – ответил Кэш. – Ну, и еще полиция отследила угрозы и выяснила, что их все отправлял один и тот же неудачник сорока семи лет, живущий в подвале у своей мамули. Это тоже помогло немного.

Джоуи покачал головой и хмуро посмотрел на актера – а ведь он почти поверил. Между брехней и историей действительно была тонкая грань, и становилось ясно, с какой стороны находится Кэш.

– Что ты здесь вообще делаешь-то? – спросил Джоуи.

– Тоже встречаюсь с человеком, а в понедельник вечером в Оклахома-Сити подходящих для этого мест не так много, – сказал Кэш.

– А ты с кем встречаешься?

– Не ты один в интернете ищешь, с кем бы перепихнуться, – ответил Кэш. – А теперь брысь отсюда, не то еще и мою пассию спугнешь. В отеле на нас двоих холодной воды не хватит.

Джоуи вышел из бара и направился обратно в «Отдых-люкс». Да, выпустить пар физически ему сегодня не удалось, но после вечера искренности дышалось ему намного, намного легче. Нахваливать Кэша Джоуи не хотел, но может быть, даже в этой его брехне все-таки была и доля правды.

Глава 13. Приход в «Прилливе»

В девять утра вторника четверка из Даунерс-Гроув собралась у двери номера 406 гостиницы «Отдых-люкс» в Оклахома-Сити. Они были готовы отправиться в путь и надеялись, что на этот раз пятый пассажир будет с ними.

– А Кэш точно до номера добрался? – спросила Мо.

– Я его по пути назад видел, – ответил Джоуи и даже не то чтобы очень солгал. – Он точно в городе, но я не уверен, что в номере.

– И как он? – спросил Сэм.

– С виду довольно неплохо для человека, который мало того что оказался в центре скандала, так еще и с похмелья, – сказал Джоуи.

Тофер осторожно постучал и мысленно помолился за то, чтобы сегодня Кэша получилось разбудить легко и безболезненно. К их удивлению, Кэш открыл почти сразу. Он был совершенно голый, не считая полотенца вокруг пояса. Тофер пискнул и прикрыл глаза, а остальные восторженно таращились на неожиданно рельефный торс актера.

– Доброе утро, – весело сказал Кэш. – Уже пора выезжать?

– Доброе, – смущенно буркнул Тофер. – Хорошо, что ты вчера свой номер нашел. Мы уже собираемся выдвигаться. Соберешься за пару минут?

– Да хоть за пару секунд, – ответил Кэш. – Я вчера даже вещи разобрать не успел.

Актер принялся собирать одежду, которая была разбросана по всей комнате, будто он раздевался в спешке. Штаны оказались под столом, рубашка – на торшере, а трусы свисали с ручки минибара. Помимо прочего среди своих вещей Кэш обнаружил красный лифчик и стринги с леопардовым принтом, что остальных изрядно смутило.

– Уже уходишь? – донесся из комнаты сонный голос.

Тофер, Джоуи, Сэм и Мо заглянули туда и увидели на кровати обнаженную женщину. При виде четырех незнакомых подростков она удивилась не меньше, чем они сами. Женщина вскрикнула и прикрылась одеялом.

– Простите! – извинился Тофер за всех. – Кэш, мы не думали, что ты не один!

– Ах да, ребят, это… – Кэш примолк на секунду. – Как там тебя зовут?

– Бренда, – раздраженно буркнула она.

– Точно, Бренда, – вспомнил Кэш. – А я почему-то чуть не назвал тебя Вики…

Гора подушек рядом с Брендой зашевелилась, и из-под одеяла выглянула другая женщина.

– Вики – это я, – сказала она.

– А я и забыл, что ты тоже там! – удивился Кэш. – Видно, пора начать записывать имена перед сном.

Он собрал остальную одежду и ушел в ванную переодеваться. Тофер, Джоуи, Сэм и Мо ждали его в коридоре и молча переглядывались, разинув рты и вытаращив глаза. Они не знали, как реагировать на увиденное. Знали только, что развидеть это никогда уже не получится.

– Дамы, спасибо за приятную ночь. – Кэш вернулся из ванной. – Выселение только в полдень, так что наслаждайтесь комнатой!

Он быстренько закрыл дверь номера 406 и повел остальных к лифтам.

– Похоже, ночка даром не прошла, – сказал Тофер.

– И не говори, – согласился Кэш.

– Надеюсь, ты не обошелся с этими девушками пренебрежительно? – спросил Сэм.

– Я тебя умоляю, если кем вчера и пренебрегали, так это мной, но давайте без подробностей. – Кэш фыркнул. – Не думал, что когда-нибудь такое скажу, но спасибо тебе, Господи, за Оклахому.

Они покинули «Отдых-люкс» и забрались в микроавтобус.

Сэм сел за руль – была его очередь вести. Тофер устроился впереди рядом с ним, Мо и Джоуи сзади, а Кэш – на своем привычном месте посреди чемоданов.

– Ну, куда дальше, капитан Джейнвэй[1]? – поинтересовался Кэш.

– Амарилло, Техас, – отозвался Сэм. – Часа через четыре будем там.

– Если за рулем Сэм – скорей уж через пять с половиной, – хмыкнул Джоуи.

– Вот и неправда! – обиделся Сэм и пихнул его ногой.

– А как там этот ваш вчерашний Эрнест Хемингуэй? – полюбопытствовал Кэш.

Спроси он у них такое два дня назад, друзья в жизни бы не догадались, о чем речь. Но чем дольше они общались с Кэшем, тем лучше понимали его язык.

– Национальный лес Марка Твена шикарен, – сказал Тофер. – Мы погуляли, клевых зверей видели…

– И стали врагами номер один всего фандома «Чудо-ребят», ты уж про это не забудь, – вставила Мо.

Кэш виновато застонал, будто разбил дорогую вазу.

– Да, я слышал по радио вчера, пока ехал в город, – сказал он. – Вы, наверное, тоже на видео засветились? Простите, что вас в это втянул.

– Да мы за тебя волновались, – ответил Тофер. – Как ты сам-то?

– За меня незачем переживать, – отмахнулся Кэш. – Я уже давно привык, что люди вечно раздувают из мухи слона. Я не первый раз в новостях и точно не в последний. К тому же наши рекламщики уже успели выпустить заявление, что у меня случилось обезвоживание, так что в скором времени все разрулится.

Остальные переглянулись – Кайли Триг оказалась права.

– Занятно, кстати, что никто не стал проверять, здоров ли я на самом деле или нет. – Кэш расхохотался. – Они просто сразу заявили, что да. Позитивно мыслят, видимо.

Актер зевнул, как лев, и потянулся.

– Вы, наверное, страшно удивитесь, но я за ночь почти и не поспал, – сказал он. – Ничего, если я тут прикорну немного?

Никто не возражал, но все заранее запаслись наушниками.

Микроавтобус добрался до границы города, выехал на сороковую магистраль и направился на запад, в Техас. Вокруг на целые мили тянулись одни сплошные поля Оклахомы.

Заметить что-нибудь странное и необычное среди этих равнин было нетрудно.

Часа через два Сэм с подозрительным видом толкнул Тофера ногой. Тофер вытащил наушники.

– Что такое? – спросил он. – Кэш во сне ругается?

– Нет, смотри, за нами машина едет, – сказал Сэм.

Тофер посмотрел в зеркало заднего вида и обнаружил позади микроавтобуса, довольно близко, черную «Тойоту-Приус» с калифорнийскими номерами.

– С самого отеля, между прочим, – добавил Сэм. – Мне пришлось несколько раз менять дорогу, но они не отстают и не обгоняют. Думаешь, стоит волноваться?

Тофер осмотрел машину еще раз, повнимательнее. За тонированными стеклами невозможно было разглядеть, кто за рулем. Ему тоже стало тревожно, но не похоже было, что им всерьез что-то грозит.

– Вряд ли, – ответил он. – Мы с тобой просто оба на нервах из-за этого видео. Не так уж много дорог ведет из Оклахомы, а сейчас как раз час пик. Наверное, кто-то просто едет домой.

– И правда, – сказал Сэм. – Спасибо, что успокоил.

Отвлекшись от дороги, он переехал глубокую рытвину. Микроавтобус подпрыгнул так, будто ударился об лежачего полицейского. Кэш подскочил, врезался в крышу и тут же проснулся.

– Блин! – простонал он.

– Прости! – быстро извинился Сэм. – Случайно вышло!

Кэш потер голову.

– Уже приехали?

– Мы примерно на полпути в Амарилло, – сказал Тофер. – Но скоро будем на границе Техаса, так что будь готов!

Кэш посмотрел в лобовое окно. Они проехали мимо таблички, от которой актер разулыбался от уха до уха, как ребенок при виде Зелибобы из «Улицы Сезам».

– Скоро будем проезжать 283-е шоссе! Я не знал, что мы так близко от Канзаса!

– А что там такого на этом шоссе? – спросил Джоуи.

– «Приллив»! – объявил Кэш так торжественно, будто ждал в ответ аплодисментов.

– Ты о чем? – удивилась Мо. – Это город такой?

– Нет, «Приллив» – это всего лишь самый лучший аквапарк и парк развлечений в центральной Америке! – заявил Кэш. – Я, когда был ребенком, оттуда не вылезал. Мои лучшие детские воспоминания связаны с этим парком. Неужели вы правда никогда о нем не слышали?

– А что ты в детстве вообще забыл в Канзасе? – спросил Джоуи. – Ты же вроде из Калифорнии, из округа Ориндж, разве нет? Ой, не смотри на меня как на маньяка, ты же знаешь, мы все-таки фанаты.

– Я вырос в Колорадо-Спрингс и только в одиннадцать лет переехал в Ориндж, – поделился Кэш. – Просто никогда подробно не рассказывал об этом, потому что не твое это гребаное дело, журнал «Звезда» и тебе подобные. Понимаешь, о чем я?

– Значит, ты любил в детстве бывать в этом «Приливе»? – спросила Мо.

– Лучше парка не свете нет! – затараторил Кэш. – Там обалденные американские горки, офигенные водяные горки и очуменная гоночная дорожка. Правда, Сэм для некоторых аттракционов, наверное, ростом маловата, но все равно вам очень понравилось бы!

– Эй, я вообще-то вполне себе метр пятьдесят семь!

– А знаете, – сказал Кэш. – Не хочу устраивать споры и все такое, поэтому просто скажу что думаю: нам стоит забить на Техас и поехать кататься в «Приллив»! До него всего пара часов по 283-му шоссе. Ну, что скажете?

Как и в прошлый раз, когда Кэш предложил поменять планы, Сэм, Джоуи и Мо дружно повернулись к Тоферу, как к наставнику.

– Э… не уверен, что это впишется в график, – пробормотал он. – Мы ведь должны добраться до Амарилло после обеда и пойти в музей-тюрьму Банди и Клэр. Времени не хватит.

Кэш захныкал, будто Тофер совершил самую страшную ошибку в своей жизни.

– Да зачем нам этот пыльный музеишка, поехали в парк развлечений, – простонал актер. – Не хочу хвастаться, но пока что все мои идеи для тура были шикарны. Мы ведь даже не знаем, понравится ли нам в этой тюрьме, зато знаем совершенно точно, что в «Прилливе» оторвемся как никогда!

Все в машине были только рады поехать в парк развлечений вместо музея, но никому не хватало духу сказать об этом.

– Ну… Если он всего в паре часов на север, мы еще успеем добраться до «Вигвама» к вечеру, – сказал Тофер. – И если завтра встанем пораньше, успеем даже посмотреть музей, а потом поехать в Альбукерке…

– Отлично же! – обрадовался Кэш. – Сделаем небольшой крюк ради тонны веселья!

Шоссе все приближалось, и решать нужно было быстро.

– Пусть решает Сэм, – сказал Тофер.

– Что? Почему это вдруг я?

– Потому что ты за рулем.

– Съезд пропустим! – поторопил его Кэш. – Сэм, ну давай! Парочка бандитов или лютое веселье! Что выберешь?

Время поджимало.

В самую последнюю секунду Сэм резко, смело и немного незаконно повернул направо на 283-е шоссе, отчего водитель «Приуса» позади них чуть не словил инфаркт. Вся компания весело завопила, и они устремились в Канзас.

– Вы не пожалеете! – заверил их Кэш. – В «Прилливе» пиратская тематика, и там все аттракционы основаны на океанском фольклоре. Горка «Месть Посейдона» вам крышу снесет напрочь! Главное – ничего не есть перед тем, как мы на нее полезем. А если не боитесь промокнуть, «Кракен» – самая длинная водная горка к востоку от Скалистых гор. Я знаю человека, который взялся читать «Войну и мир» в ее начале и к концу уже дочитал. И это не говоря уже о том, что в «Прилливе» лучшие жареные морепродукты во всем Канзасе, и я не шучу!

Актер все нахваливал и нахваливал рай своего детства, вспоминал лучшие времена в парке, очень длинно и подробно описывал свои любимые аттракционы, и остальным уже стало казаться, будто они сами там бывали. Им очень захотелось увидеть, так ли все на самом деле.

Все два часа Кэш расписывал парк в красках, но так и не сказал, где точно он находится и как скоро они до него доберутся. Остальные искали хоть какие-нибудь объявления и плакаты по пути, но ничего не обнаружили.

– Ты уверен, что мы его не проехали? – уточнил Сэм.

– Не волнуйся, там будет огромный рекламный щит с капитаном Прилливом, талисманом парка, – успокоил его Кэш. – И там дальше будет съезд.

Миновал еще час, никакого щита они не нашли. Нетерпеливые пассажиры стали подозревать, что у Кэша топографический кретинизм.

– А почему про твой «Прилив» в интернете ничего нет? – спросила Мо. – Я пытаюсь найти адрес, но здесь даже фотографий никаких.

– Наверное, его какой-нибудь новый владелец выкупил и переименовал, – сказал Кэш. – Поскорее бы посмотреть, что там поменяли! Надеюсь, добавили чего-нибудь крутого и ничего не испортили.

– Через двадцать миль будет Додж-Сити, – сказал Сэм. – Это близко к парку?

Кэш нахмурился.

– Не может такого быть. «Приллив» гораздо западнее Додж-Сити. Совсем рядом с Гарден-Сити.

– А у меня тут написано, что до Гарден-Сити отсюда час ехать на запад, – сказал Тофер. – Ты уверен, что знаешь дорогу?

– Блин! – воскликнул актер. – «Приллив» не у 283-го шоссе, а у 83-го! Но без паники, спокойно, мы недалеко. Доедем до Додж-Сити, повернем на 400-е и оттуда как раз на 83-е попадем. А там я покажу.

Тоферу, Сэму, Джоуи и Мо стало казаться, что они – испанские первопроходцы в поисках источника вечной молодости. Чем дольше они слушали наставления Кэша, тем больше тревожились. В конце концов друзья добрались до 83-его шоссе, но все равно понятия не имели, туда ли едут. Вскоре они начали сомневаться, что парк развлечений вообще существует.

– Что-то мне уже все это не нравится, – сказал Тофер. – Теперь мы даже в парке надолго до темноты остаться не успеем… Может, лучше повернуть и в Амарилло…

– Вот он! – завопил Кэш. – Вон рекламный щит! Следующий съезд – и налево.

Спустя пять часов и триста миль окружного пути микроавтобус проехал мимо щита с капитаном Прилливом, и пассажиры наконец убедились, что Кэш не просто выдумал себе парк развлечений в детстве. Только после этого Кэш доказал, что знает местность как свои пять пальцев. Он показывал, как проехать меж полей, тыкал в каждое дерево и булыжник на обочине, будто приветствуя старых друзей. Затем, будто мираж в жаркой пустыне, впереди показался «Приллив».

– Вот он, вот он, вот он! – Кэш принялся подпрыгивать, как малое дитя. – Поверить не могу, что я снова тут спустя столько лет! Будто на родину вернулся.

Парк был окружен высоким кирпичным забором и вечнозелеными деревьями – разглядеть что-то внутри было невозможно, не считая нескольких высоких горок. Микроавтобус подъехал к огромной парковке, которая оказалась совершенно пуста.

– У меня что-то дежавю на тему резинового клубка, – буркнул Джоуи.

– Да все нормально, сейчас просто не сезон, потому и народа нет, – сказал Кэш.

– Это лето-то не сезон для аквапарка? – хмыкнула Мо. – Что-то мне подсказывает, что он закрыт, а мы крупно оплошали.

– Ребят, неохота бахвалиться, но я как бы знаменитый телеактер, – напомнил им Кэш. – Даже если закрыт – для меня откроют как миленькие.

Они подъехали к южному входу в парк и убедились, что интуиция не подвела – главные ворота были заколочены и завешаны цепями, а поверх висела огромная табличка. На ней было написано, что «ПРИЛЛИВ» ЗАКРЫТ НА НЕОПРЕДЕЛЕННЫЙ СРОК с 26 СЕНТЯБРЯ 2007 ГОДА». Все в машине разом повернулись к Кэшу и смерили его хмурыми взглядами.

– Ну что ты за ослина такая! – взвыл Джоуи.

– Этот парк уже десять лет закрыт! – рявкнул Сэм.

– Мы бы могли еще пять часов назад попасть в Амарилло! – выкрикнул Тофер.

– Почему ты мне не сказал, что «Приллив» через две Л пишется? – взвыла Мо. – Знала бы, что искать, заранее все бы выяснила!

Кэш был так разбит, что даже их не слушал. Он только смотрел на заколоченные ворота, как на сбитую машиной зверушку. Неверяще покачал головой – казалось, он вот-вот заплачет.

– Поверить не могу, – тихо сказал Кэш. – Как же так? Почему его закрыли?

– Гугл утверждает, что представители муниципалитета закрыли «Приллив» после ряда жалоб на сексуальные домогательства, – прочитала Мо. – Судя по всему, актеры недопустимым образом щупали гостей во время фотографирования. А еще их поймали на продаже алкоголя несовершеннолетним.

– Понятно теперь, почему ему тут так нравилось, – проворчал Джоуи.

– А я не могу поверить, что мы триста миль проехали зря! – заявил Сэм.

– Давайте просто поедем обратно и не будем больше тратить время, – предложил Тофер. – Не то даже к полуночи до Амарилло не доберемся!

Сэм переключил передачу, и микроавтобус принялся издавать жуткие звуки, как курильщик после долгой пробежки. Двигатель загрохотал, будто робот в предсмертной агонии, и заглох.

Сэм несколько раз повернул зажигание, но машина не заводилась.

– Что такое? – спросил Джоуи. – Бензин, что ли, кончился?

– Нет, тут написано, еще четверть бака, – ответил Сэм.

Тофер быстро проверил панель.

– Твою мать! – завопил он. – Датчик топлива не всегда работает! Я забыл сбросить счетчик пробега, когда мы заправлялись в последний раз!

– Я бы предложил дойти до заправки пешком, но последнюю видел много миль назад, – сказал Джоуи.

– Стоп, так мы что, застряли здесь? – спросила Мо.

– Только временно, – поспешил успокоить ее Тофер. – Я позвоню в техслужбу, они приедут нас заправить, и можно будет ехать дальше.

Тофер вытащил карточку «Американской автомобильной ассоциации» из бумажника и набрал номер. Спустя несколько минут слащавой и бесполезной музыки ответил оператор.

– Алло, да, привет! – сказал Тофер. – Мы тут с друзьями в тур по стране поехали, и у нас кончился бензин… Да, мой членский номер 199052712-1… Что, простите? Погодите минутку… Кэш, какой тут адрес?

– Бульвар Приллив, 1005, – хмуро сказал Кэш. – На углу улицы Разбитых Надежд и проспекта Разрушенных Воспоминаний Детства.

– Ты хотел сказать, на углу улицы Здравствуй-карма и проспекта Так-тебе-и-надо, – съязвила Мо. – Правда, неприятно, когда ты что-то обожаешь с детства, а кто-то берет и все портит?

– Бульвар Приллив, 1005, – повторил Тофер. – Да, в Канзасе… Да, я понимаю, глухомань… долгая история… Повторите, пожалуйста? Что?!

В его глазах вспыхнул ужас, и все в машине встревожились еще больше.

– Неужели больше ничего нельзя сделать? Да нет, нам ничего прямо сейчас не угрожает, но… А сколько там машин? Тогда понятно… Ну ладно, спасибо… До свидания.

Тофер отключился и посмотрел на остальных так, будто хуже новостей в жизни не слышал.

– Что такое? – спросил Джоуи.

– Сказали, на 160-м шоссе жуткая авария, и все служебные машины у них уже в работе. И отправить за нами кого-нибудь они смогут только если завтра в семь утра.

Все в машине застонали, как стадо коров во время течки. Тофер вздохнул поглубже, чтобы успокоиться – к такому даже он не был готов.

– То есть нам здесь до утра торчать? – спросил Джоуи.

– Будем спать в машине, как обнищавшие музыканты! – объявила Мо.

– Но мы с самого утра ничего не ели! Как мы до завтра-то доживем? – воскликнул Сэм.

– Я, на самом деле, перед отъездом собрал припасы на случай землетрясения, – сказал Тофер. – Там мюсли и бутылочек воды на три дня. На одну ночь точно хватит.

– Зачем тебе вообще припасы на случай землетрясения? – удивился Кэш.

– Мы же в Калифорнию собрались, как иначе-то? – ответил Тофер так, будто это было очевиднее, чем взять в пустыню крем от загара.

– Кэш, а ты не можешь позвонить кому-нибудь, пусть нас отсюда на вертолете заберут, – предложила Мо. – В конце концов, мы ведь тут застряли из-за тебя. Наверняка можно что-нибудь сделать.

– Позвонил бы, но у меня с собой телефона нет, – ответил тот.

Джоуи застонал.

– Ну кто едет в тур по стране без телефона?

– Ой, даже не знаю, может, абсолютно все люди до 1999 года? – отрезал Кэш. – И потом, из всех моих знакомых вертолет есть только у Харрисона Форда, а мы с ним поссорились.

Делать было нечего, говорить – тоже, поэтому все пятеро скрестили руки на груди и сидели так, как обиженные детсадовцы. Кэш выглянул в окно, посмотрел на запертые ворота «Приллива» и кое-что придумал. Затем перебрался на заднее сиденье, перелез через Мо и вышел из микроавтобуса.

– Ты куда? – спросил Сэм.

– Да никуда, – буркнула за Кэша Мо. – Некуда тут идти.

– На самом деле есть куда, – не согласился Кэш. – Вы, если хотите, сидите в машине всю ночь и дуйтесь сколько влезет, а я пойду гулять по парку.

Остальные решили, что Кэш шутит, но он подошел к воротам и попытался на них забраться.

– Так нельзя, это же незаконное проникновение, – пробормотала Мо.

– Оно незаконное, только если владельцу не по барабану, – сказал Джоуи. – Сомневаюсь, что здесь работают камеры наблюдения. Давайте с ним пойдем?

– Джоуи!

– Мы и так застряли у черта на рогах. Вы правда боитесь, что будет еще хуже, если мы погуляем по заброшенному парку развлечений? – спросил он.

– Ты слышишь вообще, что несешь? – возмутилась Мо. – Ты только что пересказал начало книги Стивена Кинга! Там наверняка каннибалы живут! Не удивлюсь, если какие-нибудь маньяки-убийцы там сидят и только и ждут, пока к ним забредут наивные подростки, чтобы их сожрать!

– Звучит прикольно, – заявил Джоуи и вылез из машины.

– И я так думаю, – сказал Сэм. – Точно лучше, чем всю ночь торчать в микроавтобусе.

– Согласен, – добавил Тофер. – Пойдем, Кунг-фу Панда.

Мо страшно разозлилась, что друзья ее не слушают, но понимала, что если останется одна, то именно ее, скорее всего, и убьют. Она неохотно выбралась из микроавтобуса и вместе с друзьями подошла к Кэшу.

– Думаю, с той стороны я смогу открыть ворота, – сказал он. – Подсадите меня кто-нибудь, и я перелезу.

Тофер с Джоуи взялись за руки и подтолкнули актера вверх. Кэш ухватился за створки и подтянулся – годы трюков в Голливуде даром не прошли. Затем спустил ноги с другой стороны, а потом спрыгнул. Остальные слышали, как Кэш тяжело бухнулся на землю.

– Ты как там, Кэш? – позвал Сэм. – Только не говори, что сломал себе что-нибудь.

Ворота с жутким скрипом отворились, и Кэш, как сумасшедший Вилли Вонка, жестом пригласил их в заброшенный парк развлечений.

– Вы должны это увидеть! – Он испуганно вытаращил глаза. – Рядом с этим парком даже Чернобыль на Леголенд похож!

Тофер, Джоуи, Сэм и Мо вошли и тут же поняли, что Кэш имел в виду. Когда-то яркий и веселый парк развлечений для всей семьи превратился в вонючий, обветшалый и вшивый постапокалиптический пустырь. Тут и там отваливалась краска, кругом была паутина. Парк зарос сорняками высотой больше Тофера, а между бетонными плитами пробивалась трава.

Передняя часть парка называлась Портвилль. Ряды киосков и навесов, оформленных в виде красивой приморской деревушки, теперь походили на город-призрак. В центре парка находилась Капитанская бухта, в которой корабль размером с замок из Диснейленда покачивался в бассейне, полном зеленых водорослей и мертвых голубей. С восточной стороны находилось Ураганное убежище – уголок аттракционов, населенных воинствующими семействами опоссумов и енотов. С западной – Море сирен, в котором самые длинные в штате водяные горки впадали в самую большую мире чашку Петри. С северной стороны находился Пиратский залив с детскими горками и мультяшными статуями, и после стольких лет под дождем и ветром его можно было смело переименовывать в Ясли Сатаны.

При дневном свете в парке просто было не по себе, но чем ниже садилось солнце, тем страшнее становилось вокруг.

– Темнеет, – сказал Кэш. – Давайте костер разведем!

Они оттащили от пиратского корабля деревянное изваяние капитана Приллива и подожгли. Это было жестоко, но капитан столько лет провел в компании одних только термитов, что, казалось, сам молил о милосердной смерти.

– Страшилки будем рассказывать? – предложил Кэш.

– Нет! – хором отозвались остальные.

– Тогда, может, поиграем? – не унимался Кэш. – Точно! Давайте в «Я никогда не»!

– Это как? – спросил Сэм.

– Растопырьте пальцы, – велел Кэш. – Каждый по очереди говорит о чем-нибудь, чего никогда в жизни не делал. Если кто-то из остальных такое делал, он загибает палец. Кто останется последним, когда остальные загнут все пальцы – тот победил.

Все пожали плечами и подняли руки. А чем еще было заниматься?

– Давайте начнем с примера, – решил Кэш. – Я никогда не снюхивал дорожку кокаина с задницы кого-нибудь из актеров канала CW. Вот если бы я сейчас играл со своими коллегами по «Чудо-ребятам», я бы так и сказал, потому что только я один из них не снюхивал дорожку с какой-нибудь сидабовской задницы… понятно, да?

Никто ничего не понял, но все уже разволновались, хотя игра еще даже не началась.

– Ну давай, Тофер, попробуй ты.

– Блин, – пробормотал тот. – Я никогда не… убивал человека? Пойдет?

– Нормально, но вообще смысл в том, чтобы остальных победить, – сказал Кэш. – Нужно придумывать такое, что делали все кроме тебя. Джоуи, твоя очередь.

– Я никогда не попадался на чем-нибудь незаконном, – сказал Джоуи.

Палец загнул только Кэш.

– Неплохо, – сказал он. – И нечего так смотреть, меня всего-то разок немножко арестовали в 2014-м, когда я против того нефтепровода в Дакоте протестовал. Я тогда с одной актриской спал, хотел перед ней покрасоваться. Сэм, теперь ты.

– Я никогда не снималась в сериале, – сказал тот.

– Справедливо. – Кэш загнул еще палец. – Мо, ты следующая. И давайте что-нибудь поинтереснее, как я про CW.

– Я никогда не портила достопримечательности, – сказала Мо.

Кэш вздохнул и опустил руки.

– Так, ладно, новая игра, – сказал он. – Давайте лучше сразу к делу? Пойдем по кругу, каждый будет рассказывать какой-нибудь свой секрет. Может, ты первый, Джоуи? Мне что-то подсказывает, что у тебя есть тайна и ты очень хочешь ею поделиться.

Кэш игриво подмигнул Джоуи, а тот в ответ уставился на него так свирепо, будто готов был прикончить на месте.

– Ладно… – пробормотал он. – Когда мне было десять лет, я взял двадцать долларов из церковной корзины для пожертвований. Хотел на новых «Людей Икс» сходить, а родители денег на них не давали. Говорили, что любая форма эволюции, даже вымышленные мутанты – это все сатанинская ересь. Мне потом было так стыдно, что я отдал в церковь все деньги, которые мне подарили на следующий день рождения.

От такой тайны его друзьям стало одновременно и смешно, и грустно.

– Вполне солидно, – сказал Кэш. – Теперь Тофер.

– Ох, – ответил тот. – Мы как-то ночью смотрели финал шестого сезона «Чудо-ребят» у Джоуи дома, а я на самом деле должен был приглядывать за Билли, пока мама ходила на вечеринку играть в «Жулика». Я дал Билли лекарство от простуды, чтобы он спал, и на каждой рекламе бегал домой его проведать.

Друзья изумились до крайности – развеселились, но изумились тоже.

– А я ведь это помню! – рассмеялась Мо. – Мы все решили, что у тебя понос и ты стесняешься ходить в туалет у Джоуи!

– Неплохо, Тофер, – сказал Кэш. – Сэм, твой черед!

– Есть один секрет, – признался Сэм. – Я однажды так разозлилась на маму, что ее тиару из окна выбросила. Она разбилась на восемь частей. К счастью, большую часть я смогла собрать, но один кусок было никак не починить. Поэтому я его заменила с помощью проволочного держателя и конфетки «Скиттлс», которую обсыпала блестками. Мама до сих пор не заметила разницы. Я еле удержалась, чтобы не включить эту тиару в свое портфолио для школы дизайна.

– Сэм, быть не может! – воскликнул Джоуи.

– Да это же просто умора! – взвизгнула Мо.

– Подумать страшно, что было бы, если б твоя мама узнала! – добавил Тофер.

Все дружно расхохотались, представив лицо Кэнди Рей Гибсон от такой новости.

– Мо, сможешь придумать круче? – спросил Кэш.

– Ну, мне как-то однажды довелось побыть интернет-троллем, – сказала Мо. – Есть одна девочка с ником «Чудо-Лиз_01», она тоже фанфики пишет. Ее много читали, я посмотрела ее работы и обнаружила, что она больше половины сплагиатила с меня! Конечно, я озверела. Пыталась разоблачить ее в комментариях, но никто не слушал – даже хвалить ее больше стали. Я не знала, куда излить ярость, поэтому создала себе фейк с ником «Стерва_666» и заспамила ей комментарии самой жуткой дрянью, какую только смогла найти в интернете. А потом в один прекрасный день я собралась запостить ей в профиль гифку с обезглавленным жирафом и узнала, что «Чудо-Лиз_01» – маленькая девочка с синдромом Дауна.

Все ахнули, да так, что костер задрожал. Прийти в себя от шока и смущенно рассмеяться они смогли не сразу.

– Мо, это же кошмар! – сказал Сэм.

– А я-то думал, это мне дорога в ад! – пожурил ее Джоуи.

– Но я ведь все исправила, – возразила Мо. – С тех пор всякий раз, как «Чудо-Лиз_01» что-нибудь постит, я с настоящей страницы как минимум по десять хороших отзывов ей оставляю. И всегда посылаю ей открытку на день рождения.

– Ладно, видимо, теперь моя очередь, – сказал Кэш.

– Вряд ли мы хоть чего-нибудь о тебе не знаем, – ответил Тофер. – А теперь-то нас уж точно ничем не удивишь.

Но актер не сдавался.

– Сейчас придумаю что-нибудь поинтереснее. – Он примолк и некоторое время размышлял. – Спорим, никто из вас не знает, что мое настоящее имя – не Кэш Картер?

– Не может быть! – не поверил Джоуи.

– Шутишь! – воскликнула Мо.

– Нет, правда, – ответил он. – После того как меня взяли в «Чудо-ребят», нужно было подавать документы в Гильдию киноактеров США, чтобы получить членскую карточку. Но если твое имя уже занято, приходится придумывать псевдоним. Ну и в главном офисе Гильдии тогда как раз играла песня «Джексон» Джонни Кэша и Джун Картер, вот я и придумал себе имя – Кэш Картер.

– С ума сойти! – выпалил Сэм.

– И какое твое настоящее имя? – спросил Тофер.

– Как раз в это вы точно не поверите, – сказал Кэш. – Том Хэнкс.

Остальные расхохотались громче прежнего.

– Не верю! – заявила Мо.

– Нет уж, на это мы точно не поведемся! – сказал Джоуи.

– Я докажу. – Кэш продемонстрировал им свои водительские права. – Видите? Мое настоящее имя – Томас Энтони Хэнкс.

Квартет из Даунерс-Гроув был потрясен. Еще три дня назад они были уверены, что знают о любимом актере все, а оказалось, что сюрпризов в нем больше, чем в серии «Игры престолов».

– А почему ты не захотел быть Энтони? – спросил Сэм.

– Потому что это имя моего отца, – сказал Кэш. – А его в моей жизни больше нет, как и матери, в общем-то.

– А где твои родители? – спросил Джоуи.

Кэш уставился на огонь, сомневаясь, стоит ли отвечать. Но раз уж они все делились сокровенным, ему тоже захотелось рассказать о чем-то личном. Между ним и остальными возникло что-то, чего он не чувствовал к людям уже очень давно, – доверие.

– Когда я в последний раз о них слышал, отец еще сидел в тюрьме, а мать только-только вышла, – сказал он. – Хорошими людьми их не назовешь. Часто избивали друг друга, да и я иногда под горячую руку попадался. В конце концов органы опеки забрали меня от них и отправили к двоюродной бабушке Пегги в Ориндж. Потому-то я в детстве и любил это место так сильно – только здесь я мог хоть как-то отвлечься от такой жизни.

Остальные совсем не ожидали, что он расскажет подобное, но были рады, что рассказал.

Впервые с тех пор, как Кэш появился в их жизни, они увидели в нем не любимого телеперсонажа и не вздорного актера, а просто человека со своими тайнами и горестями.

– Очень жаль, что так вышло, – сказал Тофер.

– Да нет, в конце концов все получилось неплохо, – ответил Кэш. – Если бы не бабушка Пегги, я бы никогда не попал на кастинг «Чудо-ребят». Она в молодости хотела стать актрисой и все подначивала меня пойти в шоубизнес, видимо, чтобы через меня хоть немного пожить актерской жизнью. Прослушивание на «Чудо-ребят» было всего лишь четвертым, на которое я пошел, так что представьте ее удивление, когда нам перезвонили и меня утвердили на роль!

– Она, наверное, очень радовалась, – сказала Мо.

Кэш рассмеялся, вспомнив об этом.

– Да, я никогда еще не видел, чтобы человек так широко улыбался, – сказал он. – Пегги пару лет назад диагностировали болезнь Альцгеймера. Теперь она уже не помнит ничего ни о Томасе Энтони Хэнксе, ни о Кэше Картере.

Настроение в компании явно переменилось, но актер был твердо намерен снова всех взбодрить.

– Ладно, хватит секретов! – сказал он. – Я придумал, как нам развеселиться.

Актер вытащил из кармана косячок и помахал им в воздухе, как волшебной палочкой. Остальные нервно переглянулись и напряглись, будто он достал смертельное оружие.

– Я готов спорить на очень большие деньги, что никто из вас никогда не курил травку, – заявил Кэш.

– Именно так, – ответил Тофер. – И начинать сейчас мы не собираемся.

– Ни за что. – Мо затрясла головой, как младенец, не желающий есть кашу. – Эта дрянь убивает мозг.

– Не стоит тебе здесь таскать такое с собой! В Канзасе это незаконно, – добавил Сэм.

Кэш успокаивающе замахал руками.

– Да угомонитесь вы, юные патриоты, – сказал он. – Не стану я вам ее в рот силком запихивать. Просто подумал, что кто-нибудь из вас захочет попробовать перед колледжем.

– Я хочу! – выпалил Джоуи.

Из всех безумных неожиданностей этой ночи желание Джоуи покурить марихуаны поразило друзей больше всего.

– Джозеф Дэвис! – возмутилась Мо. – А если нас поймают?

Кэш огляделся, проверяя, находится ли он там же, где все остальные.

– Кто нас тут будет ловить? – спросил он. – Думаешь, полиция учует и проломится через ворота? Отлично! Может, хоть до цивилизации довезут.

– И потом, похоже, нам веселее всего, когда мы выходим из зоны комфорта, – добавил Джоуи. – Если уж я сделаю это, то лучше с вами, чем с какими-то левыми людьми из колледжа. Да и вряд ли мне вообще удастся попробовать что-нибудь новое там, куда я поступаю.

Видимо, убедить остальных он смог, потому что после того как Джоуи затянулся первым, он передал косяк по кругу, и каждый попробовал тоже. Дым обжег им горло и легкие на вдохе, а на выдохе они все стали кашлять и хрипеть. Тофер раздал всем бутылочки с водой и леденцы от кашля из аварийных припасов.

– Ну как? – спросил Кэш.

– Теперь, когда я кашлять перестал – неплохо, – отозвался Тофер.

– Расслабляет, – сказал Сэм.

– Глаза как-то потяжелели, а так нормально, – добавила Мо.

– Да, не так жестко, как я думал, – согласился Джоуи. – Может, еще разок?

– Погодите сначала пару минут, – посоветовал Кэш. – Эта штука прямо с улиц Лос Фелис, а не какая-нибудь там лекарственная муть. Может, возьмет не сразу, а то и вообще с первого раза не подействует.

Полчаса спустя Тофер сидел смирно-смирно как статуя, Джоуи восхищенно глазел на звездное небо, Сэм изо всех сил старался не смеяться над всем подряд, а Мо чесалась, будто по ней ползали жуки. Трехдневный запас мюсли на случай землетрясения был поглощен в считаные минуты.

– Пошло-поехало, – констатировал Кэш. – Как ощущения?

– Облака, – проговорил Тофер медленно. – У меня в голове облака.

– Поздравляю, ты традиционный куряка, – заключил Кэш. – А ты, Сэм?

Теперь, когда все разом посмотрели на него, Сэм уже не мог больше держаться. Он рухнул на спину и принялся раскачиваться туда-сюда, как неваляшка.

– Щекотно! – пискнул он, и по щекам его покатились слезы счастья.

– Сэм повезло, мы таких зовем «юмористами», – сказал Кэш. – Джоуи, приятель, как оно?

Джоуи не отрывал взгляда от звезд.

– Такое чувство, будто у меня сейчас работают части мозга, которые я раньше никогда не использовал, – объяснил он, подолгу моргая. – Я как будто ощущаю глубинную связь со звездами и все такое. Понимаете, вот у них всегда были названия, цвета, чувства, но я только теперь это вижу. Не знаю, это у меня что-то в духе «с этого дня и на веки вечные» или «только сейчас и сегодня, потому что я накурился в Канзасе», понимаете, да?

– Джоуи – «профессор», – объявил Кэш. – А у тебя как дела, Мо?

– Да я что-то совсем никаких изменений не чувствую, – ответила она. – Обидно даже, что на меня эта штука действует не… ТВОЮ МАТЬ, ЧТО ЭТО БЫЛО?!

Мо резко обернулась на негромкий шум где-то вдалеке.

– Спокойно, Мо, – сказал Кэш мягко, будто ребенку. – Это, наверное, просто енот…

– ЕНОТ?! – завопила Мо в ужасе. – КАКОЕ ТУТ СПОКОЙНО, КОГДА ПО МИРУ ПОЛЗАЮТ ЭТИ ТВАРИ? ГОСПОДИ, ДА у НИХ ДАЖЕ ПАЛЬЦЫ ЕСТЬ! КАК БОГ МОГ СОЗДАТЬ ЖИВОТНОЕ, КОТОРОМУ МОЖНО ДАТЬ ПЯТЬ? ЗАЧЕМ, ЗАЧЕМ ОН ЭТО СДЕЛАЛ?!

– Мо, у тебя от травки паранойя. Не волнуйся, это много с кем бывает. Просто помни: еноты боятся тебя гораздо больше, чем ты их. Честно.

– Еноты боятся Мо! – захихикал Сэм. – Они ее фанфики почитали, и теперь им страшно!

– Ееееееееееннннноооооттттт, – протянул Тофер. – Странное слово.

– Наводит на мысль о том, почему мы – те, кто мы есть, правда? – спросил Джоуи у звезд. – Что, например, отличает нас от енотов? Ну серьезно? Мы рождаемся, сражаемся, едим, размножаемся, растим детей и умираем – совсем как они. Так почему мы – не еноты? Да, мы не роемся в мусоре, как они, но все равно мы падальщики.

– А я роюсь в мусоре! – пискнул Сэм. – Значит, я енот? Из меня бы вышел очень милый енот!

– МОЖЕТ, ХВАТИТ УЖЕ ГОВОРИТЬ СЛОВО «ЕНОТ»? – взмолилась Мо и снова стала чесаться, будто енот забрался ей под кожу. – ОНИ РЕШАТ, ЧТО МЫ ЗОВЕМ ИХ СЮДА! И ЕСЛИ к НИМ ПРИМКНУТ ОПОССУМЫ, МЫ ОКАЖЕМСЯ в МЕНЬШИНСТВЕ!

– Оооооппппоооосссууууммм, – промычал Тофер. – Тоже странное слово.

– А вот знаете, когда грызунов еще не было, были только звезды, – сказал Джоуи. – Люди все по ним узнавали. Ночное небо было первой Библией на свете. Но в чем разница между религией и мифологией? В чем отличие человека от обезьяны? Или мотылька от бабочки? Или лягушки от жабы? Или маффина от кекса? Почему на свете так много вопросов?

Ночь продолжалась, и становилось только веселее. Кэш никогда еще не видел, чтобы травка так сильно действовала на людей. Он таращился на них, как на зверей из очень интересного фильма о природе.

– РЕБЯТ! – пискнула Мо. – КАПИТАН ПРИЛЛИВ ПОШЕВЕЛИЛСЯ! ОН ОЖИВАЕТ!

– Нет, он только немного подрумянился! – расхохотался Сэм. – Поняли, да? Потому что он горит!

– ГОСПОДИ БОЖЕ МОЙ, МЫ УБИЛИ КАПИТАНА ПРИЛЛИВА! МЫ УБИЙЦЫ! МЫ НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ СМОЖЕМ ИГРАТЬ в «Я НИКОГДА НЕ», ПОТОМУ ЧТО МЫ в ЭТОЙ ЖИЗНИ СДЕЛАЛИ ВСЕ! НАРУШИЛИ ВСЕ ЗАКОНЫ и СОВЕРШИЛИ ВСЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ! БОЖЕ, МОЖНО МНЕ ПРОСТО ОБРАТНО МОЮ НОРМАЛЬНУЮ ЖИЗНЬ?!

Кэш решил, что для одной ночи хватит. Он встал и потянулся.

– Что ж, я свершил свое черное дело и иду спать в машину, – заявил он.

– Ты разве не хочешь вместе с нами накуриться? – спросил Тофер.

– Нет уж, – ответил Кэш. – В эту дрянь явно чего-то не того намешали. Теперь уже даже уличным барыгам нельзя доверять – вот вам урок, которому в университете вас никто не научит.

Актер зевнул и направился к воротам. Остальные попытались последовать за ним, но забыли, как стоять на ногах.

– Долго не сидите, – сказал им Кэш напоследок. – В полночь на охоту выходят койоты!

– КОЙОТЫ? – выкрикнула Мо.

– Спокойной ночи!

Глава 14. Радиоведущие и расисты

Проснувшись утром среды, Тофер первым делом ощутил тепло на лице, а потом – твердую и жесткую поверхность, на которой он лежал. Тофер открыл глаза, увидел солнце в уголке неба и обнаружил, что лежит на земле посреди Капитанской бухты. Он быстро сел и заметил рядом Джоуи, Сэма и Мо.

– Что за хрень? – вопросил Тофер.

Он оглядел заброшенный парк и увидел семейство опоссумов. В их глазках-бусинках так и читался немой укор. Едва Тофер успел вспомнить, каких глупостей вчера натворил, кто-то забрызгал его и остальных водой.

– Утро доброе, «Guns N’ Roses», – поприветствовал их Кэш. – Подъем!

Джоуи, Сэм и Мо мгновенно проснулись, подскочили и неверяще стали оглядываться вокруг. Вчерашняя ночь была как в тумане.

– Мы что, на улице заснули? – спросил Сэм.

– Кэш, как ты мог нас тут бросить? – возмутилась Мо. – Наверняка какой-нибудь грызун воспользовался моей беспомощностью, пока я спала!

– Не льсти себе, – парировал Кэш. – И потом, ты ночью так разбуянилась, что вряд ли к тебе после этого хоть один зверь решится подойти. Вы вообще как, ребят?

– На удивление неплохо, учитывая, что я всю ночь на бетоне проспал, – сказал Тофер.

– Чем ты нас накурил вообще? – спросил Джоуи.

Кэш пожал плечами.

– Теперь мы уже никогда не узнаем, что там было, – сказал он. – Я утром застукал енота, который доедал остатки косяка. Раз уж на то пошло, сейчас он чувствует себя явно похуже вашего.

Актер кивнул на лежащего неподалеку мертвого енота. Зверек растянулся на спине, как морская звезда, закатив глаза и как будто слегка улыбаясь – будто узрел самого Бога, но рассказать об этом никому уже не сможет.

– Поверить не могу, что мы вчера принимали наркотики! – сказал Сэм. – Да еще в заброшенном парке развлечений!

– А чего ты тогда так ухмыляешься? – спросила Мо.

– Потому что я до сих пор их чувствую!

Новообращенные преступники просто не верили, что их жизнь так круто и быстро изменилась. Они отправлялись в дорогу примерными гражданами с безупречной репутацией и никогда прежде закон не нарушали. И вот всего за три дня они успели воспользоваться поддельными правами, проникнуть на чужую территорию, принять нелегальные наркотики и заночевать на улице. Как они могли пасть так низко? Кто они теперь?

– Полагаю, вы хотите сказать «Кэш, спасибо тебе за очередную веселую ночь» или «Кэш, спасибо тебе, что вытащил нас из пучины безысходности», – пошутил актер.

– Это весельем, по-твоему, называется? – воскликнула Мо. – Меня всю ночь плющило от страха из-за этих твоих койотов! Я думала, у меня инфаркт случится!

Кэш хмыкнул и оглядел своих спутников как гордый отец.

– Когда-нибудь еще посмеетесь над этим, – сказал он. – А теперь нам пора. Парень из техслужбы приехал минут пятнадцать назад. До ближайшей заправки пилить и пилить, поэтому он предложил дотащить нас на буксире. Просто предупреждаю – от него страшно воняет.

Друзья помогли друг другу подняться и попрощались с «Прилливом». Потом лениво выползли за ворота, чувствуя себя каннибалами, которых Мо боялась накануне.

Очень полный и очень волосатый механик прицепил микроавтобус к своему грузовику и направился на юг, в сторону заправки. Тофер, Джоуи, Сэм и Мо устроились на задних сиденьях грузовика, а Кэш отважно терпел ароматы механика на пассажирском месте. Когда «Приллив» остался далеко позади, вся серьезность и стыд покинули друзей, и те уже не могли удержаться от смеха.

– Насколько сильно мы выбились из расписания? – спросил Джоуи. – Все прямо совсем плохо или только чуточку?

– На самом деле все в порядке, – ответил Тофер. – Первый день в Калифорнии я оставил свободным как раз на случай всяких проблем и задержек. На билеты и гостиницы у меня есть страховка, так что можно просто перенести все на день вперед.

Кэш был рад слышать это больше всех.

– Простите, это ведь из-за меня, – сказал он. – Все, с этой минуты больше ничего не предлагаю, два пункта программы есть и хватит. Теперь давайте следовать вашему плану.

Кэш впервые проявил хоть немного раскаяния, но винить его было сложно. Да, друзья не смогли покататься на аттракционах, но повеселиться в парке им удалось.

– Было не совсем и ужасно, – призналась Мо, сдерживая улыбку.

– Да уж, об этой поездке точно будет что рассказать, – добавил Сэм.

– Ага, только совсем не то, что мы думали, – согласился Тофер.

Грузовик ехал и ехал по Канзасу, а вокруг не было видно ни заправки, ни вообще хоть каких-нибудь зданий. Механик всю дорогу слушал скучного радиоведущего-консерватора, и остальные совсем не обращали внимания на передачу, пока речь не зашла о знакомой им теме.

– Ну да хватит про то, как демократы рушат нашу демократию, – сказал ведущий. – Давайте лучше о том, что, к сожалению, в наше время интересует людей гораздо больше – о голливудских сплетнях! Не уверен, смотрят ли мои слушатели сериал «Чудо-ребята», по-моему, тупее только «Коп-Рок», но, похоже, это уже девять сезонов как мировой хит.

Тофер, Джоуи, Сэм и Мо разом встрепенулись и нервно наклонились поближе к радио. Кэш только чуть склонил голову, будто мимоходом слушал прогноз погоды. Механик заметил, что им стало интересно, и включил погромче.

– По интернету гуляет видеозапись, на которой главный актер сериала, двадцатидвухлетний Кэш Картер, теряет сознание на концерте в Сент-Луисе в прошлое воскресенье. Если вы до сих пор не видели, запись выложена у нас на сайте, хотя о ней столько пишут и говорят, что странно, как это вы ухитрились ее пропустить. Вчера представители актера официально заявили, что у него случилось обезвоживание и сейчас он уже чувствует себя гораздо лучше. Я, конечно, извиняюсь, но это полнейшая чушь. Можете сами посмотреть видео – он либо под градусом, либо под кайфом!

Друзьям стало настолько не по себе, что они даже дышать перестали, будто из динамиков выходил отравленный газ.

– Может, переключить на другую станцию? – спросил Тофер.

– Нет, пока не надо, – ответил Кэш. – Я хочу послушать, что он скажет.

– Учитывая, сколько денег зарабатывает Кэш и в каких кругах он известен, можно было бы подумать, что он изо всех сил постарается беречь свою репутацию, сохранять достоинство и не разочаровывать людей, которые видят в нем пример для подражания. К несчастью, нам прекрасно известно, что голливудовцам на все это глубоко наплевать. Ну в самом деле, зачем думать о какой-то там ответственности, когда есть дюжина рекламщиков, которые всем за тебя врут? Зачем что-то менять в жизни, когда тебе все подносят на блюдечке? Зачем вообще думать хоть о чем-то, когда безбашенным и избалованным недорослем быть гораздо веселее? Кэш Картер – просто еще один пример человека, у которого слишком много денег и славы и слишком мало мозгов, чтобы все это ценить. Ему должно быть стыдно за это, но и нам тоже должно быть стыдно – ведь мы такое поведение поощряем. Вернемся через минуту, не переключайтесь.

Злопыхателькие речи ведущего сменились на рекламу местной сельской ярмарки. Остальные приготовились защищать доброе имя Кэша, но он не показал виду, что ему это нужно.

– Довольно смело сказано, учитывая, что он этого парня даже не встречал никогда, – сказал Кэш.

– А я, честно говоря, с ним согласен, – сказал механик. – Этот Картер – просто мелкий недоумок-богатей. Все эти голливудовцы одинаковые. Не удивлюсь, если он еще и в «Клуб 27»[2] попадет в итоге.

Очевидно, механик понятия не имел, что мелкий недоумок-богатей сидит рядом с ним.

– Думаю, вы его переоцениваете, – сказал Кэш. – Такими темпами он и до двадцати семи вряд ли дотянет.

Актер порылся в рюкзаке, вытащил пузырек с таблетками и принял три штуки. Потом уставился в окно и всю оставшуюся дорогу молчал.

Спустя целый час сплошных полей грузовик наконец добрался до маленькой заправки. Кэш настоял на том, чтобы оплатить расходы на буксир и полный бак бензина, раз уж все случилось по его вине. Колонки оказались старые, поэтому Кэшу пришлось идти внутрь, чтобы у него приняли кредитку. Джоуи еще двадцать миль назад приспичило в туалет, поэтому он пошел вместе с Кэшем взять ключ от уборной. По пути он вдруг резко остановился.

– Что такое? – спросил Кэш.

Джоуи кивнул на большой флаг конфедератов на витрине заправки. Ему разом вспомнились все советы отца о том, чтобы избегать неприятностей.

– Не стоит мне туда идти, – сказал он. – Лучше до следующей остановки подожду.

– Глупости какие, – возразил Кэш. – Владелец, наверное, просто фанат «Придурков из Хаззарда». Незачем волноваться, я ведь с тобой.

– Как раз поэтому надо волноваться еще больше.

Актер схватил оробевшего подростка за руку и силком затащил его внутрь. Они подошли к старику, который сидел за кассой и читал газету. У него была ковбойская шляпа и густые усы, по которым уже несколько недель как не мешало бы пройтись бритвой.

– Доброе утро, сэр, – сказал Кэш. – Я бы хотел оплатить бензин из четвертой колонки, а моему другу нужен ключ от туалета.

Старик встал, чтобы поздороваться, но резко переменился в лице при виде Джоуи. Он посмотрел на парня с таким презрением, что Джоуи как будто толкнули под дых.

– Бензин – пожалуйста, а вот другу твоему не повезло, – сказал он. – Мы ему подобных здесь не обслуживаем.

– Почему это? Потому что он черный или потому что гей?

– Кэш! – рявкнул Джоуи. – Ты совсем уже, что ли?

– Да расслабься, я просто шучу. – Кэш рассмеялся. – И он тоже пошутил. Правда ведь, сэр? Потому что всерьез такое говорят только старые зашоренные расисты, которые позорят все человечество. Согласны?

Старик злобно посмотрел теперь уже на них обоих и указал на дверь.

– Выметайтесь отсюда! – велел он.

– Кэш, пойдем к машине, – сказал Джоуи.

– СТОЯТЬ! – приказал Кэш.

Будто под действием телекинеза Джоуи замер как вкопанный. Он еще никогда не видел, чтобы Кэш так злился. Актер сверлил старика взглядом с такой же ненавистью, с какой тот смотрел на них. Джоуи уже и не знал, кого из них бояться больше.

– Не знаю, в каком веке живете вы, но у нормальных людей 2017 год на дворе, – прорычал Кэш. – Вы нарушаете закон. И если продолжите в том же духе, я позвоню в полицию и все расскажу.

– И привет от Джонни с заправки передать не забудь, – фыркнул старик. – Мы с полицией, видишь ли, на этот счет сходимся во мнениях. Так что если не хочешь на недельку загреметь за решетку, закрой-ка свой поганый рот. Не знаю, кем ты себя возомнил, сопляк, но еще не хватало чужакам в нашем городке командовать.

Кэш бросил взгляд на газету старика, лежавшую на стойке. И надо же было такому случиться, что на первой полосе он увидел самого себя под заголовком: «Кэш Картер слетел с катушек: актер теряет сознание на концерте».

– О, вы прекрасно знаете, кто я. – Кэш указал на статью. – Я тот самый слетевший с катушек актер, о котором вы только что читали. Фотографию могли бы найти и получше, но эта хотя бы недавняя.

Старик перевел взгляд с Кэша на газету и обратно, будто заподозрил какой-то фокус.

– Ну а теперь, Джонни, когда мы познакомились поближе, позволь кое-что прояснить, – продолжал актер. – У тебя в приятелях местная полиция, а у меня – полиция всей планеты. Полиция эта – фанатки, которых у меня примерно тридцать миллионов, и все они прямо сейчас следят за каждым моим шагом. Поэтому ты попросишь у моего друга прощения и дашь ему ключ от туалета. В противном случае я расскажу своим фанаткам о том, как ты обошелся с нами сегодня, и они налетят на твое заведение, как голодная саранча, будут изводить тебя, унижать и преследовать твою старую морщинистую расистскую задницу, пока ты не запрячешься на самое дно до конца своей жалкой жизни! Это понятно или нет?

Старик сглотнул. Затем вытащил из-под прилавка ключ от туалета и кинул Джоуи.

– Извини, – сказал он, глядя в пол.

Кэш и Джоуи направились к двери, но на пороге Кэш оглянулся.

– Бензин за ваш счет, если что, – сказал он твердо. – И эту пачку кукурузных колечек я тоже заберу.

Актер захлопнул дверь и тут же схватился за сигареты.

– Кэш, чем ты думал вообще? – спросил Джоуи. – Совсем с ума сошел? Ты что, новости не смотришь? Ты хоть представляешь, что могло с нами случиться? Что могло случиться со мной?!

Актер разволновался больше, чем показалось Джоуи поначалу. Видимо, он понимал, в какую беду чуть не втянул их обоих, потому что руки у него дрожали.

– Знаю, знаю, – сказал он. – Прости меня, пожалуйста, сам не понимаю, что на меня нашло. Мы вошли, а потом он наговорил гадостей, и у меня будто что-то в голове щелкнуло. Я просто не мог вот так спустить ему всю ту дрянь, что он про тебя сказал. Мне никогда не удавалось постоять за себя, но хоть за кого-то заступиться было нужно, понимаешь?

Джоуи действительно понимал. Но все равно не обрадовался тому, что Кэш готов был сильно его подставить ради того, чтобы избавиться от комплексов.

– Иногда хочется побыть героем, я понимаю. Просто дурить ради этого тоже не стоит, – ответил Джоуи. – Все могло закончиться очень плохо. Но, надо сказать, лицо у этого старикана знатно вытянулось, когда ты его отчитал, аж смотреть было приятно.

– Ага, – согласился Кэш. – Отчитывать его тоже было приятно. Но давай никому не будем больше рассказывать, не то у Мо аневризма случится.

Глава 15. Водительское кресло

К десяти утра среды свежезаправленный микроавтобус вернулся на 83-е шоссе. Компания направлялась на юг, в Амарилло, штат Техас, но никто не знал, доберутся ли они туда на этот раз. Машину снова вел Тофер, и туристы пребывали в хорошем настроении и надеялись успеть в город к двум. Кэш развлекал их закулисными историями про церемонии наград, хотя его об этом никто не просил.

– В общем, на «Золотом глобусе» объявляли победителя «Лучшей песни», а мы с Тоби решили сходить в уборную, – рассказывал он. – И там увидели его – Леонардо ди Каприо в туалете! Все просто не могли в такое поверить, все равно что застукать полубога за делами смертного.

– А ты ему что-нибудь сказал? – спросил Сэм.

– Какое там, нас с Тоби просто парализовало, – ответил Кэш. – А потом, когда Лео закончил, все как-то выстроились вдоль стены и кланялись ему, когда он шел по коридору, будто королю. В жизни это не забуду. Помню еще, что он использовал единственный экотуалет в той уборной, но, возможно, это я уже выдумываю.

– Он тебя узнал? – спросил Джоуи.

– Нет, конечно, – отмахнулся Кэш. – Телезвезда среди кинозвезд – это как девятиклашка на выпускном: никто тебя знать не знает. В 2013-м на вечеринке Ночи Катценберга перед «Оскаром» я как-то вышел на улицу, и меня Хелен Миррен перепутала с парковщиком.

– И что ты сделал? – спросила Мо.

– Взял билет и притаранил ей машину, что же еще? – фыркнул Кэш. – Всем бы так везло. Она мне двадцать баксов дала на чай. Я их в рамочку вставил и храню дома рядом с наградой «Teen Choice».

Микроавтобус пересек границу Техаса, и с каждой минутой Кэш все больше раздухаривался, размахивал руками, говорил все громче и громче и раскачивался туда-сюда, вспоминая события. Остальных такое поведение встревожило – на концерте «Аборта Розмари» он вел себя примерно так же.

– Вот давайте я вам расскажу, как надо себя вести, если вы вдруг окажетесь на красной дорожке, – сказал актер. – Всегда начинайте с неширокой улыбки, потому что чем дольше улыбаешься, тем шире растягиваешь рот, а выглядеть как клоун Пеннивайз на фото с премьеры «Холодного сердца» вам явно не захочется. Взрослый человек, который слишком сильно рад прийти на детский мультфильм – это просто жуть. Напрягите мышцы под языком, вытяните шею, чтобы не было двойного подбородка, не забывайте выдыхать, чтобы на фотографиях выглядеть максимально стройными, и бога ради, придумайте, куда деть руки так, чтобы это было естественно.

– Спасибо за совет, – рассмеялся Тофер. – Хотя не думаю, что в ближайшее время он нам понадобится…

– Это еще не все, – продолжал Кэш. – Не пытайтесь выглядеть сексуально – потому что если специально пытаться, ничего не выйдет. Лучше вспомните свою любимую пошлую шутку, и все получится само собой. А если вдруг окажетесь среди фотографов, которых не ждали, вроде папарацци, зайдите в туалет и промакните лицо одноразовым покрытием для унитаза. Это мерзко, но зато лицо блестеть не будет, а когда у человека на фото блестит лицо, кажется, что он пьяный. Кстати, если вы и правда напьетесь, никогда не смотрите прямо в камеру, и тогда будете выглядеть не так глупо и более натурально.

– Ты прямо целую формулу вывел, – сказал Джоуи.

– Может, сменим тему? – попросила Мо.

– Поняли мы, поняли, – сказал Сэм.

Но Кэш тему менять не хотел. Он делился опытом, как старик, вспоминающий молодость.

– Еще: с журналистами на красных дорожках нужно быть настороже. Трижды думать, прежде чем что-то сказать, как на выборах. Все, что вы скажете, они схватят и убегут далеко-далеко. Стоит сболтнуть, что на улице жарковато – они пишут статью с заголовком: «Актер признается, что думает на тему глобального потепления». Ляпнешь, что нравится Бэтмен – напишут «Шокирующие откровения Кэша Картера о киновселенной DC». Намекнешь, что любишь чипсы – «Чудо-ребенок говорит о зависимости американского народа от бакалейных продуктов». А главное, журналисты никогда не пишут, что спросили об этом сами, и выглядит так, будто ты сам ни с того ни с сего решил донести до мира свою мудрость… ОСТАНОВИ МАШИНУ!

Тофер резко вдавил педаль, и микроавтобус с визгом затормозил.

– Да что с тобой такое?! – рявкнул Тофер.

Кэш прижался руками и лицом к заднему стеклу, будто увидел на обочине пропавшего без вести родственника. Остальные тоже посмотрели туда, но увидели только автосвалку с кучей побитых старых машин.

– Ребят, вы видите то же, что и я? – спросил актер.

– Будущую стафиллококковую инфекцию? – уточнила Мо.

– Глядите, вон та машина в углу! – указал Кэш. – Очень похожа на «Порш»-550-Спайдер!

Он имел в виду небольшой спортивный автомобиль с откидным верхом. С виду тот был такой потрепанный, будто его достали с морского дна. Фар не было вообще, все шины – разные, а покрыта машина была или слоем облупившейся коричневой краски, или ржавчины.

– Как ты вообще догадался, что это «Порш»? – удивился Джоуи.

– Любой актер бы догадался, это же икона Голливуда, – объяснил Кэш, но его никто не понял. – На 550-Спайдере по городу ездил Джеймс Дин. Звал его «Мелким ублюдком»! Я просто обязан проверить.

Прежде чем кто-то успел возразить, актер перебрался на заднее сиденье, перелез через Джоуи и вышел из машины.

– Мне кажется, или он вот прямо только что обещал больше не заставлять нас нигде останавливаться? – спросил Тофер.

– Да понятно же было, что надолго его не хватит, – вздохнул Сэм.

Кэш перешел дорогу и направился к свалке. Откуда ни возьмись выскочили огромный бульмастиф и маленький мопс и принялись свирепо на него рычать. Владелец услышал их и вышел посмотреть, что стряслось.

– Док! Марти! К ноге! – велел он и подошел к Кэшу. – Вам помочь?

– Привет! Мы с друзьями ехали мимо, и я просто не мог не заметить ваш «Порш.» Это случайно не 550-Спайдер?

– Когда-то это был 550-Спайдер, да. – Владелец расхохотался. – А я когда-то был квотербеком.

Кэш понял, что не ошибся, и благоговейно уставился на машину, как король Артур на Священный Грааль.

– А двигатель еще работает? – спросил он.

– Все работает, кроме задней передачи и подъема, – сказал владелец. – Вы эту рухлядь купить хотите? Просто у меня есть куда лучше…

– Дам тысячу баксов, если разрешите прокатиться.

В следующий миг владелец уже вел Кэша к машине его мечты. Актер погладил крышу «Порша», как любимого питомца, и что-то ласково пошептал ему в боковое зеркало.

– Он ведь не станет в самом деле на ней ездить? – встревожился Тофер.

– Он вообще сейчас в состоянии машину вести? – добавил Сэм.

Кэш скользнул на водительское кресло и ухватился за руль, как капитан корабля за штурвал своего судна. Двигатель «Порша» ожил впервые за долгие годы и яростно взревел, а из выхлопной трубы вырвалось облако пыли. Начало вышло не слишком многообещающим, да и не похоже было, что двигатель долго протянет, но Кэш не сдавался. Он подъехал к микроавтобусу.

– Я сделаю кружок быстренько, – заявил Кэш. – А вы посидите тут, будете у меня вместо залога.

– Кэш, нам бы поскорее в Амарилло и помыться, – сказал Тофер.

– Всего пара минут. Простите, но у меня это в списке предсмертных желаний, если сейчас не сделаю – целую вечность потом буду жалеть.

Актер нажал на газ и помчался по 83-му шоссе, как улитка оставляя позади себя дымный след. Остальные слышали, как он весело улюлюкает, уносясь прочь, пока машина не исчезла вдали. Двадцать минут спустя Кэш вернулся с широченной улыбкой на раскрасневшейся и обветренной физиономии.

– Вы должны попробовать! – воскликнул он. – Здесь места только на одного пассажира, но можно по очереди. Запрыгивайте кто-нибудь!

– Да ни в жизни, – ответил Джоуи.

– Судя по виду, одна рытвина на дороге – и она рванет, – заявил Сэм.

– Не судите книгу по обложке, – возразил Кэш. – В старые времена машины делали на века. Вам бы послушать ее двигатель – мурлычет, как котеночек.

Мо вскинула бровь:

– Разве что котеночек с бронхитом.

– Давай, Мо, сама послушай! – подначил ее Кэш. – Обещаю, как только ветер растреплет тебе волосы, почувствуешь себя настоящей девушкой Бонда!

Мо сомневалась насчет машины больше всех, но Кэш знал, как ее уговорить. Мысль о том, чтобы ощутить себя звездой Голливуда, затмила все страхи.

– Ну-у-у, наверное, прокатиться пару миль совсем и не страшно, – протянула она, изумив друзей до глубины души. – И нечего на меня так смотреть, вы все вчера травку курили!

Мо села рядом с Кэшем, и они рванули по шоссе. Набирая скорость, «Порш» грохотал все громче. Ветер взметнул волосы Мо и отбросил их назад, как флаг в тропический шторм. В сравнении с микроавтобусом, к которому они уже привыкли, поездка на «Порше» походила на американские горки.

– Разве не здорово? – выкрикнул Кэш, но из-за ветра было почти ничего не слышно.

– Я себя как Мэрилин Монро чувствую! – отозвалась Мо. – Отличная все-таки была идея!

– Что? – переспросил Кэш. – Хочешь еще быстрее?

– Нет! – крикнула Мо. – Я говорю, отличная идея!

– Ладно, давай еще быстрее! – Кэш еще больше вдавил газ, и «Порш» помчался по шоссе на безумной скорости. Они ехали так быстро, что Мо почти дышать не могла, не то что сказать Кэшу остановиться.

– Кэш, хватит уже! – воскликнула она.

Актер нажал на тормоз, но ничего не произошло. С подлинным ужасом в глазах он повернулся к Мо.

– Тормоза не работают! – воскликнул он.

– Что?! – закричала Мо. – А как же аварийный тормоз?

– Здесь его нет! И педаль газа тоже заело! Я не могу замедлить машину, никак!

Мо поверить не могла, что так легко попалась в смертельную ловушку. Ее накрыла паника, и все, что она любила: кот, отец, друзья, положительные отзывы на фанфики – замелькало у нее перед глазами.

– Сделай что-нибудь! – завопила она. – Я не хочу умирать в автомобильной аварии вместе с тобой! Люди будут говорить про твою смерть, а на мою всем будет наплевать!

– Не волнуйся, обещаю, ты доживешь до Стэнфорда!

– Да пошел этот Стэнфорд! – Мо разрыдалась, извергая правду, как вулкан лаву: – Я туда поступаю, только потому что отец так хочет! Не хочу я учить никакую экономику, я хочу быть писателем! Но какая теперь разница, мы ведь сейчас разобьемся!

Кэш резко вдавил тормоз, и «Порш» остановился. Рыдания Мо переросли в смех, когда она поняла, что им уже ничего не грозит. На радостях она кинулась обнимать Кэша.

– Тормоза сработали! – сказала она. – Прямо чудеса какие-то!

– Ясное дело, сработали, я же просто пошутил, – фыркнул Кэш.

– ЧЕГО-ЧЕГО?! – заорала Мо и треснула его по плечу. – Сукин ты сын, я думала, мы умрем! Совсем головой поехал? Как можно так поступить с человеком?

– А даже если бы и не пошутил, какая разница? – спросил Кэш. – Судя по всему, я бы просто спас тебя от жизни, которой ты не хочешь. На кой черт ты поступаешь в Стэнфорд, если тебе это не нужно?

– Я бы так никогда не сказала, если бы не думала, что умру! Пожалуйста, не говори остальным, – взмолилась Мо. – Не хочу, чтобы они знали.

– Почему? – спросил Кэш. – Они же только тебя поддержат, скажут следовать за мечтой.

– Знаю я, и от этого еще хуже, – сказала Мо. – И без того тяжело понимать, что мне придется несколько лет проторчать в университете, который мне не нужен, и учить предмет, на который мне плевать. А слышать, как друзья меня поддерживают, напрасно верить, что у меня есть выбор, – только больнее.

Кэш вздохнул и покачал головой.

– Ну что с вами такое, люди? – спросил он. – Разумеется, у вас всегда есть выбор! Вы позволяете родителям решать за вас только потому, что сами боитесь отвечать за свои поступки.

– Сказал богатый и знаменитый актер, – возразила Мо. – Без обид, но вряд ли тебе говорить мне об этом. У меня, в отличие от тебя, нет бездонного счета в банке, деньги на колледж мне дает отец. Он считает, что писательство – не профессия, и платить за него он не станет. А я всю оставшуюся жизнь студенческие ссуды выплачивать не хочу, так что нет у меня никакого выбора!

– Ой, скажите, пожалуйста, какая беда, – хмыкнул Кэш. – И ты уверена, что это хуже, чем всю жизнь прожить несчастной?

Мо скрестила руки на груди и отвернулась. Ничего нового он ей не сказал – она и сама думала об этом миллионы раз.

– Слушай, ты права, я не знаю, каково быть на твоем месте, – продолжал Кэш. – Мне тоже всю жизнь говорят, что и как делать, так что я тебе сочувствую. Но ты ведь не заключала контракт со студией! У тебя нет юридических обязательств перед каналом! Никто не отсудит у тебя все до нитки, если ты ослушаешься приказа! Перед тобой открыты все пути, прямо как сейчас эта дорога – ты просто не понимаешь этого!

Сравнение оказалось очень кстати, но Мо не знала, чего он от нее хочет.

– И что ты предлагаешь делать?

– Займи водительское кресло, – сказал Кэш. – Не становись всего лишь пассажиром в своей собственной жизни! Держись за руль железной хваткой, даже если дорога окажется ухабистой, даже если под ногтями кровь, даже если потеряешь пассажиров по дороге. Только ты можешь управлять своей жизнью и вести ее по верному пути.

– Метафора хороша, но в реальной жизни все посложнее.

– Хочешь реальности? – спросил Кэш. – Хорошо, будет тебе реальность. Первый урок начинается прямо сейчас. Ну-ка давай устроим китайскую неразбериху!

– Что? Я японка вообще-то!

– Местами, говорю, давай поменяемся!

Кэш оббежал машину и сел на пассажирское кресло, а Мо толкнул за руль.

– Вези нас обратно на свалку, – велел он. – И если эта машина не докажет тебе, что жить лучше на водительском месте, то ничто на свете не сможет.

– У меня прав нет, – возразила Мо.

– У меня прав нет! – передразнил ее Кэш. – И денег на колледж у меня нет! И папочки, который меня понимает, у меня тоже нет! Не хочу я терпеть неудобства ради счастья! Знаешь, сколько людей были бы рады сейчас тебе врезать? Заткнись и поехали!

И снова Кэш знал, за какую струнку дернуть. Мо увидела открытое шоссе в совершенно ином свете. Она схватилась за руль, нажала на газ, и машина рванула вперед. Просто ехать на «Порше» было весело, но управлять им – совсем другое дело. Кэш переключал передачи, но Мо знала, что сама решает, с какой скоростью ехать и куда. Она ощутила нечто, чего ей не доводилось чувствовать прежде, – власть. И ей хотелось еще.

– Обалденно! – выкрикнула она.

– Говорил же! – сказал Кэш. – Вот какой должна быть жизнь!

– К черту Стэнфорд! – закричала Мо в небо.

– Так-то! – поддакнул Кэш.

Они неслись по шоссе, пока не оказались на другой автомагистрали. Мо развернулась и замедлилась лишь, когда увидела вдалеке друзей и свалку.

– Ух ты! – воскликнула она. – Как же здорово! Неудивительно, что все в Голливуде так любят Джеймса Дина. Могу только представить, какую свободу дарила ему такая машина.

Кэш прекрасно знал, что Джеймс Дин погиб в 1955 году, разбившись на своем «Порше»-550-Спайдере, но сказать об этом Мо он не решился.

– Мечтай так, словно будешь жить вечно. Живи так, словно умрешь сегодня. Таков был его девиз.

Глава 16. Тюрьма

– А вот здесь вы можете увидеть самое последнее фото Банди и Клэр Кармайклов, – сказала экскурсовод. – Оно было снято в 1933-м году в тайном месте для газеты «Chicago Daily Tribune». За время, проведенное в бегах, Кармайклы успели стать настоящей сенсацией и согласились на интервью в обмен на весьма солидную для тех лет сумму в сто долларов. Позднее газета подверглась критике за спонсирование разыскиваемых преступников и до нападения на Перл-Харбор в 1941-м году пребывала в упадке.

Тюремный музей Банди и Клэр в Олд-Тауне, Амарилло, штат Техас был так мал, что Кэш и компания из Даунерс-Гроув едва там поместились. Но тем не менее в пять вечера среды маленькое кирпичное здание оказалось набито битком: помимо них, там находились еще три многочисленных семейства и экскурсовод.

– А здесь – плакат 1929 года о розыске, гласящий, что за поимку преступного дуэта положена награда в целых триста долларов, – продолжала экскурсовод. – Рядом – несколько иллюстраций того, как сильно Банди и Клэр повлияли на массовую культуру. Эта заколка-пряжка – один из аксессуаров, которые вдохновили Марка Джейкобса на летнюю коллекцию 2008 года под названием «Bad Marc». Рядом с ней – фото со съемок фильма 1965 года «Любовь вне закона», в котором роли Кармайклов исполнили Джек Николсон и Энн-Маргрет, и постер ремейка 2001 года с Фрэнки Мунизом и Хилари Дафф в главных ролях. Как вы могли заметить, в реальной жизни супруги были не так привлекательны, как их зачастую изображают.

– Это еще мягко говоря, – шепнул Джоуи Тоферу.

– А то, – ответил тот. – Мне вообще сначала показалось, что это какие-то бульдоги в человеческой одежде.

Экскурсовод протиснулась через толпу, чтобы показать предметы на другой стене.

– Продолжим, – сказала она. – На этой карте представлены места преступлений Банди и Клэр с конца 1920-х по начало 1930-х годов. Как видите, по ней можно проследить целую историю. Кармайклы были всего лишь влюбленными подростками из южного Иллинойса и сбежали вместе в 1926-м году, чтобы спастись от необходимости жениться по расчету, как того хотели их семьи. Затем в 1927 году они встретили известного гангстера Малыша Баки и вступили в его чикагскую банду. Он открыл для них криминальный мир, и так они стали теми печально известными преступниками, каких мы знаем сегодня.

– Знакомо звучит, – прошептала Мо и покосилась на Кэша.

– В конце концов у Кармайклов с Малышом Баки случилась размолвка – и под размолвкой я имею в виду, что они пустили ему пулю в лоб. В 1929 году они сбежали в Миссури и основали собственную банду. С 1929 по 1935 год супруги совершили двадцать семь ограблений и тридцать шесть убийств на юго-западе США. Служители порядка восьми разных штатов объединились, чтобы их выследить. После изнурительного преследования, которое продлилось полгода, Кармайклов поймали в пустыне всего в нескольких милях отсюда и доставили в эту самую тюрьму. Но их история на этом не заканчивается. Сюда, пожалуйста.

Экскурсовод шагнула в тюремную камеру размером с кладовку.

– Здесь Банди и Клэр Кармайклы ожидали суда целых два месяца. За это время они успели завести дружбу с тюремщиком, офицером Клэнси Джонсом. Офицер восхищался их криминальным прошлым, и хитрые преступники воспользовались этим. Они рассказывали ему захватывающие истории о своих деяниях и в конце концов сумели убедить Джонса помочь им сбежать и присоединиться к ним. 3 ноября 1935 года тюремщик принес им оружие, но едва открыл дверь, как Кармайклы застрелили бедолагу насмерть. Другие полицейские услышали выстрел и поспешили на место происшествия – так и началась самая печально известная перестрелка в истории Америки. Кармайклам не хватило ни сил, ни оружия, ни времени, чтобы одержать победу. Банди понял, что им обоим живыми не выбраться, и решился пожертвовать собой ради жены. Он прикрывал Клэр своим телом от выстрелов, и она успела сбежать в техасскую пустыню. Много недель полиция искала Клэр Кармайкл, но с тех пор никто больше не видел ее и ничего не слышал о ней.

Все женщины в комнате вздохнули и прижали руки к груди. Экскурсовод указала на одно из сотен пулевых отверстий в кирпичной стене.

– Вокруг вы до сих пор можете наблюдать последствия той перестрелки, – сказала она. – На этом наша экскурсия по музею Банди и Клэр заканчивается. У вас есть вопросы?

Сэм поднял руку.

– Да? – спросила экскурсовод.

– Во многих источниках написано, что на самом деле Банди и Клэр соблазнили офицера Клэнси Джонса, и перед началом перестрелки их обнаружили во время дьявольской оргии, – сказал Сэм. – Вы можете подтвердить или опровергнуть это?

Экскурсовод сглотнула и покосилась на семьи туристов.

– Боюсь, не могу, – сказала она. – Тюремный музей Банди и Клэр делится исключительной историей, подходящей для техасских семей. Другие вопросы есть?

Маленькая девочка подняла руку.

– У меня есть!

– Да, малышка?

Девочка посмотрела на Кэша.

– Ты тот парень из телевизора, про которого все говорят?

Все в музее разом повернулись к Кэшу, будто это был самый интересный экспонат. Тофер, Джоуи, Сэм и Мо поежились.

– Нет! – сказал Тофер. – Совсем не тот.

– Хотя его постоянно об этом спрашивают, – добавил Сэм.

– Тот парень куда симпатичнее, – заявила Мо.

– А у меня вопрос! – объявил Джоуи. – В камере фотографировать можно?

Диверсия удалась на славу – семьи мгновенно схватились за камеры. Пока остальные с нетерпением ждали ответа экскурсовода, Тофер, Джоуи, Сэм, Мо и Кэш последовали примеру Клэр Кармайкл и поскорее сбежали из тюрьмы в магазинчик сувениров по соседству.

Магазин был в пять раз больше самой тюрьмы. Друзья спрятали актера за высокой стойкой с низкосортными товарами, а прочие посетители немного пофотографировали и наконец ушли.

– Все, больше никого, – сказал Тофер. – Я уж думал, та семейка в одинаковых футболках никогда не уйдет.

– Помираю с голоду, давайте поедим где-нибудь? – предложил Джоуи.

– Техасско-мексиканская кухня! – оживился Сэм.

– Мы никуда не пойдем, пока я не куплю вот эту солонку и перечницу с Банди и Клэр! – заявила Мо и взяла набор с полки. – Такие просто нельзя упустить.

Остальные ждали ее у входа в магазин.

Тофер и Джоуи просмотрели журналы и приуныли, обнаружив на обложках всех таблоидов Кэша. Судя по всему, его падение в Сент-Луисе стало самой громкой историей недели. Ребята загородили стенд с журналами, чтобы Кэш ничего не увидел, но оградить его от всего в магазине они не могли.

По телевизору в углу магазина крутили серию «Панели» – ежедневного ток-шоу, которое вели четыре известные женщины: юмористка, жена богача, бизнес-леди и спортсменка в отставке. Никто не обращал на передачу внимания, пока речь не зашла о Кэше.

– Раз уж о нем говорит весь мир, может, и нам стоит, – сказала юмористка. – Теперь-то, уверена, абсолютно все наши зрители успели посмотреть видео, на котором Кэш Картер теряет сознание на концерте в Сент-Луисе, или хотя бы уморительный видеоремикс, который недавно разлетелся по сети. В понедельник агенты актера выпустили официальное заявление, согласно которому у него случилось обезвоживание и сейчас ему уже гораздо лучше – вот только поверили в это не все. Дамы, что скажете? Это скандал на одну ночь или прелюдия к чему-то похуже?

– Мне больно слышать об этом, потому что и я сама, и мои дети очень любим «Чудо-ребят», – сказала жена богача и приложила руку к золотому крестику на ожерелье. – Я знаю многих, кто склонен к поспешным выводам на этот счет, но, если честно, не вижу в произошедшем ничего страшного. От ошибок никто не застрахован. Наверняка Кэш просто перебрал с выпивкой и на горьком опыте усвоил урок.

– К сожалению, это уже не первый подобный случай сомнительного поведения, – возразила бизнес-леди. – С понедельника в сети всплыло немало сообщений о том, как Картер напивался в барах, веселился в клубах, незаконно проникал на чужую территорию, шумел по ночам и ездил по Голливуду со стриптизершами. И все это произошло за последние три месяца. Мне кажется, вполне очевидно, что Кэш Картер не просто совершает ошибки, скорее уж переживает своего рода нервный срыв.

– Согласна, – поддакнула спортсменка. – У меня лично за годы карьеры обезвоживание было не раз и не два. Человек с обезвоживанием просто не смог бы танцевать так, как танцевал мистер Картер, перед тем как потерял сознание. Глотнул не того коктейля, как мы любили говорить на поле. Любопытно, не повлияет ли это на рейтинги сериала осенью. Наверняка он разочаровал много фанатов.

– А я, знаете ли, со всеми вами не согласна, – заявила юмористка и помотала головой. – В свое время я с наркотиками дружила очень тесно и прекрасно знаю, какой от них бывает сушняк. Так что агентам Картера я верю – подозреваю только, что они не стали вдаваться в подробности.

Зрители в студии «Панели» дружно расхохотались. На сцену забежал ассистент, вручил юмористке карточку и поспешил удалиться.

– Что ж, похоже, дела у звезды «Чудо-ребят» по-прежнему не очень, – сказала она, прочитав карточку. – Во время нашей последней рекламы стало известно, что сегодня актер не вышел на работу. Утром состоялась тренировка по трюкам для десятого сезона «Чудо-ребят», но Кэш Картер на нее не явился.

Зрители дружно засвистели. Жена богача картинно утерла невидимые слезы.

– Я просто не понимаю, как же так, – сказала она. – Как мать скажу, что когда мои дети видят подобное поведение своих кумиров, объяснить им это очень сложно. Мир знает Кэша Картера с тех пор, как ему было двенадцать, и это уже не тот доктор Конфузер, которого мы все знаем и любим.

– А ведь в этом-то все и дело, правда? – продолжила бизнес-леди. – Я этот сериал вообще никогда не смотрела, но персонажа знаю даже я. И когда актер настолько известен по одной роли, это может не слишком благотворно повлиять на карьеру. Скажу прямо – вряд ли после «Чудо-ребят» Картер сможет найти себе работу. Уверена, он начинает это понимать, оттого и ведет себя таким образом. Нелегко сознавать, что тебе предстоит до самой пенсии ходить по конвенциям, особенно когда твои коллеги получают главные роли в таких проектах, как «Человек-мотылек».

Зал согласно зааплодировал.

– Что же думают наши зрители? – спросила спортсменка прямо в камеру. – Кто он, Кэш Картер? Новый Бибер, Бритни или Байнс? Что с ним происходит? Нервный срыв, личностный кризис или полный крах? Сколько еще ударов у Кэша в запасе, прежде чем он окончательно выйдет из игры? Заходите на сайт thepanel.com, высказывайте свои мысли и получите шанс выиграть поездку в Пуэрто-Рико от наших спонсоров – «Американских авиалиний». Вернемся через минуту.

Началась реклама, и Тофер, Джоуи, Сэм и Мо вышли из транса. Разговор ведущих разозлил их, но почему-то они ловили каждое слово. Друзья сочувственно повернулись к Кэшу, но вновь оказалось, что новости куда больше задели их, чем его.

Кэш только тяжело вздохнул и потер глаза, будто ему задали домашнюю работу, а не раскритиковали на центральном телевидении.

– Слишком долго я бегал от реальности, – сказал он. – Ребят, идите ужинать без меня. Мне нужно обратно в отель, позвонить кое-кому, пока дело не стало совсем плохо.

Кэш направился к выходу, но Тофер не смог удержаться от вопроса:

– Эй, Кэш! – позвал он. – Это ведь неправда? Неужели ты пропускаешь работу ради нашей поездки?

Актер ответил не сразу, что их нимало не успокоило.

– Нет, конечно, – сказал он. – Они это просто выдумывают, чтобы было что обсудить. До встречи завтра утром.

Кэш вышел из магазина и направился в сторону гостиницы «Вигвам» на другом конце улицы. Остальные поискали ресторан техасско-мексиканской кухни и нашли неподалеку один под названием «Кухня Армадильо». Они заказали целую тонну гуакамоле и закусок в сыре, но за едой почти не разговаривали. Все сидели, уткнувшись в телефоны и просматривая блоги и фанфорумы «Чудо-ребят». К несчастью, последняя сплетня о Кэше гуляла и по фандому сериала.

– Удивительно, что они до сих пор не угомонились, – сказал Сэм. – Ладно еще все чудики обсуждали бы Кэша, но теперь весь мир говорит о том, что он сегодня не вышел на работу! Неужели на планете вообще больше ничего интересного не происходит?

– И люди ведь в самом деле верят в эту хрень, – сказала Мо. – Таблоид «The Beast» из Великобритании написал, что Кэш пропускает работу, потому что скрывается от русского наркобарона, которому задолжал денег, – и один чудик из Флориды начал сбор средств, чтобы помочь ему выплатить долг!

Джоуи пожал плечами.

– Мы ведь и сами раньше верили во всякие глупости, которые писали про Кэша. Помните тот слух, что Кэш якобы уходит из «Чудо-ребят», чтобы лететь на Марс с НАСА? Мы тогда чуть с ума не сошли, а ведь новость была даже не из надежного источника. Кто знает, во что мы бы поверили сейчас, если бы не были рядом с Кэшем.

Тофер отложил телефон и сел на место. Уже давно его грызло одно подозрение, но прежде не было причин говорить о нем остальным.

– Как думаете, Кэш с нами честен? – спросил он.

– Даже слишком, – буркнула Мо.

Сэм и Джоуи покивали, но они не поняли Тофера.

– Я понимаю, нам всем хочется оправдать Кэша, потому что с ним очень весело, но как мы можем быть уверены, что СМИ насчет него не правы? – спросил он. – Вдруг Кэш и правда в ту ночь был под наркотой? Вдруг эти таблетки, что он все время принимает, – вовсе не от аллергии? Вдруг он только из-за этого своего нервного срыва и решил поехать с нами? Может, он все время приукрашивает правду, чтобы скрыть ее?

По озабоченным взглядам друзей Тофер понял, что это приходило в голову и им тоже, но и они не хотели пока что сомневаться в искренности Кэша.

– Тофер, ты слишком много книг Джона Гришема читаешь, – сказал Джоуи. – Мне кажется, Кэша в Голливуде просто достали журналисты, он решил проветриться немного и при первом же удобном случае оттуда сбежал. Просто так вышло, что ему это аукнулось. Да, он пьет как лошадь, наверняка дымит как паровоз и все это не слишком дальновидно мешает с лекарствами, но мы бы явно поняли, будь он неуравновешенным или каким-нибудь наркоманом.

– Точно, – согласилась Мо. – Он столько всякой гадости болтает, что вряд ли сумел бы утаить от нас какой-нибудь мрачный секрет. Наоборот, он даже рад был бы на нас такой секрет вывалить, просто чтобы увидеть ужас в наших глазах. По-моему, он именно с этого ловит кайф.

Они все посмеялись, но Тофер устыдился, что заговорил об этом, и примолк.

– Я понимаю, о чем ты, Тофер, – сказал Сэм. – Но помнишь, что ты говорил тогда в «Маккарти»? О том, что Кэшу редко удается побыть просто человеком? Так вот, ты был прав. Кэш слишком обнажил эту свою человеческую сторону, и теперь целый мир считает его мерзавцем. Поэтому меньшее, что мы можем – это поверить ему сейчас. Похоже, больше никто не верит.

Тофер благодарно улыбнулся. Только ей, Сэм, удавалось объяснить Тоферу, что он ошибается, но не расстроить его этим, а даже наоборот. В общем-то, только одна Сэм во всем мире дарила Тоферу и другие необычные чувства, и чем дольше Тофер смотрел, как она улыбается, тем ярче эти чувства становились.

– Кайли Триг уже совсем того, – сказала Мо и картинно отложила телефон в сторону.

– Что опять? – спросил Джоуи.

– Судя по всему, она пытается устроить марш протеста чудиков у дома Кэша в Лос-Анджелесе, – сказала Мо. – Считает, что это убедит его выйти на работу. Даже смотреть ее последнее видео не хочу. Давайте сменим тему, пожалуйста? О чем угодно, только не об этом.

– Мне сегодня очень понравилось в музее, – сказал Сэм.

– Точно, было круто, – поддакнул Джоуи. – Удивительная история.

– И не говорите, – подхватила Мо. – Прямо как будто какой-нибудь мой фанфик пересказали. Можете себе представить, каково это – любить человека так сильно, что решиться умереть за него? Обрыдаться можно!

– Начинаю представлять, – сказал Тофер.

И хотя Сэм специально отвел глаза, он чувствовал, что Тофер красноречиво смотрит на него.

Этот взгляд стал последней каплей, и чувство вины захлестнуло сердце Сэма. Оно было так сильно, что он даже побоялся захлебнуться. Больше Сэм не мог скрывать от Тофера правду. Как только они останутся наедине, он должен все рассказать – и поскольку Сэм понятия не имел, как отреагирует Тофер, этого момента он боялся как чумы.

Позднее в отеле «Вигвам» Сэм не мог сомкнуть глаз в мыслях о грядущем признании. В полночь он решил пойти прогуляться, собрал вещи и тихо выскользнул из номера три, не разбудив друзей.

В Олд-Тауне было совершенно безлюдно. Сэм следил, не прячется ли кто-нибудь в тени, но вокруг не было совсем никого – только он наедине с мыслями. Пару часов Сэм блуждал по улице, но в старозападном районе города решения не нашел.

Сэм сел на скамейку у музея Банди и Клэр и понадеялся, что призрак Клэр Кармайкл явится к нему и посоветует, как сбежать от его собственной беды.

– Эй, капитан Джейнвэй!

Сэм подскочил, услышав внезапный окрик. Звук прокатился эхом по пустынной улице, но никого не было видно.

– Наверху!

Он поднял взгляд и увидел на крыше тюремного музея Кэша. В одной руке тот держал открытую бутылку «Джонни Уокер Блэка», а в другой – одноразовый стаканчик, из которого и прихлебывал. Глаза у него блестели, лицо искривилось в улыбке – Кэш явно уже был пьян. Сэм издалека чувствовал исходящий от него запах виски.

– Ты чего там делаешь? – позвал он.

– Отрываюсь, – расхохотался Кэш. – Тоже не спится?

– Про колледж размышляю, – солгал Сэм. – Хотя это мелочь, если сравнить с твоими проблемами. Неудивительно, что ты не спишь.

– Да, говнодень нынче выдался, – согласился Кэш. – Ну и еще в моем вигваме пахло кошачьей мочой и былыми ошибками. Залезай сюда, если хочешь, незачем нам блуждать в ночи одним.

Сэм пожал плечами – больше заняться было нечем.

– А как залезть-то?

– Тут с обратной стороны лестница рядом с мусорками, – объяснил Кэш.

Сэм нашел лестницу и забрался на крышу. Вид сверху был примерно тот же, что со скамейки, но зато вдали виднелись огни центра Амарилло и других районов.

– Выпить хочешь? – предложил Кэш.

Сначала Сэм думал отказаться, но решил, что в нынешнем настроении ему не помешает.

– Никогда раньше не пила, – сказал Сэм. – А заснуть поможет?

– Как молоко матери, – заверил его Кэш.

Актер налил виски еще в один стаканчик для Сэма и наполнил до краев свой собственный. Затем, закинув голову, осушил его до дна, и Сэм последовал его примеру. И тут же принялся кашлять и давиться, будто от яда.

– На вкус как серная кислота! – выдохнул он. – Как ты это пьешь вообще?

– Сначала жжется, зато потом совсем ничего не чувствуешь, – сказал Сэм. – А мне сегодня это очень кстати.

Актер снова наполнил стаканы, и вместе с Сэмом они выпили еще. Вторая порция пошла лучше, но все равно было не слишком приятно. Сэм ощутил, как розовеют щеки, а разум замедляется, будто он принял слишком много лекарства от кашля – это было неплохо. И еще слова посыпались из него быстрее, чем он успевал думать, что несет.

– Жаль, что весь мир от тебя никак не отвяжется, – сказал Сэм. – Это просто жестоко, что люди так тебя оценивают. Будто все забывают, что ты обычный человек, просто потому, что ты снимаешься в сериале.

– Да я уже привык, – отмахнулся Кэш. – Когда становишься знаменитым, теряешь право на человечность. Так уж заведено, и нет смысла об этом ныть. Примерно так же люди когда-то относились к королям: всё весело и классно до новой революции, и вот тогда не сносить тебе головы. На этой неделе моя очередь быть Марией-Антуанеттой, на следующей будет чья-нибудь еще.

– Но это ведь все равно несправедливо, – настаивал Сэм. – И мне, кстати, наплевать, что там говорят эти тетки из «Панели». Ты обязательно еще найдешь себе работу. Любой студии и режиссеру очень повезет заполучить к себе в проект такого популярного и талантливого актера. Глупо считать иначе.

– О нет, здесь они как раз правы. – Кэш рассмеялся. – Но это давно не новость – я об этом знал еще со второго сезона. Никогда не забуду, как режиссер не позволил мне пойти на кастинг его ребута «Крошки из Беверли-Хиллз». Хуже унижения не придумаешь. Но меня это, в общем-то, не особо волнует. Се ля ви и все такое.

Актер глотнул прямо из бутылки и уставился на огни города. Сэм не понимал, как он может так равнодушно говорить об этом.

– А что тогда тебя волнует? – спросил он. – Извини, если лезу не в свое дело, просто если бы целый мир такое говорил или думал обо мне, мне бы жить расхотелось.

Кэш поразмыслил немного и кивнул.

– Наверное, мне больше обидно не сравнение с кем-то другим, – сказал он. – По-настоящему бесит, что меня пытаются подогнать под вымышленные мерки. Люди с двенадцати лет считают меня экспертом по квантовой физике, и каждый раз, когда я доказываю обратное, они ведут себя так, будто я кругом не прав. Будто я их лично оскорбил тем, что я – не персонаж, которого играю в сериале. Понимаешь?

Сэм тоже кивнул. Сам того не ожидая, он понял Кэша слишком хорошо.

– Думаю, да, – ответил он. – Они слишком долго видели тебя в этой роли и перестали понимать, что это всего лишь игра, притворство. Поэтому каждый раз, когда им напоминаешь об этом, они считают, что ты предаешь их, лишаешь чего-то важного и любимого.

– Да, – согласился Кэш. – Люди привыкают к фантазии, которую ты им даришь, подсаживаются на нее и отворачиваются, стоит только перекрыть к ней доступ. Знаешь, если бы я был рок-звездой, никто бы сейчас меня не осуждал. Все только потому, что я веду себя совсем не как доктор Конфузер. Понимаешь, да?

– Прекрасно понимаю, – мягко сказал Сэм. – Люди сами выдумывают, чего от тебя ждать, а потом тебя же и винят за то, что ты этих ожиданий не оправдываешь. Ты виноват, что не такой, каким они хотят тебя видеть. Ты – урод. Ты – чудовище. А на самом деле ты просто пытаешься быть… собой.

Сэм не знал, от виски ли это или от разговора, но он ощутил, как к глазам подступают слезы. Сэм посмотрел на огни города, чтобы Кэш ничего не заметил.

Актер изумился тому, как хорошо Сэм его понял.

– Точно, – сказал он. – Если честно, это самое сложное в «Чудо-ребятах». Хуже нет, когда весь мир считает тебя не тем, кто ты есть. Это одиноко, грустно и так больно, что вряд ли кто-то сможет…

Сэм вдруг разрыдался, как сломанная противопожарная система. Слезы покатились по его щекам так быстро, что он даже не успевал их утирать. Он плакал так горько, что еле переводил дух и издавал тихие всхлипы, как маленькая собачка. Кэша такой срыв застал врасплох, и он уставился на Сэма как на вазу, которую спьяну разбил.

– Э… Сэм, ты чего? – спросил он.

– Ничего! – прохныкал Сэм. – Все х-х-хорошо!

– Я тебя чем-то обидел?

– Н-н-нет! – прохлюпал Сэм. – Я просто понимаю тебя л-л-лучше, чем ты думаешь.

Он утирал слезы уже всей рубашкой, но они текли и текли.

– Хочешь поговорить об этом? – спросил Кэш.

– Не могу! – сказал Сэм. – Я пока не могу ни с кем про это разговаривать.

– Тогда тебе повезло, я ведь не человек, а знаменитость – помнишь? – пошутил Кэш, но это не помогло. – Без обид, но тебе стоит сказать все как есть, пока ты целый город не затопила. Поверь, станет лучше, как только ты выговоришься.

И, как будто бы от эмоционального пищевого отравления, Сэм уже не мог больше сдерживать внутри эту тайну.

– Я трансгендер! – выпалил он. – Я знаю, каково это, когда люди относятся к тебе, как к совершенно другому человеку, потому что у меня всю жизнь так! Я еще не встречал тех, кто понял бы, но все точно как ты сказал! Мы оба в ловушке ложных ожиданий!

Это признание Кэш смог переварить не сразу. Он думал, что речь будет о колледже, о проблемах с друзьями, с матерью – но не предполагал, что беда Сэма окажется такой личной. Актер огляделся, будто надеялся найти на крыше человека, способного помочь Сэму как следует, но вокруг больше никого не было.

– Ого, – пробормотал Кэш. – А я-то думал, ты просто косишь под Энн Хэтэуэй. И ты точно уверена… уверен?.. что ты трансгендер?

– Конечно, уверен, – сказал Сэм. – Такое просто так не говорят. Я себя девушкой никогда не считал. Каждый раз, когда я смотрю в зеркало или на фото, я как будто вижу другого человека. Я знаю, что я транс, так же точно, как то, что мы нарушаем несколько законов, сидя здесь на крыше с алкоголем.

– Ты об этом говорил с кем-нибудь? – спросил Кэш.

– Ходил к психологу в Даунерс-Гроув, – сказал Сэм. – Он, по сути, мне заявил, что я псих. А кроме него – только с тобой.

– Ну, некоторым трудновато понять…

– А не должно быть! – перебил Сэм. – У меня душа и разум мужчины, и я хочу, чтобы и остальное тоже было как у мужчины – вот так все просто.

– Значит, семье и друзьям ты тоже не говорил? – спросил Кэш.

– Моя мама, скорее всего, думает, что трансгендер – это вымирающий вид тигров, – сказал Сэм. – Раньше я не хотел рассказывать друзьям, потому что боялся их реакции. Теперь я знаю, что они меня примут, но боюсь этим причинить кому-нибудь боль.

– Оно и понятно, – хмыкнул Кэш. – Полагаю, ты имеешь в виду Тофера?

Сэм уставился на Кэша так, будто тот прочел его мысли.

– Откуда ты знаешь?!

– Я тебя умоляю, этого парня насквозь видно, – ответил Кэш. – Я видел, как он на тебя поглядывает в машине и за обедом. Это мило и одновременно как-то немного печально.

– Что ж, этот маятник качается и туда, и сюда, – вздохнул Сэм.

– Что? – изумился Кэш. – В смысле Тофер тебе тоже нравится? Ну, скрывать это тебе явно удается лучше, чем ему.

Сэм кивнул.

– Я только недавно понял, – объяснил он. – Раньше я думал, что скрываю правду от Тофера, чтобы не задеть его чувства, – ему было бы больно осознать, что девушка его мечты на самом деле парень. А теперь до меня дошло, что я больше пекусь о своих чувствах – это мне страшно, что настоящий я буду ему не нужен или что он расстроится, когда поймет, что я его обманывал. Я пойму, если наша дружба только дружбой и останется, но мне представить страшно, что я потеряю его совсем.

– Боже, – сказал Кэш. – Ни одна песня Тейлор Свифт тебе тут не поможет.

– Ага, – печально согласился Сэм.

Кэш налил еще по стакану виски, и на этот раз никто из них не обжег себе горло.

– Прости мое невежество, но это все потом изменится? – спросил актер. – После перехода тебе начнут нравиться девушки?

– Нет, гендерная идентичность и сексуальная ориентация – совсем разные вещи, – объяснил Сэм. – Большинство людей не понимают, что все это отдельно и для каждого человека индивидуально. Можно пройти переход разными способами, но сексуальная ориентация от этого меняется редко.

– Правда? – удивился Кэш. – Не знал, что есть варианты.

– Конечно, – продолжал Сэм. – Некоторые трансы гендерфлюидны – они временами считают себя то мужчинами, то женщинами. Некоторые – гендерквиры, они могут считать себя либо и тем, и тем, либо ни тем, ни другим. Есть еще транссексуалы – эмоционально и психологически они относят себя к противоположному полу. Как я. Можно изменить тело, но душу – нет. Сердцу не прикажешь.

– Ух ты, – сказал Кэш. – Невероятно.

– Ой да брось, мы не сказочные чудища какие-нибудь, – фыркнул Сэм.

– Нет, я имел в виду, что невероятен ты, – поправился Кэш. – Люди лет с двадцати до сорока пытаются найти себя, а ты еще до колледжа сумел в точности понять, кто ты есть. Это очень вдохновляет.

Сэм слишком долго думал только о своих недостатках и даже не предполагал, что и достоинства у него тоже есть.

– Спасибо… наверное, – пробормотал он. – Я с такой стороны об этом не думал. В нашем мире сложно жить, но быть собой в нем еще сложнее.

– Мир вообще так себе местечко, но это не значит, что ты не можешь быть самим собой. Самым лучшим собой, – сказал Кэш. – Будет нелегко, но что вообще может быть хуже, чем жить чужой жизнью? Вот посмотри на меня, например. Я ухитрился выбесить всех научно-фантастических задротов подросткового возраста только лишь тем, что пытался просто быть собой, но не жалею об этом. Может быть, тебе сейчас страшно, но ты не представляешь, как тебе будет здорово, когда ты перешагнешь финишную линию. Думай лучше об этом, а не о своих страхах.

Сэм согласился, пытаясь держать лицо, но он впервые в жизни почувствовал, что кто-то на самом деле его слушает, а не ставит диагноз. Еще пара слезинок скатились у него по щекам, и Кэш утер их рукавом. Сэм не мог поверить, что разговаривает с тем же человеком, которого они встретили в воскресенье.

– Откуда вся эта житейская мудрость? – спросил он. – Где был этот парень, пока другой Кэш нас накуривал и давал фальшивые права?

Кэш рассмеялся.

– Мудрость возникает во время перехода, и не ты один сейчас переживаешь нечто подобное, – сказал он. – Я ведь как раз выхожу в тираж и превращаюсь в старого неудачника, помнишь?

Сэм улыбнулся впервые за эту ночь. Актер налил еще виски, и вместе они направились обратно в отель. Кэш поднял стакан, чтобы произнести тост.

– За переход, – сказал он.

– За переход, – повторил Сэм.

Глава 17. Истина где-то рядом

В четверг, один из немногих относительно свободных дней расписания, компании из Даунерс-Гроув наконец удалось выспаться. После прошлой ночи, проведенной на холодном бетоне в заброшенном парке развлечений, это оказалось очень кстати. Особенно радовался Сэм, который после посиделок на крыше с Кэшем уснул только в полчетвертого утра. Проснулся Сэм с легкой головной болью, но еще и с огромным чувством облегчения. Его проблемы, конечно, никуда не делись, но, поговорив наконец с человеком, который его выслушал и понял, Сэм почувствовал себя счастливее, чем когда-либо за последние несколько лет.

В десять часов Тофер, Джоуи, Сэм и Мо собрались у вигвама номер 5, чтобы сказать Кэшу, что скоро выезжают в Альбукерке, штат Нью-Мексико. Они слышали, как Кэш говорит по телефону, и голос у него был не слишком радостный.

– Привет, Карл, это Кэш, – сказал он. – Да, я телефон потерял… Звоню из Амарилло… Слушай, я только получил твое сообщение… Нужно с чем-нибудь прямо сейчас разобраться, или подождем, пока я буду в Лос-Анджелесе? Я должен вернуться к понедельнику.

– Давайте лучше пойдем к машине, – предложил Тофер друзьям. – Вот так подслушивать – очень некраси…

– Что еще за гребаный иск?! – взревел Кэш.

На этом Тофер, Джоуи, Сэм и Мо дружно забыли про этикет и приникли поближе, чтобы было лучше слышно. Мо даже вылила в траву кофе и приложила стакан к двери, как стетоскоп.

– Идиотизм! – негодовал Кэш. – Мы так рано тренировку по трюкам никогда не начинали… Если они хотели до меня что-то донести, можно было по телефону, а не через суд… Дэмиен просто хочет меня опозорить! Да понятно, что они не в курсе, но им пока и незачем… Иначе как пить дать обернут все в свою пользу… Ладно, если это поможет скрыть иск от прессы, посылай им что хочешь… Пусть делают что хотят, но ничего не объявляют, пока не… ну ты понял…

Кэш повесил трубку и так быстро выскочил из вигвама, что остальные еле успели сделать вид, что не подслушивают.

– Доброе утро, – сказали они хором.

Кэш не ответил и даже на них не посмотрел.

– Куда теперь едем? – спросил он хмуро.

– В Альбукерке, – ответил Тофер. – Но по пути еще останавливаемся у Наблюдательной башни НЛО и в Диномире.

– Ясно, – сказал Кэш. – Ну, тогда хватит стоять столбами, поехали уже.

Актер нацепил солнечные очки, закинул рюкзак на плечо и первым направился к микроавтобусу. Путешественники из Даунерс-Гроув с сомнением переглянулись, перед тем как последовать за ним. За последнюю неделю они видели Кэша Картера со множества разных сторон, но теперь он вел себя совсем по-другому. Кэш был сонный и хмурый, будто у него сдулись паруса. Друзья знали, что с ним что-то не то, но спрашивать не хотели.

– Как думаете, что случилось? – одними губами спросила Мо остальных.

– Похоже, его вконец достали, – ответил ей Джоуи тем же. – Будем надеяться, наблюдательная башня его развеселит.

Микроавтобус выехал на сороковую магистраль, и Джоуи повернул на запад, в Альбукерке. Непохоже было, что Кэш в настроении болтать, поэтому все молча слушали радио. Кэш чувствовал, что это ради него, и был благодарен.

– Простите, что я такой молчаливый, – сказал он. – Не с той ноги встал сегодня.

– Ничего, – ответил Тофер. – Да и неудивительно, после такой-то недели.

– Наверное, – согласился Кэш. – Ладно, скажите лучше, что это за Наблюдательная башня НЛО такая? Зачем нам туда?

– Это достопримечательность на месте знаменитого крушения НЛО 1948 года, – объяснил Джоуи, но актер ничего не понял. – Ты разве не слышал о нем?

Кэш покачал головой.

– Видимо, когда другим про это рассказывали, я был слишком занят потерей девственности, – сказал он. – Ладно, простите, это было грубо. Стоит, наверное, объяснить, что со мной такое. Чтобы вы не думали, что я это все со зла.

Все немного напряглись, желая поскорее услышать, о чем был тот телефонный разговор. Актер глубоко вздохнул и потер веки, прежде чем продолжить.

– Я сегодня утром узнал, что тренировка по трюкам вчера действительно была. Она всегда начинается за три недели до съемок нового сезона, а съемки у нас назначены только на середину августа. Видимо, после Сент-Луиса продюсеры разнервничались и перенесли тренировку на месяц, чтобы взять меня в узду, пока я еще больше не набуянил. Они грозятся меня засудить, если я не вернусь, но в моем контракте четко прописано, что за две недели до начала тренировки меня должны о ней предупреждать, поэтому мой адвокат со всем разберется. Так что неудивительно, что нынче мой черный лебедь на свободе. В общем, давайте я лучше просто помолчу, пока не отпустит.

– Ничего страшного, – заверил его Тофер.

– Конечно, мы не будем тебя трогать, – добавил Сэм.

Три с половиной часа спустя на тысяча двухсотой миле их двухтысячемильного путешествия машина въехала на парковку Наблюдательной башни в нескольких километрах от городка Санта-Роза. Башня походила на Спейс-Нидл в Сиэттле, только метров на 150 ниже, в четверть размером и из металла подешевле. Она была в форме летающей тарелки и держалась над землей на четырех бетонных столбах.

Путешественники припарковали машину и поднялись в башню по крутой винтовой лестнице. Изнутри башня оказалась одной большой круглой комнатой со стеклянным потолком. Стены были увешаны чертежами разнообразных космических кораблей и инопланетных видов и фотографиями НЛО-достопримечательностей со всего мира. Большинство кораблей имели форму летающих тарелок, но были и треугольные, и даже просто разноцветные светящиеся шары.

Товары были такие же низкосортные (если не хуже), как в музее-тюрьме. Наклейки на бампер с надписью «ИСТИНА ГДЕ-ТО РЯДОМ», дорожные таблички «КОСМИЧЕСКИЙ ПЕРЕКРЕСТОК» и украшения в виде инопланетных антенн. Футболки «МЫ ПРИШЛИ с МИРОМ», «МЕНЯ ПОХИТИЛИ ПРИШЕЛЬЦЫ, и ВСЕ, ЧТО МНЕ ДОСТАЛОСЬ, – ЭТА ОТСТОЙНАЯ ФУТБОЛКА» и «ПРОЗОНДИРУЙ МЕНЯ, я ИРЛАНДЕЦ». Были еще плюшевые куклы-пришельцы, плакаты с Сигурни Уивер, книги Ширли Маклейн и все сезоны «Секретных материалов» на DVD.

Тоферу, Джоуи, Сэму и Мо все это очень понравилось, а Кэш только закатывал глаза и тяжко вздыхал.

Сотрудница в башне была всего одна, и она сидела за кассой, читая электронную книгу. Тофер с остальными уже полмагазина обошли, когда она наконец поняла, что у нее посетители.

– Привет, – сказал Тофер. – Вы открыты?

– Ну что ж, привет, хеллоу, бонжур, ола, гутен таг, буэнос диас и коничива! – поприветствовала она их и встала. – Добро пожаловать в Наблюдательную башню НЛО, где вы можете найти все самое нужное и интересное о внеземной жизни по разумной цене. Мы открыты всегда, кроме праздников и дней, когда меня вызывают в присяжные. Я – доктор Дарла Племонс, владею этим заведением и всей душой верю, что истина где-то рядом. Что привело вас ко мне сегодня?

Дарла тараторила быстро и энергично, как вожатый в детском лагере под метамфетамином. Она была высокая, худая и в жилетке с сотнями значков на инопланетную тематику. Своим присутствием гостей она мгновенно утомила, Кэш даже попятился на пару шагов, когда она стала здороваться.

– Мы путешествуем по стране из Иллинойса в Санта-Монику, – объяснил Джоуи. – Читали все что можно про крушение НЛО, которое предположительно здесь произошло, а на странице Башни в Фейсбуке сказано, что у вас есть всякие интересные экспонаты оттуда.

– «Предположительно»? – переспросила Дарла так громко и демонстративно, будто обращалась к огромной толпе. – Друг мой, если ты считаешь все это лишь предположениями, власти уже победили. Наверняка ты еще веришь, что мы в самом деле были на Луне, а Джона Кеннеди застрелил Ли Харви Освальд.

– Значит, крушение и в самом деле было? – уточнил Сэм.

– Были ли зубы Джорджа Вашингтона деревянными? Был ли Уолт Дисней помещен в криосон за мгновения до смерти? Была ли Бейонсе искусственно создана в Хьюстонской лаборатории как инструмент мира во всем мире?

Все только больше запутались и недоуменно уставились на нее.

– Вот и я не знаю. – Дарла пожала плечами. – Все эти теории никак нельзя ни доказать, ни опровергнуть.

– Есть теория, что Бейонсе создали в лаборатории? – изумилась Мо.

– Если хочешь раскрыть заговор, нужно думать не о том, что власти нам рассказывают, а о том, чего они не рассказывают. – Дарла подмигнула им, как сломанная кукла. – И когда речь заходит о крушении НЛО в 1948, власти больно уж рьяно стараются нам втолковать, что его не было, и тратят на это слишком много времени.

– Не знаю, гениально это или просто бредово, – шепнул Тофер друзьям.

– На все сто пятьдесят процентов бредово, – заверил его Кэш.

Дарла хлопнула в ладоши.

– Так что, ребят, хотите увидеть всякую прикольную инопланетную хрень или нет?

Она провела их в дальнюю часть комнаты к квадратному контейнеру, накрытому черной тканью. Затем взялась за ткань, будто в любой миг из-под нее могло выпрыгнуть какое-нибудь экзотическое животное.

– Прежде чем вы увидите это, стоит провести небольшой экскурс в историю, – сказала Дарла. – Представьте: Нью-Мексико, 1948 год. Президентом был Трумен, и кроме как размножаться, разводить скотину и умирать, заняться больше было просто нечем. Двое одиноких фермеров, Эльмер и Эсси Фитцпатрик, проснулись однажды летней ночью, заслышав, как разбушевался их домашний скот. Они выбежали посмотреть, что случилось, увидели вдалеке дым и поспешили туда так быстро, как только мог спешить Эльмер со своей косолапой ногой. На том самом месте, где теперь стоит эта башня, фермеры обнаружили разбитую летающую тарелку и четыре трупа пришельцев!

– Мило, – оценил Джоуи.

– Скука, – отозвался Кэш.

– И что сделали фермеры? – спросил Сэм.

– То же, что сделал бы на их месте всякий уважаемый человек, – вызвали шерифа, – ответила Дарла. – Поначалу Эльмер и Эсси не поняли, что именно они нашли. Они ведь были простыми сельскими жителями во времена Второй мировой – и отъявленными расистами, кстати, – а потому решили, что четыре зеленых человечка среди кучи обломков – это просто японские летчики-истребители. Поэтому шериф, едва переговорив с Фитцпатриками, тут же вызвал военных. Меньше чем через три часа те приехали с базы в южном Нью-Мексико и почти мгновенно догадались, что перед ними. В течение часа военные очистили место происшествия и передали обломки и тела в некое засекреченное государственное учреждение. Фитцпатрикам сказали, что корабль на самом деле был метеозондом, а эти человечки просто страдали морской болезнью и его украли. К счастью для нас, Эльмер Фитцпатрик к тому времени уже успел забрать себе кусок корабля!

Дарла торжествующе сдернула ткань, и под ней обнаружился тоненький кусок металла.

– Это же просто алюминиевая фольга, – заметил Кэш.

– Как я вижу, среди нас есть скептик. – Дарла в упор уставилась на него. – Если ты думаешь, что это просто фольга, скажи мне вот что: где бы Фитцпатрики достали кусок алюминиевой фольги, если в Нью-Мексико в сороковых годах из-за Второй мировой войны был дефицит алюминия?

– Да к черту Фитцпатриков, вы его сами могли притащить сюда сегодня утром, – фыркнул Кэш. – Вон, там с краю до сих пор куриный жир видно.

– Ты не поверишь, насколько сильно куриный жир похож по виду и запаху на инопланетную ДНК, – заявила Дарла. – Уж поверь, я докторскую степень по уфологии получила в онлайн-институте имени Уильяма Шетнера. Прошу за мной к экспонату номер два.

Дарла провела группу в противоположный конец башни к очередному контейнеру под черной тканью. Она сразу сняла покрывало и показала остальным поднос с кусочками металла странной формы.

– Что это? – спросила Мо.

Дарла тревожно оглядела комнату, чтобы убедиться, что власти не подслушивают.

– Это имплантаты, найденные в телах похищенных пришельцами людей, – прошептала она. – Их извлекли из похищенцев со всего света, над которыми экспериментировали высокие и маленькие греи, нордические пришельцы, рептилоиды и насекомоподобные. Как видите, каждый инопланетный вид помещает в своих жертв предметы разных форм.

– И зачем эти имплантаты нужны? – спросил Сэм.

– Никто не знает, – ответила Дарла. – Эта технология настолько превосходит наши, что мы, возможно, никогда не поймем ее предназначение. Можно только предположить, что это своего рода отслеживающие устройства – а значит, пришельцы могут слушать нас прямо сейчас!

– А похожи на металлические фигурки из старых настольных игр, – сказал Кэш. – Нет, стоп… да ведь это точно они и есть. Вот этот в углу – подсвечник из «Клюдо», а эта в центре – собака из «Монополии».

Дарла пожала плечами.

– Я и не говорила, что все жертвы похищений не врут, – сказала она. – Некоторые ради внимания готовы на все.

– Только жертвы похищений? – уточнил Кэш и злобно посмотрел на нее. – Потому что я уверен, что и ты тоже брешешь как дышишь.

Остальные изумились грубости актера.

– Кэш, – предостерегающе сказал Тофер.

– Нет, извините, но все это – лютая чушь, и любой, кто верит этой женщине, – полнейший кретин, – заявил актер.

– Чувак, да успокойся ты, – сказал Джоуи. – Мы же просто посмеяться пришли. Не надо так всерьез все воспринимать.

– Ну простите, что я не смеюсь, – возразил Кэш. – Мне вот совсем не смешно, потому что люди действительно воспринимают все это всерьез. Даже если им предельно ясно разжевать, что это фальшивка – они все равно верят. И вместо того чтобы смириться, они всю свою жизнь посвящают тому, чтобы сделать неправду правдой, и им наплевать, кто от этого пострадает. Мне такого и в жизни хватает, незачем идти на наблюдательную башню, чтобы это понять. Я вас снаружи подожду.

Кэш выскочил из башни и сбежал вниз по ступеням. Остальные так и остались стоять, изумленные его выпадом. Подобного гнева за все время знакомства с Кэшем они еще не видели.

– Простите нашего друга, – сказал Тофер. – Ему сейчас очень нелегко живется. Я с ним поговорю.

Дарла остановила его жестом.

– Давай лучше я, – сказала она спокойно. – Когда я получала докторскую степень, мне нужно было пройти несколько курсов психологического консультирования и урегулирования кризисных ситуаций. Вы пока смотрите башню, а я поболтаю с вашим приятелем.

Прежде чем остальные успели возразить, Дарла Племонс поспешила наружу следом за Кэшем. Тот курил в тени одного из столбов.

– Да уж, ну и сцену ты там устроил, – сказала Дарла.

– Извините, – буркнул Кэш. – Я не хотел грубить, просто неделя выдалась не очень.

– Ты ведь тот актер из «Чудо-ребят», верно? – спросила она. – Кэш Картер, если я правильно помню.

– Дайте угадаю, вы смотрите «Панель» и читаете журнал «Звезда»? – отозвался Кэш.

– Нет, просто я тебя узнала, потому что мы уже встречались, – ответила Дарла. – Ты меня не помнишь, да?

Кэш пожал плечами.

– Нас обоих похищали пришельцы, но я про это забыл, потому что они мне память стерли?

Дарла скрестила руки на груди и с улыбкой оглядела Кэша с головы до ног. Голос у нее стал ниже, сама она ростом – немного повыше, а странная манера держаться куда-то исчезла.

– Нет, я когда-то была юристом в сфере развлечений в фирме «Вайнсток-Харрисон-Крюгер», – ответила она. – Меня зовут не Дарла Племонс, а Диана Фельдгейт. Я помогала тебе и Карлу Вайнстоку заключить первый контракт на «Чудо-ребят». Вспоминается что-нибудь?

Кэшу вдруг показалось, что он отделился от собственного тела, почти как если бы его похитили пришельцы. Он вспомнил, что видел Диану на деловой встрече много лет назад, еще до начала «Чудо-ребят».

Диана подошла к нему куда увереннее, чем себя чувствовала, и вдохнула сигаретный дым, как аромат роз.

– Это легкие Мальборо? – спросила она. – Можно стрельнуть одну?

Актер дал ей сигарету и помог прикурить. Свихнувшаяся на пришельцах дамочка на удивление глубоко затянулась и выдохнула дым Кэшу в лицо.

– Как ты до такой жизни-то дошла? – спросил Кэш. – Тебя в фирме на воровстве, что ли, поймали? Как ты попала сюда?

– Как обычно, – ответила Диана. – Когда кто-то уходит из индустрии развлечений, все, кто еще в этой индустрии работает, считают это огромным шагом назад. Провалом вселенских масштабов. Ты бы поверил, что я ушла, потому что сама захотела?

– Конечно, поверил бы, – сказал Кэш. – Только не понимаю почему.

– Трудно отвечать за законы в индустрии, в которой никаких законов нет, – вздохнула Диана. – С ума сойти можно. Потому я и ушла, пока еще не растеряла остатки адекватности.

– Так ты поэтому переехала в пустыню и стала работать в летающей тарелке? Потому что адекватная была? – уточнил Кэш. – Я еще понимаю уйти из шоубизнеса, но зачем дурацкие футболки продавать? Почему не пойти юристом куда-то еще?

– Я решила, что будет прикольно и необычно, и оказалась права, – ответила Диана. – Сын Эльмера и Эсси, Даг Фитцпатрик, продал мне башню перед смертью. Почти за бесценок – считай, я ее у него украла. И здесь мне куда веселее, чем было бы в офисе очередной юридической фирмы. Я даже книгу написала про всех психов, которых успела тут встретить. «Bad Robot» уже купили права на экранизацию, ну знаешь, компания Дж. Дж. Абрамса.

– Знаю, знаю, – ответил Кэш. – Значит, у тебя все сложилось нормально. Но ведь ты только тем и живешь, что продаешь людям вранье. Неужели не надоедает?

– Нет, потому что я это воспринимаю по-другому, – сказала Диана. – Люди готовы поверить во что захотят – тебе это лучше всех известно. А я просто предоставляю им место, где они могут в это верить. Все почти как у тебя, только ты ушел в себя с головой и даже не замечаешь в этом ничего хорошего.

Кэш поморщился.

– Трудновато найти что-то хорошее в том, что тебя ругают на телевидении и перемывают кости в желтой прессе.

– Но ведь это не навсегда, – возразила Диана. – Даже президентов не ругают и не обсуждают вечно. Скоро им надоест выдумывать про тебя ерунду, и они захотят, чтобы ты их снова развлекал. Это порочный круг, бой с переменным успехом – но таков и есть шоу-бизнес. Уйти из него – безумие, но еще большее безумие – в нем остаться.

– И все равно это бесит, – сказал Кэш. – Я всегда знал, что люди считают меня моим персонажем, но не ожидал, что меня станут наказывать, когда поймут, что это не так.

– Может, и бесит, но зато ты даришь зрителям возможность отвлечься от бед реальной жизни, – ответила Диана. – Возьмем, например, Дага Фитцпатрика. Он всю жизнь и все свои сбережения потратил на дурацкий придорожный аттракцион в честь семейной легенды. Даг прекрасно знал, что крушение НЛО – чушь собачья, но пожертвовал своей репутацией, рассказывая людям обратное. Весь штат называл его психом. И ты думаешь, Даг умер, считая себя мошенником? Или вспоминая всех тех, кто считал его сумасшедшим? Нет! Перед смертью Даг думал о том, сколько радости подарил этому миру. Однажды и ты задумаешься об этом, а не о том, что тебя бесит.

– Значит, ты не веришь, что «истина где-то рядом»? – спросил Кэш.

– Нет, истина действительно где-то рядом, – поправила его Диана. – Но кому нужна истина, когда люди могут верить во что-нибудь поинтереснее? И кто станет винить их за это в нашем-то мире?

Кэш очень пытался не прислушиваться к свихнувшейся на НЛО дамочке, но все равно начал ее понимать.

– Возможно, я с тобой и согласен, но все равно думаю, что ты поехавшая, – заявил он.

Диана расхохоталась.

– Я продаю футболки с надписью «Прозондируй меня, я ирландец». Считаешь, мне не наплевать, что обо мне думают люди? А теперь пойдем наверх, пока совсем здесь не зажарились. Я тебя с друзьями клубничным космороженым угощу. За счет заведения.

Глава 18. Хищники

В полчетвертого вечера четверга Кэш был все так же хмур, как и прежде, – но винить его было сложно. Друзья гуляли по Диномиру, но настроение у всех заметно ухудшилось. Во-первых, в пустыне Нью-Мексико было так жарко, что казалось, их всех варят заживо. И, как в случае с самым большим в мире резиновым клубком, стало очевидно, что сайтом о Диномире заправляют бессовестные мошенники.

После ярких картинок на домашней странице Диномира компания из Даунерс-Гроув ожидала увидеть живописный и первобытный пейзаж, как в «Парке юрского периода». Вместо этого самая большая коллекция полноразмерных статуй динозавров располагалась в трейлерном парке – в буквальном смысле этого слова. Всего за лишнюю десятку путешественники могли парковать свои микроавтобусы на ночь прямо посреди огромных рептилий. Статуи же были такими потрепанными, что их от микроавтобусов-то сложно было отличить. Даже самые симпатичные больше походили на побитые пиньяты, чем на гигантских существ, которые когда-то господствовали на Земле.

– Глядите, трицератопс, – заметил Сэм.

– Да нет, это просто у «фольксвагена» крыша встопорщилась, – поправил Джоуи.

– А знаете, нас ведь здесь не было шестьдесят пять миллионов лет назад, – сказал Тофер, всегда во всем готовый найти что-нибудь хорошее. – Может, именно так выглядели настоящие динозавры и это Стивен Спилберг все перепутал.

– Неудивительно тогда, что бог их всех перебил, – пробурчала Мо.

Пока что Диномир оказался главным разочарованием за всю поездку. Они бы даже потребовали обратно деньги, если бы билет не стоил всего два доллара.

– Скукотень, – подытожил Кэш. – Пойду вздремну в гнезде птеродактилей. Разбудите меня, когда пора будет покидать эту Землю Бездарно Потраченного Вечера.

Гнездом оказалась обычная куча конечностей динозавров, которые успели поотваливаться за многие годы, но актер все равно ухитрился устроиться с удобством.

– Лучше бы поехали в Санта-Фе, – сказала Мо. – Как далеко мы сейчас от Альбукерке?

– В получасе езды, – ответил Джоуи. – А ужин в Ацтек-Барбекю у нас назначен только на семь. Так что время есть.

– Может, пойдем посмотрим, что вон там возле «Виннебаго» люди делают? – предложил Сэм. – Они как будто ракету какую-то строили.

Все пожали плечами и двинулись туда.

– Пока вы смотрите, я микроавтобус заправлю, – сказал Тофер. – Завтра утром будет одним делом меньше.

Тофер вернулся к микроавтобусу и доехал до заправки, которая тоже была оформлена в динозавростиле и называлась «Бензозавр». Он провел кредиткой по валидатору и немного поиграл в телефон, ожидая, пока бак наполнится.

Черная «Тойота-Приус» с тонированными стеклами въехала на соседнее рядом с Тофером место. Он бросил на нее взгляд и заметил калифорнийские номера. В точности такая же машина встревожила Сэм пару дней назад по пути в Оклахома-Сити. Тофер знал: очень маловероятно, что машина та же самая, но в глубине души все равно заподозрил неладное.

Водитель вышел и стал заправлять «тойоту». С виду он был лет сорока или постарше, в гавайской рубашке и шляпе, с неделю не брился и жевал зубочистку. Дожидаясь, пока бак наполнится, он то и дело поглядывал на Тофера и его микроавтобус. Тофер почувствовал, что мужчина хочет с ним заговорить, но не поднимал глаз от телефона.

– Это машина твоей мамы? – наконец спросил незнакомец.

– Что? – переспросил Тофер, не зная точно, к нему ли тот обращается.

– Я спрашиваю, твоей ли мамы это машина, – повторил мужчина. – Я заметил наклейку «МОЙ СЫН – МЕДАЛИСТ» на бампере. Сам ты еще маловат, чтобы быть отцом.

– Это я медалист, да, – сказал Тофер. – Ну, недавно был. Я только что школу закончил.

– Значит, я не ошибся, – продолжал мужчина. – А в колледж пойдешь?

Незнакомец что-то слишком уж сильно интересовался жизнью Тофера.

– Гм… ну да, – смущенно ответил он. – Этой осенью.

– А твои друзья? Тоже пойдут учиться? – уточнил мужчина.

Тофер вдруг почувствовал себя главным героем социальной рекламы на тему разговоров с незнакомцами. Это он про друзей, с которыми Тофер путешествует? Если да, откуда он вообще знает, что Тофер путешествует с друзьями?

Тофер посмотрел на заправочный аппарат незнакомца и увидел, что цифры даже не меняются – тот приехал не за бензином, а за ним, Тофером.

– Нет, извините, вы меня что-то напрягаете, – сказал Тофер прямо. – Оставите меня в покое сами, или полицию вызвать?

– Точно, прости, куда подевались мои манеры? – спохватился мужчина и шагнул вперед, протягивая Тоферу руку. – Меня зовут Барри. Барри Рид.

Тофер не ответил на рукопожатие.

– Это ведь вы следили за нами в Оклахоме?

– А… да, собственно говоря, следил, – подтвердил Барри. – Надо сказать, вы за последние пару дней изрядно поездили. Я думал, Дженнифер Лоуренс выслеживать муторно, но рядом с той девчонкой-пацанкой из твоей компании ее водитель – просто дилетант.

– Все, я вызываю копов. – Тофер стал набирать 911.

– А они, в общем-то, ничего не смогут сделать, – сказал Барри. – Видишь ли, ты путешествуешь с человеком, представляющим особый интерес. И если человек представляет особый интерес, таким, как я, по закону разрешено следовать за ним.

– Так вы папарацци, – понял Тофер.

– Я предпочитаю термин «фотограф-фрилансер», но да, – согласился Барри. – Слушай, я ведь не как мрачный жнец ниоткуда нарисовался, просто кто-то довольно недальновидно назвал настоящее имя Кэша Картера в гостинице «Отдых-люкс» в Оклахома-Сити, и консьержка дала мне наводку. Этот парень устроил знатный скандал, и первое фото с ним после обморока можно было бы очень неплохо продать. Мне тоже кушать надо, так что вот он я и мой фотоаппарат.

– Жаль вас расстраивать, но Кэш вчера уехал, – сходу солгал Тофер.

– Любопытно, – ответил Барри. – А мой контакт в аэропорту Лос-Анджелеса ничего об этом не упоминал.

– Я не говорил, что он вернулся домой или сел на самолет. Он просто уехал.

Барри улыбнулся Тоферу так, будто прочел его мысли.

– И впрямь медалист, – ухмыльнулся он. – Но да, я все прекрасно понимаю, ты просто бедный студент и надеешься немного заработать. Это достойно уважения. Пять тысяч долларов, если скажешь, куда уехал Кэш.

– Что? Я не вымогаю у вас деньги!

– Ладно, хитрец, тогда семь, – предложил Барри. – Но не больше.

Тофер ничего не ответил, и он решил применить другую тактику.

– Я понимаю, понимаю, – сказал Барри. – Ты, вероятно, считаешь Кэша своим другом и не хочешь его предавать. Но, по-моему, Кэш предал себя сам, когда начал по-идиотски себя вести. Он умный мальчик и отлично знал, чем это кончится. Очень многие сейчас в выигрыше от бардака, который устроил Кэш, – потому-то они и пытаются раздуть эту историю как можно больше. Чем дольше Кэш валяет дурака, тем больше переходов и просмотров получают все новостные сайты. Так почему бы и нам не отхватить свой кусочек пирога?

– Я пироги не люблю, – отрезал Тофер. – И не смог бы вам сказать, где Кэш, даже если бы хотел, потому что он нам не докладывался. А теперь отвяжитесь, или копов я все-таки вызову – ничего «особо интересного» для вас тут больше нет.

Судя по виду папарацци, тот оценил достоинство соперника. Казалось, он одновременно и разочарован, и приятно удивлен. Барри вытащил бумажник и дал Тоферу визитку.

– Вот мои контакты на случай, если ты с ним свяжешься и передумаешь, – сказал он. – Подумай хорошенько, парень. Семь тысяч для студента колледжа далеко не лишние. Приятного путешествия.

Барри отцепил машину от заправочного аппарата и уехал. Тофера так трясло, что он не решился даже сесть в машину, пока папарацци не скрылся из виду. Он разорвал визитку Барри Рида пополам, выбросил ее и направился в Диномир за друзьями.

Еще утром Тофер ожидал в концу дня увидеть немало страшных хищников, но не подозревал, что самый страшный из них окажется за рулем «Тойоты-Приус».

Глава 19. Удар

Весь четверг Кэш пребывал в кошмарном настроении, но в пятницу утром он проснулся просто другим человеком.

– Эй, Кэш, – позвал Тофер, постучав в дверь его номера.

– Чего надо? – заорал Кэш в ответ.

Такого тона Тофер не ожидал. Актер не просто говорил громче, чтобы друг его расслышал, – нет, он кричал, потому что был зол.

– Прости, – пробормотал Тофер. – Что-то случилось?

– Просто говори, чего надо, – рявкнул Кэш.

– Уже восемь утра, – ответил Тофер. – Мы должны были пятнадцать минут назад встретиться в вестибюле, помнишь? Нам сегодня много чего надо посетить, и мы хотим выехать поскорей.

– Через минуту выйду, – гаркнул Кэш. – И пожалуйста, не виси над душой за дверью, как вчера, я от этого быстрее собираться не начну.

– Гм… ладно, – буркнул Тофер. – Тогда встретимся в машине.

Через час актер наконец вышел из отеля и присоединился к остальным в микроавтобусе. По одним движениям Кэша было очевидно, что с ним что-то не так. Он шел очень медленно, будто все мышцы и кости болели, дышал тяжело, как бульдог после долгой прогулки. На лице Кэша застыло недовольство, будто совершенно все в мире его раздражало.

– Я сегодня на чемоданах не поеду, – заявил Кэш, подойдя к машине. – Поменяйтесь со мной кто-нибудь.

– Давай я, – вызвался Джоуи и перебрался в заднюю часть микроавтобуса.

– Кэш, без обид, но выглядишь ты отстойно, – сказала Мо.

– Да ты просто гений, я смотрю, – рыкнул в ответ актер. – Может, потому что я себя отстойно чувствую? У меня закончились лекарства от аллергии, и проснулся я с гребаной мигренью!

– Может, остановимся и чего-нибудь тебе купим? – предложил Сэм.

– Мне просто нужна тишина, – отрезал Кэш. – Давайте как-нибудь все сегодня помолчим? Так можно?

– Э… конечно, – ответил Тофер. – Можно.

– Вот и отлично, – сказал актер.

Остальные неверяще смотрели на Кэша. Будто демон, который жил внутри него, взял верх.

– Чего ждем-то? – рявкнул он. – Поехали уже.

Три часа по просьбе Кэша они провели в полной тишине. Актер все это время яростно курил одну сигарету за другой и каждые полсотни миль закидывался мармеладными мишками. Глаза он открывал, только чтобы прикурить очередную сигарету или найти в рюкзаке мишки.

В полдень микроавтобус добрался до Национального парка «Окаменелый лес». Они съехали с сороковой трассы, по длинной извилистой дороге пересекли алые пустоши Пейнтед-Дезерт и полосатые холмы Блу-Меса и по указателям проследовали к лесу Джаспер. Национальный парк оказался таким необычным, что Тофер, Джоуи, Сэм и Мо даже на секунду решили, что свернули не туда и попали на другую планету. Примерно в двадцати милях они нашли площадку, с которой можно было увидеть целый лес. Это был небольшой каньон, усеянный островками деревьев, которые за несколько тысяч лет обратились в разноцветный камень. Компания из Даунерс-Гроув выбралась из машины, чтобы пофотографировать, а Кэш остался сидеть внутри, чтобы смотритель парка не поймал его с сигаретой. Сэм прочитал информацию на стенде в центре площадки:

– В лесу Джаспер сохранилось немало образцов окаменелого леса. Процесс окаменения обычно происходит после того, как вулканический пепел обжигает дерево и благодаря недостатку кислорода предохраняет от разложения. Затем проточная вода снабжает клетки растения минералами и формирует каменный слой на его поверхности. Данные образцы земной растительности существуют уже примерно двести тридцать миллионов лет, еще с триасского периода.

Судя по всему, последние слова задели Кэша за живое, потому что он вышел из машины, чтобы посмотреть на деревья самому. Он спустился в каньон, упал на колени возле первого же окаменевшего бревна, схватился за него и разрыдался. Кэш плакал так горько, что буквально истекал слезами и соплями, будто сидел на могиле старого друга.

Тофер, Джоуи, Сэм и Мо представления не имели, отчего происходили все эти странные перепады настроения. Но тем не менее все они присели рядом с актером, чтобы его поддержать.

– Что случилось? – спросил Тофер мягко.

– Я просто не могу поверить, как долго здесь все эти растения… – прохныкал актер. – Это просто невероятно, если задуматься… Каким-то непостижимым образом это дерево выдержало проверку временем, прожило дольше, чем все остальное на свете… Оно было здесь сотни миллионов лет назад и будет здесь спустя сотни миллионов лет – когда уже не будет нас… Хоть какое-то постоянство в этом непостоянном мире… А мы ведь даже не знаем, что будет завтра… Никто не знает, что ждет впереди!..

Актер уронил голову на бревно и заплакал горше прежнего. И хотя он говорил едва связно, друзья поняли, в чем дело. После целой недели критики, оскорблений, унижений и клеветы со стороны всех новостных и радиопередач, ток-шоу, журналов и блогов на планете у Кэша Картера наконец случился тот самый нервный срыв, на который так надеялась пресса. Быть может, это был самый человеческий, самый искренний момент в жизни актера, но застать его не удалось ни одному журналисту.

Обойдя Окаменелый лес, компания из Даунерс-Гроув направилась на запад, к Аризонскому кратеру. В четыре часа они съехали с трассы и покатили по очередной пустынной дороге к месту доисторического падения метеорита. С парковки оно походило просто на каменистый склон, но стоило друзьям забраться на опоясывающую кратер смотровую площадку, как они пораженно уставились на огромную яму. Она была шириной почти в милю и больше двухсот метров в глубину.

– Ух ты! – выдохнул Сэм. – Я и не знала, что он будет такой большой!

– Я часто это слышу, – пошутил Джоуи. – Но вообще да, и впрямь. Будто Бог сковырнул кусок Земли ложечкой для мороженого.

– Ну хоть что-то достойное за всю поездку, – сказала Мо. – Я боялась, что это окажется просто расхваленная рытвина.

– Некоторые ученые думают, что этот кратер оставил метеор, убивший всех динозавров, – сообщил Тофер остальным. – Можете представить, как сильно земля от удара затряслась?

Кэшу было не так интересно.

Он отошел в дальний угол площадки и снова закурил. Тофер, Джоуи, Сэм и Мо тем временем фотографировались вместе, поодиночке и снимали панорамы кратера. Они стали постить фото в Твиттер, Фейсбук, Инстаграм и Снэпчат, радуясь, что им наконец-то есть чем поделиться.

Все их телефоны разом принялись жужжать, высвечивая сообщения о видеозвонке.

– Глядите, это Худа и Дави, – сказала Мо. – Наверняка увидели фотки и обзавидовались! Давайте их добьем – ответим на звонок с кратером на заднем плане.

Они повернулись к кратеру спинами и одновременно нажали кнопки приема.

– Привет, ребят! – сказал Тофер. – Угадайте, где мы сейчас!

Худа и Дави, казалось, были очень расстроены, будто произошло какое-то несчастье. Дави был весь красный и тяжело дышал, будто спешил в интернет-кафе бегом. У Худы распухли глаза, будто она плакала.

– Это правда? – прохлюпала Худа. – Вы уж наверняка знаете, раз вы с ним.

– Что правда? – удивилась Мо.

– Вы разве не слышали? – изумился Дави. – Это во всех новостях и блогах чудиков.

– Мы с самого Сент-Луиса стараемся пореже заходить в интернет, – признался Джоуи.

– Вы про слухи насчет тренировки, которую пропустил Кэш? – спросил Сэм. – Если да, то не волнуйтесь, это просто недоразумение, Кэш уже разобрался.

Это не помогло. Более того, зарубежные чудики даже больше разволновались.

– Дави, они и правда не понимают! – сказала Худа. – Как они могут не знать, если они с ним?!

– Простите, оповещений стало слишком много, мы их отключили, – ответил Тофер. – Да что случилось-то?

Глаза Дави бегали туда-сюда по экрану – видимо, он что-то искал в интернете. И наконец нашел, ахнул и прикрыл руками лицо.

– О нет! – вскрикнул он. – Худа, это правда! Какой-то сайт, «Deadline» называется, только что подтвердил!

Худа разрыдалась, будто только что узнала, что убили кого-то из ее близких. Ей пришлось зажать себе рот, чтобы не разбудить никого в доме.

– Вы нас пугаете! – воскликнула Мо. – Говорите уже! Что такое?

– Ребят… – прохныкала Мо. – Мы сначала не хотели верить… Канал объявил сегодня днем… «Чудо-ребят» закрыли! Больше сезонов не будет! Все кончено!

Тофер, Джоуи, Сэм и Мо замерли как громом пораженные.

Судя по всему, падение аризонского метеорита было не единственным и даже не самым страшным ударом, с последствиями которого им предстояло столкнуться.

Глава 20. Герои и счастье

Дорога от аризонского кратера до Гранд-Каньона выдалась самой безмолвной за всю поездку, но не потому, что кто-то об этом просил. Все путешественники из Даунерс-Гроув были просто слишком ошарашены, чтобы разговаривать. Они вдруг будто оказались в стеклянном снежном шаре – весь их мир сотрясся и перевернулся вверх дном, и они не знали, как все исправить. Не знали, что делать, что говорить, что думать. Единственным планом действий оставался путеводитель, а потому они решили просто следовать ему в надежде найти ответ на следующей остановке.

Кэш тоже молчал, но его молчание только рождало больше вопросов. Знал ли он, что сериал закроют, или тоже не ожидал этого? Если знал, то как долго? Может, потому-то Кэш так и вел себя? И зачем ему тогда было отправляться в поездку по стране с фанатами? Только через сто миль пути хоть кто-то решился задать вопрос в лоб.

– Ты знал? – спросила Мо.

Она смотрела прямо на Кэша, но тот не сводил взгляда с аризонской пустыни за окном.

– Я знал, что в десятом сезоне не будет меня, – мягко ответил он. – Но понятия не имел, что они закроют сериал.

– Значит, ты нам врал, – уточнил Джоуи.

– Ни о чем я не врал, – возразил Кэш. – Просто всей правды не сказал. Это разные вещи.

– И почему ты уходишь из сериала? – спросил Сэм.

– Потому что пора, ясно? – огрызнулся Кэш. – Я всю неделю вам объяснял, какой это кошмар, – чего вы теперь удивляетесь? Разумеется, я хочу, чтобы все это поскорее закончилось, как вы можете меня винить?

– Мог бы нам рассказать, – буркнула Мо. – Хоть подготовить нас как-то к такому… такому…

– Разочарованию? – закончил Кэш. – Ну уж извините, что я вас разочаровал, простите, пожалуйста. Хотя нет, погодите, мне же наплевать. Я и так уже успел разочаровать целый мир, четырьмя задротами меньше, четырьмя задротами больше – какая разница?

– Кэш, ты ведь знал, как для нас важен этот сериал, – сказал Тофер. – Ты знал, что мы с детства его смотрим. Ты знал, что именно он должен был связывать нас потом, когда мы разъедемся по колледжам. И как нам теперь не разочароваться?

Актер медленно покачал головой.

– Кретин, – буркнул он себе под нос.

– Что-что? – переспросил Тофер.

– Я не про тебя, а про себя говорю, – ответил Кэш. – В кои-то веки я решил, что наконец нашел людей, которым есть дело до меня, а не только до сериала, в котором я снимаюсь. В кои-то веки я поверил, что нашел друзей. Но, видимо, ошибся. У таких, как я, все знакомые – либо фанаты, либо критики. Глупо было ожидать чего-то другого.

– Вот сейчас ты просто разводишь драму на ровном месте, – сказала Мо. – Мы запросто можем быть и твоими друзьями, и фанатами. Как фанаты мы расстраиваемся, что наш любимый сериал закрыли, а как друзья – злимся, что ты не сказал нам раньше. Похоже, только ты один здесь и не знаешь, что такое дружба.

– То есть если бы я в первый же день вам рассказал, что ухожу из сериала, вы все равно стали бы со мной веселиться? – поинтересовался Кэш, обращаясь, видимо, к машине. – Потому что сегодня – шестой день, а вы себя ведете так, будто я убил человека. Просто признайте – прежде всего вы фанаты. Вам интересен только сериал и фантазии, которые он вам дает, только потому вы и терпели меня всю неделю. Так что не надо мне тут про дружбу лекции читать.

Остальные хотели возразить, но не знали, как доказать ему обратное. За последние дни они успели сблизиться с Кэшем, но, возможно, он и впрямь не стал им настоящим другом, если сериал все еще был важнее. В конце концов, с актером они были знакомы меньше недели, а с сериалом – большую часть своей жизни.

– Не волнуйтесь, скоро вы от меня отделаетесь, – заявил Кэш. – На ближайшей же остановке я с радостью вас покину, и вы сможете поливать меня грязью, как все чудики на свете прямо сейчас.

В семь вечера пятницы микроавтобус подъехал к наблюдательному пункту на краю Гранд-Каньона. Кэш схватил свои вещи и выпрыгнул из машины прежде, чем та успела остановиться. Он бросился в лес, понятия не имея куда – просто хотел убежать как можно дальше.

– И куда ты собрался? – спросил Тофер.

Актер не ответил. Тофер кинулся ему вслед, а с ним и остальные, но Кэш бежал так быстро, что догнать его было сложно. Потрясающий вид Гранд-Каньона был всего в нескольких шагах, но никто его не замечал.

– Здесь на целые мили вокруг ничего нет, – снова воззвал к Кэшу Тофер. – Ты потеряешься и все.

– Будто тебе не начхать, – фыркнул Кэш.

– Да о чем ты вообще? – спросил Тофер. – Мы всю поездку только и доказывали, что нам не начхать! Когда я вытаскивал тебя со склада, когда мы все свои планы отложили, чтобы поехать с тобой в «Приллив», когда стояли на обочине, чтобы ты мог покататься на «Порше», когда прятали тебя от туристов в музее! Стали бы мы все это делать, если бы нам было начхать? А теперь мы за тобой по лесу гоняемся, потому что, представь себе, – нам не начхать!

– И что вы теперь, медальку за это хотите?

– Нет. Просто немного человеческого отношения, – сказал Тофер. – Да, неделя у тебя была тяжелая, но и у нас не легче! Мы узнали о своем любимом сериале неприглядные тайны, выяснили, что наш герой не такой, каким казался, оказались в гуще скандала, а теперь еще и потеряли все, на чем держалась наша дружба! Может, не будешь совсем уж строго нас судить?

Кэша задели эти слова, и он остановился и повернулся к Тоферу и остальным.

– Простите, что испортил вам сериал. Простите, что испортил вам поездку. Простите, что затащил вас на темную сторону своей жизни. Но я не стану извиняться за то, что вы потеряли «героя», потому что вы – взрослые люди. Вам давно пора бы усвоить, что никаких героев не бывает. И если вы этого не понимали, это только ваши проблемы.

– Неправда! – возразил Тофер. – Я знаю, что герои бывают, потому что я – герой для своего младшего брата. Это нелегко, не всегда весело, нередко приходится принимать непростые решения, порой – ставить себя на второе место, чтобы помочь близким людям. Но героизм – это выбор каждого человека. И ты свой выбор сделал – предпочел уйти из сериала и этим разочаровать миллионы людей. Поэтому не надо мне рассказывать, что героев не существует, когда на самом деле ты эгоист и просто не хочешь быть героем!

Джоуи, Сэм и Мо ожидали, что Кэш придет в ярость, но он, казалось, совсем не разозлился. Наоборот, посмотрел на Тофера с жалостью, как на маленького грустного ребенка.

– Ты ошибаешься, Тофер, – сказал он. – Можно много лет геройствовать, как ты сказал, а потом все равно разочаровать всех, всего раз подумав в первую очередь о себе. И обеспечить своему брату счастье ты способен не больше, чем я – тебе. Правда в том, что отвечаешь ты в этой жизни только за одного человека – за самого себя. Уж поверь, я по горькому опыту это знаю.

Актер вдруг рухнул на колени и схватился за голову.

– ТВОЮ МАТЬ, КАК ЖЕ ГОЛОВА БОЛИТ! – взвыл он.

Кэш открыл карман рюкзака, но не нашел, что искал.

– И мишки кончились! – простонал он. – Может, один куда-нибудь на дно завалился?

Кэш вытряхнул весь рюкзак и принялся судорожно копаться в вещах. Пустой лекарственный пузырек подкатился к ногам Тофера. Тот поднял его и прочел этикетку.

– Оксиконтин? Зачем тебе с собой наркотики?

– Не смотри! – рявкнул Кэш. – Дай сюда!

– Так вот что ты принимал?

На лице актера отразился стыд – друзья впервые увидели его смущение.

– Это не то, что ты думаешь, – забормотал он. – Я пару месяцев назад на съемках «Чудо-ребят» получил травму, а теперь просто пытаюсь слезть с обезболивающих…

– Ты с начала поездки эти таблетки ешь как витамины! С лекарств так не слезают, – возразил Тофер, и вдруг до него дошло: – Черт, да у тебя зависимость! Люди были правы! Мы тебя еще защищали, выгораживали все это время, а ты просто врал нам!

Собирая вещи назад в рюкзак, Кэш издал хриплый и зловещий смешок.

– Уж кому называть меня лжецом, но точно не вам, – произнес он. – «Кто без секрета, тот пусть бросит камень». Ах да, никто не бросит, потому что вы все врали друг другу!

Тофер не видел друзей, но после этих слов Джоуи, Сэм и Мо очень напряглись.

– Ты о чем? – спросил Тофер. – У нас друг от друга секретов нет.

– Неужели? – хмыкнул Кэш. – По списку пойдем?

– Кэш, нет! – взмолился Сэм.

– Прекрати, пожалуйста, – сказала Мо.

– Не надо, чувак, – добавил Джоуи.

Тофер до крайности изумился, увидев на лицах друзей мольбу. Будто все знали что-то, чего не знал он сам.

– Да почему вы все так разволновались? – спросил он.

– Ну давайте по кругу, – заявил Кэш. – Джоуи – гей. Я застукал его на свидании с парнем, с которым он познакомился через гей-приложение для секса. Мо собирается вышвырнуть свою жизнь в мусорку – она идет в Стэнфорд только потому, что ее отец так хочет. Сэм – трансгендер и скрывает это, потому что Тофер влюблен в него, а он – в Тофера. Я никого не пропустил?

Все как будто окаменели. Их словно выпотрошили, опустошили и выставили на всеобщее обозрение. Сорвали с них одежду, вырвали сердца и выбросили в глубины Гранд-Каньона. Кэш знал, что поступил ужасно и бесчеловечно, но было поздно. Слово – не воробей.

– Вон там группа туристов, – сказал он. – Пойду попрошу их отвезти меня в ближайший город.

Актер поколебался, не зная, как попрощаться с ребятами из Даунерс-Гроув, но так и не нашел слов. Вместо этого он просто направился к туристам, которых заметил вдалеке, и вскоре исчез из виду. Тофер, Джоуи, Сэм и Мо за ним не пошли. Они так и стояли молча до самой темноты.

Солнце над Гранд-Каньоном опустилось за горизонт и ознаменовало собой не только конец очень волнительной недели и ужасного дня в жизни четверых друзей, но и конец эпохи для всех чудиков на свете.

Глава 21. Калифорнийские мечты

Весь следующий день и семичасовая поездка в Санта-Монику выдались самыми неловкими в жизни ребят. Четверо лучших друзей, как незнакомцы, сидели в машине, не говоря ни слова, и каждый был по-своему изумлен и унижен. Только на границе Калифорнии голос подала Мо:

– Мы что, даже не станем все это обсуждать? Так и будем сидеть и делать вид, что друг друга не знаем?

– А знаем ли? – спросил Джоуи.

– Да, – твердо сказала Мо. – Может, мне проще, потому что мой секрет не самый удивительный, но мне кажется, мы делаем из мухи слона. У каждого из нас явно были свои причины скрывать правду, но это ведь не значит, что мы не доверяем и не заботимся друг о друге.

Мо мечтала поскорее помириться. Он посмотрела друзьям в глаза и честно высказала им все, что было у нее на душе.

– Джоуи, я всегда мечтала иметь лучшего друга-гея. Я не злюсь, что ты скрывал от меня свою ориентацию, обидно лишь, что мы столько лет могли бы быть как Уилл и Грейс вместе и все проворонили. Сэм, мне совершенно не важно, что ты трансгендер. Но я бы хотела узнать об этом раньше, чтобы завалить тебя любовью и поддержкой. И Тофер, мне совершенно без разницы, что ты влюблен в Сэм. То есть в Сэма. Меня только немного это бесит, я ведь всегда думала, что ты влюблен в меня.

– А ты хотела, чтобы я в тебя влюбился? – изумился Тофер.

– Нет, конечно, ты же мне как брат, – фыркнула Мо. – Просто временами такие мысли помогали приподнять самооценку. Эх, мне будет этого не хватать.

Судя по всему, толку от слов Мо было мало – она видела, что друзьям не легче.

– Я просто хочу сказать, что все это должно только сблизить нас еще больше, – сказала Мо. – Тайны есть у всех, и теперь, когда мы знаем тайны друг друга, наша дружба должна стать только крепче. Может, просто станем обратно друзьями и все? Неужели мы правда позволим такой ерунде все разрушить?

– Мо, не всем так легко переварить эти новости, как тебе, – сказал Тофер. – Давай лучше пока не будем об этом.

И хотя Тофер смотрел в сторону, Сэм знал, к кому обращены его слова. Тофер воспринял правду даже хуже, чем он опасался.

– И что мы будем делать, когда доедем до Санта-Моники? – спросила Мо. – Просто заниматься своими делами и избегать друг друга?

– А по-моему, это неплохая идея, – сказал Тофер. – Будет время подумать. И потом, «Чудо-ребята» закончились – нет смысла держаться за дружбу, которая все равно обречена.

Как ни печально, отчасти Тофер был прав. Без сериала оставаться на связи им будет куда сложнее. И, возможно, лучше просто разойтись раз и навсегда, чем постепенно отдаляться друг от друга.

В пять вечера субботы микроавтобус добрался до Санта-Моники. Они заселились в «Си-Гласс» – самый дешевый отель недалеко от знаменитого пирса. Тофер прочитал, что декорации «Чудо-ребят» на студии Саншайн уже снесли, чтобы освободить место для «Морская полиция: Бойсе». Отправляться на экскурсию по студии смысла уже не было, впрочем, они все равно бы не стали, даже будь декорации еще на месте. Первые два дня в Южной Калифорнии путешественники из Даунерс-Гроув провели, блуждая по Лос-Анджелесу поодиночке. Виделись они только в отеле перед сном и перед завтраком.

К четвертому июля, третьему и последнему дню в Калифорнии, не случилось ни воссоединения, ни примирения. Сэм весь вечер просидел на пирсе, наблюдая, как садится солнце над Тихим океаном. Раньше он думал, что ему знакомо одиночество, но лишь теперь, поссорившись с друзьями, Сэм понял истинный смысл этого слова. Он надеялся, что по пути назад в Даунерс-Гроув все наладится, но другие не желали ждать так долго.

– Привет.

Сэм обернулся и увидел Тофера. Похоже, тот уже долго стоял на пирсе у него за спиной, потому что шагов Сэм не слышал.

– Привет, – ответил он.

Повисло неловкое молчание. Сказать нужно было так много, но оба не знали как и потому просто смотрели друг на друга.

– Так себе неделька, да? – спросил наконец Тофер.

– Точно, – согласился Сэм. – Как ты и говорил, лето выдалось памятное.

– Говорил, да. – Тофер рассмеялся. – Так как у тебя дела? Что-нибудь интересное попалось?

– Да не особо, – ответил Сэм. – В основном я только гулял тут рядом. Ходил по набережной, в аквариум, в кино. Ничего такого. А ты?

– Просто бродил, – сказал Тофер. – Ходил на пляж Венис, в Тихоокеанский палисад, в Брентвуд и на какой-то рынок Сенчури-Сити. Не собирался, просто забрел случайно.

– Тофер, вряд ли я хоть как-то смогу тебя утешить, но я в жизни не хотел тебя обидеть…

– Сэм, тебе ни за что не надо извиняться, – сказал Тофер. – Мне просто нужно было время поразмыслить… обо всем, понимаешь?

Сэм кивнул.

– Да, – ответил он. – Со мной как с Массачусетским институтом – все выйдет не так, как ты надеялся.

– Но почему? – спросил Тофер. – Если мы оба этого хотим, почему бы и нет?

У Сэма закружилась голова.

– То есть это ничего… не усложняет?

– Усложняет, конечно, но разве отношения вообще простая штука? – спросил Тофер.

Сэм не знал, что сказать. Он часто гадал, к чему приведет правда, но подобного ожидал в последнюю очередь.

– Прости, у меня нет слов, – сказал он. – Я был уверен, что ты меня уже два дня избегаешь, потому что расстроен и…

– Я избегал тебя не потому, что злился, – возразил Тофер. – А потому что не мог разобраться в себе. Я удивился, узнав, что ты транс, но еще больше удивился, когда понял, что мне все равно. Да, меня всегда привлекали девушки, но есть лишь один человек, которого я люблю в романтическом смысле… И это ты. Мир не черно-белый, и именно люди, которые считают иначе, всегда все и портят. Не хочу быть таким, как они. Я просто хочу быть счастливым, и с тобой я счастливее всего. Так что скажешь? Попробуем вместе стать серыми?

– А если не срастется? – спросил Сэм.

– Значит, не срастется. – Тофер пожал плечами. – Даже если мы останемся просто друзьями, я представить не могу ничего хуже, чем жить без тебя. Поэтому всегда буду рядом с тобой, когда угодно, для чего угодно. Вот так все просто.

От слов Тофера у Сэма на глаза навернулись слезы, и впервые в его жизни это были слезы счастья. Сэм обнял Тофера крепко-крепко.

– Ты даже не представляешь, как давно я мечтал услышать эти слова, – сказал он.

– Неплохо вышло, да? – спросил Тофер. – Я весь чертов день это про себя репетировал. Надеюсь, получилось не очень пафосно или жалко, потому что я все говорил от души.

– Нет, вышло просто замечательно. – Сэм рассмеялся. – И я буду счастлив стать серым вместе с тобой.

Тофер и Сэм так увлеклись разговором, что не заметили, как к ним подошел Джоуи.

– Похоже, вы в хорошем настроении, – заметил он. – Надеюсь, я не помешал.

– Да нет, мы тут как раз миримся, – сказал Тофер. – Хочешь с нами? Мне страшно надоело отмалчиваться.

– Конечно, – согласился Джоуи. – Мне вас не хватало. Город красивый, но одному в нем лучше не оставаться. Я вчера ходил на «Шоу ужасов Рокки Хоррора», так мне трансвестит разрисовал лицо и замотал меня в горжетку.

– Звучит гораздо интереснее, чем было у нас, – сказал Сэм. – Предлагаю найти Мо и вместе повеселиться. Это ведь наша последняя ночь на Западном побережье, в конце концов. Незачем больше тратить время зря.

– Значит, все будет хорошо? – уточнил Джоуи. – Мы будем дружить и дальше?

Тофер вздохнул.

– Кто его знает, – сказал он. – Но я очень на это надеюсь и сделаю для этого все, что смогу. В самом начале поездки я опасался, что для нас это начало конца, но после всего, через что мы прошли, можно сказать, что наша дружба стала только крепче. Вот честно: кому рассказать – не поверят. Уж хотя бы ради одних только воспоминаний стоит дружить.

– Согласен как никогда, – рассмеялся Джоуи. – Знаете, я страшно разозлился, когда Кэш взял и выдал все наши тайны. Но я рад, что больше не нужно вас обманывать. Я даже не понимал, как все это вранье меня мучило.

– И меня, – добавил Сэм. – Приятно, что теперь нас больше ничто не разделяет. У каждого впереди долгий путь, но, по крайней мере, мы будем не одни.

Их телефоны вдруг разом зажужжали.

– Это рассылка от Мо, – сказал Сэм.

– «Приходите скорей ко мне в номер, случилась беда», – прочитал Джоуи. – Черт возьми!

Все трое бросились прочь с пирса и на всех парах помчались в отель. Дверь номера Мо была распахнута настежь, а сама она сидела на подоконнике. Лицо у Мо раскраснелось, а по щекам струились слезы.

– Господи, Мо! – воскликнул Тофер. – Всё хорошо?

– А похоже, что хорошо? – всхлипнула Мо.

– Что случилось? Что за беда? – спросил Сэм.

– С дружбой нашей беда! – объявила Мо. – Мы так надолго еще никогда не ссорились, и я этого больше не вынесу! Наша дружба – единственное хорошее, что вообще есть в моей жизни! Если мы больше не будем дружить, лучше уж мне просто выпрыгнуть в это окно прямо сейчас!

Она театрально распахнула окно, и комнату наполнил океанский бриз.

– Мо, тут первый этаж, – напомнил Джоуи.

– Я же не в буквальном смысле! – возразила Мо. – Слушайте, я понимаю, что мы хотели оставаться на связи с помощью «Чудо-ребят», но взглянем правде в глаза: этот сериал скатился еще на третьем сезоне! Да, возможно, благодаря ему мы подружились, но друзьями остались не поэтому. Это был просто предлог, чтобы проводить время вместе, и я не допущу, чтобы наша дружба закончилась только потому, что закончился сериал! Вы для меня не просто друзья, вы – моя настоящая семья! Подумаешь, разъедемся по колледжам – я хочу провести с вами всю свою оставшуюся жизнь! Хочу отмечать с вами праздники, каникулы, день рождения Зака Эфрона – все как в настоящей семье!

– Спасибо, Мо, – сказал Тофер.

– Это правда очень мило, – добавил Джоуи.

– И взаимно, – вставил Сэм.

– Хорошо, потому что мой отец и мой кот – просто уроды моральные! – заявила Мо. – Так что давайте пообещаем друг другу, что несмотря ни на что после университетов все переселимся в один и тот же город и будем дружить дальше! Тоферу не придется больше присматривать за братом, Джоуи сможет спокойно жить вдали от родителей, Сэм наверняка уже к тому времени пройдет переход, и я тогда буду в нашей компании единственной девчонкой, всё внимание мне – все довольны! Но начать мы должны прямо сейчас, помириться и подружиться обратно, потому что я не желаю больше ни единого дня прожить без вас!

Мо перевела дух впервые с их прихода. Не похоже, что кто-то из друзей возражал. Они переглянулись и пожали плечами, будто были совершенно согласны.

– Я согласен, – сказал Тофер.

– И я, – поддакнул Джоуи.

– Поскорее бы, – добавил Сэм.

Мо обрадовалась, но очень удивилась, что они пошли на мировую так быстро. Все вышло куда проще, чем она полагала.

– Случилось что-то, о чем я не знаю? – спросила она. – Вы уже без меня, что ли, помирились? Потому что еще час назад вы даже друг с другом не разговаривали, а только что согласились вечно дружить!

– Ага, – признался Тофер. – Только что, на пирсе.

– Просто случайно оказались в одном месте в одно время, – добавил Джоуи.

– Мы не специально без тебя собрались, – сказал Сэм.

Мо одобрительно кивнула и утерла слезы. Она заготовила дополнительную получасовую речь о том, почему их дружбу необходимо спасать, но, судя по всему, удалось обойтись без нее.

– Ну ладно, – сказала она. – Лучше бы вы заикнулись об этом пораньше, когда я грозилась выпрыгнуть в окно, но я рада, что мы снова вместе! А теперь снимите меня отсюда и обнимите как следует.

Друзья с радостью послушались, и стоило им разомкнуть утомительные массовые объятия, как за окном раздался взрыв, а следом еще один и еще. Все разом подскочили от неожиданности.

– Что это? – изумился Тофер. – Мы же не в бандитском районе?

– Четвертое июля на дворе, дурик! – напомнил ему Сэм. – Наверное, с пирса фейерверки запускают. Пойдемте поглядим!

Друзья поспешили на пирс смотреть разноцветное шоу с огромной толпой. Им было что праздновать, и не только независимость страны. Теперь, когда они обрели уверенность друг в друге и в собственной дружбе, будущее вдруг стало казаться светлее, чем когда-либо прежде. С чем бы им ни пришлось столкнуться в жизни, они знали, что не останутся одни.

Посреди представления Тофер почувствовал, как в кармане вибрирует телефон. Он посмотрел на экран и увидел оповещение с сайта CashCarter.com:

Просто хотел сказать, что я сейчас в Финиксе на лечении. Надеюсь, по пути домой вы сможете заехать ко мне. Много чего наговорил и очень жалею. Грант-Стрит, 778-С.

– КК.

Глава 22. Обещания

В среду пятого июля туристы из Даунерс-Гроув проснулись пораньше, готовясь отправиться домой. Им предстоял долгий путь в две тысячи миль, но после утомительных уговоров Тофер убедил друзей сделать крюк еще миль в сто, чтобы навестить Кэша Картера в Финиксе, штат Аризона.

Семь часов спустя микроавтобус прибыл в Финикс и въехал на парковку центра ухода за больными «Солнечное небо» по адресу Грант-стрит, 778-С. Тофер вылез из машины и прошел несколько шагов, прежде чем понял, что рядом никого нет.

– Вы идете? – спросил он друзей.

– Мы согласились приехать в Финикс, но идти к нему не обещали, – сказала Мо.

– Он ведь извиниться хочет, – возразил Тофер.

– Пусть письмо пишет, – отрезал Сэм. – Не хочу его видеть.

– Но ведь он разрушил барьеры между нами, помните? – сказал Тофер.

– Он все равно нас предал, – возразил Джоуи. – Хочешь побыть добрым самаритянином – пожалуйста, но мы ему ничего не должны.

Больше Тофер не спорил. Увидеться с актером он хотел только потому, что и сам наговорил лишнего. Извинения пойдут на пользу им обоим.

– Ладно, ладно, – сказал он. – Возьмите ключи и не выключайте двигатель, чтобы не перегреться. Постараюсь побыстрее.

Тофер оставил друзей в машине и по каменистой дорожке направился в центр. Вестибюль был очень чистый и отделан в мягких, светлых тонах. Тофер обратился к медсестре за стойкой:

– Я пришел навестить Кэша Картера.

Сестра ввела что-то в компьютер, но ничего не нашла.

– Простите, но таких пациентов у нас нет, – сказала она.

– Да, извините, он, наверное, здесь под именем Томас Хэнкс, – поправился Тофер.

– Ах да, он в палате 828, – сказала сестра. – Я вас пропущу.

Она нажала кнопку на стойке, и за ее спиной медленно открылась огромная стеклянная дверь. Тофер между тем оглядывал вестибюль. В углу он заметил многочисленную семью со священником. Все они почему-то плакали, а священник, видимо, их успокаивал. В другом конце вестибюля другая семья собралась вокруг древнего старика в инвалидной коляске. Они пытались с ним разговаривать, но старик только молча смотрел прямо перед собой, будто у него была болезнь Альцгеймера.

– Извините, – позвал Тофер сестру. – А что у вас тут за реабилитационный центр такой?

– Это не реабилитационный центр, а хоспис, – сказала она. – Проходите, пожалуйста. Налево в конце коридора, нужную комнату найдете по правую сторону.

– Спасибо, – пробормотал Тофер.

Он двинулся по коридору, размышляя, правильно ли его друзья поступили, что остались в машине. Что Кэш вообще забыл в хосписе? Пришел навестить больного друга или фаната? Если да, зачем обманом убедил их приехать? Зачем солгал, что лечится?

Тофер вошел в палату 828, но Кэша нигде не было. На кровати спал очень худой и хрупкий юноша, которого Тофер видел впервые в жизни. Под глазами у юноши были темные круги, а сам он был подключен к нескольким аппаратам и к капельнице. Кто бы он ни был, жить ему явно оставалось недолго. Тофер тихо бродил по комнате, ожидая Кэша. Прошло двадцать минут, но тот всё не появлялся.

– Ты пришел.

Тофер посмотрел на кровать и увидел, что пациент проснулся. Он смотрел на Тофера со слабой улыбкой, едва приоткрыв глаза. Юноша явно его знал, а вот Тофер юношу – нет.

– Я не знал точно, получил ли ты мое сообщение, – сказал юноша мягко. – Я очень рад тебя видеть.

До Тофера вдруг дошло, кто этот пациент, – просто узнать его было невозможно.

– Кэш? – спросил он. – Что с тобой случилось?

– С прошлой субботы стало хуже, – ответил актер. – Когда я вас оставил, туристы довезли меня до Флагстаффа. Я искал аптеку, но потерял сознание и очнулся в какой-то больнице. В понедельник меня перевели сюда. Из всех хосписов для меня хватило места только здесь.

– Но почему? – спросил Тофер. – Ты болен?

– У меня глиобластома, – сказал Кэш. – Красивое название для рака мозга.

Тоферу показалось, что комната стала кружиться у него перед глазами, и он поскорее сел в кресло у изножья кровати. Ему пришлось вцепиться в кресло со всей силы – он как будто оказался на американских горках без ремня безопасности.

– Рак мозга? – потрясенно переспросил он.

– Прости, что рассказываю так, – сказал Кэш. – Вот они, проблемы человеческие, да?

– Ты только узнал?

Актер виновато отвернулся и покачал головой.

– В апреле у меня стала очень сильно болеть голова, – объяснил он. – На съемки пришел врач и посоветовал мне сделать томографию. Мы задерживали сроки, и продюсеры не дали мне больничный, чтобы этим заняться. В мае, когда мы закончили снимать сезон, я наконец сделал МРТ. В стволовой части мозга у меня нашли опухоль размером с виноградину.

– И… и… И ты начал ее лечить?

– Вариантов было не так много, – ответил Кэш. – Делать операцию было опасно – она могла повлиять на мою речь, а ты знаешь, как я люблю болтать. Другие методы лечения могли парализовать меня или ухудшить память, что тоже не очень весело. Невролог сказал, что, если ничего не предпринять, у меня есть три месяца, и я решил просто прожить их как следует.

– Стой, – перебил его Тофер и собрался с мыслями, прежде чем задать вопрос, на который не хотел узнать ответ: – Так значит, ты… ты… умираешь?

Актер тяжело вздохнул.

– Да, – ответил он.

Тофер закрыл глаза и замолк. Он не хотел верить, что это правда, но слишком многое за всю прошедшую неделю стало обретать смысл.

– Так все это поведение… пьянки, вечеринки, курение, танцы, нарушение закона… Всё, за что тебя осуждали… Ты просто…

– Пытался испить жизнь до последней капли, – договорил Кэш.

– И ночь на концерте, и утро после, и все эти странные перепады настроения, головные боли, мармеладные мишки, оксиконтин в рюкзаке…

– Симптомы и лекарства, – подтвердил Кэш. – Я же сказал, всё не так, как кажется.

Тофер все понял, но легче от этого ему не стало. Он пытался храбриться ради Кэша, но сопротивляться отчаянию было невозможно.

– И сколько тебе осталось? – спросил он.

– Теперь уже несколько дней, – ответил Кэш. – В воскресенье мне снова сделали МРТ, и оно показало, что рак распространяется и быстро растет. Опухоли как «Старбаксы» – уже на каждом углу.

– Но если ты так болен, зачем тогда поехал с нами? – спросил Тофер. – Зачем тратить последние дни на каких-то незнакомцев? Наверняка перед смертью у человека найдутся дела получше.

Актер улыбнулся – он надеялся, что Тофер спросит об этом.

– У меня в рюкзаке черная папка, – сказал он. – Открой ее.

Тофер обнаружил рюкзак на другом кресле у кровати. Он вытащил оттуда папку и увидел в ней десятки писем, адресованных Кэшу. Некоторые были написаны от руки, некоторые распечатаны. Тофер не понял, что в них такого важного, пока не узнал собственный почерк и до него не дошло, что все эти письма – от одного и того же человека.

– Черт возьми, – пробормотал Тофер. – Это же всё от меня… Ты сохранил все письма, что я тебе писал…

– Честно, всё не так жутко, как выглядит, – усмехнулся Кэш. – Девять лет назад, когда сериал только начался, ты стал первым, кто в письме назвал меня по имени, а не доктором Конфузером. Ты не делал вид, что в сериале все взаправду, не притворялся, что я не актер, выполняющий свою работу, а кто-то другой, ты никогда ни о чем меня не просил. Просто благодарил меня за труд и говорил со мной как с человеком – а такое редко бывает. Тебе было всего восемь, когда ты написал это письмо, а мне было всего двенадцать, когда я его получил. Но оно значило для меня все. Я подрядил компанию и вебсайт, которые занимались моей почтой, следить, напишешь ли ты еще что-нибудь. Было приятно знать, что кто-то на свете понимает – я всего лишь ребенок, а не эксперт по квантовой физике.

– Я не знаю, что сказать, – ответил Тофер. – Я даже не помню, как писал некоторые из этих писем.

– Да я был тебе почти как психотерапевт, – рассмеялся Кэш. – Ты после каждой серии «Чудо-ребят» писал мне и рассказывал, как сильно она тебе понравилась. Ты написал мне в тот день, когда познакомился с Джоуи, Сэмом и Мо, и рассказал, как же здорово найти таких хороших друзей. Ты написал мне, когда твой отец впервые получил работу в другом штате, и рассказал, как тебе от этого грустно. Ты написал мне, когда твоему брату диагностировали церебральный паралич, и рассказал, как тебе было страшно. Ты написал мне в свой первый день в старшей школе и рассказал, как волновался тогда. Ты написал мне в начале выпускного года и рассказал, как боишься, что не станешь отличником. Ты всегда рассказывал обо всем так подробно, что казалось, я рядом с тобой! Только благодаря твоим письмам я чувствовал себя обычным ребенком.

Тофер перевернул последнюю страницу в папке и нашел письмо, которое написал актеру в ночь перед поездкой.

– А потом я пригласил тебя поехать с нами в тур по стране, и ты согласился, – сказал он.

Актер мягко кивнул.

– Я должен был попрощаться, – ответил он. – Знаешь, в каждом своем письме ты благодарил меня, приписывал мне свою собственную храбрость, но мне кажется, что именно ты все это время придавал мне сил. В индустрии, где знаменитостей рвут на части ради развлечения, на съемочной площадке, где мной командовали люди, которым не было до меня большого дела, у меня был ты – человек, который вдохновлял меня, и благодаря тебе все это того стоило. Ты был моим героем так же, как и я был твоим.

Услышав это, Тофер вдруг увидел всю свою жизнь в совершенно новом свете. Все, через что он прошел, внезапно обрело куда больший смысл и уже не казалось мелочью. Тофер поверить не мог, что стоит на смертном одре кумира своего детства и что оказался так важен для него. При мысли об этом Тофера захлестнули чувства, справиться с которыми при актере он просто не мог.

– Мне нужно найти остальных, – сказал он. – Они парковали машину и, наверное, потерялись. Я сейчас вернусь.

Тофер выбежал из палаты и помчался к парковке как сумасшедший. Друзья обрадовались, завидев его, но досадовали, что ждать пришлось так долго.

– И ста лет не прошло, – буркнул Джоуи.

– Да уж, я чуть со скуки не померла, – заявила Мо.

– Ты с Кэшем поговорил? – спросил Сэм.

– Да, – выдохнул Тофер. – Знаю, вы не хотите его видеть, но вам правда нужно зайти.

– Ни за что, – отрезала Мо.

– Мы не передумаем, и не надейся, – сказал Джоуи.

– Давай просто поедем уже? – предложил Сэм. – Нам еще столько надо…

– КЭШ УМИРАЕТ! – выкрикнул Тофер.

Все чувства, которые он сдерживал до того, вырвались наружу водопадом. Только теперь, произнеся это вслух, он понял, что все взаправду. Тофер привалился к двери микроавтобуса, сполз на землю и разрыдался. Друзья выскочили из машины и подошли к нему с опаской, как к раненому зверю.

– Тофер, это у тебя шутки такие? – спросил Сэм.

– Нет, – всхлипнул он. – Кэш все это время был болен, а мы даже не знали! Он просто делал вид, что все нормально! Он не плохой, у него рак мозга! Поэтому он так себя вел! Мы для него очень важны, гораздо больше, чем думали, а мы чуть не уехали домой, даже не проведав его!

Друзья никогда не видели Тофера таким. Они знали, что он говорит всерьез, и восприняли новость так же. Осознать правду было сложно, но чем дольше они думали об этом, тем лучше понимали, что и почему происходило в последние дни.

– Поверить не могу, – сказал Сэм.

– Нам нужно к нему, – добавила Мо.

– Тофер, покажешь, куда идти? – спросил Джоуи.

Собравшись с духом, Тофер провел друзей в центр и по коридору в палату 828. Друзьям хватило одного взгляда на актера, чтобы понять, что Тофер говорил правду. И хотя они уже знали, что случилось, сдерживать эмоции так, как Тофер, они не смогли.

– Ой, незачем уж прямо так меня жалеть, – сказал Кэш. – Во мне столько морфина, что стадо слонов уложить можно. Могло быть гораздо хуже.

– Почему ты нам не рассказал? – выпалила Мо.

Актер рассмеялся.

– Не обижайтесь, – сказал он, – но вам плохие новости сообщать не так-то легко. И кстати, извините, что я вот так выдал все ваши тайны. Я умираю, но это не значит, что я имею право вести себя как сволочь. Надеюсь, вы простите меня.

Теперь уже никто не решился упрекнуть его. Будто волшебный ластик одним махом стер все обиды на актера.

– Думаю, скажу за всех: ты прощен вдоль и поперек, – сказал Джоуи. – Да, мы были очень злы, но в конце концов только крепче сдружились. Так что нам стоит даже сказать тебе спасибо.

– Да и не то чтобы ты в чем-то солгал, – добавил Тофер. – В отличие от тех, кто клеветал на тебя. Все поняли всё не так. Когда ты собирался рассказать остальным?

– При жизни – точно не собирался, – ответил Кэш с лукавой улыбкой. – И это, кстати, обидно, потому что я был бы счастлив узреть лица этих кретинов, когда они узнают, что публично порицали парня с раком. Ох, как же они раскукарекаются! Насладитесь этим за меня.

– А почему сам не хочешь посмотреть? – спросил Сэм.

Актер тяжело вздохнул.

– Из-за этого массовая истерика станет только хуже, – сказал он. – Моя жизнь и без того всегда была слишком сумасшедшей, громкой и шумной. В кои-то веки я просто хочу тишины и покоя. И потом, когда весь мир тебя поносит, становится ясно, кто тебе на самом деле друг. Кроме вас мне никого больше не надо.

Мо чуть не захлебнулась в слезах.

– Мы можем для тебя что-нибудь сделать?

Она должна была спросить об этом, хотя все понимали, что сделать ничего нельзя. Но у Кэша действительно была к ним важная просьба, и он радовался, что может выразить ее.

– Да, пообещайте мне кое-что, – сказал он. – Пообещайте, что не станете тратить свою жизнь на то, чтобы угодить другим людям. Потому что иначе вы проснетесь однажды утром и поймете, что и не жили никогда. Мне пришлось усвоить этот урок на печальном опыте, и поверьте – вам такой судьбы не нужно.

Тофер, Джоуи, Сэм и Мо дали Кэшу свое обещание, и большего подарка от них он не мог и ждать.

– Хорошо, – сказал он и хмыкнул. – Значит, мое дело сделано.

Путешественники из Даунерс-Гроув твердо вознамерились остаться с Кэшем до самого конца. Они позвонили домой и сказали семьям, что вернутся на несколько дней позже, чем собирались. Обмолвились только, что встретили нового друга, который заболел и лежит в больнице, а они останутся с ним, пока его не выпишут. И совсем не устыдились, потому что, как научил их Кэш, лгать и не говорить всей правды – не одно и то же. К счастью, родители не стали возражать, потому что даже удар метеорита не смог бы заставить друзей покинуть актера.

Неделя шла, и с каждым днем Кэшу становилось все хуже. К четвергу он перестал чувствовать ноги. К пятнице – руки. К субботе перестал есть и пить. К воскресенью перестал говорить и открывать глаза. А затем, в понедельник десятого июля Кэш Картер вздохнул в последний раз и мирно скончался в очень тихой комнате в окружении новых друзей. Над собственной жизнью актер имел очень мало власти, но умер в точности так, как того и хотел.

С тех пор каждый раз, когда Тофер, Джоуи, Сэм и Мо вспоминали Кэша, он представлялся им не персонажем из сериала и не пациентом на больничной койке. Нет, они воображали, как актер за рулем глянцевого и блестящего «Порша»-550-Спайдер мчится по открытой дороге загробного мира и разыгрывает, развращает и уговаривает на всевозможные прегрешения всякого наивного ангела, какой попадется по пути. Таким Кэша Картера никто больше не видел, и именно такого Кэша Картера им всегда будет не хватать.

Глава 23. Доверие

Десятого августа, ровно через месяц после смерти Кэша Картера, Тофер, Джоуи и Мо сидели в своем любимом китайском ресторане в Даунерс-Гроув под названием «Вок-Котелок». На следующий день им всем предстояло разъехаться по колледжам, а потому друзья собрались отметить последний совместный обед перед расставанием и с нетерпением ожидали Сэма. Волновались они не просто потому что были голодны, но еще и потому что в этот день Сэм решил рассказать матери правду о своей трансгендерности. Все хотели поскорее узнать, как отреагирует Кэнди Рей Гибсон.

– Вот он, идет! – сказала Мо, завидев Сэма в окне. – Господи, я так волнуюсь, будто это мне самой пришлось признаваться, что я трансгендер!

– Только ты в такое время можешь перетянуть одеяло на себя, – фыркнул Джоуи.

Сэм вошел в ресторан и сел за столик. Друзья уже чуть ли не подпрыгивали от возбуждения и даже не стали здороваться, а сразу перешли к делу.

– Ну-у-у? – поторопил Сэма Тофер.

– Ну-у-у-у… – протянул Сэм, и друзья приникли поближе. – На самом деле все прошло лучше, чем я думал.

– Это же здорово! – обрадовался Джоуи.

– Не поймите неправильно, рыданий было много, – начал Сэм. – Но в целом мама восприняла новость довольно неплохо. Мне даже не пришлось объяснять, что вообще такое трансгендер – и на том спасибо. Судя по всему, в прошлом сезоне «Анатомии страсти» был транс, и моя мама вообразила себя знатоком на эту тему. Хотя вопросами она меня завалила – не из-за нее ли это все, вдруг я транс потому, что она плохая мать, могла ли она хоть как-то это изменить, бла-бла-бла. Но когда я заверил ее, что дело совсем не в ней, мама смирилась. Даже как-то слишком смирилась – заставила меня вместе с ней шесть раз переслушивать песню Леди Гаги «Я родилась такой».

– Сэм, это просто замечательно! – Мо обняла его. – Ты ведь всю жизнь этого дня боялся!

– Да, приятно наконец больше ничего ни от кого не скрывать, – согласился Сэм. – Я рассказал ей про клинику в Провиденсе, где собираюсь пройти первый этап гормонотерапии. Она хотела встретиться там со мной и за компанию пройти сеансик эстрогена. Пришлось объяснять, что это дело посерьезнее, чем забежать в салон красоты на маникюр.

Джоуи был просто счастлив за друга, но грусти скрыть не смог.

– Джоуи, все хорошо? – спросил Сэм.

– Конечно, – ответил тот. – Я очень за тебя рад. Жаль только, что со мной все не так просто.

– Ты до сих пор с отцом не разговариваешь? – спросила Мо.

– Ни слова за все время, – вздохнул Джоуи. – Но с мамой мы через день ходим обедать. Разводит какой-то театр – вечно в вуали и в солнечных очках, чтобы не дай бог никто из церкви ее не узнал. Приходится постоянно ей напоминать, что я все-таки просто гей, а не террорист какой-нибудь.

– Очень обидно, конечно, что отец тебя выгнал, но все-таки как же здорово с тобой жить! – сказал Тофер и обратился к остальным: – Джоуи очень помогает нам с мамой, присматривает за Билли. А по выходным печет самые вкусные на свете оладушки. Представляете, мама вчера его назвала своим сыном и даже глазом не моргнула.

– Спасибо, что позволили у вас остаться, правда, огромное, – ответил Джоуи. – Прямо отпуск какой-то получился. Билли славный парнишка, не то что эти нехристи, с которыми я раньше жил.

Друзья сидели прямо перед Мо, но она все равно звякнула ложкой о стакан, чтобы привлечь их внимание.

– У меня тоже некоторые новости, – объявила она. – Сегодня я ухитрилась убедить отца дать мне денег на Колумбийский.

– С ума сойти! – выдохнул Сэм. – Как тебе удалось?

– Надавить на жалость не вышло, поэтому я выбрала другой путь – шантаж! – гордо поделилась Мо. – Я ему пообещала, что если не согласится, то я когда-нибудь сдам его в дом престарелых с самыми разгромными отзывами на Yelp. И он уступил!

Все расхохотались и дали друг другу «пять».

– Молодчина, Мо! – сказал Тофер.

– Я тебя даже боюсь иногда, – признался Джоуи.

Мо одарила его злодейской ухмылкой, но затем погрустнела.

– Знаете, а ведь если бы не Кэш, я бы точно не решилась, – сказала она. – Весь день сегодня о нем думаю. Можете поверить, что уже месяц как его нет?

– До сих пор кажется, что его смерть мне просто приснилась, да и вся поездка тоже, – ответил Сэм. – Он был как худшая на свете Мэри Поппинс. Просто однажды возник из ниоткуда, уговорил нас на всякие ужасные поступки и как-то ухитрился изменить нашу жизнь к лучшему. К маме на завивку ходит одна женщина-медиум, и мы даже сходили к ней, просто на случай, если дух Кэша захочет что-нибудь передать.

– И что, он ответил? – спросил Тофер.

– Сначала нет, – продолжал Сэм. – Поэтому я попросил мадам Буффон, так зовут медиума, очень постараться связаться с ним. Она получила четкое послание, и думаю, оно от него.

Все в нетерпении придвинулись поближе.

– Ну? – поторопил Джоуи. – И что в нем?

– «Отвяжитесь, я трахаюсь с Мэрилин Монро», – ответил Сэм.

Они расхохотались так громко, что очень смутили остальных посетителей ресторана. Один этот грубоватый и пошлый ответ доказал им, что загробный мир существует. Только настоящий Кэш мог выдать подобное.

– Не хочу портить всем радость, но все же – кто-нибудь смотрел сегодня съемку с похорон Кэша? – спросила Мо.

– А чего они целый месяц-то тянули, чтобы выпустить запись? – удивился Тофер.

– Потому что съемку спонсирует «Canon», и новая камера у них выходит сегодня, – ответила Мо. – В общем, я смотрела, пока Дэмиен Циммер не завел траурную речь. Потом выключила. И, видимо, правильно сделала, потому что там еще после этого Кайли Триг пела «Ветер в моих крыльях».

– Больше похоже на казнь Кэша, чем на похороны, – пробурчал Джоуи. – И вообще, как человека, который после закрытия «Чудо-ребят» устроил всемирную голодовку, позвали петь на похоронах главного актера? Она и петь-то не умеет!

– Запись я не смотрел, но видел фото, – сказал Сэм. – И извините, конечно, но красная дорожка на похоронах – это просто убожество. Эми Эванс вот обязательно было заявиться на службу в шляпе Фаррелла? Неуважение как оно есть.

Все согласно покивали.

– Вечера среды уже не будут прежними, – вздохнул Тофер. – Но, может, стоит все равно созваниваться раз в неделю и начать какой-нибудь новый сериал, ну там «Доктора Кто» или «Сверхъестественное». Можно и Худу с Дави подсадить!

– Отличная мысль, – согласилась Мо. – И не забывай, на День благодарения мы все навестим Сэма в Род-Айленде, потом мы с ним вернемся сюда к вам на Рождество, а на весенние каникулы вы приедете ко мне в Нью-Йорк.

– Здорово, что ты решил остаться в Даунерс-Гроув, Джоуи, – сказал Сэм. – Встречаться на каникулах в Оклахоме было бы скучновато.

– И я тоже рад, – ответил Джоуи. – Мы с Тофером расширенное образование получим здесь, а потом переведемся в местечко посолиднее. Хорошо бы где-нибудь на Восточном побережье, чтобы поближе к вам, и встречаться будет проще.

Тофер оглядел друзей и улыбнулся им. Все они сдержали обещание, данное Кэшу, и за последний месяц многого достигли. Тофер надеялся, что актер, где бы он ни был сейчас, смотрит на них с гордостью. Впрочем, почти сразу из размышлений его вырвал телефон, зажужжавший в кармане.

– Мне звонит кто-то с кодом 323, – сказал Тофер. – Не знаете, откуда это?

– По-моему, из Лос-Анджелеса, – ответила Мо.

– Алло?

– Здравствуйте, это Кристофер Коллинз? – спросил мужчина на другом конце провода.

– Да, а это кто?

– Как же я рад, что наконец смог связаться с вами, мистер Коллинз. Я уже пару недель пытаюсь вас найти. Меня зовут Карл Вайнсток, при жизни Кэша я был его юристом.

– Здравствуйте, мистер Вайнсток, – ответил Тофер и прикрыл трубку ладонью, чтобы объяснить озадаченным друзьям: – Это юрист Кэша.

– Чего ему надо? – прошептал Джоуи.

Тофер пожал плечами.

– Чем я могу вам помочь?

– Надеюсь, я вас не отвлекаю, – сказал мистер Вайнсток. – Я исполняю последнюю волю мистера Картера и к концу недели должен завершить все дела. Он оставил вам некоторое имущество. Если завтра я прилечу в Чикаго, у вас найдется время встретиться?

– Конечно, – ответил Тофер и посмотрел на друзей. – Кэш мне что-то завещал.

– Надо же! – удивился Сэм.

– Вы не могли бы подсказать, как мне связаться с мистером Джозефом Дэвисом, мисс Самантой Гибсон и мисс Морико Исикава? – попросил мистер Вайнсток.

– Да они, собственно, сейчас здесь, рядом со мной, – сказал Тофер.

– А от нас ему что нужно? – спросила Мо.

– Прекрасно! – воодушевился мистер Вайнсток. – Им мистер Картер тоже кое-что оставил. Возможно, они могли бы присоединиться к нам завтра на встрече, если всем будет удобно?

– Сейчас спрошу, – сказал Тофер. – Сэм, когда тебя завтра нужно отвезти в аэропорт?

– После четырех, – ответил Сэм.

Тофер показал ему большой палец.

– Часов до трех мы завтра свободны, – сказал Тофер в телефон.

– Чудно, – ответил мистер Вайнсток. – Тогда я забронирую рейс сегодня вечером. Мой коллега в Чикаго позволит нам встретиться у него в офисе. Завтра я сообщу вам время и место, как только все уточню.

– Хорошо, – согласился Тофер. – Тогда до завтра.

Он повесил трубку. Друзья таращились на него так, будто только что посмотрели ужастик Хичкока без звука.

– И что это было? – спросила Мо.

– Похоже, Кэш нам всем что-то завещал, – ответил Тофер. – Его юрист хочет встретиться с нами завтра в Чикаго.

– Ух ты, – оценил Сэм. – Интересно, что он нам такого оставил.

– Надеюсь, не травку вроде той, которую он тогда заставил нас курить, – проворчала Мо.

* * *

В десять часов следующим утром Тофер получил сообщение от Карла Вайнстока со временем и местом встречи. Он переслал его друзьям, и в два часа они встретились на двадцать третьем этаже высокого офисного здания в центре Чикаго. Этаж принадлежал элитной фирме под названием «Мередит Браун и партнеры». Администратор проводил их в длинный и немного жуткий зал. Там с открытым чемоданчиком их ожидал Карл Вайнсток. Он оказался низкорослым и упитанным мужчиной с густыми усами.

– Большое спасибо, что согласились встретиться со мной так скоро, – сказал он и пожал всем руки. – Прошу, садитесь, я постараюсь надолго вас не задержать.

Тофер, Джоуи, Сэм и Мо сели за стол напротив юриста, а он выдал им по конверту из манильской бумаги. На всех конвертах были их имена.

– Прежде всего позвольте выразить соболезнования, – начал Карл. – Я работал с Кэшем с тех пор, как ему было всего двенадцать, и для меня и моих коллег последний месяц выдался тяжелым. Незадолго до смерти Кэш оставил каждому из вас доверительный фонд, чтобы оплатить обучение. Прошу, взгляните.

Все открыли конверты и застыли, потрясенные тем, сколько денег завещал им актер.

– Твою же мать, – выговорил Джоуи.

– Это… все… нам? – выдохнул Сэм.

– Да, – подтвердил Карл. – Мистер Картер не знал, какая в точности сумма потребуется каждому из вас, поскольку все вы поступали в разные университеты, но он решил оставить вам достаточно средств, чтобы вы не беспокоились об этом.

– Это где же мы должны были учиться, как он думал? – спросила Мо. – В Букингемском дворце?

– Тут ноля на три больше, чем мне за всю жизнь понадобится, – пробормотал Тофер.

– Есть еще вторая страница, – указал Карл.

Друзья перевернули страницы и обнаружили еще один щедрый подарок от актера.

– Как видите, здесь имущество расписано под ваши конкретные нужды, – продолжал Карл. – Мистер Дэвис, Кэш оставил вам свою квартиру в Верхнем Ист-Сайде на Манхэттене, чтобы вы могли учиться актерскому мастерству в Нью-Йорке. Мисс Исикава, Кэш завещал вам официальные права на свою биографию, если вы когда-нибудь захотите ее написать. Что касается мистера Коллинза и мисс Гибсон, каждому из вас Кэш оставил еще по одному фонду. Второй фонд для вас, мистер Коллинз, называется «Фонд Билли» – средств в нем хватит, чтобы вы смогли нанять постоянную сиделку для брата и вплотную заняться своим образованием. Мисс Гибсон, конкретных указаний насчет вашего второго фонда Кэш не оставил, но назвал его «Фонд “Переход”».

После всего, что пришлось пережить ребятам из Даунерс-Гроув за лето, они не верили, что хоть что-то на свете еще может их удивить. Но теперь они сидели и молча смотрели на документы, вытаращив глаза и разинув рты, – к радостным сюрпризам они совсем не привыкли.

– Как вижу, вы несколько удивлены, – сказал Карл. – Я оставлю вас на минутку, кгхм, переварить информацию. Если у вас будут вопросы – я прямо за дверью.

Юрист вышел. Тофер, Джоуи, Сэм и Мо не сразу поняли, что все это не сон, и не сразу смогли снова обрести дар речи.

– Твою же мать, – повторил Джоуи, словно забыл все остальные слова.

– Можем ли мы вообще принять эти деньги? – спросил Сэм.

– Можем, конечно, – ответил Джоуи. – Если не примем, наверняка они все уйдут на налоги и всякое такое. Правда, Тофер? Тофер, ау!

– Прости, я просто в шоке, – ответил тот. – В жизни не думал, что Кэш так поступит. А ты, Мо? Ты у нас главная выдумщица. Ты полагала, что такое случится?

Воображение у Мо было и правда буйное, но она изумилась не меньше остальных. Будто вместе с друзьями вдруг оказалась на последней странице одной из своих диковинных историй, где их поджидал до нелепости счастливый конец.

– Даже близко нет, – ответила она. – Неважно, что там сказал Кэш в первый день поездки: всё, что случилось с нами этим летом, совершенно точно безумнее всяких фанфиков.

Примечание автора

«Безумнее всяких фанфиков» – это история о пяти молодых людях, у каждого из которых свои трудности в жизни. Обсуждение некоторых остросоциальных тем в этой книге призвано утешить и вдохновить тех читателей, которым пришлось столкнуться с похожими проблемами, и помочь всем остальным читателям лучше их понять.

Впрочем, мнения и поступки персонажей не всегда идеальны, поскольку того требует интересный сюжет. Прошу, воспринимайте их действия не как правила поведения, а скорее просто как ошибки и победы обычных людей.

А если вы родитель, уверяю вас, что ваш ребенок и так знал все нехорошие слова из этой книги…

Благодарности

Я хотел бы поблагодарить Роба Вайсбаха, Альвину Линг, Аллу Плоткин, Мелани Чанг, Меган Тингли, Дерека Крегера, Уилла Шеррода, Хезер Манцутто, Рейчел Картен, Никки Гарсиа, Джерри Мейбрука, Джоуи Гарсиа, Керин Каллендер, Коллина Данги, Фокса Бенвелла, Джен Грэм, Карину Гранда, Руико Токунага, а также всех моих друзей и семью.

И, конечно же, всех авторов фанфиков, в которых имели честь присутствовать я или моя внешность. Спасибо вам за вдохновение… и за то, что описываете меня с кубиками.

Примечания

1

Кэтрин Джейнвэй, капитан Звёздного флота Объединенной Федерации Планет – персонаж научно-фантастического телевизионного сериала «Звёздный путь: Вояджер».

2

Клуб 27 – объединенное название влиятельных знаменитостей, умерших в возрасте 27 лет, иногда при странных обстоятельствах.

Content

Крис Колфер
Безумнее всяких фанфиков

Глава 1. Интервенция на конвенции

Глава 2. Памятное лето

Глава 3. Что сказал медиум

Глава 4. Расстройство буйного воображения

Глава 5. Парольная защита

Глава 6. Пятый пассажир

Глава 7. Правдосрам

Глава 8. Безумие в «Маккарти»

Глава 9. Самый большой резиновый клубок в мире

Глава 10. Аборт Розмари

Глава 11. В сетях

Глава 12. Грешники и святые

Глава 13. Приход в «Прилливе»

Глава 14. Радиоведущие и расисты

Глава 15. Водительское кресло

Глава 16. Тюрьма

Глава 17. Истина где-то рядом

Глава 18. Хищники

Глава 19. Удар

Глава 20. Герои и счастье

Глава 21. Калифорнийские мечты

Глава 22. Обещания

Глава 23. Доверие

Примечание автора

Благодарности

Примечания