Навязанная жена

Екатерина Кариди

Часть первая

Глава 1

Первый снег выпал неделю назад, укутал белым покровом застывшую землю. Начиналась длинная зима. Снег лежал на мощенных камнем дворах огромного замка, на каменных парапетах, черепичных крышах и башенках. Укрывал смешанный хвойно-лиственный лес вокруг, дорогу, горные склоны, замерзшую реку и дальние поля.

Снег создавал в душе ощущение чистоты и праздника. Потому что с первым снегом в Маркленде всегда начинался сезон свадеб. А в этом году сезон особенный. В королевском замке Кроншейд праздновал свое бракосочетание его величество Дитерикс, король Маркленда.

На острых шпилях замка развевались знамена, наружные галереи украсили еловыми лапами и можжевеловыми ветками, с балконов свисали разноцветные полотнища. А во дворе поставили пушистую ель в ярких цветных лоскутках, которыми челядь увешала дерево, загадывая желания. Все пропахло ароматом хвои и можжевельника, Кругом суета, смех, веселые выкрики и возня. Замок радовал глаз.

Однако под праздничной пестротой скрывались суровые неприступные стены, вызывавшие невольный трепет в душе. Несмотря на холод, сковавший все вокруг, в самом замке было тепло. Огромные камины, в которых трещали целые деревья, отапливали внутреннее пространство, а причудливо расходящаяся система дымоходов не давала теплу пропасть даром, так что даже на чердак, где ютились слуги, не добирался мороз.

В королевском замке все было сделано по уму. Даже королевская женитьба.

Накануне по санному пути из соседнего Аренгарта привезли невесту, дочь владетеля, княжну Мариг. Днем в замковой церкви состоялось венчание, а после свадебный пир.

* * *

Звуки прорывались сквозь толщу стен, сквозь перекрытия, многочисленные занавеси и даже сквозь подушки, которыми Мариг пыталась зажать уши. Ей казалось, что громкая визгливая музыка ввинчивается в мозг, а шум и голоса доносятся все ближе. Что они хотят раздавить ее, растоптать, уничтожить…

Но, слава Богу, время шло, а никто не приходил. Может быть, о ней забыли? Она так надеялась на это…

Щуплая, похожая на девочку-подростка, невеста скрючилась на краешке богато украшенной королевской постели. Высокий балдахин с тяжелыми бархатными драпировками цвета запекшейся крови, поддерживали витые столбы из темного дерева. Резные золоченые фигурки на спинке и в изголовье. Все кричало о богатстве, могуществе и… равнодушии к ее маленькой личности.

При желании это гигантское ложе, в котором спокойно могли разместиться пять-шесть человек, можно было считать комнатой. Дома ее собственная комната была не намного больше. А спальня, вовсе казалась Мариг огромной, невероятно неуютной, а главное бесполезной. Королевская спальня была в точности такой, как и ее хозяин. И, похоже, Мариг здесь было не место.

Проходил час за часом, и ничего не происходило. За высокими витражными окнами становилось все темнее, настала ночь, Последние душевные силы таяли вместе с часами ожидания, в конце концов, девушка, не выдержав напряжения трудного дня, просто заснула.

* * *

А в пиршественном зале веселье было в самом разгаре. Король Дитерикс пировал в окружении ближайших друзей и соратников, сидевших вместе с ним на возвышении. Важные гости, приехавшие из Аренгарта, они же родственники невесты, слева, ближайшее окружение короля справа. И те и другие слегка косились друг на друга, но это не мешало им отдавать должное угощению и лучшим королевским винам, а также перебрасываться заковыристыми шутками.

Сам же государь Дитерикс в это время смеясь о чем-то негромко любезничал со своей официальной любовницей, леди Исельнир, сидевшей на почетном месте по правую руку от него. Леди улыбалась, глаза ее победно блестели, государь не меняет своих предпочтений. Так было заведено, и с его свадьбой ничего не изменится.

Остальные столы, за которыми размещались придворные со своими семьями и гости попроще, располагались с двух продольных сторон просторного высокого зала, причем ближе всего к королевскому столу восседали королевские наложницы.

Зал, в котором спокойно можно было проводить рыцарские турниры, поражал глаз своими размерами. Собственно, стены замка еще помнили те времена, когда в этот зал съезжались отряды королевских всадников в полном боевом вооружении.

Древние времена, великие войны, старинные легенды…

Теперь в качестве воспоминаний о героическом прошлом стены зала украшали фрески, гобелены и развешанное в простенках между нишами оружие. Обилие оружия свидетельствовало о военной мощи королевства. Но все эти мечи, секиры и арбалеты висели гораздо выше человеческого роста, дабы никому из подвыпивших и разгорячившихся гостей не пришло в голову ими воспользоваться. А в самих нишах помещались латные доспехи из лучшей вороненой стали, не раз опробованные в сражениях.

Однако сейчас грозные трофеи украшали ветки можжевельника и омелы и цветные ленты. Тысячи свечей горели в четырех больших люстрах и настенных светильниках. Невидимые музыканты на хорах играли зажигательную мелодию кварты*, а в свободной центральной части кружились в танце пары, объединяясь в каре и снова разделяясь.

Сегодня король праздновал свой успех.

Но за любой успех приходится чем-то жертвовать.

— Дорогой зять, — послышалось слева.

Дитерикс, целовавший в это время ручку леди Исельнир, слегка поморщился. Скрипучий насмешливый голос принадлежал Джефрэйсу, князю Аренгарта. И похоже, тот только начал шутить.

— Да, уважаемый тесть?!

— Я думаю, мы можем уже опустить любезности и перейти на ты?

— Можем, — улыбнулся, показывая крепкие белые зубы его величество Дитерикс.

Дамы считали, что у короля красивая улыбка, подданные, что властная, враги же называли ее волчьим оскалом. Джефрэйс не ошибался на его счет, он и сам был таким же в молодости.

— Так вот я о чем, Дитер, не пора ли окончательно подтвердить нашу сделку?

Дитерикс вздернул брови и усмехнулся, а леди Исельнир, пользуясь тем, что за могучей фигурой короля ее не видно, зашипела, словно рассерженная кошка, и вцепилась в руку Дитерикса собственническим жестом. На что король только громче рассмеялся, отвечая Джефрэйсу:

— Да! Самое время, черт побери! Хоть это и отрывает меня от приятного общества.

С этими словами он поцеловал любовницу, глядевшую на него обиженно, и встал из-за стола. Весь зал тут же взорвался смешками и скабрезными шутками.

— Не хочу отдавать вас ей даже на минуту!

— Иса, перестань, я приду к тебе, как только покончу с этим делом, — бросил он любовнице.

— Не вздумайте появляться у меня, не приняв сперва ванну! — леди Исельнир надулась, за ее колкостью скрывалась ревность.

— Моя дорогая, не делай такие злые глазки, тебе не идет! — Дитерикс захохотал и ушел.

А пир в зале продолжался.

* * *

Король был весел. Отправляясь в собственную спальню, он думал о том, что теперь старый хрыч Джефрэйс обеспечит ему постоянные поставки минеральной соли, которую использовали как присадку при выплавке знаменитой оружейной стали Маркленда. За это можно было примириться с тем, что ему в нагрузку к соли впарили ту бледную немочь в жены.

* * *

Собственно, старый пройдоха Джефрэйс сам был рад сбыть ее с рук. Теперь по договору его девчонка Мариг должна родить наследника Маркленда, а остальное князя Аренгарта не интересовало.

Пусть Дитерикс как угодно обращается со своей женой, лишь бы заделал ей ребенка.

Честная сделка!

Глядя вслед удалявшемуся с беспечным видом королю Маркленда, Джефрэйс, думал о том, что вообще-то земли княжества его Аренгарт больше, чем все королевство Маркленд, но это так, мелочи. На самом деле, он продешевил.

Но будь все иначе… Эх.

Кубок с вином поднялся в его руке. Старый князь зычно крикнул:

— Виват! — и залпом опустошенный кубок полетел в угол.

Почти двадцать лет назад, когда он овдовел в первый раз, ему было сорок три, на десять лет больше, чем Дитериксу сейчас. От первой жены Гритхен, упокой Господь ее душу, злобная была стерва, у него осталось пятеро сыновей. Таких же сильных и злобных парней, как и он сам. Ему бы довольствоваться наложницами и жить себе спокойно, но держать таких детишек в узде оказалось неблагодарной задачей.

И ввязался он тогда в небольшую войну. Чтобы сыновья не слонялись без дела и не плели против него заговоры. Это был неплохой выход. А войной они отправились на маленькое удельной княжество Ворстхолл. То самое, где и добывалась голубоватая минеральная соль, за которую Дитерикс готов был хоть душу продать, хоть на Мариг жениться.

В этой небольшой войне он потерял троих старших сыновей. И не в бою, все трое странным образом погибли от несчастных случаев. Потому что армии у княгини Тильдир, почитай, и не было, всего десяток рыцарей и горстка пешей челяди. Как подошли с войском к ее замку, она сдалась в тот же день. И в тот же день его победила.

У княгини Ворстхолла были черные глаза, длинные иссиня черные волосы, вьющиеся как змеи, и тонкое стройное тело. А когда она краснела, яркий румянец расцветал розами на ее белоснежной коже. Тильдир казалась совсем юной и чистой.

Она была…

Вспоминая ночь, когда он впервые взял Тильдир, ставшую потом его второй женой, старый жестокосердый циник Джефрэйс всегда невольно прикрывал глаза. На утро он на ней женился, а через девять месяцев Тильдир родила дочь. Девчонку Мариг. Вот тут-то и началось самое неприятное.

У Джефрэйса уже были дети, как выглядят младенцы, он имел представление. Обычные здоровые дети рождаются красными и истошно кричат, такими родились его сыновья. Когда повитуха увидела девочку, сначала решила, что ребенок мертвый, потому что кожа у нее была снежно белая с голубоватым оттенком. Но ребенок оказался жив. Отцу и мужу бы радоваться, а судьба распорядилась иначе. Хотя ничего не предвещало такого исхода, пока повитуха возилась с ребенком, Тильдир тихо умерла.

Остался он со своим горем и странной новорожденной девочкой на руках. А между тем, девочка росла, и странность ее становилась все заметнее. Потому что кожа ее так и осталась мертвенно белой с отливом в голубизну, так, что при взгляде на нее невольно вспоминались древние сказки о нежити.

Но и это еще не все, глаза у Мариг были голубые. У матери черные, у отца черные. У ребенка голубые. Да еще эта синеватая бледная кожа. Поползли слухи. Скоро ему стали в открытую намекать, что Мариг не от него. Джефрэйс и так винил ребенка в смерти матери, а уж после тех сплетен так и вовсе стал испытывать к ней нечто похожее на ненависть.

Усилием старый князь вернулся из воспоминаний в пиршественный зал. Новобрачный уже успел пройти почти все помещение, гогочущая толпа, следовавшая за ним, по традиции вооружалась факелами и кувшинами с вином.

— Крепкий, красивый мужчина, сильный воин, — подумал старый Джефрэйс. — От него родятся сильные дети. Можно сказать, девчонке повезло.

Князь Аренгарт всегда был практичным. За Мариг он отдал Дитериксу право на постоянные поставки соли до тех пор, пока та будет считаться его женой. Пусть знают, что Джефрэйсу нужны его внуки на троне Маркленда. А что еще остается старику? Никаких удовольствий, кроме стремления расширить свои владения.

Но легкий привкус отравленной ядом сомнений горько-сладкой тоски, остался в мыслях и на губах. Будь Джефрэйс уверен, что Мариг его дочь, все было бы иначе. Черта с два бы он позволил Дитериксу сажать рядом с собой любовницу.

— Виват! — выкрикнул князь еще раз и похабно улыбнулся леди Исельнир.

* * *

Подвыпившая процессия, сопровождавшая короля в спальню к новобрачной, поднималась вверх по широким каменным лестницам замка. Отовсюду неслись взрывы хохота и непристойные выкрики. Жениху давали смачные советы, что и в какой последовательности надо делать, тот весело огрызался. Последний пролет перед выходом в коридор его пронесли на руках, стаскивая по пути верхнюю одежду.

У входа в королевскую опочивальню процессия на миг остановилась. А потом мужчины, распахнув с ноги дверь, ввалились внутрь и, громко топая, понесли своего короля к гигантской постели, на которой его должна была ждать невеста.

Страшный шум, резкие выкрики и смех вырвали ее из сна мгновенно. Мариг подскочила на кровати как ужаленная и уставилась не распаленную весельем толпу. Со сна девушке показалось, что они сейчас набросятся и разорвут ее на куски. Она даже не различала лиц, все сливались в какой-то разинутый рот, полный острых зубов и непристойностей. Однако первый момент ужаса прошел, и взгляд остановился на супруге, возвышавшемся над толпой.

Мариг видела, как сошла веселая улыбка с лица мужа, он слез на пол и жестом велел остальным убираться. Те начали было роптать, что желают присутствовать при столь важном деле (в обычаях Маркленда был и этот, придворные стояли в спальне, пока король трудился на брачном ложе, хорошо, хоть занавесками отгораживались), однако Дитерикс был непреклонен.

— Все вон.

Разочарованной толпе пришлось удалиться.

— Благодарю вас, — смогла выдавить из себя Мариг.

— Не стоит благодарности, — ответил Дитерикс, скользнув по ней странным взглядом.

Не то, чтобы девица, навязанная ему в жены, была совсем уж уродлива. Скорее обычна. Но, увидев ее в храме, он сразу заметил странность. Белая, чуть ли не синеватая кожа без румянца, худоба. Не знай Дитерикс, что девушке уже исполнилось девятнадцать, не дал бы ей больше тринадцати. Настолько тощей и неразвитой она казалась. Еще эта жутковатая бледность…

Понятно, почему старый пройдоха до сих пор не выдал ее замуж. Будь он человеком суеверным, точно бы отказался. Хотя… У девушки были яркие голубые глаза и сочные губы.

— Должно же быть в ней хоть что-то хорошее, черт ее побери, — подумал он тогда, добавив мысленно, — кроме соли.

Отправляясь в спальню, исполнить супружеский долг, он думал о том хорошем, что отметил в девушке днем. В конце концов, он еще никогда не пасовал в этом деле. Но сейчас, увидев ее в своей постели, в которой давно уже привык видеть красавицу Исельнир, растрепанную, с горящими смесью ужаса и отвращения глазами и трясущимися губами, Дитерикс разозлился. На старого паука Джефрэйса, на девчонку, тощую, как синий цыпленок.

На всю эту вынужденную ситуацию.

От того и отослал своих людей. Разделить с придворными можно было радость победы, а тут… радость первого обладания была сомнительной. К тому же, как он понял, невеста явно к нему не расположена, и это неприятно царапнуло. А между тем, Дитерикс знал, что нравится всем женщинам без исключения.

В итоге все это действительно превращалось в долг, с которым ему хотелось поскорее покончить. Заметив, что первый испуг девушки прошел, Дитерикс стал снимать с себя оставшуюся одежду. Она еще больше побледнела, хотя, казалось бы, куда уж больше. Встала и начала снимать с себя капот, а потом застыла в неуверенности, не зная, снимать ли ей и рубашку. Дитерикс с досадой поморщился, глядя на ее угловатые бледные плечи и плоскую грудь в вырезе ночной рубашки.

— Можешь оставить рубашку, — бросил пренебрежительно. — И ложись на спину.

Ему нужно было выпить, чтобы приступить к долгу, будь он неладен.

Несколько глотков крепкого вина с травами, теперь он был готов. Девчонка на кровати напоминала труп своей синевой, и если бы не блестящие страхом глаза, да приоткрытые трясущиеся губы — точно покойница. Нет, трахать покойниц ему еще не приходилось!

— Накинь рубашку на голову, — велел он сквозь зубы, забираясь на постель.

Дитерикс не был зверем, он любил женщин, любил доставлять им удовольствие в постели, чтобы они кричали под ним от счастья. Но сейчас был не тот случай.

Дело было сделано быстро.

Потом он встал, обтерся, накинул на себя одежду и вышел, велев прислуге отнести кровавую простыню старику Джефрэйсу. Пусть порадуется, он свою часть сделки выполнил.

За королем в опочивальню сразу же вошли три женщины. Не обращая внимания на жавшуюся к изголовью Мариг, стащили простыню с ее девственной кровью и понесли в пиршественный зал. А Мариг, оставшись одна, завернулась в одеяло и сжалась в комочек на краю огромной постели. Она тоже выполнила свою часть сделки.

Стала женой короля Маркленда.

Глава 2

В пиршественном зале появились прислужницы с той самой простыней и преподнесли ее Джефрэйсу, как знамя. Старый князь потребовал наполнить кубок, осушил его, а потом выкрикнул:

— Виват моему зятю Дитериксу! — а после отсалютовал пустым кубком леди Исельнир.

Той оставалось только криво улыбаться в ответ и поражаться, каким образом этот старый хряк умудряется столько пить и не пьянеть.

А князь Аренгарта велел тщательно сложить и унести драгоценную простыню, потом снова поднял кубок, и провозгласил, обведя взглядом зал:

— За леди Исельнир! За самую красивую даму Маркленда!

Комплимент понравился леди, красавица покраснела от удовольствия. К тому же камеристка уже шепнула ей на ушко, что государь принимает ванну, а после пожалует к ней. Настроение значительно улучшилось, все же, что ни говори, а она опасалась, что новая женщина может увлечь ее Дитерикса.

Она даже благосклонно улыбнулась Джефрэсу, думая при этом:

— Да, я прекрасна, а жена моего короля синяя уродина! И потому он останется в моей постели.

— Но именно ее дети будут на престоле Маркленда, — сказали ей насмешливые глаза старого Джефрэйса.

Он с удовольствием наблюдал, как вздернулся подбородок леди, а красиво очерченные губы на мгновение скривились злостью. Дама поднялась из-за стола. Оправила платье из тяжелого двухцветного шелка, переливавшегося всеми оттенками красного. От алого до густо-вишневого цвета запекшейся крови.

На самом деле, проводя по своим дивным формам, она подчеркнула их красоту и соблазнительность. И все это глядя в глаза старому интригану. Намекая, что ни о какой конкуренции здесь не может идти речь, а будущее вещь настолько туманная, что говорить о нем не стоит. А заодно и как бы дразня, мол, ему это никогда не достанется. Леди Исельнир с самого начала отметила похотливые взгляды, которые бросал на нее Джефрэйс.

Они прекрасно понимали друг друга, и, пожалуй, были достойными друг друга игроками. Просто силы их были немного разными. У женщины в этом мире есть только та сила, что дает ей власть над мужчиной. И потому Исельнир так необходимо было сохранить власть над королем Маркленда, которую давало ее тело. И она готова пойти на все, чтобы сохранить эту власть.

Какое-то время эти двое смотрели друг другу в глаза, потом Джефрэйс выразительно опустил взгляд на выдающийся бюст леди и облизнулся. Легкая тень презрения в ответ на его пошлость мелькнуло на лице Исельнир, она сделала книксен и с достоинством удалилась.

Старый Джефрэйс смотрел ей вслед. Пусть думает, что у него от одного взгляда на ее прелести слюни текут. Он язвительно улыбнулся своим мыслям.

У князя было великое преимущество — женщины над ним уже не имели власти. Заплатив однажды за это горем потери, теперь он был свободен.

* * *

По залу леди Исельнир прошла царственной походкой истинной королевы. Не той, что сейчас заперта в королевской опочивальне. Но и это временно. Это положение она собиралась исправить. Исельнир была любовницей Дитера уже четырнадцать лет.

Не переживала особо, если тот брал новых наложниц, потому что знала, это ненадолго, потом в итоге он всегда возвращался в ее постель. Она родила ему трех детей, двух сыновей и дочь. И место за столом по правую руку короля принадлежало Исельнир по праву.

Она так считала, и за это место готова была драться как тигрица.

Но для своего короля Иса должна была спрятать зубы и когти и быть податливой ласковой кошечкой. Такой она ему нравилась больше всего. К тому же, она умела его удивлять.

Потому, покинув зал и скрывшись от этого шумного сборища, официальная королевская любовница почти бегом устремилась вслед за девицей, передавшей ей, что Дитерикс принимает ванну, а после придет к ней. Исельнир решила сделать своему королю сюрприз.

— В каких покоях сейчас государь? — спросила она камеристку.

— В малых северных, госпожа, — ответила та, опуская глаза.

— Отлично! — проговорила леди. — Проводи меня туда и помоги раздеться.

* * *

Дитерикс отмокал в большой деревянной ванне, поставленной у камина. Вода была приятно горячей, легкий пар поднимался к потолку, а он провожал его взглядом, откинувшись на подголовник, покрытый простынями. Потом занырнул под воду с головой, смачивая волосы. Вынырнул, фыркая.

Прошедший день был не из самых простых и приятных. И все-таки он остался в выигрыше. Теперь у них бессрочный договор на поставки соли — легирующей присадки для стали, из которой ковали знаменитые на весь мир клинки Маркленда. Каждый из них был украшен государственным клеймом — маркой. К сожалению, соль не добывалась нигде кроме Ворстхолла, потому ему и пришлось принять условия Джефрэйса.

Мужчина недовольно завозился в ванне, вспоминая девицу, которую старый паук ему навязал в жены. В какой-то момент ему даже стало жаль ее. Тощая, бледная, синюшная какая-то. Можно подумать Джефрэйс держал свою дочь на хлебе и воде. Ее бы подкормить, может, она и стала бы вызывать в нем хоть какие-то желания.

Но сейчас он с трудом заставил себя сделать это…

Король вздрогнул и поморщился с досады, плеснув рукой по воде. И только хотел снова погрузиться по самую макушку, чтобы смыть с себя неприятные воспоминания, как в комнату, слабо освещенную парой свечей и пламенем камина, скользнула Иса.

* * *

В большой королевской опочивальне теперь казалось тихо, как в могиле. Уже и доносившиеся снизу звуки не пугали. Сегодня ее больше ни тронут. Наконец-то предоставленная самой себе Мариг успокоилась. Зарылась поглубже в одеяло, чтобы справиться с ознобом и глупой обидой. Это в любом случае бывает неприятно, а с ней еще и не церемонились.

Собственно, кроме какой-то детской обиды и неприятных ощущений между ног, у нее ничего не осталось от первой брачной ночи. Ах нет, она еще забыла о брачных браслетах! Поднеся запястье к лицу, Мариг стала разглядывать его при свете свечи. Тяжелые, старинные, серебряные браслеты ей не нравились, оттягивали руки. Теперь, по идее, их можно будет снять только в случае смерти. Супруга или ее.

Вспомнилось выражение лица Дитерикса, когда он надевал ей эти браслеты. А потом как он оглядывал ее тело. Мариг сама понимала, что выглядит тощей и малопривлекательной в сравнении с пышнотелыми сверстницами. Понятно, восторга она у мужа не вызвала. Но больнее всего для ее самолюбия было, когда тот велел закрыть лицо подолом. Получалось, в ней какую-то ценность представляет только тот орган, которым он воспользовался, чтобы подтвердить брак.

Мариг была неглупа, прекрасно понимала, что примерно так все и обстоит, но ничего не могла с собой поделать. С другой стороны, злиться на отца? Смысл? Тот считал, что очень хорошо устроил ее жизнь, нашел ей отличного мужа. А дальше, мол, все в ее руках.

Девушка тяжело-тяжело вздохнула.

Отличный муж…

По приказу отца ее привезли накануне в закрытой повозке, и тут же заперли в каких-то покоях. Никого, кроме равнодушной молчаливой прислуги Мариг не видела. Наутро к ней явился отец, сухо сообщил, договор с королем Маркленда подписан, а ей выпала честь стать королевой. Добавил, что отныне она должна во всем подчиняться мужу. Поздравил с удачей.

Мариг и ответить ничего не успела, как отец вышел за дверь, а к ней в комнату вошли служанки. Купать, одевать и готовить к бракосочетанию. Надо сказать, что вертели они ее быстро и без особого почтения.

Потом она одетая сидела одна в своей комнате, осознавая, что меняет одно подчиненное положение на другое. Но дома у нее была хоть какая-то свобода, а что ждет ее тут? Каков он, ее будущий муж? Через час с небольшим появился гонец, сообщил, что в храме уже ждут, и ее, закутанную в белый покров невесты, повели венчаться. Там Мариг увидела его впервые, мужчину, ставшего ее мужем.

Дитерикс сразу показался ей тогда чересчур большим, пугающим и… красивым.

Но его нахмуренные брови, но недовольство, сквозившее в глазах и жестах. От этого поднимался внутренний протест. В конце концов, они оба навязаны друг другу, можно сказать, жертвы обстоятельств. И все равно хотелось сделаться меньше и незаметнее.

Мариг было не привыкать к тому, что к ней относятся прохладно, но какая девушка не мечтает найти свое счастье?

Однако, счастьем тут, похоже, не пахло. Да и что удивляться, она же просто приложение к соли. Еще и саднящая боль давала себя знать. Все-таки ее муж оказался очень большим мужчиной.

* * *

Малые северные покои, так же богато украшенные, как и все в этом замке, оправдывали свое название. Они не отличались большими размерами, зато тут было уютнее. Лукаво улыбаясь, Иса сделала несколько шагов и сейчас стояла в центре комнаты. Женщина знала, что Дитериксу из ванны будет хорошо видно представление, которое она собиралась устроить.

Большой и сильный мужчина, уселся в ванне. В его глазах зажглось предвкушение. Иса сделала еще один крошечный шажок, а потом застыла на месте, развязывая поясок капота. А под капотом у нее не было ничего, кроме ее восхитительного тела. Еще шажок, и еще. И Дитерикс забыл о всех своих сегодняшних проблемах, засмотревшись как покачиваются полные белые полушария ее грудей, украшенных вишенками сосков.

— Иса, иди ко мне, — хищно пробормотал мужчина.

— Нет, — капризно протянула женщина, стоя в одном шаге от лохани, в которой он находился, и поигрывая пояском капота.

Вообще-то, Исельнир была уже не так молода, как многие королевские наложницы, ей скоро должно было исполнить тридцать. Но природа одарила эту женщину удивительной красотой, которую не портили ни возраст, ни трехкратное материнство. Она знала, что мужчине нравится то, что он видит, и не спешила влезть к нему в ванну, хотя именно за этим сюда и явилась.

Надо было сыграть на его нетерпении, распалить еще больше. Потому стала очень медленно раскрывать полы капота, показывая гладкий белый животик и округлые бедра. Но прятала темные кудряшки вожделенного места.

Дитерикс напрягся в ванне, опасно сузив глаза, а потом вдруг одним движением резко втащил женщину в воду прямо как есть, в капоте. И пока она визжала и брыкалась, с урчанием добрался до сочных прелестей.

Через некоторое время, когда королевский аппетит был утолен, Иса устроилась у него на груди и решилась таки задать так волновавший ее вопрос:

— Ну и как вам новая жена?

Любовница настороженно прислушивалась, выводя пальчиком узор на его мокрой груди, а Дитерикс молчал.

Новая жена. Что он о ней думал…

Приняв его молчание за некий знак, Иса спросила:

— А правда, у нее такая синяя кожа?

— Что? — Дитерикс рассеянно проговорил, глядя куда-то в пространство.

Потом взгляд мужчины сосредоточился на любовнице. Он взял в руку одну из ее грудей, чуть сжал, взвешивая сочную мякоть, и сказал поморщившись:

— Не синяя. Просто очень бледная. Ну, немного отливает синевой. Если ее хорошенько откормить, чтобы мясо наросло…

Он задумался снова, вспоминая бледное лицо Мариг. Каким он видел его в храме. Правильное, с тонкими чертами. Яркие голубые глаза, яркие карминно-красные губы, полные и упругие. Даже странно, что он так отреагировал на нее в постели. Возможно, откровенный ужас и ее плохо скрытое отвращение этому способствовали?

Исельнир смотрела на него нахмурившись, в планы любовницы вовсе не входило, чтобы Дитерикс вдруг начал проявлять интерес к жене.

— Но если она вам так не нравится, нельзя ли ее куда-нибудь отправить и забыть? А еще лучше…

— Иса. Не суй свой носик куда не следует, это не твоего ума дело, — насмешливо и жестко проговорил король, мгновенно ставя ее на место.

После этих слов Дитерикс резко стал серьезным, шлепнул ее по заду и вытолкнул из лохани, а следом вылез сам.

— Вытирайся, иди в постель и жди меня, — приказал отрывисто.

А сам подошел к камину и уставился на пламя. Обнаженный, как был, не обращая внимания на воду, что натекла на пол. Огонь все высушит.

Перед тем, как уйти в спальню, Исельнир обернулась взглянуть на своего царственного любовника. Ей совершенно не понравилась эта его задумчивость, когда зашел разговор о синей девчонке. И ей совершенно не хотелось, чтобы он вдруг начинал о ней заботиться. Слишком долго она добивалась своего положения, чтобы теперь расстаться с достигнутым.

Мужчина стоял спиной, пламя камина подсвечивало его высокую фигуру воина. Дитерикс был красив настоящей мужской красотой, в которой куда больше силы и властности, чем обыкновенного благообразия. И он принадлежал ей.

Что бы там себе не думала синяя тварь, как бы не пыталась занять ее место, безразлично. Иса не собиралась уступать короля никому.

* * *

Дитерикс не отрываясь смотрел на огонь. Он слышал, как женщина вышла в спальню, однако не спешил присоединиться к ней в постели. Не смотря на свой прославленный аппетит в том, что касалось женщин, король отнюдь не был рабом своих страстей. И не терпел, когда им пытались манипулировать.

Жизненное пространство он выстраивал, как хотел, с того самого дня, как обрел первую самостоятельность. Еще в шестнадцать лет, когда получил от отца свой первый замок в личное управление. Замок… Дитерикс криво улыбнулся. Груда камней в северном захолустье, но он был горд и счастлив. И поднял его за полгода.

Отец не узнал Киренхолд, когда приехал. Король Фержис, пируя тогда во вновь отремонтированной зале старого замка, все норовил поддеть мальчишку, вывести на эмоции. Но Дитерикс видел по его глазам, старик гордился своим сыном.

Грустная тень прошла по лицу короля, глядящего в огонь. Меньше, чем через год, Фержиса и его жену убили заговорщики, подкупленные кузеном отца Карреном. И не видать бы Дитериксу тогда престола, а может, и самой жизни, если бы не его решительность, отвага и способность действовать по ситуации. Он мог рваться в бой, а мог и отступить, выжидать, если этого требовали обстоятельства момента, но неуклонно искал пути к достижению поставленной цели.

Вот, собственно, цели и привели его к этой женитьбе. Дитерикс был хорошим королем, что хорошо для Маркленда, автоматически становилось хорошо для него. Основной доход его страны поступал от продажи оружия. А чтобы производить знаменитую сталь с маркой, нужна соль, запасы которой как раз истощились.

Три месяца назад Дитерикс посылал к князю Аренгарта своих людей, чтобы договориться о поставках драгоценной соли. Но Джефрэйс отправил его людей ни с чем, получалось, он уже тогда замыслил свою сделку. А две недели назад старый паук неожиданно прибыл сюда с малой свитой. С дружеским визитом, как он сказал.

Приехав в Кроншейд и осмотревшись, князь предложил Дитериксу это условие. А тот так хотел получить вожделенную соль, что ради этого женился бы хоть на черте в юбке. Тем более что Джефрэйс не настаивал на соблюдении строго этикета в адрес будущей королевы. Понимал, что приперев короля Маркленда в угол, мог в случае чего получить и войну. Единственное, что интересовало Джефрэйса — подтверждение брака детьми. Разумеется, князь отметил, строго глядя на будущего зятя:

— Надеюсь, мне не нужно говорить, что в случае, если Мариг вдруг случайно умрет, наш договор аннулируется автоматически. То же самое и в случае внезапной ссылки в монастырь или развода, по какой бы причине он ни состоялся.

Возможно, у короля Дитерикса и были подобные мысли, но тот заверил, что будет оберегать жизнь жены как свою собственную. Однако старому князю было еще что сказать:

— Я так же надеюсь, что с мужской силой у короля Маркленда все в порядке, потому что рождение внуков мое обязательное условие.

Ядовитый смешок чуть не вывел Дитерикса из себя, он подался вперед, оскалившись в ответной улыбке:

— Могу доказать прямо сейчас, — прошипел, обводя взглядом присутствующих.

— Приберегите свои силы, дорогой зять, — вот теперь, получив в этой сделке свое, Джефрэйс был само миролюбие.

Каждый раз, как Дитерикс вспоминал этот издевательский голос и собственное ощущение бессилия перед навязанной ситуацией, в нем волной поднималась злость.

Еще пару недель назад он и не помышлял ни о какой свадьбе. Обуза в виде жены ему на черта не сдалась. Его прекрасно налаженная жизнь и без того была полной и упорядоченной.

Наследники? Иса родила ему двух сыновей. Любого из них он мог бы назвать наследником. Он долго жил с ней, однако жениться на любовнице король не собирался. Тому виной и захудалый род, к которому она принадлежала, и нежелание давать кому-либо из придворных интриганов преимущество. Его дети воспитывались изолированно, чтобы никто не мог иметь на них влияние.

Кроме того, у Дитерикса был младший брат, Хенрикс. Правда, от брата уже довольно давно не было вестей. Он отправился путешествовать несколько лет назад, и присылал обычно не больше двух писем в год. Однако братьев связывала искренняя дружба и преданность. Хенрикс мог бы наследовать ему, или стать регентом при его сыновьях. Сам по себе он никогда не стремился к власти, ибо, говорил, власть налагает на человека слишком много ограничений.

И вот теперь Дитериксу пришлось познать на себе те самые унизительные ограничения сполна.

Возможно, сложись все иначе, он и вел бы себя по-другому? Еще эта тощая испуганная девчонка в его спальне, бледная как смерть. Глаза ее, полные страха и отвращения, но ни звука не издала. Гордячка…

Неизвестно, сколько он простоял так, погрузившись в свои мысли. Дитерикс отошел от камина, наполнять кубок не стал, там оставалось еще несколько глотков. Выпил и пошел в спальню. Красивая женщина спала, не дождавшись его. Но так даже лучше. В тот момент не было настроения продолжать постельные игры.

Жизнь изменилась, хоть он и противился это признать.

* * *

Замок погрузился в сон.

Однако в богатых гостевых покоях южного крыла, где помещался в настоящий момент князь Аренгарта, спали не все. Старый Джефрэйс сидел полутьме у камина, перед ним стоял человек. Князь держал в руке кубок. Кубок немного наклонился, вино из него пока не вытекло, но капля дрожала на краю. Человек, к которому обращался князь, не сводил взгляда с этой рубиновой капли, слишком напоминала она о крови, вызывая в душе неясные предчувствия.

— Ты не отойдешь от нее дальше десяти шагов, понятно? — произнес Джефрэйс.

— Да, государь, — отвечал человек.

Прикидывая в мыслях, что десять шагов понятие условное, однако, князь может потребовать магической клятвы, и тогда ему придется сильно извращаться, чтобы ее выполнить. И все же он готов был принести клятву.

Джефрэйс пронзительно глянул, словно считал его мысли, отпил из кубка, вызвав у человека чувство облегчения. Тот загадал, если капля сорвется, быть… висевшая на волоске капля не сорвалась.

— Кнут… — князь начал, но продолжить у него почему-то не хватило сил.

Но то понял его без слов.

— Я все сделаю, государь.

— Иди, — устало промолвил тот, отворачиваясь к огню.

Человек неслышно покинул покои, а князь, допив вино, которого сегодня было даже для него многовато, поставил кубок и ушел в спальню. Рядом с большой кроватью стоял его походный сундук, в котором он возил с собой то, с чем он никогда не расставался.

Старый, но еще не немощный, просто согнутый жизнью мужчина открыл свою… сокровищницу? Как сказать. То, что там лежало, могло иметь ценность лишь для него.

Он взял со столика лежавшую там сложенную простыню с брачной кровью Мариг. Крови не было видно, но он знал, что она там, видел. Прикрыв глаза, провел по простыне рукой, потом положил ее внутрь. Присоединив к рубашке, которая лежала поверх других вещей. Рубашку эту сняли с мертвой Тильдир. На ней тоже были следы крови. Невесомо прикоснулся к ней кончиками пальцев.

Глаза его в этот момент были прикрыты, под набрякшими веками блеснула влага. Шепот, похожий скорее на вздох, раздался с его губ:

— Умоляю, пусть это будет так, пусть…

О чем он просил Создателя? Почему выбрал для своей дочери в мужья именно этого мужчину? На те вопросы только время может дать ответ.

В последний раз прикоснувшись к своим реликвиям, старый князь закрыл сундук.

Он не видел возникшего на простыне легкого голубого сияния, оно появилось и исчезло, соединяясь с сиянием, исходившим от всего остального, что там хранилось.

Глава 3

В любом замке утро всегда начинается по-разному для его обитателей. Для слуг чуть свет, для господ… бывает, что и после обеда. Все зависит от господских предпочтений и ситуации.

На следующий день после королевской свадьбы погода выдалась на удивление тихая и солнечная. Всю ночь шел снег, а утром — солнце. Лес, укутанный свежим чистейшим пушистым снегом, стоял розоватый в рассветных лучах, сверкающий огненными бриллиантами. И глубокие, полные таинственной синевы бархатные тени, словно в них спрятались остатки ночи. Невероятная зимняя красота.

Воздух морозный, сладкий.

Солнечные лучи позолотили замок на вершине, пробираясь в окна, пробуждая ото сна. Собственно, жизнь в огромном замке Кроншейд кипела вовсю, челядь уже давно сновала по двору, у каждого полно работы.

Зато детвора подняла радостный гомон. Снег, нападавший во дворе за ночь, сгребли в большой сугроб, там уже успели накатать горку, с которой и неслись с визгом в тазах да на санках, Соревнуясь, кто докатится до ели на середине двора.

А с замковой кухни одуряющий запах свежего хлеба…

Но это все жило отдельной жизнью.

А новая королева Маркленда, проснувшись в огромной пустой опочивальне, так и не решалась вылезти из постели. Потому что, несмотря на все произошедшее здесь вчера, постель ощущалась как убежище.

Однако прислуга, возникшая тихо, но вполне уверенно, потихоньку свела на нет это ощущение относительной безопасности. Мариг вздохнула. Хочешь — не хочешь, а вставать придется. Служанки, принесшие ее одежду выполняли свою работу с холодной сосредоточенностью, и скоро Мариг была умыта, одета и причесана.

Глядя на себя в зеркало, она все пыталась понять, что же изменилось со вчерашнего дня, и не находила. В ее лице абсолютно ничего не поменялось. Разве что в глазах странное выражение. Она бы и сама не смогла найти ему определение.

Когда утренний туалет был закончен, ее проводили в малую гостиную при королевской спальне. Там уже полыхал камин, а ее ждал небольшой поднос с горячим питьем и…

— Кнут! — вскрикнула она, бросаясь навстречу невысокому пожилому мужчине. — Как же я рада тебя видеть!

— Тише-тише, маленькая княжна, — улыбаясь, прошептал мужчина, к которому в объятия прильнула девушка.

Потом опустился на одно колено и поцеловал край ее платья.

— Приветствую тебя, королева Мариг.

— Ах, оставь! Встань сейчас же, — она махнула рукой. — Где ты был, почему я тебя раньше не видела?

— Погоди, моя маленькая королева, дай взгляну на тебя, — он склонил голову в поклоне, любуясь и наблюдая одновременно.

Тоненькая девушка, почти ребенок, казалась неземной и прозрачной в золотистом свете утра, лившемся из высоких стрельчатых окон. Серо-голубое платье с узким неглубоким вырезом — мысиком, отороченное по горлу и рукавам серебристым беличьим мехом удивительно шло ей. В глазах мужчины она была прекрасна. Только в глубине ярких голубых глаз отметил он затаившуюся грусть.

Едва заметно вздохнув, проговорил:

— Вчера я был в твоей свите, девочка, просто ты меня не видела. Да и когда бы ты успела… Кому интересен старый дядька, когда выходишь замуж за короля?

— Перестань, — девушка-ребенок вдруг посерьезнела и стала выглядеть намного взрослее. — Лучше расскажи.

— Хорошо, маленькая княжна. Завтра приезжают Сольвик и Нинет. Уж так ворчали, собирая твое приданное, уж так ворчали, что их в три шеи погоняют, что забудут половину…

Мариг хихикнула, представляя, как ее няня и кормилица орут на всех и суетятся.

Так уж вышло, что вокруг девочки с самого рождения был очень узкий круг людей. Возможно, душевное состояние отца, а может какая-то страшная тайна, которую прислуга связывала со смертью княгини Тильдир, но прислуга боялась даже подходить к ребенку. Няня Сольвик, кормилица Нинет да он — дядька Кнут, вот все с кем она провела почти всю свою детскую жизнь.

Кнут был доверенным лицом князя, Мариг выросла у него на руках. Этот пожилой мужчина с невзрачной внешностью, хилый на вид, на самом деле был искусным воином и сильным магом. И он был единственным, кому старый Джефрэйс мог доверить дочь. Никто уже толком не знал, что связывало их, но с самой молодости Кнут всегда присутствовал в жизни князя, и тот не имел от него тайн.

Вот и сейчас Кнут оберегал самое дорогое.

— Мариг, — ласково сказал он. — Поешь чего-нибудь, а не то Сольвик с Нанет съедят меня живьем, скажут, не следил, и девочка похудела.

— Ладно, — настроение улучшилось, а с ним появился и аппетит.

Она уселась за стол, пригубила горячий отвар. По знаку Кнута прислуга стала подносить к столу кушанья.

— А ты? Ты поел? — забеспокоилась княжна о своем старом дядьке, все-таки они на новом месте в незнакомом замке.

— Поел, моя госпожа. Ты кушай, а я буду последние новости рассказывать.

И пока его госпожа ела, а ела она немного, совсем как птичка, Кнуту все время приходилось напоминать про няню и кормилицу, он говорил обо всем, что произошло за прошедший день в замке.

Разумеется, преподнося усеченную версию, ибо незачем девочке знать обо всех безобразиях, что творятся при дворе ее новоиспеченного муженька. Сказал также то, что показалось ему важным:

— Пришло известие, что к вечеру в замке ожидаются гости. Чуть свет гонец прискакал. Кузен твоего мужа решил поздравить короля со свадьбой. А заодно помозолить ему глаза, говорят, его папенька Каррен в свое время воевал с Дитериксом за власть над Марклендом.

Кнут многозначительно взглянул в глаза Мариг и добавил:

— Рагнер в одном дне пути и будет в замке уже этим вечером.

Брови девушки приподнялись, а по лицу скользнула тень. Возможно, даже наверняка… придется присутствовать на официальной части, и еще неприятнее — вечером сидеть за столом.

Дома Мариг вела замкнутый образ жизни. Она привыкла к тому, что ее необычная внешность неизменно вызывает у людей настороженность и какой-то суеверный ужас.

А у ее мужа, похоже, и откровенную неприязнь.

"…Накинь рубашку на голову…"

— Спасибо, что предупредил, Кнут, — проговорила она, выпрямляя спину.

* * *

"Рагнер в одном дне пути и будет в замке уже этим вечером"

Каждый раз, делая выпад, Дитерикс со злостью проговаривал эту фразу про себя. В фехтовальном зале, где он упражнялся с самого утра, слышался яростный звон клинков и хриплые выкрики. Прошло уже больше двух часов, а король, сменив с десяток бойцов, продолжал тренировку. Все уже успели утомиться, но сам он, покрытый потом, со слипшимися спутанными волосами требовал все новых и новых противников. И, похоже, останавливаться не собирался.

В дверь аккуратно протиснулся слуга, посланный мажордомом, шепнул пару слов стоявшему поблизости начальнику стражи. Краем глаза король заметил движение.

— В чем дело?! — рявкнул, не прерывая боя.

— Леди Исельнир встала и ожидает вас к завтраку, государь.

Король пропустил эти слова мимо ушей, продолжая рубиться.

— Что еще? — спросил, видя, что человек мнется и не уходит.

— Князь Аренгарта высказал желание встретиться после завтрака.

Резкий выпад, сопровождавшийся парой крепких эпитетов.

— Еще?!

— Ваше величество… Королева изволили проснуться и…

Дитерикс остановился, отбросив меч. Слуге достался нечитаемый взгляд, из которого он так и не понял, сейчас испепелят его, мажордома или другого несчастного. Вместо этого король молча направился к выходу, собирая на ходу в хвост свои длинные черные волосы.

Он быстро шел по коридорам замка. Эхо шагов со стуком отдавалось от стен, словно в такт мыслям.

Необычно. Непривычно. Некомфортно!

Как сместилось вдруг все в его жизни. Нарушился привычный порядок, а нового он пока не выработал. Не успел приспособиться. Королева, черт бы ее побрал…

Еще и Иса. Дитерикс скрипнул зубами, вспомнив, как Иса намекала ему избавиться от навязанной жены. Быстро придумала. Если бы он мог так легко избавиться!

Но что-то в душе поднималось против этих слов, даже не потому, что поступить так было бы бесчестно. Он пока еще не мог понять, что собой представляет эта женщина-ребенок, его жена. Иса была для него проста и понятна, а вот синяя девчонка не поддавалась определению. Пока.

И как назло принесло Рагнера!

О том, что драгоценный кузен в одном дне пути и посетит их нынче вечером, Дитериксу сообщили сразу, стоило ему выйти из спальни. В гостиной уже дожидались сенешаль и коннетабль Кроншейда.

С появлением в замке старшего сына Каррена никто приятных ассоциаций не связывал. Да, между их домами в данный момент не было вражды, но и особой дружбы тоже не было. А этот внезапный визит больше походил на какую-то провокацию.

В итоге сенешаль получил указание готовиться к вечернему пиру, командующий гарнизоном — выставить усиленные наряды стражи. А сам король пошел махать мечом. Сбрасывать раздражение, которому была тысяча причин.

Однако в самой глубокой глубине таилась главная тайная причина. Он отчего-то не хотел показывать молодую жену Рагнеру.

Дитерикс с Рагнером были почти ровесники, Рагнер на три года старше, и знали друг друга с детства. При жизни деда Ангерарда родне часто приходилось съезжаться вместе на турниры и семейные праздники. В детстве Рагнер был крупнее и сильнее, и нередко его поколачивал, но когда Дитерикс подрос, стал побеждать за счет ловкости и неутомимости. А потом они сравнялись силой, хоть Рагнер и оставался крупнее и мощнее на вид.

Силой-то они сравнялись, однако нрав у кузена был до отвратительности насмешливый, тот, если мог чем-то поддеть, доводил его до бешенства. Зная страсть Рагнера высмеивать малейшие его промахи, Дитерикс вовсе не желал выслушивать, как кузен с сочувственной улыбкой будет поздравлять его со счастливой женитьбой.

А уж предъявлять ему в качестве супруги и королевы Маркленда тощую синюю девчонку — значит дать повод для нескончаемых издевок. Дитерикса всегда окружали самые красивые женщины, а в жены досталась…

Понимая, что банально страшится насмешек, король готов был лопнуть от злости. Мариг ощущалась им, как некое подобие грязного семейного секрета, о котором все знают и все стыдятся. С другой стороны, ему не хотелось, лишний раз обижать девушку. Вспоминая свое вчерашнее поведение, Дитерикс испытывал нечто вроде раскаяния.

Впрочем, это чувство успешно гасло при воспоминании о предстоящем визите кузена.

* * *

Войдя в малые северные покои, где он провел ночь, Дитерикс первым делом скинул одежду, чтобы влезть в ванну, которую приготовили для него по приказу Исы. Она ждала его у накрытого стола и, стоило ему войти, попыталась намекнуть, что неплохо было бы уже перебраться в собственную опочивальню, она гораздо больше и удобнее. Почему это король должен ютиться где-то, когда…

— Выйди, — коротко приказал Дитерикс и влез в лохань с горячей водой.

Слова Исы подняли в нем волну раздражения. И без того злой как черт, да еще и после завтрака придется выслушивать старого черта Джефрэйса, черт бы его побрал.

Женщина немедленно умолкла, поклонилась и вышла из покоев, однако перед тем, как уйти обернулась и взглянула на своего царственного любовника. Хорошо, что он не видел ее глаз в тот момент.

Он считал, что знает эту женщину насквозь?

* * *

Обиженная леди Исельнир вышла из малых покоев и направилась к себе. По виду дамы сложно было предположить, что ей невероятно обидно. Только что король выставил ее, как… как прачку!!!

Кивая встречавшимся на пути придворным, официальная любовница короля сохраняла на лице невозмутимую улыбку. Ничего, Дитерикс обижал ее и раньше, и все-таки всегда к ней возвращался. Сейчас надо просто дать ему успокоиться, раз уж он так разволновался из-за приезда Рагнера. В конце концов, есть множество других методов повернуть ситуацию в свою пользу.

Ей также пришло в голову, что впредь следует действовать умнее, будет гораздо лучше, если все сделается чужими руками, а она окажется вне подозрений.

Иса улыбнулась своим мыслям.

О, будет просто замечательно! А она в нужный момент окажется рядом. Она всегда рядом, когда ему это нужно.

— И когда не нужно тоже, — ехидно добавила леди про себя, уже подойдя к своим покоям.

Камеристка, ждавшая ее, тут же получила приказ принести зеленое платье, и пока та готовит платье, чтобы прислали с кухни поднос со сладостями.

Иса была сластена, а в плохом настроении потребность в сладком только усиливалась. Женщина с удовлетворением огладила высокую грудь, тонкую талию и крутые бока. Хорошо, что на ее фигуре любовь к пирожным не отражалась, можно есть что угодно совершенно безнаказанно.

Камеристка вошла, держа изумительный наряд на вытянутых руках. Нарядное зеленое платье удивительно шло леди Исельнир. Ее гладкая, чуть смугловатая золотистая кожа и яркие краски лица выгодно смотрелись на фоне мягко переливающегося морской волной изумрудного бархата. Она прищурилась, обдумывая, какие драгоценности к нему надеть. Изумруды в цвет ткани, или рубины в цвет губ? Пожалуй, надо будет решать уже в процессе…

Что ж, вечером она будет великолепна. Как, впрочем, и всегда. Не было при дворе Дитерикса женщины красивее Исы. И не будет.

Более молодые девицы, удостоившиеся чести побывать в королевской постели, всегда завидовали ее красоте, поговаривали даже, будто она продала душу дьяволу, ради того, чтобы не стареть. Иса не стремилась развеять их предположения, пусть предполагают и боятся.

— Хорошо, можешь убрать до вечера, — распорядилась она, закончив завтракать. — Причеши меня и подай жемчуг.

Оглядывая себя в зеркале, осталась довольна, к абрикосовому платью удивительно подходило нежное мерцание жемчуга. Наряд довершала накидка из темно-розового бархата. Дама была похожа на аппетитный персик.

Леди Исельнир так тщательно одевалась с утра, собираясь нанести один визит. Можно сказать, сходить на разведку, Как первая дама этого королевства, она считала вполне возможным утолить свое любопытство и первой взглянуть на ту синюю девчонку, что засела в ее королевской опочивальне.

Перед входом в такие знакомые покои леди Исельнир остановила стража. Никого из этих людей она раньше не видала. На озвученное желание войти, к ней за двери вышел невзрачный пожилой мужчина и заявил:

— Ее величество, королева Мариг в данный момент не принимает.

Смена выражений на лице леди Исельнир могла бы вызвать широкую гамму чувств у любого из придворных, но, судя по всему, старый сморчок, что стоял перед королевской любовницей, был либо туп как пробка, либо слишком самоуверен. Он просто смотрел. Бездушно и как-то снисходительно.

Снисходительно?! Честно говоря, Исе стало так досадно, что она даже не сразу среагировала, и по инерции сделала шаг вперед. Перед ее носом тут же сомкнулись алебарды. А на лице старого заморыша стала появляться улыбка.

— Да как вы смеете?!!! — зашипела леди в возмущении.

— Леди Исельнир? Что я вижу, вы так стремитесь в королевскую опочивальню?

Отвратительный, скрипучий, язвительный смешок князя Аренгарта. Иса развернулась к нему, пылая яростью. Умудрился подкрасться незаметно! А старый Джефрэйс подошел почти вплотную, смерил ее каким-то невероятно сальным взглядом и сказал:

— Милая леди, очаровываете стражников? Или ищете Дитерикса? Насколько мне известно, его здесь нет, — очередной ядовитый смешок. — Он не удовлетворил вас вчера? Я мог бы помочь даме в беде…

Джефрэйс облизнулся, глядя на прелести дамы. Сморчок в дверях скромно помалкивал, стражники с отсутствующим видом пялились в потолок.

Исельнир чувствовала себя страшно оскорбленной, но хуже того, она чувствовала себя идиоткой, потому что сама сюда притащилась. По собственной воле! Ей хотелось убить Джефрэйса на месте, придушить, а потом вырвать его поганый язык из глотки когтями.

Но Исельнир уже взяла себя в руки. Она церемонно склонила голову, присев перед князем в книксене, и удалилась с видом оскорбленной добродетели. А в мозгу у нее по-прежнему мелькали картинки того, что она сделала бы со всей семейкой из Аренгарта. Однако действовать она будет иначе. Совершенно иначе!

* * *

По дороге, петлявшей среди заснеженного леса, быстро продвигался небольшой хорошо вооруженный отряд всадников. Впереди на огромном гнедом скакуне ехал крупный мужчина в подбитой волчьим мехом мантии с капюшоном. Капюшон был откинут на плечи, обнажая грубоватое лицо с резкими чертами, и крепкую шею. Густая грива черных волос заплетена в две мелкие косы у висков, остальная масса свободно лежала вдоль спины, закрывая ее до лопаток. Из-под мехового плаща выглядывали легкие доспехи из вороненой марклендской стали и кольчуга. Это и был Рагнер король Игерсхолда, кузен Дитерикса. Оружие, повадка, все изобличало в нем опытного воина.

Рядом с ним, двигаясь на шаг сзади, ехал его первый советник лорд Вулфрик, так же дорого одетый и вооруженный. Вульфрик казался немного моложе и стройнее, светлые волосы заплетены в косу, а в бороде небольшая золотая фигурка волка — талисман рода. Они вели приятную беседу. Судя по всему, король был в прекрасном настроении, потому что его раскатистый смех слышался на весь лес. Лорд Вульфрик рассказывал:

— А еще говорят, старый Джефрэйс потребовал, чтобы свадьба была не позже, чем через три дня,

Рагнер в очередной раз расхохотался:

— Представляю, какую сцену закатила моему кузену леди Исельнир, когда она услышала об этом! Ей ведь теперь придется подвинуться в его постели!

Лорд Вульфрик весело блестел синими глазами, а сзади, со стороны королевской полусотни доносились сдавленные смешки. Дальше пошли разнообразные домыслы и попытки в красках расписать пикантные подробности.

И все-таки король Рагнер досадовал. Увы, он не достаточно ярко представлял, как же все произошло на самом деле. Его даже слегка потряхивало от предвкушения удовольствия увидеть своими глазами физиономию кузена и новую королеву Маркленда.

Глава 4

Между тем, молодая королева Мариг уже начала ощущать на себе все прелести нового положения. Молчаливая безразличная прислуга больше не раздражала, стала даже чем-то привычным, она-то к этим людям тоже никаких чувств не испытывала. Можно сказать, каждый выполняет свою работу. Слава Богу, Кнут оградил ее от посягательств извне, выставив по велению батюшки у дверей ее личную охрану.

Вообще, оглянувшись назад, юная княжна Аренгарта могла бы сказать, что события последних трех дней ее жизни напоминали сход лавины. Это если сравнить с обычным ее течением. Или горный обвал, или наводнение, или… В общем, все слишком быстро и непонятно.

Когда батюшка уехал две недели назад с визитом к королю Маркленда в Кроншейд, все было тихо и спокойно. А потом за ней вдруг срочно прислали отряд, батюшка велел выезжать в Кроншейд немедленно. Времени на сборы дали всего два часа, пока коней перепрягали. Выехали тем же вечером, прямо на ночь глядя.

Хорошо еще ее везли в теплом закрытом возке, там было достаточно просторно и можно спокойно спать. Но няня и кормилица вынуждены были остаться. Мариг не знала, ей не сказали, что им велено в два дня собрать приданное княжны и спешно выдвигаться следом.

Так она, все гадая, зачем батюшке понадобилась, и прибыла в замок Кроншейд в сопровождении одного только отряда стражи да дядьки Кнута. Ну а там все и выяснилось, зачем. Чтобы стать королевой.

Вот только быть королевой в этом королевстве сомнительное удовольствие.

Воля батюшкина. Все решил за нее, впрочем, как и всегда.

Мариг стояла у окна, глядя на заснеженный лес вокруг. Красиво.

Чувствовала себя подавленной. Столько всего сразу навалилось, да еще и этот визит официальной любовницы ее мужа испортил настроение. Спасибо, Кнут избавил от необходимости принимать у себя эту женщину. Невольная улыбка скользнула по губам девушки. Получается, что не всегда плохо, если кто-то решает за тебя.

Воля батюшкина…

Отец всегда был суров с ней, почти не улыбался, даже когда она была ребенком. Однако любой каприз Мариг исполнялся немедленно. Просто у нее не было капризов. Жизнь ей нравилась уединенная, а развлечением служили книги. При встречах с отцом иногда девушке казалось, что в его глазах таится смертельное горе, а иногда… полное безразличие. Понять, любит ли он ее, было сложно.

Одно верно, старый князь Джефрэйс всегда заботился о своей дочери. И сейчас, если счел нужным вот так, словно в прорубь, бросить ее в этот брак, видимо тоже. Но все-таки разум отказывался понимать эту заботу…

Входная дверь в королевские покои открылась, Мариг обернулась на звук. Увидев в дверях отца, склонила голову и присела в книксене:

— Батюшка.

А он повел себя необычно.

Подошел вплотную, молчал с минуту, глядя на нее с какой-то жаждой. Мариг тоже не решалась заговаривать. Потом Джефрэйс тяжело выдохнул и отошел на шаг в сторонку.

— Я был у Дитерикса, твоего мужа. Передал, что твоя личная стража будет только из моих людей. И свое окружение здесь ты будешь выбирать по своему усмотрению. Он согласился. И Кнут отныне при тебе постоянно.

Князь криво улыбнулся своим мыслям, вспоминая облегчение на лице зятя при словах, что он уезжает. Еще бы он не согласился, да он готов был плясать, что Джефрэйс уедет. Потому что вынести и тестя и кузена Рагнера одновременно было бы выше его сил.

Девушка благодарно кивнула, опустив голову. Князь опять странно взглянул на дочь, сунул руку во внутренний карман и извлек оттуда небольшую продолговатую шкатулку.

— Мариг, посмотри на меня, — голос его чуть дрожал от волнения. — Это… Принадлежало твоей матери.

Он снова остановился, чтобы перевести дыхание:

— Возьми, дитя. Я… хочу, чтобы сегодня вечером ты была в них. И еще. Надень белое платье.

Мариг сглотнула от волнения, поднимая глаза, почему-то у нее вдруг защемило сердце:

— Но я…

Она хотела сказать, что белого платья не брала с собой. Однако отец остановил ее, подняв руку:

— Его привез Кнут.

Рука князя, застывшая в воздухе двинулась, едва касаясь шелковистых черных волос дочери, невесомо прошлась по щеке. Мариг застыла. Он не касался ее почти никогда. Старый князь проговорил:

— Не надо думать, что я не любил тебя. Я…

Джефрэйс внезапно крепко прижал ее к груди на несколько секунд, прошептал:

— Когда-нибудь ты узнаешь…

А потом так же внезапно отстранился, отошел на шаг, низко поклонился и произнес:

— Желаю тебе счастья, Мариг королева Маркленда. — и стремительно вышел из покоев.

* * *

Оскорбленная до глубины души Исельнир хотела сначала устроить Дитериксу истерику. Но замок был велик, а дорога до малых северных потребовала какого-то времени. Этого оказалось достаточно, чтобы успокоиться и выработать план действий. Прекрасный гладкий лоб женщины наморщился. Король был не в себе с самого вечера, ей следовало действовать тонко.

По пути несколько раз попались слуги, она подозревала, даже нет, Иса была совершенно уверена, что отвратительная сцена у дверей в королевскую опочивальню уже сто раз передалась из уст в уста. И вся эта дворцовая шваль дружно смеется над ней.

На красивом лице леди расцвела злобная улыбка. За каждый такой смешок ответят все. Начиная от последней горничной, и заканчивая синей королевой. Которую так и не удалось увидеть! Все-таки, как ни крути, она вызывала у любовницы беспокойство. Дитерикс падок на женщин, его всегда можно прельстить новизной, а к этой синей твари он теперь еще и обязан ложиться в постель.

Старого Джефрэйса еще больше хотелось удавить собственными руками. Протолкнул ведь свое условие, чтобы брак был подтвержден детьми! Чтоб он не увидел никогда этих детей, паук!

У входа в северные покои Иса ненадолго остановилась, надо было подготовиться. Когда желаемый результат был достигнут, она вошла.

* * *

Король уже закончил завтрак, во время которого к нему заходил ненадолго князь Аренгарта. Высказать еще парочку условий и попрощаться. Надо сказать, что от Джефрэйса он ожидал какого угодно подвоха, но условия оказались вполне приемлемыми, он без возражений согласился. А уж то, что тот отбывает практически немедленно, наполнило сердце Дитерикса радостью. Хоть одной проблемой меньшей

Правда оставались еще жена и приезд кузена.

Но у него отчего-то возникла непонятная уверенность, что и все остальное разрешится удачно. К моменту появления в покоях Исы, он даже был в хорошем настроении.

А вошла она… даже нет, вбежала. И стремительно кинулась а нему в объятия. Дитерикс слегка опешил. Ее тяжело вздымающаяся полная грудь прижималась к его торсу, а на гладкой румяной щечке блестел след от слезинки.

— Иса? Что с тобой?

Она всхлипнула, вздыхая, как обиженный ребенок, и прошептала:

— Меня выгнали…

— Как это выгнали? Откуда выгнали? — он стал раздражаться. — Ты не могла бы говорить яснее?

Иса прекрасно понимала, что перегибать палку не следует. Отстранилась от короля и отошла к столу.

— Я хотела пойти… посетить королеву. Подумала, ей ведь одиноко, надо как-то развлечь, познакомить девочку с двором… — тут Иса перешла на трагический шепот. — А меня просто выгнали.

Дитерикс не слишком понял, что она имела в виду, кроме того, его меньше всего на свете интересовали бабские дрязги. Но и слез он тоже не выносил. А его любовница, похоже, собиралась заплакать. Потому он просто сказал:

— Успокойся, я разберусь.

— Да, мой король. Защитите меня, прошу.

Прекрасная женщина склонилась в поклоне. А Дитерикс смог оценить и красоту наряда, и персиковую свежесть кожи в ее глубоком декольте. Он подошел поближе, взял женщину за подбородок и произнес:

— Ну, все, иди. И будь умницей.

За что получил влажно блестящий взгляд и искреннюю благодарность. Иса ушла, а король, вполне довольный тем, что так удачно уладил еще одну ситуацию (положительно, ему сегодня везет), отправился в собственную опочивальню.

Теперь ему предстояла встреча с женой.

И встреча эта была, пожалуй, самым тревожным и раздражающим моментом за сегодня, потому что он не совсем четко представлял, как себя вести. Чего ждать от этой пигалицы-жены?

Чем ближе он подходил, тем отчетливее было противное ощущение холода под ложечкой. Увидев у своих дверей стражу, Дитерикс мысленно выругался и принял грозный вид.

Двери немедленно распахнулись, король твердым шагом вошел в собственные покои.

* * *

Из-за того коктейля чувств и мыслей, которыми он себя накручивал, король ощущал себя странно взволнованным, сам тому поражаясь. На взводе, будто перед сражением, черт…

Цепкий взгляд остановился на тонкой фигурке у окна. Его жена смотрела вдаль на заснеженный лес, озаренный полуденным солнцем. Вчерашнее впечатление, а также воспоминания о брачной ночи были у Дитерикса весьма противоречивые и посредственные, но то, что он видел перед собой сейчас, было вовсе нет страшно, как он помнил. Он даже испытал некоторое облегчение.

Стройная худенькая девушка в серо-голубом платье, отороченном беличьим мехом, смотрелась вполне…

Платье было не такого покроя, что носили его придворные дамы. Почти полностью закрытое, оно подчеркивало именно тонкость и эфемерность. Красавицы Маркленда с их сочными прелестями в таком наряде, пожалуй, смотрелись бы излишне изобильными… подумалось королю.

Было ли это модой Аренгарта или изысками личного портного княжны, сказать трудно, но Дитерикс нашел платье элегантным.

Однако его жена начала поворачивать голову на звук, и он невольно затаил дыхание, впившись в нее взглядом. Ибо платье платьем, но ему важно было увидеть ее лицо при дневном свете.

Хмммм…

Впечатление было странным, двойственным. В первый момент ему даже показалось… Дитерикс дернул головой, почудилось. Этот ореол ему точно почудился. Просто яркий свет из окна.

— Государь, — присела она в низком книксене, склонив голову.

Дитерикс прошел в комнату, продолжая внимательно рассматривать свое приобретение. Он даже ненадолго забыл о цели посещения. При ярком свете дня девочка казалась очень бледной, даже чуть голубоватой.

"Наверное, это от того что у нее кожа совсем тонкая, прозрачная" — подумалось Дитериксу.

Он попытался вспомнить какова эта кожа на ощупь, даже прикрыл глаза для усиления тактильных ощущений. И не смог. Это надо исправить. Да нет, определенно, она была не так уж и некрасива, эта Мариг. Можно сказать, даже…

— Здравствуй, леди жена, — проговорил он наконец, проходя к креслу и усаживаясь в него. — Как спалось?

В этот момент она подняла на него глаза, и сердце мужчины сжалось, словно от укола. У его жены были огромные яркие бирюзово-голубые глаза. И глаза эти смотрели куда-то на стену сквозь него.

— Благодарю вас, государь, я спала очень хорошо, — ответ прозвучал ровно и без эмоций.

Никакого восхищения его персоной. Даже попытки скрыть свое отношение нет. Ему показалось, или яркие пунцовые губы шевельнулись презрительно? Король заерзал в кресле. А он вчера нисколько не ошибся, девчонка-то гордячка. И похоже, совсем не дура. Сразу вспомнилась старинная сказка про морозную деву. "Тепло ли тебе, девица?" Однако…

Но это даже хорошо. Дитерикс вдруг почувствовал не то чтобы интерес, просто некоторое любопытство. Такие экземпляры ему еще не попадались. Он решил продолжить изучение:

— Хорошо спала, это хорошо, — протянул он. — А нет ли каких-то пожеланий? В разумных пределах все будет исполнено.

Ему достался более живой взгляд, девушка шевельнулась, он неосознанно отметил, что и двигается та достаточно грациозно. Отлегло от сердца, как бы не зубоскалил Рагнер, он не сможет не признать, что его супруга настоящая леди.

— Говори, леди жена, не стесняйся.

— Спасибо, государь, — она снова поклонилась. — Я бы хотела сменить покои. Дитерикс выгнул бровь в удивлении, но перебивать не стал.

— Эти слишком велики для меня. Нельзя ли мне переселиться в более… — она чуть запнулась. — Уютные покои?

Нет, положительно, предчувствие, что все само собой разрешится, его не обмануло! Ему это ничего не стоило, а Иса будет довольна. Хотя… Ни одна из его любовниц не пожелала бы сменить его опочивальню на какие-то другие покои.

Дитерикс сделал вид, что обдумывает, на самом деле решение пришло к нему мгновенно.

— Хорошо, я велю подготовить тебе покои, в которых жила моя матушка.

— Буду безмерно благодарна, — тепла в голосе не угадывалось, но благодарность точно была.

Однако…

— Проси еще, чего ты еще хочешь? — король расслабился и решил быть добрым.

Похоже, девушка пришла в замешательство от его доброты, Дитерикс скрыл улыбку, думая, что быстро обломает эту гордячку. А еще быстрее заделает ей ребенка и будет практически свободен.

— Я бы хотела иметь возможность продолжить образование.

Рот у короля невольно приоткрылся самым глупым образом. Дитерикс ожидал, что та захочет драгоценностей, тряпок или чего-то подобного.

— Кхмммм… Образование? Это возможно. С моими детьми занимается философ из Версантиума. Если хочешь, можешь присоединиться.

А сейчас он наблюдал, как она отреагирует на упоминание о его детях.

— Из Версантиума? — Мариг заметно оживилась. — Да, конечно. Благодарю вас, государь.

Дитерикс разглядывал ее с все возрастающим интересом. Похоже, она создаст ему гораздо меньше проблем, чем ожидалось. И как-то сами собой слетели в его губ слова:

— Кстати, утром к тебе заходила мать моих детей, леди Исельнир, она первая дама нашего двора. Почему ты отказалась ее принять?

Королю почудилось, что получил удар. Ярко-голубой взгляд на мгновение вспыхнул и сделался стальным, его бледная жена твердо и уверенно произнесла:

— Эта дама первая для вас, государь. А для себя я сама буду решать, кого принимать и кого назначать первой дамой.

С мужчины вмиг слетело вся благодушная расслабленность. Он напрягся в кресле и встал.

— Не забывай, леди жена, что есть те, кого ты обязана принимать. А так же те, кого я прикажу тебе принять! — прорычал Дитерикс.

Даже не вздрогнула. Все та же прямая спина, тонкая фигурка вытянута в струнку, лишь голова склонилась, принимая приказ мужа и короля. А Дитериксу вдруг стало невероятно досадно.

Он пошел к выходу, выплюнув сквозь зубы:

— Сегодня вечером ты обязана предстать перед двором. Я жду в гости моего кузена Рагнера, короля Игерсхолда. Надеюсь, тебе найдется, что одеть? Если нет, обратись к моей первой даме.

И вышел. Еще более злой, чем шел сюда.

Впрочем, если рассуждать спокойно, все не так уж плохо. Но норов у его синей жены почище, чем у дракона!

* * *

Когда его величество Дитерикс вылетел из покоев разъяренный, как разбуженный среди зимы медведь, Кнут счел возможным обозначить свое присутствие. Все это время верный дядька находился тут же рядом, в гардеробной. Ему было интересно послушать, чтобы составить более точное представление о короле, который достался в мужья Мариг.

Первое, что он сделал, так это окружив их пологом неслышимости, громко и с удовольствием расхохотался. Мариг смотрела на него, нахмурив тонкие брови, и с досадой выжидала, когда же смех прекратится.

— Девочка моя, ты отделала его по всем статьям! — вытирая слезы, всхлипнул старый маг. — Он вылетел как ошпаренный. Ах-ха-ха-хаааа!!!

— Кнут, он снова оскорбил меня, — проговорила Мариг, отходя к окну.

— Да, милая, — маг посерьезнел. — Но поверь, в данном случае он защищался. Потому что ты здорово задела его. Нет, я подозревал, что он… кхммм…

На языке у Кнута вертелись словечки типа "олень", однако он не стал уточнять. Вместо этого старый дипломат — дядька добавил:

— На самом деле, все очень хорошо. Теперь он будет думать о тебе весь оставшийся день. А мы тем временем подготовимся к вечернему приему. Есть у меня парочка идей…

Глава 5

Его величество король Дитерикс не шел, просто летел по коридору, не замечая, как прислуга жмется по стенке, стараясь не попасться на пути. На повороте у его кабинета ему попался неудачно стоявший столик с вазой. Пнул его с досады. Столик отлетел к стене, ваза разлетелась на осколки.

Фарфоровая ваза династии Кай-Лаон-Сит была в свое время привезена его деду в подарок из далекой восточной страны Ши-Зинг, ужасно ценная, между прочим, Но Дитериксу в тот момент было наплевать. Даже наоборот, полегчало, словно излишек распиравшей его злобы душевной выплеснулся с этими осколками наружу.

Войдя в кабинет, сходу плюхнулся в кресло и плеснул себе вина в кубок. В дверь осторожно проснулась голова мажордома, но Дитерикс гаркнул:

— Не сейчас. Я занят!

Мажордом немедленно исчез, предоставив королю возможность побыть в одиночестве. Его величество еще минуту позволил себе бушевать, потом откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Однако долго расслабляться нельзя.

Минута, выделенная для приведения мыслей в порядок, закончилась, король крикнул:

— Кто там, заходите! — пора было заняться делами государства.

В кабинет протиснулось сразу несколько советников и мажордом, они ждали своей очереди снаружи, но раз король сказал заходите, решили, что это касается всех одновременно.

Дел скопилось до черта, а вечер неумолимо приближался.

* * *

Прискакал гонец. Дражайший кузен Рагнер с полусотней рыцарей будет не позднее, чем через час. Чтоб его… Замок итак напоминал разворошенный улей, а теперь все забегали еще быстрее. Великое счастье, что Джефрэйс со своими людьми уехал еще до полудня, не то пришлось бы рыцарей Рагнера устраивать на ночлег прямо в гостевых залах, а кого поплоше, так и вовсе на конюшне.

Места, чтобы принять гостей сейчас хватало, но комнаты следовало убрать, перестелить белье. Нагреть воды, чтобы те могли помыться с дороги. Не говоря уже о том, что придется закатывать пир горой. Зная Рагнеров вздорный язык, просто нельзя было ударить лицом в грязь. Но прежде предстояла официальная церемония.

У Дитерикса к концу дня от забот и разных мыслей голова распухла. Радовало одно, командующий гарнизоном доложил о полной готовности.

Зато мажордом бегал в пене, мол, кухня немного запаздывает. Умолял тянуть время по возможности. Ну это собой проблемы не представляло, пока гости приведут себя в порядок с дороги, пока слова да представления, столы накрыть успеют, а горячее подавать постепенно, и все успеется.

Беспокоило другое. Куда девать жену? Как сажать за стол жену и любовницу? Не сажать вовсе? Нельзя, Рагнер первый задаст вопрос. С другой стороны, место по правую руку столько лет занимает Иса… Как быть?

Какой кошмар… Как было хорошо раньше!

Однако решение нашлось неожиданно. Просто кастелянша доложила, что молодая королева помещена в покои матушки, стало быть, его опочивальня свободна. Гениальная мысль созрела в королевской голове. Даже две гениальные мысли.

Первая — он устал и все равно никак повлиять на развитие событий сейчас не может. Вода согреется, еда приготовится, столы накроются. И все это без его неусыпного контроля. Люди справятся, всегда справлялись. Значит, можно спокойно заняться личными делами.

Вторая… Вот со второй мыслью он пошел к Исе.

* * *

Леди Исельнир провела день как на иголках. С утра много треволнений, настроение ей основательно попортили, а впереди еще трудный вечер. С самого начала стало понятно, что теперь предстоит беспощадная борьба. Иначе она рискует потерять все. Так что дама заперлась в своих покоях, отправив преданных служанок послушать, что творится в замке.

О том, что король посещал королеву Мариг в опочивальне, ей донесли немедленно, а также о том, что вышел он оттуда злой как черт. И по дороге разбил ценную вазу из Ши-Зинга. Вазу было жаль. Однако это еще ничего не означало.

Но когда сообщили, что королева переехала в покои матери Дитерикса, Иса готова была бежать и расцеловать его на месте. Выставил синюшную тварь! Теперь можно спокойно заняться приготовления. Вечером леди собралась блистать и поражать гостей неземной красотой.

Она приняла ванну с ароматическими травами, потом ее промассировали со специальным маслом, привезенным из Страны пустынь. Тем самым, которое употребляли для сохранения красоты женщины из гарема Повелителя. Масло было просто чудесное, любую морщинку убирало почти моментально. Жаль эффект этот был временным, а масло стоило баснословно дорого. Но сегодня Иса решила на себе не экономить.

Приход Дитерикса застал ее сидящей перед зеркалом в одном пеньюаре. Дама собиралась накладывать макияж.

* * *

Умммм… его взорам представилось восхитительное зрелище…

Спелые прелести любовницы выглядывали из кружев пеньюара словно золотистые фрукты. Иса увидела его в отражении, томно улыбнулась.

— Какие тут у нас сладкие булочки, — Дитерикс подошел, склонился над ней, продолжая смотреть в отражение, а потом запустил обе руки под розовый пеньюар. — А как поживают другие булочки?

Он поднял ее с пуфика, подхватил на руки и двинулся к постели, бормоча:

— Мммм… Надо непременно проверить, как поживают все наши булочки…

— Ах оставьте, Дитер! — притворно отбывалась женщина. — Я же не успею одеться.

— А ты не трать время на болтовню, — он уже опустил ее на ложе и начал раздеваться сам. — У меня был трудный день, мне положено сладкое…

Дальше разговоров не было, если королю положено сладкое, он его получит. Впрочем, много времени на инспекцию булочек у Дитерикса не было. Время как раз поджимало, а ему еще предстояло решить щекотливый вопрос.

И только он собрался заговорить, как Иса начала разговор сама:

— Я так благодарна, мой король, что вы защитили меня.

— Угу, у тебя еще будет возможность продемонстрировать мне свою благодарность в полном объеме, — промурлыкал король.

Леди игриво рассмеялась.

— А как моему королю удалось заставить синюю девицу покинуть королевскую опочивальню? — спросила она, растягиваясь на его груди.

— Это королевский секрет, дорогая. И за это тебе придется сделать кое-что, — он сел на кровати, стряхивая ее с себя.

Видя, что король стал серьезен, Иса насторожилась:

— Что же, государь?

— Ты знаешь, я жду Рагнера, будет официальная церемония. На ней рядом со мной будет моя жена.

Исельнир кивнула, начиная хмуриться, начало не показалось ей обнадеживающим.

— За столом мне придется посадить ее рядом.

Леди сникла, а Дитерикс продолжал:

— Но и ты будешь со мной рядом, только с другой стороны.

Услышав это, Иса просияла и бросилась целовать своего короля. Однако тот быстро прервал восторги:

— Все-все, довольно. А теперь собирайся, чтобы через час была готова.

С этими словами он оделся и ушел к себе, довольно расправив плечи.

И тут все уладил совершенно безболезненно, еще и порцию сладкого получил. Много ли мужчине для счастья надо?

* * *

К подъемному мосту замка Кроншейд отряд Рагнера короля Игерсхолда подскакал, когда уже смеркалось. Мост был заранее опущен, решетки забраны, по обе стороны дороги стояла стража с факелами, дабы освещать всадникам путь. Все это выглядело весьма гостеприимно, однако стража была вооружена до зубов, а на стенах в полном боевом вооружении стоял почти весь гарнизон Кроншейда.

Рагнер весело расхохотался, толкнув ехавшего рядом Вульфрика:

— Э, да наш кузен встречает нас во всеоружии. Боится, что мы покусимся на прелести его молодой супруги?

— Подозреваю, все это предназначено для охраны прелестей леди Исельнир, — со смешком ответил его первый лорд, блестя крохотным золотым волком в бороде.

— Она так красива? Я видел ее давно и почти не помню, — выгнул бровь Рагнер.

— Так гласит молва, мой государь, — с поклоном отвечал Вульфрик.

— А молва никогда не врет? Да?

С этими словами Рагнер пришпорил коня, и его отряд въехал во двор замка.

* * *

На ступенях главного входа короля Рагнера из Игерсхолда со свитой встречал лично король Маркленда Дитерикс со свитой, в которой были коннетабль, сенешаль, еще с десяток царедворцев-советников. И ни одной дамы.

— Кхммм? Наш кузен что-то уж слишком сердито смотрится для счастливого новобрачного, — шепнул Рагнер Вульфрику, пока они шли навстречу. — И где же хозяйка?

— Насколько я понимаю, у короля Марленда в данный момент две хозяйки. Которую из них вы предпочли бы видеть, мой король? — заметил Вульфрик.

— Наверное, обеих. Как думаешь, почему он их прячет?

— Возможно, они просто с ним поссорились? — предположил первый лорд.

— Так это потому мой кузен такой хмурый? — Рагнер задрал голову и громко расхохотался.

В отличие от Рагнера, который, не глядя по сторонам, широким шагом направлялся прямо к Дитериксу, лорд Вульфрик очень внимательно осматривал все, что могли видеть его проницательные синие глаза. Он мог оценить пышность Кроншейда по достоинству. И это всего лишь один замок, а таких у Дитерикса множество. Маркленд богатая страна…

Тем временем Рагнер достиг кузена Дитерикса. «Братские» объятия вышли довольно крепкими, ибо каждый из них намеренно демонстрировал свою силу. Каждый раз, когда эти двое встречались, обоим казалось, что они так и остались юнцами, соперничавшими во всем.

Кузены были похожи. Обе рослые, мощные, черноволосые и черноглазые, только Дитерикс был стройнее и красивее лицом. Рагнер на его фоне казался медведем, но и он был весьма привлекателен в глазах женщин. Если Дитерикс носил нарядную одежду, в основном темно синих, зеленых или винно-красных оттенков, то кузен Рагнер предпочитал черный цвет.

Когда все приветствия прозвучали, Рагнер невинно поинтересовался у Дитерикса:

— Почему нас не встречает твоя леди жена?

— Королева Мариг будет встречать нас в тронном зале, — сухо ответил король Маркленда.

— А леди Исельнир? — спросил Рагнер.

— Она будет ждать там же, — процедил Дитерикс.

— Мммм, замечательно устроился, кузен, целых две хозяйки. Можно только позавидовать, — протянул Рагнер и, нисколько не смущаясь, спросил: — И обе греют тебя в постели?

По лицу короля Маркленда было ясно, еще одно слово, и он за себя не ручается. Довольный Рагнер улыбался во весь рот, а лорд Вульфрик отвернул лицо в сторону, чтобы скрыть улыбку. Однако Дитерикс уже овладел собой, и вполне мирным тоном пригласил их в свой скромный дом:

— Прошу. Горячая ванна и подогретое вино ждут вас. Отдохните с дороги, через час рад буду вас в тронном зале, — а потом, сдав высоких гостей на руки сенешалю, ушел.

Выносить кузена в больших количествах оказалось даже тяжелее, чем он предполагал.

Кстати, в разговоре Рагнер поднял одну тему, которая не давала Дитериксу покоя. Потому что чем бы он не занимался, весь день у него из головы не шла жена. Даже когда развлекался с Исой! Это уже вообще ни в какие ворота не лезло!

Он все время прокручивал в голове тот разговор.

Если бы она просто объяснила, пусть даже сказала бы какую-нибудь чушь, он бы не разозлился, но ведь синяя гордячка встала в королевскую позу! Это она и перед ним вздумает закрыть двери?!

С другой стороны, он заметил, что Мариг совершенно не корыстна. И против его внебрачных детей не было сказано ни одного слова. Но ее буквально взбесило упоминание о любовнице. А когда сопоставил с тем, как Рагнер упоминал что-то «про греют в постели», у Дитерикса прямо в мозгах щелкнуло.

Эх-хе! Да это просто женская ревность!

Губы короля расползлись в предвкушающей улыбке. Про женскую ревность он знал все, и даже больше!

Ну-ну…

Он всерьез думал, что знает все о женской ревности?

Глава 6

Его величество Рагнера Игерсхолдского поселили в богатых гостевых покоях южного крыла, где еще утром помещался со своей свитой князь Аренгарта. Лорда Вульфрика в комнате, смежной с главной спальней, и выходившей через маленький холл в общую гостиную. Пока государь с помощью оруженосцев разоблачался из своих доспехов, первый лорд, предпочитавший без крайней необходимости не таскать на себе груду железа, уже успел принять ванну и переодеться.

В помощь ему прислали двух хорошеньких служанок, собственно, потому все и было проделано так быстро. В другое время Вульфрик не отказался бы от развлечения и попробовал обеих девчонок прямо в ванне, но сейчас он спешил. Девушки получили по подарку и довольные удалились обсуждать между собой, какой интересный мужчина первый лорд Игерсхолда. И особенно их внимание привлек маленький золотой волк в его шелковистой бороде.

Лорд Вульфрик действительно был интересным мужчиной. Поджарый, но крепкий и гибкий, длинные густые золотистые волосы, синие глаза. Можно сказать, лорд был красавцем. Но при ближайшем рассмотрении что-то неуловимое, не совсем человеческое читалось в его проницательных глазах. Просто, чтобы это уловить, надо было подобраться слишком близко, а он так близко никого не подпускал.

Согласно легенде род Вульфрика происходил от волков. И каждый наследник, становясь мужчиной, получал золотого волка — талисман рода, которого полагалось носить постоянно. Поговаривали, что все мужчины в его роду могли оборачиваться в своего прародителя волка, однако доподлинно никто не знал. Но это только добавляло лорду таинственности и привлекательности.

В своем поведении лорд Вульфрик был осмотрителен и умерен, кроме того, славился тонким умом и обходительностью. А с королем Рагнером его связывали добрые отношения, первый лорд всегда давал неоценимые советы, которые его король применял весьма неожиданно, ибо и сам обладал способностью мыслить нестандартно. Вместе король и первый лорд составляли весьма колоритную пару. Черный медведь и золотистый волк.

Однако если волк со своим купанием справился быстро, то медведь Рагнер с помощью оруженосца только-только влез в ванну.

— А, Вульф, ты уже? Проходи, займи себя чем-нибудь, пока я отмокну.

Лорд Вульфрик прошел к столу, глядя на блаженно растянувшегося в горячей воде Рагнера, уселся в кресло и налил себе немного подогретого вина со специями.

— И как ты умудрился помыться так быстро? — спросил Рагнер, пока оруженосец намыливал ему голову.

— Меня мыли две миленькие служаночки, их ловкими ручками все получилось в разы быстрее. А вашему величеству что, служанок не дали? — деланно удивился Вульфрик.

— Пффф, — фыркнул медведь Рагнер, полнимая тучу брызг, — Прислали трех. Видел бы ты их испуганные физиономии, когда они узрели меня голым! Пришлось их отпустить, чтобы не попадали в обморок.

Хохотали все. Вульфрик, Рагнер, сидевший в ванне, оруженосец, мывший его и другой, тот, что сейчас готовил платье для своего короля. Рагнер действительно был пугающе велик во всех отношениях, еще и зарос черными волосами.

— Нам следует поторопиться, мы же не хотим заставить ждать прекрасную леди Исельнир, а также леди жену нашего кузена Дитерикса.

— Кстати, — промолвил Вульфрик. — Милые девушки, что помогали мне мыться, под большим секретом рассказали, что новая королева синяя.

— Как это синяя? — удивился Рагнер.

— Не знаю, мой король, — Вульфрик загадочно улыбнулся.

— Кхммм… Наверное потому Дитерикс и не стремится ее показывать! — Рагнер радостно захохотал, предвкушая предстоящее удовольствие.

О, как он будет подкалывать кузена, как он будет выражать ему сочувствие! Дитерикс просто удавится от злости. Не зря он сюда приехал!

Одевшись даже быстрее обычного (ибо нельзя же заставлять дам томиться ожиданием!), Рагнер был готов идти в тронный зал, где и должна была состояться торжественная встреча.

* * *

Через двадцать минут оба высоких гостя в сопровождении свиты выдвинулись из южных покоев в центральную часть замка, отмечая по пути богатое убранство Кроншейда. И обдумывая, что из увиденного стоит привнести в свои земли.

Королевство Игерсхолд лежало к северо-востоку от Маркленда, частью на материке, частью на большом острове Данд. На острове и располагалась столица Рагнера замок Дандорф. А владения первого лорда занимали приличный кусок плодородных земель на материковой части и леса, богатые охотой, пушным зверем и другими дарами.

Гости шли негромко переговариваясь. Они и сами были богаты, однако позаимствовать немного идей у роскошного двора Дитерикса не показалось им зазорным.

Рагнер в очередной раз подумал, что не зря он сюда приехал.

Однако длинные коридоры замка уже почти подвели их к холлу перед входом в тронный зал.

* * *

Чем ближе подходило время официальной встречи, тем больше волновался Дитерикс. Хорошее настроение быстро сошло на нет. Он уже имел возможность убедиться, что кузен Рагнер настроен вести себя как тролль, а значит, будет доставать его подначками весь вечер. Честно говоря, он в глубине души переживал и за свою жену.

Как бы тот не вздумал насмехаться над ней. Одно дело он, он может сказать своей жене что угодно, но при мысли, что ее может обидеть своей болтовней кузен, Дитерикс испытывал глухой протест. Это было бы оскорблением, за которое следовало вызвать кузена на поединок. А вызывать гостя на поединок… как-то не прилично.

К тому же он несколько раз посылал за женой, ему отвечали, что королева появится в строго назначенный час.

Королева, черт бы ее побрал! В строго назначенный час!

Ему хотелось первому увидеть, как она выглядит, чтобы хоть знать, к чему быть готовым. Так нет же!

Одно удовольствие, Иса была на месте и радовала глаз несравненной красотой. Двор уже собрался в полном составе, ожидая появления двух персон. Короля Игерсхолда Рагнера и королевы Мариг.

Откровенно говоря, королева Мариг интересовала всех куда больше. Двор усиленно перешептывался, обсуждая вчерашнюю поспешную свадьбу, утренние события и переселение молодой королевы из опочивальни Дитерикса в покои его матери. Такая пища для сплетен…

Леди Исельнир ходила с высоко поднятой головой и победно улыбалась. Еще бы, Дитерикс уже оценил по достоинству ее внешний вид. У него разве что слюни не капали. Этой ночью он придет к ней, а не к своей синей жене.

* * *

Наконец из коридора послышался шум шагов, в холл перед тронным залом ступил кузен Рагнер со свитой, и Дитерикс двинулся к нему навстречу. Двор, заждавшийся в тронном зале, выстроился двумя шеренгами на пути королей и замер.

В глубине зала на возвышении во времена короля Фержиса, батюшки Дитерикса, стояло два трона, большой для короля и поменьше для королевы. Дитериксу хватало и одного, второй убрали за ненадобностью. Но сейчас пришлось найти и поставить еще один большой для Рагнера и второй для королевы Мариг.

Дитерикс скрипнул зубами, королевы все еще в зале не было.

Зато на самом видном месте стояла леди Исельнир. В своем переливающемся всеми оттенками изумрудной морской волны платье и с горящими кровавым огнем рубинами на шее она казалась потрясающе красивой. Мужчины просто не смогли пройти мимо.

Кузен Рагнер расплылся в улыбке и любезно приветствовал даму:

— Леди Исельнир, я вижу, весть о вашей красоте нисколько не преувеличена.

Вульфрик молча поклонился. Он сразу оценил и красоту дамы, и ее желание властвовать, и затаенную неуверенность и страх. И то, что это все несложно превратить в лютую ненависть. Первый лорд Игерсхолда мог видеть многое, что скрыто от обычного человека, потому что сам он обычным человеком не был. Все-таки в тех домыслах о его семействе не все было неправдой.

Дитерикс наблюдал за кузеном с изрядной долей превосходства и сарказма. Ибо красота леди Исельнир явно сразила черного медведя.

И в этот момент, когда он уже собирался отпустить ядовитое замечание, Рагнер, говоривший очередной комплимент Исе, вдруг замер, словно громом пораженный, и уставился в другой конец зала. Одновременно с этим раздались слова мажордома:

— Леди Мариг, королева Маркленда.

Король Маркленда, понял, что в зале появилась его жена. Он резко обернулся, чтобы понять, что так поразило разговорчивого кузена, и сам застыл, всматриваясь в незнакомую женщину.

* * *

Совет Джефрэйса надеть белое платье мог бы быть понятен только сейчас. Дело в том, что при дворе Дитерикса белого не носили, дамы и кавалеры были одеты богато, но белое выделялось на их фоне, словно жемчужина в куче…

Так и подумалось Дитериксу. А еще ему на мгновение почудилось, что от Мариг исходит голубоватый свет. А ее яркие голубые с бирюзовым оттенком глаза сияли как звезды, в точности как крупные камни ее ожерелья…

Он даже сморгнул, проверить, не привиделось ли. Еле удержался, чтобы не застыть с дурацки открытым ртом, разглядывая собственную жену.

Эффект сияния рассеялся. Однако необычный наряд по-прежнему притягивал внимание. Струящееся, полностью закрытое белое платье облегало тонкую фигурку, делая ее воздушной, почти невесомой. Неземной. Дамы при его дворе носили декольте, тут же закрытый по горло лиф был украшен странными кружевами, похожими на кристаллы или морозные узоры. Это ему кажется, или узоры как будто движутся?

А камни на груди в свете свечей и факелов испускали снопы бирюзовых искр.

Черт… совсем, как ее глаза!

Ему даже почудилось, что на ее бледном лице румянец…?

И уж совсем потряс его Рагнер. Тот словно во сне двинулся вперед, совершенно перестав обращать внимание на окружающих.

Нет. Вот это было уже слишком!

— Кхммм! — зычно обратился Дитерикс к кузену. — Рагнер, позволь представить тебе мою жену, леди Мариг.

— А… — очнулся Рагнер, словно не слышал его слов. — Прошу, представь меня своей королеве.

Дитерикс скрипнул зубами от непонятно откуда взявшегося раздражения и пошел вперед. Рагнер следом за ним. Лорд Вульфрик, имевший возможность наблюдать всю эту сцену со стороны мгновенно отметил и реакцию двора, в особенности леди Исельнир.

А также и многие другие интересные вещи, о чем сделал собственные выводы:

— Ого! Если новая королева Маркленда и человек, то только наполовину. Сильфида? Похоже на то… Судя по тому немногому, что известно о ее матушке, вполне возможно. Девица просто слишком молода, но инициация пройдена. Хммм… Сильна же в ней древняя кровь… Интересно… О, а за ее спиной кто? Неужели я не ошибаюсь, и это Кнут, по прозвищу Чистильщик?

Если в отношении молодой королевы у Вульфрика и были сомнения, то боевого мага и искусного воина Кнута из Фивера он даже как-то раз в молодости видел лично. Точнее, видел его работу. И надо сказать, что с тех пор прошло больше двадцати лет, а маг нисколько не изменился. Как выглядел сморчком, таким и остался. Однако впечатление обманчиво. Вот значит, кого приставил к своей дочери старый князь Аренгарта…

И он ускорил шаг, чтобы не отстать от двух королей, спешивших, кто раньше окажется у возвышения с тронами, на котором их ожидала застывшая королева Мариг.

Глава 7

Первый шаг в зал, наполненный придворными, дался Мариг тяжело. Напряжена была так, будто ей предстояло идти по раскаленным углям. Собственно, так оно и ощущалось, если вспомнить отношение прислуги, да и самого короля.

— Ах, батюшка… — пробормотала она с сердцем.

Сцепила зубы и шагнула внутрь, услышав, как мажордом зычно объявляет:

— Леди Мариг, королева Маркленда.

И тут же раздался шепот сзади:

— Выше подбородок, королева Мариг. Это не драконы огнедышащие, стремящиеся пожрать несчастную девственницу, это всего лишь твои подданные.

Дядька Кнут. От его слов комок напряжения расслабился, теперь молодой королеве надо было сдерживаться, чтобы скрыть неуместную улыбку. Она прошла по возвышению с тронами, отметив про себя, что их там стоит целых три, и замерла на краю.

И наконец бросила взгляд в наполненный людьми тронный зал.

Ну конечно же. Ее царственный супруг рядом со своей драгоценной первой дамой. Любезничают. И кузен Рагнер тут же, разве что маслом не растекается. И еще один мужчина со светлыми волосами, весьма красивый мужчина, надо сказать. Мариг поняла, что он состоял в свите короля Игерсхолда. Мужчина стоял чуть поодаль, а его синие глаза смотрели на все как-то уж слишком проницательно.

— Первый лорд Игерсхолда, лорд Вульфрик, — шепнул Кнут. — Весьма умен. Обрати внимание, как он сдержан с леди Исельнир.

Мариг поморщилась. Первую даму королевства невозможно было недооценить, редкой красоты женщина. Кнут уже успел ее просветить, что дорогой господин муж живет с этой женщиной четырнадцать лет, и прижил с ней троих детей. Хотя и не женился. Но детей признал как законных, все трое носят титулы наследных принцев. Понимая, что с ними ей еще предстоит познакомиться, Мариг просто не могла плохо отнестись к детям даже мысленно. Дети ни в чем не виноваты. Но это не могло заставить ее также относиться и к их матери.

Глядя как два короля, ее муж и его кузен с видом довольных котов трутся вокруг леди Исельнир, у молодой королевы из глаз чуть искры не полетели от злости. На мужа смотреть вовсе не хотелось, потому она сосредоточилась на кузене Рагнере.

И сразу отметила, что кузен с Дитериксом похожи внешне. У обоих длинные густые черные волосы и черные глаза. Гладко выбритые смугловатые лица имеют родственное сходство, но кузен Рагнер выше, более грузный, черты суровее и грубее. Дитерикс был красивее и изящнее кузена, нельзя не признать. Тот больше похож на вставшего на задние лапы медведя.

Очень крупный мужчина во всем черном. Только богатая золотая цепь с королевским медальоном и широкие золотые браслеты украшали его наряд. В отличие от ее мужа Дитерикса, который сегодня был в сине-зеленом, затканном золотом и отороченном собольим мехом. Не иначе как под наряд леди Исельнир костюм подбирал, подумалось Мариг, и от этого ее глаза только ярче вспыхнули гневом.

Все эти мысли проскользнули в голове молодой королевы мгновенно, она стала всматриваться в людей, наполнявших зал.

И в этот момент кузен мужа, до того говоривший с красавицей Исельнир, услышав слова мажордома, посмотрел на нее и замер на мгновение, как молнией пораженный. Потом на его лице возникло странное выражение, и он сделал шаг по направлению к ней.

Мариг не было слышно, о чем они говорят в другом конце зала, но лицо у Дитерикса вдруг сделалось весьма злобное, они коротко переговорили и быстрым шагом пошли к возвышению с тронами.

— Боже, у моего мужа такой вид, будто он собирается убить меня на месте, — пробормотала она.

— Мариг, девочка моя, не беспокойся, — прошелестел под ухом. — Рядом с ним твой ангел хранитель на сегодня.

— Что? Вот этот огромный страшный медведь?

— Ангелы хранители, ваше величество, могут иметь весьма неожиданную внешность, — скрывая смешок, произнес Кнут. — Выше голову, они уже подходят.

* * *

Рагнеру было плевать, что в тот момент говорит Дитерикс, он даже не слышал его. Он шел на свет. А потом вдруг спохватился, поняв, что свет этот исходит от юной женщины, стоявшей на возвышении. От королевы Маркленда. Жены Дитерикса.

Досада осознания и странное резкое чувство реальности кольнули его в сердце.

— Прошу, представь меня своей королеве, — пробормотал он, придя в себя.

Двигаясь вслед за ставшим вдруг весьма напряженным Дитериксом, Рагнер невольно задавался вопросом, отчего это ему раньше не пришло в голову обратиться к князю Аренгатра за солью? По мере приближения Рагнеру становилось ясно, что он завидует Дитериксу, как никогда в жизни.

* * *

Король Маркленда вместе с кузеном взошли по ступеням возвышения и встали перед королевой. Надо сказать, что Дитерикс был и приятно поражен внешним видом Мариг, и одновременно ужасно зол. Его взбесила столь неприкрытая реакция Рагнера на жену. Он не стал задумываться о природе раздражения, просто отметил про себя, что супруга даже не смотрит в его сторону.

Однако надо было вести прием. Набрав в грудь побольше воздуха, произнес:

— Леди Мариг, позволь представить тебе моего кузена Рагнера, короля Игерсхолда.

— Рада видеть Вас в нашем доме, милорд Рагнер из Игерсхолда, — прозвучала произнесенная мелодичным голосом веками принятая формулировка.

Королева склонила голову в приветственном поклоне и улыбнулась. Рагнер куртуазно поклонился в ответ. Дитерикс не мог не заметить, при всех своих габаритах кузен двигается весьма изящно. Когда хочет.

Указывая рукой в сторону стоявших сзади тронов, он невольно поймал себя на мысли, что улыбка королевы, адресованная Рагнеру, почему-то воспринимается им как личное оскорбление. И здорово пожалел, что трон королевы стоит между тронами его и кузена. А вот кузен-то как раз был доволен, черт бы его побрал.

Заняв место на троне, Дитерикс постарался отрешиться от раздражения и взглянуть в зал. И первое, что он там увидел, были глаза Исы. О, эти глаза просто сверкали от обиды и какого-то чувства, которому король пока не мог найти определения. Но это заставило его нахмуриться.

А тем временем официальный прием продолжался.

С приветственной речью вперед выступил Вульфрик, первый лорд Игерсхолда. Дамы Маркленда проводили золотоволосого и синеглазого красавца восхищенными вздохами, а лорд Вульфрик, скользнув по залу взглядом, умудрился улыбнуться всем одновременно.

Затем последовали дары от короля Игерсхолда королю Маркленда и его молодой королеве. Дары были достойны восхищения. Роскошные меха, золотые украшения с драгоценными камнями, вино из Версантиума и географические карты, которым особенно обрадовался Дитерикс. У него тут же возникло желание отдариться, ибо соперничество неистребимо, и между кузенами пошел обмен дарами.

Мариг хотелось закатить глаза. Сидеть на жестком троне было неудобно.

Когда наконец обмен королевскими подарками закончился, а мажордом уже вознамерился начать официальное представление двора Маркленда, она не выдержала:

— Мой господин муж, ваше величество, может быть, мы отложим официальное представление двора Маркленда на завтра? Неудобно держать нашего дорогого кузена голодным с дороги?

Дитерикс на мгновение застыл с отрытым ртом. Незаметно обведя взглядом зал, заметил возмущение на прекрасном лице леди Исельнир, уже выдвинувшейся вперед и ожидавшей представления. Однако слова его жены были уместны. Тем более что кузен Рагнер как по заказу высказался в поддержку слов королевы громким урчанием в желудке.

Кузен, разумеется, тут же извинился перед леди Мариг. Но Дитериксу уже ничего не осталось, как только перевести все в шутку и пригласить гостей в пиршественный зал. Взгляд, который ему достался от Исы, сулил кары небесные.

А пока глазел на Ису, проклятый предприимчивый кузен успел предложить руку его жене и помог ей спуститься.

Вот теперь Дитерикс точно был зол как черт.

И ведь вечер только начался.

* * *

Двор последовал за королем, шепотом обсуждая последние новости. В эти несколько дней практически не было другой темы для обсуждения, кроме его внезапной женитьбы. И мнения придворных разделись.

Одни, в основном это были мужчины, считали, что государю пришлось пожертвовать своим счастьем ради благосостояния Маркленда. Потому что мужчине, у которого налаженная жизнь, вдруг жениться не глядя на Бог знает ком, да еще и принять все условия ее отца только ради того, чтобы государство имело непрекращающиеся поставки стратегического сырья… Это вам не фунт изюма. Это проявление огромного мужества! А учитывая внешность и худобу леди Мариг, так вообще, можно сказать, героизм.

Так они и объясняли свою позицию женам и любовницам.

Однако другие, по большей части женщины, были уверены, что положение, в которое король поставил себя этим внезапным браком, весьма двойственное и сомнительное. Ибо у его величества Дитерикса четырнадцать лет была официальная любовница леди Исельнир (это если не считать всех неофициальных, пол двора, то есть). И трое детей от означенной леди.

И тут он приводит в свой дом новую жену и королеву.

Мнение женщин разделились. Часть добрым и жалостливым женским сердцем поддерживала и жалела молодую королеву, тем более что молва уже окрестила ее синей. Другая таким же добрым женским сердцем поддерживала и жалела леди Исельнир.

Хотя, вообще-то, официальную королевскую любовницу при дворе никто особо не любил за ее женскую стервозность. Да и кто будет любить при дворе молодого короля красивую и удачливую женщину, способную столько лет удерживать интерес мужчины? Только завидовать.

Но самым главным оставался вопрос, как же выглядит жена короля? До сегодняшнего вечера ее видело всего несколько человек, да и то мельком. А уж сплетни и домыслы о ней были самые разные.

И вот теперь двор наконец узрел молодую королеву воочию.

Конечно, она произвела определенный эффект четко продуманными деталями своего появления. И белое платье, надо сказать, весьма необычное платье, сыграло свою роль. И редкие, удивительно красивые прозрачные бирюзового цвета драгоценные камни ее ожерелья. Да и манера держаться, осанка. Тут не поспоришь, держалась леди Мариг по-королевски.

Но в самой внешности ничего особо необычного. Правда, губы у нее яркие, глаза интересного цвета, прозрачные и бирюзовые, заслуживали внимания. Волосы тоже хороши, густые, черные, шелковистые.

А так… Очень худая, бледная, почти до голубизны, и совсем юная. Рядом с леди Исельнир — тощая девчонка.

И уж тем более непонятна реакция на нее гостя, короля Рагнера из Игерсхолда. Прямо аж ума лишился, стоило ему королеву Мариг увидеть. Тут народ понимал своего короля, негоже позволять гостю вот так вот на жену пялиться. Что, в общем-то, не мешало всему двору дружно посмеиваться над ситуацией. Но не вслух, про себя, разумеется.

А уж как посмеивались дамы над леди Исельнир! Ее менее удачливые конкурентки смаковали, как королева "подвинула" на приеме любовницу мужа… Однако, это делалось беззвучно, потому что леди Исельнир, гордо подняв голову, шла впереди остальных, в нескольких метрах за королем. Всем своим видом показывая, что ее это унижение нисколько не задевает. Но все-то понимали, война объявлена.

* * *

Иса шла следом за Дитериксом и его кузеном Рагнером. Ей оставалось только с досадой рассматривать их спины, между которыми маячила узкая белая спинка лядащей королевы. Женщине было безумно обидно сознавать, что ее унизили, прилюдно объявив второсортной, а Дитерикс ничего не смог сделать. Тощая синяя тварь отказала ей в законном праве быть официально представленной. Ей, матери наследных принцев!

Ах да, как же! Теперь же наследниками будут дети тощей Мариг…

Но это ничего не меняет, ее дети все равно останутся наследными принцами, но второй очереди. Ей положена доля уважения, в которой синяя королева посмела отказать.

Собственно, не такая она и синяя, бледная, да, подумалось Исе. Хотя это может быть просто хорошая косметика, немного румян, немного пудры. От злости и волнения она не смогла хорошо разглядеть эту Мариг.

Но уж точно не какая-то там неземная красота! И совершенно непонятно, какого черта оба, и Рагнер и Дитерикс вдруг помчались к ней, как мальчишки.

Держалась Исельнир хорошо, улыбка на губах скрывала обиду и задетое самолюбие. Но обмануть лорда Вульфрика, как-то внезапно оказавшегося рядом, Исе не удалось. Это она поняла по его глазам.

— Леди Исельнир, позволите сопроводить вас в пиршественный зал?

Вкрадчивый голос красавца прозвучал рядом с ее ухом, Иса повернула голову, вглядываясь в проницательные синие глаза, ища в них насмешку, но ответила учтиво:

— Благодарю, лорд Вульфрик. Вы доставите мне удовольствие.

А лорду Вульфрику как раз и нужно было выгадать пару минут времени для беседы. Он галантно склонился в легком полупоклоне и предложил даме руку, вытянутую ладонью вниз. Леди оглянулась вполоборота на толпу позади, и все-таки нашла в себе силы изобразить всем умопомрачительную улыбку. А потом изящным жестом положила пальчики, унизанные перстнями, на руку первого лорда Игерсхолда.

В этом шествии леди Исельнир возглавляла королевский цветник, состоявший в основном из бывших любовниц Дитерикса, которых она с легким презрением называла королевскими наложницами. Не упуская возможности при каждом удобном случае указать, что их место при короле кратковременное и бесправное. В отличие от нее, матери наследных принцев.

А сейчас, похоже, указали ей самой. Она готова была с досады съесть собственный корсет на китовом усе, что не проявила в свое время больше твердости, и не женила на себе Дитерикса.

— Леди, не сочтите меня дерзким, но я сражен вашей красотой, — голос первого лорда Игерсхолда прозвучал негромко и неожиданно интимно, да и взгляд выразительных синих глаз светился мужским интересом.

Однако леди Исельнир была не в том возрасте, когда женщину можно купить жарким взглядом и парой комплиментов. Она вскинула изящную бровь, прищурилась и спросила:

— Вы пытаетесь флиртовать со мной, лорд Вульфрик? Вы действительно дерзки.

На что тот тонко улыбнулся и склонил голову набок, как бы подтверждая оба ее предположения. Крохотный золотой волк блеснул в бороде, словно подмигнул Исе.

Своим нечеловечески чутким слухом первому лорду ничего не стоило уловить приглушенный ропот, пробежавший по толпе придворных. Дамы завидовали прекрасной Исельнир, ибо лорд Вульфрик очень многим показался лакомым кусочком. Кавалеры же втайне завидовали лорду Вульфрику, ибо никто из них не осмелился бы в присутствии короля ухаживать за его официальной любовницей.

А Иса вдруг почувствовала, что отвратительное настроение как-то само собой улетучилось. И этому виной была как раз дерзость золотоволосого красавца, посмевшего нагло флиртовать с ней. Она глубоко вдохнула полной грудью. Ничего страшного не произошло, подумалось ей, вечер только начался.

Леди гордо выпрямилась, сверкнула глазами на Вульфрика, а тот прошептал:

— Помните леди, я ваш друг.

Друг? Хотелось ей спросить, зачем ему это надо? Но они уже пришли в пиршественный зал. А значит, заинтриговавший ее разговор придется отложить на потом. Сейчас ей предстояло дело поинтереснее, леди Исельнир собиралась отыграться за то унижение, которое ей пришлось вытерпеть в тронном зале.

Однако голос золотоволосого лорда раздался снова, привлекая к себе ее внимание:

— Прекрасная леди Исельнир, мне кажется, король Маркленда…

Эти слова, этот намек…!!!

Но мужчина продолжил, как ни в чем не бывало:

— Сегодня будет нуждаться в вашей поддержке как никогда.

Она перевела на Вульфрика взгляд, тот оглядывал зал с невозмутимой улыбкой, а потом взглянул ей в глаза.

— Я могу рассчитывать на один танец?

— Можете, — ответила леди.

Настроение Исы снова странным образом перевернулось. Стало вдруг кристально ясно, что устроить сцену в тронном зале было бы крайне глупо и недальновидно.

* * *

Огромный, богато украшенный пиршественный зал, по которому они сейчас шли, был своеобразной гордостью Дитерикса, он многое привнес в него, сохранив при этом дух старины. Невзирая на бродившее в нем глухое раздражение от ситуации, королю было приятно, что кузен с интересом вертит головой, рассматривая развешанное по стенам оружие.

Во-первых, это тешило его мужскую гордость, а во-вторых, отвлекало Рагнера от королевы.

Со вчерашней свадьбы зал был все еще украшен ветками омелы и можжевельника. Цветные ленты на латных доспехах тоже не успели убрать. Рагнер, оглядев фрески и гобелены, не преминул высказаться напоследок:

— Впечатляет, кузен. Особенно эти красивые бантики на латах.

Королева, которая видела этот зал впервые и тоже была приятно поражена убранством, скрыла улыбку. Сделала вид, что не понимает о чем речь. Уж очень свирепый взгляд проскользнул у Дитерикса. В отличие от мужа, общение с кузеном было приятно, в его глазах не наблюдалось надменности или презрения. Мариг с ним было свободно, она даже прониклась к этому огромному добродушному медведю дружеским расположением.

А Дитерикс прекрасно понял подкол кузена и изобразил фирменную улыбку — волчий оскал. Но и ему было, чем подколоть в ответ:

— Рагнер, как поживают твои жена и дети?

К этому времени они уже дошли до стола, стоявшего на возвышении, и Рагнер как раз собрался помочь королеве подняться по ступенькам. После слов Дитерикса словно мороз пробежал, мужчины, замерли стоя друг против друга. Мариг, оставшаяся между ними, насторожилась.

— Спасибо, хорошо. Мои сыновья скоро догонят меня ростом. А леди Бригит… не вынеся тягот мирских, решила покинуть нас. Приняла постриг в обители святой Устины. Так что я теперь свободен как ветер, — ответил кузен Рагнер, глядя на Дитерикса в упор.

— Поздравляю, — процедил Дитерикс, довольно резко перехватил жену за руку и повел ее к столу.

Кузен Рагнер шел следом. Взгляд его, казалось, жег королю Маркленда затылок.

* * *

Когда Дитерикс давал указание мажордому, как разместить гостей за столом, он, прежде всего, беспокоился о том, чтобы и официальные приличия соблюсти, и заведенный при его дворе порядок не нарушить. К тому же, он собрался показать своей новоиспеченной жене, кто на самом деле тут хозяин положения.

Сейчас Дитерикс с отвращением понял, что наказал этим в большей степени себя. Получалось, что его жена будет сидеть между ним и кузеном Рагнером. А уж тот-то своего не упустит. Будет весь вечер пялить на нее свои медвежьи глазки.

Это обстоятельство отчего-то вызывало в нем невероятное раздражение. Тем более сильное, что королева постаралась сразу же отнять свою руку и по-прежнему не смотрела в его сторону. Да и заговаривала она с ним только при крайней необходимости.

Король обвел взглядом зал, чтобы отвлечься. Гости рассаживались, свита кузена за отдельный стол, а первый лорд Вульфрик, галантно проводив Ису до стола, устроился справа от своего короля.

Иса тихо опустилась на свой стул по левую руку от него. Хоть что-то в его доме осталось почти неизменным!

Но терпение короля снова подверглось испытанию.

Теперь Рагнер рассказывал его жене об охоте в лесах Игерсхолда. Один взгляд на них, и Дитерикс начал испытывать нечто вроде зубной боли. Зло выдохнул и повернулся в сторону леди Исельнир.

* * *

Пир продолжался уже почти час, а атмосфера за королевским столом нисколько не становилась теплее. Глубоко задетый тем, что жена пару раз, как ему показалось, неохотно ответила на его вопросы, а потом и вовсе отказалась от предложенного им куска оленины, Дитерикс решил игнорировать ее окончательно.

Он теперь сидел, повернувшись вполоборота в сторону леди Исельнир, и в разговоре не участвовал. Даже попытки Исы завести приятную беседу не приносили успеха. Слух Дитерикса постоянно улавливал раскатистый бас кузена, растекавшегося в каких-то бестолковых бреднях, и вторивший ему бархатный баритон лорда Вульфрика. И уж еще неприятнее было слышать раздававшиеся в ответ реплики королевы. И ее сдержанный смех. С одной стороны, поведение жены было обычной учтивостью по отношению к гостям, которых он должен был бы развлекать сам, с другой…

Почему-то Дитерикса раздражало все.

И даже сидевшая рядом Иса. Даже ее украшенное рубинами декольте, хотя обычно это средство действовало безотказно. Он почему-то не мог перестать вслушиваться в тот тихий смех рядом, но принципиально не желал поворачиваться к жене лицом.

* * *

Рагнеру из Игерсхолда не было нужды переживать из-за надутого вида кузена Дитерикса, он его и не замечал. Ясные голубые глаза королевы Мариг, в которых хотелось утонуть, затмевали все. А ее тихий смех заставлял трепетать загрубевшую душу. Пусть это не означало ничего, кроме обычной вежливости, он был рад любым крохам внимания и рассказывал юной даме про охоту на медведя, и рассказывал.

Лорд Вульфрик, принимал посильное участие в беседе, наблюдая, как их гостеприимный хозяин все больше темнеет лицом. В этот момент к королевскому столу с поклоном подошел мажордом и спросил, можно ли начинать танцы.

А король слушал его и морщился. Его в очередной раз ставили в неприятное положение. Танцы всегда открывал король, и первый его танец был с Исой. И так уже больше десяти лет подряд. А теперь, по идее, открывать танцы он должен с королевой. Иса напряженно смотрела на него секунду, а потом отвела глаза.

Дитерикс повернулся к жене:

— Леди Мариг…

Но та и не думала смотреть на мужа. Отвечая на какую-то реплику Рагнера, она приняла из рук кузена маленькую серебряную тарелку со сладостями и что-то проговорила в ответ. Дитерикс не слышал слов. Он просто развернулся, схватил Ису за руку и потащил в центр зала, крикнув на ходу мажордому, чтобы музыканты начинали.

Честно говоря, Иса не рассчитывала, что все произойдет именно так. Но тем не менее, сегодня она первая танцевала с королем на глазах у его жены и всего двора. Это что-то да значило! А потому танцевала она задорно и весело как никогда.

— Они красивая пара, — произнес Вульфрик, заметив, что королева Мариг краем глаза следит за тем, как король Маркленда открывает танцы.

Они действительно смотрелись гармоничной парой. Красивый мужчина, красивая женщина. Ее муж и его любовница. Ей и без того было тяжело находиться с ними рядом, а то, что происходило сейчас, было просто очередным унижением.

Постепенно к танцующей паре прибавились и другие, судя по всему, людям в зале было весело. Мариг не показывала своих эмоций, но именно ее полная безучастность резанула по сердцу Рагнера. Он встал, галантно поклонился, и произнес:

— Поскольку танцы уже открыты, позволите пригласить вас, леди Мариг?

Мариг взглянула в его глаза и без слов кивнула королю Игерсхолда.

* * *

Именно этот миг выбрал Дитерикс, чтобы бросить победный взгляд на свою супругу. И больше уже не спускал с нее глаз.

Рядом с его тоненькой женой в необычном белом платье Рагнер казался черной громадой. Однако эта громада не давила белую фигурку, а ограждала и оттеняла. Они двигались в унисон, так слаженно, будто танцевали всю жизнь. Дитерикс вдруг осознал, что уже не танцует сам, а просто стоит, уставившись на необычную пару. Еще ему опять казалось, что Мариг светится, а ее глаза и камни ожерелья горят бирюзовыми лучами. И Рагнер что-то ей шепчет, а она улыбается.

Улыбается.

Он стряхнул с себя руку Исы и двинулся через зал к ним навстречу.

Глава 8

То, что видел сейчас Дитерикс не укладывалось в сознании. Его светящаяся мягким голубым светом жена на фоне затянутого в черный бархат Рагнера казалась…

Что-то он такое давным-давно в детстве слышал… Сказки какие-то… Хотелось бы ему знать, он один это видит? Ведь вроде много и не пил…

— Это от недосыпания, — сказал себе король, всеми силами давя яростное желание врезать кузену в морду.

Придворные благоразумно расступались с пути короля. Перед ним образовалась достаточно широкое пространство, в конце которого как в раме виднелась пара, приковавшая сейчас к себе все взгляды. Постепенно даже музыка смолкла, все просто замерли в ожидании грандиозного скандала.

Танец прекратился. Кузен, который теперь не казался неповоротливой громадой, изящно склонился перед дамой, собираясь поцеловать ей руку, и тут в свою очередь тоже заметил разгневанного мужа, приближавшегося к ним с таким видом, будто собирается растерзать их на месте.

Рагнер отступил чуть вбок, отодвигаясь в сторону от Мариг, и выпрямился в ожидании. Рука его сначала инстинктивно потянулась к поясу, на котором в этот раз не было ни меча, ни кинжала, а потом он гордо откинул голову и уперся в короля Маркленда взглядом. Что-то в лице Рагнера неуловимо изменилось, а глазах засветился странный огонек.

Зло тряхнув головой, Дитерикс ускорил шаг.

Но когда ему оставалось пройти буквально несколько метров, перед королевой откуда-то, словно из-под земли возник, ее личный советник. И с поклоном заявил:

— Ваше величество, королева Мариг устала и просит разрешения удалиться.

Дитерикс несколько секунд разглядывал этого непонятного старого сморчка, то ли советника, то ли телохранителя, то ли горничную. На его постоянном присутствии при своей дочери особо настаивал Джефрэйс. Потом выдавил, обращаясь к Мариг:

— Разумеется, леди жена, ты можешь покинуть зал. Если у тебя больше нет желания заниматься танцами.

В этот раз в голосе его величества слышалось многовато шипящих.

Бледная королева, до того смотревшая на мужа далеким от восхищения взглядом, опустила глаза и присела в книксене. Теперь ему уже не казалось, что она светится, точнее, если и светятся ее глаза, то от скрытого гнева, а пунцовые губы кривятся, словно в насмешке. Дитериксу почему-то вдруг безумно захотелось стереть эту насмешку… поцелуем. Злым, яростным. Наказать.

Но вокруг был полный зал, все таращились на него, и в первую очередь кузен Рагнер, который покачивался с пятки на носок, уперев руки в бока. Поэтому Дитерикс изобразил на своем хмуром лице подобие улыбки и произнес:

— Я провожу тебя до твоих покоев, леди жена.

И тут же услышал:

— Дорогой кузен, с твоего позволения я хотел бы к тебе присоединиться и тоже сопроводить королеву до дверей ее покоев, — пророкотал кузен Рагнер.

В это мгновение в зале стояла такая тишина, что муха не пролетела бы незамечено. Двор жадно вслушивался в разговор двух королей, которые сейчас были просто мужчинами, соперничающими за внимание женщины. Оттого и показались такими громкими шаги поспешно удалившейся леди Исельнир.

Однако ее король этого не заметил.

Он смотрел в глаза Рагнера и улыбался ему своей самой лучшей улыбкой. А Кнут, сделавший свое дело, скромно отодвинулся в сторону, чтобы не мешать их величествам.

— Буду рад, если ты присоединишься, кузен, — процедил Дитерикс.

Не дожидаясь, пока ей предложат руку, королева прошла вперед, а оба кузена за ней следом. Естественно, за королем увязалось пол двора, и леди Мариг в ее покои теперь сопровождала целая толпа. Вульфрик специально чуть отстал. Двигаясь среди придворных, он внимательно прислушивался к разговорам и делал определенные выводы.

Возглавляли шествие Дитерикс и Рагнер. Чтобы как-то разбавить неловкое молчание вокруг Мариг, кузены перебрасывались репликами.

— Рагнер, я и не подозревал, что ты умеешь танцевать, — съязвил Дитерикс.

— Я много чего умею, — загадочно пошевелил тот густыми бровями.

При этом он окинул взглядом длинный и широкий коридор, по которому они шли в покои королевы матери, где сейчас помещалась жена Дитерикса:

— Мммм, далековато тебе будет добираться каждую ночь, кузен…

— Уж как-нибудь справлюсь, — скрипнул зубами счастливый новобрачный.

— А где покои леди Исельнир? — невинно спросил Рагнер.

Тут король закатил глаза и покраснел от злости, вспомнив про Ису.

Он желал лишь одного, чтобы чертов кузен наконец заткнулся!

Но по счастью они уже пришли. Мариг быстро попрощалась и скрылась. Личный советник Кнут, улыбаясь и раскланиваясь, просочился между королями и исчез следом, оставив обоих стоять под дверью.

Торжественная процессия потопталась там еще несколько секунд, а потом повернула обратно. Правда, поглядывая на Рагнера и его свиту, Дитерикс не раз порывался выставить на дальних подступах к покоям жены дополнительную охрану. Ощущая себя при этом как дракон, охраняющий свое сокровище.

Хотелось сплюнуть. И откуда только взялись эти ассоциации…

* * *

После этого вечера Дитерикс начал всерьез осознавать степень коварства князя Аренгарта, подсунувшего Маркленду в лице своей дочери мину замедленного действия. Теперь даже королю стало ясно, что как прежде уже ничего не будет.

Другое дело, нравилось ли ему это? Столько всего произошло за одни сутки, что он вообще пока не разобрался. И прежде всего в себе.

Сейчас Дитерикс был переполнен странным, весьма и весьма противоречивым чувством. У него даже складывалось впечатление, что с его женитьбой все не совсем так, как кажется. Но свести воедино никак не получалось.

Да еще кузен, черт бы его побрал…

В итоге дивный вечер закончился тем, что их величества гнуснейшим образом напились того самого доброго версантийского вина, которое кузен Рагнер привез подарок на свадьбу Дитериксу. Под конец за столом остались они втроем с лордом Вульфриком, который в отличие от обоих королей пил не пьянея, зато громче всех пел песни, да и голос у него был значительно приятнее. Дитериксу даже пришла в голову идея просить гостя спеть завтра какую-нибудь старинную балладу для дам. Идея некоторое время плавала в его залитом вином разуме, пока не утонула.

В эту ночь Дитерикс вовсе не появился ни в какой опочивальне. Вместо этого они с кузеном распевали застольные песни Маркленда и Игерсхолда. А потом улеглись спать прямо там же в пиршественном зале, куда специально для них принесли большие соломенные тюфяки и ширмы. Почти как в старые времена их далекой бесшабашной юности, когда рассвирепевший дед гонял расшалившихся мальчишек на конюшню.

* * *

Утро пришло с головной болью и отвратительным настроением. За окнами было еще темно, только чуть-чуть брезжил зимний рассвет. Дитерикс не сразу понял, куда попал, обнаружив себя в уютном соседстве с латными доспехами. Только потом, когда из-за соседней ширмы донеслись стоны и кряхтение Рагнера, до него дошло, что они все еще в пиршественном зале.

Кое-как собрав свои негнущиеся тела, их помятые величества выползли лечиться к столу, который успела наскоро организовать прислуга. Один лорд Вульфрик казался свежим, будто и не пил вчера вместе с ними, и посмеивался над обоими. Лечение осуществлялось народными средствами: рассолом и ледяным компрессом на лоб, но лучше всего горячий оказался ячменный отвар. А после ячменного отвара решено было ехать на охоту. Для прочищения мозгов, так сказать.

Вероятно, Господь сжалился над страдающим похмельем мужчинами, потому что охота оказалась удачной. К полудню они вернулись в замок с тушей подстреленного Рагнером оленя и зверским аппетитом. Оленя отдали на кухню, велев зажарить, пока охотники будут принимать ванну. А после подать обед в малую королевскую гостиную.

И, разумеется, на обеде должны присутствовать дамы. Кузен Рагнер был просто переполнен желанием поделиться своими впечатлениями.

Похоже, нервам Дитерикса предстояло очередное испытание.

И началось оно прямо с того момента, как государь собрался влезть в ванну. Его камердинер, помогая королю разоблачится, передавал все, что в замке успело произойти за время отсутствия. А событий оказалось много.

Прибыл обоз с первой партией драгоценной соли и приданным королевы Мариг. Это была добрая новость. Правда, с обозом также пожаловали две дамы преклонного возраста, кормилица королевы Сольвик и ее няня Нинет.

— Так вот, — шепотом докладывал камердинер. — Эти дамы уже произвели инспекцию всему замку, и теперь они на кухне…

Судя по тому, как округлились глаза камердинера, Дитерикс понял, что две добрые старушки успели тут нагнать страху, и разозлился. Но и это было еще не все.

— Леди Исельнир…

Король поморщился, объяснение с Исой еще предстояло. Он предвидел, что та будет дуться, но ей придется простить, в конце концов, у него не было другого выхода. Иса просто обязана войти в его положение. С другой стороны, он ощущал некоторую неловкость, все-таки она мать его детей, четырнадцать лет вместе…

Обдумывание этих мыслей Дитерикс отложил на потом. Спросив бодрым голосом:

— Разместили привезенную соль?

— Эээ… да. Но дело в том, — замялся камердинер, поливая из ковшика его величество. — Что вместе с обозом и двумя дамами из свиты королевы, князь Аренгарта прислал для вас послание…

Дитерикс закрыл глаза.

— Все. Дела. После. Обеда. А теперь иди, я хочу побыть один.

Что еще нужно от него старому Джефрэйсу? Господи милосердный, за что ему это наказание?! Получалось, что визит Рагнера не самое большое зло. Особенно в сравнении с длинными руками коварного тестя.

* * *

Эту ночь Иса провела отвратительно. Мало того, что день прошел в унижениях, так еще и Дитерикс не пришел к ней. А ведь она ждала с нетерпением! Так надеялась, что сможет высказать королю, насколько несправедливо к ней, матери принцев такое отношение.

У нее болезненно сжималось сердце, что он пойдет к жене, но служанки донесли, что государь почти до утра пил с кузеном, и она немного успокоилась. Иса была взрослой женщиной, знала, что мужчинам иногда нужно вырываться на свободу. Она решила не показывать своей обиды. Пока.

Надо дождаться, чтобы уехал кузен Рагнер, а потом потихоньку все восстановится. Дитерикс не сможет долго интересоваться своей тощей женой, и тогда снова настанет ее время. Хотя… Болезненно задевал ее тот неприкрытый интерес к жене, что король продемонстрировал вчера на пиру. Впрочем, это могло быть обыкновенное проявление чувства собственничества.

Леди Исельнир не теряла надежду, и когда ей передали пожелание короля, чтобы она присутствовала на обеде, ободрилась еще больше. Дитерикс просто не сможет ее бросить. Однако одеться следовало с особой тщательностью, она уже поняла, что новая королева хоть и тоща, но, тем не менее, может нравиться мужчинам своей необычностью.

Что ж, Иса тоже умела удивлять короля…

* * *

В покоях Мариг с приездом няни и кормилицы установился хаос и одновременно строгий порядок. Грозные старушки теперь командовали прислугой так, что камеристки летали взад и вперед перепуганными мухами.

Заодно досталось и Кнуту. Проехались и по их величеству, что курятник развел.

Кнут только глаза закатывал. В принципе, как мужчина он понимал короля… Но не как дядька Мариг! А как личный советник королевы просто обязан был с этим бороться.

В общем, в покоях королевы царил дикий шум. Зато Мариг было удивительно тепло на сердце, оттого что рядом близкие люди.

Однако приближался обед, на котором ей опять предстояло присутствовать. Вспоминая вчерашнее неприятное поведение мужа, Мариг поежилась. Хорошо хоть не заявился к ней супружеский долг требовать. Впрочем, у него есть, где что требовать, а ей после брачной ночи даже думать о постели было противно.

Кнут снова помог с выбором платья. Правда она была против того, чтобы румянить щеки, но, взглянув на себя в зеркало, не могла не признать, так действительно лучше. А потом внимательно присмотрелась к отражению еще раз, и замерла, так словно никогда раньше себя не видела.

Няня с кормилицей переглянулись, уставившись на Мариг, но Кнут, нахмурил брови и дал знак молчать. Они с князем предполагали, что теперь девочка начнет меняться. Только неизвестно, как быстро это должно произойти, и что их ждет после. Но наблюдать за тем, как ведет себя древняя кровь, было очень волнительно.

Тоненькая девушка действительно неуловимо изменилась, это трудно было бы заметить глазом, но…

— К красному платью пойдет вот этот комплект, — сказал Кнут, протягивая ей шкатулочку, в которой лежало ожерелье из черных камней и такие же серьги.

Эти черные камни считались большой редкостью, их еще называли кровью дракона. Вероятно, потому что в их маслянистой глубине горели яркие кровавые искры. Стоило украшение огромных денег, и подобных украшений у Мариг было много. Старый Джефрэйс на приданное своей дочери не поскупился.

Последний штрих — тонкие духи, от которых по комнате разлилась свежесть и аромат райского сада, очередной подарок отца. Мариг была готова.

* * *

После вчерашнего случая на пиру, Дитерикс направлялся в малую гостиную с некоторой опаской. Причин было несколько. Во-первых, он так и не перебрался в свои покои, и ванну принимал, и переодевался в малых северных. Подозревал, что его личные покои может захотеть переехать Иса, у нее вполне могли возникнуть такие претензии. Честно говоря, когда узнал, что та все утро не выходила из своих комнат, вздохнул с облегчением. И наконец…

Вот самое главное и было это наконец. Он в последнее время слишком плохо себя контролировал. Дитерикс не мог припомнить, чтобы со времен своей молодости мог совершать столько глупостей за один день.

В конце концов, что такого особенного случилось в его жизни?

Что такого, чего не случается в жизни других королей?!

Всего лишь брак по расчету.

Вот и надо успокоиться. Тогда сразу перестанет казаться, что навязанная жена светится. Принять, что это обычные галлюцинации от недосыпания. И жизнь сразу наладится.

Однако то, что-то в таких разумных рассуждениях не давало ему покоя. Но времени на размышление не оставалось. Скоро начнется обед, вот за обедом, в естественной обстановке да на дневном свету и следует рассматривать жену. И кстати, не забыть помириться с Исой.

Дитерикс криво усмехнулся, не успел он войти в малую гостиную, как из коридора послышался рокочущий бас Рагнера:

— Умираю с голоду! Готов съесть все сырым!

В залу вошел кузен, а следом за ним лорд Вульфрик. Вульфрик на жалобы своего короля только посмеивался:

— Может быть, все-таки стоит дать оленю как следует прожариться?

Однако стол ломился от всяческой еды, так, что у Рагнера даже глаза разбежались. Он уже готов был вцепиться зубами в окорок, но опомнился и чинно уселся, задав Дитериксу вопрос:

— А где же дамы?

А вопрос был опять-таки с подвохом, потому за столом должны были присутствовать и королева Мариг, и первая дама королевства леди Исельнир. Это само по себе создавало щекотливую ситуацию, а уж то, что дамы между собой не разговаривали, только добавляло пикантности.

Дитерикс уже собирался ответить, скрывая за учтивостью раздражение: как в покоях из разных дверей, но почти одновременно появились обе. И любовница и жена.

И обе были в красном.

Но какие же они были разные.

Роскошь форм леди Исельнир и смуглый золотистый оттенок кожи подчеркивало пышное платье из кроваво красного бархата. Низко отрытое декольте дамы украшало рубиновое колье (Дитерикс дарил за рождение первенца). Иса была чудо как хороша.

Леди Мариг, оставив дядьку Кнута ждать снаружи, появилась чуть позже. Меньше минуты разницы было между их появлением. Платье королевы из тяжелого карминно красного атласа походило на лепестки тюльпанов. Оно плотно облегало тонкую стройную фигуру, заканчиваясь небольшим шлейфом. Узкий, но довольно глубокий вырез платья открывал высокую шею и вертикальную полоску кожи на ее груди. Высоко поднятые волнистые черные волосы спускаясь на затылок локонами, а шею обнимало ожерелье их черной крови дракона, и такие же серьги в ушах. Камни горели кровавыми огнями изнутри, создавая странную иллюзию, будто они живые.

Дитериксу опять показалось, что кожа светится. И не было у него слов, чтобы описать свои впечатления. Он и сам не понимал, что чувствует. Инстинктивно взглянул на Рагнера, тот не сводил с королевы глаз, а в лице читалось немое восхищение.

Неизвестно, чем бы это закончилось, но ситуацию спас лорд Вульфрик, с ловкостью успевший рассыпаться в комплиментах обеим. Честно говоря, ни Дитерикс, ни Рагнер в данный момент на такое красноречие оказались неспособны. Разве что выдавить из себя несколько слов. Первое замешательство как-то прошло, а потом все благополучно уселись за стол, и беседа с подачи Вульфрика завертелась вокруг охоты.

Однако общая неловкость оставалась. Потому что дамы с каменными лицами сидели на разных концах стола, и, судя по всему, принимать участие в общем разговоре не собирались. Тогда Рагнер, желая как-то разрядить обстановку попросил Вульфрика спеть. Тот не стал отказываться. Обвел взглядом всех, синие глаза скользнули по королеве, смотревшей в окно, надолго задержавшись на леди Исельнир:

— Почту за честь, — произнес он. — Я спою одну балладу… Ее когда-то пел странствующий бард в таверне, а я запомнил. Прошу вас леди, не судите строго.

Красавец лорд проверил лады, а потом запел, склонив чуть набок свою золотоволосую голову. Его богатый бархатный баритон разился по зале, донося до слушателей печальные слова легенды:

В высоком замке, граф жил один,

При нем была молодая жена.

Сына родить хотела она,

Но боги давали ей лишь дочерей.

Граф был печален — наследника нет.

Кому оставит он замок отца?

Мечтал воспитать сына бойца,

Что предков наследие может принять.

Время пришло, жена понесла.

Сжалились боги, услышали зов.

Счастье отца не передать,

Будет наследник — древняя кровь.

Граф на охоте, среди серых скал.

Небо затмила черная тень.

Страшною вестью кончился день.

Замок в руинах, погибших не счесть.

Плачет в руинах седой старый граф.

Где ты, моя молодая любовь?

Выживший конюх ему рассказал:

Огромный дракон, древняя кровь.

(Евгений Перов-Межин)

Странное предчувствие вызвали слова песни у Дитерикса, напоминая одновременно о гибели родителей, и о том, что может случиться. Он вслушивался очень внимательно, пытаясь понять, что же его так задело.

Последние аккорды смолкли, королева по-прежнему смотрела в окно. Все это время леди Исельнир пыталась поймать взгляд своего короля, но подавленному Дитериксу было не до нее.

Рагнер передернул плечами:

— Однако, Вульф, ты не мог спеть для наших дам что-то повеселее?

Тот только собрался спеть что-то еще, как Иса сказала:

— А я знаю эту легенду, на самом деле она звучит немного иначе.

— Тогда спойте, леди, — с улыбкой проговорил Вульфрик и преподнес ей лютню.

Она со значением взглянула на Дитерикса и запела:

В старом парке пруд был

Чистый, светлый

В старом замке граф жил

Сильный, смелый

Привезли однажды, пару птиц красивых

Он их в пруд поселил

Крылья им подрезал, чтобы не улетели

Красоту он ценил

Пара так прекрасна

Словно граф и его молодая жена

А лебедушка славна

Своему мужчине навеки верна

Только им жила она

К ним на пир явилась

Ведьма страстна

Колдовством вскружила

Желая графство

Муж поддался зову, ведьмы наговору

Про жену он забыл

Помутнев рассудком, пока пир горою

Ведьму страстно любил

(Евгений Перов-Межин)

У Исы был приятный, чуть хрипловатый голос. Дитерикс знал, что она поет только для него. И ему было… неловко.

Как ни странно, подала голос молодая королева:

— Я знаю легенду. Эти две песни об одном и том же.

И тут она поднялась, подойдя к окну и глядя вдаль на заснеженный лес, проговорила:

— На самом деле, все было не так…

— Но как же? — спросил Рагнер, подходя к ней.

Дитерикса опять, словно кнутом стегнуло непонятное раздражение, он тут же поднялся следом, и со словами:

— Расскажи нам, леди жена, сделай милость, — встал перед Мариг.

Иса осталась сидеть за столом, с самой настоящей ненавистью глядя на тонкую молодую женщину в красном, рядом с которой, соперничая за ее внимание стояли два короля. И одного из них леди Иса считала своим по праву. Но сейчас он не смотрел в ее сторону.

— Леди Исельнир, — раздался тихий голос у самого ее уха. — Мой вам совет, выходите замуж. И сделайте это как можно скорее.

Обернувшись к Вульфрику, Иса улыбнулась, как оскалившаяся волчица:

— Никогда, лорд Вульфрик, я не выйду замуж за кого-либо. Я мать наследных принцев и ею останусь.

Тот чуть насмешливо проговорил:

— В таком случае, вам придется лишь наблюдать со стороны.

— Ничего страшного, когда-нибудь мужчине надоест палочка от леденца и захочется настоящих сладких булочек, — многозначительно заметила она.

— Кхммм… Возможно, в палочке от леденца больше сладости, чем в булочках? А тесто ему не интересно?

Это уже был жестокий намек, оскорбительный.

— Вы… — зашипела Иса.

— Прежде всего, ваш друг.

— Я вам не верю.

— Зря. Просто подумайте немного. Вы мать наследных принцев, но ведь первыми наследниками будут дети другой женщины, и до ваших сыновей, возможно, так и не дойдет очередь. Так кто же стоит между троном и вашими детьми?

— Как кто? — со злостью проговорила Иса. — Другая женщина и ее дети!

— Ах, нет, леди, — лорд Вульфрик снисходительно улыбнулся. — Детей ведь еще нет. Подумайте сами, кто сейчас стоит между троном и вашими детьми?

При этом взгляд Исы как-то сам по себе остановился на Дитериксе.

— Вы… — осеклась она, поняв, к чему он клонит.

— Подумайте, леди. И помните, я ваш друг.

С этими словами лорд Вульфрик встал, чтобы присоединиться к своему королю, который вовсе не подозревал, что за мысли созрели в голове его первого лорда. Он в этот момент с восторгом в глазах слушал рассказ Мариг, чем вызывал безумное раздражение у Дитерикса.

Леди Исельнир осталась сидеть за столом. То, что она сейчас ощущала, сформулировать в нечто целое было невозможно. Но и отбросить все, что говорил этот ужасный человек, не выходило, потому что ее король был сейчас не рядом с ней, он был рядом с той, другой, на которой его женили.

— Ничего, — сказала себе Иса. — Это наваждение, и оно скоро пройдет.

Справившись с душевным волнением, леди взглянула на сладости, лежавшие на столе в серебряных тарелочках, выбрала засахаренную дольку персика и съела ее. А потом с самой приветливой улыбкой направилась к группе у окна.

Если ее хотят вывести из себя игнорированием, она будет использовать другие методы. Мужчины, как и мухи, не слетаются на уксус.

Глава 9

Тем временем Вульфрик, который уже успел присоединиться к своему королю и Дитериксу, решил тоже поучаствовать в разговоре. Что-то в словах молодой королевы его зацепило. К тому же, в его планы не входило, чтобы кузены перессорились раньше времени.

— Королева Мариг, миледи, — произнес он с поклоном. — Я приношу свои извинения, что опоздал к началу, но что же на самом деле в той легенде?

Мариг взглянула на него, и Вульфрик неосознанно постарался закрыть от нее свое сознание. Она выглядела совсем юной, однако яркие голубые с бирюзовым оттенком глаза смотрели твердо. Ему вдруг показалось, что девушка видит слишком многое из того, что лорд хотел бы утаить. К тому же Вульфрику внушала опасения ее начавшая проявляться сущность…

— Вы не намного опоздали, лорд Вульфрик. — проговорила она. — Я только начала. В легенде речь идет не о графе, а о царе, хотя на самом деле он герцог. Это немного сложно объяснить, слишком запутано, наверное, потому и возникло столько версий.

— Как это? — Дитерикс ничего не понял из слов жены.

— Согласно легенде царь влюбился в ведьму и женился на ней. Но ведьма не любила царя, ей нравился его младший брат, прекрасный юноша.

— Понятно, — хмыкнул Рагнер, скрестив руки на груди.

Мариг кивнула ему и продолжила:

— Ведьма хотела соблазнить юношу, а когда он ей отказал, в гневе ударила его заклинанием. Но вышло так, что ее заклинание убило ребенка, которого она носила в чреве. Царь узнал обо всем, и умер от горя. Тогда ведьма, став царицей, решила из мести казнить юношу и убила его невесту. Но невеста не умерла, она превратилась в белую голубку и улетела. А юноша бежал и стал драконом.

— И что было потом? — переспросил Вульфрик, у него внезапно забрезжили какие-то ассоциации.

— Потом? Народ пошел войной на царицу, но никто не мог победить ведьму. Только дракон смог остановить ее своей древней кровью.

— Древняя кровь… — пробормотал Дитерикс.

— Говорят, кровь у дракона была голубая, — закончила рассказ королева Мариг

Мужчины какое-то время стояли молча, осмысливая странную легенду. Вульфрику вдруг показалось, что он тоже начинает видеть свечение. Вот это было бы совершенно некстати. Лорд тряхнул золотой гривой, отвел взгляд и отступил немного в сторону.

Вдруг раздался приятный, чуть хрипловатый смех Исы, неожиданно оказавшейся совсем рядом с Дитериксом:

— Боже, и чего только не бывает в этих древних легендах, — леди закатила глаза, потом повернулась к своему царственному любовнику. — Древняя кровь, ваше величество?

Лицо Мариг немного оживившееся за разговором, превратилось в застывшую маску. Она присела в книксене перед мужем и проговорила нейтральным голосом:

— Благодарю за обед, ваше величество, а теперь я бы хотела удалиться.

Потом перевела взгляд на Рагнера с Вульфриком, сдержанно улыбнулась, кивнула на прощание:

— Милорд Рагнер, ваше величество. Лорд Вульфрик. Было приятно поговорить.

И вышла из гостиной, оставляя за собой шлейф духов.

Мужчины несколько секунд стояли застывшие. Дитерикс не отводил взгляд от двери, за которой скрылась королева, Рагнер от Дитерикса, а Вульфрик смотрел на Ису. И на губах его змеилась неуловимая улыбка. Он как бы говорил:

— Смотри сама.

В этот момент Рагнер будто оттаял, сделал шаг в сторону, а потом заговорил, отводя прядь волос с лица:

— Кузен, думаю, нам тоже пора откланяться и ехать восвояси, — он мрачно хохотнул, — Надеюсь, когда приеду в следующий раз, у тебя будет повеселее?

А потом добавил:

— Еще раз поздравляю со свадьбой.

Дитерикс поморщился, вымучивая улыбку. Кузен хлопнул его по плечу, крепко обнял и рявкнул в ухо:

— Но ты непременно должен устроить турнир весной и пригласить всех соседей!

— Хорошо, — выдавил тот, додумывая про себя, — если это заставит тебя сейчас уехать, я готов обещать что угодно.

— Леди Исельнир, — Рагнер поклонился Исе. — Кузен!

И удалился, топая, как маленькая армия.

Вульфрик задержался чуть дольше, на его долю досталось высказывать все, что предполагали правила вежливости в таких ситуациях. Под конец он попрощался с леди Исельнир и, воспользовавшись тем, что король отошел в задумчивости, шепнул:

— Помните, я ваш друг. Если понадоблюсь…

— Подите к черту, лорд Вульфрик, — процедила она, улыбаясь.

На что тот как-то странно блеснул глазами, Исе показалось, что в глубине синих глаз вспыхнул желтый звериный огонь.

* * *

В зале остались Дитерикс и Иса. Король вернулся к столу, налил себе вина в кубок и залпом выпил. Иса постояла еще некоторое время у окна, потом подошла к нему, прижалась, глядя в глаза и призывно улыбаясь. Но он мягко отвел ее руки и отодвинулся.

— Не сейчас, Иса. Я занят. А потом предстоит провожать Рагнера.

Она смотрела молча.

— Иди к себе. Когда понадобишься, я позову.

С этими словами Дитерикс покинул малую гостиную.

Иса осталась одна. Невидящий взгляд уперся в стену, а в ушах снова зазвучали обидные слова лорда Вульфрика. Лицо ее исказилось, леди прошипела:

— Нет!

Однако ничего не оставалось, кроме как уйти в свои покои и ждать, когда ее вызовут.

* * *

Из гостиной Дитерикс направился в кабинет, размышляя по дороге о том, как странно закончился обед, как будто подвел черту. Его поразил Рагнер, вот от кого бы он никогда не ожидал душевной чуткости, так это от кузена. От кузена, который всегда готов был вышучивать его, доводил до бешенства своими подколами. А вот, поди ж ты…

Очень не нравилось ему как кузен смотрел на его жену. Вчера, когда Рагнер танцевал с Мариг, Дитерикс готов был сорваться на драку. Наверное, только своевременное вмешательство личного советника королевы Кнута предотвратило эту позорную глупость. Хорош был король, если б начал драку посреди зала из-за того, что жена танцует с гостем.

В любом случае, сейчас Дитерикс испытывал к кузену благодарность и одновременно чувство неловкости. Понимая, что…

Понимая, что они хоть и дальние, троюродные, хоть и враги по большей части, но все-таки братья.

И все же Дитерикс был очень рад, что Рагнер уезжает.

Однако его личные проблемы с отъездом шумного родственника, похоже, не уменьшались. Чтобы не сказать наоборот. Теперь ему придется остаться один на один с ситуацией, из которой он не видел выхода.

Мариг и Иса.

Дитерикс и не заметил, как проскочил тот момент, когда стал считать навязанную ему синюю девчонку женой. Теперь она даже не казалась ему синей. И что самое интересное, еще пару дней назад он с трудом заставил себя лечь с ней, а на следующий день чуть не лопнул от злости, когда представил, что она может отказаться принять его.

Хотя никакой логики в этом не было, и Дитерикс не вожделел жену. Однако что-то непонятное притягивало его к ней, заставляя всматриваться, бояться упустить важное. Важное…

Но в эту минуту все отдалилось, остались лишь дела, да непонятное ощущение в груди.

Сейчас королю предстояло прочесть письмо Джефрэйса, пришедшее утром. И со всем прискорбием мог признаться себе, он просто страшится заглядывать, что этот старый паук мог написать. Потому что Дитерикс уже понял, что тот использовал его в каких-то своих махинациях, а он…

Черт побери, отвратительно чувствовать себя использованным!

С другой стороны, жена оказалась куда непонятнее и интереснее, чем он мог заподозрить, глядя на ту испуганную девчушку, с которой его обвенчали. А воспоминания о брачной ночи? О… Теперь они заставляли его морщиться, так от уксуса. Думается, после этого леди жена долго не захочет видеть его в своей постели.

Если вообще, захочет, съязвила мысль.

Судя по тому, как она избегает малейшего общения с ним. А насиловать ее снова он бы не смог себя заставить ни за какие блага жизни.

Черт… Старый паук наверняка опять начнет настаивать на детях…

Дитерикс заперся в кабинете и сидел несколько минут, глядя на письмо тестя, словно это была ядовитая змея. Потом наконец поборол себя и сломал сургучную печать с гербом Аренгарта.

Пхеееее.

Он повел шеей, откинулся в кресле и зажмурил глаза.

Джефрэйс желал ему счастья. Здоровья и долгих лет жизни.

Король Маркленда длинно и вкусом выругался.

Однако в письме была приписка:

«Будь добр, дорогой зять, передай это письмо моей дочери Мариг. В нем мое отцовское благословение. И будь добр, сделай это лично»

Вот в хоть чем-то, но старый паук должен был подгадить! Идти к Мариг Дитериксу не хотелось, но. в конце концов, в подобной просьбе не было ничего предосудительного. А подвоха?

Король хмыкнул. Дошел. Видит подвох уже в том, чтобы передать жене письмо отца! Он решительно свернул письмо в трубку и спрятал в нагрудный карман.

А потом отправился провожать Рагнера. За свое тактичное поведение медведь заслуживал, чтобы его проводили, как полагается.

* * *

Рагнер собирался нервно и был мрачен. Но молча. Даже ни разу не крикнул на оруженосцев, они сами летали по покоям, видя, что король не в духе. Вульфрик тоже был погружен в размышления и не покидал своей комнаты.

Из головы у него не шла та легенда, что рассказывала молодая королева. Где-то он уже слышал нечто подобное. Древняя кровь… Разная она бывает, древняя кровь.

У него самого древняя кровь волков. У королевы Мариг, по всему видно, тоже есть в жилах примесь древней крови, он, правда, не до конца определился, какой. Надо было подойти ближе, а еще лучше, коснуться ее. Конечно, лучше всего получить кровь…

Но ничего этого сделать не получится, потому что он почувствовал, что и его начинает накрывать ее магией. Этого допустить нельзя. Для того, что лорд Вульфрик задумал, следовало сохранять полную ясность мышления. И никаких привязанностей!

Сборы оказались закончены меньше, чем через час.

К этому времени в южные гостевые покои проводить кузена явился король Маркленда. Оба были немногословны, Вульфрик даже обратил внимание, что Рагнер отводит глаза, не желая встречаться взглядом с Дитериксом.

Дежурные фразы, дежурные шутки. Рагнер напомнил про турнир, сказал, что непременно намнет Дитеру бока. Дитерикс криво улыбнулся, пообещал намылить кузену шею.

Король Игерсхолда, облаченный в свои легкие походные доспехи и длинный меховой плащ прошел, звеня шпорами, по каменным коридорам Кроншейда. Дитерикс и лорд Вульфрик рядом с ним.

Они остановились на широком парадном крыльце. Полусотня Рагнера уже ждала его. Все верхами. Кони били копытами, взрывая снег. Почти стемнело, во дворе горели факелы. Вульфрик вежливо поклонился и спустился занять свое место среди всадников. А Рагнер повернулся лицом к кузену, чтобы обнять его на прощание. Крепко стиснул медвежьей хваткой, сказал на ухо:

— Удачи тебе, Дитер.

Потом быстро сбежал по лестнице и легко взлетел на спину своего огромного страшенного жеребца. Обвел глазами замок, словно искал кого-то в окне. Резкий взмах руки, и полусотня разворачиваясь на месте, поскакала на выход. А до слуха Дитерикса донесся громовой бас Рагнера:

— Ох, и повезло тебе, кузен, что я раньше не догадался сходить в Аренгарт за солью!

А потом лишь грохот копыт по настилу подъемного моста, и всадники скрылись в зимних сумерках, только огоньки факелов мерцали какое-то время на лесной дороге.

Дитерикс стоял на крыльце, продолжая смотреть вслед, хоть отряда короля Игерсхолда уже и не было видно. Одно дело сделано, кузена проводил.

Не шли из головы слова Рагнера.

Повезло ему?!

Это как посмотреть!

Нащупал письмо тестя в нагрудном кармане. Встреча с женой почему-то не сулила ничего хорошего.

Кроме того, оставалось еще как-то решить вопрос с Исой. Однако он отмахнулся от этой мысли. Не сейчас, Отложить все на потом. Иса подождет.

* * *

По коридорам Кроншейда Дитерикс шел, оглядывая стены, потолки, оценивая убранство. Ему всегда нравился его дом. Кроншейд украшали и наполняли богатствами все поколения королей, правивших здесь до него. И так будет дальше.

Он мог бы собой гордиться, ибо, несмотря на молодость, привнес сюда поболее многих. Конечно, замок знавал и войны, и пожары и разрушения, но его всегда отстраивали заново, чтобы он выглядел еще лучше, чем прежде.

Возникло желание коснуться рукой тесаной каменной кладки, почувствовать единство, принадлежность. Он подавил это желание и ускорил шаг. Невольно вспомнив слова Рагнера.

«…далековато тебе будет добираться каждую ночь, кузен…»

Покои его королевы находились в другом крыле замка. Идти туда от его спальни действительно было далеко. А учитывая их отношения, можно сказать, далеко как до звезды.

Отношения.

В конце концов, Джефрэйс настаивал на детях, однако это вовсе не означало, что он должен проводить все ночи в постели своей жены. Дитерикс подумал, следует выждать месяц, чтобы удостовериться. Возможно, ему повезло с первого раза и Мариг уже беременна. Это избавило бы его от необходимости навещать жену в течение остальных девяти месяцев, а может и потом, если родится сын. А дальше будет видно.

С другой стороны, король еще не осознавал этого в полной мере, но инстинктивно чувствовал необходимость видеть ее. Это уже поселилось в нем глубоко скрытым крючком.

Сейчас король понимал, что дорого заплатил за соль.

Но и эту мысль король отложил на потом, как и то, что касалось Исы.

* * *

На подходе к дверям, ведущим в покои Мариг, помимо уже виденной им стражи из аренгартцев, Дитериксу встретилась пожилая дама довольно грозной наружности. Дама низко, но с достоинством поклонилась и отодвинулась в сторону, уступая королю дорогу. Одна из тех двоих, прибывших сегодня, понял Дитерикс, кивнул и вошел в распахнувшиеся перед ним двери.

Только войдя и увидев жену, он наконец осознал, как волновался перед встречей и насколько противоречивые чувства им владели. У него свело горло, словно судорогой, а в глазах слегка мутилось — снова мерещилось голубоватое сияние. Это вызвало раздражение, а раздражение придало сил.

— Леди жена.

Его леди жена успела переодеться в то самое платье, в котором он видел ее утром. В нем она выглядела моложе и беззащитнее, а пушистый беличий мех, обнимавший ее стройную бледную шейку, заставил короля подумать о новорожденных котятах. Вот откуда такая ассоциация?

Леди жена, занятая чтением, тотчас встала и, склонив голову, присела перед ним в книксене:

— Ваше величество.

Дитерикс прошел внутрь, не спеша открывать ей цель своего визита. Ему зачем-то нужно было понять ее реакцию.

— Что ты читаешь?

— Историю древних царств, ваше величество.

Голос сухой и нейтральный. Глаз на него она так и не подняла.

— Интересно, — пробормотал король, отходя к окну.

Краем глаза он заметил, что Мариг проводила его взглядом из-под ресниц. Резко обернулся, надеясь увидеть интерес во взгляде. Ему это не было нужно, но могло польстить самолюбию мужчины.

— Это оттуда сведения о легенде? — небрежно спросил, скрывая тень разочарования, интереса в глазах жены не наблюдалось.

— Да. Легенда относится к истории Версантиума. Сейчас там республика, однако, около двух веков назад это было царство. Впрочем, все еще может вернуться назад, в истории многое меняется.

Вот сейчас интерес в глазах засветился, но только к истории, а не его королевской особе. Однако он решил обратить этот интерес себе на пользу.

— Как я уже говорил, с моими детьми занимается философ из Версантиума, ты можешь присоединиться, если пожелаешь.

— Спасибо, государь.

Сухо, нейтрально, но некоторая благодарность в голосе угадывалась.

Поняв, что большего от жены не добиться и испытывая по этому поводу странную досаду, как это ни парадоксально, Дитерикс наконец заговорил о цели посещения:

— Твой батюшка…

И был поражен, как зажглись вдруг бирюзовым огнем ее глаза. Он даже завис на несколько секунд.

— Что, мой батюшка? — спросила Мариг.

— Просил передать вам его отеческое благословение. Оно в этом письме.

— Благодарю, ваше величество, — проговорила она, опуская глаза и заливаясь румянцем.

Дитерикс завис снова. Румянец на ее лице???

Поборов замешательство, передал ей письмо Джефрэйса и постарался поскорее покинуть покои. Потому что совершенно перестал понимать себя.

Ясно одно, ему нужно как можно дальше держаться от этой женщины. От его жены, то есть.

* * *

По дороге обратно переполненный непонятными эмоциями, остановился напротив коридора, ведущего в покои Исы. Мелькнула мысль зайти к ней и заставить себя забыть обо всем в ее жарких объятиях. Но что-то из глубины души отмело эту мысль раньше, чем она успела сформироваться. Задержавшись там не больше полсекунды, он быстрым шагом пошел в кабинет.

* * *

С того самого обеда, когда Дитерикс отослал ее, Исельнир сидела в своих покоях как на иголках. От дурных мыслей и ожидания ее даже трясло изнутри мелкой дрожью. И обида на Дитерикса поднималась волной. Но она уговаривала себя не нервничать.

Досадовала на себя, понимая, что вызвала раздражение короля. Но как?! Как ей было сдержаться?! Как…

Иса заставила себя успокоиться и ждать. Он сказал что позовет, он позовет.

Однако не смогла удержаться в бездействии и отправила служанок, проследить за Дитериксом. Девушки были ловкие, они проделывали это не раз.

После того, как ей рассказали, что король побывал у жены, но пробыл там совсем недолго, Иса немного успокоилась, а то, что задержался у поворота к ее покоям, дало надежду.

Все пройдет. Все будет хорошо. Подобное бывало не раз. И всегда он к ней возвращался.

Надо просто дождаться ночи.

Глава 10

Как только король покинул покои Мариг, из своей каморки появился Кнут. Видя, что она явно растеряна, и вертит в руках письмо отца, сказал:

— Что пишет батюшка, моя королева?

Мариг проговорила, опуская руку с письмом:

— Он желает моему мужу счастья. И всяческого благополучия. Но в письме есть приписка… там должно быть его благословение… несколько слов для меня… А я их не вижу.

Она как-то беспомощно сморщилась и голубые глаза заблестели слезами. С момента последнего разговора с Джефрэйсом, Мариг многое передумала, многое увидела в совершенно ином свете. И этот знак внимания со стороны отца… Он был очень дорог.

Однако ни слова из благословения она так и не увидела. Что это, жестокая шутка?

Кнут не мог смотреть на нее в таком состоянии. К тому же, он слишком хорошо знал князя Аренгарта.

— Дай-ка мне сюда это письмо, девочка, — проговорил он, забирая у нее свиток из тонкого пергамента.

Уммм… Пергамент-то непростой. Старый маг улыбнулся в усы, проводя рукой над письмом. Волна жара, последовавшая за его ладонью, мгновенно высветила письмена, нанесенные тайными чернилами.

Его-то этим удивить было невозможно, он сам те чернила для Джефрэйса зачаровывал, а на Мариг это несложное для мага действо показалось откровением.

— Дядя Кнут, вы…?!

— Да, — Кнут улыбнулся, кланяясь ей, словно артист, заслуживший аплодисменты.

— Спасибо!

Глаза у Мариг горели нетерпением проглотить те несколько строчек, что написал для нее отец. Однако чем дальше она читала, тем большее удивление появлялось на лице девушки.

«Дочь моя Мариг.

Я не мог сказать тебе этого раньше, но то, что я сделал, было сделано по велению твое матушки, леди Тильдир. Прости меня, и помни, что я желаю тебе счастья.

Джефрэйс, князь Аренгарта»

— Но как..? — уставилась она на Кнута. — Ведь моя матушка умерла при моем рождении…

Кнуту единственному было известно, как именно и когда это произошло, но он давал клятву. Магическую. И не смог бы рассказать, даже если очень хотел.

— Девочка моя, ты узнаешь обо всем, когда придет время. А сейчас просто прими на веру слова отца.

А потом как бы невзначай задал вопрос:

— Как ты находишь короля, своего мужа?

От Мариг старому дядьке достался быстрый укоризненный взгляд. Она отошла к столу. Но ответила. Просто, как если бы говорила о ком-то постороннем.

— Он жесткий, тяжелый и не всегда предсказуемый человек. Но, судя по тому, что Маркленд под его рукой процветает, хороший правитель.

Кнут слушал и кивал.

— Это также подтверждается тем, что ради интересов государства он решился на… — в этом месте Мариг слегка замялась, но продолжила тем же спокойным тоном. — Неприятный для него брак. Об остальном мне пока трудно судить, мы слишком мало знакомы.

— А как он тебе, как мужчина?

Она резко покраснела и отвернулась. Кнут в очередной раз с приятностью отметил, что Мариг начала краснеть, а ведь раньше подобного никогда не наблюдалось. Никто не видел румянца на ее бледной до синевы коже.

Ответ прозвучал сухо:

— Он красивый мужчина.

— Кхммм… А его кузен Рагнер? — спросил Кнут, внимательно отслеживая реакцию.

Мариг обернулась с улыбкой:

— Кузен Рагнер очень милый. Настоящий медведь.

— Угу… А лорд Вульфрик? Вот кто по-настоящему красивый мужчина, — Кнут даже прищурился.

— Лорд Вульфрик слишком красив, слишком умен и слишком скрытен.

Характеристики, что она дала этим трем мужчинам, была исчерпывающими. Старый дядька только крякнул.

— Ну что ж, — бодро проговорил он. — Не буду мешать твоему чтению.

И быстро удалился.

А Мариг еше долго хмурилась, пытаясь понять, зачем дядька спрашивал ее о короле.

* * *

Ночь настала в замке, уложив спать всех, даже прислугу, которой всегда доставалось больше всего работы. А ее действительно было много за последние недели, и когда все гости разъехались, челядь только вздохнула с облегчением.

Дитерикс, забросивший на время свои дела, до полуночи проработал, не выходя из кабинета. А потом направился прямиком в северные покои, в которых ночевал и вчера, и третьего дня. Там он улегся спать, даже не приняв ванну. Его величество устал. Да и мысли, и навалившиеся дела, все перемешалось, вызывая эмоциональное опустошение. Сейчас он не хотел ничего. Только спать.

А завтра? А черт его знает, что будет завтра.

* * *

Иса ждала его почти до рассвета. Горячая ванна с ароматными травами, приготовленная специально для него, так и остыла нетронутой.

Много боли и мыслей тревожных было у нее в эту ночь.

Утешало лишь одно. Служанки, неусыпно следившие за перемещениями короля, донесли, что ночевал он опять в северных покоях. Один.

И как-то заставив себя заснуть, она решила отложить свои ожидания на завтра.

* * *

Отряд короля Игерсхолда двигался рысью почти половину ночи. Всю дорогу Рагнер проделал молча. Лорд Вульфрик внимательно наблюдал за своим королем, с удовлетворением отмечая в нем именно те признаки, которые ему хотелось бы увидеть. Теперь следовало очень тонко вести игру, все произошло именно так, как он планировал.

Нельзя спешить, плоды должны вызреть.

Впереди замаячили огоньки постоялого двора, куда отряд Рагнера и свернул на ночлег. Чтобы с утра чуть свет отправиться дальше.

* * *

Мастер Кнут дождался, пока замок утихнет окончательно, а после укрыл звуконепроницаемым пологом свое маленькое помещение. Ходить там ему теперь приходилось, пробираясь между ящиками, потому что незанятого места на полу почти не осталось. Каморка — гардеробная подверглась жестокому уплотнению, Сольвик и Нинет постарались, У Кнута даже создалось впечатление, что они специально затеснили его жизненное пространство из мелкой женской вредности.

Сейчас, убедившись, что спят даже эти два цербера в юбках, он извлек из потайного кармана маленькое серебряное зеркальце. Артефакт был столь древним, что в мутной, покрытой царапинами поверхности отражения почти не разобрать. Однако если знать секрет и уметь этим великолепным и безотказным средством связи пользоваться…

Второе зеркальце, парное, маг перед отъездом князя передал ему. Старик беспокоился. Быстро активировав артефакт, Кнут вызвал Джефрэйса. Тот ответил практически сразу, видимо ждал. На удивление, в этих зеркалах невозможно разглядеть свое отражение, зато удаленного собеседника видно прекрасно.

— Ну что, — спросил князь с нетерпением.

— Он видит, — ответил Кнут.

В зеркальце отразилось, как Джефрэйс откинулся головой на спинку кресла и закрыл глаза. С минуту он молчал, потом прошептал:

— Хорошо.

— Но видит не только он…

Странная, знающая улыбка скользнула по губам князя, он ответил, так и не открывая глаз:

— Все правильно, — потом внезапно открыл глаза и подался вперед. — Помни, ты обещал. Не больше, чем на десять шагов!

Кнут шумно выдохнул.

— Я помню свое обещание. Я его не нарушу, — он поклонился, приложив руку к сердцу.

— Хорошо, — еле слышно проговорил князь и снова закрыл глаза.

* * *

Чуть больше трех месяцев назад король Маркленда Дитерикс приезжал к нему договориться о поставках соли. Тогда он не понравился Джефрэйсу. Слишком самоуверен и независим, хотя, конечно, силен. И молод. Да и неглуп, если с шестнадцати лет управляет королевством, и до сих пор не только не разорил, но и основательно приумножил свои богатства. Чем-то он напомнил Джефрэйсу самого себя в молодости.

Князь ему тогда отказал. Было любопытно наблюдать, как тот скрывает злость и досаду от несостоявшейся сделки. Хорошая мина при плохой игре. Старик был уверен, что через некоторое время тот станет куда менее спесивым. Потирал руки и посмеивался. Мальчишке нужна соль, и он за ней явится.

А вышло все иначе.

На третий день после отъезда короля Маркленда Джефрэйсу во сне явилась Тильдир. Тильдир светилась, ее прекрасные волосы развевались черными змеями, а черные глаза сияли голубым.

Она говорила с ним тогда.

Наутро Джефрэйс проснулся в шоке. Единственный, кому он рассказал об этом, был Кнут. Маг принес клятву неразглашения. Князь метался в сомнениях еще два месяца, потом бросил все и поехал в Маркленд. Многое из того, что он увидел в доме Дитерикса, князю тогда не понравилось, и все же он выполнил волю жены.

Но, предвидя проблемы в будущем, Джефрэйс не мог оставить девочку без защиты.

* * *

Увидев, что князь в зеркале затих, погрузившись в воспоминания, Кнут понял, что тот уже сказал все, что хотел. Маг прервал контакт. Несмотря на мощь древнего артефакта, такие переговоры давались ему ценой определенных усилий. Сейчас Кнут чувствовал себя как выжатый лимон. А потому единственное, что ему оставалось сделать, это упасть в свою кровать и провалиться в сон.

Но и тут мага подстерегал сюрприз. На стене в ногах кровати вредные старушки пристроили целую вертикальную систему пустых вешалок, и стоило ему улечься, как вся пирамида немедленно на него обрушилась. Маг подскочил злой как черт, по мановению его руки вешалки боевым порядком выстроились в воздухе, а потом исчезли, чтобы материализоваться в комнате, которую занимали няня с кормилицей.

Месть свершилась. Теперь, наконец, можно спокойно спать.

Глава 11

Утро вечера мудренее. Так, во всяком случае, гласит древняя мудрость.

Потому, проснувшись утром, Дитерикс решил заняться задачами, которые до того оставил на потом.

Первым в списке задач стояло официальное представление двора молодой королеве. И коронация. Без этого никак, обязательное условие Джефрэйса, черт бы его побрал.

Вообще-то, такой порядок вещей даже устраивал короля, потому что во время официального представления ему удастся избежать неловких ситуаций, неизбежных в узком кругу. А его жене придется наконец перестать игнорировать Ису. И тогда одним арбалетным болтом он убьет трех куропаток. Мысль пришла ему в голову вечером. Потому он вчера еще отдал приказ сенешалю подготовить все для коронации леди Мариг.

С этой новостью королю следовало бы направиться в покои жены, дабы оповестить, что сегодня в полдень состоится ее коронация и официальное представление двора. Но вместо этого ноги как-то сами собой понесли его в фехтовальный зал, где король и провел с большой пользой все утро, тренируясь и одновременно прокручивая в голове различные варианты развития событий. А тело тем временем продолжало безукоризненно действовать, нанося и отражая удары. Звон мечей казался умиротворяющей музыкой.

Но вот в дверях появился мажордом с сообщением, что подготовка к церемонии начата, и к полудню двор будет ожидать короля в тронном зале. Время, выделенное королем для релаксации, закончилось.

Дитерикс прекратил тренировку. Однако перед тем, как идти к леди Мариг, следовало смыть с себя пот и переодеться. Король быстрым шагом направился в малые северные покои, которые в последнее время стали его постоянным обиталищем.

По дороге к себе ему встретилась Иса. Присела в книксене.

— Добрый день, ваше величество.

Леди выглядела немного бледной, на лице неуверенная улыбка. Дитериксу вдруг захотелось ее приободрить. В конце концов, он почти придумал, как решить проблему, во всяком случае, как начать ее решать, а это главное.

— Леди Исельнир, сегодня в полдень состоится официальное представление двора новой королеве. Тебе следует подготовиться.

Дитерикс скользнул взглядом по ее фигуре, и глаза Исы зажглись огнем. Она восприняла эти слова как некий сигнал к атаке. Благодарно улыбнулась и убежала к себе, довольная, что король снова принадлежит ей.

Король слегка нахмурился, глядя ей в след. Он в свои слова несколько иной смысл вкладывал. Но король был мужчиной, а потому не стал особо задумываться о том, что за планы могут строить женщины в своих головах. У него самого были планы. В основном по возвращению своей жизни в привычное русло.

* * *

Кормилица Сольвик вернулась в покои молодой королевы после утреннего обхода с новостями. От нее первой Мариг и узнала, что сейчас в тронном зале вовсю идет подготовка к ее коронации, и сегодня ей предстоит выдержать официальное представление двора.

Мариг в это время завтракала. Услышав новость, отложила приборы и уставилась в тарелку перед собой. Весь аппетит пропал.

Дядька Кнут переглянулся с няней и кормилицей, сказал просто:

— Рано или поздно это должно было случиться. Будем считать, что все происходящее к лучшему.

В десять часов утра к ней пожаловал король лично, сообщить о предстоящей коронации, и сразу удалился. Когда Дитерикс ушел, Мариг почувствовала облегчение и одновременно с этим странный укол в сердце. Жить без тепла она привыкла, но теперь к этому добавится еще и лицемерие двора.

— Выше нос, моя королева, — услышала она в тот миг голос дядьки. — Не стоит забывать, что теперь и ты можешь диктовать правила игры.

И не хотела, а улыбнулась.

— Так. У нас мало времени, — скомандовал Кнут, указывая няне с кормилицей в сторону комнаты, которую они приспособили под наряды королевы. — Сегодня нам понадобится черный бархат. Нинет, ты знаешь, о чем я. И… пошевеливайтесь! Девочку еще искупать и причесать надо.

Ему достались испепеляющие взгляды, однако на препирательства просто не было времени. Срочно требовалась ванна, потом подсушить волосы магией и уложить их красивыми локонами. А после одеть соответствующим образом. Украшения, немного косметики, против которой старушки ворчали, но признали, что так лучше. Духи. Все, готова.

* * *

Леди Исельнир тоже готовилась к этому официальному представлению как первому балу в своей жизни. Она уже знала, что чертова синяя девица неплохо одевается и умеет себя подать. Но сегодня ей нужно было выглядеть лучше. Чтобы все знали, кто истинная королева Дитерикса.

Тщательно обдуманный наряд состоял из нижнего платья пурпурного бархата, и такого же цвета накидки, отороченной горностаем. Декольте украшало изумрудное колье с бриллиантами, и такие же серьги. Изумруды, подчеркнутые искрами бриллиантов, замечательно подходили к горящим зеленым глазам Исы.

Взглянув на себя в зеркало, леди удовлетворенно подумала, что превзойти ее будет трудно, практически невозможно.

* * *

Двор опять собрался в тронном зале, потихоньку перешептываясь. Все уже перестали строить прогнозы, потому что в последнее время предсказать, что и как произойдет, стало бесполезным занятием. И все изнывали от любопытства.

Из интересующих двор особ первой появилась леди Исельнир.

Шепот восхищения прошелся по залу Пусть ее многие и недолюбливали, но она была своей. Официальную королевскую любовницу хорошо знали, все ее достоинства, и недостатки.

А вот жена его величества представлялась уже, конечно, не синей девчонкой, но очень и очень непонятной. И чего ждать от новой королевы, толком неизвестно.

Но тем интереснее было наблюдать за тем, какая между этими двумя женщинами развернется борьба за короля. А что она развернется, не сомневался никто.

Перед самым началом церемонии появился его величество Дитерикс. Государь тоже был в пурпурном, на голове корона. И мантия с горностаем, Иса точно подгадала, наряд вышел с намеком. Дитерикс намек понял, но предпочел не заметить.

Однако задача убить одним арбалетным болтом трех куропаток уже почему-то перестала казаться простой и легко разрешимой.

Король прошел через зал к возвышению, на котором теперь было два трона. Стоило ему подняться, мажордом объявил:

— Леди Мариг, королева Маркленда.

Все взоры немедленно устремились в сторону двери.

К возвышению с тронами прошла совсем юная женщина, одетая в прямое платье из тонкого черного бархата. Мягкие складки спускались с плеч, расширяющиеся книзу рукава отделаны черными блестящим собольим мехом, И так же точно блестели ее длинные, до бедер распущенные черные волосы.

Прямой горизонтальный вырез оставлял открытой высокую стройную шею и ямочки над ключицами. Платье было довольно широким, полностью скрывало фигуру. Однако при ходьбе оно струилось вдоль тела, не обрисовывая, но… Создавая некий намек, дающий место фантазии. И все же главным была сама ткань. В иссиня черной глубине бархата, казалось, вспыхивали голубоватые искры.

Присутствующие невольно залюбовались. Резкий контраст бледной кожи и черного бархата, бледной кожи и пунцовых губ. Яркие, светящиеся изнутри голубые глаза. Ожерелье из потрясающих, искрящихся бирюзовыми огнями прозрачных камней на груди.

Наряд дополняла молочно белая полупрозрачная вуаль, струившаяся по спине. Она крепилась к прическе крупными, горящими как капли росы в лучах утреннего солнца бриллиантами, камнями, которые добывали в жарких недрах Страны пустынь.

Вуаль колыхалась от малейшего движения воздуха, придавая образу невесомость и зыбкость.

* * *

Позже молодой поваренок, которому повезло случайно оказаться в зале, рассказывал своим товарищам, как видел выход королевы Мариг. Прислугу, между прочим очень интересовало все, что касалось новой жены государя. Общий вывод замковой челяди, высказанный главной поварихой, звучал так:

— Попомните мое слово, Маркленд надолго запомнит коронацию молодой королевы.

* * *

Но это потом.

А сейчас его величество, скрипнув зубами, начал церемонию.

Собственно, коронация не сулила ничего непредвиденного или ужасного. Прошла она торжественно, чинно и благородно. Дитерикс давно уже догадался, что испуганный ребенок, которого он видел в брачную ночь в спальне, был обманчивым впечатлением. Хотя уже тогда было ясно, что девчонка гордячка, и еще покажет себя.

То, что молодая королева держится с достоинством, могло только порадовать. Как и то, что она умеет себя подать. И драгоценности у нее… Он вдруг подумал, что до сих пор не подарил жене ничего, кроме брачных браслетов. Наверное, потому она на него и дуется постоянно.

Продолжая оценивать и сравнивать, Дитерикс пришел к странному выводу. В первый момент он не увидел в жене особой красоты, лишь голубоватую бледность, яркие глаза, губы. Волосы. Сейчас она тоже не была так красива, как скажем Иса. Иса была замечательной красавицей. Но почему-то…

Трудно сказать, почему, но он не мог не заметить, что своим появлением она мгновенно привлекает внимание. И другие просто теряются, меркнут с ней рядом.

Даже Иса…

Светится она, что ли? Или это обман зрения от контраста чересчур бледной кожи и черного бархата? Вуаль одного цвета с ее кожей…

Мысли короля вертелись, а церемония шла своим чередом.

Наконец корона была водружена на голову Мариг. Герольд провозгласил:

— Виват леди Мариг, королеве Маркленда.

По залу пронеслось троекратное «Виват».

А вот теперь-то начинался самый важный момент. Официальное представление двора. Дитерикс задумчиво откинулся на троне, наблюдать со стороны, как будет вести себя королева.

* * *

Первыми для представления подвели троих детей Дитерикса. Двух мальчиков, тринадцати и восьми лет, и пятилетнюю девочку. Принцев Конрада и Фержиса сопровождал воспитатель, а маленькую принцессу Анхельд няня. Произнося формулу приветствия, мальчики хмурились, особенно старший Конрад. Младший Фержис смотрел на молодую королеву с любопытством ребенка. А крошка Анхельд, повторяя заученные слова, улыбалась во весь рот.

Дети Дитерикса показались Мариг прекрасными. Но, видя, что дети не с матерью, она поняла одну вещь. Королевские дети воспитывались изолированно. Это мгновенно напомнило ей собственно детство. В душе словно что-то перевернулось, и Мариг сделала, как ей подсказывало сердце. Встала, спустилась к детям и поздоровалась с каждым. Маленькая принцесса, глядя не нее сияющими глазами, прошептала ей на ухо:

— Ты такая красивая. И светишься. Ты мне нравишься.

Мариг улыбнулась ребенку и шепнула в ответ:

— Ты тоже очень красивая и нравишься мне.

После этого принцев и принцессу увели, А Мариг, проводив детей взглядом, заняла свое место на троне. Следующей за детьми была очередь леди Исельнир, матери наследных принцев. Мариг с самого начала заметила ее. Заметила, что дама нарочито одета в одинаковый наряд с королем.

Леди Исельнир произнесла формулу приветствия, потом бросила взгляд на Дитерикса и только после этого склонилась перед королевой.

Игнорировать любовницу мужа сейчас было невозможно. Мариг подумала про себя:

— Ах, батюшка… И матушка… — сжала зубы и ответила не приветствие.

Остальное уже не имело значения.

Придворные подходили, произносили слова приветствие, королева принимала. Испытывала она при этом лишь одно желание, чтобы это поскорее закончилось. Однако люди ни в чем не виноваты, и она нашла в себе силы даже улыбаться.

* * *

Все это время Дитерикс наблюдал за женой. В принципе, ему удалось то, что он планировал. Он милостиво предложил:

— Леди жена, двор Маркленда перед тобой. Выбери придворных дам, они станут твоей свитой.

Король был сейчас полон благих намерений. Тем более неожиданно для него прозвучал ответ жены:

— Благодарю, ваше величество, моя свита уже укомплектована.

— Но дамы…

— Могут остаться в вашей свите, государь.

Дитерикс чуть не подавился.

Весьма двусмысленное положение, потому что одно дело двор холостого короля, другое дело женатого. Не мог же он дать Исе должность первой дамы в своей свите, это… это уже было бы неприлично. Женатому королю полагается свита, состоящая из особ мужского пола.

Раньше Иса, как мать наследных принцев, официально считалась первой дамой королевства, а теперь, когда появилась королева, она получается вообще не у дел, если королева не примет ее в свиту?

Черт бы побрал этих баб со своими претензиями!

Короля взяла дикая досада.

Церемония подошла к концу, но даже если и нет, ему уже было плевать. Схватив королеву за руку, Дитерикс быстро потащил ее за собой в небольшую комнату, скрытую за тронами. Из этой комнаты был отдельный выход во внутренний коридор, ведущий к королевским покоям.

Кнут, в это время стоял недалеко от трона, на котором до того сидела Мариг. Он проводил их изумленным взглядом и механически накинул на комнату звуконепроницаемый полог. Но для себя-то оставил «замочную скважину». Нет, не подслушивать, конечно… так, на всякий случай.

* * *

Втащив жену в комнату, Дитерикс резко развернул ее лицом к себе.

— Леди жена, скажи-ка мне, будь любезна, кто входит в твою свиту? Это тот сморчок, который вечно ошивается с тобой рядом? Или две старухи, что приехали вчера?

Он навис над ней, будто собирался раздавить.

— Мне достаточно моей свиты, ваше величество, — ответила Мариг, упрямо вздернув подбородок.

Оскорбленная гордость, заставляла ее выпрямляться, мужчина был намного крупнее.

— При любом дворе у королевы должна быть свита. Я не позволю выставлять нас на посмешище.

— Государь, — ответ Мариг прозвучал презрительно. — Вы беспокоитесь за всех придворных дам, которые не получили места в моей свите, или о леди Исельнир?

Глаза Дитерикса загорелись нехорошим огнем, он стал надвигаться на нее, выплевывая слова:

— Леди Исельнир мать моих детей. Тебе придется проявить к ней уважение.

— Я сама буду решать, к кому проявлять уважение!

Мариг готова была вцепиться в его лицо ногтями. А он уже практически не соображал от злости, продолжая теснить ее стене.

— Ты. Моя жена. И будешь мне подчиняться.

В этот момент Дитериксу показалось, что она вдруг вспыхнула особенно ярко, гораздо ярче, чем раньше, глаза вспыхнули голубым огнем, а дрожащие пунцовые губы как-то беспомощно приоткрылись, приковывая к себе его взгляд.

То, что случилось дальше, не понял он сам. Это случилось само собой.

Впился в этот дрожащий от возмущения рот губами и будто провалился в омут. Ощущения накатывали безумными волнами. Пришел в себя, только услышав протяжный стон. Собственный. Оторвался от девчонки. Она смотрела на него ошарашенно несколько секунд, а потом в слезах убежала через дверь, ведущую во внутренний коридор.

Дитерикс еще какое-то время стоял на месте, как громом пораженный, не понимая, что произошло, не зная, что думать. Постепенно пришло осознание. Развернулся и стремительно вышел в другом направлении. Мысль созрела, пока шел в кабинет. Так и не дойдя, он повернул обратно. Крикнул, чтобы немедленно позвали всех советников, сенешаля и коннетабля.

Уехать. Срочно. На месяц.

Инспектировать замки. Сталелитейни. Черта лысого. Только подальше отсюда! Подальше от проклятых баб!

В ближайшие два часа была собрана и экипирована полусотня его личной стражи. Управление замком в его отсутствие должны были взять на себя сенешаль с коннетаблем. Внезапный отъезд короля создал массу проблем его советникам, только-только успокоившийся замок опять напоминал разворошенный муравейник. Однако Дитериксу было все равно.

Последние распоряжения король Маркленда давал уже в седле. На робкий вопрос сенешаля, что делать с королевой, он вскинул взгляд на стены замка и проговорил:

— Пусть делает что хочет.

А потом резко развернул коня и поскакал к воротам так, будто за ним гнался сам дьявол. Полусотня рванулась следом, только снег полетел из-под копыт.

Прогрохотали по подъемному мосту и скрылись.

Советники переглянулись, нервно выдохнули.

— Зато коронация прошла успешно, — совершенно не к месту вдруг выдал мажордом.

Глава 12

Не прошло и часа с той минуты, как король Маркленда уехал инспектировать замки и сталелитейни, как Весь Кроншейд уже знал наизусть фразу, сказанную им напоследок:

"Пусть делает, что хочет"

Распространилась новость мгновенно. Сенешаль шепнул супруге, взяв с нее слово молчать. Разумеется, дама слово сдержала, просто помыслила вслух при супруге мажордома. А вот та сенешалю слова не давала, поэтому дамы переглянулись, и с чистой совестью отправили весть по волнам.

Сенешаля немедленно обвинили в распространении женских сплетен, ему выпала тяжкая и незавидная доля оправдываться в том, в чем не виноват. Коннетаблю повезло, на него подозрение не пало, ибо он всю жизнь придерживался постулата, что все зло от женщин, а потому так и дожил до седин холостяком. Однако и он под большим секретом шепнул пару словечек своему оруженосцу.

Эта королевская фраза очень многое означала, она означала практически революцию. Теперь, если так посудить, королева может все тут по своему вкусу переиначить…

С вечера двор затих, внимательно отслеживая малейшие движения в покоях молодой королевы. Но двери ее покоев если и открывались, то только чтобы принести горячую воду для ванны и поднос с ужином.

Придворным оставалось только ждать утра, и дальше действовать по обстоятельствам. Одни ожидали завтрашнего дня с трепетом, другие с надеждой, третьи с откровенным страхом. Но все с любопытством.

Леди Исельнир не знала, что произошло между королем и его женой в той маленькой комнатке за тронами, она всего лишь видела, что Дитерикс вылетел оттуда как разъяренный вепрь, и понесся через весь зал прочь, не обращая ни на кого внимания. Ей же, растерянной и недоумевающей показалось, что лучше всего в этот момент его не тревожить, чтобы не попасть под горячую руку. А поговорить с ним ночью, выразить свою благодарность. И вообще, помочь мужчине расслабиться после трудного дня.

И тут… эта странная новость. Уехал внезапно. Не попрощался.

И эта странна фраза… Пусть делает, что хочет.

То есть… Королева может делать, что хочет?

Эта синяя тварь может делать что хочет???

Вот это ни в какие рамки не укладывалось, леди Исельнир просто не могла представить, как, что могло произойти. Но постепенно опасения за свою судьбу стали просачиваться в ее сознание. Леди решила на всякий случай запереться и не покидать своих покоев. Ночь она провела тревожно.

* * *

В замке происходили события, расползались самые невероятные слухи и домыслы. А молодая королева с тех пор как выбежала вся в слезах и душевном смятении из той комнаты во внутренний коридор, так и была сама не своя.

Замка она еще не знала, да и что скрывать, не хотела бы знать, потому что за коридор, и куда ведет этот неширокий каменный мешок без окон, по стенам которого горели факелы, понятия не имела. Просто бежала, пока не натолкнулась на дверь.

Идти туда, или вернуться к мужу? Обратно?

Она толкнула дверь, та оказалась открытой.

Однако…

Дверь вела в те самые королевские покои, в которых ее заперли после венчания. Холл, огромная королевская опочивальня. Огромная королевская кровать…

Мариг показалось, что это какая-то ужасная ловушка. Она схватилась за голову. На ней по-прежнему была корона, и как только она не потеряла ее по дороге… Вид огромной богатой кровати с витыми столбиками всколыхнул воспоминания. Губы у не натряслись, а слезы побежали с новой силой.

Почти сразу следом за ней туда вбежал дядька Кнут. Не зря он для себя замочную скважину в том звуконепроницаемом пологе оставил, магу было известно, что за разговор произошел в той комнате. Сложно, конечно, было просачиваться туда незамеченным, пока король стоял в прострации, но он обещал Джефрэйсу не больше десяти шагов. Не больше, чем не десять шагов и отстал от девочки.

На шум она обернулась в страхе, но увидев дядьку успокоилась, вытерла слезы.

— Девочка моя, — начал тот, подходя осторожно. — Пойдем к себе. Был трудный день. Тебе нужно поесть, помыться и лечь спать. Все остальное завтра.

Она устало кивнула.

— Я не знаю, как отсюда выбраться, не помню дорогу. Не хочу никого видеть.

Потом сняла корону.

— И это нужно вернуть в хранилище. Или я не знаю, где-то же она должна храниться.

— Хорошо, мы все сделаем. А сейчас иди сюда.

Взяв Мариг за руку, Кнут вывел ее из королевских апартаментов. Отвод глаз, и никто не видел, как они прошли по коридорам замка. Она и сама не видела никого, настолько ушла в свои мысли. В ее покоях маг сдал подопечную на руки няни и кормилицы, велев приготовить ужин и ванну, а сам пошел улаживать все дела.

Пока няня Нинет возилась помогая королеве раздеться, кормилица Сольвик успела поймать Кнута за рукав и допросить шепотом. Между ними состоялся короткий разговор:

— Ну, как прошло?

— Очень хорошо. Наша девочка была всех краше.

— А это что же? — она глазами указала на заплаканную, какую-то отсутствующую Мариг.

Кнут шевельнул бровями, сделал огромные глаза и произнес многозначительно:

— Тебе не пора на кухню?

Старуха нахмурилась, потом выгнула бровь и вдруг улыбнулась, погрозив Кнуту пальцем.

* * *

К тому моменту, когда знаменитая королевская фраза облетела весь замок, королева Мариг, приняв ванну и напившись успокоительного отвара, уже спала глубоким сном. Все новости и проблемы были отложены на завтра.

Но вот завтра в Кроншейде наступило.

Ближайшие советники короля привыкли, что его величество Дитерикс всегда встает очень рано, день его начинается обычно с тренировки или конной прогулки. А потом король принимает ванну, завтракает и к половине девятого обычно бывает в своем кабинете. Дела, представленные на рассмотрение, всегда готовились к этому времени.

Такой распорядок дня сохранялся с самой его молодости. Правда, с приездом в гости князя Аренгарта, все тут здорово изменилось, в том числе и распорядок дня. Но привычка готовить дела к определенному часу у советников осталась.

Однако король уехал, сказав на прощание некую фразу. И теперь все взоры невольно обратились в сторону королевы. Что на это его распоряжение скажет она? А вдруг захочет управлять самолично? И главное, в котором часу она встает?

Примерно с половины девятого вокруг покоев королевы Мариг началось брожение советников. Сначала они как бы случайно появлялись по одному, потом просто столпились в холле, ждать. Пару раз из покоев королевы молча появлялись и исчезали обратно грозные дамы преклонного возраста. Один раз выглянул ее личный советник.

Мариг тоже не имела привычки долго спать и вставала рано. К появлению у ее дверей первых ласточек, она уже давно была на ногах. Откровенно говоря, ее это скопление народа за дверью нервировало. Когда Кнут выглянул и доложил, что кабинет ее мужа похоже переехал к ним в коридор, Мариг взмолилась:

— Пусть уже войдут. Раз это неизбежно, придется их принять.

— Привыкайте, ваше величество, — ехидно заметил старый дядька и вышел за двери.

Когда вся эта толпа набилась в ее небольшую гостиную, Мариг наконец поняла, зачем Дитериксу такие огромные покои. Если они хотя бы иногда там собирались полным составом…

Однако принять их надо было как полагается.

* * *

Тоненькая юная женщина, представшая взорам государственных мужей Маркленда, держалась с достоинством. Не наблюдалось за ней лишних жестов, свидетельствующих о волнении, или суеты. Им даже показалось, что королева немного посвежела, и уже не выглядит такой синевато-бледной.

Чистый воздух Кроншейда тому причиной, было единое мнение. А возможно и старания его величества? Но тут мнения разделились.

Однако то был мгновенный осмотр, предстояло заняться делом.

Вперед выступил сенешаль и начал по порядку докладывать о распоряжениях его величества Дитекрикса, и о том, что в связи с этими распоряжениями сделано. Мариг кивала, слушая его, не вполне понимая, зачем он ей все это рассказывает, работа налажена, чего еще… И тут он спросил:

— Каковы будут ваши распоряжения, королева Мариг?

Мариг на секунду застыла от неожиданности, потом проговорила:

— Выполнять все то, что вы мне только что рассказали. Насколько я понимаю, мой супруг оставил управление на вас с коннетаблем.

Старик прокашлялся:

— Кхммм… Благодарю, миледи, — и поклонился. — Но возможно у вас будут какие-то личные распоряжения?

И выжидательно замер. Мариг пожала плечами, какие у нее могут быть распоряжения…?

— Мне бы хотелось посещать занятия, которые ведутся для принцев. И… — она поглядела в окно. — Мне хотелось бы выезжать на прогулку верхом.

Взгляд вернулся к толпе советников.

— Других распоряжений пока не будет.

Сенешаль поклонился, остальные за ним.

— Все будет исполнено, ваше величество.

Поняв, что тема исчерпана, толпа попросила разрешения удалиться.

Мариг вздохнула с облегчением. Государственные мужи Маркленда тоже.

А также и их жены, которые узнали все немедленно. Хотя некоторая нотка разочарования в сердцах дам все-таки осталась. Все надеялись, что королева в первую очередь займется леди Исельнир. Та сейчас сидела, запершись в своих покоях, и откровенно опасалась, что синяя тварь может сослать ее в монастырь, пока Дитерикса нет на месте. Потому что она на ее месте именно так бы и поступила.

Остальные дамы двора решили затаиться. Сходить на разведку в покои королевы были направлены почетные ветеранши придворного фронта, супруги мажордома и сенешаля. По итогам аудиенции, которая им была немедленно оказана, почтенные матроны убедились, что с молодая королева на самом деле отнюдь не синий монстр. Более того, она даже оказалась вполне гостеприимна и настроена на общение.

После этого наиболее смелые дамы помоложе решили тоже выразить свое почтение, а заодно взять на вооружение стиль в одежде, который привнесла новая королева из Аренгарта. Ибо не все из них были настолько одарены телесными прелестями, чтобы выкладывать их в декольте, словно спелые плоды на блюде.

Все портные и белошвейки замка были немедленно загружены работой. Дамы даже становились в очередь.

Можно сказать, новая мода начала свое победное шествие.

* * *

В первый день у Мариг было столько различных посещений, что ей даже не удалось выйти из покоев, не то, что съездить на прогулку, или сходить туда, где проводились занятия для принцев. Ведь именно этого ей больше всего и хотелось.

Днем мажордом прислал сообщить, что для нее подготовлена чудесная белая лошадка горячих южных кровей из конюшни ее супруга короля Дитерикса. Мариг хотела возразить, что у нее есть собственный конь, ее гнедой Юрашик, но потом передумала. В конце концов, спорить бессмысленно, а Юрашика она все равно оседлает. Но уже видимо завтра.

А на следующее утро у нее было самое интересное посещение.

* * *

Накануне ночью в замок прибыл брат государя, принц Хенрикс. Узнав о том, что брат женился, он торопился приехать как можно раньше, даже не стал письмом оповещать. Путешествовал принц Хенрикс всегда один, всегда налегке, словно ветер в поле. Такая жизнь устраивала этого странного мечтателя, но на свадьбу Дитерикса спешил с большой радостью. Хотел нагрянуть внезапно, устроить брату сюрприз.

Увы, сюрприз не удался, опоздал всего на сутки.

И застал совсем не то, что ожидал увидеть. Брат в отъезде, на вопрос, почему так внезапно, все отводят глаза. В замке вроде бы порядок, но в воздухе висит какая- то тревожность.

Сбивчивые объяснения сенешаля и многозначительные взгляды остальных обрисовывали довольно странную картину. Однако на время отсутствия короля, его брат автоматически должен принять правление замком, да и всеми делами, что Дитерикс оставил на советников. Приняв правление, принц Хенрик направился в свои покои, решив отложить все дела до утра.

* * *

Весь прошедший день леди Исельнир провела в тревоге. То, что Дитерикс уехал, фактически бросив ее на произвол судьбы, вызывало страшную обиду. Иса не могла смириться с мыслью, что теперь она зависит от милости синей твари, которой король… ЕЕ король! Оставил право делать все, что захочет.

Все что захочет?!

Однако предаваться страданиям и лелеять обиду было не в ее правилах. Так же как и бездействовать перед лицом опасности. Иса заперлась в покоях, но ее верные служанки сновали по всему замку, докладывая госпоже малейшие новости, чтобы она могла быть в курсе всего происходящего.

Кроме того, свои сторонники были и у леди Исельнир. Слишком многие в свое время зависели от хорошего расположения первой дамы королевства, и, пока ситуация шаткая, не спешили переметнуться на сторону королевы. Лояльностью этих людей она и заручилась, подозревая, что в отсутствие Дитерикса, королева начнет действовать против нее.

Иса не собиралась сдаваться, она собиралась победить. И еще ей в голову не раз за последнее время приходила мысль, а так ли нуждается Маркленд в соли, чтобы терпеть навязанную королеву?

В этом плане неожиданный приезд принца Хенрикса был как нельзя более кстати. План родился мгновенно. Зачем сидеть в покоях, как кролик в ловушке, если можно действовать? В этом деле лучше начинать первой.

Потому, как только ей донесли, что брат короля в замке, невзирая на поздний час, она немедленно испросила аудиенции.

* * *

Хенрикс собирался лечь спать, просьба леди Исельнир его откровенно удивила. Но было сказано, дело крайней важности, не терпит отлагательств. Принц согласился ее принять.

К постоянной любовнице Дитерикса он всегда относился ровно, а детей брата любил как своих. Поскольку сам еще не созрел для того, чтобы обзавестись семьей. Впрочем, он всегда подозревал, что так и не созреет. Его влекло неизведанное, странствия, тайные знания.

Хенрикс был несказанно благодарен старшему брату, что тот позволил ему жить той жизнью странника, какую он себе избрал. Между ними всего четыре года разницы, однако Дитерикс в свое время, когда они лишились родителей, заботился о нем как отец, и дальше взвалил на себя все бремя власти, предоставив брату относительную свободу. А это дорогого стоит. Своему брату и королю Хенрикс был глубоко предан.

Леди Исельнир появилась в его покоях быстро, одета была очень скромно и выглядела напряженной и бледной. Чуть не с порога склонилась в глубоком поклоне.

— Ваше высочество, принц Хенрикс, приветствую вас.

— Леди Исельнир, — Хенрис поднялся навстречу. — Пройдите внутрь, присядьте.

— Благодарю, — проговорила она прерывающимся голосом и опустилась в кресло. Хенрикс нахмурился, провожая любовницу брата взглядом.

— Может быть, налить вам вина?

— Нет, спасибо, ваше высочество, — Иса покачала головой.

Принц налил себе вина, сделал пару глотков, собираясь уже спросить о цели визита. И тут она вскинула на него тревожные повлажневшие глаза и прошептала:

— Я прошу вашей защиты.

Тот замер, удивленно подняв брови, потом проговорил:

— Разумеется, леди. Но разве вам что-то угрожает?

— Да! — глаза ее расширились, выдавая страх. — Угрожает!

— Но что?

— Это трудно объяснить…

— И все-таки попытайтесь, леди, — он видел, что женщина взволнована, но надо выяснить причину.

Она всплеснула руками, страдание исказило прекрасное лицо, понятно, что говорить ей трудно. Иса собралась с силами и начала:

— Ваше высочество, принц Хенрикс… вы знаете, что Дитер… Что король несколько дней назад женился.

Хенрикс кивнул на эту ее оговорку, Иса продолжила:

— Но вы не знаете всех обстоятельств…

— Ну, кое в чем меня уже просветили, — поморщился он. — Новая королева…

— Она ведьма! Нежить! — вспыхнула Иса, зрачки ее расширились, дыша ужасом. — Она околдовала короля.

— Леди, о чем вы?

— О том, что король с тех пор, как женился на ней, странно себя ведет!

Глаза леди Исельнир уставились куда-то вглубь себя, она прошептала срывающимся голосом:

— Я боюсь за детей…

— Леди! О чем вы говорите?!

Но та, словно не слышала, продолжала шептать:

— Пусть она изведет меня, лишь бы не тронула детей.

Хенрикс понял, что даму надо успокоить, и завтра с утра выяснить все обстоятельства странной женитьбы брата.

— Леди Исельнир, вам не о чем беспокоиться, вы под защитой короля Маркленда и моей. А дети Дитерикса мне дороже жизни. Поверьте, я не допущу, чтобы с ними что-то случилось.

Иса от облегчения разрыдалась слезами искренней благодарности. В тот момент она так прониклась тем, что говорила, что сама верила в это. И главное, ей удалось убедить Хенрикса. Уверенная теперь, что тот будет защищать ее интересы, она ушла. И впервые с момента официального представления вздохнула спокойно.

От визита дамы у принца остался очень странный осадок. Решив, что с этим всем нужно разбираться на свежую голову, Хенрикс лег спать.

А с утра, отложив встречу с советниками на послеобеденное время, прежде всего навестил племянников, чтобы убедиться, что с детьми все в порядке. И уже после этого направился в покои леди Мариг.

Ведьма она или не ведьма, она жена брата, королева, и ей следует оказать должное уважение.

Глава 13

Однако шел он к королеве не один.

Дети очень обрадовались появлению дяди. Неудивительно, дядя Хенрикс всегда привозил подарки, знал множество интересных вещей и баловал их больше, чем отец. Мальчики приветствовали его как положено взрослым мужчинам, а крошка Анхельд кинулась на шею, и так с дядей и не расставалась.

Хенрикс поинтересовался, как у них дела, а после сказал, что пойдет проведать королеву Мариг. И тут Анхельд неожиданно попросила взять ее с собой, шепнув ему на ушко:

— Знаешь, она сказала, что я красивая.

— Уммм, это чистая правда, — ответил дядя серьезно.

Девочка состроила забавную гримаску и зашептала снова:

— А еще она светится.

Вообще-то никого брать с собой Хенрикс не собирался. Но после этих слов ему захотелось своими глазами увидеть реакцию жены Дитерикса на его ребенка. В том, что он слышал о королеве Мариг, было много необычного. И был еще ночной визит леди Исельнир, просто так сбрасывать со счетов ее опасения нельзя.

Еще поразило Хенрикса, что королева Мариг живет в покоях королевы матери, а Дитерикс… после свадьбы не в своих королевских покоях, а в малых северных. Гостевых. Это о многом могло сказать человеку наблюдательному. По дороге как бы случайно задавал разные наводящие вопросы, однако, поняв, что все равно правдивой картины так не составить, решил положиться на свою интуицию.

Подарок для молодой жены брата был у него с собой, можно сказать, принц Хенрикс был готов к встрече. И с ним Анхельд.

Оставалось только смотреть и делать выводы.

И удивляться.

Для начала вооруженная стража у дверей. Перед ним, конечно же, расступились, но первое, что он увидел, когда вошел, были две пожилые дамы с весьма строгими лицами и невзрачный пожилой мужчина. Все трое поклонились брату короля, и отошли в сторону. И вот наконец он увидел ту, о которой столько судачили в этом замке.

Но первой ее увидела маленькая Анхельд. Девочка отпустила дядину руку и пошла к совсем молодой и очень худенькой женщине в строгом синем платье. Принцесса остановилась в нескольких шагах перед ней, присела в книксене, громко проговорила:

— Добрый день, миледи Мариг, наша королева.

Та немного растерялась, потому что по протоколу ей самой полагалось приветствовать брата мужа, а ребенок, вырвавшись вперед, немного спутал весь порядок. Но при виде прелестной девочки яркие голубые глаза леди Мариг засияли радостью:

— Добрый день, леди Анхельд, самая прекрасная из принцесс.

Анхельд подбежала и с улыбкой схватилась за ее руку. Леди Мариг смущенно посмотрела на принца Хенрикса, а потом что-то шепнула девочке на ушко и они обе присели перед ним в глубоком книксене.

— Приветствуем вас принц Хенрикс.

— Миледи Мариг, — поклон обоим. — Рад видеть супругу моего короля и королеву Маркленда.

— Благодарю, ваше высочество, — королева Маркленда отвела глаза.

Все это время Хенрикс очень внимательно наблюдал за женой брата. Заметил, как она обрадовалась приходу ребенка, как потухли ее глаза, когда он заговорил о короле Маркленда.

И да, маленькая Анхельд была права. Она действительно светилась. Светом юности и чистоты.

Произнося слова поздравления, он мысленно порадовался за брата, чистота его двору явно не помешает. Подумал, что девица необычна, это видно сразу. Но вряд ли собирается причинить вред детям, в ней не ощущалось скрытого зла, да и ребенок не подошел бы так доверчиво.

А вот ведьма она или не ведьма… в этом еще предстояло разобраться.

Однако пришло время подарков. Поскольку принц ехал налегке, то и подарок его был компактным. Еще не зная жену брата, он почему-то решил, что той в любом случае должно понравиться.

Небольшая продолговатая коробка.

— Это для вас, леди Мариг.

— Для меня? — та смутилась и слегка покраснела.

— Отрывайте, миледи Мариг, — громко прошептала Анхальд.

Взрослые заулыбались детской непосредственности. Мариг отрыла коробку и застыла в восхищении. На ложе из черного бархата лежал редкой чистоты и прозрачности большой неограненный алмаз, продолговатая четырехгранная призма размером чуть меньше указательного пальца. И древние письмена на нем.

Глаза юной королевы зажглись от восхищения, она воскликнула:

— Это же знаменитый алмаз императорского дома Ши-Зинг! И письмена на нем! Как бы хотелось их прочитать… — тут она опомнилась и присела в книксене. — О, простите, я должна поблагодарить вас, принц Хенрикс.

Письмена. Принц потер лоб, пряча улыбку. Положительно, королева полна сюрпризов.

Первое знакомство состоялось. Четкого мнения у принца об этой молодой особе пока не было. Девица в глухом синем платье производила впечатление скорее воспитанницы монастыря, чем ведьмы. Но внешность бывает обманчива, и надо видеть ее не один день, чтобы понять, что она собой представляет.

Но интерес к знаниям не прошел незамеченным. Хенрикс, пригласив леди Мариг завтра на занятия к принцам (надо же увидеть ее реакцию и на них), удалился, уводя с собой маленькую Анхельд.

Ребенок отправился обратно в отдельное крыло, где королевские дети жили обособленно, общаясь только с воспитателями и изредка с матерью и отцом. А сам направился в покои леди Исельнир.

— Леди, — сказал он ей после взволнованных приветствий. — Мне кажется, вы зря переживаете, и королева не замышляет против детей моего брата ничего дурного. Я буду внимательно наблюдать за ней, однако бояться вам нечего.

Исе ничего не оставалось, как только выразить огромную благодарность.

— Ах милорд… простите, это все женские страхи, — вымученно улыбнулась она. — Вы меня успокоили. Я так рада…

Принц ушел, с чистой совестью и сознанием исполненного долга.

Но она конечно странная, эта леди Мариг, еще раз отметил про себя Хенрикс, вспомнив письмена. Не каждая женщина подумает о письменах при виде драгоценностей.

Настало время обеда, а после — дела Маркленда.

* * *

Принц ушел, леди Исельнир осталась сидеть нахмурившись. Служанка донесла, что Хенрикс ходил к королеве вместе с малышкой Анхельд. Это вызвало в ней глухое раздражение, кто позволил ему водить ребенка к этой ведьме? Но Иса сейчас не могла предъявлять претензии, сама просила его о помощи.

Конечно, все далеко не идеально, но похоже не так уж и страшно. Пожалуй, можно потихоньку выбираться из своих покоев. Еще ей подумалось, хорошо, что Дитерикса сейчас нет в замке. В поездке он успеет по ней соскучиться, Иса знала это по опыту. Возвращаясь из поездок, он всегда накидывался на нее словно голодный волк.

Глаза женщины мечтательно уставились в потолок.

Однако постепенно это выражение сменилось. Исе вспомнилось, как четырнадцать лет назад она влюбилась и была счастлива, что молодой король остановил на ней свой взгляд. Но за эти годы ей сколько раз приходилось терпеть пренебрежение Дитера, его легкомыслие и измены. Когда короля успевала перехватить какая- нибудь тварь, или ему просто хотелось разнообразия. Оставалось только удивляться, как он не заполонил весь двор своими бастардами, но то, что у Дитера не было других детей только радовало Исельнир. Пока. Потому что теперь эта ситуация грозила измениться.

Исе часто хотелось от злости выцарапать ему глаза, но она улыбалась своему королю. Однако обиды оставались. И за ее обиды платили недалекие стервы, вздумавшие встать на ее пути. Но в этой борьбе постепенно исчезла глупая детская влюбленность, осталось некое чувство. Она и сама не всегда понимала, чего в нем больше, любви, собственничества или ненависти.

* * *

Король Маркленда нередко инспектировал свои владения, получив в наследство страну, ослабленную войной, он много потрудился, чтобы восстановить королевство, и потом тоже не жалел сил, продолжая развивать и поддерживать дальше. Подданные привыкли к тому, что его величество Дитерикс может самолично принимать участие в работе сталелитеен, или в махать молотом в кузнице, или валить лес. Если нужно, король не чурался простой работы.

Но никто не помнил, чтобы его величество предавался работе с таким остервенением. Инспектируя свои замки, он почему-то поехал сначала именно в Киренхолд, самый первый замок, подаренный ему отцом. Замок бы в хорошем состоянии, но как и любой дом, он время от времени нуждался в ремонте. Вот с приездом короля там и поднялась кипучая деятельность. Работы велись день и ночь.

А сам его величество, невзирая на зиму и снег, отправился ремонтировать плотину, стоявшую выше по течению реки Кирен, от которой замок и получил свое название. Киренхолд стоял почти на границе с землями кузена Рагнера. Королевство Игерсхолд лежало немного дальше к северо-востоку.

Если быть точнее, то земли Киренсхолда стояли вплотную к землям лорда Вульфрика. И именно его синие глаза сейчас наблюдали, как король Маркленда валит лес и таскает бревна.

Одинокий всадник скрывался за деревьями на другом берегу Кирена, его острое зрение позволяло в малейших деталях разглядеть бугрящиеся мышцы, потную рубашку и растрепанные волосы его величества Дитерикса. А главное, его сосредоточенно-мрачное выражение лица. Почти как у его величества Рагнера. Тот тоже отличался мрачностью в последнее время, с тех пор, как уехал их Кроншейда.

Первый лорд сопровождал своего короля до границы своих владений. Дальше Рагнер поехал один, а лорд Вульфрик, сославшись на необходимость его присутствия дома, остался. Однако все, что с его королем и сюзереном происходило, становилось Вульфрику известно, свои люди докладывали немедленно.

Возможно, в другое время, Рагнер, обожавший зубоскалить по любому поводу, и не отпустил бы от себя остроумного первого лорда, но сейчас медведю было не до веселья. Вульфрику был ясен диагноз, медведь влюбился в бабочку. И бабочка, увы, принадлежала другому медведю. Тому, что валил сейчас бревна на том берегу Кирена.

— То ли еще будет, — подумал вслух лорд Вульфрик.

Накануне он встретил в своих землях принца Хенрикса. Тот, по своему обыкновению, скитался, как ветер в поле. Но как услышал о женитьбе брата, немедленно поскакал в Кроншейд. Поздравлять молодую королеву.

Вульфрик улыбнулся в усы и тронул коня. Надо будет выждать немного, а потом окольными путями довести эту новость до Рагнера и, конечно же, до Дитерикса.

* * *

Мысли, владевшие Дитериксом, трудно было назвать здравыми. Однако целебные свойства физического труда в какой-то степени помогали внести ясность в хаос, который царил в его мозгу. Раз за разом проигрывая в голове ситуацию, он начинал с того самого дня, когда Джефрэйс князь Аренгарта появился у него в Кроншейде, и все время натыкался на загадку. Зачем старому пауку это было нужно?

И ощущение, будто попал в силки. Пытается вырваться, и запутывается еще больше. Потому что теперь, стоило уехать, его как канатом тянуло обратно.

Но он еще не готов сдаться.

* * *

Что касается кузена Рагнера, как донесли лорду Вульфрику преданные люди, которые имелись у него при дворе, король, намахавшись как следует мечом и напившись самогона, заперся в кабинете и сел сочинять стихи. Так, во всяком случае, решила прислуга, услышав, как из-за закрытой двери доносились обрывки странных фраз и цветистые ругательства. Нечто такое… рифмующее с шипами, розами, а может, лилиями… Придворные были в шоке.

* * *

О том, что ночью в замок приехал брат короля принц Хенрикс, Мариг, разумеется, было известно, и к встрече она морально подготовилась. На всякий случай, настроившись не ждать для себя ничего особо хорошего. Однако утреннее посещение оказалось на удивление приятным.

Уже одно то, что тот привел с собой чудесную маленькую Анхельд, было само по себе подарком. От ребенка буквально исходили волны тепла и света. Можно сказать, малышка стала ее первым другом в этом огромном враждебном замке. Да и сам подарок принца такой необычный и редкий, поистине царский.

Брат короля оказался умным и приятным в общении. В Хенриксе чувствовалась спокойная доброжелательная уверенность, Мариг даже подумалось, что они вполне могли бы стать друзьями.

Внешне принц Хенрикс очень походил на брата, но более сухой и пождарый. Немного меньше ростом, другие краски. В отличие от темноволосого и темноглазого Дитерикса, у принца русые волосы и серые глаза. Красивый мужчина, но… Она не могла не признать, Дитерикс красивее брата. Но это не имело ровно никакого значения.

А вот приглашение завтра посетить юных принцев доставило ей большое удовольствие. Мариг провела в хорошем настроении все утро, а после обеда даже собралась на конную прогулку.

* * *

Обедая у себя в покоях, Хенрикс все пытался понять причину общей напряженности и внезапного отъезда брата, и пришел к единственному выводу. Женщины. Вообще-то, раньше принц не считал, что они могут всерьез отравлять существование мужчины. Это потому что в его личной жизни они играли весьма эпизодические роли. Но теперь, глядя на ситуацию в доме брата, невольно убеждался, что вполне могут.

Принц решил не торопить события, спокойно разобраться во всем. Возможно, удастся найти какой-то приемлемый для всех выход. А пока объявил, что, начиная с сегодняшнего вечера, стол для него и королевы накрывается в малой гостиной. Это был прекрасный шанс ближе познакомиться с невесткой.

После обеда он как раз собирался засесть в кабинете, обложившись бумагами, когда явился мажордом с докладом, что королева Мариг собирается выехать на конную прогулку. Лошадь для нее подготовлена, но мажордом волновался и все повторял что-то про «соль».

Мол, все-таки первый выезд королевы, неизвестно, как она ездит верхом, как бы чего не вышло. Понятно, в случае чего, они лишатся поставок соли, а его величество Дитерикс снимет с него голову. Старику хотелось, чтобы кто-то другой взял ответственность на себя.

Это было так созвучно его прежним мыслям, что показалось Хенриксу очень удачной идеей. Поэтому он распорядился, седлать для него коня, и отправился на конюшню, предоставив советникам заниматься делами без него.

У выхода в холл, ведущий к парадному входу в замок, Хенрикса встретило небольшое столпотворение. Приличная толпа придворных скопилась в коридоре и, вытягивая шеи, таращилась на что-то в холле. Молча. У принца от удивления брови вверх полезли, аккуратно проталкиваясь сквозь толпу, которая только при его появлении начала рассасываться, он наткнулся на мажоржома.

— В чем дело?

Тот прокряхтел:

— Ээээ… Королева Мариг готова к конной прогулке и ожидает вас, ваше высочество.

Вот и отлично, подумалось обрадованному Хенриксу. Даму обычно по часу, а то и больше приходится ждать. Он кивнул странно взглянувшему на него старику и прошел в холл. Вот теперь причина такого повышенного внимания стала ясна.

На королеве был мужской наряд. Узкие брюки из вишневого сукна и такая же куртка, а поверх меховой жилет из полярных песцов. На ногах были высокие белые сапожки, а голову леди Мариг украшала круглая меховая шапка, напоминавшая свернувшуюся колобком пушистую белую лису.

Рядом стоял ее личный советник мастер Кнут, поглядывавший по сторонам с легкой ехидцей. Королева напоминала дворянского недоросля, вышедшего на прогулку в сопровождении гувернера. Костюм несомненно очень шел ей, но в Маркленде дамы никогда не надевали мужской костюм. Однако королева была родом из Аренгарта, да и потом…

Все бывает впервые когда-нибудь.

Принц Хенрикс сделал вид что ничего ровным счетом не происходит и произнес:

— Миледи Мариг, позволите сопровождать вас на прогулку?

Вопрос был чистой проформой, но вежливость понравилась даме. Мариг кивнула и сдержанно улыбнулась. А Хенрикс снова отметил про себя, что от нее исходит легкое сияние. И пришел к выводу, что это свойство очень бледной кожи отражать свет.

В конюшне королева опять преподнесла сюрприз. Ей приготовили белую лошадку Лебедь, но она сама лично оседлала гнедого Юрашика, коня, которого привезли из Аренгарта. А на Лебеде, невзирая на возмущенное шипение челяди, поехал ее личный советник.

Надо сказать, что, наблюдая за всеми перипетиями, Хенрикс откровенно развлекался. Сам он поехал на своем Шторме, жеребце пегой масти. Прогулка только началась, а уже сулила удовольствие.

Хорошая солнечная погода сделала день радостным. Сквозь заснеженный лес пробивались лучи, окрашивали укрытые снегом деревья в оттенки розового и синего, золотились искрами. Морозный воздух хрустально прозрачный, тишина, спокойствие, будто лес спит до весны. Но спокойствие обманчиво, тут вспорхнула птица, там кружевной лентой тянутся следы на снегу. Жизнь!

Сопровождение ехало сзади, дабы не мешать королевским особам вести беседу, при желании об их существовании можно было и забыть.

По дороге Хенрикс с леди Мариг разговорились. Он ей рассказывал о своих недавних странствиях, а она ему о княжестве Аренгарт. Иногда в беседу вступал матер Кнут, чтобы рассказать что-то из своих странствий. Хенрикс нашел рассказы этого человека очень интересными.

И вообще, ему интересно было разговаривать с невесткой, по ощущениям так, будто говорил с товарищем, но младшим по возрасту. К тому же она оказалась неплохо образованной, да и на шутки реагировала нормально. Хенрикс отметил, что язык у девчонки как острый как бритва, но не злой.

А каким кладезем ехидной мудрости оказался этот мастер Кнут, принц был в полном восторге. К тому, как он понял, этот Кнут имел познания в магии, а это было еще более притягательно, потому что Хенрикс сам интересовался магией и хотел бы научиться. На что старый советник ответил уклончиво, но и не отказал.

Прогулка прошла отлично.

Зато в их отсутствие замок просто вскипел, обсуждая последние шоковые нововведения в женскую одежду. Поскольку принц как бы разрешил, отдельные дамы, игнорируя молчаливое осуждение, буквально рвались повторить подвиг королевы. Однако остальные предпочли вообще не высказываться.

Еще неизвестно, что скажет его величество Дитерикс, когда вернется.

* * *

Новость, что принц ездил на прогулку с королевой, до леди Исельнир донесли сразу. Слушала она внимательно, а потом задумалась, углубившись в свои мысли. И пришла к выводу, то, что происходит, на самом деле очень хорошо. Теперь надо дождаться приезда короля. А пока…

Ей тоже стоит выезжать верхом.

Разумеется, леди не собиралась надевать мужской наряд. Во-первых, она считала это неприличным, а во-вторых, ее формы, преподнесенные в подобном виде, смотрелись бы слишком вызывающе. И потом, успокоившись, леди Исельнир поняла, сейчас время выжидания и наблюдений. К тому же существует общественное мнение, ей, как матери наследных принцев, следовало быть безупречной, чтобы ни одна тень подозрений не пала на нее.

С другой стороны, в умелых руках подозрения сильное оружие. Ей все чаще приходили на память слова лорда Вульфрика. Однако Иса гнала подобные мысли, слишком страшно было заглянуть в глубину себя, вдуматься в то, что он предлагал.

Глава 14

Собираясь в малую королевскую гостиную на ужин, Мариг испытывала беспокойство, не хотелось снова сталкиваться за одним столом с любовницей мужа. Не то, чтобы она что-то имела против этой женщины, просто со стороны леди Исельнир постоянно шла такая волна неприязни, что общение хотелось сократить до минимума. В идеале не иметь вовсе.

Мариг не была виновата в том, что своим появлением разрушила чьи-то мечты. Они сама тут заложница ситуации, которую создали ее отец и ее муж. В конце концов, это было соглашение мужчин, они преследовали какие-то свои выгоды, а расплачиваться пришлось ей и этой женщине.

Впрочем, она считала, что в том неприятном положении, в котором они все оказались, положении виноват король, ее муж. Про себя она уже поняла, что здесь будет такой же лишней, как и дома. Хотя… Разговор с князем перед отъездом, последнее письмо, все это сильно изменило точку зрения Мариг на его отношение к ней. Оказалось, тот скрывал всю жизнь не только горе по умершей жене, но и некую тайну. И теперь в ее представлении отец перестал быть черствым, а просто очень несчастным человеком, ожесточившимся от страдания. Всем своим девичьим сердцем Мариг желала ему найти радость и успокоение.

Что же касается мужа, то о нем она старалась не думать вовсе. Потому что мысли приносили смятение и ненужную боль. Быть навязанной, нежеланной — с этим она уже смирилась. И что любви ей не видать, тоже. Любовь ее мужа принадлежит другой женщине. Он ясно дал это понять.

Но уважение. Ей хватит и уважения.

И права жить тихой жизнью, как она привыкла.

В уважении он ей отказывал, выражая это в отношении, в поступках, в мелочах. Одна накинутая на голову рубашка в брачную ночь чего стоила. Но это она уже прожила.

Мариг старалась не думать, что, возможно, такие ночи еще не раз повторятся. Ведь по условиям брачного договора ей предстояло родить наследника, а она, к сожалению, не забеременела в первую ночь. Значит, муж, подавляя отвращение, будет приходить к ней раз за разом, пока это не произойдет. А после идти к той женщине, которую любит, и искать наслаждение в ее объятиях.

Эта мысль вызывала слезы, которые она старалась скрыть, и внутреннее отторжение. Хорошо, пусть ее нельзя любить. Пусть.

Но у них есть какие-то обязательства друг перед другом. Она выполнит все, что должна. Просто не надо унижать.

Особенно оскорбительной казалась ей его похоть, которую муж даже не счел нужным скрывать в тот последний раз. Он наказывал ее этим!

А ведь, сложись все иначе, Дитерикс мог бы показаться ей… Даже не так… Он… показался Мариг таким красивым и благородным, когда она увидела его в первый раз.

Но внешность обманчива.

Мариг не заметила, как они подошли к покоям, дядька Кнут, сопровождавший ее, легко коснулся руки, прерывая размышлениями, едва заметно улыбнулся и прошептал:

— Мы уже пришли. Выше нос, моя королева.

В гостиную она входила сжав волю в кулак, ожидая снова увидеть там любовницу своего мужа. Однако в комнате был только принц Хенрикс. Он поднялся ей навстречу, приветствуя, и спросил:

— А где же ваш мастер Кнут?

Узнав, что тот ожидает за дверью, велел пригласить к столу. Завязалась интересная беседа. Это был первый ужин в доме ее мужа, который она могла вспоминать с удовольствием.

* * *

Завтра они снова выезжали на прогулку, с утра шел снег, в лесу было необычайно тихо и сказочно красиво. А после обеда Хенрикс сам отвел ее туда, где помещались дети Дитерикса, наследные принцы.

Мариг волновалась перед встречей с детьми, помнились ей нахмуренные брови принца Конрада, старшего сына Дитерикса, с Фержисом она надеялась легче найти общий язык. А малышка Анхельд, та наверняка рада будет ее видеть.

Хорошо, что приданное Мариг уже привезли. Хоть место в обозе и было ограничено, и старухи бились за каждый самый малый тючок, зато сейчас с ней будто маленький кусочек дома. А среди привезенного были и ее детские вещи.

Помня о том, как это приятно самой, она приготовила детям подарки. Красавице Анхельд книжку сказок с красивыми картинками, Фержису большое увеличительное стекло в серебряной оправе, а старшему, Конраду настоящий боевой клинок, привезенный из далекой восточной страны Ши-Зинг.

Хенрикс не оповещал детей заранее, что к ним в гости придет королева. Продолжая наблюдать за ней, он хотел проверить свои впечатления еще раз. В тот момент, когда они пришли, у принцев был урок ораторского мастерства, а маленькая принцесса гуляла с няней в крохотном внутреннем дворике.

Неожиданный визит королевы вызвал всеобщее смущение, принцы повскакивали с мест, замерев от неожиданности. Престарелый преподаватель опомнился первым и прервал урок. Однако смущение и настороженность быстро прошли, как только появились подарки. Даже Конрад, смотревший на королеву нахмуренно и недоверчиво, не смог скрыть восторга, увидев восточный боевой клинок в лаковых ножнах.

Все-таки дети есть дети, даже если они королевские, и даже если их растят изолированно. Мальчишки тут же начали разглядывать свои подарки и хвастать чей лучше. На шум прибежала Анхельд, и шума тут же значительно прибавилось. Мальчики заявили, что девчонкам видеть мужские подарки не положено. Анхельд возмущалась, няне еле удалось уговорить ее утихомириться, но только при условии, что книгу начнут читать немедленно.

Хенрикс смотрел на это все и посмеивался в кулак. Когда няня увела малышку он спросил у Конрада, как продвигаются его уроки фехтования, обещал проверить лично. И Мариг, видя, как мальчик горд своими умениями, решила вмешаться:

— А меня тоже обучал фехтованию мастер Кнут.

— Что? — одновременно повернулись к ней Хенрикс, оба мальчика и преподаватель.

— Не может быть!

В Маркленде девиц не обучали фехтованию. Марик кивнула, глядя на них:

— Я действительно неплохо умею. Да.

— Пффф, наверняка я фехтую лучше! — выпалил принц Конрад, потом смутился. — Простите, миледи Мариг.

Конраду исполнилось тринадцать, и он уже был выше ростом, чем Мариг, крупный, как отец. И такой же самоуверенный. Мариг улыбнулась:

— Проверим?

— С вашего позволения, миледи Мариг и ты племянник, завтра с утра я сам лично проверю, чего вы стоите, — вмешался принц Хенрикс.

А потом обратился к преподавателю со словами:

— Если вы не против.

Тот шевельнул бровями, как будто он мог быть против.

Против был принц Фержис, он тоже хотел с утра заниматься фехтованием, а не философией.

* * *

С этого момента к конным прогулкам и совместным приемам пищи добавились еще и занятия фехтованием. Его высочество Хенрикс обнаружил, что молодая королева и принц Конрад фехтуют примерно одинаково, и нередко ставил их в пару. А потом показательно гонял обоих. Заканчивалось это обычно тем, что из фехтовального зала неслись взрывы хохота.

Потом наследного принца забирал преподаватель, грызть гранит науки, а Мариг с братом короля отправлялись каждый в свои покои. Чтобы после завтрака выехать на конную прогулку

Двор уже не удивлялся, видя, как по коридору идет его высочество Хенрикс, а рядом с ним королева в обтягивающих штанишках и пропотевшей рубашке, и позади ее личный советник, неизменный как тень. Двор просто ждал, что дальше будет.

* * *

Прошло три недели.

Лорд Вульфрик завтракал, слушая доклад о том, что творится при дворах Игерсхолда и Маркленда, ибо везде, где бы прекрасный лорд не пожелал, он всегда находил людей, готовых к сотрудничеству. А дальше наладить связь было несложно, вести передавали и почтовыми голубями, и нарочными.

У его величества Рагнера было в основном без перемен, разве что вчера ему вздумалось выйти на ладье в море, ловить вдохновение для своего стихотворчества. Правда, все завершилось хорошим ловом трески, который затеяли его гребцы. Но, тем не менее, важен результат. Все равно хоть что-то да поймали.

При мысли о том, как пахнет треска, Вульфрик не мог сдержать смеха.

А вот вести из Маркленда он слушал крайне внимательно. Ему докладывали о каждом дне жизни в замке Кроншейд.

Пожалуй, настало время ему самому заняться стихотворчеством. В отличие от короля Рагнера, лорд Вульфрик вполне сносно мог сочинять песни и баллады.

Несколько часов мыслительного напряжения, и народная песня была готова. Велев позвать к себе того бродячего барда, чьи баллады он слушал вчера за ужином, первый лорд заперся с ним в кабинете, следовало убедиться, что тот верно запомнил слова и мелодию. А дальше бард получил солидную (по меркам бродячего барда) сумму денег и указание идти в Маркленд, и петь эту балладу во всех постоялых дворах, которые будут попадаться по дороге.

Выпроводив певца, Вульфрик распорядился, чтобы на утро приготовили повозку, ехать до переправы на Данд. Настало время явиться ко двору Игерсхолда, а то его величество Рагнер слишком долго оставался без присмотра.

Когда все распоряжения были отданы, Вульфрик отправился спать, велев не беспокоить до завтрашнего утра. Потом лорд скрылся в опочивальне, а некоторое время спустя из заросшего кустарником и наполовину заваленного валунами отверстия в стене скалистой балки недалеко от берега реки Кирен, вынырнул крупный светло-серый волк.

Волк огляделся, потянул носом воздух и понесся к плотине.

Подземный ход, ведущий в окрестности Кирена прямо из личных покоев лорда, был таким же древним, как и сама волчья кровь Вульфриков. Знание о нем передавалось от наследника к наследнику из рода в род. Теперешний его хозяин уже достиг возраста, когда надо самому обзаводиться наследниками, однако он не спешил. Потому что видел совершенно новые, невиданные прежде для его рода возможности.

Сейчас ему надо было убедиться, что послание дойдет до цели. Но даже хитроумный лорд не ожидал, что все произойдет так быстро и удачно.

* * *

Для Дитерикса прошедшие дни были полны напряженной работы, а ночи тяжелых дум. Понимая, что вечно бегать от проблемы невозможно, он пытался найти пути решения. Будучи по натуре человеком самолюбивым и самодостаточным, король Маркленда не терпел давления, кто бы ни пытался это давление оказывать. А сейчас он испытывал колоссальное давление ситуации.

Став королем в шестнадцать лет, Дитерикс больше всего ценил собственную независимость, наверное, потому и построил так свою жизнь. Женщины окружали его всегда, имея возможность выбирать лучших из лучших, он никогда не сталкивался с проблемой выбора, просто брал, что хотел, и все были довольны и

счастливы.

Иса все эти годы была для Дитерикса особенной, однако это не означало, что он считал себя с ней как-то связанным. Неважно, что себе думала она, он король. А король свободен в своих действиях.

И это было так.

Хотел сажать ее по правую руку все эти годы, кто смел это его право оспорить? Думал ли, что положение может измениться?!

Сейчас королю впервые пришлось задуматься.

Он всегда считал, что полностью контролирует ситуацию, что все происходит только в соответствии с его волей. А выяснилось, что женщины, в которых он видел лишь приятное развлечение, могут иметь собственную волю. И что самое неприятное, они способны с ним бороться, давить на него. И давить жестоко.

Женщина, которая всегда была рядом, и жена. Иса и Мариг.

У одной те права, что он дал, у другой права по закону. И ни одна от своих прав не отступится.

А он… Он словно на раскалывающейся льдине. Осколки разъезжаются, и выбора не избежать. Впрочем, что-то внутри него уже сделало свой выбор, Дитерикс знал об этом. Но противился признать правду, правда ему не нравилась.

Потому и носился по всему Маркленду, переезжая постоянно из одного места в другое и пытаясь забыться физическим трудом. Лишь бы не возвращаться в Кроншейд, куда его тянуло больше всего. К той заплаканной девочке, что затаила на него смертельную обиду.

* * *

Ночь застала Дитерикса в дороге. Свернув к ближайшему постоялому двору и разместив на постой полусотню, он сидел в полутемном зале со всеми, почти неотличимый от своих людей. Та же темная одежда, капюшон плаща надвинут на голову, кто сейчас признает в нем короля?

Горячая деревенская еда, эль в кружке, те же, что и у всех.

Зал, освещенный факелами, был наполовину пуст, его люди потихоньку переговаривались. Дитерикс сидел у очага, погруженный в свои мысли, и не сразу заметил, как вошел еще один путник. Точнее, он заметил его только после того, как тот запел.

Странствующий бард, который своими песнями расплачивается за похлебку и место на сеновале. Не вникая особо в слова песни, Дитерикс нашел, что поет он неплохо:

Скажи нам путник: где твой дом?

Мой дом — дорога в свете звезд.

Брожу в ночи как голодный пес.

Если увидишь: не бей, не гони.

Скажи нам путник: что твой хлеб?

Мой хлеб — рассказы обычных людей.

Истории, что я храню для друзей,

Которым не жалко для пса бросить кость.

Вот тебе друг: бери эль и хлеб.

Историю нам поведай свою.

За эль и хлеб я не просто скажу,

Возьму лучше лютню и тихо спою.

(Евгений Перов-Межин)

Трактирщик послал мальчишку, певцу поднесли миску варева и большую кружку эля. Некоторое время поэт с удовольствие поглощал свой ужин, а потом запел дальше. А вот теперь Дитерикс слушал его внимательно.

В большом старом замке граф один жил,

При нем молодая жена.

Но не нужна была графу она,

Лишь только наследником граф дорожил.

Он замок покинул, забыл о делах,

Уж вечность прошла, сменяет ночь день.

А дома одна молодая жена,

Над замком нависла печаль, словно тень.

Вернулся из странствий домой графа брат,

Встречает его графиня одна.

На радостях пир приказал он начать,

И с братом танцует графа жена.

А время идет, забыв о делах,

Среди серых скал охотится граф.

Отзвучали последние аккорды лютни, умолк голос певца. Дитерикс сидел, сжав зубы, потому что, черт побери, где-то он уже это слышал!

Кружка с грохотом ударилась о стол. Король резко встал, так что стул отлетел в сторону.

— С рассветом выдвигаемся в Кроншейд, — процедил сквозь зубы. — Всем спать!

А сам вышел в темноту, чувствуя, что ему этой ночью точно спать не придется. Дитерикс прошел через двор к частоколу и вышел за ворота, хотелось отдалиться, отойти от всего услышанного. В стороне от дороги на небольшой прогалине между деревьями стоял крупный волк.

Потянулся к поясу за арбалетом, поздно вспомнив, что оставил его в комнате. Волк не спеша прошелся, Дитериксу даже почудилось, что зверь ухмыляется, а потом медленно развернулся и исчез в заснеженном лесу.

Глава 15

С момента приезда его высочества Хенрикса в Кроншейд прошло уже около четырех недель. Обитатели замка успели изучить пристрастия брата короля, и нашли их безопасными для себя. Принц Хенрикс не имел вредных привычек и не страдал тягой к протокольным мероприятиям.

Правда, дамы потихоньку роптали, скучая без балов, которые часто устраивал его величество Дитерикс. И потому ждали своего короля с большим энтузиазмом. Но в остальном, жизнь вошла в некий ритм, и двор вернулся к привычным занятиям. Выезжая на прогулки и охоту, проводя вечера за дружеским обменом сплетнями во время совместных обедов и ужинов. А также решая, против кого в итоге дружить.

Потому что с отъездом короля острота противостояния между королевой и первой дамой королевства отошла на второй план, однако никто не сомневался, что проблема непременно всплывет, достаточно королю вернуться. Но эта была хорошая передышка, чтобы определиться.

Двор делал свои выводы. И не спешил.

Королева большую часть своего времени проводила в обществе деверя, нередко появляясь в покоях, где жили дети Дитерикса. С принцами у нее сложились хорошие доверительные отношения.

Но как же это нервировало и било по самолюбию леди Исельнир.

В отсутствие короля она не устраивала эскапад, проводя время тихо и достойно. И исподволь выстраивала в свою пользу общественное мнение. На чьей стороне окажется в итоге принц Хенрикс, ей было ясно уже сейчас. Но принц должен был понимать, что при желании его мнение можно обернуть против него самого.

Оставался двор. Дама прекрасно знала цену заверениям в дружбе, потому не возлагала на придворных никаких надежд. В этой борьбе она могла рассчитывать только на себя и на своих детей.

Однако именно отношение детей и ранило ее больше всего.

Узнав, что королева посещает наследных принцев ежедневно, леди Исельнир тоже несколько раз наведалась в ту часть замка, чтобы увидеться с детьми. И каждый раз встреча оставляла у нее неприятный осадок, потому что дети только и делали, что рассказывали о леди Мариг.

В это свое посещение леди Исельнир решила приватно поговорить старшим принцем Конрадом. Она выбрала утренний час, который у принца уже традиционно был посвящен фехтованию. Но сегодня урок пришлось отложить.

Разговор состоялся в том маленьком внутреннем дворике, где обычно прогуливалась принцесса Анхельд со своей няней. Внутренний дворик выходил вплотную к наружной стене замка, и в арочные окна было видно лес и дальние горы.

— Я слышала, ты в дружбе с королевой? — принц выглядел встревоженным, прежде мать не изъявляла желания иметь с ним приватную беседу.

— Да, — непонимающе улыбнулся тот. — Мы в дружбе с леди Мариг.

— Это хорошо, — проговорила леди Исельнир, глядя на заснеженную вершину. — Ты должен с ней дружить.

Принц Конрад засмущался, похвала матери была приятна.

— Конрад, — начала она. — Сын мой, ты осознаешь, что являешься наследником своего батюшки?

— Э… да, конечно. Но к чему этот вопрос?

— К тому, что теперь твое право наследования под вопросом, — ответила она в тон, и перевела на сына прекрасные зеленые глаза.

— Как это под вопросом?

— Очень просто. Теперь по брачному договору наследником станет сын, которого родит королева.

И все-таки принц, прежде всего, был подростком. Живым и экспансивным.

— Пффф! — воскликнул он. — Тем лучше, я стану свободным! И буду странствовать, как дядя Хенрикс.

Она смотрела на сына. Хотелось сказать ему, он молод и ничего не понимает, и что леди Мариг, с которой он так носится, на самом деле его первый враг. Но… сейчас сын ее не поймет.

Повернувшись, чтобы уйти, леди в последний раз бросила взгляд на дальний лес. И именно в этот момент заметила вдалеке быстро приближавшийся отряд всадников. Сердце забилось от внезапного предчувствия.

Ей показалось, что впереди отряда она узнала Дитерикса.

Исельнир чуть не бегом побежала к себе, однако по пути предстояло сделать несколько указаний нужным людям. За это время ей удалось привлечь на свою сторону и мажордома, и сенешаля. А коннетабль… Исе всегда было известно, что это старое женоненавистническое чудовище будет ползать у ее ног, достаточно захотеть. Однако ни сенешаль, ни мажордом не могли принять ее сторону открыто, мажордом и вовсе метался в сомнениях, впрочем, Исе сейчас этого и не требовалось.

Разумеется, приближающийся королевский отряд заметила не только она, дозорные со стен сделали это еще раньше. Леди всего лишь попросила сенешаля не докладывать пока что ничего принцу Хенриксу и королеве. Пусть приезд короля станет сюрпризом.

В это время у брата короля и королевы Мариг как раз занятия фехтованием, зачем попусту беспокоить? Будет нечаянной радостью. Леди говорила убедительно, старый царедворец счел нужным прислушаться к ее словам и поверить.

Дальше она быстро направилась в свои покои. Вот теперь ей следовало самой очень тщательно подготовиться к встрече. Больше ни одной ошибки, довольно она совершала глупостей в последнее время.

* * *

Дитерик спешил домой, они могли бы добраться еще к вечеру, но как назло, дорога в лесу неожиданно оказалась заваленной, к тому же, весь день шел снег. В непроходимую чащу леса они не стали соваться, там огромные сугробы, а под ними черт знает что. Лошади могли провалиться и переломать ноги, риск слишком велик. К тому же где-то на периферии постоянно завывали невидимые глазу волки.

Пришлось искать объезд, пробираясь вдоль русла Ронды, реки, протекавшей недалеко от Кроншейда, так бы они во всяком случае не заблудились. В довершение всего еще и снег усилился. Дитерикс был зол как черт, промотались весь день до вечера, а на дорогу так и не вышли, будто за нос водил кто-то. Ночевать пришлось прямо в лесу у костров. А утром рано-рано, как только рассвело, отряд тронулся в путь.

И сейчас, подъезжая к замку, он уже был на взводе. Напряжение копилось с того вечера в таверне, точнее, с того самого дня, как он уехал, а сейчас просто достигло пика. Дитерикс убеждал себя, что его поездка была крайне продуктивной, что он проверил работу сталелитейных мастерских, что побывал почти во всех своих замках, но в глубине души-то себя убедить невозможно. Единственное, что ему сейчас хотелось проверить, так это насколько врет или не врет чертова баллада.

Встречал его гостеприимно опущенный подъемный мост. Коннетабль в проеме ворот, начальник стражи, воины приветствовали своего короля. Дитерикс внимательно вглядывался, ища взглядом брата, однако среди встречавших его не было. Мысли еще не успели оформиться, а он уже влетел на полном скаку во двор. Соскочил с коня и пошел широким шагом к парадному крыльцу.

В другое время после такой скачки он, вероятно, чувствовал бы себя одеревеневшим как повешенный, но только не сейчас. Свита нагнала его уже на ступенях, а наверху, склонившись в глубоком поклоне своего короля встречали сенешаль и мажордом.

— С приездом, ваше величество, — произнесли одновременно.

Дитерикс мотнул головой на приветствие. Как обстоят дела в замке он примерно видел, интересовало другое.

— Что нового произошло в мое отсутствие? — бросил на ходу.

Тут мажордом забежал чуть вперед и проговорил с радостным видом:

— Ваше величество, государь, в ваше отсутствие в замок прибыл принц Хенрикс.

Эти слова почему-то громом отдались в ушах короля, множество вопросов пронеслось вмиг, и все они сводились к одному. Почему брат не вышел встречать его? Но он просто коротко кивнул и, ускорив шаг, пошел по коридорам замка.

— Продолжай.

— Сейчас его высочество…

Собственно, дальше продолжать и не пришлось.

В коридоре появились его жена Мариг и его брат Хенрикс. Они шли к себе после тренировки, потные и разлохмаченные, смеясь и о чем-то переговариваясь. Взгляд Дитерикса прирос к обтянутым кожаными штанишками ногам жены, потом сместился на сияющее лицо, на пропотевшую рубашку…

Мажордому никогда раньше не приходилось видеть, как могут глаза человека одновременно пылать и наливаться кровью. Прямо как у дракона! Ему даже показалось, что у его величества сейчас дым повалит из ноздрей и ушей, а потом он просто растерзает брата и эту женщину на месте.

Порыв был внезапным. Мажордом встал перед королем, замершим на ходу, и многозначительно произнес полушепотом:

— Соль! Ваше величество!

Дитерикс перевел на него пылающий взгляд, старый царедворец втянул голову в плечи.

Но тут Дитерикса заметил Хенрикс, неподдельная радость отразилась на его лице, и он бросился к брату с объятиями:

— Дитер! Как же я скучал! Где тебя носило, брат!?

Все опять мгновенно переменилось, и через секунду Дитерикс уже крепко обнимал брата. Все-таки, что бы ни случилось в жизни, братская любовь в них всегда останется неизменной.

Но взгляд его успел отметить, как быстро сошла улыбка с лица супруги, а глаза Мариг словно помертвели. Она смотрела в пол, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Ну еще бы! В этот момент он действительно готов был разорвать ее на кусочки.

На что, черт побери, похож этот неприличный наряд?!!!

Дитериксу так и хотелось спросить брата, как он мог допустить подобное безобразие, но тот после слов приветствия сам сказал:

— А мы занимались фехтованием с леди Мариг. Знаешь, она неплохо фехтует.

Он застыл, глядя на жену, и взоры всего двора жадно прилипли к королеве. Книксен, выполненный в узких брючках, совсем не то, что в пышном декольтированном платье. Однако леди Мариг умудрилась сделать это изящно, после склонила голову и произнесла:

— Приветствую вас, государь. Мы рады вашему возвращению домой.

Король видел, что абсолютно никакой радости она не испытывает по поводу его возвращения, один страх и холодная неприязнь. Клубок гнева, какой-то обиды и ревности перевернулся у него в груди. Значит, брату можно улыбаться. Сиять для него. А ему нет?! Пальцы непроизвольно скрючились. Ему хотелось заорать на весь Кроншейд:

— Я вижу, как ты рада!!!

Хотелось свернуть ей шею…

Нельзя. Соль, черт побери! Надо ответить на приветствие.

Дитерикс холодно взглянул на жену и произнес приближаясь:

— Леди жена, оденьтесь прилично и ждите меня в МОИХ покоях.

Она странным образом еще больше побледнела, отводя глаза, вспыхнула на мгновение светом, а потом кивнула и быстро пошла в сторону своих апартаментов. Никем в тот момент не замеченный Кнут засеменил за ней.

Проводив жену взглядом, король обернулся к брату. Спросил насмешливо:

— Занимаешься фехтованием?

— Как видишь, — ответил тот, разводя руками.

— А с достойным противником попробовать силы не желаешь? — спросил король прищуриваясь.

— Это ты себя имеешь в виду? Хе-хе! Конечно, желаю! — подбоченился Хенрикс.

— Отлично, тогда жди меня в зале, — проговорил Дитерикс.

— Хорошо, жду, — рассмеялся брат и пошел обратно в фехтовальный зал, крикнув на ходу, — смотри, не опаздывай!

Король уже собирался развернуться и уйти вслед за братом, и тут заметил впереди толпы Ису. Она была в своем чудесном абрикосовом платье с темно розовой накидкой. Красивая, улыбающаяся. Леди не скрывала своей радости при виде короля.

— Государь, мы так рады видеть вас дома…

Голос ее дрожал, глаза сияли.

Дитерикс вдруг смягчился, подошел к ней, погладил по щечке:

— Здравствуй, Иса.

— Ваше величество… — столько надежд всколыхнулось в тот миг в ее душе.

Он смотрел на нее пару секунд, потом улыбка слегка скривила его губы. Король кивнул даме, повернулся и ушел вслед за братом.

* * *

Когда король вошел, брат уже ждал его, стоя в центре фехтовального зала.

— Эй, братец, какое оружие выбираешь? — крикнул он.

— А каким ты пользовался, когда занимался с моей женой? — спросил Дитерикс, проходя вперед.

— Вот этими легкими клинками, — Хенрикс, со смехом указал на пару клинков, лежавших на столике у стены. — У миледи Мариг не такая крепкая рука, чтобы давать ей настоящий тяжелый меч.

— Вот и отлично, — процедил в ответ Дитерикс. — Их и выбираю.

— Да ладно, Дитер, неужели ты станешь биться этой зубочисткой?

— Ты же бился, — коротко ответил король, взяв один клинок себе, а другой бросил брату.

— Я не бился, я учил фехтовать твою жену, — проговорил тот, словив клинок в воздухе.

Странная судорога, похожая на оскал искривила лицо Дитерикса, он хохотнул, занимая позицию:

— А я поучу тебя.

— Ну, это мы еще посмотрим, — ответил тот, становясь напротив.

Пусть клинки и были легкими, от этого их смертоносность нисколько не уменьшалась. Придворным, которые от любопытства набились в зал, пришлось буквально размазываться по стенам, потому что бой между братьями начался нешуточный. Казалось, они поубивают друг друга, Дитерикс теснил брата, тот отбивался, делая время от времени молниеносные выпады.

Звон стали и хриплые выкрики слышались за пределами зала, у мажордома откровенно начали сдавать нервы, будучи от природы человеком мирным, он не переносил все эти мужские игры, к тому же очень боялся и за его величество и за принца. А как прекратить этот бой, из обычного спарринга переросший в настоящую дуэль, не имел представления.

Но все закончилось внезапно и само собой.

Дитерикс выбил меч из руки Хенрикса и отступил. Казалось, только что его глаза метали искры, готов зарубить брата, но вот бой закончен, он насмешливо хмыкнул, отбрасывая клинок в сторону:

— Ну что, младший братец, учить тебя еще и учить!

— Да, конечно, — со смехом отвечал Хенрикс, протягивая свой клинок смотрителю фехтовального зала. — Если бы я не поддался, твое величество черта с два победило бы!

Но Дитерикс уже вышел из зала.

Взгляд его упал на толпу советников. Остановившись на сенешале, велел:

— Через час ко мне в кабинет с докладом.

Потом обернулся к мажордому, тот выступил вперед со словами:

— Ваше величество, ванну вам приготовить в ваших… — запнулся на секунду, — Или в малых северных покоях…?

— В северных, — коротко рыкнул король, двигаясь дальше.

В королевских был риск столкнуться с женой, а к этому он пока еще не был готов морально.

Глава 16

Дитерикс сидел в горячей ванне в своих холостяцких северных покоях и изводился от злости. Его терзали мысли, видения. Ярость, которую приходилось подавлять усилием воли.

Принесли поднос с едой. Камердинер что-то беззвучно прошипел, прислуга испарилась, а вслед за ней тоже исчез от греха подальше, предварительно разложив на постели одежду.

Король вылез, расплескивая воду, кое-как обтерся и, не одеваясь, сел за маленький столик. Горячая ванна, завтрак, все это делалось механически, сейчас Дитерикс почти не замечал, что ест.

Час на то, чтобы смыть с себя пот и дорожную грязь, прошел. Король стремительно направился в кабинет. Сенешаль уже дежурил под дверью.

Подробный доклад пошел обо всех службах замка, опытный царедворец знал, как преподнести работу и подчеркнуть собственную значимость. Но Дитерикс тоже прекрасно знал и работу, и его значимость. В другое время он бы стал очень внимательно вникать в каждую мелочь, но сейчас короля интересовало другое.

— Расскажите мне о каждом дне королевы, — прервал он излияния советника.

Тот замер с открытым ртом, крякнул. Потом как-то странно выдохнул воздух и спросил:

— По часам, ваше величество?

Дитериксу хотелось сказать по минутам, но он просто кивнул.

— Ээээ… Утренние часы ее величество миледи Мариг проводила за фехтованием с…

— С моим братом, — закончил король.

— Не только, ваше величество. В тренировках также принимал участие его высочество принц Конрад.

— Хммм…

— Ээээ… Дальше она проводила какое-то время в своих покоях, а потом завтракала и выезжала на прогулку.

— С моим братом.

— Да, государь, — сенешаль кивнул и прочистил горло. — После этого миледи обедала, потом посещала принцев Конрада и Фержиса, и принцессу Анхельд, а потом ужинала…

— И все это с моим братом, не так ли?

— Да. Ваше величество.

Дитерикс некоторое время молчал, уйдя в свои мысли, старый царедворец тоже. Наконец король поднял голову и проговорил:

— Спасибо. Я вами доволен. Можете быть свободны.

Сенешаль с видимым облегчением удалился, его от этого разговора бросило в пот. Бедный царедворец чувствовал себя так, будто писал годовой отчет по закупкам.

Настало время обеда, но Дитерикс обедать не стал. Вместо этого он пошел в ту часть замка, где помещались его дети.

Принцы обычно встречали короля сдержанно. Не оттого что не любили, они очень любили отца. Просто по отношению к сыновьям Дитерикс бывал довольно суров, и нередко произносил одну знаменитую фразу:

«Я слишком вас люблю, чтобы щадить».

Это и понятно, если в свое время он сам не получил бы жесткого воспитания, вряд ли смог бы принять на себя всю тяжесть власти в шестнадцать лет.

Однако сейчас и Конрад, и Фержис поднялись навстречу отцу с искренней радостью в глазах.

— Батюшка, ваше величество!

После первых приветствий старший Конрад взахлеб стал рассказывать отцу о своих успехах в фехтовании, немедленно показал подарок королевы, восточный клинок. И вообще, выразил свое восхищение:

— Отец, миледи Мариг совсем неплохо управляется с мечом! Ей даже удается побить меня, иногда, — потом принц немного засмущался и честно добавил, — Вообще-то, часто.

Фержис тут же захохотал, за что и получил сердитый взгляд от брата. Теперь настала очередь младшего принца хвалиться подарками. Принцесса Анхельд важно вошла в класс с видом маленькой королевы, увидела отца и кинулась на шею. Зашептала ему на ухо:

— Батюшка, а мне тоже сошьют наряд как у миледи Мариг, чтобы я могла ездить в нем на своем пони?

У Дитерикса возникло досадное чувство, что в его отсутствие жена умудрилась втереться в доверие и наладить контакт со всей его семьей.

Видя, что король молчит, позволил себе вмешаться преподаватель наследных принцев. Почтенный философ поклонился с достоинством и произнес, протягивая королю небольшую продолговатую коробочку:

— Ваше величество, по просьбе королевы я попытался расшифровать старинные письмена на этом камне…

— Что? — не понял Дитерикс, открыл коробку и уставился на большой алмаз, лежащий в бархатном ложе.

— Эти письмена, — философ уже вошел в научный раж, не замечая королевского изумления. — Говорят о том, что данный алмаз, раритет, осмелюсь заметить, несомненно, является древним артефактом. Тут написано «Свет несу я тем, кто способен видеть свет». Метод его использования современной науке, увы, не известен. Вероятно, секрет утерян вместе с другими тайнами ушедшей династии империи Ши-Зинг. Однако у меня есть одна гипотеза…

— Подождите, — остановил его Дитерикс. — Откуда этот раритет, алмаз или артефакт, как вы говорите? Он принадлежит моей жене?

— Да, — поклонился преподаватель. — Королеве его подарил принц Хенрикс на эээ… на вашу свадьбу. Э…

Философ вдруг засмущался и заулыбался, добавив:

— Миледи так хорошо знает историю моего родного Версантиума…

Больше Дитерикс этого слушать был не в состоянии. Получалось, только он один не может найти общий язык со своей женой. Его возмущало, что она все время нарушает все принятые при его дворе правила, а ее за это не только не порицают, кое-кто даже восхищается! Но больше всего короля беспокоило то, в чем он боялся себе признаться. Что он ни о ком больше не способен думать.

Но это нисколько не уменьшало его злости.

Она его жена и должна проявлять почтение. И радость при его появлении, черт бы ее побрал! Пока он видел радость в ее глазах, только когда она говорила с другими. С кузеном Рагнером. С братом!

Ревность зашевелилась глубоко внутри, отравляя сердце горечью.

Но разговор с братом он решил отложить на завтра.

Предстояло пообедать и навестить жену в СВОИХ покоях. Леди жена в любом случае уже должна быть готова и дожидаться его там.

* * *

После встречи с королем Иса ушла к себе в большом волнении. Дитерикс был с ней ласков, но… невнимателен. В его глазах она не видела прежнего огня.

Хотя нет, огонь был. Ярость. Как он смотрел на жену! Словно готов убить.

Маленькая военная хитрость удалась. Исе хотелось открыть королю глаза, и это случилось. Но отчего-то она не чувствовала прежней уверенности в своих силах. Во всем виновато то сомнение, что посеял в ней тогда лорд Вульфрик.

Обидные, жестокие слова всплывали в памяти:

«…Возможно, в палочке от леденца больше сладости, чем в булочках? А тесто ему не интересно?»

Его странные намеки, и это непонятное обещание:

«Подумайте, леди. И помните, я ваш друг»

Леди Исельнир отказывалась, категорически не хотела допускать в голову эти мысли, эти злые семена, что Вульфрик хотел посеять в ее душе. Но они, к сожалению, прорастали… Борьба с собой отнимала все силы женщины. Сейчас только Дитерикс мог спасти ее, потому что Иса могла сколько угодно притворяться на людях сильной и несгибаемой, внутри она была слабой женщиной и отчаянно нуждалась в поддержке.

Она послала королю записку с просьбой принять ее сегодня.

* * *

Обед у Дитерикса был поздний и как-то растянулся, плавно перетекая в ужин. Он все не мог себя заставить встать и пойти к жене. Принесли записку от леди Исельнир. Просит о встрече. Сегодня.

Не сегодня. Исе придется подождать, у него есть дела поважнее. И прежде всего…

— Брат? Ты не против, если я войду?

Хенрикс стоял на пороге. Дитерикс поморщился, разговор с братом хотелось отложить, у него еще не остыла злость. Но раз так…

— Проходи, брат. Садись, — и уставился в окно.

А за окном стемнело, зимние сумерки плавно перетекли в ночь.

— Дитер, — начал было Хенрикс.

Но тот перебил его:

— Брат, прости, что не мог уделить тебе достаточно времени сегодня. Как видишь, у меня тут семейные дела, — король нахмурился, подавляя вздох. — А завтра поговорим, расскажешь о своих странствиях.

Хенрикс только поднял брови, когда услышал о делах семейных.

— Да, я понимаю. Но знаешь, — он вдруг усмехнулся. — Ты напоминаешь племенного жеребца, на которого накинули аркан.

Дитерик мрачно хмыкнул, искоса взглянув на брата, а тот, как ни в чем не бывало, продолжал, салютуя брату кубком:

— Конь брыкается, рвется на свободу… Но рядом наездник, а на спине у коня седло.

Почему-то при этих словах у короля перед мысленным взором встали стройные ножки наездницы, обтянутые узкими кожаными штанишками, в глазах резко потемнело. Он грохнул кулаком по столу и чертыхнулся.

Видя состояние брата, Хенрикс встал, произнес на прощание:

— До завтра. Удачи тебе, брат, — и ушел, оставляя Дитерикса наедине с самим собой.

Прошло еще несколько минут тягостной, напряженной внутренней борьбы. Потом король встал, в последний раз отпив из кубка, и отправился в свои покои.

* * *

Мариг просидела в огромной пустой ненавистной опочивальне весь день. Сначала, как только прибежала из фехтовального зала, ее чуть не охватила истерика. Внезапно появившийся муж, его неприкрытая ненависть и злоба хуже холодного душа стряхнули все остатки радости.

Когда няня с кормилицей увидели ее бледную, с трясущимися губами, готовы были лопнуть от возмущения. Бежать наброситься с кулаками на кого, самого короля? Но он ее супруг. Что он велит, должно исполняться безоговорочно.

Дядька Кнут быстро и доходчиво объяснил, а потом просто взял все в свои руки. Мариг искупали, одели и причесали. Он также настоял, чтобы девочка поела здесь же, зная, что там она вряд ли станет что-то есть, волнение не позволит. Но и здесь, в своих покоях, поесть она нормально не смогла, так, поковырялась в тарелке.

Наконец, сколько не оттягивай, настал момент идти в королевские покои. Мариг била нервная дрожь, руки заледенели. В душе зрел протест. Пытаться подавить протест чувством долга горько. Это очень горько.

— Девочка моя, — не выдержал Кнут. — Хуже того, что с тобой уже было, не случится. Поверь. И я буду рядом, так что не волнуйся.

При этом он так тепло на нее смотрел, что Мариг поневоле улыбнулась. А потом он отвел ее королевские покои, где они и проторчали вдвоем весь день до самой ночи.

Изощренная пытка, мучение ожиданием. Наказание. За что?

Даже у Кнута нервишки начали пошаливать. Ему больно было смотреть на девочку, застывшим взглядом глядевшую перед собой. И поневоле к тем эпитетам, которыми он обычно мысленно награждал короля Маркленда, добавилось немало новых.

Несколько раз за день по очереди приходили Нинет и Сольвик. Одна втайне от другой приносила каких-нибудь вкусностей, а в последний раз Нинет на всякий случай прихватила еще и книжку. Чтобы легче было ждать неизбежного.

И каждый раз, когда открывалась входная дверь, Мариг нервно вздрагивала.

Время от времени в покоях появлялась прислуга, это тоже вносило свою лепту, добавляя нервозности. Приносили и уносили какую-то еду, спрашивали, нет ли пожеланий. У Мариг было единственное пожелание, чтобы ее оставили в покое. Ближе к вечеру так и произошло, горничные зажгли свечи и удалились.

Потихоньку настала ночь. В очередной раз глянув в окно, Кнут сказал:

— Думаю, тебе надо ложиться спать, девочка моя. У твоего мужа могло оказаться больше дел, чем он предполагал. И на тебя просто не осталось времени.

— Хорошо бы, — ответила она с нервным смехом.

— Так, — Кнут еще раз пристально вгляделся в ее опущенное лицо. — Быстро в постель, и спать.

— А ты?

— А я буду рядом. Не волнуйся, я не останусь в твоей спальне. Буду за стеной. Помнишь, тот коридор? Вот там я подожду тебя до утра.

— Но там же тебе будет неудобно. И там, наверное, закрыто. Кнут, давай мы совсем не будем ложиться спать…

Мариг просто не хотелось оставаться одной.

Старый дядька погладил ее по щеке, улыбнулся и очень убедительно сказал:

— Спать. Я буду рядом.

А после вышел из комнаты в ту дверь, что вела в сторону тайного коридора к тронному залу. Дверь, разумеется, была заперта, но что такое запертые двери для боевого мага?

Оставшись одна, Мариг посидела еще некоторое время, потом все-таки разделась. Она весь день избегала смотреть на огромную кровать с витыми столбиками, но момент неизбежности все-таки подошел. А в сердце теплилась надежда, что муж и правда забыл о ней и не придет сегодня.

Подавляя неприятные ассоциации, влезла на это гигантское ложе. Заснуть здесь ей, конечно, не удастся, но дядька настаивал. В конце концов, он прав. Лучше уж коротать ночь в лежа постели, чем сидя за столом. Она вскарабкалась повыше, оперлась спиной о резное изголовье. Света свечи, стоявшей на тумбочке у ложа было достаточно, Мариг попыталась углубиться в чтение.

* * *

Идти в сторону собственной опочивальни почему-то оказалось трудно. Ноги переставлялись как-то медленно, словно к ним гири приделаны. В груди, сбивая дыхание, перекатывается какое-то ледяное желе, и от него волны легкой дрожи по всему телу.

У входа Дитерикс увидел стражу из аренгартцев. Криво усмехнулся и вошел внутрь. Он не сразу заметил жену в большой спальне. Увидел, только догадавшись бросить взгляд на свою кровать. Девчонка сжалась у изголовья, напряженная, как затравленный зверек. Яркие глаза на бледном лице горели тревожным огнем.

Повисло молчание. Дитерикс заговорил первым, с досадой осознавая, что от нее слова не дождаться:

— Здравствуй, леди жена.

— Здравствуйте, государь.

Теперь она неуловимо выпрямилась, спрятав страх поглубже. Но Дитерикс его видел, и этот страх вызывал в нем двойственные чувства. Какую-то мстительную радость, что жена боится его гнева, потому что ему есть за что гневаться, черт побери! И все же именно этот ее страх почему-то ранил его, ему хотелось успокоить, доказать, что…

— Как ты провела этот месяц без меня? Довольна ли? — спросил он, подходя ближе.

— Благодарю. Мне очень понравилось в вашем замке. Все было очень хорошо.

«До тех пор, пока не появились вы»

Эти слова не прозвучали, но Дитерикс их услышал. До огромной кровати оставалось несколько шагов, жена сделала попытку встать, Дитерикс вытянул руку, говоря:

— Не вставай.

Она как-то дернулась, спрятала руки и замерла. Разговор упорно не хотел клеиться. Мужчина прошелся вдоль ложа, глядя куда-то в стену, потом резко повернулся и неожиданно для самого себя спросил:

— Леди жена, ты не беременна?

— Нет, ваше величество.

Дитериксу показалось, она вся вспыхнула, глаза метнули в него бирюзовые лучи, но взгляд так же резко опустился, а губы странно покривились. Брезгливо — презрительно. Но он уже перестал обращать внимание на то странное свечение, что ему в ней время от времени виделось, ему просто нужен был ответ!

Непроизвольно сжались кулаки. Холодное презрение оказалось как кислота для его мужского самолюбия.

— Ответь мне на один вопрос, леди жена, отчего ты улыбаешься все мужчинам вокруг, кроме меня?

Она молчала, уставившись куда-то в сторону. Ему вдруг стало дико обидно, от обиды полезла гадость, подогреваемая ревностью:

— Может быть, ты и ласки свои расточаешь так же охотно, как улыбки? Ммм?

О! Каким гневом полыхнули ее глаза!

— Я знаю свой долг. В отличие от вас, государь!

Дитерикса к этому моменту уже трясло от противоречивых чувств. Теперь он просто взорвался:

— Ах вот как, леди жена?! Долг, говоришь?! Так исполняй свой долг!

И тут она сделала нечто, убившее свесь его гнев на корню.

Жалкая бессильная улыбка исказила пунцовые губы, по лицу пробежала тень страдания. Она быстро сбросила одеяло, капот полетел на пол, а потом Мариг откинулась на подушку и набросила подол рубашки на лицо.

Дитерикс видел, как нервно вздымается плоский белоснежный животик, как чуть подрагивает тело в ожидании. Чего? Акта насилия? Он не хотел ее насиловать! Убей Бог, он не хотел! Он хотел…

Невольно отметил, что Мариг за прошедший месяц немного округлилась, кости уже не торчали так заметно. Она казалась такой беззащитной, и в этой беззащитности было страшное, несокрушимое оружие.

Мужчина замер вслушиваясь в ее шумное затрудненное дыхание, Потом медленно приблизился, протянув руку, невесомо, почти не прикасаясь, дотронулся до губ, скрытых тонкой тканью.

Эта ее рубашка…

Она разделяла из не хуже каменной стены. Непробиваемой, непреодолимой. Разрушить эту стену силой невозможно.

Вся злость, бродившая в нем, куда-то испарилась, Дитерикс понимал, что наверное должен был бы уйти, но он не мог этого сделать. Ему нужно было пробиться к ней, необходимо иначе никак не уляжется в душе эта мучительная потребность, с которой он безуспешно боролся все эти дни.

Мужчина приблизился, осторожно лег рядом, легко провел кончиками пальцев по лицу, скрытому тканью. Вздрогнула, губы под рубашкой чуть приоткрылись, задышала глубже.

Боится…

Не надо. Не надо страха, пусть не будет страха.

Очень нежно, невесомо прикоснулся губами к ее губам, скрытым тканью. Еще и еще раз. И еще. Покрывая легкими поцелуями лицо, руки, тело.

Белоснежное, светящееся в полумраке комнаты, чуть подрагивающее тело.

Губы спустились ниже, даря ласку. Она действительно чуточку округлилась, но это не имело ровно никакого значения. Сейчас не имело для мужчины никакого значения, какие у нее формы, пусть даже этих форм вовсе нет. Была она.

Не тело, но она.

Покрывая поцелуями дрожащий живот и ноги, он целовал ЕЕ. Дарил нежность, ласку. Отдавал с лихвой то, что безжалостно забрал когда-то. Дарил блаженство. Тонул в нем сам.

Постепенно тонкое, чуть светящееся тело начало отвечать на ласку, с губ слетел тягучий стон наслаждения. И только тогда мужчина осторожно сдвинул с ее лица рубашку, чтобы прижаться к губам своими, пить, не насыщаясь, утоляя жажду. Позволить рукам касаться так, как ему мечталось весь этот месяц.

Сейчас он уже не мог бы сказать, как себя ощущает. Это было так… словно не было тела, словно его нет и ее нет по отдельности, но есть они едино, вместе.

Никогда Дитерикс не испытывал такого, а он-то спал с женщинами с одиннадцати лет. То, что происходило с ним сейчас, не просто секс, это как печать навечно. Дальше он уже ничего не помнил и не соображал, он просто был. Был с ней, в ней, а она в нем.

* * *

Кнут накинул звуконепроницаемый полог на их спальню не сразу, как король туда вошел. Но на сей раз он не оставил себе «замочной скважины». И лишь спустя довольно долгое время решился проникнуть сквозь полог тонкой ниточкой сознания. И немедленно закрыл его снова.

А после опустился на пол, прижался спиной к стене. Он и не замечал, что все это время ходил на месте. По ширине коридор был в три шага. Три шага туда, три обратно. На лице мага появилась странная, но очень довольная улыбка, он извлек из-за пазухи серебряное зеркальце — артефакт, активировал.

На сей раз Джефрэйс ответил не сразу, пришлось ждать, пока в зеркальце появилась его встревоженная физиономия с растрепанными со сна волосами. На немой вопрос, читавшийся в глазах старика, Кнут просто кивнул.

Князь замер, прикрывая глаза. Грудь его резко вздымалась, Кнуту даже почудилось, что из-под век старика блестят слезы. Но тот вдруг резко оживился:

— Кнут! Не больше десяти шагов! Помни!

— Да, — ответил тот. — Я помню. Я же обещал.

С этими словами маг прервал контакт.

Мастер Кнут служил князю уже больше девятнадцати лет. Делал он это добровольно по одной причине. Мариг. Когда девочка только родилась, измученный, почти выживший из ума Джефрэйс просил мага, проездом остановившегося в Аренгарте, посмотреть, что не так с ребенком.

Вот тогда и покорила она навсегда его сердце. Догадавшись, что перед ним дитя древней крови, маг сначала испытывал к ребенку непонятный, почти болезненный интерес, а потом полюбил как свою дочь, которой у него никогда не было.

И Джефрэйс любил дочь, но то была мучительная, горькая любовь с болью пополам. Девочка всегда напоминала о любимой Тильдир, потерянной навеки. Глядя в голубые глаза Мариг, ему было проще поверить, что любимая женщина могла быть ему неверна, чем в то, что произошло на самом деле. Но все-таки часть души Джефрэйса была отравлена сомнением, так ему было легче жить.

Знал ли он, на ком женился? Ни в тот момент, ни после Джефрэйс этого не знал. И о том, что в Ворстхолле издревле живут сильфиды, отправляясь туда войной, он тоже не знал. Казалось, должен был бы заметить странности, имевшие место в этом походе. Трое его старших сыновей, они погибли, один погнался в лесу за косулей и упал в ловчую яму с кольями, другой заблудился, и сгинул в болоте, а третий сорвался со скалы. Почему так произошло?

Ему бы остановиться, поинтересоваться, но князь ничего не слышал, его будто вела куда-то крепкая нить, тянувшаяся из сердца. А, увидев Тильдир, понял, что принадлежит ей навеки.

Невозможно закрыть свое сердце от дочерей сильфид.

Не всем видим свет, что скрывается в них, и не во всех возникает к ним привязанность, лишь в тех, кого выберет сама. Та привязанность, будь то дружба или любовь, крепка как смерть. Любить дочери сильфид могут лишь одного единственного, кого выберет их сердце. И только с ним могут иметь детей.

* * *

Прошло некоторое время и странное, неизъяснимое состояние блаженства отпустило Мариг.

Понемногу вспомнила, что она в спальне своего мужа.

В постели своего мужа, в его объятиях… Спят? Она не сразу смогла прийти в себя, а, осознав, что между ними произошло, пришла в смятение.

Захотелось немедленно сбросить с себя его руки и бежать.

Почувствовав, что она напряглась, Дитерикс проснулся. Тонкое тело жены стало отодвигаться, он инстинктивно сжал руки, вдавливая ее в себя. Не дать ей отдалиться. Не сейчас. Отвернулась.

— Я… — услышал сбивчивый шепот.

— Что? — выдохнул в ответ, касаясь рукой волны черных волос.

— Я хочу уйти, ваше величество.

Так холодно. Словно провалился с головой под лед. Отнял руку, она не пошевелилась. Молча встал, оделся и вышел.

Мариг казалось, она вовсе не сможет уснуть в этой постели. Однако стоило ей остаться одной, сон сморил ее в считанные минуты. В отличие от Дитерикса. Он еще долго стоял у открытого окна в спальне своих северных покоев. Морозный воздух выстудил комнату, но холод был приятен, холод был сродни холоду, поселившемуся в душе.

Глава 17

Проснувшись затемно, Дитерикс велел оседлать коня и ускакал в лес. Сопровождению, высланному начальником стражи, запрещено было приближаться. Король хотел уединения, чтобы ветер свистел в ушах, чтобы холод обжигал лицо. И никого рядом.

Через некоторое время король вернулся в замок, конь шел шагом, красивый всадник ровно держался в седле, откинув назад гордую голову. Лицо его не выражало ничего. Горячая ванна ждала его в покоях, принесли завтрак.

— Ваше величество, принц Хенрикс ожидает вас в фехтовальном зале, — доложил вездесущий мажордом.

У него были и другие важные вопросы, но начать он предпочел с этого. Дитерикс взглянул на царедворца и проговорил:

— Хорошо. Что еще?

— Эээ… Государь, через неделю Новый год… — осторожно начал мажордом. — Мы будем устраивать бал?

Надо же. Подошел Новый год, а он совсем забыл об этом.

— Да, конечно, будем как всегда.

— Эээ… Я могу справиться у королевы, как бы она хотела оформить зал…? — робко поинтересовался мажордом.

Весь замок уже знал, что его величество провел вчера большую часть ночи с женой. Все подозревали, что не одними душеспасительными беседами они там занимались. И все умирали от любопытства, отчего государь так мрачен сегодня.

— Можешь, — поморщился Дитерикс. — И впредь не беспокой меня по этому вопросу. Что-то еще?

О, у того было много чего еще, но по виду государя мажордом понял, что достаточно. Доложил, что ее величество миледи Мариг с утра перебралась в свои покои и с тех пор не выходила. Откланялся и исчез.

Дитерикс провел ладонью по лицу, помассировал переносицу. Брат в фехтовальном зале ждет. Но сперва надо сделать то, что следовало сделать с самого начала. Приказал принести из хранилища драгоценности его матушки.

Для него тот ларец, инкрустированный перламутром и пластинами из слоновой кости был одним из немногих оставшихся ему кусочков детства. Он помнил матушкины руки, когда она его открывала, как вынимала, примеряла лежавшие в его красной бархатной глубине украшения. Провел кончиками пальцев по крышке. Драгоценности королевы должны принадлежать королеве.

Приказал не оборачиваясь:

— Передайте моей жене, что я собираюсь посетить ее сейчас.

Кто-то, ему не видно было со спины, бросился исполнять. Дитерикс накрыл шкатулку парчовым чехлом, в котором она хранилась, и пошел в покои Мариг. Встреченные в коридоре придворные провожали взглядом своего короля, продолжая гадать, в какую сторону теперь задует переменчивый ветер.

Аренгартцы с алебардами у покоев жены стали настолько привычными, что воспринимались уже вполне естественно и органично, как предметы интерьера. Встречали короля настороженно. Леди жена была еще бледнее обычного, если конечно при ее синеватой бледности можно стать бледнее.

— Добрый день, ваше величество, — книксен, голова опущена.

Взгляд Дитерикса сразу метнулся к ее чуть припухшим пунцовым губам, возвращая его на миг в ощущения прошедшей ночи. Однако губы эти были сжаты, ни намека на улыбку. Жена сосредоточенно смотрела перед собой. Подавляя кольнувшую сердце досаду, он сказал:

— Добрый день, леди жена. Как спалось?

Мариг на мгновение вскинула на него взгляд, словно желая убедиться, не издевается ли он. Потом проговорила:

— Благодарю. Очень хорошо.

— Вот и хорошо. Я хочу сделать тебе подарок. Собственно, это следовало сделать давно.

Он прошел по комнате к столу, поставил на него шкатулку, снял чехол из зеленоватой парчи.

— Это драгоценности моей матушки. Теперь они твои, леди жена.

Та присела в глубоком книксене:

— Благодарю, ваше величество, — и никаких эмоций.

Судя по безэмоциональному виду жены, Дитерикс уже понял, что она не станет докучать ему проявлениями благодарности. Но ему хотелось получить хоть какой-то отклик, потому он неожиданно для себя добавил:

— Ты можешь продолжать свои тренировки и прогулки верхом, леди жена. Только надевай плащ, когда идешь в этом своем… тренировочном костюме.

— Спасибо вам, ваше величество!

О! А вот теперь в ее глазах на миг мелькнула искренняя благодарность.

А Дитериксу пришла в голову отличная идея.

* * *

Когда король ушел, Нинет с Сольвик переглянулись, на лицах их явно читался некий обмен мыслями, потом они дружно кивнули и скрылись в своей комнатке, оставив Мариг одну. Кнут, наблюдая за всеми ними, вздохнул и закатил глаза, прикрывая дверь своей каморки. Но щелочку он оставил, в щелочку ему было видно Мариг.

Та подарка от своего мужа явно не ожидала. Долго смотрела на шкатулку, склонив голову набок. А потом провела по ней пальцами. В точности так же, как до этого сделал ее муж. Кнуту сразу показалось, что него этот подарок не просто ящик с драгоценностями, слишком много эмоций было во взгляде мужчины, обращенном на шкатулку.

А разрешение на посещение фехтовального зала? Честно говоря, от короля он этого не ожидал.

Хочет набрать очки?

— Ну-ну, — пробормотал про себя маг.

И скрылся за дверью, напевая веселый мотивчик, в котором явственно угадывались слова:

Все говорят, что пить нельзя

Все говорят, что пить нельзя

Все говорят, что пить нельзя!

А я говорю, что буду!

(Борис Гребенщиков)

* * *

От жены король направился прямо в фехтовальный зал, братец Хенрикс и без того уже заждался, да и Дитериксу хотелось его видеть. Проходя по коридорам, он был настолько поглощен своими недавними впечатлениями, что не заметил Ису. А она- то видела его хорошо.

Она прождала его всю вчерашнюю ночь.

Несколько раз за день переспрашивала служанок, точно ли записку отдали Дитериксу в руки, те божились, что точно. А Иса нервничала и отправляла их снова. Следить, куда направится король, и что будет делать.

Самым тяжелым для нее был момент, когда сообщили, что он пошел к жене. А потом, что провел там пол ночи. Сердце горело, но женщина все равно ждала.

В прошлый раз он пришел к ней от жены. К ней!

А теперь он прошел мимо, даже не бросив взгляда в сторону коридора, ведущего к ее покоям! Что изменилось сейчас? Отчего… Исельнир развернулась и пошла обратно, никого не желая видеть.

Мажордом сунулся было к ней с каким-то вопросом, но тут же выскочил обратно. Старику было ясно, что скоро тут хорошенько рванет, и он искренне поражался, почему это не ясно королю?

Замок в очередной раз затих в предвкушении.

С приездом короля всеобщий интерес стал гореть еще ярче. Ожидаемый скандал разразился, но далеко не в том виде и не в том объеме. Значительно прибавляло дров в костер любопытства придворных то, что наутро после ночи король преподнес леди жене шкатулку с драгоценностями королевы матери.

Все это подпитывалось разнообразными домыслами, в итоге строгие взоры дам обратились к их мужьям и любовникам. Король должен являться для всех примером, и потому дорогих подарков теперь хотели все, и молодые и старые. А мужьям и любовникам оставалось только поражаться, как личные неприятности его величества могут вносить сумятицу в жизнь его подданных.

* * *

Между тем, приближался новогодний праздник, и это тоже было важной темой для обсуждения. В прежние годы веселые балы, что проводились в королевском замке, организовывала неофициальная хозяйка леди Исельнир.

А теперь, когда у Маркленда есть королева?

Теперь придворные стали заключать пари.

Сложнее всего пришлось мажордому. На его долю выпала миссия сочетать в себя функции гонца, приносящего дурные вести, и голубя мира одновременно. Потому что сенешаль категорически устранился от решения вопросов связанных с организацией бала и украшением зала к новогоднему празднику, ему вопросов с закупками за глаза хватит.

Коннетабль… С ним все понятно. Остальные советники последовали их примеру. Закрывать своим телом бреши в «крепостной стене» не хотелось никому.

С легким трепетом мажордом отправился за этим вопросом к королеве.

— Украшение пиршественного зала к Новому году? — удивленно подняла брови королева Мариг. — Мой супруг послал вас ко мне?

Мажордом тут же закивал в подтверждение.

Мариг бросила беспомощный взгляд на дядьку Кнутом, и только открыла рот, чтобы что-то ответить, как в ее покоях появился посланный от принца Хенрикса с приглашением на прогулку.

— Эээ… Мой личный советник мастер Кнут даст вам исчерпывающий ответ на эту тему, — быстро проговорила королева и сбежала переодеваться.

В этот момент она действительно испытывала благодарность за то, что ее не заперли в покоях, что позволили маленькие развлечения. Даже дышать стало как- то легче.

Мастер Кнут и мажордом остались стоять друг против друга. Мажордом выжидающе уставился на личного советника королевы. Кнут прочистил горло.

— А… Будьте любезны, скажите, кто занимался этим вопросом в прежние годы?

— Леди Исельнир, — с готовностью ответил мажордом.

— И как, его величеству нравилось?

Теперь уже прочистил горло мажордом, потому что вопрос был достаточно двусмысленный. Вдруг за последнее время вкус его у величества несколько изменился?

— Эээ… Да, раньше все нравилось.

— Ну, если его величеству все нравилось, возможно, стоит сделать все как раньше?

— протянул Кнут.

И тут же решительно добавил:

— Извините, мне пора.

Потому что из спальни вышла переодетая в мужской наряд Мариг. Согласно требованию мужа, сверху она надела короткий плащ, прикрывавший ноги до середины бедра. И мажордом невольно залюбовался, подумав про себя, что из королевы мог бы получиться неплохой паж.

Но он немедленно образумился, дав себе ментальную затрещину королевы пажами не бывают. И тут же побежал в покои леди Исельнир, сообщить, что все остается по-прежнему.

Ставки продолжали расти.

* * *

В холле перед главным входом принц Хенрикс ожидал леди Мариг, чтобы выехать вместе с ней на прогулку. Его величество Дитерикс стоял рядом. Братья говорили между собой.

Король тоже был одет соответственно и тоже собирался выехать. Но на охоту. Хотя, казалось бы, вечер скоро, какая охота во второй половине дня? Но у короля были свои планы.

Принц приятно удивился, узнав, что брат что разрешил жене продолжать уроки фехтования, а так же и выезжать на прогулки в его обществе. Это был знак высокого доверия с его стороны. Однако брат был мрачен и погружен в себя, а Хенриксу хотелось видеть его счастливым.

— Дитер, поехали лучше с нами. Что ты там сейчас подстрелишь, стемнеет скоро, — предложил Хенрикс.

— Увидишь, — просто ответил король.

И замер, глядя в конец коридора, где появилась одетая в мужской наряд его жена. При виде мужа она смешалась, даже чуть сбилась с шага. Дитерикс тут же отвел взгляд, хлопнул брата по плечу и вышел за дверь. Оседланный конь и десятка сопровождения уже ждали его во дворе. Маленький отряд выехал за пределы замка раньше, чем Мариг и принц Хенрикс успели выйти на крыльцо.

* * *

«Все остается по-прежнему»

Все остается по-прежнему?!

Леди Исельнир металась в своих покоях как разъяренная тигрица. Значит, теперь ей будет приказывать личный советник синей твари?! А Дитерикс даже после обеда не нашел минутки, чтобы вспомнить о ней…

По-прежнему!?

Она чуть не пришибла мажордома, когда тот сообщил ей «радостную» новость. Сработала многолетняя привычка улыбаться, когда хочется убить. Иса прекрасно представляла, что сейчас сплетничает про нее двор.

Потом все же успокоилась. Надо взять себя в руки. Надо держать лицо так, будто это ее нисколько не трогает. Узнав, что королева с принцем Хенриксом отправилась на прогулку, а его величество чуть раньше Дитерикс выехал на охоту, Иса решила тоже выехать, проветриться на воздухе.

Она уже начала одеваться, и тут в комнату скользнула одна из ее преданных служанок. Вид у девушки был весьма таинственный, в руках она держала небольшой сверток. Девушка смотрела очень многозначительно, будто хотела что- то важное сказать. Иса немедленно отослала всех.

— Госпожа, это просил вам передать посланный от лорда Вульфрика, — еле слышно прошептала она, передавая ей сверток.

Исельнир взглянула на девушку, на сверток. Стала разворачивать. А руки дрожали. Внутри оказалась шкатулка, леди открыла ее и замерла. В нерешительности протянула руку к скрытому внутри поставцу с флакончиками. Каждый был закрыт притертой пробкой из цветного стекла. Там же лежал перевязанный красной лентой маленький пергамент. Иса решила сначала прочитать письмо.

«Леди Исельнир, позвольте преподнести вам маленький подарок к Новогоднему балу. В том, что с красной пробкой, «Любовный напиток». Ваш искренний друг.

Лорд Вульфрик»

Однако! «Любовный напиток» очень редкие и дорогие духи, их аромат так притягателен, что устоять невозможно. И… они даруют невероятную страсть.

Иса была приятно поражена. Неужели этот прожженный интриган, этот золотоволосый циник решил позаботиться о ней на свой манер? Духи, вызывающие страсть. Что ж, она найдет им применение.

А остальные? Теперь уже руки смело потянулись к маленьким флакончикам. Она открыла первый попавшийся и даже прикрыла глаза от удовольствия, запах лаванды расплылся по комнате.

Остальные даже проверять не стала. Догадываясь, что золотоволосый интриган послал действительно самое дорогое. Настроение значительно улучшилось, теперь у нее был стимул заняться балом. В конце концов, она была тут хозяйкой балов столько лет, кому как не ей знать, что больше всего может понравиться королю?! А бледная немочь пусть размахивает мечом в фехтовальном зале. Посмотрим, что приятнее будет Дитериксу, запах пота или «Любовный напиток»?

Вытащив маленький мешочек с серебром, отдала его служанке:

— Иди. Отблагодаришь посланного.

Та кивнула и, прежде чем уйти, наклонилась к ее уху и сказала шепотом:

— Он еще передал на словах.

— Что? — насторожилась Иса.

Если я понадоблюсь, вы знаете, как меня найти.

— …? — Иса понятия не имела, как его найти.

— Он принес еще клетку с голубями. Я оставила ее в кладовой.

Глаза леди Исельнир прищурились. Она прекрасно понимала, что Вульфрик предлагает ей игру, в которой у него есть какие-то свои цели. Игра опасная. Но и у нее есть свои цели. И пока его цели не идут в разрез с ее целями…

— Хорошо. Иди. Голубей потом принесешь. И позови мою камеристку!

Прогулку действительно стоило отложить до утра.

* * *

Отпуская жену с братом, Дитерикс, наступал на горло своей ревности. Но ей с ним привычно, брат ее не пугает. И в отличие от кузена Рагнера, в котором он сразу почуял соперника, Хенрикс ей друг.

Дитерикс уже понял, если он хочет когда-нибудь добиться от своей жены приветливого взгляда, придется позволить ей заниматься тем, что ей нравится, и иметь друзей. Сам же король приступил к реализации некоего плана, созревшего в его голове.

Еще утром, во время прогулки Дитерикс заметил следы в лесу и набрел на поляну, там косули объедали кору. Конечно, на вечер глядя можно и не найти то место, где они кормились, но он специально оставлял зарубки на стволах. Велев сопровождению держаться подальше, к той поляне поехал один.

Снег тихонько поскрипывал под копытами коня, день был солнечный, до сумерек еще почти два часа, Дитерикс ехал по собственным следам. Минут через двадцать показалась поляна, сквозь стволы деревьев издали виднелись косули.

Остановился, прикрыл морду коня. Сейчас главное не спугнуть. Животных было штук двадцать, крупный самец — вожак, несколько самок с косулятами и молодые самцы. Очень осторожно снял арбалет, притороченный к луке седла, взвел, прицеливаясь. Вожака трогать нельзя, самок с косулятами тоже. Выбрал молодого самца помельче, но с красивыми рожками.

Выстрел был точен. Изящный олень, подстреленный арбалетным болтом, упал на снег, заливаясь кровью, остальные бросились в рассыпную. Дитерикс проводил их взглядом. Стадо он запомнил, чтобы семья косуль не пострадала, больше в эту зиму на них охотиться не будут. Благо лес велик и обилен, и косуль, и другой добычи много. Король берег лес вокруг замка.

Приторочив добычу к седлу впереди себя, поехал на встречу своему сопровождению. В замке он появился, когда только начало смеркаться.

* * *

По ступеням крыльца поднимались Хенрикс и Мариг, тоже только вернулись с прогулки. Хенрикс увидел брата первым, воскликнул:

— Нет, вы посмотрите!

Мариг немедленно обернулась. Ей еще не приходилось видеть своего мужа издали, да еще верхом. Надо сказать, всадник был красив. Гордая посадка, развернутые широкие плечи, сильная рука уверенно держит поводья, другая расслабленно лежит на луке седла, к которому приторочена туша косули.

Лицо короля показалось Мариг хмурым, губы сомкнуты. Густые черные волосы рассыпались по плечам. Волосы… Ей вспомнилось, как вчера эти волосы рассыпались над ней шелковым шатром, и Мариг немедленно зажмурилась, отгоняя воспоминание. А потом и вовсе отвернулась, чтобы он, не дай Бог, не увидел интереса в ее взгляде. Совладав с собой, она приветствовала короля, однако глаз старалась не поднимать.

Дитерикс подъехал к крыльцу, легко спрыгнул с коня.

— Дитер! Как ты умудрился подстрелить этого красавца в такой темноте? — спросил Хенрикс, обнимая брата.

Тот только усмехнулся в ответ. Все то время он всеми силами сдерживался, чтобы не смотреть на жену, хотя и чувствовал на себе ее взгляд. Отдав распоряжение зажарить мясо на ужин, помог Мариг подняться по ступеням, а потом переключил все свое внимание на брата, и они, обсуждая моменты охоты, вошли внутрь.

Мариг было даже слегка обидно. Похоже, теперь муж решил ее не замечать. Лучше бы уж ругался на нее как раньше, чем так. Она и сама не понимала, почему ей вдруг от этого досадно.

В эту минуту Дитерикс, словно услышав, повернулся к ней со словами:

— Леди жена, надеюсь, ты почтишь нас своим присутствием сегодня на ужине?

Она сначала хотела ответить нет, потом замерла в нерешительности, потому и муж, и Хеникс смотрели на нее, ожидая ответа. И тут Дитерикс учтиво склонил голову чуть набок и добавил:

— Я охотился для тебя.

После этих слов отказаться было невозможно.

— Благодарю, ваше величество.

Мариг снова присела в книксене, не понимая, что на самом деле лучше, игнорирование или эта его учтивость. Учтивость была непривычной, она выбивала из колеи. Положение как всегда спас дядька. Мариг поражалась, как он умудряется оставаться совершенно незаметным, оставаясь рядом. Потому что о его присутствии вспоминали, только когда он сам решал вмешаться.

Кнут вежливо поблагодарил короля и принца и просил от лица леди Мариг разрешения уйти, чтобы приготовиться к ужину.

Дитерикс и его брат смотрели им вслед. Потом Хенрикс перевел взгляд на короля и сказал негромко, так, чтобы слышал только он:

— Знаешь, братец, на твоем месте, я бы пообщался с ее личным советником.

Тот наконец оторвался от созерцания тонкой фигурки, удалявшейся по коридору, и вопросительно посмотрел на брата. А Хенрикс продолжал:

— Очень умный и образованный человек. Маг, между прочим.

— Маг? Хммм…

— Насколько я понял, он рядом с твоей женой с самого ее рождения. Думаю, он знает о леди Мариг все. Понимаешь, о чем я?

— Понимаю, — буркнул король, недовольный тем, что сам не додумался до этого.

Однако совет брата был как нельзя кстати, крепко сжав Хенрикса за плечо, он сказал:

— Пойдем, посидишь со мной, пока я буду одеваться. Заодно и поболтаем.

Глава 18

Перед этим ужином Мариг опять волновалась. Непонятное, зыбкое состояние, словно в ее внутренней защите, помогавшей закрываться от любых обид, появилась брешь. Она не могла понять, зачем муж это делает, зачем ему быть с ней учтивым? Если ему нужен наследник, которого она должна родить по договору, она и без того выполнит свой долг. Если же ему от нее нужно что-то другое…

Это "другое" отметал разум, говоривший, что она просто тут всем мешает. В налаженной жизни мужа и без нее было все, кроме соли. Что ж, женившись на ней он получил и соль в придачу. Так зачем…

Зачем сеять в ней эти ростки надежды? Чтобы потом больнее было ошибиться?

— Выше нос, — услышала она голос дядьки. — Моя королева идет на ужин с мужем, а не на допрос святой инквизиции.

— Да, конечно, — улыбнулась Мариг.

Но тут же нахмурилась снова, подумав, что там вероятно будет и любовница мужа, леди Исельнир. Весь этот месяц, пока муж отсутствовал, она с ней практически не сталкивалась, но теперь, видимо, придется.

— Мариг, — Кнут снова отвлек ее. — Надень сегодня что-нибудь из той шкатулки, что подарил тебе супруг. Ему будет приятно.

Платье Мариг было из мягкой бирюзовой тафты. Единственное у нее платье с пышной юбкой, но лиф узкий, глубоким треугольным мысом спускавшийся ниже талии, и пышные, объемные вверху рукава. Вырез петелька плавно переходил в небольшой воротник апаш, по самому краю которого тонкое кружево их серебряных нитей.

В первый раз Мариг выбирала себе драгоценности сама, до этого всегда подсказывал дядька. Смущенно улыбнувшись, открыла тот красивый ларец, что принес утром муж. Хранившиеся в нем украшения по богатству были достойны королевы, но невозможно было не заметить, сколь тонким вкусом обладала эта королева.

Его матушка. Он так касался этого ларца, вероятно очень любил мать… Мариг даже слегка позавидовала мужу. Из множества украшений она выбрала необычное широкое колье и серьги из жемчуга с перламутром. В зеркале увидела, как Кнут качнул головой от восхищения, по цвету и по текстуре украшения идеально подошли к наряду. Снежно-бледная кожа, яркие губы и глаза, мягкий отблеск жемчуга, игра оттенков перламутра, мягкой перелив тафты.

— Выросла наша девочка, — прошептала Нинет, и ткнула в бок Сольвик, утиравшую непрошенную слезинку.

— Ну, моя королева, пошли? Негоже заставлять его величество томиться ожиданием, — пошутил Кнут.

Потому что посланный от короля уже доложил, королеву ожидают в малой гостиной.

* * *

Идя на ужин, Мариг настраивалась увидеть там первую даму королевства, однако в гостиной ее встречали только король и его брат. Кнут уже собирался исчезнуть за дверью, как его окликнул принц Хенрикс:

— Мастер Кнут, куда же вы?

— Э… — замялся тот выразительно шевельнув бровями.

Вмешался Дитерикс:

— Мастер Кнут, составь нам компанию.

Тон короля не допускал отказа, Кнуту оставалось только промямлить слова благодарности и сесть за стол со всеми.

Ужин прошел в непринужденной беседе, но говорили в основном мужчины. Хоть Хенрикс и пытался втянуть Мариг, постоянно обращаясь к ней с разными вопросами, она старалась ограничиться короткими фразами. Присутствие мужа смущало, но к счастью, он почти весь вечер был занят беседой с ее личным советником.

Дитерикс был потрясен. В первый момент он даже замер от неожиданности. Эта непонятная женщина, его жена… Она надела сегодня любимое украшение его матушки.

Кто-то подсказал? Догадалась? Но как? Сладко-горькое тонкое чувство нахлынуло ностальгией. А жена была… Хороша. Во вкусе ей откажешь, да и одеваться она умеет.

Дитерикс постарался как можно глубже скрыть все свои чувства, и не пялиться на нее, открыв рот, как юнец какой-то. Стал расспрашивать о том о сем ее личного советника, да так втянулся в разговор, что действительно увлекся. Этот мастер Кнут оказался просто кладезем информации, причем самой различной. Король даже улучил момент, когда его не слышала жена, многозначительно понизив голос, проговорил, указывая взглядом на Мариг:

— Надо поговорить наедине.

Он был удивлен, когда Кнут как-то странно поморщился и сглотнул. Но личный советник немедленно согласился:

— Да, ваше величество.

Король с довольным видом откинулся в кресле, незаметно наблюдая за тем, как жена ест жареную оленину. Мясо было приготовлено идеально, и явно нравилось ей. Дитреиксу вдруг стало тепло на душе, оттого что она ест с удовольствием.

А мастер Кнут откинувшись в кресле, потирал лоб при мысли, как ему придется ухищряться, чтобы соблюсти те самые десять шагов.

— После ужина, — проговорил король, обращаясь к нему.

— Да, ваше величество, — обреченно ответил Кнут.

Ужин подошел к концу, для Мариг он оказался неожиданно приятным. Но напряжение, отпустившее ее, к концу вернулось. Потому что за ужином следует ночь. Что планирует ночью ее супруг? Опять вызовет ее в свою опочивальню?

Однако Дитерикс не собирался гнать коней, понятно, что его девочка-жена взволнована и насторожена. Воспоминания о прошедшей ночи не могут не преследовать ее. Так же как и его. Мгновенно вспыхивающие в мозгу сцены их близости жалили его весь день, вызывая дикую потребность.

Но он так же видел, насколько та неопытна, собственные ощущения могут пугать ее. Он готов был подождать, пока Мариг проникнется к нему доверием. Мрачно напоминая себе, что добиваться доверия теперь будет непросто.

Поэтому, проводив жену до дверей, Дитерикс пожелал ей спокойной ночи и отправился в свои холостяцкие покои, перед уходом велев Кнуту явиться к нему как только госпожа заснет.

* * *

Когда он просто пожелал спокойной ночи и ушел, Мариг даже не знала, что почувствовала в тот момент. Облегчение? Радость? Разочарование?

Поняв, что ничего не понимает, постаралась затолкать все чувства поглубже, чтобы не засорять ими голову, и улеглась спать. Но почему-то ворочалась, все никак не получалось заснуть.

Еще сложнее пришлось Кнуту. Мариг никак не засыпала, но то была легко решаемая проблема, легкое заклинание доброго сна, и девочка спала меньше, чем через минуту. А вот чтобы отправиться к королю и одновременно остаться в пределах десяти шагов, пришлось раздвоиться, причем в буквальном смысле этого слова.

Нинет, выглянувшая из своей комнатки, видела, как мастер Кнут вышел за из покоев наружу. Старушка состроила подозрительную мину. И куда это он направился на ночь глядя? Да еще так страшно таинственно?

Няня была бы здорово удивлена, загляни она в его каморку-гардеробную. Все это время мастер Кнут сидел там на кровати, выпучив глаза от напряжения, пока его точная копия давала ценные советы королю, как ему (если повезет!) добиться расположения собственной жены.

* * *

День прошел для леди Исельнир тяжело. Подарок от лорда Вульфрика немного поднял настроение, но ненадолго. Дитерикс ведь так о ней и не вспомнил. Не вспомнил! Она была больше чем уверена, что тот и забыл о ее записке. Выходит, тощая синяя девчонка каким-то образом смогла привлечь его. Но как?!

Только новизной, подсказывал опыт. Все новое всегда сулит неизведанные удовольствия. А такой бесстыжий развратник, как Дитерикс просто не смог бы удержаться…

Ничего, скоро должен пресытиться, говорила она себя. Но страшная обида просачивалась сквозь все доводы рассудка, разъедала душу.

В такие моменты Иса могла только пожалеть, что ей не с кем выговориться. У нее, к великому сожалению, не было настоящих, преданных подруг, с которыми она могла бы выплакать свою обиду. В обычное время Иса в них не нуждалась, потому что не доверяла никому, но в обычное время она и чувствовала себя куда увереннее, чем сейчас.

Однако все это сути не меняло.

Черная обида разрасталась в душе, отравляя ядом все хорошее в сердце женщины. Но все же она понимала, что расстраиваться и опускать руки рано.

Всегда будет завтрашний день.

* * *

Мастер Кнут, вернувшись после разговора с королем, блаженно вытянулся и заснул на своей койке. А его величество надолго задумался. Разговор вышел очень содержательный, Дитерикс даже пожалел, что в его окружении не было столь разносторонних и образованных людей.

Конечно, советники достаточно опытны по части ведения хозяйства, но никто из них не обладал и долей тех знаний, коими владел маг. Допустим, за знаниями король мог бы обратиться к тому философу из Версантиума, что обучал его детей, но до беседы с магом у Дитерикса и мысли подобной не возникало.

Деловая хватка и гибкость ума позволяли успешно управлять страной. К тому же, Дитерикс был человеком действия по натуре, воином со времен своей юности. Таким же, как его отец и дед.

И жизнь вел такую же, как его отец и дед.

Последним человеком, с которым Дитерикс говорил о науке, искусстве или поэзии, была его матушка, королева. Но королевы не стало, когда ему было шестнадцать, а с женщинами, что его окружали, у него не было общих тем для разговоров.

Да и разговоры интересовали тех меньше всего. Женщины видели в молодом короле привлекательного сильного самца, и это льстило его самолюбию. Но король не был рабом своих страстей. Зная, что дамам от него нужно, Дитерикс прекрасно с ними управлялся, не позволяя собой манипулировать.

Так было всегда, и до последнего времени его это устраивало.

Задумывался ли он о том, что общение с женщиной не ограничивается одной постелью? Как правило, нет.

А сегодня личный советник королевы ненавязчиво и необидно, но все же очень доходчиво объяснил, что он все эти годы жил неправильно. Впрочем, сейчас Дитерикс и сам понимал, маг просто озвучил его тайные мысли.

Дитерикс снова стоял у открытого окна, глядя на спящий лес, залитый серебром, вдыхая морозный воздух ночи. И думал о том, как странно распорядилась судьба, послав ему в жены настоящую королеву, а он в первый момент не понял. Счел ее досадным, унизительным дополнением к сделке, и унижал в ответ.

Странная улыбка коснулась губ короля. Ради настоящей королевы он постарается. Дитериксу еще никогда не приходилось покорять женщину. Забавно, что эта женщина его жена. В этом был даже какой-то неизведанный для него азарт.

Записка Исы так и осталась непрочитанной.

* * *

Следующее утро началось с того, что Кнут погнал Мариг в фехтовальный зал. Погнал, конечно громко сказано, он просто сказал, что негоже запускать занятия, раз уж король разрешил. А та уже сама помчалась, не слушая воплей няни и кормилицы. Кнут только поспевал за ней.

Закутанная в светло серый плащ королева быстро прошла по коридору мимо поворота к покоям леди Исельнир. Увидев ее, служанки Исы переглянулись, съязвив, что в таком виде королева похожа на привидение, и повернули назад, докладывать госпоже.

А госпожа уже и без того знала, что король вчера подарил жене драгоценности королевы-матери, а вечером ужинал с ней и с братом. И это вызывало в ней волну бешенства. Но сегодня леди Исельнир взяла себя в руки и постаралась мыслить отвлеченно.

Принца Хенрикса она никогда особо не любила, но поскольку их интересы не сталкивались, Хенрикс был безразличен, ибо не вредил. Теперь все изменилось, став другом синей королевы, принц автоматически перешел в разряд врагов для Исы.

Но куда больше ее задевало даже не это.

Украшения королевы-матери.

Своих драгоценностей у Исы было наверное даже больше, чем у самой королевы матери, потому что Дитерикс всегда был щедр с ней. За каждого из рожденных детей леди получила по замку, кроме того, он выплачивал ей ежегодное жалование, как матери наследных принцев. Но украшения королевы матери… Это был статус.

Она помнила покойную королеву-мать, леди Хильдегард. Подростком Иса была при ней в услужении. Королева казалась грузной женщиной, болезненная, с бледным, но одухотворенным лицом. Свою красоту леди утратила, ей пришлось перенести несколько тяжелых родов, а из детей выжили только Дитерикс и Хенрикс. И как это часто бывает, брак с покойным государем Фержисом не был для королевы наполнен особой радостью, король жил в свое удовольствие и вспоминал о жене, только когда ему требовались дети.

Однако никто не видел ее в унынии, королева любила читать, хорошо рисовала, ее вышивки и гобелены были прекрасны. Вокруг нее вечно толпились какие-то философы и поэты, с которыми она вела скучнейшие беседы. А еще леди Хильдегард очень любила беседовать о высоких материях с сыновьями.

Этого Иса никогда не могла понять. А вот короля Фержиса она прекрасно понимала, разве мужчине может нравиться в качестве жены подобная развалина?

Дитерикс во многом был сыном своего отца. Но он очень любил мать.

И то, что он подарил жене украшения матери, Иса сочла нехорошим признаком. А уж то, что два дня не вспоминал о ней, и того хуже. И если это так продолжится…

Иса всегда была человеком действия, в этом у них с Дитериксом было много общего. Не вспоминает о ней? Она решила пойти к королю сама, не выгонит же он ее, тем более, что хороший предлог для посещения у нее имелся.

Но к посещению следовало как следует подготовиться.

* * *

Когда запыхавшаяся Мариг влетела в фехтовальный зал, занятия там уже шли вовсю. Но к занимавшимся добавилось еще двое — младший принц Фержис и сам Дитерикс. она даже сначала смутилась, увидев их. Хенрикс махнул рукой приветствуя ее, и Мариг присела на длинную скамью вдоль стены, наблюдать за тем, как идет тренировка.

Хенрикс привычно гонял Конрада, но все же Конрад умудрился прокричать:

— Привет, леди Мариг!

За что был незамедлительно наказан дядькой, Хенрикс выбил у него легкий клинок, поймал в воздухе и шлепнул им принца по заду. Тот ловко отпрыгнул, но все же обидный шлепок пониже спины догнал его. Юноша немедленно оглянулся на королеву, но она в тот момент смотрела в другую сторону.

В дальнем конце зала Дитерикс занимался с младшим сыном. Принц Фержис просто сиял, что ему тоже наконец-то позволили принимать участие в настоящих мужских занятиях. Более того, с ним занимался сам отец!

Таким своего мужа Мариг еще не видела. Она вообще еще не видела, как тот общается с детьми, это настолько отличалось от ее обычного представления о нем, словно другой человек. Сейчас Дитерикс напоминал ей матерого волка, который учит маленького волчонка. Терпеливо, заботливо, но строго. Все очень логично, выверено, мощь сдерживается, чтобы заставить мальчика работать в полную силу, но не давить, не причинить ребенку вреда.

Мариг поняла, что муж действительно любил своих детей, пусть и не выражал этого словами. Глядя на них сейчас, она могла признать, что слова были бы неуместны.

Тем временем Хенрикс, освободившись, отправил Конрада, как он сказал, на скамейку запасных, и позвал Мариг. Становясь в позицию, она испытывала непонятное воодушевление, захотелось вдруг сегодня показать себя. Потому нападала она на Хенрикса особенно ожесточенно, но тот посмеивался, отбиваясь.

Тренировка шла параллельно, и Дитерикс сейчас тренировал старшего сына, а Фержис вытирал пот, сидя у стены. С Конрадом отец вел себя иначе. Фехтовал, конечно, не в полную силу, но почти на равных и все же чуть впереди, чтобы вызвать в юноше дух соперничества, заставить его работать на пределе, добиваться победы.

Оба спарринга закончились одновременно. Дитерикс посмеиваясь крикнул брату:

— Молодец, хорошо натаскал мальчишку!

Красный и потный Конрад, только что усевшийся на скамейку рядом с Фержисом, еще больше покраснел от удовольствия.

— А то, — ответил Хенрикс, потом добавил. — Еще лучше я натаскал эту юную леди. Не желаешь проверить, ваше величество?

Дитерикс не ожидал, но не стал выказывать своего удивления, просто проворил:

— Посмотрим, — и встал в позицию.

Предложение оказалось внезапным для Мариг. У нее даже зашумело в ушах и пересохло во рту. Не поднимая глаз на мужа, она встала напротив и подняла клинок.

В этот момент принц Фержис ткнул брата в бок и проговорил:

— Вот интересно, и почему леди Мариг вдруг начинает светиться, когда нервничает? Ой, а глаза, ты глянь…

— Не знаю, — фыркнул Конрад. — По-моему, это ее нисколько не портит, я бы даже сказал, что ей идет. А что, необычно.

— Да, она хорошая девчонка, — проговорил младший.

— Э, э, не забывай, что говоришь о королеве! — назидательно проговорил Конрад, подняв вверх указательный палец, он обожал учить младшего брата жизни.

Бой пошел сначала неспешно, с легкого прощупывания противника. Однако постепенно Мариг освоилась. Заметив, что Дитерикс ведет себя с ней как с младшим сыном, то есть бережет, решила поднять темп.

Несколько секунд был слышен только звон клинков. Мариг постоянно атаковала, Дитерикс дал ей эту возможность. Выпады следовали один за другим, будто со всех сторон одновременно. Наблюдая за женой, не мог не отметить, как ловко она двигается. Тонкое тело казалось гибким, как ивовый прутик, однако маленькие женские руки не были по-женски слабыми. Вся как тонкий призрачный клинок, такая же гибкая и смертоносная.

Однако она была молода и еще не умела рассчитывать свои силы. Поняв, что жена начала уставать, Дитерикс молниеносно провел обманный прием, оказавшись у нее за спиной. И вот она уже вплотную к нему, одной рукой он держал оба клинка, а другой прижимал Мариг к своей груди.

Объятия вышли неожиданными и тесными. Оба в тот момент были разгоряченными и потными. И оба думали об одном и том же. О той ночи, о близости. Мариг шевельнулась, и Дитерикс разомкнул объятия, отпуская ее. Рассеялось странное напряжение момента.

А Хенрикс наблюдал за ними, сложив руки на груди, и улыбался.

— Действительно, неплохо натаскал, — сказал Дитерикс брату, отходя.

Мариг тихо буркнула, оправляя рубашку:

— Я просто устала.

Дитерикс подошел к стене, положить клинки на столик.

— На самом деле я доволен подготовкой, — проговорил он. — Но с завтрашнего дня сам буду заниматься с тобой.

Она кивнула, понимая, что еще немного и позорно расплачется, совершенно непонятно почему, присела в книксене, схватила свой плащ и пошла к выходу, где ее ждал невозмутимый дядька Кнут.

У того было собственное мнение на счет происходящего. Похоже, его величество решил начать применять его советы на практике.

* * *

Как только леди Исельнир донесли, что его величество вернулся из фехтовального зала, она немедленно отправилась в его покои, надо было обсудить некоторые моменты, касающиеся Новогоднего бала.

К тому же…

Иса знала, что сейчас он должен принимать ванну.

Глава 19

Отправляясь в покои к Дитериксу, леди Иса оделась с особой тщательностью, чтобы уж наверняка. И была она действительно хороша. Наряд продуман до мелочей и нарочито строгий. Но с изюминкой. Нижнее платье сливового цвета имело глубоко декольтированный корсаж, а сверху глухая накидка, застегнутая у горла бриллиантовой заколкой. Тяжелый шелк накидки чуть расходился спереди, демонстрируя в щелку крупный бриллиант, сверкавший в аппетитной ложбинке между грудями.

Гладкая прическа, нежный румянец на золотистой коже. Образ довершали длинные серьги и маленькая диадема, с которой мысиком на лоб спускались бриллиантовые капельки.

Видевшие ее в коридоре мужчины поневоле провожали взглядом. Однако Иса волновалась, а перед тем, как войти в малые северные покои, даже остановилась, в нерешительности кусая губы. Но поворачивать назад было поздно.

Войдя, она удивилась, не увидев ванны, да и Дитерикса не было видно.

— Где государь? — спросила камердинера.

— Иса? — раздался вдруг удивленный возглас.

Дитерикс вышел из гардеробной, затянутый в кожу, застегивая на ходу пряжку охотничьего ремне..

— Ты не принял ванну? — пролепетала она от неожиданности. — Простите, ваше величество.

И присела в глубоком книксене. Так бриллиант, покоившийся между грудями, был виден лучше всего. Король улыбнулся.

— Нет, мы с Хенриксом решили сначала поехать проверить капканы.

— А… — Иса смешалась.

— Что за дело так спешно привело ко мне самую прекрасную женщину королевства? — взгляд короля был теплый и ласковый, однако совсем не это хотела видеть Иса в его глазах.

— Государь, это касается Новогоднего бала.

Но тот уже отошел и вообще, слушал крайне невнимательно. Леди стало до зубовного скрежета досадно, желчь поднялась к горлу вместе с желанием отомстить.

— Что там с балом? — спросил небрежно.

Сейчас ей точно хотелось вцепиться ногтями ему в физиономию, потому что Дитерикс так и не повернулся к ней лицом. Но она взяла себя в руки и, улыбаясь его спине, проговорила:

— Королева через своего личного советника, а тот в свою очередь через мажордома передала мне право заниматься подготовкой и украшением зала.

Она сделала паузу, ожидая, что Дитерикс скажет. А тот все также перебирал кинжалы, лежавшие на столе и, не поворачиваясь, ответил:

— Ну что ж, кажется, она собирается наладить отношения? Вот и отлично, я доволен.

Он доволен?!!!

— Но… — Иса хотела возразить, что налаживать отношения с синей тварью и слушаться ее приказов не собирается.

И тут Дитерикс, закончив со своими кинжалами, наконец повернулся к ней, подошел вплотную и потрепал по румяной щечке:

— А теперь иди, мне пора. Нехорошо, если тебя тут застанет Хенрикс.

Исе хотелось заорать:

— Да пошел ты со своим Хенриксом! Мне плевать на него! Давно ли тебе самому было плевать на всех и вся?! Привел синюю тварь и сразу стал заботиться о приличиях?!

Но она улыбнулась ангельской улыбкой, присела в книксене, а потом вышла, лопаясь от злости и возмущения.

У дверей чуть не столкнулась с принцем Хенриксом, пробормотала что-то на его приветствие и быстро пошла к себе. Больше всего ей было досадно на свою глупость, что не воспользовалась теми духами. Ведь думала, что обойдется и без них. Обида на Дитерикса росла как снежный ком.

Но потом она, уже придя к себе, она одумалась, решив, что на балу не оставит ему шанса. Духи, любые уловки, не важно, ночь бала Дитер проведет в ее постели. А пока надо и впрямь заняться приготовлениями.

И показать, что ей нет в этом равных.

* * *

Столкнувшись среди бела дня в дверях холостяцких покоев брата с его любовницей, Хенрикс не показал виду, что удивлен. Дитерикс показался ему озабоченным, и Хенрикс прекрасно понимал почему.

— Дитер, — мягко проговрил он. — Мне кажется, с этим надо что-то делать.

Не стал объяснять с чем, король и без того прекрасно понял.

— Я знаю, — ответил он. — Пошли?

— Пошли, — проговорил принц, видя, что брат не хочет обсуждать сейчас эту тему.

Они прошли по коридорам к входному холлу. Всю дорогу Дитерикс сосредоточенно молчал, Хенрикс искоса наблюдал за ним. Потому и заметил, как неуловимо изменился взгляд брата, и разгладились моршинки на лбу.

В холле уже ждала закутанная в плащ Мариг. Рядом с ней личный советник, неизменный, незаменимый и практически незаметный. Глаза Мариг, обращенные на короля, вспыхнули и скрылись под ресницами, а на бледной коже несмело расцвел румянец.

Хенрикс начал непринужденный разговор первым, чтобы дать этим двоим время немного успокоиться. Потом включился и Дитерикс. Несколько фраз, остроумный ответ Кнута, вызвавший у всех улыбку. Король предложил леди Мариг руку, и вся четверка покинула холл, чтобы отправиться на прогулку.

На коня Дитерикс подсаживал свою жену сам.

* * *

Король с братом и женой уехали проверять капканы.

Служанка охотно перечисляла подробности, в красках расписывая, как королева была одета, как король на нее смотрел, о чем они говорили и что делали, перед тем как выехать.

Исельнир слушала. В большой задумчивости слушала. Первый порыв дикой ярости прошел. А слова прислуги только подтверждали то, что она уже начала понимать. То, что сказали ей сегодня глаза Дитера.

Она стала бывшей.

Быстро.

Не ожидала, что такое может случиться с ней… Не ожидала.

Была ведь уверена, что таких красавиц как она не бросают.

И так стало тошно, самой себя тошно. Бегала за ним, унижалась, выпрашивала кроху внимания. А он торопился к той, к другой. К синей твари.

Так и хотелось назвать себя непроходимой дурой. Но Иса дурой не была. Просто расслабилась, упустила момент, не успела вовремя сориентироваться.

Глупость какая…

Не надо обижать женщину, не надо загонять ее в угол.

Бал? Да, конечно. Балом она займется.

— Можешь быть свободна, — рассеянно сказала Иса, опуская прислугу, и прошла в будуар.

Будуар Исельнир напоминал уютное гнездышко, однако райская птичка, что здесь жила, прекрасно разбиралась в делах, и работу управляющих в трех своих замках контролировала лично. Просто король никогда не видел первую даму королевства за работой, для него она была развлечением. А между тем, работать Иса умела.

Собственно, для этих целей, да еще хранить наиболее ценные украшения и важную переписку, у нее в будуаре имелось изящное бюро. Присев за стол, Иса открыла ящичек, вытащила оттуда прибор для письма, листок тонкой бумаги и… очки (удивительное приспособление, тайно приобретенное ею у купцов, доставлявших эксклюзивные товары из всех просвещенных стран мира).

С очками на носу она выглядела неожиданно и забавно. Леди стеснялась своего слабого зрения, потому королю об этом ничего известно не было. Ему многое о ней известно не было.

Прежде чем перо опустилось на бумагу, Исельнир застыла, углубившись в себя. В свое сердце. Сейчас там было пусто, как в прогоревшей печи, только угли обиды, присыпанные золой. Потом она медленно вывела на листке бумаги всего одно слово:

"Согласна"

Клетка с голубями, которых ей принесли от лорда Вульфрика, хранилась в каморке, примыкавшей к ее обширной гардеробной. Иса откинула с клетки пестрое покрывало, достала птицу. Заботливый, подумалось ей, на лапке каждого из четырех голубей уже был закреплен маленький круглый футлярчик, в который можно было спрятать записку.

А потом открыла окно и выпустила белую птицу. Голубь вспорхнул с ладоней, немного покружился над замком и полетел на запад.

Женщина еще долго стояла и смотрела на снежный лес. Где-то там мужчина, которого она считала своим, на прогулке с другой женщиной, которую он считает своей. А она теперь не у дел. Бывшая.

Но рано, рано ее списали со счетов. Рано.

Вернулась к столу, взгляд упал на поставец с флакончиками. Взяла один, с бледно розовой крышкой, вдохнула аромат сирени, нанесла немного на запястья.

Духи? Для мести все сгодится.

Иса заперла поставец в один из ящиков бюро, и вышла из своих покоев. Ей нужно пойти в пиршественный зал, кое-какие идеи созрели в мозгу, надо было их проверить на месте.

* * *

К вечеру из Кроншейда прилетел голубь. Лорд Вульфрик даже в первый момент напрягся от неожиданности, не смея поверить своим глазам. Птица принесла короткую записку.

"Согласна"

Согласна!

На такую удачу он не смел даже рассчитывать, отправляя голубей и духи, думал, что все затянется еще как минимум на год. Созрела леди.

— А это значит, у нашего друга Дитерикса Марклендского дела даже лучше, чем я предполагал, — пробормотал Вульфрик, подумав при этом. — Вот же везучий малый.

Но везение Дитерикса ему, первому лорду Игерсхолда, весьма пригодится. Весьма. И пока все идет по плану.

На следующее утро леди Исельнир принесли корзинку засахаренных фруктов. Доверенная служанка передала лакомство и шепнула:

— Сказали, там кое-то есть для вас.

На дне корзинки лежал такой же округлый футлярчик, а в нем написанная почерком Вульфрика записка:

"Ничего не предпринимайте без меня"

Часть вторая. Тонкие нити

Глава 20

Отправив рано утром записку для леди Исельнир, лорд Вульфрик немедленно отдал распоряжение собираться в Дандорф к своему королю и сюзерену Рагнеру. Медведя следовало расшевелить, а то он закис в своей берлоге на острове, сочиняя кривые сонеты в честь таинственной прекрасной юной девы. И сдерживать до поры до времени, чтобы тот не сорвался в Кроншейд раньше Нового года.

Это было довольно сложно, первый лорд вообще любил задачи посложнее. Интрига, которую он задумал, требовала ювелирной точности исполнения, но и плоды должна была принести невероятные.

И единственный, кто его в этом деле беспокоил, был старый Джефрэйс, князь Аренгарта. Тот был интриган не меньший, а главное, Вульфрику были неясны его цели. И механизмов воздействия на Джефрэйса у него не было.

А потому, опасаясь, что князь может вмешаться и поломать ему игру, первый лорд Игерсхолда решил заняться его сыновьями. Те хоть и получили от отца в удел мелкие княжества, но денег и власти никогда не бывает слишком много.

Перед тем, как выезжать в Дандорф, следовало тайно наведаться в Аренгарт. Времени в обрез, чтобы обернуться за сутки, его придется гнать во весь опор. Но подстраховаться все равно стоило.

На мгновение у лорда мелькнула мысль посетить Ворстхолл, но эту мысль он отмел. Позже, пусть сначала все сложится, как он планировал.

* * *

В фехтовальный зал леди Мариг шла переполненная неясным тревожным чувством. Ей казалось, что привычная почва начинает ускользать из-под ног, грозя унести последние остатки душевного спокойствия. А всему виной был король, ее муж.

На вчерашней тренировке поединок с ним здорово выбил Мариг из колеи, она долго не могла прийти в себя от волнения. А потом еще прогулка…

Подсаживая ее на лошадь, муж не подставил скрещенных рук, как это делал конюх, а подхватил ее за талию и усадил прямо в седло. Сделал он это так легко, словно Мариг ничего не весила. Потом, уже в лесу, когда они осматривали капканы, Дитерикс оказался рядом быстрее, чем она подумала, что надо бы спешиться. И снова снял ее с седла за талию, совсем как куклу, она даже запротестовать не успела. Да еще не поставил на землю сразу, а держал, прижимая к себе, несколько долгих секунд.

У нее сбилось дыхание от неожиданности, в груди стал разливаться какой-то странный холодок. Дитерикс отвернулся и отошел, как ни в чем не бывало, а у нее это ощущение холодка в груди так и осталось. И когда она споткнулась, он как-то моментально оказался рядом, держа ее за талию, чтобы не провалилась в снег. И снова отошел.

И все это время молчал. Смотрел на нее так странно и молчал. Хорошо, что с ними были Хенрикс и Кнут.

Ее собственные ощущения? Мариг их откровенно стыдилась. Еще она заметила, что стала мысленно называть мужа по имени. Все это не нравилось ей, потому что в его внезапно нахлынувший интерес просто не верилось. Но и справиться с собой, заставить ничего не чувствовать уже было невозможно.

А теперь он собирался тренировать ее сам. И будет опять касаться…

Поняв, что Кнут давно уже наблюдает смену эмоций на ее лице, Мариг опомнилась и постаралась взять себя в руки.

Мужчины уже были в зале. Первым ее заметил Конрад, юноша махнул рукой и они вместе с Фержисом радостно прокричали:

— Привет, королева Мариг.

И ее вдруг отпустило. Той волны дружеского тепла, что она чувствовала от юных принцев, хватило, чтобы вернуть себе уверенность и даже обрести некоторый задор.

* * *

Обычно леди Исельнир не просыпалась рано, но сегодня она была на ногах с самого утра. Спалось ей после вчерашнего не слишком хорошо, сделав этот рискованный шаг, она не испытывала сомнений. Но следовало быть крайне осторожной, потому что лорд Вульфрик с самого начала показался ей слишком опасным, да и его цели непонятны.

Нервное напряжение вкупе с бродившей в ней жаждой мести требовало выхода, и подготовка к балу подходила для этого просто идеально. Иса мрачно усмехалась про себя, закатывая глаза. Что бы она делала, пока их величество занимается фехтованием со своей синей женой, не будь у нее этого занятия.

Мажордом как возник рядом с ней, словно из-под земли, так и не отходил ни на шаг. Постоянно сопровождая ее, услужливо забегая вперед, показывал, рассказывал, внимательно выслушивал, шикал на секретаря, который все-все записывал. Постепенно к ним присоединился и сенешаль, а потом и коннетабль замаячил на заднем плане.

Ей безумно хотелось рявкнуть на всех, но леди улыбалась, кивала. И думала, что кое-кого из них следовало бы укоротить на голову. И снова кивала, улыбалась.

* * *

Вчера королю пришлось сдерживаться, чтобы не пугать леди жену своей страстью. Черт, такая замкнутая и недоверчивая… Впрочем, Дитерикс и сам понимал, что доверию просто неоткуда взяться. Если вспомнить, как ее тут встретили.

Представив себя на месте этой девочки, которую, ничего не объясняя, сунули в возок, протащили два дня, запертую как в тюрьме, он содрогнулся. Потом снова заперли, теперь уже в покоях замка.

Потом это поспешное венчание. И девчонку снова заперли одну, теперь уже в его опочивальне. Нормальные невесты, даже если, а точнее, особенно, если это династический брак, должны присутствовать на собственном свадебном пиру. Жена сидит по правую руку от мужа. Но в тот момент Дитерикс был так взбешен, хотелось уязвить старого паука из Аренгарта.

Он помнил, что был зол, как черт. Джефрэйс не только навязал ему максимально выгодные для себя условия, но и загнал его в брачную ловушку. Но и это еще не все, он всячески издевался, ядовитые намеки так из него и сыпались.

Эти его ехидные словечки…

В тот момент Дитерикс был готов поперек шва треснуть, но досадить князю. Потому и…

Все было, как было. И вышло, что за все унижения, мнимые и истинные, что пришлось претерпеть королю Маркленда от князя Аренгарта, ответила девчонка невеста. И еще между ними стояла Иса. Кстати, сейчас он был благодарен любовнице, что отошла в сторону, дав ему возможность наладить с женой отношения, а заодно и подумать, как быть дальше.

Вспоминая теперь ту рубашку на лице Мариг, собственную грубость, злое пренебрежение, попытки незаслуженно унизить, Дитерикс испытывал раскаяние. Но простить прощения он не умел. Не умел говорить это словами.

Надеялся показать ей своими действиями, ждал, что она поймет. Должна.

Ну и приучал ее к себе, конечно. Но если так дело пойдет, понимал он, трудиться ему на этом поприще еще долго.

Сегодня он спиной почувствовал момент, когда Мариг вошла в зал. Как будто натянулись и затрепетали какие-то струны в душе. Обернувшись, увидел, что та насторожена, словно косуля, почуявшая охотника. Медленная улыбка наползла на лицо короля, но он скрыл эту довольную улыбку. О да, он охотник, и будет охотиться, загоняя добычу…

Очень хорошо, что его мальчики разрядили обстановку, Мариг почти сразу перестала дичиться. И хорошо, что инициативу проявил Хенрикс, на правах первого учителя поставив в пару Мариг и Конрада. Для них обоих это хорошая разминка, да и напряжение снимется.

Странно, Дитерикс подумал, что она сейчас вспотеет, и эта мысль почему-то привела его в возбуждение. Так нельзя, ему следовало сохранять холодную голову. Чтобы отвлечься, решил заняться Фержисом.

Работая с мальчиком, Дитерикс невольно вспомнил разговор между сыновьями после вчерашней тренировки. Восьмилетний Фержис сказал, что будь он постарше, сам бы на леди Мариг женился, на что Конрад ехидно подметил:

— Между прочим, леди Мариг королева.

— Ну и что? Будь я постарше, тогда она была бы еще княжна! — ответил мальчик.

— А чем тебе так нравится леди Мариг? — не удержался от вопроса Дитерикс.

— Ну… она такая боевая девчонка. И добрая. И шутить любит.

Фержис смотрел на отца ясными глазами, а старший Конрад посмеивался в кулак:

— Женится он. На ней наш батюшка женат.

— Везет же некоторым, — вздохнул мальчик, вроде бы ни к кому не обращаясь.

Да уж… Ему везет, подумал Дитерикс.

Как же хорошо, однако, что жене каким-то образом удалось подружиться с его детьми. Не будь всего этого, вряд ли он так внезапно с ними сблизился.

Но вот настал момент, когда Мариг заняла позицию против него, и снова начался этот прекрасный и гибкий танец, от которого Дитерикс получал несказанное, пьянящее удовольствие. И он знал, когда и как он его закончит. Она снова будет трепетать у его груди. В его объятиях.

Крохи. Но сладкие крохи.

Пока что он мог ими довольствоваться. И готовить к Новому году жене подарок…

* * *

Если бы не колоссальная выдержка, склонность к философии и ангельское терпение, матер Кнут давно бы уже умер от скуки в этом замке. Но, во-первых, он давно привык не вмешиваться в дела обычных людей без приглашения, задачей мага было неусыпно присматривать за Мариг, что, кстати, отнимало массу времени и сил. А во-вторых, глядя на его величество Дитерикса, он мог бы сказать, что люди просто обязаны заслужить свое счастье.

Ибо лбы мужчин существуют в основном для того, чтобы прошибать ими стены, иногда, конечно, чтобы носить рога для красоты и повышения статусности, но явно не для хранения умных мыслей. И никто не приемлет плодов чужого опыта добровольно, только собственный и только нажитый посредством набития шишек.

Однако, невзирая на все недостатки, король Маркленда ему нравился, потому Кнут и рассказал ему кое-что о Мариг. И теперь с удовольствием наблюдал, как этот ловелас ведет игру, охмуряя молоденькую жену. Но за свою подопечную Кнут был спокоен, девчонка слишком проницательна, чтобы победа досталась королю легко.

Уже сейчас маг видел в душе Дитерикса ростки, о которых тот возможно и не догадывался. И поскольку Кнут был немножечко поэт, он выразил это словами иномирного поэта:

Только чувству словно кораблю,

Долго оставаться на плаву,

Прежде чем узнать, что я люблю -

То же, что дышу или живу.

(Владимир Высоцкий)

Предаваясь этим романтическим размышлениям, Кнут слушал звон клинков, звучащий странной музыкой и поглядывал в окошко. Там за окном крупными хлопьями падал снег, и на душе от этого становилось тихо и празднично. Еще несколько дней, а потом настанет Новый год.

О, а каким грандиозным шумом сопровождалась подготовка к празднику в замке! Иногда Кнуту хотелось заткнуть уши, потому что в пиршественном зале не переставая стучали молотки. Проходя мимо, он невольно втягивал голову в плечи и радовался, что это все происходит без его участия.

Сольвик и Нинет из своих рейдов на кухню приносили все новые и новые сплетни и подробности. Челядь судачила, что Леди Исельнир развернулась как никогда, мажордом бегал в мыле, а сенешаль утирал потный лоб, изыскивая ресурсы под ее запросы. В такие моменты мастер Кнут испытывал по отношению к королю нечто, весьма похожее на сочувствие.

Однако тренировка подошла к концу, за ней последует ставшая уже традиционной прогулка. Сегодня вместе с ними поедет старший из принцев Конрад. Мариг просила, и король милостиво разрешил.

— Делает успехи, — пробормотал про себя личный советник королевы.

Он также с удовольствием отметил, что от регулярных прогулок на свежем воздухе Мариг посвежела и округлилась, у нее теперь прекрасный аппетит. Стал даже появляться легкий румянец.

Еще и другие изменения видел в ней маг, но до поры до времени не озвучивал этого никому.

* * *

Дитерикс в свою очередь с интересом присматривался к личному советнику королевы, ему отчего-то казалось, что эта невзрачная внешность обманчива. Судя по всему, Хенрик, это сразу осознал, потому что давно уже дружески с ним общался, и даже пытался учиться у него магии.

Увы, кроме крохотного ментального дара у его высочества Хенрикса никаких особых способностей не обнаружилось. Чему Дитерикс был даже рад. И без того брат дома появляется раз в несколько лет, а так и вовсе пропал бы в каких-нибудь магических академиях.

Но сама тема магии короля Маркленда привлекала и очень сильно, ему хотелось понять, что чувствует человек, обладающий этой тайной властью. При его дворе ни одного мага не было.

Когда-то давно жил при дворе его деда ветхий старец-алхимик. Дитерикс помнил, что тот носил огромный колпак, был сварлив, вечно пьян и вечно разыскивал философский камень, чтобы превратить свинец в золото. Они с Рагнером мальчишками воровали у него из лаборатории мензурки с реактивами.

А этот мастер Кнут, такой тихий и незаметный. Дитериксу было любопытно увидеть его в действии.

* * *

Рейд в Ареннгарт потребовал от лорда Вульфрика изрядного напряжения сил. Ему даже пришлось часть пути проделать волком, иначе загнал бы обоих коней, на которых он отправился в дорогу. Привычные к тому, что хозяин может оборачивать страшным хищником, жеребцы все равно ржали и храпели от страха, однако волк знал, как заставить их бежать еще быстрее.

Встреча с сыновьями Джефрэйса пока что не принесла желаемых результатов. Он виделся с каждым из молодых лордов по отдельности, и понял две вещи.

Оба были совсем не дураки, и оба боялись отца, потому что старый паук слишком умен и проницателен. За Джефрэйсом, кроме всего прочего, издавна закрепилась не слишком хорошая слава.

За глаза его даже иногда называли колдуном. Доброязычный народ не забыл, как странно погибли старшие сыновья князя. Не то, чтобы его открыто обвиняли, но туманные намеки имели место.

Но то были сыновья своего отца, и огонек заинтересованности в их глазах Вульфрик увидел. Потому решив, что сейчас достаточно заронить зерно и терпеливо дожидаться всходов, он спешно вернулся к себе, чтобы на следующее же утро выехать к переправе на Дандорф.

А в Маркленд полетел голубь.

* * *

Дорога лежала посреди заснеженного леса. Довольный принц Конрад, ехавший справа от Мариг, со всей восторженностью подростка что-то оживленно рассказывал, перекрикиваясь время от времени с дядей. Хенрикс и Кнут были в десяти шагах позади.

Слева от Мариг на довольно приличном расстоянии ехал молчаливый муж. Его присутствие ощущалось так остро, словно вокруг вообще никого. Это немного выбивало из колеи. Мариг слушала Конрада, улыбалась, а сама думала. Сегодня она в первый раз обратилась к королю с просьбой, и он выполнил. Хотя она особо и не рассчитывала.

Не вникая в разговор дяди и племянника, Кнут все больше наблюдал за Мариг, она казалась ему рассеянной. Погрузившись в свои мысли, Мариг мерно покачивалась в седле, глядя куда-то в лес. И в этот момент прямо из под копыт ее коня, шумно хлопая крыльями, взлетела потревоженная куропатка. Юрашик шарахнулся в сторону, взвиваясь на дыбы. Не ожидавшая этого Мариг вылетела из седла.

Кнут был быстр, он находился в десяти шагах, и в любом случае успел бы. Но еще быстрее его оказался Дитерикс. Он умудрился подхватить жену на руки раньше, чем та коснулась земли. Мариг даже не успела толком испугаться и понять, что произошло, как оказалась крепко прижата к груди Дитериска.

— Спасибо… ваше величество, — пробормотала она, когда вернулся дар речи, пропавший от изумления.

И попыталась высвободиться. Но он ее не отпустил, а усадил впереди, прижав к себе.

— Леди жена, мне кажется, нам надо заняться и верховой ездой?

Мариг покраснела с досады, заерзав, чтобы не касаться спиной его груди. Но рука, державшая ее, прижала еще крепче.

— Осторожнее леди, как бы тебе не упасть снова, — низкий вибрирующий голос прошептал у самого ушка. — Впрочем, если ты хочешь научиться падать, мы могли бы заняться и этим.

Мариг задохнулась, на миг почудилось, что у нее плывет перед глазами. Оглянулась беспомощно, неужели этот ее позор видят все… Но к этому времени Хенрикс уже успел подхватить под уздцы коня Мариг, а Кнут увлек разговорами таращившегося на них во все глаза Конрада, и они отъехали вперед. Так что Мариг с мужем были фактически вдвоем. Немного приободрившись, она проговорила:

— Спасибо, не нужно, ваше величество.

— Не за что, леди жена, — король тронул коня, прогулка продолжилась.

Поняв, что ее не отпустят, Мариг приняла невозмутимый вид и выпрямилась, насколько позволяло седло, не рассчитанное на двоих.

Ей не было видно улыбку Дитерикса.

* * *

У переправы лорд Вульфрик ненадолго задержался, погрузившись в свои мысли. Было в его плане несколько моментов, которые невозможно предвидеть заранее, это вызывало легкую тень на чистом лбу красавца лорда. Однако сомнения не могли изменить его намерений, просто придется вносить коррективы в план и действовать по обстоятельствам.

Копыта коня зацокали по настилу, лорд Вульфрик въехал на паром. Надо сказать, что он был даже рад снова повидаться с громогласным насмешником Рагнером. Медведь, несмотря на всю свою шумную беспардонность, был интересным собеседником, а первый лорд, больше чем за два месяца сидения в родовом замке успел заскучать.

Зато теперь ему предстояло неплохое веселье. Вульфрик усмехнулся в усы и погладил мягкую золотистую бороду, в которой блеснула крохотная фигурка волка. Молоденькая крестьяночка с корзинкой, стоявшая в толпе у причала в ожидании, когда паром переправит вельможу и вернется за ними, застыла, восхищенно уставившись на него, как на прекрасное видение. Девушка была хорошенькая, чистенько и опрятно одетая, лорд поманил ее пальцем. Та сначала растерялась, потом, покраснев как рак, быстро скрылась в толпе. Вульфрик от души расхохотался.

Тем временем паром тронулся, отходя от берега.

В хорошую погоду до Данда добираться примерно час через пролив. Сейчас безветренно. Благодаря теплому течению, пролив не замерзал даже в самые лютые морозы. Путь лежал не прямо, потому что в том месте берега у Данда скалистые берега, а немного наискось, к отмели, с которой начиналась дорога на Дандорф. Примерно с середины пролива было видно краешек мыса, с него начинались земли Ворстхолла.

Отчего-то земли за мысом почти всегда были покрыты голубоватой дымкой. Туман. Вероятно, оттого и избегали этих мест путники. А может, и оттого, что по легендам там издревле жила древняя кровь?

Вульфрику показалось, что он отсюда чувствует странное притяжение. Неясное смятение овладело им, лорд отвернулся и больше не глядел на туманный берег.

* * *

К ужину, когда леди Исельнир, уставшая раздавать распоряжения и приторно улыбаться, вернулась к себе, преданная служанка уже ждала ее с новой порцией новостей, упрятанных в корзинку со сладостями. И только она поднялась госпоже навстречу, как та спросила:

— Кто приносит тебе это?

Служанка потупилась, глаза забегали.

— Я жду.

— Он… конюх, миледи. Младший конюх на государевой конюшне.

— Конюх, — кивнула Иса, показывая на сласти в корзинке. — А это откуда?

— Это… Он передает мне подарки через помощника кухарки, поваренка, — потом, вдохнув поглубже, призналась, — Он мой любовник.

Иса прищурилась. Цепочка, по которой ей передавали переписку от Вульфрика не должна была вызвать подозрения. Встав на этот путь, следовало соблюдать осторожность.

— Хорошо. Можешь продолжать с ним встречаться.

— Спасибо, Ваша милость! — обрадованная девушка просияла.

— Конюх, говоришь? — протянула леди Исельнир.

Разные схемы выстраивались в ее голове, и разные люди для этого могут сгодиться. Однако она не собиралась пока ничего предпринимать. Пусть Вульфрик сделает свой первый ход.

С этими мыслями она и открыла футлярчик, в котором была скрыта записка от него. И чуть не обомлела от злости.

«Будет очень хорошо, если вы покинете Кроншейд сразу же после Нового года»

У нее не было слов. Убраться самой!? Расчистить дорогу королеве?!!!

Ярость душила ее минут двадцать, постепенно остынув, леди все же пришла к верному выводу. Это было то, чего она ждала от Вульфрика. Ход сделан.

Бросить все, уехать… Обидно. С другой стороны, видеть, как король увивается вокруг синей твари… Она, конечно, выдержит, но чего ей это будет стоить?

Возможно, так лучше.

— Для всех, — язвительно добавила мысль.

Возмущение поднялось в ней волной. Для кого это для всех? Для нее? Или для Дитерикса?! Для синей твари?!!!

Предчувствуя, опасную, тонкую игру, Иса внутренне подобралась. Интересно, что такое задумал первый лорд Игерсхолда?

А в голове между тем созрел план, как сделать свой отъезд незабываемым.

Глава 21

Рагнер встретил своего первого лорда громовыми приветствиями и дружескими объятиями. И тут же потащил его сначала в купальню, которую устроили по его приказу прямо в пещере с термальными источниками.

Пещера состояла из нескольких залов с высокими сводами. В самом большом три купели с проточной теплой водой. Купели были естественного происхождения, но такие аккуратно округлые, словно выточенные рукой неведомого мастера.

— Но откуда…? — только и нашелся, что спросить первый лорд.

— Я за эти два с лишним месяца столько чего интересного в своем Игерсхолде обнаружил, ты просто не поверишь, — рокотал Рагнер. — На острове термальные источники вот нашел.

— Каким образом, ваше величество?

Рагнер повернулся к нему, откинув назад голову:

— Вместо того чтобы надираться до безумия, я стал изучать свой остров. Видишь ли, сердечная тоска ногам покоя не дает.

Вульфрик удивился, но тут же спросил, желая подколоть медведя:

— Говорят, ваше величество пробовали писать стихи?

— Кхммм… — повел шеей Рагнер. — Да. Бригит когда увидела, долго смеялась.

— Королева Бригит? — переспросил пораженный Вульфрик.

— Да, я навещал бывшую жену в монастыре. Захотелось поговорить с умным человеком. И знаешь, — он многозначительно шевельнул бровями и доверительно понизил голос. — Она взялась переписать и исправить ошибки.

Первый лорд кашлянул, слегка подавившись, а Рагнер продолжал:

— Она так смеялась, сказала, что всю жизнь желала мне узнать, что такое любовь…

Тут король немного приуныл и примолк на минуту, потом негромко проговорил:

— Я так рад, что обрел в ней друга.

Наблюдая за своим королем, Вульфрик отметил, медведь за это время успел постройнеть и как будто помолодеть. А некоторая томность, появившаяся во взгляде его даже красит. О, кто бы мог подумать… удивительно, что может сделать влюбленность с человеком.

Разговор постепенно перешел на новости в соседних королевствах, естественно, не обошли вниманием и Маркленд. Вульфрик осторожно намекнул, что похоже, у короля Маркленда семейные дела пошли на лад, и он дает Новогодный бал.

Рагнер немедленно подкинулся в купели и стал выкарабкиваться. Первый лорд сначала ничего не понял. Но дело быстро прояснилось, когда тот рявкнул громовым басом:

— Вульф! Едем немедленно!

А потом расхохотался во всю мощь своих легких:

— Я представляю рожу кузена Дитера, когда он нас увидит! Ха-ха-ха!

— Не… я не… не думаю, что сейчас нам стоит… — обалдел Вульфрик.

Но король его уже не слышал. Он торопливо одевался, кидая отрывистые реплики:

— Мммм! Какой будет сюрприз! Хорошо, что Бригит как раз сегодня закончила переписывать мои стихи!

Вульфрик закатил глаза и сполз в теплую воду, понимая, что управлять медведем стало куда сложнее. Если так дальше пойдет, ему придется постоянно импровизировать.

* * *

Сборы были по-походному короткие. Рагнер прошелся по замку, словно ураган, отдавая распоряжения. Челядь носилась как наскипидаренная, готовя подарки по приказу его величества. А сам король отправился к бывшей жене в монастырь. Просить помощи.

У Рагнера было три сына, погодки. И все трое почти догнали отца в росте, хотя младшему было четырнадцать, а старшему шестнадцать. Здоровенные, совсем как отец, старшие чернявые, а младший, самый крупный, светловолосый и светлоглазый — в мать.

В прошлый свой отъезд Рагнер по возвращении обнаружил дома изрядное непотребство, у него волосы даже дыбом встали. Хотя чему удивляться, когда-то они с кузеном Дитером и не такое вытворяли.

Леди Бригит долго ворчала, но согласилась покинуть монастырь и пожить в замке на время его отсутствия. За мальчишками присматривать. А то того и гляди, дедом сделают. Королевкая кровь не водица, и не должна распыляться направо и налево, иначе никаких средств не хватит всех своих бастардов обеспечивать.

Рано утром королевский отряд уже выехал в дорогу. Рагнера аж распирало от воодушевления. А первому лорду ничего не оставалось, как внести в свой план некоторые изменения. Впрочем, Вульфрику тоже не терпелось увидеть лицо короля Маркленда, когда тот поймет, кто к нему в гости приехал.

* * *

В последний день перед Новым годом король Маркленда, наконец заставил себя найти время, чтобы поговорить со своей любовницей. С утра велел мажордому передать леди Исельнир, первой даме королевства, что желает видеть ее в кабинете.

Мажордом тут же удалился, а король подошел к окну. Постоял немного, глядя вдаль, перебирая мысленно годы жизни. Он носил корону Маркленда с шестнадцати лет, теперь ему тридцать три. Семнадцать лет прошло. Из них четырнадцать лет рядом с ним была Иса.

Король мысленно улыбнулся, вспоминая ее привычки делать запасы на черный день, любовь к сладкому и украшениям, вечные попытки манипулировать им. Иса была хороша, да и по части постельных утех большая мастерица.

Она стала прислуживать матушке с двенадцати лет. А ему было пятнадцать. В свои двенадцать Иса походила на жеребенка. Угловатый подросток, плоская, костлявая, но миленькая. Бросала на него томные взгляды, и тут же прятала глазки под ресницами. Тогда-то он ее и заприметил. Однако матушка, леди Хильдегард, постоянно выговаривала, чтобы он вел себя прилично. И он, как любящий сын, при матушке вел себя прилично.

А через год матушки не стало, и после ее смерти при дворе молодого красавца короля не стало приличий. Но, помня ее слова, он старался не наделать бастардов, ибо дети короля должны получить достойное наследство.

И до поры до времени ему везло, но Иса…

Она оказалась первой, кто от него забеременела. Родился Конрад. Дитерикс сразу признал сына и объявил наследным принцем, а заодно решил, что, обеспечив себя наследником, можно не думать о женитьбе. И раз уж все равно так вышло, с ней он не сдерживал себя, в итоге у них родилось еще двое детей, которых он тоже официально объявил наследными принцами.

Кроме того, оставив при себе Ису официальной любовницей, Дитерикс в значительной степени избавился от проблем с вечно стремившимися его завоевать дамами. Теперь отгонять чересчур ретивых, желающих влезть в его постель, стало проблемой официальной любовницы.

Был еще один момент, мать королевских детей должна как-то соответствовать положению. Сделал ее первой дамой королевства, одарил землями и замками, даже создал нечто вроде титула, объявив матерью наследных принцев. Она сидела по правую руку за его столом и исполняла роль хозяйки в его доме.

Чего еще мужчине желать, если жизнь налажена, все в ней продумано и заранее известно? Иса была хороша. Но она начала ему надоедать.

Отправляясь в Аренгарт за солью, Дитерикс ничего не собирался менять. Более того, даже женившись на навязанной ему княжне Мариг, он в первый момент тоже не думал что-то менять. Все как-то само изменилось.

И в мыслях у него совсем другая девочка. Тоненькая, плоская, хотя уже не такая угловая и плоская, как в первую ночь…

— Ваше величество, вы хотели меня видеть? — взволнованный голос Исы вырвал его из размышлений.

— Да, — Дитерикс обернулся, увидев Ису в дверях, но так и остался стоять у окна. — Скажи, всего ли у тебя достаточно для праздника?

На самом деле он приготовил ей необычный подарок, и теперь хотел этим подарком загладить свое невнимание. И потерю интереса к ней.

Красивое ярко-голубое платье Исы было скрыто темно-синей бархатной мантильей с капюшоном. Дитерикс даже удивился, увидев капюшон, надвинутый почти на самые глаза. Выглядела она немного необычно и заметно нервничала.

— Да, ваше величество. Того, что предоставил сенешаль, довольно. Может быть, вы посмотрели бы сами? В зале почти все готово, остались мелочи…

Иса так и осталась стоять на пороге. Пройти он ее не приглашал. Неужели позвал только для того, чтобы спросить о празднике? Она не хотела в это верить.

Ей нужно было оказаться рядом. Совсем рядом, приблизиться вплотную. Тогда… Но он продолжал стоять у окна, а кабинет слишком велик.

— Иса, — взгляд короля потеплел. — А у тебя самой всего ли в достатке?

— У меня… — она даже растерялась.

— Скажи, чего тебе больше хочется, мехов, украшений или может быть… собственную сталелитейную? — король загадочно улыбался, но все так же стоял у окна.

«Чтобы ты подошел ближе и обнял меня!»

Она сняла капюшон, сделав крошечный шажок вперед, и призывно улыбнулась. «Ну подойди же ближе, черт бы тебя побрал!»

Еще один, очень маленький, но все-таки шажок.

В этот момент почти одновременно случились две вещи. Король снова отвернулся к окну и вдруг напрягся, вглядываясь во что-то. А в дверь кабинета без стука влетел коннетабль. Он чуть не толкнул Ису, та еле успела посторониться. Королевский главнокомандующий выпалил:

— Ваше величество, простите… Ваш кузен Рагнер, король Игерсхолда на подходе.

— Вижу, — процедил Дитерикс, стараясь рассмотреть в той гусенице всадников дорогого кузена.

Сейчас он сильно разнервничался и переживал вдвойне, потому что Хенрикс с его женой был на утренней прогулке. Конечно, Рагнер не посмеет причинить им вред, но… Забытая ревность взвилась с новой силой.

— Гонец прискакал только что, — оправдывался коннетабль, будто это была его вина.

И тут мужчина обратил внимание на леди Исельнир. Лицо его странным образом изменилось, он напрягся и застыл, только ноздри чуть заметно трепетали, втягивая некий дивный аромат.

Иса даже растерялась и разозлилась, вовсе не для носа коннетабля предназначались эти духи! Вот что называется несвоевременное вмешательство судьбы, с досадой подумала дама, и уже собиралась уйти. Но тут Дитерикс оторвался, наконец, от окна и быстро пошел на выход.

— Леди Мариг и Хенрикс еще не вернулись? — рявкнул он.

Коннетаблю пришлось оторваться от созерцания прекрасной дамы.

— Нет, государь, — проговорил он, смешавшись и немедленно отступив к двери.

— Подготовить все к встрече! — резко скомандовал он. — Пойдем, я сам хочу видеть.

Коннетабль вышел, дав дорогу королю и леди Исельнир. Иса не могла не понять, что время ее аудиенции закончилось, но все же задержалась у двери, Дитерикс должен был пройти мимо нее почти вплотную.

Он и прошел, сосредоточенный и нахмуренный, мимолетно улыбнулся ей, сказав:

— Отличные духи, изумительный запах.

И ушел. Только резкий перестук шагов по каменным плитам.

Коннетабль устремился вдогонку, бросив на леди Исельнир странный жаждущий взгляд. Иса осталась стоять, глядя им вслед, она так и не поняла, что случилось. А потом быстро пошла к себе, раздражаясь все больше и больше. Значит, король за жену беспокоится? Леди зло расхохоталась.

Иса, конечно же, поняла, раз к ним опять пожаловал кузен Рагнер, теперь жди новых сюрпризов и неприятностей. А королю опять будет не до нее. Но с королем Игерсхолда приедет и его первый лорд. Вот Вульфрику-то она хотела бы задать вопрос, почему на Дитерикса не подействовал «Любовный напиток». О чем еще он ее не предупредил?

Слишком много вопросов у нее к первому лорду Игерсхолда накопилось.

Глава 22

Король быстро шел по коридорам, звук шагов отражался от каменных стен и потолков сердитым эхом. А по пути к нему присоединялись советники и свита. Весть о том, что в замок прибывает кузен Рагнер, король Игерсхолда, мгновенно облетела всех. И помня, как весело прошел его прошлый приезд, двор начал судорожно готовиться к встрече.

А государь Дитерикс был зол, как сто чертей. Во-первых, потому что кузен в последнее время зачастил, и вламывался в его жизнь как медведь. А теперь, когда все только начало налаживаться, Дитериксу меньше всего хотелось его видеть. Что греха таить, король испытывал откровенную ревность.

Но под злостью крылась тревога за Мариг, она там почти одна в лесу. Правда с ней Хенрикс и Конрад, и еще личный советник Кнут. Но что могут Хенрикс и мальчишка Конрад против целого отряда головорезов Рагнера, если тому вздумается напасть и похитить Мариг?

Кнута он не брал в расчет, решив, что почтенный старый сморчок не продержится против настоящего бойца и минуты. Государь просто не знал, что почтенного сморчка вообще-то в некоторых кругах знали как Чистильщика, и он вполне оправдывал свое прозвище.

Волновался Дитерикс и за брата, и сына, но значительно больше за Мариг. Надо отдать должное его величеству, в этот момент он не думал о политике или экономике, он думал о жене. Потому в холл король вышел сумрачный и раздраженный.

На встречу ему кинулся мажордом, радостно докладывая:

— Ваше величество, соль…

Брови Дитерикса поползли вверх.

— Э… простите, ваше величество, миледи Мариг, королева… только что изволила вернуться. А с ней и их высочества Хенрикс и Конрад, и… ну да, и личный советник.

На лице мажордома цвела улыбка, а Дитерикс отпустило напряжение. Пусть теперь едет Рагнер, черт с ним! Будет веселее Новогодний праздник.

А ноги сами вынесли его на крыльцо. Вокруг все шумело, принцы, стоя на ступенях парадной лестницы, рассказывали, что видели отряд короля Игерсхолда совсем близко. Коннетабль отдавал распоряжения воинам занять место на стенах и приготовиться к встрече.

Общее возбуждение и легкая тревожность.

Навстречу Дитериксу поднималась Мариг, сегодня она была в белой меховой шапочке и в отороченном таким же пушистым мехом белом плаще, из-под которого виднелись высокие черные ботфорты, плотно облегавшие стройные ножки. Глаза ее засияли радостью, вспыхнув бирюзовыми лучиками, когда она увидела его.

Безотчетным жестом Дитерикс протянул к ней руки, и Мариг сама пришла в его объятия. На несколько долгих мгновений мир исчез, оставив его наедине с ней. Но потом со стороны крепостных ворот послышались крики:

— Едут! Едут!

И Мариг отстранилась.

— Леди жена, будешь ли ты встречать кузена Рагнера вместе со мной?

— Если позволите, буду, государь, — улыбка мелькнула на ее лице и Мариг, и сразу исчезла.

И Мариг, неуловимо подобравшись, превратилась в королеву. А Дитерикс подумал, как вытянется рожа у Рагнера, когда он увидит его жену в мужском наряде. Это значительно прибавило королю хорошего настроения.

— Тогда дай мне руку, леди жена. Гости вот-вот въедут во двор, — проговорил он, выступая вперед и готовясь принять кузена со всевозможной помпой.

Как раз в этот момент копыта коней зацокали по подъемному мосту, и во двор вереницей въехал отряд всадников с королем Игерсхолда во главе. Рагнер придержал своего жеребца уже у самых ступеней лестницы, выкрикнул приветствие и легко спешился. Лорд Вульфрик и остальная свита за ним.

Просто удивительно, сколько шума мог производить этот громогласный зубоскал и медведь одним своим появлением. Однако Дитерикс хоть и не испытывал восторга, но в этот раз к приезду Рагнера был готов.

Уже поднимаясь по ступеням, кузен Рагнер прогрохотал:

— Привет, Дитер. Не ожидал?

Тот ответил, невозмутимо улыбаясь:

— Ты всегда желанный гость моем доме.

Рагнер огляделся, умудрившись поздороваться одновременно со всеми. С Хенриксом, Конрадом и…

— О! Дитер, как вырос твой маленький Фержис! И где же твоя леди жена?

Дитерикс многозначительно шевельнул бровью и проговорил, обращаясь к Мариг:

— Леди Мариг, простите моего кузена, у него с возрастом немного помутилось в мозгах, да и зрение подводит…

Сказано это было с таким скорбным и сочувствующим видом, что Мариг стоило труда, чтобы удержаться от смеха. Вокруг даже все разговоры смолкли, ожидая, что будет. А леди Мариг, не изменившись в лице, церемонно приветствовала в короля Игерсхолда. И тут наконец послышались чей-то надсадный кашель и сдавленные смешки.

Широкая гамма чувств отразилась на лице Рагнера, когда он понял, что перед ним не мальчишка Фержис, а королева в мужском наряде. Несколько секунд он, раскрыв рот, разглядывал Мариг с ног до головы, потом крякнул и как-то странно ткнул в ее сторону пальцем. А потом упер руки в бока и громко расхохотался, откидывая назад голову.

В этот раз Дитерикс чувствовал себя полностью отмщенным. Пока кузен не заговорил. Потому что чернявый ловелас, этот медведь волосатый тут же сделался невероятно галантным, даже изящным. И теперь уже его очередь была наслаждаться тем, как Дитерикс скрипит зубами от злости.

Однако это не продолжалось долго, Дитерикс пригласил всех в дом. А Рагнер пристроившийся по другую сторону от королевы, пророкотал:

— Дитер, к чертям твой тронный зал! Давай поедим в малой гостиной, а то у меня кишки к спине прилипли! Простите, миледи Мариг, вырвалось, — и тут же снова переключился. — Конрад уже совсем мужчина, надо его познакомить с моими парнями, да и Фержиса тоже. А как поживает малышка Анхельд? Говорят, ты даешь сегодня Новогодний бал? О, мы очень кстати приехали!

Дитерикс не пытался ему отвечать, кузен все равно в этот момент был способен слушать только себя. Но он таращился на его жену! Это и раздражало, и заставляло испытывать особенную мужскую гордость.

* * *

Лорд Вульфрик шел сзади, любезно общаясь с братом и сыном короля, а сам во все глаза смотрел на королеву. И отнюдь не потому, что та одета в мужской наряд. Он видел в ней совершенно другое. Можно сказать, одно событие, являвшееся невероятно важной частью его плана, благополучно осуществилось.

Среди придворных не видно леди Исельнир, но Вульфрик надеялся переговорить с ней во время праздника. Пора было приступать к следующей, не менее важной части.

* * *

Въехав во двор, Рагнер искал глазами стройную фигурку Мариг, у него в памяти она осталась воздушной феей в ярком платье. Собственно, платье он и высматривал, чуть не ослепнув от волнения. А увидел на крыльце Дитерикса в окружении принцев, и слегка разочаровался, что королева, ради которой он мчался сюда, не пожелала показаться гостям.

И тут такой конфуз. Так опозориться… не признать леди в мужском наряде.

Осознав наконец, что среди принцев леди Мариг, Рагнер на время лишился дара речи, такой она показалась ему юной, необыкновенной, сияющей. Не мог не заметить, как удивительно идет ей мужской костюм. Оценил и точеные ножки, и легкий румянец на белоснежной коже. Королева была церемонно-серьезна, но смеющийся бирюзовый взгляд выдавал веселье.

Рагнер искренне обрадовался, что она вышла его встречать.

Заметил он также и другое. Кузен поддерживал жену с видом ревнивого собственника, а королева рядом с ним явно чувствовала себя комфортно. Значит прав был его первый лорд, семейные дела у Дитера наладились.

А потому, несмотря на затаенную глубоко в сердце грусть, Рагнер был весел и словоохотлив как никогда. Да и Дитер сегодня не смотрелся таким букой, как раньше. Это предвещало отличную словесную перепалку. Кузена Хенрикса Рагнер тоже был рад видеть, но с ним у медведя почти не было общих тем для разговора, да и подкалывать его было бессмысленно, никогда на подначки не реагировал, не то что Дитер. Вот на чьих нервах он еще собирался сплясать.

По пути юный принц Конрад и леди Мариг покинули их, принца ожидала ненавистная философия, леди Мариг надо было переодеться. Ей предстояли некоторые дела, а после уже все должны были нарядиться к Новогоднему празднику и встретиться в пиршественном зале.

Мужчины тем временем остались предоставлены сами себе. Рагнер только скинул с себя походную одежду и через двадцать минут они с лордом Вульфриком уже входили в малую гостиную. Там за накрытым столом их ожидали Дитерикс с братом Хенриксом.

— Дитер! Не возражаешь, если мы сперва поедим, а разговоры потом? — с дороги Рагнер было голоден как стая волков.

Дитерикс только рассмеялся, он не возражал. Король Маркленда показался Рагнеру посвежевшим. И блеск глаз не остался незамеченным, и некоторая загадочная томность. Однако он отложил наблюдения, настало время налечь на жареную оленину и отдать должное доброму версантийскому вину.

После того, как голод был утолен, Рагнер спросил у кузена, какова программа на сегодняшний день. Ему не терпелось снова увидеть ту, ради которой он сюда ехал. На что Дитер ответил, загадочно улыбаясь и поглядывая на небо за окном:

— Да вот… Королева собиралась раздавать челяди подарки, а потом начнется Новогодний праздник.

— А поприсутствовать можно? — поинтересовался Рагнер.

— Прошу, — проговорил Дитерикс поднимаясь, и вся четверка отправилась в холл, где молодая королева собиралась осуществить свое нововведение.

До этого челяди не делали новогодних подарков, их получали только придворные во время праздника. Разумеется, утаить задуманное в секрете Мариг не удалось, потому все слуги были в предвкушении, но больше всех сама королева.

У входа в холл Дитерикс остановился. Ему хотелось посмотреть на королеву со стороны. Хенрикс увлек за собой лорда Вульфрика, а Рагнер подошел к кузену.

Мариг выглядела оживленной и радостной, раздавая маленькие подарочки слугам. Те сначала смущенно жались, но потом общая атмосфера стала свободнее, в толпе слуг даже слышались смешки.

Дитерикс стоял у входа, прислонившись к стене и, не отрываясь, смотрел на Мариг Рагнер переводил взгляд с него на нее, и ему казалось, что она светится ровным светом. А от Дитерикса к ней как будто исходит волна тепла.

— А кузен-то влюблен в свою жену, — подумал Рагнер.

Его мысли приняли немного грустное направление, потому что он тоже был влюблен в жену кузена. Оставалось только вздохнуть и позавидовать счастливцу белой завистью. Однако, нигде не увидев леди Исельнир, Рагнер удивился, и не мог не поинтересоваться:

— А где леди Исельнир?

— Не имею понятия, — ответил Дитерикс.

Рагнер искоса взглянул на него, скрестив руки на груди:

— Дитер, что бы собираешься делать?

Тот повернул голову, по его взгляду было видно, что он прекрасно понял, о чем спрашивал кузен. Дитерикс поправил и без того идеально сидевшую одежду, провел рукой по волосам и спросил:

— Ты о чем?

— Я о леди Исельнир.

— А что я, по-твоему, должен делать? — настроение у Дитерикса поменялось, в голосе появились резковатые нотки.

— Ты решил оставить себе обеих? — шевельнул бровями Рагнер.

Потом отвел взгляд куда-то в толпу и проговорил:

— Не думаю, что твои дамы уживутся.

— Тебе и не надо беспокоиться об этом, брат, — Дитерикс положил кузену руку на плечо.

— Королева бывает только одна, — многозначительно проговорил Рагнер.

— Я знаю, — ответил Дитерикс, глядя на жену.

И в этот момент молодая королева, словно почувствовала, перевела на него вспыхнувший радостью взгляд.

Кузен увидел, как Дитерикс подался чуть вперед, ему даже померещилось, что между ним и Мариг натянулась невидимая нить. Потом королева потупилась, пряча глаза, и впечатление исчезло. Однако Рагнеру стало ясно, что эти двое превращаются в пару, даже если сами этого не еще понимают. Секунду он хмурился, потом вздохнул, покачал головой и хлопнул кузена по плечу, громогласно заявив:

— Ну что, так и будем в дверях стоять? Я тоже хочу присутствовать при раздаче подарков! — и шагнул внутрь.

Дитерикс не сразу последовал за ним. Вопрос, что задал ему кузен, и без того не шел у него из головы. Решение неожиданно пришло извне. С той стороны, откуда его величество не ожидал.

Только он собирался шагнуть внутрь вслед за Рагнером, как рядом с ним возник коннетабль.

— Ваше величество, позвольте два слова, — сказал тот, поклонившись.

Вид у коннетабля был решительный, и вместе с тем неуверенный, будто он шел в одиночку штурмовать логово дракона. Дитерикс невольно заинтересовался, но ему также хотелось поскорее оказаться рядом с женой, возле которой уже возвышалась фигура кузена Рагнера.

— Что? — резко спросил он.

— Ваше величество…

Коннетабль набрал полную грудь воздуха, будто собирался нырнуть в омут, а потом разом выпалил:

— Я прошу у вас руки леди Исельнир.

Его величество застыл с открытым ртом, взирая на коннетабля, у которого в этот миг был вид смертника. Видя, что король молчит, доблестный воин, много лет служивший ему верой и правдой, решился сказать:

— Государь, поймите меня, как мужчина мужчину… Леди Исельнир прекрасная женщина, и я ее люблю.

Это было крайне неожиданно, но… кстати.

Дитерикс смерил взглядом коннетабля, тот казалось, перестал дышать, и проговорил:

— Я подумаю. Завтра.

— Э… у… эээ… Благодарю, Ваше величество! — раскланялся коннетабль, ожидавший, что его за наглость в лучшем случае сошлют в гарнизон самого дальнего северного замка.

Но Дитерикс не слушал, он шел в холл, где нахальный медведь Рагнер уже целую минуту торчал рядом с его женой. Королю не терпелось показать ему, что…

Он не успел додумать, что покажет кузену, потому что в этот момент на него взглянула Мариг, и Дитерикс забыл, что злился. Да и Рагнер начал по своей доброй привычке зубоскалить на его счет, честь требовала достойно ответить на его подначки.

* * *

Все эти дни Мариг пыталась разгадать поведение мужа и не могла. Он стал уделять ей много времени, был немногословен, но внимателен. И взгляды, она отказывалась понимать их значение. А этот его голос…

Иногда он внезапно подходил совсем близко, и тогда его шепот, раздающийся у самого уха, заставлял ее покрываться мурашками. Но самыми опасными были прикосновения, от его прикосновений разливался сладкий ледяной холодок в груди, и она начинала задыхаться.

Мариг старалась сдерживать внезапную радость, охватывавшую ее, стоило Дитериксу появиться рядом. Нельзя забывать, что она всего лишь приложение к договору. Соль, как говорит мажордом.

Еще у нее по договору был долг — родить государю детей. Но после того раза Дитерикс не звал ее в свою опочивальню. Поэтому глупо было бы надеяться, что она ему нужна. И все же общение было желанно, как глоток воды для жаждущего.

Но тем глупее она выглядела в своих глазах.

Приезд кузена Рагнера принес хаос и суматоху, которой и без того было достаточно. Новогодний праздник на носу. Но Мариг была рада видеть шумного медведя, он смешил ее, рассказывал байки. Чем, похоже, злил Дитерикса. Впрочем, тот тоже в долгу не оставался.

Лорд Вульфрик в этот раз все больше разговаривал с принцем Хенриксом, и как- то странно на нее посматривал. Синеглазый и золотоволосый красавец лорд выглядел учтивым и дружелюбным, но Мариг все время хотелось поежиться под взглядом.

Однако приближалось время праздничного бала, и она, воспользовавшись моментом, удалилась в свои покои.

* * *

Как только леди Мариг удалилась к себе, Рагнер заметно потерял интерес к происходящему и тоже собрался в гостевые покои.

— Почистить перышки к балу, — так он сказал.

На что Дитерикс не преминул ехидно заметить:

— Шерсть расчесать.

Но медведя это не проняло, он загоготал:

— Да! И этим горжусь! — и направился в южное крыло, распевая ужасным медвежьим басом какую-то песенку.

Лорд Вульфрик откланялся и ушел вслед за своим королем. Рядом с Дитериксом остался брат, но и тот вскорости покинул его. Оставшись один, король Маркленда все прокручивал в голове предложение коннетабля.

Вроде бы это был выход из сложившегося положения. Вроде бы… Но он ощущал неловкость перед Исой, получалось, он от нее избавляется. А с другой стороны… С другой стороны… Король тяжело вздохнул. С другой стороны, он не испытывал к ней прежнего желания, как-то все угасло.

Теперь его мысли занимала жена, рядом с ней он чувствовал себя и опытным охотником, и безмозглым юнцом одновременно. Соблазняя ее, он постепенно соблазнялся сам, томился, как на медленном огне. И что уж совсем из ряда вон выходяще — ему не хотелось никого другого. Охотник впервые готов был терпеливо ждать, когда желанная добыча сама придет в его объятия.

А Иса…

Дитерикс шел в сторону северных покоев, в которых, похоже, надолго поселился. У ответвления коридора он чуть не столкнулся с леди Исельнир. Судя по взволнованному виду дамы, она его там ждала.

— Ваше величество…

— Исельнир? Почему ты не одеваешься к балу?

Глава 23

С самого утра, с того момента в кабинете Исельнир искала удобного случая взглянуть на Дитерикса. Она так и не смогла понять, что за действие оказал на короля «Любовный напиток». Встретиться наедине так и не удалось, приезд кузена Рагнера опять смешал все карты. В малой гостиной короли изволили перекусывать сугубо мужской компанией, да даже если бы и не так, все равно король в последние дни не звал ее к себе.

Появляться на том балагане с раздачей подарков прислуге, что устроила синюшная тварь, она тоже не собиралась. Идиотское нововведение. Такое же идиотское, как и все ее привычки. Иса все это время просто терпеливо ждала, когда Дитериексу наконец надоест терпеть придурь королевы и он вернется к прежней нормальной жизни.

Сделав свой ход, может быть, спонтанный и необдуманный, Исельнир не терпелось увидеть результат. Потому, протомившись весь день ожиданием, она решила, раз он не зовет сам, она поможет. Случайная встреча в пустом коридоре — самое удачное решение, и они, наконец, окажутся наедине.

Надо сказать, что Исельнир хоть не желала себе признаться, сильно нервничала. Король мог появиться не один, тогда все старания пошли бы насмарку. А ведь она тщательно готовилась. Ароматическая ванна, масло, изысканный наряд, скрытый плотной мантильей и те самые духи, что прислал Вульфрик.

Но вот в коридоре появился Дитерикс. Один. Леди чуть не задохнулась от волнения и шагнула ему навстречу.

Вглядеться в его лицо, понять…

Взгляд… Немного удивленный. Что-то странное на миг промелькнуло в глубине, потом взгляд потеплел, но так и остался отстраненным. Спросил, почему она не одевается к балу. Иса, откинула капюшон и шагнула к нему, встав совсем близко.

Улыбнулся:

— Ты замечательно пахнешь, Исельнир, новые духи?

Поправил рукой выбившуюся из прически прядку, женщина ждала, затаив дыхание. И в этот момент взгляд его сфокусировался на чем-то. Иса стояла спиной, но немедленно обернулась, увидеть, что же привлекло его внимание. В том месте, где коридоры пересекались, мелькнула фигура королевы, а рядом, как приклеенный, плелся тот сморчок, ее личный советник. Дитерикс мгновенно напрягся, будто гончая, почуявшая след, проговорил, не глядя:

— Исельнир, иди, наряжайся к празднику, завтра поговорим, — и быстро пошел в сторону пересечения коридоров.

Иса закрыла глаза. Сколько раз ей приходилось видеть эту картину. Только раньше он вот так же оставлял других, уходя к ней. Сколько раз она насмехалась, над теми, другими, которые оставались брошенными. Теперь он ушел от нее.

Со злостью поняв, что духи в очередной раз не подействовали, ей вдруг смертельно захотелось расцарапать Вульфрику его подлую красивую физиономию. Прислал подарок, черт его дери! А Дитериксу…

О нет, о нем пока запретила себе думать, чтобы ничего не чувствовать. Потому что это все заслуживало мести, а месть блюдо холодное. И потом, оставался еще крошечный шанс, посмотрим, о чем он собирался говорить завтра. Иса умела бороться до конца.

Нарядиться к празднику, сказал король? Она нарядится!

* * *

В проеме коридора он увидел Мариг, и сразу все остальное сразу отступило на второй план. Разговор с Исой действительно лучше было отложить на завтра, а сейчас…

— Леди жена, куда это ты идешь, да еще так таинственно? — догнал он ее в конце коридора.

Та не ожидала, аж дернулась в первый момент, услышав его голос, изрядно приправленный нотками ревности. Но Мариг уже пришла в себя и, показывая на спрятанный под плащом мешочек, проговорила, понизив голос:

— Подарки. Для Конрада, Фержиса и Анхельд.

Засветилась смущением и улыбнулась, видя, как разглаживаются складки на любу мужа, и добавила:

— И для наставника.

Дитерикс вдруг почувствовал огромный прилив тепла, сердцу даже как будто стало тесно в груди. Он подался вперед и проговорил заговорщически:

— Не возражаешь, если мы вручим их вместе?

Мариг качнула головой и хихикнула в ответ. Пожалуй, так даже интереснее, но самым интересным было сохранить тайну. Поэтому она приложила пальчик к губам и шикнула:

— Тссссс… — а потом махнула ему рукой, приглашая следовать за собой.

Это было настоящим приключением, забытым приключением из детства. И Дитерикс, вновь почувствовав себя мальчишкой, устремился за женой, думая в этот момент, как хорошо, что сейчас рядом нет Рагнера. А может, даже сожалея об этом? Он не знал, просто ощущал странный прилив молодости.

Кнут, на которого как обычно никто не обращал внимания, закатил глаза.

* * *

Королевские дети не ждали посещений, в их уединенной жизни праздники тоже проходили уединенно. А тут…

Конечно же, было много удивления и радости, а счастливый визг маленькой Анхельд, которую он тут же поднял на руки, чуть не заставил Дитерикса оглохнуть. Он всегда выделял своим детям подарки к праздникам и к дням рождения. Различные, по случаю, но редко вручал их лично. Но чтобы вот так, по простому…

По просьбе Мариг няня Нинет испекла медовые пряники для каждого, Сольвик сделала специальные коробочки, а Мариг собственноручно украсила пряники марципаном и расписала цветной глазурью. Конраду и Фержису достались красивые всадники в полном вооружении, а малышка Анхельд получила настоящую принцессу в марципановом платьице.

Наставник получил большой круглый пряник-медальон, с белым сахарным городом на голубой глазури. Старик не сдержал слез от благодарности и умиления, разглядывая милый его сердцу Версантиум.

Дети смеялись, обещая Мариг не есть свои сладкие подарки до Нового года. Она смеялась вместе с ними. Но долго задерживаться было нельзя, скоро начнется праздник, а ей еще надо нарядиться. Анхельд мечтательно вздыхала, ей тоже хотелось взглянуть на праздник хоть одним глазком. Все-таки женщина есть женщина, даже если ей всего лишь пять лет.

Обратно шли молча, но то было хорошее молчание, какой-то общий секрет.

Так необычно, такая забытая атмосфера для Дитерикса, столько воспоминаний прошлого всколыхнулось в его душе. Он вдруг подумал, если бы не задержался с Исой, не заметил ее случайно в коридоре, был бы лишен всего этого.

— А я получу сладкий подарок, леди жена? — произнес он, озвучивая тайное желание.

Мариг стрельнула в него глазками, на миг залившись светом.

— Да, государь, конечно.

— Я буду ждать.

Расстались на том же пересечении коридоров, ей нужно было подготовиться к балу, ему тоже. К себе Дитерикс пришел переполненный распиравшим его светлым чувством, которому он не знал названия. Королю отчего-то хотелось бессмысленно улыбаться. И еще он подумал, что не ошибся с главным подарком для жены. Это именно то, что ей может понравиться.

* * *

В пиршественном зале к Новогоднему празднику все было готово. Нарядные придворные собирались в зале, с интересом рассматривая вблизи то, что всю прошедшую неделю пытались увидеть в щелочку.

Зал был декорирован ярко, богато и затейливо. Перемежались тут и живые цветы, и хвойные ветви, и ленты и цветные фонарики, подвешенные на стенах прямо под оружием. Свету такие фонарики давали немного, зато радовали глаз яркими красками. А перед нишами, в которых стояли латные доспехи, установили арки, увитые можжевельником и омелой. Намек на то, что под омелой целоваться можно смело.

Согласно замыслу леди Исельнир столы выставили вдоль длинных сторон зала, оставляя середину свободной для представлений и танцев. Богато украшенный королевский стол стоял особо. И возвышение, обтянутое спереди тканью, специально сделали для него в три ступени.

Можно сказать, задумка была великолепной, и исполнение не подкачало, но кузен Рагнер… Его величество король Игерсхолда как всегда внес сумятицу своим появлением. Дело в том, что королевское возвышение было рассчитано на определенное количество мест. И теперь пришлось его срочно достраивать, столы двигать, переставлять. Короче говоря, медведь потоптался, как пошутил его высочество принц Хенрикс.

Но не только убранство зала обсуждали придворные. Больших праздничных застолий не было с самой свадьбы его величества Дитерикса и приезда его кузена Рагнера. На свадебном пиру по правую руку от короля сидела леди Исельнир, в день приезда короля Игерсхолда по правую руку сидела королева Мариг, а леди Исельнир по левую. Так вот, всех мучило любопытство, где сегодня будет сидеть леди Исельнир.

Вообще, двор в последнее время с интересом наблюдал развитие отношений в королевском треугольнике, замечая, что его величество неизменно оказывает знаки внимания королеве, а с леди Исельнир его общение сократилось до минимума. Не трудно догадаться, какие выводы сделал двор. Кто-то подозревал, что причина этому пресловутая соль и договор с Аренгартом, а кто-то считал, что молодость и необычная красота королевы, начавшая расцветать на глазах.

Леди Исельнир было достаточно тяжело держаться весело и непринужденно, зная, что сейчас все, кому не лень, обсуждают ее особу. Но она не доставила радости сплетникам. Однако сердце ее болезненно сжалось, когда обнаружилось, что по правую руку короля Дитерикса сидит королева Мариг, справа от нее кузен Рагнер, король Игерсхолда, и его первый лорд Вульфрик. А по левую руку Дитерикса — его брат Хенрикс. Ей же пришлось сесть после принца. То есть, ее снова отодвинули.

Устроившись на своем новом месте, Исельнир оглядела зал, бывшие временные наложницы ее царственного любовника посматривали на нее затаенной мстительной радостью, ожидая, что в скором времени она окажется среди них.

— Не дождетесь, — прошипела Иса, удерживая на лице ангельскую улыбку.

Ей было видно, как с другого конца стола подался вперед лорд Вульфрик и отвесил приветственный поклон. Она ответила, улыбаясь, при этом Исе хотелось расцарапать его красивую физиономию. Тот сверкнул синими глазами и едва заметно усмехнулся, как бы говоря:

— Я все понимаю, милая леди, но я ваш друг.

Иса предпочла уставиться в тарелку. Перед тарелкой каждого из придворных лежал новогодний подарок от короля. Перед тарелкой леди Исельнир тоже лежала продолговатая коробка, обтянутая мягкой кожей. Раньше ее очень радовали эти маленькие подарки. Большие, настоящие, Дитерикс всегда преподносил в

спальне.

Леди сегодня была очень хороша. Ей пришлось принять ванну и смыть с себя запах духов, которые не смогли привлечь короля, но от этого ее золотистая кожа выглядела свежее. И изумительное золотистое платье, и колье из крупных изумрудов в цвет глаз только подчеркивали это. Однако настроение было испорчено.

Чтобы как-то отвлечься, она открыла коробку.

А ведь подарок был хорош. И в другое время вызвал бы в ней волну благодарности. Внутри на мягком ложе лежали изумительной красоты костяные гребенки для волос. Украшенные искусной резьбой, инкрустированные крупными опалами и россыпью мелких бриллиантиков, они мягко сияли в черной бархатной глубине. Ей давно хотелось такие. Однако сейчас ничего в душе не отозвалось радостью. Иса закрыла коробку и отложила ее в сторону.

Рядом удивленно ахали и обсуждали свои подарки остальные, ей не было дела. Но вот шум как-то стих, а потом голоса раздались с новой силой, она услышала возглас удивления и смех королевы. Исельнир машинально повернулась, чтобы тут же отвернуться, потому что все дальнейшее вызывало в ней отвращение.

* * *

Обещанный королю сладкий подарок удивил и порадовал.

На его тарелке, лежал большой круглый пряник-медальон, вроде того, что она подарила философу. Но только на этом был очень искусно нарисованный цветной глазурью его замок Кроншейд. Над ним на геральдическом щите скрещенные мечи и марка, герб Маркленда. Очень токая работа. А на переднем плане этой глазированной миниатюры всадник, в котором он узнал себя.

Всадник был вырисован очень тщательно, Дитерикс мог видеть свои длинные черные волосы и косулю, притороченную к седлу, и даже разглядел выражение лица. А ведь она запомнила его в тот день, подумалось ему. Он тоже помнил день, последовавший за той первой и единственной пока ночью любви. Значит, помнит, думает об этом…

Он невольно бросил взгляд на жену.

К Новогоднему празднику Мариг нарядилась в платье из бирюзового бархата. Ткань сама по себе была изумительно красива, мягко переливаясь глубокими оттенками от яркой бирюзы до светлого серебра. И скроено чрезвычайно просто, облегающее до бедер, а дальше струящаяся юбка, вихрившаяся воланами при ходьбе.

За прошедшие два с половиной месяца его жена немного поправилась. Она оставалась такой же эфемерно тонкой, но в округлом вырезе, открывавшем ключицы, кости уже не торчали так явно, и руки чуть заметно округлились. Вырез открывал стройную белоснежную шею, на которую спускались длинные серьги с невероятно красивыми, сверкающими бирюзовыми искрами прозрачными камнями. И такие же потрясающе красивые камни, только намного крупнее, были в ее ожерелье. Камни того же цвета, что ее глаза, удивительно гармонично сочетались с бархатом платья.

Еще Дитерикс заметил, что сегодня его леди жена впервые показала брачные браслеты. Облегающие рукава платья оставляли их открытыми. Раньше она всегда старалась спрятать их, словно боялась чего-то или стыдилась. И при виде этих браслетов его почему-то затопила ревнивая гордость.

Прическа Мариг была высокой, в ней посверкивала зернью и мелкими бриллиантами старинная серебряная диадема. Дитерикс узнал украшение из ларца его матушки. Жена явно подбирала его к браслетам. Осознавать это было приятно.

Но вот принесли нечто, и Дитерикс замер. Он долго предчувствовал и смаковал момент, когда жена увидит его подарок. Конечно, главный подарок, тайный подарок, он собирался преподнести позже, но этот… Реакцию на этот ему хотелось увидеть уже сейчас.

Королеве поднесли объемистую плетеную корзину, а в ней на голубой подушке пушистая белая кошка с яркими голубыми глазами и котята. Пять штук, такие же пушистенькие, беленькие, с голубыми глазками.

Как он и предполагал. Его сдержанная леди жена завизжала от радости, совсем как девчонка. Впрочем, девчонка она и есть. Король откинулся на спинку кресла, довольный и счастливый, как никогда.

Но тут его настроение подпортил неугомонный медведь Рагнер.

* * *

Король Игерсхолда тоже собирался вручать свои главные подарки завтра. Так он, во всяком случае, сказал Дитериксу. На самом деле, именно этот подарок был главным, потому что шел от его сердца. Ему было несказанно приятно получить от королевы пряник в виде большого, симпатичного медведя. Кстати, Вульфрику достался пряник с волком, тот только слегка поперхнулся в ответ и рассыпался в благодарностях.

Рагнер извлек из потайного кармана на груди цилиндрический футляр, перевязанный красной лентой, и торжественно вручил его королеве.

— Миледи Мариг, это вам.

— Что это? — смущенно спросила королева.

И тут он, загадочно шевельнув бровями, предложил:

— А вы откройте, миледи. Это плод… э… моих трудов, — говорил он, пока Мариг развязывала ленту. — Правда, к этому значительно приложила руку моя бывшая супруга, леди Бригит, исправив ошибки и выпрямив все корявости. Ну… или почти все.

Рагнер умолк, с волнением наблюдая, как она читает его сонет.

Надежда подсказала, дорога привела

Меня туда, где роза прекрасная цвела.

И сердце загорелось от яркого огня,

Но острыми шипами ты встретила меня.

Хочу тебя коснуться, шипы мне пальцы жгут,

Хочу уйти, а ноги обратно не идут.

Стою перед тобою, дыханье затая,

Не будь со мной такою, колючая моя.

Роза красная моя, сердце часто бьется,

Лепестков твоих дурман надо мною вьется.

Роза красная моя, привыкаю к боли,

Навсегда к тебе шипы сердце мое прикололи.

Надежда подсказала, дорога привела

Меня туда, где роза прекрасная цвела…

(песня в исполнении Ярослава Евдокимова)

* * *

Мариг читала, и по мере прочтения на лице ее все ярче расцветал румянец. А потом она посмотрела на Рагнера и…

— Леди жена, дай-ка мне этот чудо-подарок, — прошипел Дитерикс, забирая у нее маленький пергаментный свиток.

Он пробежал эти строки мгновенно, потом прочитал их еще и еще раз, постепенно злясь все больше. Вскинул разъяренный взгляд на кузена. Тот криво улыбался, а глаза его грустные, будто говорили:

— Пойми, я просто завидую тебе, счастливый ты придурок…

Дитерикс дернул шеей, постепенно успокаиваясь, с досадой осознавая, что тут кузен его переплюнул, и сказал с подковыркой:

— Я и не подозревал, что ты умеешь писать, а уж тем более, писать стихи.

— Я много чего умею, — ответил Рагнер и улыбнулся.

Поднял свой кубок, прогремел:

— За Новый год!

Выпил его до дна и тут же спросил у Дитерикса:

— А сегодня будут танцы?

— Будут, — скрипнул зубами тот.

Глава 24

Лорду Вульфрику сегодня в основном пришлось наблюдать, делая массу интересных выводов для себя. Он с самого начала старался держаться в тени, не привлекая к себе излишнего внимания. Результат наблюдений его порадовал.

Первое и самое удивительное заключалось в том, что этому удачливому идиоту Дитериксу далось каким-то образом влюбить в себя свою жену. Оставалось только подивиться его фантастическому везению, особенно, если вспомнить, как начиналась их совместная жизнь.

Первый лорд Игерсхолда, красавец и ловелас, на первый взгляд и не производил впечатления человека, занятого глубоким изучением научной и магической литературы, однако его личная библиотека могла соперничать с библиотекой крупного университета. Хранились там и древние манускрипты, и новейшие печатные издания, а также артефакты и прочие предметы древности, которые род Вульфриков собирал на протяжении всей своей истории.

Но в основном первого лорда интересовало все, что касалось тайн древней крови, столь редкой в настоящее время. Настолько редкой, что стала уже легендой. Как один из немногих ее носителей, Вульфрик искал возможности усилить способности своего рода.

Для этого нужна древняя кровь сильнее, чем его собственная. Ему бы подошла кровь драконов, если бы удалось ее найти. Не повредил бы и сильный магический дар, но с магами и ведьмами следовало быть весьма осторожным. А вот древняя кровь сильфид могла подойти идеально, потому что их воздушная сущность усиливает любую кровь.

Однако он не смел сунуться в туманный Ворстхолл, осознавая, что там в тумане не найдет избранницу. Зло скрытое в его душе, прежде погубит его самого.

О магии сильфид лорду было известно, что она является светом их души. Кто им дорог, для того и светятся. Легкие, прекрасные и грациозные, мечтательные и беззлобные, они могут подарить ни с чем не сравнимое счастье избраннику.

Но не всем виден свет, что скрывается в них, и не во всех возникает к ним привязанность, лишь в тех, кого они выбирают сами. Привязанность эта, будь то дружба или любовь, крепка как смерть. А любят дочери сильфид один только раз. Одного единственного, кого выберет их сердце. И только с ним могут иметь детей. Чаще мальчиков, они становятся в свою очередь скрытыми носителями древней крови.

Но может родиться и девочка. Опасно для сильфиды родить девочку, потому что в момент рождения сила древней крови обретает свободу.

Слишком трудно совладать беспомощной сильфиде с этой силой, и слишком многие стремились завладеть ею, потому и умирали нередко обе. А теперь, благодаря охотникам за древней кровью и усилиям святой инквизиции, свирепствовавшей в этих краях лет триста назад, дочери сильфид практически исчезли. Ворстхолл стал считаться просто туманным болотом, куда не стоит лишний раз соваться.

Возможно даже леди Мариг единственная, оставшаяся из них. И тем выше была ее ценность в глазах лорда. Однако не только древняя кровь привлекала красавца лорда.

В достижении второй цели ему должна была помочь леди Исельнир, которая сейчас сидела на другом конце стола. Посылая ей приворотное зелье в подарок, Вульфрик надеялся, что она его немедленно использует. Впрочем, лорд был уверен, что духи на короля не подействуют.

Зачем он это сделал? О, ему нужна была озлобленная женщина. Женщина, на все готовая, жаждущая мести. Но, похоже, она еще не дошла до крайности, еще на что-то надеется. Придется подождать.

А между тем, король открыл бал танцем, и Вульфрик, выждав немного, отправился приглашать леди Исельнир. По пути чуть не столкнулся с коннетаблем, одарившим его взглядом разъяренного ревнивца. Бровь Вульфрика дернулась вверх, а в голове возникли некоторые подозрения. Пообещав себе подумать об этом позже, он склонился перед дамой.

* * *

Леди Исельнир, вынужденная сидеть за столом, была на пределе от досады и ревности.

Там, в центре зала Дитерикс вел в танце свою тощую жену и…

Исельнир видела, как он словно обволакивает ее своим телом, как смотрит ей в глаза, как движется рядом… В танце всегда заметно, что чувствуют партнеры друг к другу. Это удивительное единение сыграть невозможно, как и неуловимый ореол страсти и нежности, окутывающий обоих.

Никогда еще она не видела своего любовника таким.

Он ее любит. Синюю тварь.

От осознания этого в душе Исельнир болезненно рвались тонкие нити. Рвались с кровью, обжигая ее огнем ревности, оставляя после себя пепел ненависти.

Увидев, что к ней с явным намерением пригласить на танец приближается коннетабль, леди Исельнир отвернулась, чтобы не сорваться. Столкнулась взглядом с принцем Хенриксом. Первый наследник называется! Этот олух царя небесного, играл с котятами в корзине. Так и хотелось разметать все к чертовой матери.

И тут перед ней возник лорд Вульфрик. Галантный, улыбающийся.

Вот это было кстати. Ей не терпелось высказаться, а он в этом зале единственный, с кем она могла быть откровенной.

* * *

Играли оберек — парный танец, мелодия тягучая и то ленивая, то страстная. Ревнивый Дитреикс увел танцевать свою жену, а Рагнер не смог оставаться за столом. Король Игерсхолда спустился в зал и встал немного в отдалении, скрестив руки на могучей груди. Он видел, как его первый лорд пошел пригласить на танец леди Исельнир и подумал, что Вульфрик как всегда поступает мудро. Дама хоть и старалась держать лицо, выглядела несчастной.

Он знал это по себе, каково ощущать, что любят не тебя, видеть это своими глазами. Однако сейчас глаза его смотрели на танцующую пару, и Рагнер не мог не признать, увы, ему от этой дивной розы ничего не светит, одни шипы в сердце.

От этого становилось грустно, однако медведь вовсе не собирался грустить. Он собирался веселиться сегодня всю ночь, перетанцевать со всеми дамами Кроншейда, напиться до полного изумления…

Но сначала ему положен хотя бы один танец с королевой.

Едва заслышав, что мелодия оберека начинает стихать, немедленно подошел к кузену и попросил его разрешения танцевать с леди Мариг. Вид у ревнивца был крайне недовольный, видимо Дитериксу тоже приходил на память тот сонет, но позволить пришлось. Весь Марклендский двор смотрел на него.

Рагнер подмигнул кузену и увел королеву танцевать. И вот уже рука Мариг в его руке, бирюзовое платье водоворотами закручивается около его ног. Эх, ты, счастье его, горькое, минутное, шипы да розы…

* * *

Танцевать леди Исельнир не хотелось, ей хотелось придушить синюю тварь, а потом вырвать сердце Дитериксу. Было у нее что сказать и лорду Вульфрику. Но слова не шли, а глаза, как назло, отчего видели только, как вьется бирюзовое платье.

Наконец она повернулась, встретившись взглядом с Вульфриком. Тот смотрел на нее, чуть прищурившись, словно хотел сказать, что предупреждал.

— Леди, вы сегодня прекрасны, как никогда.

Ответила не сразу, выдержала паузу, позволив ему сказать пару комплиментов.

— Вы очень любезны, лорд Вульфрик.

Тот умудрился галантно поклониться, не прекращая танца.

— Всегда рад служить вам, леди. Вы же знаете, что всегда можете рассчитывать на помощь.

Иса оторвалась, наконец, от созерцания танцующей королевской пары и бросила на него косой взгляд.

— Благодарю вас. Однако… — в голосе леди прибавилось шипящих. — Если вся ваша помощь окажется столь же бездейственной, как и ваш подарок…

Лорд расхохотался, качая головой.

— О, леди, леди! Что, я был прав, и палочка от леденца все-таки оказалась слаще? Я ведь предупреждал, милая леди, что так и будет. Посмотрите на них, — сказал он язвительно.

В этот момент как раз Дитерикс, которому надоело смотреть, как кузен танцует с его женой, подошел и разбил пару. На фоне огромной черной фигуры Рагнера бирюзовое платье королевы смотрелось красиво. Но нельзя было не признать, что с Дитериксом они даже цветом одежды сочетались так, будто являли одно целое. Темный, бархат его праздничной одежды цвета зеленоватого ночного неба отливал серебром, так же, как и ее бирюзовое платье. Оттенки перетекали друг в друга, двигаясь вместе в танце, они напоминали морские волны, пронизанные лунным светом.

Леди Исельнир не выдержала и отвернулась.

— Ненавижу, — еле слышно прошипела она. — Я хочу от нее избавиться.

— Пффф… — хмыкнул Вульфрик. — Милая леди, вам это не поможет.

— Почему? — зло спросила Иса.

— Ну… Скажите, как давно его величество… эээ… посещал вас?

Это был подлый вопрос, он бил по самому больному. И теперь лорд смотрел ей прямо в глаза, не позволяя увильнуть от ответа. Иса промолчала, отводя глаза. Вульфрик притворно вздохнул.

— Это не имеет значения. Если она исчезнет, он вернется ко мне, — проговорила она сквозь зубы.

Иса сказала это из чистого упрямства, она и сама понимала, Дитерикс охладел к ней. Хотелось спрятать свое отчаяние от насмешливых глаз придворных, таращившихся на нее отовсюду. От проницательных глаз Вульфрика. И тут она услышала его тихий голос:

— А так ли он вам нужен? Матери наследных принцев?

Он снова поднял эту тему, снова всколыхнул в ней клубок чувств и эмоций.

— Но как…? — проговорила Иса, с болезненной ревностью глядя, как Дитерикс что-то шепчет на ухе жене, а та краснеет, отводя сияющие глаза.

— Предоставьте это мне, — мягко проговорил первый лорд Игерсхолда. — А вам лучше завтра же уехать.

В ответ ему достался долгий взгляд женщины. Взгляд загадочный, безмятежный и непонятный, напоминающий зеленую морскую гладь. Однако Вульфрик знал по опыту, какие в такой безмятежной морской глубине таятся чудовища.

На сей раз первый лорд сделал свой ход, не требуя у леди Исельнир ни ответа, ни заверений преданности. Состояние ее сейчас было подобно потревоженному снежному склону, достаточно легкого толчка, незначительного усилия, и он сорвется лавиной.

И взгляд его обратился в сторону возвышения, на котором был установлен королевский стол. За столом сейчас из всех царственных особ сидел только принц Хенрикс и играл с котятами.

— С тебя-то мы и начнем, — подумал лорд Вульфрик, приветливо улыбаясь принцу.

* * *

Принц Хенрикс, он же первый наследник Маркленда, действительно был занят тем, что шебуршил пушистые белые комочки, ползавшие в корзине. Они так забавно хватали малюсенькими коготочками его пальцы и тянули в розовые пастьки, полные зубок-иголочек, что принцу становилось смешно.

Холеная белая кошка, изящная как статуэтка, видя, что ее потомство в хороших руках и ему ничего не угрожает, выбралась на стол и устроилась среди блюд, вылизывать белое брюшко с крохотными розовыми сосочками. Хенрикс погладил и ее, кошка прижмурила темно-голубые глаза и довольно забурчала.

Занимаясь котятами, принц ни на минуту не упускал из виду все, происходившее в зале. За брата ему можно было только порадоваться. Кузен Рагнер, хоть и не скрывал своей влюбленности в его невестку, не производил впечатления человека, способного на тайные гадости.

Опасения Хенрикса вызывала леди Исельнир. С ней о чем говорил лорд Вульфрик, похоже, леди злилась, а он ее успокаивал. Своим незначительным ментальным даром Хенрикс не мог уловить их мыслей, однако было в них обоих что-то… Принц решил присмотреться внимательнее.

Танец окончился, лорд Вульфрик откланялся, желая проводить даму к столу, однако к леди Исельнир немедленно подошел коннетабль, который все стоял рядом, словно дежурил. Хенрикс чуть не расхохотался, глаза дамы пылали яростью, но на танец она согласилась, ибо неприлично было бы отказаться.

А Вульфрик, продолжавший улыбаться в усы, вернулся за стол. Переговариваться через стол сквозь звучавшую музыку и шум было сложно, Хенрикс просто помахал ему рукой, на что лорд Вульфрик, взяв свой кубок, подошел и сел на место леди Исельнир, поинтересовавшись:

— Можно и мне?

И запустил руку в корзинку с котятами, погладив по пушистой шерстке одного из них. Кошка, до того спокойно вылизывавшая лапку, немедленно встала, вытянулась, продемонстрировала когти, больше похожие на рыболовные крючки. А потом слитным движением перетекла по столу и приняла позу сфинкса, устроившись точно перед лицом лорда Вульфрика.

Хенрикс заметил, что они какое-то время смотрели друг другу в глаза, потом кошка беззвучно оскалилась Вульфрику в лицо, когда тот протянул руку, чтобы погладить ее, медленно встала, прошлась по столу и влезла в корзину, подгребая под себя котят. Рука принца оказалась у нее под брюшком, кошка еще раз взглянула на Вульфрика, лизнула руку Хенрикса и закрыла глаза.

Вульфрик медленно рассмеялся и негромко произнес:

— Не любят меня кошки, наверное, оттого что чуют во мне собачника.

— Не любишь кошек?

— Просто мой повар не умеет их готовить, — пошутил лорд, странным взглядом вглядываясь в кошку, которая в этот момент приоткрыла один глаз и нехорошо уставилась на него.

— О, тогда все понятно, — засмеялся Хенрикс.

— Как насчет того, чтобы с утра пойти на охоту? — спросил Вульфрик.

— Я не против, но, боюсь, их величества, наши царственные брат и кузен… Впрочем, кузен Рагнер, возможно и присоединится, а вот его величество Дитерикс вряд ли, — сказал Хенрикс, указывая на Дитерикса.

А король в это время пробирался по залу, скользя меж танцующими парами, и уводил за собой королеву. Кузен Рагнер стоял, уперев руки в бока, и глядел им вслед. Потом тряхнул черной гривой, словно очнулся.

Играли кварту, танец на четыре пары. Подхватил случайно проходившую мимо леди Исельнир и с криком:

— Виват! — понесся танцевать.

Хенрикс с Вульфриком переглянулись, скрывая улыбку. Из-за медвежьей грации кузена танцующие вынуждены были держаться на некотором расстоянии. Вид у дамы был слегка ошарашенный и какой-то злобный. Но когда это подобные мелочи кузена Рагнера останавливали?

* * *

Однако… Совсем не простую кошечку подарил король Маркленда своей жене, думал лорд Вульфрик. Интересно, сам-то он знает что-нибудь об этой породе императорских белых кошек из провинции Си-Ам славной страны Ши-Зинг?

Потому обычная кошка, посмотри он на нее своим волчьим взглядом, умчалась бы в ужасе. А эта продемонстрировала ему, что не только не боится, но и даст отпор, вздумай он напасть.

Живую императорскую си-амку лорд Вульфрик видел в первый раз. Однако из своих познаний ему было известно, что кровь этих кошек очень древняя. Их вывели специально для личной охраны членов императорской семьи. Несмотря на свой хрупкий и изящный внешний вид, кошки сильны и бесстрашны. И нападают беззвучно. По некоторым сведениям они способны видеть демонов и иные силы потустороннего мира. Что, похоже, является правдой, потому что его волчью сущность кошка узрела незамедлительно.

Хотелось ему знать, кто надоумил его величество подарить жене такого сторожа? Явно не в пустой голове Дитерикса могла родиться эта идея. И тут лорд Вульфрик стал искать глазами Кнута-Чистильщика, потому что больше некому такое было подсказать. Однако личного советника королевы не было видно в зале.

Тем временем, натанцевавшись кварты, за стол вернулся его величество Рагнер Игерсхолдский и с ним леди Исельнир, которая разве что не светилась от негодования. Ее опять пытался преследовать коннетабль. Хорошо Рагнер пресек его поползновения, объявив, что дама устала и желает отдохнуть. Но тот все равно вертелся где-то рядом, тоскливо высматривая ее за королевским столом.

— Кузен, ваше величество, куда это так таинственно отправился мой братец с женой? — спросил Хенрикс Рагнера.

Тот махнул рукой, как-то интересно повел бровями, одновременно вытаращивая глаза, и вздохнул, раздувая щеки:

— Вручать главный подарок, как я понял.

И тут он тряхнул гривой, указывая виночерпию на кубок:

— Я предлагаю выпить за их здоровье. И за подарки. Виват!

У леди Исельнир от его слов помутилось в голове, и навернулись слезы. Она наклонилась к самой тарелке, стараясь скрыть свое состояние. Хенрикс все понял. Поставив корзинку с кошкой и котятами на стол, он склонился к ней и тихонько проговорил на ушко:

— Леди Исельнир, если вы нездоровы, я провожу вас до ваших покоев, чтобы никто не смел вас потревожить.

Сначала она не разобрала, но постепенно, когда до Исы дошел смысл сказанного, она прониклась к принцу благодарностью. Пусть у них и были прохладные отношения в последнее время, сейчас только он проявил к ней душевную чуткость.

— Да, ваше высочество. У меня кружится голова. Благодарю.

— Не мудрено, — ответил принц шепотом, покосившись в сторону короля Игерсхолда.

— Кузен способен затанцевать кого угодно.

Рагнер уговаривал уже третий кубок, а заодно и солидный кусок оленины, и при этом, не переставая, рассказывал что-то и смеялся. Его первый лорд даже не смотрел в их сторону, он смеялся вместе со своим королем.

— Проводить вас, леди? — повторил Хенрикс.

Иса подняла на него глаза и кивнула. Сидеть здесь, на празднике, зная, что король ушел с синей тварью, было выше ее сил.

Но Дитерикс обещал ей, что завтра они поговорят. Теперь Иса ждала завтрашний день с замиранием сердца. Потому что… Пока не прозвучали самые страшные слова, есть еще надежда. Она даже не знала, что хуже, мучиться неизвестностью или услышать ужасную правду.

И все же неизвестность была лучше.

Иса уже начала вставать из-за стола, чтобы уйти, и тут поймала на себе взгляд Вульфрика. Его глаза откровенно насмехались над ней:

— Уже уходишь? Собираешься забиться в свою норку и плакать? Чтобы каждый в этом зале смеялся над тобой?

Это было как холодный душ.

Она посмотрела на принца Хенрикса, тот уже поднялся, готовый проводить несчастную брошенную женщину до ее покоев. Сострадание и снисхождение. И хорошо скрытое легкое презрение.

В ней волной всколыхнулось отвращение к собственной слабости, а к принцу… Иса подумала, что никогда не простит ему того, что он видел ее такой. Слезливой, расползшейся, уязвимой.

Нет!

Неизвестность? Это хорошо. Это время, которое работает на нее.

— Принц Хенрикс, ваше высочество, не будете ли вы так любезны, проводить меня танцевать?

Принц воззрился на нее с удивлением. Сегодня он был в костюме цвета опавшей листвы, а на шее у него красовался подарок королевы — необычный кулон. Хрустальный флакончик, закрытый филигранной серебряной крышечкой, а внутри крупные полупрозрачные кристаллы той самой соли, которую та олицетворяла в Марклендском королевстве. Иса подумала, что они с королевой стоят друг друга, оба с придурью, не от мира сего.

Улыбнувшись ему одной из самых своих очаровательных улыбок, леди Исельнир проговорила:

— В отсутствие короля и королевы вы, ваше высочество, являетесь хозяином этого праздника. А я скромно могу исполнить роль хозяйки, раз уж она нас покинула. Не можем же мы бросить на произвол судьбы весь двор и высокого гостя, только потому, что у меня закружилась голова?

Исельнир засмеялась хрипловатым смехом, и лукаво добавила:

— К тому же ваш костюм очень хорошо сочетается по цвету с моим платьем.

— Да, действительно, — оторопело проговорил Хенрикс, оглядывая себя. — Золото и осенняя листва — идеальное сочетание. Прошу вас, леди.

Леди победно взглянула на Вульфрика, как бы говоря:

— Что, съел?

Тот шевельнул бровью, потеребил пальцами золотого волка в бороде и хитро усмехнулся, бросив быстрый взгляд на брата короля. А потом глаза его сузились, а на губах расплылась улыбка, словно говорившая:

— Очаровываешь будущего регента?

— Идите ко всем чертям, милорд! — ответила улыбка леди Исельнир.

Она уже обернулась к принцу Хенриксу, доверительно шепча ему:

— Только умоляю, ваше высочество, избавьте меня от коннетабля.

— Кхммм… Вы предлагаете услать его проверять посты?

— О, я не так жестока, просто не позволяйте ему танцевать со мной.

— Это будет трудно, — ответил принц смеясь. — Но я попробую.

Лорд Вульфрик смотрел им вслед и думал, что в этой женщине не ошибся. С ней можно творить великие дела, но как бы вдруг на финише она его не обвела…

Почти в рифму?

Лорд расхохотался и отсалютовал залу кубком.

* * *

Двор в очередной раз поразился способности леди Исельнир выходить победительницей из любых ситуаций. Сейчас она блистала весельем, с видимым удовольствием исполняя роль хозяйки рядом с братом короля. Кое-кто уже стал делать мысленные прикидки, не перейдет ли она по наследству к принцу Хенриксу… Однако эти предположения были быстро отметены, ибо леди Исельнир не из тех, кто будет довольствоваться вторым местом.

Веселый праздник с танцами, представлениями и спонтанными поцелуями под омелой продолжался почти до самого утра. В отсутствие Дитерикса его величество Рагнер на пару со своим первым лордом Вульфриком развернулись во всю ширь, утанцовывая дам и затаскивая их под омелу.

В итоге Новогодний праздник превратился в нечто незабываемое. Потом, уже разбредаясь по своим комнатам, подвыпившие придворные шептались, что в Игерсхолде, оказывается, тоже умеют веселиться по-настоящему.

Сам же его величество Рагнер так и заночевал в пиршественной зале, где под конец остались только он, принц Хенрикс и лорд Вульфрик. Это уже стало становиться традицией, потому что большие соломенные тюфяки и ширмы были припасены заранее.

Перед сном лорд Вульфрик высказал пожелание подышать свежим воздухом, что, учитывая количество выпитого, не могло вызвать удивление. Отсутствовал он довольно долго. Рагнер за это время успел уйти за ширму и, растянувшись на тюфяке, распевал медвежьим басом:

«Надежда подсказала, дорога привела

Меня туда, где роза прекрасная цвела…»

Дальше этой фразы песня почему-то не шла.

Хенрикс остался за столом один, вспоминая прошедший праздник, складывая одно с другим, размышляя. Однако мыслить логически было сложно, мешало выпитое вино. Вскоре вернулся и лорд Вульфрик, принеся с собой запах морозной ночи и снежную пыль. Они перебросились еще парой слов, а после отравились спать. Пение кузена Рагнера за ширмой к тому моменту уже сменилось оглушительным храпом.

Перед тем как уснуть, заботливый и ответственный принц Хенрикс решил проверить на всякий случай, не нуждается ли в чем царственный гость. Вид ему открылся весьма забавный. На животе у спящего Рагнера устроилась белая кошка, лениво свесив лапки во все стороны, а вокруг все пять ее беленьких котят.

И принц сделал вывод, что безопасность царственной особы можно было не переживать.

Глава 25

Дитериксу нравилось делать подарки в Новый год. Праздник для того и существует, чтобы устроить себе сказку, отложив на один день все проблемы и дела. И, будучи щедрым мужчиной, он всегда заготавливал по нескольку подарков.

После того как Кнут упомянул, что Мариг нравятся пушистые маленькие зверьки, он сразу подумал о кошках. Побывав полгода назад в Фивере по вопросам торговли, увидел у царя Евгения двух кошек и кота породы си-ам. Еще тогда он обратил на них внимание.

В Фивер помчался его тайный гонец. За солидную скидку, сделанную при продаже партии знаменитого марклендского оружия, Дитерикс получил для своей королевы одну из этих кошек вместе с котятами.

Больше всего он надеялся, что Мариг понравятся котята. Так оно и вышло, она смеялась от радости, а у него сладко сжималось сердце.

Правда, медведь-кузен и тут потоптался, умудрившись здорово щелкнуть ему по носу своими стихами. И досадно было ужасно, что он не додумался до этого первым. Но потерянные за свой просчет очки Дитерикс собирался наверстать, не зря же когда-то давно его матушка вдалбливала в его голову любовь к поэзии.

И потом, главный его подарок был впереди.

Когда он застал жену, тайно пробиравшуюся к его детям, в нем пробудилось ощущение какого-то сказочного приключения из далекого детства. Он не хотел потерять это состояние души, и теперь сам как мальчишка томился, ожидая, когда наступит подходящий момент.

Потому, убедившись, что праздник благополучно пройдет и без него, король решил просто похитить собственную жену и сбежать. В конце концов, может же король один раз устроить себе побег? Тут и без него есть, кому управиться.

Открыл бал, как положено, протанцевал два танца с королевой. А потом шепнул ей:

— У меня есть для тебя сюрприз, леди жена. Но за ним придется ехать, — голос у него уже сбивался от нетерпения. — Это недалеко. Хочешь его увидеть?

И с восхищением увидел румянец, расцветающий на бледно-снежной коже. Мариг вскинула на него сияющий взгляд:

— Да, государь…

Да, государь…

Сердце гулко стукнуло, расширилось, вихрем погнало кровь по венам. Он только взглянул на Рагнера, тот все понял и отступил в сторону. А Дитерикс, крепко сжав руку жены, повел ее за собой, обходя танцующие пары.

В холле, куда они направились прямо из пиршественного зала, уже ждал мажордом с двумя меховыми плащами. В один Дитерикс закутал Мариг, другой накинул сам. Подхватил ее на руки и вышел на крыльцо.

Оседланный жеребец стоял у самых ступеней. Прижимая одной рукой к груди драгоценную ношу, умудрился легко взобраться в седло. Усадил Мариг перед собой, прижал ее теснее, укрывая полами своего мехового плаща, чтобы не замерзла.

Конь медленным пошел шагом по двору, по подъемному мосту, по заснеженной дороге, унося их в прозрачную темноту, напоенную лунным светом, в тишину леса, в сказку.

— Куда мы едем? — шепнула она, захваченная красотой ночи.

— Праздновать Новый год, — ответил Дитерикс, направляя коня в сторону незаметной дороги, ведущей к скрытому в лесу охотничьему домику.

— Но… — начала было что-то говорить она, подняв к нему лицо.

— Ты скоро увидишь, — шепнул он и легко прикоснулся губами к ее губам.

Поцелуй заглушил все слова и унес ненужные сомнения.

* * *

Мастер Кнут предпочел и на этот раз остаться невидимым, чтобы не быть бельмом на глазу у молодых. Прикрывшись отводом глаз, ехал в десяти шагах, костеря на все лады старого Джефрэйса и все клятвы вместе взятые.

А сзади на почтительном расстоянии следовала десятка всадников королевского сопровождения. Но в отличие от мага, им приходилось прикладывать больше усилий, чтобы оставаться незамеченными.

Наконец среди заснеженных деревьев показался маленький охотничий домик. Сопровождение свернуло к сторожке, стоявшей в отдалении. Предполагая, что дело затянется, припасы они захватили с собой. Можно сказать, их праздник тоже только начинался.

* * *

— Ну вот, леди жена, мы и приехали, — сказал Дитерикс, снимая ее с коня.

Мариг хотела встать на ноги, но он не отпустил, подхватил на руки и замер, давая осмотреться вокруг, полюбоваться на блестящий снег, вдохнуть сладкий морозный воздух. Вокруг сказочный лес. И тишина. И тайна.

— Где мы? — было так тихо, что Мариг не решилась говорить громко.

— Сейчас увидишь, — как-то странно улыбнулся и внес ее в дом на руках.

В первый момент Мариг, и без того озадаченная загадочным поведением мужа, даже онемела от удивления. Небольшая горница удивительно напоминала ее покои в Аренгарте. Все казалось таким знакомым, даже какие-то мелкие детали…

Наружная стена в три высоких стрельчатых окошка, забранных цветными витражами. Витражи пропускали лунный свет, окрашивая его призрачными цветами, создавая атмосферу нереальности. Напротив гобелен, в полутьме рисунок было трудно разобрать.

Почти всю другую стену занимал огромный камин, в котором весело потрескивали поленья. На полу перед камином лежало покрывало из шкур. Мариг узнала те самые шикарные меха, что в прошлый приезд им дарил Рагнер. Рядом, на низеньком столике закуски, фрукты и вино. Свеча всего одна, чтобы только разогнать мрак.

В углу у стены стояла наряженная елка, наполняя горницу ароматом хвои. И пряники на ней. Кусочек дома здесь, в этом сказочном лесу.

Мариг шагнула вперед, все еще не веря своим глазам. Меховой плащ сполз, да так и остался лежать на полу. Мужчина подошел сзади, легко прикоснулся к плечам, провел по рукам да самых ладоней. Мариг закрыла глаза.

Он читал ей стихи. Бессмертные строки из Книги книг иного мира.

«Положи меня, как печать, на сердце твое,

Как перстень, на руку твою:

Ибо крепка, как смерть, любовь,

Люта, как преисподняя, ревность..

Большие воды не могут потушить любви

И реки не зальют ее.

Если бы кто давал

Всё богатство дома своего за любовь,

То он был бы отвергнут с презреньем»

(фрагмент из Песни Песней царя Соломона)

Несколько минут стояла тишина, потом он спросил:

— Нравится тебе мой подарок, леди жена?

У Мариг на глаза навернулись слезы. Он говорил слова любви. И если это ложь, то, что он говорит… То это прекрасная ложь.

Смогла только кивнуть, с трудом выдавив:

— Спасибо… Государь…

Потом обернулась:

— Но у меня нет с собой подарка…

— Есть. Моим подарком будешь ты.

— Но… — пробормотала она и покраснела, поняв, о чем он говорит.

Потянулась, развязать шнуровку на спине.

— Нет, — отвел он ее руки. — Пусть сегодня все будет иначе. Я сам хочу развернуть свой подарок.

Иначе…

Неужели это могло быть прекраснее, чем это уже было однажды? Могло ли быть прекраснее?

Могло.

* * *

На счастье личного советника королевы в охотничьем домике имелся погреб. А в погребе кроме мышей даже водились кое-какие припасы и вино. Можно сказать, что и для него новогодний праздник удался.

* * *

А волк, бесшумно проследив издали, куда именно направился его величество Дитерикс, с чистой совестью улегся спать. Если и дальше все пойдет по плану, вскоре наступит пора действовать.

* * *

Вернувшись с праздника, леди Исельнир обнаружила на постели в своей спальне подарки. В первый момент замерла с вытянутой рукой, и желая прикоснуться, и боясь. Сегодняшняя веселость дорого ей стоила.

В сердце, пустота, сама словно стержень стальной, напряженная.

Подошла. На кровати было разложено несколько предметов.

Он всегда дарил несколько подарков, Дитерикс был щедр. Знал, что она…

Исельнир открыла первую продолговатую деревянную шкатулку. Там, перевязанные переливчатой лентой, лежали выписанные на ее имя документы на сталелитейную мастерскую. Судя по названию места, рядом с одним из ее замков. Мастерская, это хорошо, это стабильный доход. Леди вернула документы в коробку, закрыла и отложила в сторону.

В следующей плоской кожаной коробке был комплект из опалов с бриллиантами в золотой оправе. Удивительно сочетался с теми гребенками. Коробку она принесла с собой. Был еще сундучок, открыв крышку, Иса обнаружила в нем золотые монеты. Новенькие, блестящие. С портретом Дитерикса.

Как-то всего слишком много… Слишком…

Последним в этом ряду лежал парчовый мешочек.

В нем обнаружились засахаренные фрукты, те, что привозят из страны пустынь. Иса застыла с мешочком сладостей в руке, глядя на все это богатство, разложенное на кровати. А это было именно богатство.

Очень нехорошее предчувствие появилось у нее в душе. Предчувствие, что от нее откупаются…

Она просидела так некоторое время, уставившись невидящим взглядом в пространство. Потом взглянула на мешок со сладостями в своей руке. Хмыкнула. А это, чтобы подсластить пилюлю…

Откупается.

Мешочек полетел в стену, цукаты рассыпались по полу. На шум прибежала разбуженная служанка.

— Убери немедленно, — приказала Иса, отойдя от кровати к столику у стены. Налила себе немного вина в серебряный стаканчик. Выпила залпом. Потом собрала все ларцы и коробочки, унесла в будуар и заперла в бюро.

Откупается? Хочет избавиться? Посмотрим, как у него это выйдет.

* * *

Заканчивается все, закончилась и волшебная праздничная ночь. Замок Кроншейд просыпался как всегда. Ну, может быть и не совсем, как всегда, потому что его обитатели чувствовали себя слегка помятыми после весело проведенной Новогодней ночи.

Высокие гости вместе с принцем Хенриксом отправились на охоту, разгонять кровь со вчерашнего перепоя. Все потихоньку заступили на свои посты, так и не в силах понять, чем же сегодняшний день отличается от вчерашнего. Но он, определенно, отличался, потому что с утра начался очередной год.

Король въехал в свой замок тихо и почти незаметно, спешился у крыльца, снял с коня свою королеву. Она была молчалива с утра, Дитерикс и сам был неразговорчив, еще не до конца понимая, что же с ним происходит. В холле они расстались. Мариг пошла в свои покои, а Дитерикс в кабинет.

Приказав, чтобы ему подали туда легкий завтрак и пирожные, он заперся ненадолго, а потом велел послать за леди Исельнир.

Леди появилась в кабинете примерно через полчаса. Красивая, тщательно одетая, надушенная. И настороженная. Глубокий книксен, и вот она стоит, глядя перед собой.

— Иса, милая, проходи. Не хочешь сладкого?

— Спасибо, ваше величество, — проговорила она, но не притронулась к пирожным, все так же глядя куда-то в сторону.

Дитерикс несколько секунд смотрел на нее, потом спросил:

— Тебе понравился подарок?

На сей раз Иса взглянула прямо ему в глаза и проговорила:

— Да, ваше величество, — чуть помедлила и добавила. — Только раньше это происходило в другой спальне. И вручали его вы. Лично.

— Иса… Я женат, — ответил король, спустя несколько секунд.

— И теперь не будет того, что было раньше? — заставила себя спросить она, хоть и знала ответ заранее.

Мужчина встал, отошел к окну. Покачал головой.

— Нет. Не будет.

— А как же я? — женщина задавала этот вопрос больше себе, чем кому-либо.

— Иса, ты мать наследных принцев, первая дама Маркленда. Живи, как живешь, для тебя никогда и ни в чем не будет отказа.

Она казалось, не слышала его слов, покачивала головой в такт своим мыслям. Потом вдруг прищурилась и спросила резко:

— И состариться в почете среди дам вашего двора, наблюдая вашу счастливую жизнь с королевой?

— Иса… — пробормотал он. — Если захочешь, ты можешь выйти замуж. Я не буду препятствовать…

— Замуж?! — Дитерикс даже отшатнулся, столько огня было в ее глазах. — Нет, ваше величество. Я не выйду замуж! Я предпочитаю остаться матерью наследных принцев, чем быть чьей-то женой.

— Иса…

Исельнир встала, склонилась перед королем и решительно произнесла:

— Ваше величество, я прошу разрешения удалиться в один из моих замков.

Он не знал, что почувствовал. Сожаление? Облегчение? Досаду, что не удалось уладить без конфликта?

— Хорошо, — ответил король через некоторое время. — Ты можешь уехать, но тебе придется время от времени возвращаться ко двору, чтобы участвовать в официальных праздниках. Ты же первая дама королевства.

— Благодарю, ваше величество, — ответила первая дама.

И вышла из кабинета, думая про себя:

— О, я вернусь! Но только не так, как ты думаешь, несчастный, жалкий король!

В тот же день леди Исельнир покинула замок Кроншейд. Собралась она быстро, успела уехать даже раньше, чем Рагнер, Вульфрик и Хенрикс вернулись с охоты.

* * *

Его величеству доложили, что леди Исельнир отбыла в свой замок Мальен. Передавая эту новость, мажордом слегка подкашливал и пришаркивал ногой, он как будто светился от радости и от смущения одновременно. Король понимал старика, он и сам чувствовал себя не в своей тарелке.

— Государь, леди уехала налегке, имущество велела отправить следом, — осторожно добавил мажордом.

— Хорошо. Так и поступите, — проговорил Дитерикс, отпуская придворного.

Он видел из окна, как выехала за ворота Кроншейда ее повозка. Провожая глазами удалявшийся по заснеженной дороге небольшой кортеж, увозивший его бывшую любовницу, Дитерикс испытывал странные чувства.

Было ли ему больно? Много воспоминаний, разные моменты всплывали мгновенно перед глазами. Больно? Нет, скорее досадно, что все так закончилось. Ему не хотелось вражды, хотелось сохранить светлые воспоминания.

Иса, Иса…

Вместе с ней ушел из его жизни целый пласт, оторвавшийся от души, словно корка. Оголивший в ней что-то, сделавший беззащитным. Сам себе он напоминал весеннюю землю, перепаханную плугом. Готовую принять семена новой жизни.

Это было ново и непривычно.

И потому в первый раз Дитерикс так ждал, когда вернется с охоты Рагнер.

Брата Хенрикса он любил, брат понимал его иногда лучше, чем он сам. Но Хенрикс, правильный, мудрый и чистый Хенрикс… перед братом королю отчего-то было стыдно. А кузен…

Зубоскал и насмешник, способный вышучивать его до бешенства, пьяница, болтун и несносный медведь. Кузен мог бы понять его, не спрашивая, не осуждая. Просто принять все как есть. Потому что сам был не безгрешен.

Королю просто хотелось напиться.

Охотники вернулись с не слишком богатой добычей, всего несколько зайцев, но зато вполне протрезвевшие и готовые к новым застольным подвигам. Рагнер оправдал все его ожидания. В результате их величества устроили холостяцкое застолье в малой гостиной, снова напились и горланили застольные песни.

Хенрикс наблюдал за братом, вполне понимая его состояние.

Лорд Вульфрик распевал громче всех, и пил больше всех. Однако это нисколько не мешало ему зорко отслеживать каждого. Для него все произошедшее сегодня в Кроншейде было только на руку.

* * *

Белая королевская кошка немедленно освоилась в замке, будто жила там всю свою сознательную жизнь. Она со своими пятью котятками успела побывать практически везде, и челядь с утра имела возможность убедиться, что кошка, пусть она хоть королевская, хоть трижды императорская, ловит крыс так же, как и все остальные ее кошачьи собратья.

* * *

С того момента, как молодая королева вернулась в свои покои, она не проронила ни слова. Только устало улыбнулась няне с кормилицей, которые тут же начали причитать и хлопотать вокруг. Велели принести воды для ванны, помогли раздеться, усадили в теплую воду, приговаривая, что измоталась девочка.

Она слушала, иногда подобие улыбки появлялось на губах, но Мариг молчала. Тогда взгляды старух обратились к Кнуту, тот не стал ничего объяснять, просто посоветовал уложить девочку спать. Ему и самому поспать не мешало бы…

А Мариг все это время не могла отрешиться от мыслей, от слов, звучавших внутри нее. Уйдя в себя, она слышала их.

«Положи меня, как печать, на сердце твое»

Слова звучали древним заклятием, отнимая силы, желание противиться.

Вспоминались прикосновения, обжигающие огнем, дарящие блаженство. Закрывались глаза, шепот слышался в ушах. Поцелуи, ласки, огонь… Уплывающее в огне сознание, блаженство, крепкое как смерть… Рождение. И смерть. И вновь. Пока совсем не останется сил. Но и после будет жажда.

Можно ли гореть так…

Можно ли гореть так… И лгать?

Можно ли сыграть это без любви?

Она не знала. Ничего не знала…

Страсть… Да, страсть неподдельна. Но любовь?

Господи… За что… За что ей это…

«Положи меня, как печать, на сердце твое»

Понимал ли он, о чем просил? Нужно ли ему это на самом деле, или это просто такая игра? Не знала она, не знала…

Наконец пришел милосердный сон, сморив ее и унося далеко отсюда.

Далеко от этих мыслей, в туманную дымку, туда, где она никогда не была. Снилась ей прекрасная женщина в белом, полупрозрачная, воздушная, тонкая. От белоснежной кожи легкое синеватое свечение, дивные волосы развеваются длинными черными змеями, будто плывут по воде. Женщина улыбалась, а ее черные глаза сияли, словно грели Мариг ласковыми лучами.

— Мама, — прошептала она и проснулась.

Глава 26

Решение уехать не было для леди Исельнир спонтанным. Напротив, всю оставшуюся часть ночи она готовилась, приказав прислуге спешно собирать вещи. Еще раз оценив прозорливость советов первого лорда Игерсхолда, Иса могла бы только поразиться, как точно он предвидел ситуацию.

Но вместе с этими мыслями, у нее в голове неуклонно зрело сомнение, а не спровоцировал ли хитрый лорд большую часть из них? Сейчас прокручивая назад свои воспоминания, пристально приглядываясь к мелочам, она могла бы сказать, что тот определенно играл на нюансах, выстраивая какую-то, ему одному известную игру. И ей в этой игре отведена определенная роль.

Отъезжая от замка, она чувствовала себя глубоко подавленной, даже как будто оглушенной, но сейчас, когда башни Кроншейда скрылись из виду, ее отпустило. Наоборот, пришло воодушевление.

Так значит, его величество Дитерикс указал ей на ее место?

Дитерикс. Она слишком много усилий потратила на него, чтобы вот так отпустить и забыть. Всегда готовая, ждущая для него, всегда с вывертом, на пределе, а он вспоминал о ней, только когда хотел потрахаться.

Ей часто приходилось улыбаться, когда душа рвалась от злости, переступать через себя, скрывать, тщательно прятать свои искренние эмоции. По сути, никто не знает ее настоящей.

О, они еще узнают ее настоящей! Все узнают!

Иса расхохоталась.

Лорд Вульфрик отвел ей в своей игре некую роль? И думает, что сможет использовать ее втемную?! Эта мысль тоже вызывала у женщины смех.

— Посмотрим, — сказала она себе.

Уезжая, Исельнир взяла с собой только самое ценное. Остальное ей должны были привезти обозом доверенные служанки, которых у нее было достаточно. Но самую преданную, в чьей верности Иса не сомневалась, точнее, чью преданность могла контролировать, она оставила в замке. Ей нужно было иметь сведения обо всем, что там происходит.

И бдительно следить за королевой. Собственно, к королеве у Исельнир был не самый большой счет, просто женская мстительность не могла оставить безнаказанным тот факт, что синяя тварь умудрилась увести у нее любовника.

Поэтому, леди не собиралась забирать из Кроншейда все. Она планировала туда вернуться, когда настанет походящий момент. А до этого времени ей следовало хорошо познакомиться с планами Вульфрика, чтобы знать, как повернуть эти планы в свою пользу.

На переправе, почти на подъезде к замку Малейн, у повозки сломалось колесо. Исельнир пришлось дожидаться, пока его заменят. Всю дорогу она просидела в повозке, от неподвижности затекло все тело, хорошо еще, повозка была теплая, да и внутри имелась чугунная грелка с углами. Вынужденная остановка давала возможность размять ноги, чем Иса и воспользовалась.

Заснеженный замок Мальен виднелся на скалистом холме, поросшем густым хвойным лесом. Иса получила его за рождение Конрада. Тогда он казался ей таким большим… Теперь же она понимала, что по сравнению с Кроншейдом, это просто маленький домик. Но неприступный. Пусть у него всего одна башня, замок может выдержать любую осаду. Так ей, во всяком случае, говорил Дитерикс когда-то.

Иса гневно поморщилась. У ее любовника, бывшего любовника, было шестьдесят три замка. Разной величины, но все богато обставленные. Конечно, таких огромных, как Кроншейд всего несколько, остальные меньше, были и совсем небольшие. Из них он выделил ей всего три. Небольших! Оглядывая свое недвижимое имущество, леди подумала, что замок мог бы быть и побольше. А сталеплавильня? Король мог бы расщедриться и выделить ей не одну из своих двухсот! Тем более что он открывает их еще и еще! Теперь, когда поставки соли регулярные.

Леди отвернулась в негодовании.

И тут взгляд ее упал на старинную дорогу, ведущую в анклав святой инквизиции. Мысли пришла как-то сама собой. Конечно, на костре уже давно никого не сжигали, потому что и ведьм-то не осталось. Но как институт инквизиция продолжала существовать. Исельнир неожиданно подумала, что не помешало бы нанести туда визит.

Ей всегда казалось, что в этой Мариг есть что-то ведьмы, иначе каким образом она смогла бы так быстро очаровать короля? А нет ли тут колдовства?

Тем временем колесо ее повозки заменили, и леди отправилась дальше, почти стемнело, а до ее замка оставалось еще около часа пути. Визит в анклав инквизиции она решила пока отложить. Мысль должна созреть, надо очень хорошо продумать, как себя вести и что говорить. Исельнир понимала, вероятнее всего, затея не принесет желаемых результатов, но кровь синей твари она попортит. А заодно и его величеству.

* * *

В замке Кроншейд наступила ночь. К тому времени их величества короли Маркленда и Игерсхолда выпили достаточно, чтобы вести задушевные беседы. Собственно, беседовал один Рагнер, Дитерикс мрачно молчал.

Помимо неприятного осадка от прощания с Исельнир, его весь день глодало от непонятной неудовлетворенности. И чем дальше, тем эта неудовлетворенность больше обострялась. Не давало покоя то, что с утра жена так и не стала с ним разговаривать. Чем-то обижена?

Лорд Вульфрик тоже в беседе участия не принимал, бренчал на лютне, напевая вполголоса какой-то грустный мотив. А Хенрикс, который вообще был сторонником трезвого образа жизни, к этому времени уже удалился к себе.

Рагнер не выдержал:

— Вульф! Спой что-нибудь повеселее!

Тот рассмеялся, блеснув белыми зубами, и запел вполголоса:

«Налей,

Выпьем, ей богу,

Еще, Бетси, нам грогу,

Стакан последний в дорогу -

Бездельник, кто с нами не пьет!

Налей полней стаканы,

Кто врет, что мы, брат, пьяны?

Мы веселы просто, ей-Богу,

Ну кто так бессовестно врет?»

(Шотландская застольная)

Раскатистый смех Рагнера был ему ответом:

— Эй, Вульф! Последний в дорогу? Какого черта?!

— Ваше величество, — деликатно напомнил первый лорд. — Два дня подряд пить всю ночь до утра дурная привычка. Что подумают о нас дамы Маркленда?

Король Игерсхолда странно нахохлился и пробасил:

— Да, тут ты прав. Моя бывшая супруга, леди Бригит, все пилила, мол, надело терпеть твое пьянство. Трезвый — человек как человек, а как напьешься, так ревешь как медведь… — он развел руками. — Ну и вот. Все бросила и сбежала от меня в монастырь. Живи, говорит, без меня как хочешь, а я хоть отдохну от тебя в тишине.

Потом лицо его прояснилось, и он с гордостью добавил:

— Леди Бригит пишет философский трактат. Я сам видел.

Дитерикс с Вульфриком переглянулись.

За философский трактат надо было выпить.

Но после этого застолье как-то разладилось, и царственные собутыльники, наконец, разошлись. Рагнер направился в свои покои, оглашая коридоры замка медвежьем пением. Лорд Вульфрик сопроводил его и, едва дождавшись, чтобы тот завалился спать, незаметно выскользнул наружу. Ему давно не терпелось сделать обход замка.

А его величество Дитерикс, которого весь вечер, пока сидел за столом с кузеном, тянуло сходить к Мариг, побрел в свои холостяцкие северные покои. Решил, что надобно бороться с собой.

Если она не хочет с ним разговаривать, он не станет навязываться.

Никогда, черт побери.

Король был твердо уверен, что идет к себе в северные покои…

* * *

Для Мариг утро после праздничной ночи было полно сомнений и отрезвления. Отнестись к произошедшему легко она не могла, а поверить в сказку было слишком трудно. Проспала полдня, потом до вечера просидела в собственной спальне, погруженная в раздумья. Няня с кормилицей не донимали ее вопросами, Кнут запретил. Только беленькие котятки и подаренная Дитериксом кошка оживляли ее подавленное настроение своей возней.

Она сначала думала, что не сможет сегодня заснуть. Но за окном стемнело, кошка уютно бурчала, устроившись со своим выводком в кресле, и сонное настроение начало одолевать ее. Мариг забралась в постель, чтобы немного почитать перед сном.

Но только собралась потушить свечу, кошка вдруг насторожилась и метнулась белой тенью в гостиную, котята как по команде сползли с кресла и устремились за ней.

Оттуда послышался странный шум, а потом на пороге спальни возник Дитерикс.

Мариг так и застыла, изумленно вперившись в него взглядом. Он был хмур, словно чем-то расстроен. Длинные, густые и блестящие, будто черный шелк, волосы рассыпались по плечам.

— Можно войти? — проговорил негромко.

Мариг не смогла ответить, от неожиданности свело горло, просто сделала жест рукой. Мужчина прошел к креслу и тяжело опустился в него. Закрыл лицо ладонями. Она так и сидела не шевелясь, пряча глаза. Потом услышала:

— Поговори со мной.

— О… о чем? — еле смогла выдавить она. — Ваше величество…

Мужчина вдруг проговорил, странно заикаясь:

— Леди жена, я… я шел к себе. А это так далеко… И вот, не знаю, как оказался тут… Не прогонишь меня?

Мариг покачала головой, и отвернулась, не понимая, к чему вообще этот разговор, боясь пытаться понять, зачем он пришел. Неожиданно голос прозвучал совсем рядом:

— Почему ты не смотришь на меня? Скажи… Я противен тебе?

— Нет, Ваше величество.

— Посмотри на меня… Мариг…

От низкого, срывающегося дрожью голоса, ее словно накрыло волной, вызывая смятение в душе. Коснувшись кончиками пальцев ее лица, мужчина не принуждал, просил о чем-то. Она повернулась и взглянула ему в глаза.

Во взгляде Дитерикса было то же смятение. Он странно повел шеей, приоткрыв рот, чтобы что-то сказать. Но так и не произнес ни звука. Потом покачал головой:

— Прости… я пьян, — рука его бессильно упала, Дитерикс страдальчески перекосился, опуская голову, волосы закрыли лицо.

У Мариг сердце кольнуло. Сейчас он уйдет.

Стало вдруг безумно жаль.

— Дитер… — коснулась его опущенных волос.

Перехватил ее руку, поднес к губам, с болезненной жаждой вглядываясь в ее лицо:

— Это твои покои, но… позволь мне остаться тут с тобой… Позволь…

Слов своих они уже почти не слышали, не помня себя, забыв обо всем вокруг. Все опять исчезло в том светлом пламени, что сжигало заживо и делало их живыми.

* * *

В центре холла перед покоями королевы лежала белая кошка. Увидев ее издалека, лорд Вульфрик криво улыбнулся, догадавшись, что или кого она там охраняет. В покоях леди Исельнир он уже побывал и все нужные сведения получить успел.

При желании лорд тоже мог перемещаться незаметно. Но только не для кошки си-ам. Та даже не повернула голову в его сторону, лишь шевельнула ухом.

— Маленький нахальный комок шерсти, — подумал он. — Хоть я и не люблю кошек, но так и быть, из твоей шкурки сошью себе перчатки.

Тут она удостоила его взглядом, как бы говоря:

— Это мы еще посмотрим.

Лорду стало смешно. До чего докатился, обменивается угрозами с кошкой! А впрочем, кошка была единственной, кто мог бы тут понять звериную часть его натуры. Он, конечно, упустил из виду личного советника ее величества, потому что тот тоже знал, что скрывают все Вульфрики под человечьей шкурой. Однако мастер Кнут давно уже не вмешивался в дела людей (или не людей) без приглашения.

Убедившись, что его величество Дитерикс сейчас делает все, что он, Вульфрик, смог получить максимальную выгоду, первый лорд Игерсхолда вернулся в свои покои.

* * *

Принц Хенрикс этой ночью почти не спал. Некоторые выводы, сделанные из увиденного, а больше из того, что глазом не видно, выработали у него стойкое мнение относительно лорда Вульфрика леди Исельнир. На любовную связь это не походило, будь так, принц вздохнул бы с облегчением.

А если они не любовники, значит, зреет некий заговор.

Озвучивать брату ничего не хотелось, у него и без того сложный период. Хенрикс предпочел разобраться в одиночку.

Глава 27

Следующее утро застало Дитерикса в постели жены. И они опять не знали, как себя вести. Их отношения складывались так, будто ночь сносит все барьеры между ними, а день возводит их заново. Видя, что Мариг стесняется, он оделся и ушел. Но перед тем как уйти, быстро поцеловал, шепнув на ушко:

— Жду тебя через час в фехтовальном зале.

Мариг осталась сидеть в кровати, глупо улыбаясь и краснея от смущения. А потом откинулась на подушку, зажмурила глаза и тихонько хихикнула.

Хорошо, что его величество Дитерикс просыпался затемно. Щадя скромность жены, он не стал поднимать шума. Ему даже удалось незаметно выскользнуть из покоев и ни на кого не напороться. Аренгартцы с алебардами и белая кошка на пороге были не в счет.

Однако стоило королю закрыть за собой дверь, как в гостиную из своей комнаты тут же вынырнули Сольвик и Нинет. Переглянулись и только хотели прокрасться на цыпочках к спальне Мариг, как из своей каморки появился Кнут. Его высоко поднятые брови говорили о многом. Старушки, пойманные на месте преступления, смерили мага уничтожающими взглядами и гордо удалились. Тот тоже удалился, насвистывая что-то бравурное. На сей раз, победа осталась за ним.

* * *

На сегодняшней тренировке решили поприсутствовать и кузен Рагнер с лордом Вульфриком. Когда Мариг вошла в фехтовальный зал, Дитерикс как раз рубился с кузеном. Они орудовали такими огромными мечами, Мариг казалось, эти мечи с нее ростом. Двигаясь быстро и ловко, эти двое занимали собой почти все пространство зала. Так что места для второй пары и не осталось. Вульфрик и Хенрикс стояли в стороне у стены, а юные принцы Конрад и Фержис сидели на скамейке в уголочке. Мариг подошла к мальчикам и присела рядом с ними.

Ее появление было замечено, поединок прекратился, кузен Рагнер тут же подошел поздороваться.

— Миледи, позволите пригласить вас на поединок? — Рагнер склонился в галантном поклоне.

Но Дитерикс, сверкнув на него глазами, заявил тоном закоренелого ревнивца:

— На поединок мою леди жену могу приглашать только я.

Густой смех Рагнера был ему ответом.

Все это время лорд Вульфрик пристально наблюдал королевой, подмечая малейшие изменения, впитывая в себя ее запах. Беременна. Обоняние волка подтверждало это. А легкий двойной ореол сияния, который он мгновение позволил себе увидеть, подтверждал, что ждет она девочку.

Дело сделано.

Ай да Дитерикс, лорд даже развеселился. Теперь ему осталось выждать время, перед тем, как начать действовать.

Улыбающийся Вульфрик отвернулся. На него в упор смотрел принц Хенрикс. Тот явно что-то заподозрил, потому что присматривался уж слишком внимательно.

— Принц, но вас-то я надеюсь, можно пригласить на поединок? — спросил он, желая отвлечь внимание и перевести ситуацию в иную плоскость.

* * *

Появление в фехтовальном зале кузена Рагнера немного смешало все карты, но Дитерикс все равно не мог отказаться от поединка с женой. Ему хотелось полюбоваться, насладиться тем ощущением призрачного клинка, которое она производила.

Ради этого пришлось терпеть и кузена, который смотрел на его жену глазами влюбленного медведя, и его первого лорда. Впрочем, лорд Вульфрик ревности не вызывал. Синеглазый красавец лорд вообще был как будто гладкий со всех сторон и на удивление обтекаемый.

Потом был обед, а сразу после обеда высокие гости уехали.

Прощаясь, Рагнер громовым шепотом, так, что его услышал практически весь двор, высказал Дитериксу:

— Чтобы в следующий мой приезд королева уже была в тягости.

Хенрикс подавился смешком, Дитерикс закатил глаза, и прижал к себе покрепче покрасневшую как рак Мариг. А лорд Вульфрик безмятежно улыбался, он-то знал, что королева уже в положении.

Крепкие братские объятия на прощание. И король Рагнер Игерсхолдский вместе со своим отрядом неспешным шагом выехал из Кроншейда на подъездную дорогу, пророкотав напоследок:

— Не расслабляйся, Дитер, летом приеду, проверю!

Придворные нескромно таращились на своего короля, принц Хенрикс деликатно покашливал.

— Поехали на прогулку? — шепнул Дитерикс на ушко Мариг, понимая, что тут им от посторонних глаз не избавиться.

И вообще, у него возникла гениальная мысль сбежать на всю ночь в охотничий домик. Придворные тут же сделали вид, что им совершенно не любопытно и происходящее их не касается. Они понимали, что весеннее настроение, наплывшее вдруг среди зимы, вполне способно даже старый пень заставить покрыться цветами. А государь-то еще совсем молодой мужчина.

Вот коннетабль… Тот являл собой крайне суровое и печальное зрелище. Ибо его дама сердца покинула замок, а он остался тут один со своей внезапно вспыхнувшей любовью. Это заставило коннетабля только укрепиться во мнении, что все зло в жизни мужчины происходит от женщин.

На следующий день Хенрикс сообщил брату, что собирается уехать на месяц- другой. Тот, конечно, огорчился, но не препятствовал. Просил только писать хоть иногда. Хенрикс клятвенно обещал, собственно, он и не собирался уезжать далеко и надолго. Просто хотел провести небольшое расследование.

* * *

Две недели в замке Кроншейд прошло совершенно безмятежно.

А потом пожаловал довольно странный гость. Из тех, кого не зовут, и чьему появлению не радуются.

Преподобный отец Фальк из Мальенхорнского анклава святой инквизиции ехал в королевский замок Кроншейд с давно забытым предвкушением. Азарт, плюс страсть к творчеству, плюс желание получить повышение и оправиться возглавлять миссию! Это был совершенно адский коктейль, подогревавший его честолюбие и научный интерес. А уж пикантность положения чего стоила…

Преподобному Фальку недавно исполнилось семьдесят два, из них шестьдесят пять лет он посвятил службе инквизиции. И все эти годы мечтал возродить былое величие святого института. Потому что сам он уже не застал тех дивных времен, когда ведьмы отправлялись на костер чуть ли не каждый месяц.

К сожалению, все мельчает, вот и ведьм не стало, как впрочем, и остальной нечисти. Вот и приходилось заниматься мелкими кляузами о взяточничестве, да от нечего делать штудировать древние манускрипты.

И тут такая удача! Благочестивая престарелая дама, появившаяся в его анклаве на днях, поделилась опасениями, что его величество Дитерикс околдован. Но больше всего отец Фальк проникся тем, как дама волновалась за детей короля. Нельзя допустить, чтобы опасности подверглись невинные дети.

Разумеется, такого допустить никак нельзя. Однако явиться к королю просто так, с голословными обвинениями, тоже нельзя, это было бы глубоко непрофессионально. Преподобный Фальк хорошо изучил методы работы инквизиторов прошлых лет.

Поэтому он очень подробно расспросил, в чем собственно выражается эта самая околдованность, как выглядит ведьма и прочее, и прочее.

Дама отвечала уклончиво, намекая на свое желание остаться неузнанной, и поспешила удалиться. Она затруднилась сказать, в чем именно выражается околдованность короля, но внешние признаки описала. Пройдясь по каталогу, отец Фальк нашел среди сведений о истребленной в прошлом нечисти около трех десятков видов, способных вызвать у человека состояние влюбленности. Других уточнений получить не удалось.

Но чутье! Чутье подсказывало ему, что ехать надо, там его ждет удача.

Однако каталог пришлось захватить с собой, ибо в семьдесят два года преподобный отец Фальк уже не решался положиться на свою память.

Его величество Дитерикс, хоть и был крайне удивлен, немедленно принял инквизитора в своем кабинете. И по мере того, что отец Фальк, все выискивавший в нем пресловутые симптомы околдованности, проникался странным подозрением. В конце концов, Дитериксу надоело выслушивать его вязкую витиеватую речь, он прямо потребовал:

— Преподобный отец Фальк, позвольте мне самому ознакомится с вашим каталогом.

Тот помялся, но все же отдал королю небольшую книжечку с цветными картинками. По мере того, как Дитерикс в нее смотрел, ему становилось страшно. Однако на лице его не дрогнул ни один мускул. А отец Фальк терпеливо ждал, разглядывая убранство кабинета и тайно завидуя великолепию.

В этот момент в дверь вошла королева Мариг, она светилась улыбкой, а глаза сияли бирюзовыми звездами. И король, и инквизитор непроизвольно впились в нее взглядом.

Мгновенные мысли пронеслись у всех участников этой сцены.

Дитерикс, новыми глазами взглянув на жену, вдруг понял, что странное свечение ему не просто так казалось, и дико испугался, что это чудовище в серой сутане может причинить Мариг какой-то вред. Он готов был схватить ее в охапку, закрыть собой, спрятать от всего мира. Но было поздно, она уже вошла.

Отец Фальк, впервые увидев королеву, испытал шок, ему показалось, что он видит воочию пречистую деву. Нет, нимба у нее, конечно же, не было, просто ее величество удивительно походила на одну икону, виденную им в главной миссии. Сразу на ум пришли собственные прегрешения, и неблагочестивые мысли, захотелось вдруг упасть на колени и молиться…

А Мариг просто не могла понять, что происходит, улыбка на ее лице сменилась тревожным недоумением. Положение спас возникший в дверях Кнут.

Увидев его, преподобный Фальк аж подскочил:

— Мессир, какая честь!

Кнут шевельнул бровями, намекая, что нет нужды раскрывать тут его инкогнито. Преподобный Фальк понял свой промах, смутился и тут же суетливо засобирался, да так быстро, что чуть не забыл забрать у короля свой справочник. Дитерикс, у которого от всей этой сцены чуть сердце горлом не выскочило, сидел с невозмутимым, даже скучающим видом.

Отдавая книжицу, небрежно спросил:

— Надеюсь, вопрос улажен?

— О да, вне всякого сомнения! — воскликнул отец Фальк, кося глазами в сторону мессира Кнута.

А потом ретировался, и постарался убраться как можно скорее.

Еще в молодости отец Фальк имел возможность познакомиться с мессиром Кнутом, прозвище которого было Чистильщик. Так вот, этот самый мессир возглавлял службу внутренней безопасности при самом Inquisitor Generalis, а также исполнял тайные поручения. В основном по очистке рядов святой инквизиции от казнокрадов, взяточников, сластолюбцев и прочих грешников.

Свою поезду в Кроншейд преподобный Фальк считал крайне успешной, потому что столкнувшись с Чистильщиком, унес оттуда ноги. А миссию выполненной, ибо, если безопасностью его величества занимается сам мессир, ему тут точно делать нечего.

* * *

Когда инквизитор ушел, Кнут, видя, что на короле лица нет, а Мариг просто застыла в недоумении, незаметно исчез из кабинета. Понимая, что им надо поговорить без свидетелей.

Дитерикс встал, подошел к ней, пристально глядя, коснулся ладонью волос, потом обошел вокруг. Все это молча.

— Сильфида, — наконец проговорил король. — Подумать только….

Она отступила на шаг, и странно поникла, мгновенно уходя мыслями в себя. Ей приходилось читать про сильфид, в отцовской библиотеке была книжица, наподобие той, что у инквизитора. Но ей никто не говорил, она и не подозревала…

Сильфиды не видят собственный свет.

Попятилась, качая головой, и вдруг заплакала.

— Что с тобой? — спросил Дитерикс, встревоженный ее поведением. — Почему ты плачешь?

Ответила Мариг не сразу, видно было, что это стоит ей напряжения душевных сил.

— Потому, ваше величество… что это все просто магия, — она беспомощно развела руками. — Просто магия… И вы не любите меня на самом деле. Простите…

Дитерикс сначала не понял, о чем она вообще говорит, а Мариг, окончательно справившись с собой, сказала твердым, но безжизненным тоном:

— Ваше величество. Вы на самом деле меня не любите. Это просто магия. Но вы теперь свободны. По брачному договору надо было подтвердить брак детьми. Так вот… больше нет нужды посещать меня. Я беременна. К сожалению, нет пока возможности освободить вас совсем, но после рождения ребенка…

— Стой! — прервал он ее резко. — Остановись. Что ты говоришь? Жена?! Мариг?! Что. Ты. Несешь? Мне плевать на то, что иногда светишься, как гнилушка на болоте! Слышишь?! Плевать! И к черту магию! Я…

— Что…?!!! Да как вы… Гнилушка на болоте?! — возмутилась она, отступая, а глаза вспыхнули бирюзовыми лучиками.

— Да, — он как-то мгновенно оказался рядом, сжал ее в объятиях, зарылся пальцами в пушистые черные волосы. — Гнилушка на болоте. И это тебе за то, что вот так объявила мне о ребенке.

Мариг разрыдалась, уткнувшись лицом в его грудь. А он гладил ее по волосам, бормоча:

— Ну-ну… ну не надо плакать. И ты совсем не гнилушка, ты просто мой светлячок…

* * *

Кнут за дверью закатил глаза, невольно подумав, как иные события сулят неприятности, а приносят наоборот… Ужасно философски все это.

И со спокойным сердцем закрыл замочную скважину в звуконепроницаемом пологе, который он накинул на кабинет короля. Сидевшая рядом с ним белая кошка недовольно шевельнула ухом и отвернулась. Кнут пожал плечами.

В нескольких шагах от него в коридоре стоял стул. Огляделся — никого, потом плюнул на все, и через мгновение стул уже был под ним. Маг вопросительно взглянул на кошку, на глазах которой была произведена эта маленькая манипуляция. Та лениво потянулась, запрыгнула к нему на колени, свернулась клубочком и замурлыкала, будто и не личная охрана их величеств, а обычная домашняя кошка.

* * *

А тем двоим в кабинете еще нужно было о многом поговорить.

Когда Мариг перестала плакать и подняла наконец глаза, Дитерикс выглядел так, словно решал невероятно сложную задачу. Потому что прочитанное в инквизиторской книжечке не давало ему покоя.

— Леди жена, — спросил он. — Но если ты беременна… Значит… Ты любишь меня? Отстранилась немного, утерла слезы и отошла.

— Да. Но это не имеет значения, ваше величество. Эффект от магии, теперь, когда вы об этом знаете, скоро рассеется, и вы будете свободны.

Она даже смогла улыбнуться.

— Свободен, говоришь? — ему даже стало обидно. — Я король. Ты говоришь, что любишь меня. А если бы я не был королем, если б вдруг потерял все, ты не любила бы меня? Ответь?

— Разве это имеет значение? У меня только одно сердце, и отдать его можно только раз.

— Вот видишь. У меня тоже только одно сердце.

Дитерикс подошел и обнял жену, положив подбородок на макушку. Они какое-то время стояли молча. Признания в любви люди обычно делают при иных, куда более романтичных обстоятельствах. А здесь и сейчас слова, сказанные ими, звучали высоко и почему-то тревожно. Опасно.

«Положи меня, как печать, на сердце твое…»

— Знаешь, я ведь влюбился в тебя в то утро, когда ты встала в королевскую позу и гордо заявила мне в лицо "я сама буду решать, кого принимать", — Дитерикс мягко рассмеялся. — Я так разозлился тогда.

— Да, я помню, — ответила Мариг.

— А ты? Когда ты успела в меня влюбиться, ведь я только и делал, что обижал тебя?

Настал черед Мариг улыбаться, глаза ее были устремлены на окно, но смотрела она вглубь себя. И проговорила, вздохнув:

— А я влюбилась в тебя в тот же миг, как увидела…

Они еще долго простояли обнявшись. Маленький мирок для двоих, в котором они счастливы, так уязвим. И не важно, король ты или последний нищий, судьба в один миг может перечеркнуть все твои надежды.

Дитериксу не давала покоя мысль, ведь кто-то же прислал сюда этого инквизитора с определенной целью. И слава Богу, что личный советник его королевы оказался столь полезным. Однако, не добившись успеха в этот раз, этот кто-то не остановится. Но зачем, с какой целью?

Врагов у него не так уж много…

Однако прежде, чем обвинять кого-то, следовало бы все выяснить.

Часть третья. Планы

Глава 28

Проводив его величество Рагнера до переправы на Дандорф, первый лорд Игерсхолда вернулся в свой родовой замок, где и собирался дожидаться развития событий в Марклендском королевстве. Когда он уезжал оттуда, ситуация не сулила неприятных сюрпризов, поэтому лорд Вульфрик занялся изучением и систематизацией информации, а также подробной картографией. Не упуская при этом из виду и Аренгарт, и конечно же, Игерсхолд.

Однако Маркленд в данный момент занимал его больше всего. В отличие от Аренгарта или того же Игерсхолда, знать Маркленда не имела собственных земель и проживала при дворе короля. Это обеспечивало сосредоточение всех материальных средств в одних руках, и при правильном управлении приносило гораздо больший доход, чем разрозненные мелкие уделы. С этим лорд Вульфрик был полностью согласен, более того, охотно перенимал опыт.

Итак, получалось, что все недра, богатые железной рудой, производство стали, прочие ресурсы, а также и стратегическая недвижимость, замки и прочие фортификационные сооружения, сосредоточены в одних руках — руках короля. Его величество Дитерикс был рачительным и оборотистым хозяином, удачные вложения средств, выгодная торговля, развитие производства, внедрение новейших научных разработок своего времени, все это могло бы вызвать уважение.

Правда, такая система управления имела одно, но очень слабое место. Если все ценности сосредоточены в одних руках, их проще получить, достаточно просто сменить эти самые руки. Или ту голову, что носит корону.

Было и еще одно но. От душевной щедрости молодой король Дитерикс подарил часть собственности женщине, фактически сделав ее совладелицей, и эта женщина теперь его первый враг.

Лорд Вульфрик не мог сдержать улыбки. Подобная глупость, конечно, должна быть наказана. И все равно везению Дитерикса можно было только позавидовать. Подумать только, обрюхатить сильфиду!

Ради того, чтобы дождаться, когда сильфида принесет столь ценное для него потомство, Вульфрик готов был отложить выполнение всех своих планов и запастись терпением. Более того, он сделал все, чтобы супружеская жизнь его величества Дитерикса была безмятежной.

И каков же был его гнев, когда оставленные при дворе Дитерикса осведомители донесли ему о визите в Кроншейд инквизитора!

Учитывая обстоятельства, лорду не составило труда догадаться, кто мог организовать это все и состряпать донос. Это же был прямой удар по его планам, подобную самодеятельность следовало пресечь на корню. А потому лорд Вульфрик немедленно собрался и выехал инкогнито в Маркленд.

Путь его лежал прямиком к хозяйке замка Мальен.

* * *

Как только Хенрикс понял, первый лорд Игерсхолда каким-то образом связан с леди Исельнир, идея провести собственное расследование показалась ему наиболее удачным решением проблемы.

Во-первых, все привыкли к тому, что он путешествует один, свободный, как ветер в поле, а значит, его внезапное появление в разных местах не вызовет ни у кого особого удивления. Во-вторых, ему не хотелось отвлекать брата, у которого только-только наладились отношения с женой.

Мариг ему очень нравилась по-человечески. Принц считал, что Дитериксу выпал невероятно счастливый шанс. И не то, чтобы завидовал брату, напротив, просто был рад приобрести в ее лице сестру и хорошего друга. Кроме того, он мог сделать это не привлекая внимания, а королю вряд ли удастся, слишком много глаз при дворе.

Поэтому, выехав на следующий день после отъезда гостей из Игерсхолда, Хенрикс последовал за ними тайно. Желая проследить за лордом Вульфриком, да и за кузеном Рагнером тоже. Слишком уж горячо тот смотрел на молодую королеву.

Только определенное внутреннее благородство удерживало кузена от попыток отбить у брата жену. Однако если кто-то начнет настойчиво петь медведю в уши, как знать, в какую сторону он повернется. Хенрикс не забывал, что их с Дитериксом отец король Фержис был убит заговорщиками, которых подослал отец Рагнера.

Каррен от убийства короля Фержиса всячески открещивался, и это действительно могло быть правдой, но осадок и подозрения остались. Потому что Каррен тоже имел права на Маркленд. Разумеется, Рагнер за своего отца не в ответе, но и у него есть права на престол Маркленда. Как впрочем, и у Дитерикса есть права на Игерсхолд.

Вот они прелести династических связей, все друг другу родственники, и мир между соседями вещь весьма зыбкая.

По наблюдениям принца Хенрикса Рагнер, добравшись до своего Дандорфа, вел привычный для него образ жизни. То есть, шумел, охотился, бражничал и ходил в море на ладье. К тому же подросшие сыновья доставляли королю Игерсхолда массу проблем.

Хенрикс пришел к выводу, что интриговать Рагнеру просто некогда, и переключил свое внимание на его первого лорда. А вот тут, при ближайшем рассмотрении обнаружились вещи, о которых он никогда раньше всерьез не задумывался. Начиная с того, что родовое имение Вульфриков фактически находится между Марклендом и Игерсхолдом, как раз у границ Маркленда.

За все время наблюдения Хенриксу удалось выяснить, что хозяин находился в замке безвылазно. Однако постоянно снующие туда-сюда посыльные, голубиная почта, все свидетельствовало о том, что первый лорд имеет весьма активную связь с внешним миром. Все это здорово походило на подготовку заговора.

А уж когда лорд переодетый простым наемником Вульфрик внезапно сорвался с места и понесся как ошпаренный в сторону границы с Марклендом, Хенрикс поехал следом. Но в целях конспирации следовал за ним на почтительном расстоянии.

К немалому удивлению принца Хенрикса первый лорд отправился к землям замка Мальен. Но еще больше тот удивился, поняв, что в замке находится леди Исельнир.

* * *

Надо сказать, что леди Исельнир ожидала известий из Кроншейда с большим нетерпением. И когда к вечеру со стороны подъездной дороги галопом подскакал всадник на взмыленном коне, велела немедленно опустить подъемный мост. Посетителей леди не ждала, это мог быть только посыльный от ее доверенной служанки из Кроншейда.

Как только всадник въехал в замок, Исельнир сама лично сошла на крыльцо.

Наемник легко соскочил с коня, бросив поводья конюху, и широким шагом направился к ней. Длинный темный плащ колыхался при ходьбе, на плечах и капюшоне, надвинутом на лицо, слежался снег. В свете факелов не разобрать лица, леди встревожилась.

Но вот он подошел вплотную, и увидев, кто это, Иса успела лишь воскликнуть:

— Лорд…

Как тут же осеклась, настолько свирепым взглядом он ее одарил.

— Не здесь, — рыкнул, и прошел в холл.

Исельнир, потрясенная внезапным появлением лорда Вульфрика, покорно последовала за ним. А тот шел вперед так, словно был у себя дома. И, безошибочно найдя ее спальню, вошел в комнату, приказал:

— Войди. Надо поговорить.

Леди кипела возмущением, какого черта он позволял себе в ее доме, однако вошла следом.

А дальше случилось то, чего она не могла ожидать.

Вульфрик двигался очень быстро. Она даже не заметила, как он успел мгновенно запереть дверь и скинуть плащ. И теперь с перекошенной от злости физиономией держал ее за горло одной рукой, а другой сдирал платье.

— Что… что ты делаешь?! — взвизгнула, пытаясь вырваться.

— Запомни, я не твой мягкотелый идиот Дитерикс, — прошипел лорд, отвесив ей пощечину. — Которого ты могла обвести вокруг пальца. Если когда-нибудь еще посмеешь делать что-то в обход меня и ломать мои планы, тебе не поздоровится.

Куда только подевались его обходительность и красота, сейчас это был настоящий дикий зверь. Зверь грубо насиловал ее, рыча, оставляя синяки и укусы. Он был так страшен, что Исельнир чуть не лишилась сознания.

Ее никогда не насиловали, Дитерикс был с ней добр. Даже в первый раз, когда она, тринадцатилетней девчонкой застала его одного на сеновале…

Наконец все закончилось, кошмарный лорд встал и презрительно бросил ей:

— Одевайся, надо поговорить.

Заливаясь слезами, Иса кое-как оделась, со стыдом понимая, что шум из спальни слышало пол замка. А Вульфрик тем временем налил себе вина из кувшина, выпил залпом и повернулся к ней.

— Чтобы впредь не смела своевольничать, — сказал он жестко.

Иса все-таки была леди, а он страшно ее оскорбил.

— Как вы смеете…

— Я?! Я смею. А ты если хочешь жить, и особенно, если хочешь, чтобы остались жить твои дети, — он сделал многозначительную паузу. — Будешь делать то, что я тебе скажу.

Понимая, что он просто чудовище, женщина заплакала.

— Ну-ну. Не надо плакать. А за это я сделаю тебя наконец порядочной женщиной.

Это прозвучало так издевательски, Ису аж передернуло, она подняла на него глаза, не понимая, о чем тот вообще говорит. Вульфрик, оглядев ее с ног до головы, ухмыльнулся:

— Теперь как честный человек я просто обязан на тебе жениться.

— Зачем я вам, лорд… — только и смогла произнести Исельнир.

— Ты? Ты мать наследных принцев, милая, — говоря это, Вульфрик направился к ней. — О, я вижу, как тебе не терпится! Успокойся, это произойдет не сегодня.

У Исы свело ужасом горло, она медленно сползла на пол. А тот, видя, что она на грани обморока только расхохотался:

— Вставай. Вели подать мне ванну и ужин. И расскажи, что ты там намудрила с инквизицией.

Хотелось закрыть глаза и сказать себе, что это все происходит не с ней, но действительность была упряма. Исе пришлось собрать остатки мужества и встать, однако перед тем, как вызвать прислугу, она все же привела себя в порядок.

С тех пор, как она стала первой дамой Маркленда, ее никто не видел неухоженной. Иса всегда за собой тщательно следила. А сейчас… Из зеркала на нее смотрела изнасилованная, измятая женщина, волосы взлохмачены, глаза горят страхом.

И это еще она запретила себе думать. Вообще. Иначе можно просто свихнуться.

Вульфрик тем временем развалился на ее кровати прямо как был, в одежде, и смотрел на нее немигающим взглядом.

— Довольно, — сказала она себе и вышла, чтобы отдать распоряжения.

Вообще-то, Вульфрик не был так жесток с женщинами, просто она сильно его разозлила. К тому же, Иса — это особый случай, упряма, коварна, своевольна, мстительна. Потому и ломать ее нужно было сразу. А теперь ему еще придется подчищать за ней.

Поднос с едой принесли сразу. Иса поставила его перед ним прямо на постель и проговорила безжизненным голосом:

— Ванну придется немного подождать.

Вульфрик был голоден, как волк, потому не стал ждать. Жуя холодное мясо, велел:

— Рассказывай.

Сначала Иса пыталась отпираться, но как только в его синих глазах зажглись желтые огни звериной ярости, выложила всю правду. Разумеется, в анклав инквизиции она ходила не сама, не такая дура. Недалеко от Мальена было несколько сталеплавилен, а при них поселения и отдельно стоящий хутор. На хуторе жила старуха-знахарка. К ней-то она и съездила. А за небольшую плату старуха довела до сведения преподобного Фалька все, что требовалось.

Вульфрик слушал внимательно и ел. Когда Иса закончила рассказ, переспросил:

— Тебя никто не видел?

— Нет, я ездила по темноте. Не думаю.

— Иса, ты вообще не думаешь, — сказал он. — В какой стороне от замка хутор?

— На восток. Три мили примерно.

— Хорошо, — он встал, накинул плащ, потом обернулся. — Ванну, когда вернусь. Держи воду нагретой.

— Куда ты? — вырвалось у нее.

— Как думаешь, много ума надо будет твоему бывшему любовнику, чтобы догадаться, что это твоих рук дело?

Иса упрямо насупилась:

— Он должен был узнать, что спит с нечистью!

Вульфрик закатил глаза. Его всегда поражали выверты женской логики. Нечисть! Да если так посмотреть, он и сам нечисть, хотя никакого дискомфорта от этого не испытывал. Лорд насмешливо тряхнул золотистыми волосами, волк в бороде мигнул золотой блесткой.

— И что? Бросил ее? — мужчина презрительно хмыкнул. — Зато теперь надо избавляться от всех, кто мог видеть тебя или хоть что-то знал, потому что хорошо хранят чужие тайны только покойники. Милая моя, мать наследных принцев должна быть вне подозрений!

Видя, что на лице Исы обозначилась озабоченность, лорд Вульфрик вышел, но в дверях обернулся, бросив напоследок:

— Надеюсь, ты не станешь переводить замок на осадное положение, потому что от меня запираться бессмысленно?

Она только покачала головой.

Ушел. Иса присела на краешек кровати, понимая, что положение у нее крайне незавидное. Но… Но. Если правильно распорядиться тем, что подбросила ей судьба. Если не ссориться с этим жутким типом…

Много разных если.

Но если нет другого выхода, можно принять то, что он предлагает.

* * *

Из ворот Мальена выехал всадник, но в сторону хутора, где жила старуха знахарка направился уже не человек, а волк. Сделав там свое дело, волк завернул также и в Мальенхорнский анклав святой инквизиции, проведать там преподобного отца Фалька. Ибо, чем меньше живых свидетелей в этом деле, тем лучше.

Коня Вульфрик оставил в лесу, привязав к дереву. Чтобы ни одному волку не пришло в голову сюда соваться, пометил стволы вокруг. Конь храпел от страха, но конь привык к своему хозяину и в человечьем, и в волчьем виде. Людей волк не опасался, вряд ли кому-то придет в голову бродить в лесу в такое время.

Возвращаясь на место, обнаружил свою ошибку. В волчьем облике обоняние лорда Вульфрика было значительно сильнее, потому он и почуял скрывавшегося в чаще преследователя. Похоже, тут его ждала засада. Но, кто предупрежден, тот вооружен.

Теперь он уже сам выслеживал своего преследователя.

Им оказался не кто иной, как принц Хенрикс.

— О, какое легкомыслие… Принцы, первые наследники королевства не должны шляться по лесам без сопровождения! Это может быть очень опасно для здоровья,

— сказал себе лорд Вульфрик, принимая человеческий облик.

Памятуя о том, что жизнь полна сюрпризов, а честному оборотню следует быть готовым ко всему, первый лорд Игерсхолда всегда носил с собой по нескольку разных милых безделушек. Таких, например, как артефакт под названием ловчая сеть. В старые времена его предков, бегавших по лесу в волчьей шкуре, ловчей сетью ловили инквизиторы. Но как-то раз дед лорда Вульфрика случайно встретился на узкой лесной дорожке с одним из представителей святого института. В результате инквизитор исчез без вести, а артефакт пополнил коллекцию, которую Вульфрики собирали много поколений.

Незаметно приблизиться с наветренной стороны не составило труда. Подойдя на близкое расстояние, лорд снял с шеи артефакт, замаскированный под обычный медальон, активировал. Полетевшее в принца Хенрикса заклинание ловчей сети мгновенно сковало его, словно кокон.

Когда Вульфрик подошел к нему, принц Хенрикс был обездвижен, но в полном сознании.

— Приветствую вас, принц, — вежливо произнес первый лорд, наклоняясь над ним.

Связанному заклинанием, обездвиженному принцу Хенриксу ничего не оставалось, кроме как поддержать светскую беседу. Сохранять спокойствие перед лицом опасности он умел:

— Рад видеть вас в добром здравии, лорд.

— О, — рассмеялся Вульфрик. — Я тоже рад, что вы сохранили хорошее настроение и свое замечательное чувство юмора. Оно вам понадобится.

— Позвольте поинтересоваться, что вы собираетесь со мной делать? — спросил Хенрикс, видя, что тот отвязывает его коня.

— Собираюсь оказать вам гостеприимство, милый принц. Не могу же я бросить вас одного в лесу среди ночи.

— Благодарю за заботу, лорд. Может быть, тогда выпустите меня?

— Простите, но нет. Поверьте, ничего личного, принц, но так будет лучше.

Больше принцу Хенриксу ничего не довелось услышать, потому что доброжелательно улыбавшийся лорд просто стукнул его по голове рукоятью от меча. Увидев, что пленный потерял сознание, Вульфрик перекинул его через седло и затушил костер, забросав угли снегом. Ему оставалось лишь забрать своего коня и поскорее возвратиться в Мальен. А усилившаяся за ночь метель скроет все следы.

В первый момент, увидев принца Хенрикса в лесу, лорд хотел просто добавить его к списку жертв, погибших сегодня при загадочных обстоятельствах. Однако потом передумал, понимая, что такой козырь, как первый наследник, следует придержать.

Он еще понадобится в большой игре.

* * *

Замок Мальен был старой крепостью, видевшей не одну войну. Его не слишком великие надземные размеры с лихвой окупались вырубленными в скале подземными казематами, в которых раньше были оборудованы разнообразные пыточные. По приказу Дитерикса подвалы вычистили и переделали под винные погреба и склады провизии.

Но некая мрачноватая аура осталась.

В одном из таких казематов Вульфрик и запер принца Хенрикса.

До поры до времени.

А сам отправился в спальню леди Исельнир, где его уже должна была ждать горячая ванна. Попавшаяся в коридоре служанка шарахнулась в сторону от испуга, лорд расхохотался во все горло. Из своей спальни Иса услышала этот смех и вздрогнула от страха, не зная, чего от него ждать.

Однако лорд был вполне доволен проделанной работой, теперь ему хотелось простых человеческих удовольствий. Увидев в комнате напряженную, словно натянутая струна, Ису, весело произнес:

— Леди, окажите любезность гостю. Вымойте меня.

Леди на секунду прикрыла глаза, с ужасом осознавая свою ошибку. Ей не следовало уезжать из Кроншейда, где она была под защитой короля. А здесь, в этом замке, отрезанная от всего мира, она полностью во власти этого чудовища. И горстка ее людей не защитит от него, потому что все, и больше всех она сама, смертельно напуганы. К тому же, он угрожал ее детям…

— С удовольствием, милорд Вульфрик, — проговорила она, улыбаясь.

Глава 29

С той минуты, как преподобный Фальк покинул королевский кабинет, в Дитериксе поселилась подспудная тревога. Он старался не показывать вида, но страх потерять Мариг тоненькой струйкой просачивался в душу, обостряя все чувства до болезненности.

Старый Джефрэйс навязал ему свою дочь в придачу к соли, фактически вынудив жениться. И он с ума сходил от злости и бессилия, считая скоропалительный брак с тощей синей девчонкой унижением для себя. Мечтал избавиться.

Когда-то. Дитерикс уже и не помнил, когда и почему это было.

Потому что теперь только в ней и был смысл. В ней была вся его жизнь. Ибо, зачем человеку богатство, власть, молодость, сила, красота, если кто-то может сделать его несчастным — лишить самого главного, чем он дорожит в жизни, его любви?

Однако королю приходилось тщательно скрывать тревогу, чтобы Мариг ни о чем не догадалась. В ее положении нельзя волноваться. Потому, как только жена успокоилась и ушла к себе, он немедленно вызвал начальника личной стражи и велел тайно отправить в Мальенхорнский анклав одного из дознавателей, чтобы выяснить все детали по этому делу.

А также написал тестю в Аренгарт. Долго не знал, какие выбрать слова, как положить их на бумагу. Хотелось схватить старого паука за грудки и трясти, пока не вытрясет из него всю правду. Почему подсунул ему свою дочь, как мог допустить, чтобы он так с ней обращался?!

И самое же страшное и бессильное — что ему теперь делать… Как защитить?!

Князь должен был что-то знать, иначе не настаивал бы так на ребенке.

С одной стороны, Дитерикс ощущал себя использованным, но с другой… Его одарили немыслимым подарком. Счастьем, которого он не заслуживал, не понимал. И это просто чудо, что оно случилось, как случилось. Король был неимоверно зол на Джефрэйса и одновременно так же неимоверно благодарен, что тот выбрал в мужья для дочери именно его.

Теперь стало понятно, зачем князь выставил столько требований, зачем обеспечил Мариг такую защиту. Однако перед огромным враждебным миром, полном опасностей, эта защита уже не казалась Дитериксу достаточной.

Но и доверить бумаге свои сомнения не мог. Потому написал просто — условия брачного договора выполнены. Запечатал письмо королевской печатью и велел завтра с утра отослать с нарочным в Аренгарт.

Перед тем, как пойти к жене, долго стоял у окна, вглядываясь в темноту заснеженного леса. Впервые его одолевало беспокойство за брата.

Когда король появился, в покоях жены была уже ночь.

Они так и не перебрались в большую королевскую опочивальню, Дитерикс понимал, что жене там не нравится, и не настаивал. А ему было все равно, где спать, лишь бы она была с ним рядом.

Его ждали. Мариг выбежала навстречу, глаза сияют бирюзовыми звездочками от радости. Оглянулась на двери комнаты, за которыми немедленно скрылись няня с кормилицей, и потянула его в спальню. Все еще стеснялась. Дитерикс назидательно проговорил:

— Ты так и не выбрала себе свиту.

Та беспечно пожала плечами:

— Но ведь никто от этого не пострадал, двор же как-то живет своей жизнью?

— Но ведь это неправильно, — он просто подтрунивал, потихоньку снимая с нее капот, под которым оставалась только тонкая рубашка.

— Наверное, я просто неправильная королева, — прошептала она, прикрывая глаза.

— О… Ты даже не представляешь себе насколько…

Выдохнул, снимая последний покров и укладывая ее на постель. Белоснежное тело чуть округлилось, утратило угловатость. Исчез мертвенный оттенок синевы.

Лег рядом, закрывая собой, пряча от всего мира. Ему хотелось огладить, обласкать ее всю, впитать в себя, запечатлеть в памяти каждую секунду. Хотелось заполнить собой ее душу, жить в этом тонком мире, остаться там навсегда. Гореть в том огне вечно.

Увы, быстротечно счастье человеческое, но для избранных время все-таки иногда замирает.

* * *

Пока молодые влюбленные спали счастливым сном, забывшись в объятиях друг друга, мастер Кнут мог спокойно предаваться размышлениям.

Надо ли говорить, что он понимал всю серьезность положения.

Визит преподобного Фалька показался ему всего лишь первой ласточкой. Ибо мессир прекрасно знал, на что способна инквизиция, когда механизм начинает набирать обороты. Маг понимал также, что мишенью является не только и не столько Мариг, сколько сам король. Он видел плетущиеся вокруг Дитерикса интриги, и мог предположить результат.

Не удивительно, богатства Маркленда многим не дают покоя. А короли и принцы моментами ведут себя беспечно, как мальчишки. Кнут считал, что ему следовало позаботиться и о Маркленде, и о короле, но не мог же бедный маг просто разорваться…

Оставалось только оценить обстановку и проработать встречный план, чтобы не только принять удар, но и иметь возможность переиграть противника.

И потом, существовал еще один небольшой, но вечно неучитываемый разнообразными планами момент — человеческий фактор. Именно на него больше всего и рассчитывал маг.

* * *

Ночь у леди Исельнир прошла тревожно. Вернувшийся с какой-то подозрительной ношей лорд был настроен весьма игриво. Ему было весело, хотелось шуток и секса. Вынужденная подчиниться, она даже не решилась спросить, кого он запер в подвале.

— Чтоб ты сдох, мерзавец! — мысленно кричала Иса, однако ей пришлось вытерпеть все.

Нельзя сказать, что было совсем уж противно, потому что на сей раз он вел себя как человек, а не как взбесившийся зверь. Даже доставил ей определенное удовольствие.

Но! Она, черт побери, не девка, которую можно употребить, как приспичит! Что бы о ней не думали и не говорили, Иса была честной женщиной и берегла себя. Она даже ни разу не изменила Дитериксу! Хотя он того заслуживал.

Проклятый лорд до коликов пугал, потому что угадывал все ее мысли. Когда она уже собиралась дождаться, чтобы…

Вульфрик вдруг насмешливо улыбнулся и разразился речью:

— Попытаешься убить меня — умрешь ты и твои дети. Посмеешь пытаться подать кому-то какую-то весть — умрешь ты и твои дети. Посмеешь вмешиваться в мои дела — умрешь ты и твои дети.

— Я поняла, — что ей еще оставалось ответить?

После этого лорд спокойно уснул, а женщине еще долго пришлось обдумывать все случившееся. Теперь она невольно сравнивала Вульфрика и Дитерикса. Рядом с этим чудовищем, Дитер был просто безобидный тюфяк.

Это ей тогда казалось, что у нее проблемы? Это сейчас у нее проблемы!

Леди Исельнир не была глупой женщиной. Она прекрасно понимала, что чертов лорд спровоцировал и выманил ее из-под защиты короля, и теперь будет безжалостно использовать в своих интересах. Он метил в регенты при ее детях, о чем достаточно грубо намекнул. И ради своей цели собирался убрать с дороги и короля, и его брата.

И как долго он оставит в живых ее и ее детей, после того как станет регентом? Глядя на него, леди понимала, что недолго.

Крайне неприятно ощущать себя загнанной в угол. Но и что-либо предпринять у нее не было возможности. Сейчас оставалось только затаиться и ждать. В глубине души Иса молилась, чтобы с Дитером не случилось ничего плохого. Какой бы не была ее обида, она не желала ему смерти, не хотела мести такой ценой.

Еще поняла, что лорда почему-то сильно интересует королева Мариг. Королева занимала в его коварных планах непонятное, но очень важное место. К сожалению, Исельнир не подозревала даже о половине планов лорда Вульфрика. Но должен же он где-то допустить ошибку.

Дама знала по опыту, упущенные мелочи способны разрушить даже самые великие планы.

* * *

Вполне ожидаемо, что тайный дознаватель, посланный Дитериксом в Мальенхорнский анклав святой инквизиции, не застал в живых ни самого преподобного отца Фалька, ни ту престарелую благочестивую даму.

Скромное жилище преподобного Фалька при Мальенхорнском анклаве было разграблено, а сам семидесятидвухлетний инквизитор с проломленной головой валялся посреди комнаты в одном исподнем. Грабители не погнушались даже старой сутаной.

В ту же ночь на уединенном хуторе произошло более чем странное убийство. Старуху знахарку, жившую там народ уже не помнил сколько лет, загрыз дикий зверь прямо во дворе ее собственного дома. Местные жители были откровенно напуганы и шептались о нечисти.

По всему получалось, кто-то спрятал концы в воду.

Такое донесение получил король.

Однако перед тем, как наведаться в замок Кроншейд, преподобный отец Фальк успел отослать некий отчет в миссию. Отчет осел мертвым грузом на столе секретаря, затерявшись среди множества подобных, ожидавших своего часа, дни, а иногда месяцы и годы.

* * *

Разумеется, святая инквизиция не могла оставить незамеченным убийство преподобного отца Фалька из Мальенхорнского анклава. Через месяц миссия прислала двух инквизиторов для проведения дознания. Те добросовестно исследовали все на месте больше трех месяцев. И по итогам тщательно проведенного дознания в миссию был представлен отчет, из которого следовало, что в районе Мальенхорнского анклава обнаружены следы неизвестной нечисти.

Еще месяц спустя, об этом был сформирован и отправлен его величеству Дитериксу подробный вердикт.

Получив эту бумагу, король помертвел изнутри. Он-то уже и думать забыл, надеялся, что дело закрыто, и больше этот ужас к нему не вернется.

Мариг была на седьмом месяце беременности, ее небольшой круглый животик основательно выпирал, радуя его глаз. И она светилась, черт побери… она светилась от счастья…

Он просто не мог допустить, чтобы инквизиторы понаехали к нему в дом. Получив этот вердикт, он решил отправиться в миссию сам. Со стороны это даже выглядело логично, король желает из первых рук получить информацию, король печется о своем народе.

* * *

Все эти полгода лорд Вульфрик тихо и незаметно прожил в замке Мальен. Леди Исельнир поражало его бездействие, но она не решалась спросить о его планах. Таинственный узник, которого он содержал в подвале, интересовал ее не меньше, однако лорд посещал его только сам и запирал тоже сам.

Кроме того, странным образом бесследно исчезли несколько человек из ее и без того малого окружения. Судя по тому, как идеально спокоен был лорд Вульфрик, Иса подозревала, что это его рук дело. Леди очень боялась за свою жизнь, никогда еще ей еще не приходилось вести себя так осторожно и осмотрительно. Она догадывалась, что тот ждет чего-то.

А ждал лорд подходящего момента, и вот теперь этот момент настал.

Глава 30

Очень удобно незаметно наблюдать за всеми, когда находишься в центре событий. Можно сказать, в геометрическом центре. И долгие годы лорд Вульфрик, чьи владения расположены между Игерсхолдом и Марклендом, имея возможность наблюдать за жизнью обоих королевств, поражался, как?

Как при подобной бестолковости и разгильдяйстве они еще умудряются процветать и до сих пор не поубивали друг друга? Находясь в близком родстве, правящие дома обоих королевств постоянно враждовали. Известное дело, никто не умеет так ссориться и мстить, как близкие родственники.

И это было очень хорошо, что они враждовали. И пусть бы поубивали друг друга, чтобы он мог прийти на готовое. Но вместо этого они каждый раз умудрялись помириться! И снова воцарялась семейная идиллия.

Возмутительная непоследовательность.

Первый лорд Игерсхолда, пришел к выводу, что ему просто необходимо объединить эти два небольших королевства в одно. В очереди наследования Игерсхолда первый лорд стоял следом за прямыми наследниками Рагнера. А ими были его сыновья и… правильно, кузены, то есть Дитерикс с Хенриксом. И соответственно, их дети. Все они успешно плодились, и каждый вновь рожденный ребенок отдалял Вульфрика от желанной цели.

Лорд не отчаивался. Дело было за небольшим. Чтобы все законные наследники поубивали друг друга и освободили ему дорогу. К сожалению, достойного повода для этого все не находилось.

До тех пор, пока его величество Дитерикс не привел жену.

Гениальная идея пришла лорду в голову, как только он увидел леди Мариг на коронации. И оценил влюбленность обоих кузенов, а также силу ревности и жажду власти леди Исельнир. Но самым приятным и неожиданным было обнаружить там сильфиду!

Вот тут-то у него все и сложилось в голове в единую картину.

Помимо вульгарного, но вполне естественного желания захватить власть в обоих королевствах, у лорда Вульфрика была возвышенная мечта. Кому-то это могло бы показаться смешным, но оборотень стыдился своего оборотничества. В частности, того, что он оборачивался волком. Превращаться в какую-то собаку казалось ему ущербным. Лорд мечтал о драконьих крыльях…

Среди множества древних книг, хранившихся в обширной библиотеке Вульфриков, ему удалось найти сведения о магическом ритуале, позволявшем оборотню приобрести вторую ипостась. Требовался огромный выплеск силы и древняя кровь. Чем больше силы и древней крови, тем лучше.

Обрести крылья… При этой мысли волку хотелось завыть от счастья.

План требовал терпения, времени и ювелирной точности исполнения, но зато в итоге лорд должен был получить все и сразу. Однако любые, даже самые лучшие в мире планы, надо еще суметь воплотить в жизнь. Потому что люди иногда преподносят сюрпризы, и делают совсем не то, чего от них ожидаешь.

* * *

Наступила вторая половина лета, близилась осень. Хвойный лес стоял зеленый, но кое-где на склонах среди хвойного моря встречались островки лиственных деревьев, они уже горели золотыми и багряными листьями.

Увы, принц Хенрикс мог видеть это только в своем воображении.

Вынужденный томиться в заточении в подвале, он старался не терять присутствия духа, много размышлял и занимался медитацией — тем видом духовного развития, с которым познакомился во время странствий по великой и просвещенной стране Ши-Зинг. Имея незначительный ментальный дар, принц старался развить его, насколько это возможно. Ибо других дел у него просто не было.

Впрочем, одно дело все-таки имелось.

Его ежедневно посещал лорд Вульфрик. Они даже вели между собой светские беседы. Звучало это довольно цинично и издевательски, но воспринималось своеобразной игрой. Игрой, в которую постепенно втянулись оба. И в какой-то момент Вульфрик, убежденный, что принц никогда не выйдет из своей тюрьмы живым, поделился с ним своим планом.

Хенрикс испытал шок. Сумасшедший оборотень, одержимый навязчивой идеей, да еще и жаждущий мирового господства… Когда секундное ошеломление прошло, понял, что это шанс спасти если не себя, то во всяком случае, других. Если воспринять ситуацию отстраненно.

План был хорош, но имел определенные недостатки, на которые Хенрикс и указал. Лорд обиделся. Однако по зрелом размышлении понял, что принц прав, и даже начал с ним советоваться.

Это было очень тонкой игрой. Потому что теперь, после многих обсуждений и корректировок, это был уже в большей степени план Хенрикса. Сработала железная логика, излишняя самоуверенность Вульфрика и доверие, которое Хенрикс смог ему внушить.

Разумеется, подкорректированный план содержал несколько встроенных ловушек, которые Хенриксу удалось замаскировать под бонусы сюжета.

И первым бонусом должно было стать бракосочетание первого лорда Игерсхолда и леди Исельнир. Таким образом, после устранения его и Дитерикса лорд автоматически получал право на регенство.

А потом, собственно, можно начинать устранение…

Достаточно необычно помогать планировать собственное устранение, однако кто может быть больше всего заинтересован в том, чтобы это устранение не состоялось? И тут Хенрикс рассчитывал на таланты леди Исельнир.

* * *

Устроить бракосочетание, не раскрывая своего пребывания в замке Малейн, было невозможно, потому Хенрикс предложил лорду Вульфрику единственно правильное на тот момент решение — родовой брак.

Когда Ису оповестили, что вот прямо сейчас будут делать женой по древнему варварскому обычаю, она откровенно испугалась. В последнее время ей с все большей определенностью становилось ясно, что, добившись своего, Вульфрик не задумываясь, от нее избавится. Лорд был по-прежнему любвеобилен и прекрасен, и даже в какие-то моменты возвышен и поэтичен, однако теперь она знала, как легко синеглазый и золотоволосый красавец может превращаться в бездушное и бессердечное чудовище.

За эти полгода, проведенные в постоянном страхе, Исельнир поняла, перед ним ни в коем случае нельзя показывать ни истинных мыслей, ни своего страха. И ей безумно хотелось оттянуть это пугающее бракосочетание. Поэтому Иса решила использовать замечательный женский прием, прикрыться обидой и возмущением. Хотя, собственно, почему прикрыться? Это и впрямь было оскорбительно.

— Мне же совершенно нечего надеть! Где белое платье?! Где фата?! Вы же, в конце концов, на будущей регентше женитесь!

Все это время леди вела себя тише воды, ниже травы, находясь в замке фактически в плену. К тому же, Вульфрик использовал артефакт подчинения, полностью подавлявший ее волю. Поэтому столь эмоциональное выступление дамы оказалось для лорда потешным и ошеломительным. От неожиданности он расхохотался.

— Дорогая, у меня совершенно нет времени на эти глупости.

А вот это было зря. Все это время леди прятала клыки и когти, но она вовсе не смирилась. Счет, который Иса собиралась когда-нибудь предъявить проклятому волку, стал просто непомерным. Взять и цинично лишить невесту белого платья — это не просто обида, каких и без того было слишком много, это самое настоящее преступление.

Заключить родовой брак по обычаю Вульфриков было несложно. Всего лишь надеть на даму артефакт рода и закрепить ритуал консумацией. И кровь, конечно, как же без крови. Из всех артефактов рода у Вульфрика сейчас имелся только волк, которого он носил в бороде. Золотого волка леди вместе с укусом в шею в процессе консумации и получила.

Сразу после этого, посчитав дело сделанным, Вульфрик со спокойным сердцем уехал заниматься ускоренной подготовкой второго пункта своего гениального плана.

Однако тут судьба преподнесла волку первый сюрприз. Рассчитывая на таланты леди Исельнир, Хенрикс не ошибался. Родовой брак — великий древний ритуал, его в наши дни никто не применяет. А силен он тем, что сразу дает зачатие, если конечно, брачующиеся способны к деторождению. Ну а Исельнир была к этому очень даже способна, и артефакт рода немедленно признал в ней хозяйку, тем самым, снимая с нее действия всех остальных, ограничивающих волю и передвижения.

И как только это произошло, леди, осознав, что теперь она свободна, немедленно помчалась в конюшню, кое-как оседлала первую попавшуюся лошадь и ускакала в Кроншейд.

Полгода! Полгода он держал ее здесь взаперти! Полгода страха и унижений! Мерзкий лорд Вульфрик должен был сполна ответить за время, что ей пришлось провести в позорном рабстве. Ису просто распирало от самых мстительных замыслов. Уничтожить! Сдать проклятого волка инквизиции! Снова уничтожить! И так пять раз!

И забрать себе все его владения!

Лорд Вульфрик просто не учел, что обижать женщину нельзя. И уж совсем нельзя загонять ее в угол.

* * *

С тех пор, как его величество Дитерикс уехал из Кроншейда, в замке стало совсем тихо и благопристойно. Вообще-то такая жизнь началась почти сразу, как уехала леди Исельнир. Потому что король отныне проводил все свободное время с молодой женой и своими детьми. И знаков внимания дамам оказывал.

Никаких интриг, никаких адюльтеров, дуэлей. Кошмар…

Придворные изнывали от острой нехватки добрых грязных сплетен. И, в конце концов, чтобы зачахнуть от скуки, дамы были вынуждены заняться самообразованием и рукоделием. В такой обстановке кое-кто нет-нет да и вспоминал о леди Исельнир, в том смысле, что при ней ситуации, достойные всестороннего обсуждения, случались чуть ли не ежедневно.

О, а как тосковал коннетабль… Несчастный, отвергнутый, одинокий мужчина… Абсолютно все дамы жалели его — жертву неразделенной любви. Однако ни кому в голову не приходило утешить страдальца. Они предпочитали злословить и подтрунивать.

Королева Мариг вместо занятий фехтованием и верховой ездой теперь все больше гуляла в окрестностях или на стенах замка, откуда открывалась великолепная панорама на горную долину, лес и реку блестевшую вдалеке. Прогулки происходили при непременном участии личного советника королевы, а когда она выбиралась на стены, то и коннетабля.

Стояло теплое безветренное утро. Мариг прогуливалась на стене, искоса поглядывая на дорогу, не появится ли долгожданный отряд всадников с Дитериксом во главе. Государь отсутствовал уже больше двух недель.

Уехал, чтобы разобраться с тем странным Мальенхорнским делом. Уезжая, всячески старался убедить, что дело самое обычное, скучное и незначительное, но она чувствовала, что это не так. Потому что любимый был напряжен и явно скрывал какие-то неприятности.

Она не спрашивала ни о чем, захочет, сам расскажет, она просто переживала за него. Ей казалось, что мужу грозит неведомая опасность. И чтобы защитить его, готова была отдать жизнь… Но вместо этого приходилось сидеть здесь, в замке, под охраной целого гарнизона и дядьки Кнута.

Взглянув в очередной раз на пустую подъездную дорогу, Мариг уже собиралась уходить. Как вдруг из-за поворота показался скачущий во весь опор одинокий всадник. Что происходит нечто из ряда вон выходящее, Мариг поняла по тому, как внезапно напрягся и застыл, вглядываясь куда-то, коннетабль. Она хотела обернуться, чтобы увидеть самой, но дядька Кнут быстро-быстро приговаривая:

— Пошли-пошли-пошли, ваше величество, — потянул ее за защиту зубцов к боковой башне.

И чуть ли бегом потащил в ее покои. Мариг пыталась протестовать, но сурово поднятые брови Кнута быстро пресекли эти попытки.

— Я тебе все объясню, ваше величество. Но чуть позже.

А коннетабль, еще несколько долгих секунд вглядывался в необычного всадника, а потом опрометью бросился по лестнице вниз, пронесся через кордегардию, выскочил к воротам и застыл там, схватившись за сердце.

Всадник был и впрямь необычный. Взмыленная лошадь больше походила на обычную ломовую клячу, предназначение которой возить воду или дрова. А ездок смотрелся и вовсе странно, точнее, странно смотрелся на ездоке мужской наряд. Стража со стен внимательно вглядывалась, пока он приближался, а некоторые, также как и коннетабль, подходили к воротам.

При ближайшем рассмотрении всем стало понятно, что это леди Исельнир. Однако выглядела леди крайне необычно. Ее дивные формы, чуть постройневшие за время вынужденной диеты в Мальене, выпирали из мужских штанов и рубашки, притягивая взгляды не хуже магнита. Прическа леди представляла собой свернутое набок воронье гнездо, из которого во все стороны торчали взлохмаченные пряди.

Но главным было даже не это. Ее зеленые глаза горели неистовым огнем. Леди была похожа на разъяренную дикую кошку, в погоне за крысой продравшуюся сквозь плетень.

Пришедший в себя от остолбенения коннетабль бросился, желая помочь даме спешиться, однако она спрыгнула на землю сама. Тот кинулся ловить- поддерживать, но леди Исельнир обожгла незадачливого поклонника взглядом и отчеканила:

— Подите к черту! — а потом обвела взглядом толпу, мгновенно собравшуюся на нее поглазеть.

И со словами:

— Где его величество Дитерикс?! — Иса пошла вперед к крыльцу.

— Эээ… Его величество король отсутствует уже больше двух недель… эээ… леди Исельнир, — затараторил вынырнувший словно ниоткуда мажордом.

— Тогда доложите королеве. Немедленно. Дело государственной важности. — резко скомандовала она, не сбавляя шага.

Видя, что толпа застыла, рявкнула во все горло:

— Живо!

Мажордома ветром сдуло. Толпа придворных молча застыла от неожиданности. Леди Исельнир здесь знали давно, очень хорошо успели изучить все ее привычки. Однако такой как сейчас, эту женщину не знал никто. С нее словно слетела вся шелуха, скрывавшая под собой стальной стержень.

* * *

По коридорам Кроншейда Иса прошла, как была. В пыльной, пропотнюченной мужской одежде, в сапогах. Ей было плевать, кто сейчас пялится на ее зад. Поймав, себя на мысли, с какой тщательностью ей всегда приходилось одеваться, сколько усилий прилагать, чтобы выглядеть «достойно», она искренне расхохоталась.

Пусть принимают ее такой, какая она есть! И если кому-то не нравится — привыкнут. Стало легко дышать, словно освобождение из плена в Мальене сделало ее свободной вообще.

Она не зря заранее отправила вперед мажордома с докладом, ей было, что сказать королеве. Перед входом в покои леди Мариг стояли аренгартцы с алебардами, но на сей раз при ее приближении даже не шелохнулись.

Между ней и дверью была лишь лежавшая на пороге белая кошка. Иса уставилась на нее, кошка ответила тем же. Потом лениво встала и отошла в сторону, пристальный взгляд голубых кошачьих глаз и как бы говорил:

— Путь свободен. Но я за тобой слежу.

Иса повела бровью в ответ, мысленно отвечая:

— А не пойти ли тебе… мышей ловить?

Это она только что разговаривала с кошкой? Поймав себя на этой мысли, леди шагнула в открывшуюся дверь.

* * *

Дядька королевы вполне справедливо опасался, что в отсутствие короля леди Исельнир может наговорить Мариг много неприятного, ему хотелось оградить свою подопечную от излишних обид и волнений. Однако мажордом доложил, дело государственной важности не терпит отлагательств.

Мариг велела немедленно принять. Кнут остался рядом, тихий и незаметный, но готовый вмешаться, если что-то пойдет не так.

В первый момент Мариг даже не узнала леди Исельнир, настолько та изменилась. И даже не внешне, хотя и внешность дамы была непривычной до крайности.

Леди решительно прошла внутрь и коротко поклонилась приветствуя. Королева ответила тем же, решив не затягивать, спросила первой, потому что тревога за Дитерикса буквально захлестывала сердце.

— Что случилось, леди Исельнир?

Та тряхнула головой, покосившись на личного советника королевы, но быстро перешла на деловой тон и выложила все, произошедшее с ней за прошедшие полгода, и все, что ей было известно о делах лорда Вульфрика и его планах. Особо отметила, что в подвалах замка содержится некий таинственный узник.

При упоминании об узнике, немедленно был отдан приказ отправить в Мальен отряд стражи, для освобождения заключенного и защиты замка. Отдавая этот приказ, Мариг с ужасом прокручивала в голове слова леди Исельнир.

Устранить короля, его брата… Устранить…

Боже, она не могла поверить, кто-то хочет убить Дитерикса?! Не укладывалось в голове…

Не укладывалось в голове и то, что эта женщина, так ненавидевшая ее до последнего времени, предлагает помощь. Мариг не была рождена для интриг, она спросила прямо, не сводя глаз с видневшегося в вырезе рубашки маленького золотого волка, наполовину скрытого в ложбинке между ее грудей:

— Леди Исельнир… или вернее, леди Вульфрик… Почему вы мне все это говорите? Ведь… вы могли бы стать регентшей…

Голос Мариг осекся, она так и не смогла произнести вслух того, о чем подумала. Но та словно услышала невысказанные слова и повторила:

— В случае вашей с королем смерти, миледи? Может быть, вы и считаете меня чудовищем, ваше величество… Но даже я не могу позволить убить мать с новорожденным младенцем. Смерти Дитера я тоже не хочу. — Иса поморщилась и вздохнула. — И потом, это был бы верный путь поставить под угрозу свою жизнь и жизнь моих детей.

Несколько секунд стояла тишина, каждый осмысливал сказанное. Потом глаза леди снова зажглись нехорошим огнем, она произнесла:

— Но я страстно желаю отомстить лорду Вульфрику! Этому мерзавцу без чести и совести! И тут уж, поверьте, я буду беспощадна.

По тому, как изменилось выражение лица Исельнир, Кнут понял, что смерть будет слишком мягким наказанием для Вульфрика, когда дама до него доберется. А что она доберется, у мага не было сомнений. Ибо уже сейчас в ней ощущалась вся родовая сила, полученная от древнего кровного ритуала. Родовой брак, однако…

— И тем лучше, — сказал себе маг. — Враг моего врага, сами понимаете — наш друг! Мариг, сидевшая до того тихо, вдруг встала и протянула Исе руку:

— Благодарю вас, леди. Я предлагаю вам свою дружбу. Если хотите…

Это выглядело так по-детски. Так доверчиво, наивно и благородно. Иса чувствовала себе несоизмеримо старше и мудрее этой бледной девочки. Но, черт побери, если хорошенько поискать, в ней тоже можно было найти не меньше благородства.

И потом, лучше быть живой первой дамой, чем мертвой регентшей.

Леди Исельнир не могла удержаться от улыбки. Она откинула голову назад и прищурилась, проговорив:

— А знаете, миледи Мариг, ваше величество, я принимаю вашу дружбу, — и пожала протянутую руку. — Вы многому меня научили.

Тут она показала на свой наряд, и обе рассмеялись, невольно вспомнив выражение лица Дитерикса, когда тот впервые увидел Мариг в штанах. А потом, поправив ужасную прическу, Иса продолжила:

— Я была слепа, думая, что мужчину можно удержать, стараясь ему постоянно угождать. Глупость! Нас должны любить такими, какие мы есть. А вам, ваше величество, я даже благодарна. За то, что пусть невольно, но помогли мне открыть глаза. И за то, что хорошо относитесь к моим детям. Мужчины?! — помедлила она. — Стоят ли мужчины того, чтобы из-за них убиваться?

Мариг хотелось воскликнуть, что стоят, всей жизни стоят… Но у леди было на этот счет собственное выстраданное мнение:

— Женщины сами должны заботиться о своем счастье, а не подстраиваться постоянно под кого-то, — продолжала Иса. — Жизнь не такая уж долгая, чтобы провести лучшие годы в унижениях. Тем более что теперь-то я, наконец, могу стать независимой женщиной.

— Вдовой, — мелькнуло в мыслях у Кнута, ибо именно это леди имела в виду.

Он позволил себе вмешаться:

— Вы правы леди. Не приказать ли подать перекусить?

А сам в это время усиленно прикидывал в уме, как правильно распорядиться полученной информацией, чтобы удержать в руках контроль над ситуацией и защитить всех.

Иса только хотела ответить, что неплохо было бы и ванну принять с дороги, и переодеться, как в дверях возник бледный мажордом:

— Ваше величество, на подъездной дороге к замку повозка со штандартами святой инквизиции…

Глава 31

Пока в замках Мальен и Кроншейд происходили все вышеозначенные события, в других местах происходили не менее важные и интересные.

Выехав из Мальена, лорд Вульфрик имел определенную цель. Следующим по плану стояло устранение принца Хенрикса, но, поскольку тот пока что представлял для него определенную ценность живым, он посчитал, что принц подождет. Еще пару-тройку дней в заточении с ним ничего не случится.

Лорд иной раз сам поражался, насколько мудрые советы тот мог ему дать, насколько благожелательно Хенрикс к нему относится. Даже иногда жаль становилось от него избавляться…

Просто мудрый лорд Вульфрик не подозревал, что сидя в подвале, можно до такой степени развить ментальный дар тонкого внушения. Собственно, потому принц и был жив до сих пор.

Путь первого лорда лежал сначала в свои владения, а потом в Игерсхолд. Прибыв, куда планировал, и быстро организовав из отловленных по дороге несчастных путников небольшое побоище, лорд оставил среди прочих трупов изуродованный до неузнаваемости труп в одежде принца Хенрикса. При трупе оставил Шторма, коня принца, а вокруг разбросал щиты, предметы вооружения и прочую атрибутику с гербами Рагнера, благо этого добра у него имелось навалом.

Место лорд Вульфрик выбирал долго и тщательно. Недалеко от переправы на Дандорф, у самых границ Ворстхолла. Там с болот Ворстхолла вечно тянет голубоватой туманной дымкой. Зловещее местечко, лорда самого передергивало от неприятного ощущения, будто за ним из тумана кто-то подглядывает.

Половина этой части плана была выполнена, теперь надо было оповестить его величества Дитерикса. В Маркленд понесся гонец с ужасным донесением, что кузен Рагнер подстерег в засаде принца Хенрикса.

Однако это оказалось еще не все. Обстоятельства складывались для лорда крайне удачно. Можно сказать, адское везение. Его осведомители донесли, что трое сыновей Рагнера, которым по требованию матушки было запрещено разводить непотребства дома, пользуясь тем, что отец уехал охотиться на другой конец острова, удрали за приключениями на материк. Понятно, зачем мальчишки могли удрать, в этом возрасте всех влекут сексуальные подвиги.

Заманить любвеобильных принцев в ловушку не составило труда. Теперь, как только на горизонте замаячит отряд Дитерикса, к Рагнеру помчится посланец с ужасной вестью, что Дитерикс с братом напали на его сыновей. Мальчишек он запер под замок в своем имении, справедливо решив, что королевская кровь еще может на что-то пригодиться, а в таком виде ее хранить удобнее.

Оставив на месте преданных людей, следить за развитием событий, Вульфрик отправился действовать дальше.

* * *

Дитерикс который день торчал в миссии, пытаясь разобраться в отвратительно запутанных делах святой инквизиции, извелся вконец. И тут до него дошла эта ужасная весть. Единственный брат Хенрикс попал в засаду на границе с Ворстхоллом недалеко от переправы на Дандорф. Кузен Рагнер напал на брата…

Еще свежи были в памяти воспоминания о том, как погибли в засаде его родители. Дитерикс отказывался верить, что кузен способен на такое, отказывался верить в черное предательство. Сердце разрывалось, его тянуло ехать в Кронщейд к Мариг, но с ней был Кнут, а брат был в смертельной опасности один. С малым отрядом личной стражи он немедленно бросился на помощь брату.

А между тем, работа в миссии святой инквизиции тоже шла своим чередом, колесики крутились. И отчет, что преподобный отец Фальк успел сделать перед смертью, был наконец прочитан.

В тот самый день, когда король уехал.

Естественно, отчет вызвал весьма и весьма пристальный интерес.

Да… Его величество Дитерикс в последнее время выглядел каким-то до странности нервозным, еще и уехал так внезапно, не попрощавшись… Возможно, его и впрямь околдовали?

Терять время было нельзя, поэтому из миссии в Кроншейд выдвинулась повозка с официальной делегацией из пяти инквизиторов, чтобы на следующий день поздним утром прибыть к месту назначения.

Всю дорогу преподобные отцы, если не спали, то не переставая переговаривались, обсуждали сведения, содержавшиеся в отчете отца Фалька. Версий было множество, и все их надо было досконально проверить. Инквизиторы уже погрузились с головой в профессиональные споры, но тут из-за поворота показался во всем великолепии королевский замок Кроншейд, и речи благочестивых отцов разом смолкли.

Разинув рты, они самозабвенно разглядывали огромный богатый замок. Когда же ошеломление немного улеглось, появилась новая тема для обсуждения — богатство его величества Дитерикса. А также жалобы и сожаления, что труды на службе святой инквизиции никогда не принесут подобных доходов. Но преподобные вовремя спохватились, ибо тема была далека от благочестия.

А пока шли разговоры, повозка преодолела последние метры дороги и въехала в замок.

* * *

— Ваше величество, на подъездной дороге к замку повозка со штандартами святой инквизиции…

У всех просто язык отнялся.

Немая сцена в покоях королевы прервалась нервным покашливанием мажордома и невольным движением Кнута. Но тут в дело неожиданно вмешалась леди Исельнир.

— Они удивительно кстати! Сейчас эти святые отцы у меня получат…! Полную информацию по Мальенхорнскому делу! — потом спохватилась. — Но где же король, однако…

По идее, король как раз и должен был быть там, откуда незваные гости пожаловали. Странно… Иса недовольно поморщилась и обратилась к Кнуту, покосившись на Мариг, застывшую в тревоге:

— Надо срочно вызвать его величество в замок. И позаботьтесь о королеве. В ее положении совершенно нежелательно встречаться с инквизиторами.

Первая дама королевства отправилась в свои покои, срочно приводить себя в порядок, чтобы вместе с сенешалем принять незваных гостей.

А несчастная королева затихла в тоске, понимая, что своим существованием создает одни только проблемы окружающим, но потом в душе взметнулся протест, горячее желание защитить свое с трудом обретенное счастье. Она еще поборется.

Кнут видел ее состояние. Стараясь не шуметь, отправил Сольвик и Нинет на кухню, узнать, что творится в замке, а сам, удалился в свою каморку. Извлек из вещей магический вестник, бережно хранимый на всякий случай от прежней своей службы на Inquisitor Generalis, и отправил его, чтобы срочно вызвать короля в Кроншейд.

В покоях королевы на какое-то время воцарилось напряженное молчание. Королева сидела, уйдя в свои мысли. Дитерикс в опасности, его хотят завлечь в ловушку и убить. Хенрикса тоже. Когда леди Исельнир говорила о таинственном узнике, у Мариг возникло стойкое убеждение, что речь идет именно о нем. А вина за все падет на Рагнера. А потом дойдет очередь и до нее, и до детей…

И как помешать этому, как помочь любимому?

Визит бывшей любовницы мужа, теперь уже леди Вульфрик принес ужасные вести и странное воодушевление. Мариг была искренне рада, что женщина, считавшая ее первым врагом, переменила свое мнение, столкнувшись с врагом, куда более страшным.

Умея анализировать ситуацию и неплохо разбираясь в людях, Мариг понимала, что многое познается в сравнении. И что эта сильная женщина просто борется за жизнь. Свою и своих детей. И в этой борьбе им надо быть союзниками.

Судя по высказываниям леди Исельнир, жизнь с Дитериксом не была такой уж безоблачной, слишком много обиды было в ее словах. А вынужденная ситуация, в которой они все оказались, расставила все по местам. Бывшая любовница ее мужа стала леди Вульфрик, а земли Вульфриков в Игерсхолде фактически королевство в королевстве.

Можно сказать, теперь они королевы соседних земель.

Конечно, им предпочтительнее быть в дружбе, чем пытаться ценой войны и крови поделить одного мужчину. Ведь если бы Дитерикс действительно любил Исельнир… Мысли об этом причиняли Мариг сердечную боль, но она заставляла себя продумать все до конца, потому это необходимо. Если бы он ее действительно любил, никогда бы не поступил так. Нашел бы способ все исправить, женился бы на матери своих детей.

Он же предпочел откупиться. А она предпочла отомстить. Мариг не осуждала ни его, ни ее. Они оба правы и неправы по-своему, а ей повезло занять место между ними. Терпеть его унижения, и ее ненависть.

Но пусть это останется в прошлом, что бы не происходило в жизни, сердце Мариг принадлежит Дитериксу с того самого дня, как она его увидела. Сильфиды не умеют любить иначе.

Сильфиды…

— Дядька Кнут, ответь-ка мне, в чем сила сильфид? — спросила она отстранено. Кнут застыл на мгновение, потом ответил:

— Зачем это тебе, девочка? Мы сумеем защитить тебя.

— Нет, — ответила Мариг, криво усмехнувшись. — Я хочу знать о себе всю правду. Земной всем поклон, что берегли меня столько лет, но… Все-таки, что я такое? И почему… Впрочем, ладно. Об этом я когда-нибудь сама спрошу своего отца. В чем моя сила, и почему этот оборотень так стремится получить ее?

Тот замялся, прокашливаясь, прошелся по комнате, заложив руки за спину:

— Я давал клятву твоему отцу. Я… не могу говорить о тебе.

— Вот как… Хорошо, расскажи тогда, что ты знаешь о сильфидах? Это не запрещено клятвой?

— Нет. Это не запрещено.

— Так в чем их сила?

— Их сила, магия — это свет их души, — ответил Кнут, не глядя на свою подопечную. — Чем сильнее сильфида, тем ярче ее свет.

— Отлично, свет! — пробормотала Мариг. — А как ею пользоваться? Она что же, бесполезная, как гнилушка на болоте?

Старый маг рассмеялся.

— Гнилушка на болоте, говоришь… Нет, Мариг. Не бесполезная. Даже малой толики этой силы хватит, чтобы помочь другому обрести силу, скрытую в нем, пополнить резерв, сделать… Сделать чуть ли не бессмертным и неуязвимым. Но для этого нужно потратить много.

— Подожди, — вдруг перебила она, услышав главное. — Так я могу делиться своей силой?!

Маг опешил.

— Да, можешь. Если захочешь, если… Сейчас же прекрати об этом даже думать!

Но было поздно, Мариг победно улыбнулась и проговорила:

— И как мне это сделать? Лучше скажи сам, а то я начну искать способ методом проб и ошибок…

Поняв, что его приперли в угол, Кнут признался:

— Передать силу можно при прямом контакте. Либо через кровь. Либо, если расстояние велико, через связующий артефакт.

Тут он осекся, видя по блестящему взгляду, что она уже все решила в своей голове. Конечно же, глупая девчонка будет спасать своего обожаемого Дитерикса! Ох уж эти влюбленные…

— По глазам вижу, что ты задумала, девочка, — проворчал он, закатывая глаза. — Князь меня убьет… Но так и быть, ладно. Брачные браслеты. По ним ты можешь дотянуться силой до своего драгоценного бестолкового муженька.

А потом, рассердившись, что его провела девчонка, выпалил:

— Но только в крайнем случае! Слышишь?! Я уже послал за ним. И вообще, он мужчина, сам выкарабкается.

— Да, конечно, конечно, дядя, — заулыбалась Мариг. — А скажи-ка, соль… может считаться связующим артефактом?

— Соль? Э, соль да. Она час… Хитрая девчонка! — маг даже возмутился, все же подтвердил. — Да, соль может.

— Отлично… — пробормотала Мариг.

Потом встрепенулась и произнесла:

— Мне надо одеться. Вели подготовить тронный зал, будем встречать отцов святой инквизиции.

— Что?! — вытаращился Кнут.

— Королева я или нет? Сколько можно прятаться по углам?

— Но свет…

— Притушу, — ответила Мариг.

Сольвик и Нинет победно взирали на растерянного мага, совершенно одинаково выгнув левую бровь, как бы говоря:

— Что? Съел?! Мы теперь королева!

Поняв, что спорить с таким количеством упрямых женщин ему не под силу, Кнут обреченно кивнул и ушел в свою кладовку. Там, плотно закрывшись пологом от возможных проникновений, вытащил серебряное зеркальце и вызвал князя. Тот появился через несколько секунд, злобно шипя:

— Ты что, спятил?! Средь бела дня?!

— Она. Знает! — прошипел маг в ответ, свирепо выпучив глаза.

— Ты! Да как ты мог проболтаться?!

— Это не я! Это жизнь!

И тут из мага скороговоркой полилось все, что он узнал от Исельнир. Старый Джефрэйс слушал, поражено разинув рот. В конце Кнут добавил:

— И я советую поскорее мчаться на границу между Востхоллом и Игерсхолдом. Вероятнее всего нашего бестолкового зятя там подстерегают крупные неприятности.

— О… — только и успел пробормотать князь, как Кнут прервал контакт.

В дверь его каморки постучали, и снаружи раздался голос Мариг:

— Дядя, выходи, я через десять минут буду готова.

Вид у мага был безнадежный.

— Боже мой, — подумал он. — Этот ребенок столько лет не доставлял никаких хлопот. Началось…

И выкрикнул, закатив глаза:

— Иду! Пошлите кого-нибудь предупредить леди Исельнир.

* * *

В тронном зале, где королева собиралась официально принять делегацию миссии, было пустовато. На сей раз, двор предпочел отсидеться по комнатам. Рядом с троном, на котором сидела Мариг, стояли с одной стороны нервный сенешаль, с другой — первая дама королевства. Чем меньше свидетелей, тем лучше.

Кнут стоял позади трона, скрытый от глаз. Его появление было крайней мерой, если вдруг провалится все. Так захотела Мариг.

Она сильно нервничала. Из последних новостей, что принесла Нинет с кухни, узнала, что Дитерикс вчера получил какое-то известие и сразу же уехал из миссии куда-то на запад. Сложив полученные сведения с тем, что рассказала леди Исельнир, Мариг поняла, куда он мог направиться.

При мысли, что ему там грозит смертельная опасность, ее заливало липким холодным страхом, но по безмятежному виду королевы это невозможно было определить. Что она чувствовала, могли знать ее личный советник да еще бывшая любовница ее мужа. А ныне союзница в борьбе за жизнь близких, в которой женщины готовы были забыть все раздоры и выступать единым фронтом.

По странному капризу судьбы, нечистью, по чью душу приехала инквизиция, в этом зале были как раз таки они вдвоем. Мариг, которой не повезло родиться сидьфидой, и Иса, которую угораздило вступить в родовой брак с оборотнем. И обе понимали, никто не защитит их лучше, чем они сами.

Наконец момент настал.

Мажордом провозгласил, и в зал вошли пять человек в серых сутанах. Инквизиторы. Мариг никогда до этого не приходилось их видеть. Со слов окружающих они представлялись ей внушающими ужас, мгновенно парализующими волю нечисти на месте…

А тут были в основном немолодые, уставшие и озлобленные вечным постом и жизненными неурядицами люди. Просто люди. Такие же, как и они.

Пятерка инквизиторов подошла к трону и произнесла слова приветствия. Они не решались таращиться, но явно были удивлены и взволнованы. Королева в точности напоминала изображение пречистой девы, хранившееся в главной миссии Inquisitor Generalis. Это вызывало благоговейный ужас и священный трепет.

Так что, когда, ответив на приветствие, королева задала вопрос:

— Доложите мне, преподобные отцы, как могло произойти, что неопознанная нечисть в течение столь долгого времени разгуливает в окрестностях замка Мальен, в котором проживает первая дама королевства и мать наследных принцев? Дама была так напугана, что вынуждена сидеть в замке как в осаде. Скажите, разве это нормально, спрашиваю я вас?

Эффект был разительный. Инквизиторы, приехавшие сюда задавать вопросы, сами были захвачены врасплох. Потому что слова королевы прямо указывали на их профессиональную непригодность. А между тем, ожившая копия пречистой девы продолжала говорить:

— Видя преступное бездействие тех, кто призван бороться с нечистью, леди Исельнир, побуждаемая чувством долга, рискуя жизнью, решилась донести эти сведения до нас.

Все глаза немедленно обратились к леди Исельнир.

Откровенно говоря, Иса была поражена, она сама не смогла бы сказать лучше. Получалось, королева тоже имеет неслабые клыки и когти? Это заставило ее проникнуться к Мариг невольным уважением. Она приосанилась и порадовалась, что надела самое закрытое свое платье, и золотой волк рода Вульфриков покоится глубоко спрятанный в ее бюст.

Обвинения были серьезные, и они били в цель. Один из инквизиторов принялся лопотать:

— Миледи, ваше величество, позвольте объяснить…

— Что объяснить? Что в течение полугода вы так и не смогли не только изловить и уничтожить нечисть, но даже определить ее вид? А убийство преподобного отца Фалька так и осталось нераскрытым?

Старейшему из инквизиторов в этот момент вдруг показалось, что голубые глаза королевы метнули гневные бирюзовые искры. Ну точно… пречистая дева…

Он судорожно забормотал стоявшим рядом собратьям:

— Прав был Фальк! Надо молиться о своих прегрешениях!

— Вы что-то сказали, преподобный…

— Ионас, — с готовностью подсказал самый молодой из них, отец Гаррет.

Но преподобный Ионас уже утратил дар речи. Возникло неловкое молчание. И тут взяла слово леди Исельнир, обращаясь к пятерке инквизиторов:

— Его величество король Дитерикс сейчас в отъезде, но он скоро вернется, чтобы послушать, что вы можете сказать в свое оправдание.

— Оправда… — преподобный Ионас закатил глаза и чуть не потерял сознание, ему до инквизиторской пенсии оставалось всего полгода.

Положение спас самый молодой из пятерки инквизиторов, все тот же преподобный Гаррет. Переглянувшись с остальными инквизиторами, вышел вперед и обратился к королеве:

— Ваше величество, делегация миссии считает необходимым провести дополнительное расследование по делу о Мальенхорнской нечисти. После чего подробный отчет будет доставлен его величеству Дитериксу. А сейчас делегация просит разрешения удалиться.

— Хорошо, да будет так. Надеюсь, в следующий ваш приезд мы услышим внятные ответы на свои вопросы.

— Да, ваше величество, непременно, ваше величество… — пятясь, забормотал преподобный Гаррет, пока остальные трое утягивали из зала отца Ионаса, которому от этих слов поплохело окончательно.

Делегация покинула зал, придворные стали расходиться. Кнут посмеиваясь вышел из укрытия за троном:

— Неплохо справились, ваше величество.

Леди Исельнир обернулась, чтобы тоже выразить свое восхищение успешно проведенными переговорами. Но вместо этого увидела, как королева в обмороке сползает с трона. Глаза Мариг закатились, а губы застыли в гримасе боли. Иса вскрикнула, Кнут тут же бросился приводить ее в чувство.

Маг сразу понял, что с ней происходит. Мгновенный отток силы. Кому она могла ее отдать, сомнений у него тоже не возникало. Дитерикс!

— Надо быстро унести ее отсюда и уложить в постель! — рявкнула Исельнир.

Сама носила беременность трижды, знала, чем может грозить женщине подобный обморок. Только собралась крикнуть кого-нибудь из прислуги, как произошло нечто, уж совсем непредвиденное.

* * *

В зал стремительно вошел заляпанный грязью кузен Рагнер.

Обвел глазами увиденную картину и загрохотал:

— Вы меня вызывали? Что случилось? Что с леди Мариг?! И где, черт побери, Дитер?!

Кнут пришел в замешательство. Он же отправлял вестник Дитериксу… В голове тут же промелькнуло множество сомнений. Кому же он отправил вестник? И вестник ли он отправил? У него еще имелся один разовый двунаправленный портал. Для особых ситуаций. Лежали рядом…

Маг беспомощно взглянул на топтавшегося на месте Рагнера. На ничего не понимающую Исельнир. Похоже, ему пора на покой, если допускает подобные промахи. А и черт ним! Придется работать с тем, что есть.

— Вас-то мне и надо, ваше величество, — сказал он, сгружая Рагнеру на руки бесчувственную Мариг. — Помогите донести королеву до ее покоев.

Часть четвертая. Жизнь и смерть

Глава 32

Поздно вечером доскакав со своим отрядом до границ Игерсхолда, Дитерикс вынужден был остановиться на ночлег в постоялом дворе. В темноте соваться в туманные болота на границе Ворстхолла не имело смысла. Ночь провел отвратительно, практически не спал, а с утра снова тронулся в путь, проклиная все на свете, потому что часть лошадей от бешеной скачки умудрилась потерять подковы, пришлось потерять драгоценное время, чтобы их перековать.

К границам Ворстхолла подошли уже ближе к полудню. Теперь нужно было еще найти место, где как ему сообщили, было совершено нападение на Хенрикса. Дитерикс весь извелся, переживая за брата, очень страшно было опоздать и потерять его навсегда. А искать что-либо в той мутной дымке непростая задача.

Голубоватый туман полз с земель Ворстхолла, стлался низом, поднимался к кронам деревьев, затягивая все вокруг. Измотанный, почти впавший в отчаяние, Дитерикс метался в поисках и даже не заметил, как остался один, все его отряд отстал, заблудившись в этом тумане.

И тут он увидел это.

На небольшой прогалине на следы боя. Окровавленные трупы. Ничком лежал… Дитерикс отказывался верить, но одежда и Шторм… конь Хенрикса пасся рядом. Много следов от копыт вокруг, штандарт, щиты с гербами Рагнера.

Все указывало на то, что это кузен.

У Дитерикса кровью облилось сердце. Хенрикс, брат… Погиб в засаде, как и отец с матушкой. Еще, окинув взглядом место сражения, он вдруг понял, что сцена в точности повторяет то, что он видел когда-то на месте гибели родителей. Тот же коварный враг действовал и тогда.

Но тогда? Тогда это никак не мог быть Рагнер. Рагнер в то время был в доме деда. Додумывать не было времени.

Надо забрать тело Хенрикса, похоронить, как положено. Но стоило ему подойти ближе и повернуть труп, как он обнаружил, что убитый вовсе не был его братом. Об этом Дитерикс догадался с первого взгляда.

Руки. Эти руки не могли принадлежать Хенриксу. У Хенрикса были характерно искривлены мизинцы. Семейная черта, как и у самого Дитерикса.

Испытав мгновенную радость, он почти одновременно с этим похолодел от ужасного открытия. Его обманули и заманили в ловушку. Осознание было неприятным до крайности. Кто бы это ни был, он просчитал его до мелочей и провел как мальчишку.

А Мариг осталась одна.

Господи… Какой же он идиот. Срочно назад!

Дитерикс развернулся назад, трубя в рог. Черт! Теперь придется искать своих людей в этой мутной голубоватой дымке. Но не успел король сделать и нескольких шагов, как стальной арбалетный болт, ударил его в спину.

Теряя сознание, раненный Дитерикс думал только об одном:

— Умирать нельзя, нельзя… нельзя…

Он готов был ползти, цепляться зубами, терпеть любую боль, но выкарабкаться отсюда. Нельзя терять время, нельзя умирать.

Далеко в Кроншейде осталась беззащитной его женщина.

* * *

Дитерикса подстрелил обычный наемник, которого лорд Вульфрик оставил следить и докладывать ему обстановку.

Убедившись, что король Маркленда нашел то, что для него предназначалось, доверенный человек лорда Вульфрика уже собрался отправить посыльного его кузену, королю Игерсхолда Рагнеру. Но потом передумал. Все это казалось ему сложной и бессмысленной тратой времени. Если этого короля надо убить, так зачем вызывать кого-то, ждать, выслеживать? Не проще ли самому быстренько сделать дело на месте?

Наемник подумал, что не будет большого вреда, если немного подкорректировать план хозяина. Правда, для этого придется лезть в проклятые туманные болота, но мысль получить дополнительное вознаграждение за сообразительность здорово подогревала его решимость.

Отличные арбалеты изготовляют в Маркленде, точность, скорострельность, кучность боя — полный восторг. Король Маркленда с одного болта рухнул, как подкошенный. Он посмеивался, убирая оружие, теперь надо тихо и незаметно исчезнуть отсюда. Однако, стоило ему повернуть коня, как лицо наемника исказилось от ужаса. Он судорожно замахал руками:

— Древняя кровь! — хлестнул коня и умчался, не разбирая дороги.

Нельзя мчаться, не разбирая дороги, по туманным болотам. Болото охотно примет неосторожного путника в свои топкие объятия.

* * *

Болота Восртхолла вечно покрыты мутной голубоватой дымкой. Из-за этого перемещаться там крайне опасно, надо очень хорошо знать дорогу. Но даже и тогда велик риск заблудиться. Туманное марево способно настолько видоизменить зрительное восприятие, что человек может просто не узнать знакомые ориентиры.

Оттого и мало желающих туда соваться. Слишком уж дурная слава у этих мест. Но именно здесь, в сердце Ворстхолла, в окрестностях княжеского замка, добывается голубоватая минеральная соль, которой пропитан весь туман. Только одна дорога от замка и соляных копей Ворстхолла, и ведет она в Аренгарт.

Дорога эта надежна для перевозок соли, но вьется меж болот. Достаточно хоть намного отойти от нее, и человек рискует заблудиться в тумане. А в тумане его может подстерегать множество опасностей. Впрочем, если у человека нет зла на сердце, то он ничем не рискует.

Но кто же, положа руку на сердце, с уверенностью скажет, что в нем нет зла?

И именно здесь, спасаясь от уничтожения, нашли приют последние сильфиды. В туманной дымке их голубоватое свечение остается незамеченным.

Однако, несмотря на дурную славу этих мест, люди все-таки время от времени в эти места забредают. Случиться с ними может разное и непредвиденное, как с тем наемником, что выполнял заказ лорда Вульфрика.

Подстрелив Дитерикса в спину, наемник, довольный собой, уже собирался убраться по-тихому. Добивать его не стал, зачем? Испарения болот сделают это, если сам не помрет от раны.

Но стоило повернуть коня — и глазам явилось зрелище, от которого у него волосы встали дыбом. Три тени, даже не тени, живые женщины… Женщины шли к нему из-за деревьев, заливая поляну голубым сиянием. Их длинные распущенные волосы шевелились, будто змеи, а глаза горели ярким светом. Но самое страшное

— сквозь них было видно лес.

Когда же они протянули к нему руки, несчастный не выдержал и с криком ужаса, погнал коня, не разбирая дороги.

— Сейчас утопнет, — проговорила одна из женщин.

— Он сам выбрал свою судьбу, — ответила ей вторая.

— А это кто у нас? — спросила третья, приближаясь к смертельно раненому, лежавшему без сознания Дитериксу.

Эти женщины и были тремя последними из сестер сильфид, живших в болотах Ворстхолла. Старшая Мерседес, средняя Фильтис и младшая Кримхельд. Тетки Тильдир, покойной супруги князя Аренгарта и матушки Мариг.

— Это зять нашей покойной Тильдир, — ответила Фильтис, переворачивая тело Дитерикса на спину. — И он умирает.

— Но я чувствую в нем силу дочери Тильдир, — озабоченно проговорила младшая Кримхельд.

— А я чувствую в нем несусветную глупость! — ворчливо заметила Мерседес. — Я вообще поражаюсь, как могла Тильдир выбрать себе в мужья такого тупицу, как этот Джефрэйс. И судя по тому, что я тут вижу, дочь недалеко ушла от матери.

— Не надо плохо говорить о нем, он все-таки наш зять, — миролюбиво сказала Фильтис. — Дочь Тильдир — наша дочь.

— Я знаю! Но я же вижу, что она отдает все силы, чтобы не дать умереть ему, — воскликнула в сердцах Мерседес, ткнув призрачным пальцем в умирающего. — Она же умрет сама… И убьет еще нерожденную малышку!

— Если мы не поможем Мариг, так и будет, — сказала Фильтис.

Три сильфиды встали вокруг Дитерикса, тело его окутал голубоватый свет, останавливая кровь и погружая в некое подобие сна.

— Ну вот, теперь он не умрет, но помощь людей ему все-таки не помешала бы… — заметила Кримхельд.

А Мерседес ворчала, не переставая:

— И откуда только берутся на наши головы эти бестолковые мужчины, вот я, когда придет время, выберу себе лучшего из лучших!

— Сестра, — засмеялась Фильтис. — Ты выберешь того, на кого укажет твое сердце.

— Глупое сердце! — не унималась Мерседес.

Препирались они довольно долго. Потом Кримхельд, вдруг насторожившись, проговорила:

— Наш зять Джефрэйс на дороге. И кажется, движется он сюда.

— О, это было бы очень кстати! Умоляю, Кримхельд, приведи его сюда, будь добра. А то еще потеряется на болоте, старому олуху ума хватит!

Две другие сестры сдавленно хихикнули, зная, что Мерседес никогда не одобряла выбор Тильдир, а потому терпеть не могла зятя. Впрочем, Джефрэйсу это было безразлично, он о ее существовании даже и не подозревал.

Однако сейчас было не до семейных распрей. Надо спасать Мариг и ее еще не рожденную дочь — будущую сильфиду, а для этого придется исхитриться и вернуть к жизни этого мужчину.

* * *

Примерно через час на прогалину из густого тумана вынырнул всадник. Джефрэйс был один. Никого не посвящая в свои дела, тайно уехал из замка, захватив на всякий случай кучу артефактов из тех, что Кнут оставлял ему перед отъездом. А уж если мужчине грозят большие неприятности, то зелье, восстанавливающее силы, точно не помешает.

По дороге ему все казалось, что его ведет маленький голубоватый огонек. Когда Джефрэйс тормозил, или останавливался, огонек начинал приплясывать на месте от нетерпения, словно звал за собой. И наконец привел.

Князь Аренгарта был готов ко всему, но вид лежащего без чувств Дитерикса, покрытого каким-то странным голубоватым свечением, выбил его из колеи. Опрометью бросился к телу, стал тормошить и осматривать. Дышит!

Надо влить в него зелье… Но раненый не отрывал рот. Пришлось разжимать зубы кинжалом.

Влив несколько капель, Джефрэйс напряженно ждал, не подаст ли тот признаки жизни. Про себя старик крепко молился, обещая Господу забыть все дурные привычки, встать на путь исправления, может быть, даже уйти в монастырь…

Лишь бы муж Мариг не погиб сейчас и не унес с собой жизнь его девочки.

Спустя долгих десять минут Дитерикс открыл один глаз, закрыл, потом снова приоткрыл и пробормотал:

— А, старый паук… Ты мне снишься…?

У Джефрэйса чуть слезы не брызнули от облегчения.

— Сынок…!!! — прошептал он дрожащим голосом и прижал раненого зятя к груди.

— Э-э… полегче, папаша… — пробормотал Дитерикс и снова погрузился забытье.

Но он был жив!

Джефрэйс, не долго думая, погрузил бесчувственного Дитерикса на свою лошадь и повел шагом в сторону замка. Идти по болоту было довольно далеко. Голубоватый светлячок по-прежнему указывал дорогу, однако князю казалось, что теперь их уже три.

Он махнул рукой, на нервной почве чего только не привидится.

Глава 33

В покоях королевы царило мрачное молчание.

— Силы убывают постоянно, — пробормотал Кнут, осматривая Мариг, так и не пришедшую в сознание. — Ее надо срочно доставить к нему поближе, чтобы прямой контакт…

Рагнер сидел рядом, опершись локтями в колени. Его тяжелый грустный взгляд не отрывался от хрупкой фигурки, от мертвенно бледного лица Мариг. Исельнир стояла у окна там же в комнате, скрестив руки на груди.

— Дитерикс умирает? — спросила она, с трудом подавив волнение, ком в горле мешал говорить.

— Вероятно, — пробормотал маг. — Я могу поддержать ее резерв, но если так продолжится слишком долго…

Он сел рядом, держа руку Мариг в своей. Сольвик и Нинет с застывшими лицами смотрели на них. Сейчас сгорбленный маг казался просто очень уставшим, старым мужчиной.

— Что-то же можно сделать?! Не сидите так! — вскричала Исельнир.

Видит Бог, она не хотела смерти Дитерикса, да и смерти этой беременной женщины тоже. Принимая тогда коварное предложение лорда Вульфрика, она и не предполагала, не верила до конца, что все может так ужасно обернуться. Сейчас ей было неимоверно жаль, если бы могла, Иса отыграла бы все обратно. А больше всего ей хотелось разорвать глотку проклятому оборотню, втянувшему ее в это. Хотелось рычать от бессилия, кусаться, как волчица.

Ужасно видеть, что твои проклятия сбываются так буквально…

Рагнер встал.

— Дитер жив?

— Жив, — проговорил маг, указывая на запястья Мариг. — Брачные браслеты по-прежнему целы.

— Довольно. Если Дитер жив, мы найдем его, — потом рявкнул в сердцах. — И я первым набью ему морду за все это!

Он подхватил Мариг на руки и понес на выход, обращаясь к магу:

— Говорите, куда ехать.

Кнут поднялся:

— Сейчас, погодите, нужно захватить кое-то из моих вещей, а после мы тронемся. Кто-нибудь, бегите, дайте знать, чтобы оседлали трех самых выносливых лошадей.

Впервые его слова были восприняты няней и кормилицей без всяких возражений. Няня Нинет без слов бросилась собирать какую-то одежду, а Сольвик помчалась в конюшню.

Белая кошка, до того беспокойно переводившая взгляд с одного участника на другого, встала в дверях на пути у Рагнера. Тот удивленно воззрился на нее, однако маг все понял. Присел перед ней, взглянул в глаза и отчетливо произнес:

— Дети.

Кошка взглянула на него, на Исельнир, и отошла в сторону, понимая, что теперь ей доверено охранять королевских детей.

Иса шевельнулась, сбрасывая оцепенение, зло произнесла:

— А мне следует съездить в земли проклятого Вульфрика! Владелица я или нет?

Ей, как жене оборотня по родовому браку, действительно в равной степени принадлежало все, чем тот владел.

— Но сперва я все-таки наведаюсь в миссию и расскажу кое-что отцам инквизиции, чтобы те уж точно знали, кого искать, — мстительно добавила она и вышла из покоев.

* * *

А через несколько минут оттуда вышел Рагнер, неся Мариг на руках. Королева была без чувств, личный советник следовал за ними следом как тень.

Кнуту пришлось применить немного ментального воздействия, но зато никто не посмел заступить медведю дорогу. А его величество Рагнер, не говоря никому ни слова, как был, с королевой на руках, вскочил в седло, развернул скакуна, и поскакал из замка прочь. За ним следовал Кнут, ведя в поводу еще двух сильных лошадей.

А еще через полчаса вслед за ними, не говоря никому ни слова, ускакала в неизвестном направлении леди Исельнир.

Что произошло, так и не понял никто.

Только белая кошка вместе с ее пятью изрядно подросшими за прошедшие полгода котятами, которую маг уговорил остаться и охранять королевских детей, была в курсе, куда и зачем увезли королеву, но ее мнением никто не интересовался.

Придворные остались осиротевшими, предоставленные сами себе.

Однако это продлилось недолго, не прошло и часа, приехал из Мальена отряд стражи, а с ним в Кроншейд вернулся принц Хенрикс.

* * *

С первой же секунды приезда в Кроншейд на принца Хенрикса незамедлительно обрушились все проблемы королевства. Говорили все разом, понять ничего невозможно, кроме одного — в доме Маркленда творится какое-то безобразие. Впрочем, принц имел представление, какое, он просто не знал масштабов катастрофы. Спешиться толком ему не дали, тут же полезли с воплями, и так сопровождали его, пока шел по коридору.

Пока терпение доброго принца не лопнуло, и он не гаркнул:

— Дайте пройти в кабинет! И заходите по одному!

На кое-то время это подействовало. Первым в кабинет протиснулся мажордом, а за ним слуга с подносом еды. Старик вполне справедливо рассудил, что голодный принц может оказаться злее. Хенрикс и впрямь был голоден, закуски пришлись кстати.

Глядя, как его высочество уписывает холодную оленину, мажордом осторожно начал:

— Ваше высочество… соль… Ээээ… Королеву Мариг куда-то увезли их величество Рагнер. Королева была без чувств, я сильно волнуюсь… эээ… мы все сильно волнуемся…

Хенрикc ничего ответил, у него был набит рот, только наморщил лоб. Мажордом ободренный тем, что его не прерывают, продолжил:

— Леди Исельнир покинула замок следом. А еще сегодня в замок прибыла делегация инквизиторов из миссии, но сразу отбыла обратно. И от его величества Дитерикса нет вестей…

Вид у старика был крайне озабоченный, принца в какой-то степени позабавило, что о короле упомянули в последнюю очередь. Проглотив наконец мясо, застрявшее в горле от подобных новостей, Хенрикc выдал:

— Хорошо, пусть войдет следующий.

В холле за дверью кабинета столпились советники. Сенешаль нервно ходил из угла в угол и мысленно перебирал все пролеты по службе, начиная со времен молодости. Коннетабля не было, он с тоски, что леди Исельнир снова его бросила, умудрился напиться до положения риз. Остальные тоже трепетали за свою шкуру и теплые местечки.

Когда бледный мажордом вышел, сенешаль хотел войти, но его опередила белая кошка, от выразительного взгляда которой царедворец просто застыл на месте. Кошка выдержала паузу, подцепила дверь когтистой лапкой и вошла. Сейчас она была единственной, кто мог внятно рассказать ментальному магу, что здесь именно произошло.

Принц не сразу заметил, что в кабинете кто-то есть, только когда кошка взобралась к нему на колени и уставилась в глаза. Мыслеобразы перетекали информацией, обрисовывая картину. Теперь он многое понял. Вытащил тот кулон, что подарила ему невестка. Кулон светился, и он чувствовал, как от этого кулона к нему тоненькой струйкой течет сила. Если пойти по этой струйке силы мысленно, то, закрывая глаза, он видел Мариг.

Ситуация складывалась неприятная. Хенриксу хотелось бросить тут все и бежать выручать брата, ведь Дитерикс именно так и поступил. Но, вслушиваясь в отголоски того, о чем говорила сила Мариг, сочившаяся из соли, заключенной в кулоне, он видел, его место сейчас здесь. Придется взять на себя заботу о доме Маркленда, пока король с королевой отсутствуют.

* * *

Из Кроншейда леди Исельнир прежде всего поехала в свой замок Мальен. Масштабы нанесенного ущерба ее, конечно, не порадовали, но дама сейчас не могла терять время на то, чтобы причитать о разбитых дверях и сорванных портьерах.

Кое-как переночевав в разгромленной спальне, с утра пораньше Иса надела самое скромное свое платье, накинула сверху темную мантилью с капюшоном и отправилась в Мальенхорский анклав инквизиции. Действовала она на каком-то, чисто зверином чутье, которое подсказывало, что именно там можно встретить нужных ей людей.

Так и оказалось, в Мальенхорском анклаве в настоящий момент находились двое из той делегации инквизиторов, что пожаловали в Кроншейд вчера. Преподобный Ионас, ему сделалось дурно еще по дороге, и преподобный Гаррет, которого оставили за Ионасом присматривать. Увидев леди Исельнир, преподобный Ионас тут же заохал, изобразив тяжелый приступ. Беседовать ей выпало с Гарретом.

Сославшись на болезнь преподобного Ионаса, Гаррет пригласил даму пройтись. И вот тут-то, во время прогулки у них состоялся интересный разговор.

— Леди Исельнир, — начал преподобный Гаррет, глядя куда-то в сторону. — Я человек новой формации. И не считаю кого-то преступником просто по факту существования.

Иса насторожилась, однако продолжила невозмутимо слушать, а тот продолжал:

— Но я вынужден работать, чтобы жить. Или, если, хотите, жить, чтобы работать…

— К чему сейчас эти речи, преподобный Гаррет? — спросила Иса.

— К тому леди, что я вижу в вас волчью кровь.

Леди обмерла на мгновение, но тут же собралась и спросила:

— О чем вы?

Тот продолжил, словно не слышал ее вопроса:

— Так же как и в королеве кровь сильфид. Но, — тут он взглянул Исе прямо в глаза. — Это ведь само по себе не является преступлением, верно леди?

Это была неприятная новость, ошеломительно неприятная. Исе захотелось исчезнуть отсюда и как можно скорее. Но надо было дослушать, зачем-то же он поднял эту тему. По опыту она знала, в таких случаях начинают шантажировать, и приготовилась торговаться. Однако следовало выяснить кое-что еще.

— Скажите, преподобный Гаррет, а остальные…

Он не дал договорить, криво усмехнувшись, сказал:

— Нет. Об этом знаю только один я. Мне… — он снова отвернулся, склоняя голову, словно стыдился. — Мне приходится скрывать свой магический дар. Видите ли, никто не любит талантливых выскочек.

О, а это было очень хорошо…

— Преподобный Гаррет, — начала Иса прищурившись. — Как, по-вашему, ведь изловить оборотня, живого или мертвого… в наши-то дни… это тянет на серьезное повышение?

— И даже на перевод в верховную миссию, — кивнул Гаррет.

— Отлично, преподобный. Я могу указать вам, где вы сможете встретить такого оборотня, настоящего матерого волка!

Гаррет секунду молчал, приподняв брови, потом прокашлялся и проговорил, поклонившись:

— Леди, если вы окажете столь неоценимую помощь инквизиции, поверьте, она в долгу не останется.

Настал черед леди застыть с удивленно поднятой бровью. На что Гаррет многозначительно произнес:

— О нашем соглашении никто не узнает.

— Вот и хорошо, — ответила Иса. — А чтобы встретить его, вам придется наведаться к границам Ворстхолла. Это лорд Вульфрик. Очень опасный тип, смею вас заверить. Государственный преступник. Заметьте, он покушается на жизнь короля Маркленда, его супруги и их еще нерожденного ребенка. Представьте на минутку, какой будет благодарность его величества Дитерикса?!

Понимание отразилось во взгляде преподобного Гаррета хищным блеском, он проговорил, поклонившись:

— Леди Исельнир, я ваш пожизненный должник!

— Сочтемся, преподобный, — махнула рукой Иса. — А теперь я вас покину. Дела.

Закончив тут, Иса прямиком направилась к границе с Игерсхолдом. Остановок в пути не делали, глубокой ночью ее повозка пересекла земли Вульфриков и прибыла в родовой замок.

* * *

Сказать, что лорд Вульфрик был в бешенстве, значит, ничего не сказать. Вернувшись в Мальен и обнаружив, что мерзкая баба, на которой он женился, удрала, а в замке хозяйничают люди короля, он вынужден был затаиться и волком следить за всем со стороны. Волк видел, как уехал вместе с отрядом принц Хенрикc.

Теперь-то он наконец смог понять, что тот провел его как мальчишку.

Из Мальена Вульфрик сорвался в Кроншейд, но и там застал только хвост Рагнера, забиравшего с собой беременную сильфиду. И броситься вдогонку не удалось. Как только Рагнер и скакавший за ним по пятам Кнут-Чистильщик свернули за поворот дороги — просто исчезли из вида. Как в воду канули.

Все планы срывались, словно кто-то специально вмешивается, руша то, что он старательно строил столько времени.

Лорд не стал возвращаться в Мальен, направился к себе в родовой замок. Он не спешил, требовалось хоть немного остыть, прийти в себя и обдумать, что же делать дальше. Все его планы известны коварному Хенриксу, а уж тот-то явно постарается всячески препятствовать.

Однако вся степень коварства принца Хенрикса выяснилась позже.

Это произошло утром следующего дня, когда он въехал в собственный замок. В его доме, его крепости! Уже успела окопаться его жена!

Первым побуждение Вульфрика было загрызть ее волком.

Но проклятый родовой брак! Проклятый родовой артефакт! Волк немедленно почуял, что она беременна. Беременная наследником, да под защитой родового артефакта! Получалось, что он не только убить, даже прикоснуться к ней не может… Лорд Вульфрик, первый лорд Игерсхолда готов был рвать на себе волосы от злости.

А Иса только расхохоталась ему в лицо. Вот теперь она его не боялась. Теперь у него руки коротки причинить ей вред. Более того, она еще успела выпустить и отправить домой сыновей Рагнера, сославшись на то, что они отчаянно шумели в подвале и не давали ей спать.

Чтобы не сойти с ума от ярости и бессилия, Вульфрик просто сбежал.

Все планы порушились к черту из-за проклятой бабы. Но у него еще осталась сильфида. Не вышло получить Маркленд и Игерсхолд, но можно получить вторую ипостась и стать драконом.

Вульфрик предположил, что Чистильщик потащит сильфиду к отцу в Аренгарт, и направился туда. До родов оставалось больше месяца. Достаточно времени, чтобы выследить ее и выкрасть. Смущало Вульфрика только то, что она спит.

* * *

Но что же Мариг в том своем странном сне снилось?

Свою жизнь, точнее его… Дитерикса.

Он царил в ее снах, унося в воспоминания.

Все, что было до него — детство, девичество, все это виделось как-то смазано и туманно, словно легкое и неважное. Как будто настоящая жизнь началась с венчания в храме. С той минуты, как она его впервые увидела.

Какой он был? О… Такой… высокий, широкие плечи, сильный… красивый… такой красивый…

Мариг тогда не решалась поднять на него глаза, невозможно было поверить в то, что этот мужчина может принадлежать ей. Ей, странной, бледной дурнушке, которую сторонился даже родной отец.

С церемонии венчания Мариг больше всего запомнились его большие красивые сильные руки и длинные густые, блестящие, как черный шелк, волосы. И как под негромкий речитатив священника он брал ее руки в свои, застегивал на запястьях старинные брачные браслеты.

А когда он, откинув белый покров невесты, чуть улыбнулся ей краешками губ, Мариг показалось, что он самый добрый и благородный из всех людей на свете.

Теперь ее муж. Ее король.

Их первая ссора. Как горели гневом его глаза! От этого он казался еще прекраснее. Какой же дурой она себя чувствовала…

Их первый настоящий поцелуй, Мариг испугалась тогда самой себя, своих безумных ощущений, глупо вспыхнувшего вмиг жаркого желания. Сердце она отдала сразу, а теперь он забрал и тело. У нее осталась только гордость, за которой она смогла спрятать настоящие чувства.

А он уехал на целый месяц. Боже, как же она его каждый день ждала.

Вернулся злой, ревнивый, гневный.

Нежный… Страстный. Подарил ей безумное, мучительно-прекрасное счастье.

Она готова была умереть от любви. Умирать снова и снова. Но он больше не приходил ночами. Но стал сводить ее с ума днем. Смотрел, прикасался. Чего стоило скрывать свое безумие под маской холодной гордости.

А потом случилась волшебная Новогодняя ночь. И они сгорели в ней оба.

«Положи меня, как печать, на сердце твое…»

Теперь они были выжжены друг у друга в сердце, словно печатями огненными. Дни наполнились радостью, а ночи… Ночи и были их настоящей жизнью, полной блаженного огня.

Из этого огня между ними будто росли и натягивались тончайшие невидимые нити. Нити, прочнее которых нет ничего в мире.

Нити крепче самой смерти, живее, чем сама жизнь.

А теперь ее любовь, ее Дитер умирал. Но она не могла позволить этому случиться, пошла то тем тонким нитям, чтобы вытащить, вырвать его у смерти.

Воспоминания о счастье помогали. Когда казалось, все иссякло, они наполняли ее светом. И она щедро делилась этим светом с любимым.

О горьких моментах, обидах, Мариг сейчас не помнила, не время. Они оставались где-то глубоко внутри, словно прикрытые дымкой, потому что не в них она черпала силы.

И вот в какой-то миг нити дрогнули, почувствовав отклик.

Дитер. Жив.

Мариг затопило счастьем, и она впервые по-настоящему уснула.

* * *

А умирающему Дитериксу виделась улыбка Мариг, слышался ее звенящий смех. Глаза, словно звезды, светившие для него бирюзовыми лучиками, ощущение нежной снежно-белой кожи под пальцами, огненное счастье их близости…

За эти ощущения, за воспоминания он цеплялся, чтобы не уйти за грань. По тонким нитям, связавшим их, тянулся изо всех сил, чтобы вернуться.

В какой-то момент понял, что дотянулся. И Дитерикс погрузился в блаженное оцепенение.

Но тут во сне непонятно откуда возник его тесть Джефрэйс, князь Аренгарта.

Вот уж неуместное явление! Дитериксу хотелось сказать, чтобы не отвлекал, не мешал досмотреть… Однако упрямый старик никак не уходил из видения, и тогда сознание милосердно его оставило, погрузив в спокойный целительный сон. В этом сне Дитерикс смутно ощущал, будто его везут куда-то, а рядом, будто светлячки. Три, движутся плавно, чем-то они напомнили ему Мариг.

Глава 34

Его величество Рагнер был не робкого десятка, да и за свои тридцать шесть лет столько раз успел побывать в переделках, что ничему не удивлялся. Но когда понял, что они все вместе с лошадьми вдруг стали невидимыми, честно говоря, напрягся.

Не за себя, надо отдать ему должное, он переживал за Мариг, которую держал на руках. Удивительное дело, столько раз снились Рагнеру страстные картины, как он сожмет ее в объятиях, а сейчас… Сейчас он бережно прижимал к себе хрупкое тело женщины, и было это так целомудренно, словно, держа в объятиях жену кузена, он держал святыню. Все плотское выгорело перед лицом смертельной опасности, у него остались лишь чистые, почти братские чувства. Грустно, конечно, от этого становилось, но то была хорошая, светлая грусть, очищающая душу.

Стараясь не выдать своего беспокойства, спросил мага, вроде бы в шутку:

— Почему нас не видно? Мы что, уже преставились?

— Типун вам на язы… Простите, ваше величество, вырвалось, — прошелестел в ответ маг. — Волк на хвосте. Нельзя, чтобы он нас выследил.

— А, ну так бы сразу и сказал, — пробасил Рагнер, потом спохватился. — А петь или говорить можно?

Король Игерсхолда любил в походе горланить песни. А голос у него был громкий, и слуха, естественно, не было. О чем ему неоднократно заявляла леди Бригит.

— Вам — точно нельзя! — воскликнул Кнут фальцетом.

Рагнер перешел на громовой шепот:

— А… Он нас услышит? О-О…

— Нет, этого мои уши не выдержат, — подумал про себя маг.

Но вслух он сказал другое:

— Ваше величество, держите королеву покрепче, сейчас перейдем на магическое ускорение.

И действительно, невидимые кони понесли их значительно быстрее, словно заскользили по воздуху. По состоянию Мариг Кнут чувствовал, что отток силы почти прекратился, и теперь она спит, сном восстанавливая силы.

Но до границ Ворстхолла еще ехать и ехать, Кнут бы уверен, что волк пойдет по их следу. Надо было добраться до болот раньше, чем он их нагонит.

* * *

Сразу после того разговора с леди преподобный Гаррет отправился к границам Ворстхолла. Надо сказать, что он сильно волновался, как бы это дело не всплыло раньше времени. Отцу Ионасу не стал рассказывать ни о цели визита леди Исельнир, ни тем более об их тайной договоренности. И в миссию доклад отправил достаточно туманный, чтобы не сразу кинулись его искать.

Слова "дополнительное расследование в окрестностях замка Мальен" трактовать можно довольно широко. И все равно, до последнего боялся, что кто-нибудь может помешать ему или еще как-то воспрепятствовать. Однако отъезд его подозрений не вызвал. Отец Ионас, занятый только своим здоровьем, охал в постели и закатывал глаза.

Однако, стоило Гаррету отъехать, преподобный Ионас тут же перестал изображать умирающего, подскочил и быстро стал собираться следом. Чутье старого интригана от инквизиции просто вопило, что молодой коллега собирается сорвать солидный куш. Преподобный Ионас решил, что в хорошем деле не плохо было бы поучаствовать. А потому незаметно подбросил в вещи молодого коллеги небольшой следящий артефактик.

Не прошло и двух часов, как тот выехал следом. Горевший воодушевлением взгляд отца Ионаса говорил о том, что порох в пороховницах не совсем отсырел, и ветераны еще покажут молодежи, как должны работать настоящие инквизиторы.

* * *

Путь из Маркленда в Аренгарт верхом для мужчины, который сильно торопится, может уложиться в сутки с небольшим. Из земель Вульфриков в Игерсхолде примерно столько же. Если ехать через болота Ворстхолла, дорога короче.

Однако лорд Вульфрик не поехал по прямой. Он надеялся перехватить беглецов по дороге. Вряд ли у кого-то хватит сил весь этот немалый путь удерживать невидимость, значит, где-то они должны объявиться. Весь вопрос, где?

Если бы он точно знал… А так приходилось метаться из конца в конец, нарезая длинные петли, в попытке отследить хотя бы магический след. Но увы, следов не было никаких, словно в воду канули.

Лорд готов был локти кусать от досады. Всего одна ошибка, единственная. Всего лишь недооценил женщину. И теперь он не мог даже появиться в собственном доме, при виде этой красивой, сытой и наглой волчицы, в которую превратилась леди Вульфрик, его душила животная ярость от бессилия. Думал ли он, что когда-нибудь окажется в подобной ситуации? Впору впасть в отчаяние.

Но вот в очередной раз, прочесывая земли Маркленда на границе с Игерсхолдом, он засек сначала одного инквизитора, спешившего в Ворстхолл, а вскоре вслед за ним появился и другой.

— Однако, — сказал лорд себе. — Вот кто приведет меня к цели. Эти двое здесь явно неспроста появились, не мешало бы за ними проследить.

И, обернувшись волком, пошел за инквизиторами, поражаясь, как можно быть такими бестолковыми, чтобы по десять плутать в одном и том же месте.

* * *

До княжеского замка Ворстхолл Джефрэйс смог добраться, когда уже почти стемнело. С помощью нескольких слуг, постоянно проживавших здесь, Дитерикса занесли в гостевую спальню, уложили. Надо было раздеть, осмотреть раненого, промыть и смазать заживляющим составом рану. На удивление, рана заживала хорошо и быстро, воспаления не было. Но жар все-таки начался, он метался во сне, сбрасывая одеяло. Несмотря на то, что было еще лето, князь велел развести огонь в камине, чтобы раненый не простудился.

Устроив зятя и убедившись, что при нем будет постоянно находиться человек, Джефрэйс ушел в хозяйскую спальню. Остановился посреди комнаты. Здесь все осталось таким, как он помнил. Двадцать лет прошло.

Двадцать лет прошло, как он не был в этом замке, не входил в эту спальню.

Слезы выступили на глазах.

— Тильдир, — тихонько позвал он, словно жена могла услышать и откликнуться.

Джефрэйс знал, что ответом ему будет тишина. Закрыл глаза на минуту, успокаивая сердце, зашедшееся болью. Повернулся к постели. Светлый полог, украшенный вышивкой и кружевами, он запомнил каждую линию на узоре. Здесь он любил ее…

Лег и закрыл глаза. Позвал еще раз мысленно:

— Тильдир…

Все также, не надеясь, что его услышат. Но словно ветром едва заметно колыхнулись занавеси, беззвучный шелест, неслышный шепот отдался в душе:

— Жди.

* * *

А утром следующего дня князя Аренгарта, спавшего блаженным сном, разбудил испуганный слуга и сообщил, что раненый уже встал, в несколько минут собрался и сразу уехал. С Джефрэйса весь сон слетел:

— Как?! Куда?!

Но слуга не знал, он только тряс головой и повторял:

— Он торопился, очень торопился.

Пришлось старому князю подскакивать, быстро одеваться и бежать догонять выжившего из ума зятя как есть, на голодный желудок. Были у него мысли, куда тот мог отправиться. Хорошо, что опередил он его не намного, Джефрэйс надеялся нагнать его в ближайший час.

* * *

Проснувшись в незнакомом месте, Дитерикс сначала не мог понять, где он и что с ним. Последнее, что помнил — страшный удар в спину и темнота. Потом, кажется, была смерть.

Или может быть сон? Он не знал, но в том сне ему виделась Мариг, и он всеми силами тянулся из небытия, чтобы к ней вернуться.

А сейчас рана на спине затянулась полностью, он чувствовал себя слабым, но здоровым. Сколько времени прошло, Дитерикс не знал. Надо было срочно возвращаться, Мариг там одна без него. Сердце рвалось из груди, его влекло, словно неведомой силой.

Дорога меж болот скоро скрылась в мутной дымке, голубоватые светлячки мерцали то здесь, то там, он пошел за этими светлячками. Туман наплывал все гуще, а странная тревожность заливала сердце.

С трудом, но разбирал дорогу, вспоминая, что здесь уже ходил однажды. До границ Ворстхолла оставалось еще довольно далеко. Дитерикс спешился и вел коня в поводу. Так было больше шансов не утонуть в болоте.

И вдруг… Он даже протер глаза. Сквозь туман впереди виднелась высоченная фигура кузена. А на руках у него женщина… Мариг…??!

Рагнер. И у него Мариг!!!

Сам подкараулил его в засаде, а потом похитил жену, пока он валялся раненый?!

Кровь бросилась Дитериксу в голову. Сжимая в руке меч, он шагнул вперед.

* * *

Путешествие далось Кнуту нелегко. Всю ночь вести коней, хранить невидимость, да еще и зафиксировать магией задремавшего Рагнера, чтобы не выронил Мариг. Крайне напряженная выдалась ночь. Пришлось пару раз глотнуть немного восстанавливающего силы зелья. На самом деле, тратить зелье Кнут на себя не стал, но вот несколько глотков хорошего можжевелового спирта — это да.

Утром наконец добрались до границ Ворстхолла. Дальше дорога как таковая исчезала, путь лежал по болоту. Кнут велел Рагнеру спешиться и нести Мариг, а сам повел лошадей, одновременно настраивая поисковый артефакт, чтобы найти место, где мог находиться Дитерикс. Для большего удобства, на него он артефакт и настроил.

Артефакт вел себя отвратительно. Светящаяся точечка на круглом циферблате, указывающая направление, все время куда-то двигалась. Так, будто раненый только и делал, что ползал по болоту в разные стороны.

В другое время маг может, и заметил бы некоторые странности, но сейчас, с пустым резервом, да с бессонной ночи, он устал как собака. Потому оставалось только пробираться, следя за лошадьми, да стараться не потерять Рагнера из вида. Еще как назло и туман сгустился, не видно ни зги…

И вдруг…

Из тумана вдруг появился его величество Дитерикс с мечом в руке, бледный, заросший, в окровавленной одежде. Но вполне живой и ужасно злющий. Просто пылающий гневом от ревности.

— Руки убери от нее! — донеслось до ушей мага.

Рагнер невозмутимо огляделся, пристроил Мариг, облокотив ее на более или менее сухую кочку.

А потом пробасил, засучив рукава:

— Кузен, зубочистку свою можешь убрать. И подойди ко мне поближе.

Нет, Кнут даже не подумал выйти и вмешаться. Его величество Дитерикс так получил по физиономии, что улетел на другой конец прогалины. А потом еще и еще.

Восхитительное зрелище! Маг искренне наслаждался.

Пока мужчины разминались, очнулась Мариг, слабо простонала, открывая глаза:

— Рагнер, не надо, прошу… ему же больно…

Рагнер замер, вздохнув, а Дитерикс бросился к ней, обнимая. Припал, вжался лицом в ее ладони. Дрожа, задыхаясь от избытка чувств.

— Девочка моя… жива… Мариг…

Когда первый счастливый миг обретения прошел, а он смог нормально говорить, встал, обернувшись к Ранеру, чтобы спросить, как они вообще тут оказались. И увидел страшное.

В тот момент Дитериксу показалось, что все происходит очень медленно. Он даже мог различить, как вращается арбалетный болт со светящимся наконечником. Летит, чтобы оборвать жизнь его любимой.

Дитерикс не знал, кто стрелял, у него не было времени рассуждать. Он просто закрыл собой Мариг, принимая арбалетный выстрел в грудь.

Глава 35

К той прогалине на болоте преподобный Гаррет подошел совсем недавно, но из своего укрытия мог охватить картину целиком. Первой и крайне неприятной неожиданностью было понять, что его престарелый коллега Ионас, который должен был бы сейчас стонать и охать в своей койке в Мальенхорнском анклаве, сидел в засаде и целился в беременную женщину.

В королеву, черт побери! Будь она хоть трижды сильфида! У Гаррета не укладывалось в голове.

Он узнал тот специальный заряд с наконечником из сосуда с жидким серебром, теперь таких почти и не осталось, их использовали в старые времена для уничтожения нечисти. Но увы, ничем не мог помешать. Ионас уже нажал спусковой крючок, и светящийся арбалетный болт полетел в грудь…

Королю!

Крик замер в глотке Гаррета, бессильного что-то исправить, однако в тот миг все как будто неуловимо сместилось во времени, замерло и расслоилось. Никогда еще преподобный Гаррет не видел своими глазами, как работает настоящий боевой маг.

Маг вскинул руку, заставляя мир застыть в стазисе, а после топнул ногой, поднимая волну по земле. Волна прошлась, взметнув вохдух, освещая ярким светом, все, что раньше укрывал туман. А потом он мгновенным смазанным движением переместился. Одной рукой оттолкнул назад короля Дитерикса, другой перехватил и отбросил в сторону арбалетный болт.

Дитерикс завалился на спину и завис в воздухе, жидкое серебро выплеснулось из раны, смешиваясь с кровью. Прямо за ним заходилась в немом крике ужаса несчастная беременная, на глазах у которой убивали мужа. Но маг подхватил его, зажимая рукой рану на груди, с его ладони хлынул свет нестерпимо яркий свет, выжигая жидкое серебро, очищая и останавливая кровь.

Гаррету показалось, что зрение его обострилось до немыслимого. Он видел издали малейшие подробности, словно сквозь увеличительное стекло. А страшное действо на прогалине все продолжалось и продолжалось…

На самом деле прошло не больше пары секунд. Как только удалось вывести жидкое серебро из раны, маг медленно опустил раненого на траву рядом с женой, и сделал пасс рукой, отпуская стазис.

И в то же мгновение преподобный Ионас взлетел в воздух, схваченный за горло могучей рукой чернявого верзилы, двигавшегося с удивительной для своих размеров скоростью. Маг шагнул к ним, останавливая верзилу, иначе последний миг отца Ионаса уже настал бы на этом месте.

— Мессир Кнут! — жалобно проблеял тот. — Я стрелял в болотного духа…

О…!!! Да это сам Чистильщик собственной персоной, мелькнула мысль у преподобного Гаррета.

— Вы чуть не убили короля Маркленда и его супругу! — сурово проговорил тот, кого назвали Чистильщиком.

— Я…я… — пытался что-то выдавить из себя Ионас.

— Пойдете под трибунал. Я лично прослежу за этим, — сказал маг и отвернулся.

А тем временем женщина со слезами бросилась обнимать и ощупывать раненого, всхлипывая:

— Только не умирай… пожалуйста…

Кровь из раны на груди уже не текла, раненый потянулся к ней, сквозь гримасу боли пробилась слабая улыбка:

— Не плачь.

Потом прикрыл глаза, зашептал, задыхаясь:

— Люблю тебя больше жизни…

Она залилась слезами пуще прежнего, прижимая его к себе, а он говорил и говорил, будто боялся не успеть:

— Боялся, что умру и так и не скажу тебе этого… Прости меня… за ту рубашку… за то, что обижал тебя, что не смог уберечь… от всего этого…

— Прошу тебя, молчи, не трать силы, — она гладила его по лицу и улыбалась сквозь слезы.

Из укрытия Гаррет видел, как маг, взглянув на влюбленных, покачал головой и пошел к через прогалину к лошадям. Чернявый гигант связывал по рукам и ногам незадачливого борца с нечистью. Казалось бы, все разрешилось удачно.

Гаррет решил, что можно незаметно исчезать, пока Чистильщик не обратил внимания на его скромную особу и решил, что он соучастник Ионаса. Но в эту минуту внимание инквизитора неожиданно привлекло движение сбоку. Огромный светлый волк, появившийся, словно ниоткуда, стал незаметно подкрадывался к женщине. Он недолго раздумывал, понимая, что это и есть его личный счастливый шанс.

Ловчая сеть, петляя между стволов, полетела в волка. Захваченный мгновенно, он даже заскулить не успел, не то, что перекинуться обратно человеком. Инквизитор подошел к нему, доставая на ходу ошейник подчинения, и застегнул на шее. Волк дернулся, но покорно застыл. А преподобный Гаррет шепнул ему на ухо:

— Лорд Вульфрик, вы в руках святой инквизиции. Если понимаете меня, кивните.

Что еще волку оставалось? Тогда преподобный продолжил:

— Я надеюсь, вы предпочтете не усугублять своего положения и мирно проследуете за мной в верховную миссию Inquisitor Generalis? Конечно, сопротивляться ваше право, но, учитывая обстоятельства, я бы не советовал.

Если желание сопротивляться и было у лорда Вульфрика, он спрятал его подальше. А инквизитор со своей добычей постарался как можно скорее исчезнуть.

* * *

Тем временем к сцене на болотах добавились другие участники.

Из туманной дымки вынырнул старый Джефрэйс князь Аренгарта. Вытаращил глаза, потом с криком ужаса кинулся к дочери и зятю.

— Успокойтесь, князь, никто здесь не умрет, — проворчал Кнут.

Но князь не унимался:

— Какого черта?! Ни на минуту нельзя оставить без внимания!

— А, опять старый паук… — на его возмущенные вопли Дитерикс открыл глаза, силясь улыбнуться.

— Ну знаешь… — задохнулся Джефрэйс. — Да если бы не моя Тильдир, показал бы я тебе паука, мальчишка! Свернул бы тебе шею в тот же день!

Рагнер закатил глаза, подумав, какое счастье, что его тесть давно уже в могиле.

— Мастер Кнут, — послышался голос Дитерикса. — Ты спас мою жену и меня. Я твой должник на веки. Даже не знаю, как смогу отблагодарить…

— Сочтемся, ваше величество, — в вежливом полупоклоне ответил маг, продолжая заниматься делами.

— Эзз… мастер Кнут, а про какой трибунал… — начал было Рагнер, который так и не понял, в чем было дело.

Но тут со стороны болот послышался странный треск. Гигант немедленно принял оборонительную позицию, выхватив меч и озираясь по сторонам. Вооруженный арбалетом Джефрэйс встал рядом.

Из туманной дымки на прогалину вывалился отряд личной его величества Дитерикса с мечами наголо и с воплями:

— За короля! В атаку!

Кнут закатил глаза.

— Отставить немедленно!!! — орал его величество Дитерикс во всю мощь своего подкошенного здоровья.

А Рагнеру что, этот медведь только хохотом заливался, размахивая мечом над головой. В конце концов, после нескольких минут непрерывного галдежа и дикой жестикуляции недоразумение было разъяснено. Его величество Дитерикс высказал начальнику своей личной стражи, все, что он думает о своей личной страже и о нем лично, а тот пытался оправдываться и приводил резоны.

Вмешался маг, разговоры прекратились. По приказу короля пристыженный отряд забрал понурого связанного Ионаса и молча двинулся в сторону Маркленда.

А оставшиеся направились в Ворстхолл.

Раненого Дитерикса Рагнер посадил на своего громадного жеребца и привязал к седлу, чтобы не свалился. Покачиваясь в седле, Дитерикс потрогал лицо, щупая налившийся синяк, подвигал челюстью и поговорил:

— Дорогой кузен, я сейчас немного не в форме, но в следующий раз я тебя изобью так, что мало не покажется.

Тот хмыкнул, повел бровями и пророкотал:

— Так и быть, кузен, учитывая твое слабое здоровье, я позволю пару раз съездить мне по физиономии.

Джефрэйс ворчал нечто весьма нелестное о тех, кто подскакивает чуть свет и мчится куда-то на голодный желудок, и вел лошадь, на которую усадили Мариг. Стоило упомянуть о еде, как у Рагнера заурчал живот и проснулся дикий аппетит. И всю оставшуюся дорогу рот у медведя не закрывался, все перечислял и перечислял, что бы он съел сию минуту.

* * *

Три сестры сильфиды, на глазах у которых развернулись все события, наблюдали из-за деревьев, невидимые в тумане и тихонько переговаривались:

— Ах, как красиво он закрыл Мариг своей грудью… Между прочим, нашего зятя сегодня подстрелили во второй раз!

— Кстати, он и меня закрыл своим телом, когда я стояла за спиной Мариг.

— Это немного примиряет меня с ним, — ворчливо.

Потом несколько секунд молчания и возмущенный шепот:

— Эй… Ты что, пялишься на этого громилу?! Прекрати сейчас же!

— Ах, не мешай…

Глава 36

Первую остановку на своем пути в миссию Inquisitor Generalis преподобный Гаррет сделал в родовом имении Вульфриков. И всю дорогу Вульфрику, первому лорду Игерсхолла, пришлось, проклиная все на свете и больше всего гнусный ошейник подчинения, бежать волком рядом с конем инквизитора.

Уже на подходе он понял, что тот собирается въехать в родовой замок, и попытался заортачиться, но увы, власти ошейника не очень-то посопротивляешься. А у преподобного Гаррета были в замке дела, хотел дополнительно обговорить все договоренности с леди Исельнир, ныне Вульфрик.

Так вот… Когда леди Вульфрик узрела лорда Вульфрика волком, да еще и в ошейнике, у нее сначала случилась смеховая истерика. А потом она сделала ужаснейшую вещь. Иса к оборотню подошла вплотную и почесала его за ухом, как обыкновенного дворового пса. Волк скалился, рычал, топорщил шерсть, но не смел противиться. Хуже того, к своему стыду он даже вилял хвостом.

Подобного унижения Вульфрик в жизни не испытывал.

* * *

Перед тем как отдать преподобного Ионаса в руки стражи, Кнут допросил его, закрыв от всех звуконепроницаемым пологом. Именно тогда и выяснилось, что у того было видение — за спиной миледи Мариг мелькнул светящийся болотный дух. Ионас решил, что дух собирается навредить королеве, и потому выстрелил.

Другое дело, что в его возрасте подводят и руки, и зрение. В результате в духа он промазал, зато чуть не погубил короля и королеву Маркленда и их еще нерожденное дитя. Старик трясся от страха и раскаяния, проклиная и свое нелепое желание выслужиться перед пенсией, и некстати возникшую страсть к приключениям.

И ведь не врал, хотел, как лучше.

Много лет Кнут исполнял роль надзора над инквизицией. Каких только моральных уродов, садистов, взяточников и сластолюбивых извращенцев не приходилось разоблачать… Но здесь же был образец идиотского служебного рвения в исполнении одержимого авантюризмом маразматика!

Когда гнев Чистильщика немного прошел, он решил не отправлять старика под трибунал. Но наказать его следовало. Потому начальник личной стражи получил задание запереть арестованного в отдаленной башне Кроншейда. В той, где по замковой легенде проживает привидение. Пусть посидит, подумает о смысле жизни. А через пару месяцев Кнут надеялся освободиться от своей почетной миссии, вот тогда и решать, что с ним делать.

Старик был рад и счастлив, правда, перспектива провести два месяца в компании привидения не вызывала у преподобного Ионаса энтузиазма, но это много лучше трибунала Inquisitor Generalis.

* * *

Так уж вышло, что звуконепроницаемый полог оказался вполне проницаем для слуха воздушных дев — сестер сильфид. Из этого разговора они сделали собственные выводы, а также пустились в воспоминания.

Девы сильфиды живут очень долго, практически вечно, и остаются вечно юными, пока они духи. Но бесконечная однообразная жизнь тягостна и скучна. Потому, найдя свою любовь, они становятся смертными женщинами и проживают добрую, счастливую человеческую жизнь с любимым. К сожалению, гонения почти уничтожили этих легких воздушных дев, но несколько все же осталось.

Когда-то сестер было четыре. Мерседес, Марион, Фильтис и Кримхельд. Марион влюбилась в художника и, став человеком, вышла за него замуж. Влюбленный художник с тех пор на всех своих картинах писал только ее. Его картины были прекрасны. И вот однажды к художнику пожаловал представитель верховной миссии, чтобы передать приказ самого Inquisitor Generalis написать изображение пречистой девы.

У Марион к тому времени уже родилась маленькая дочь Тильдир. Ее-то портрет и находится по сей день в верховной миссии, наполняя сердца преподобных отцов святой инквизиции светом благочестия. Знали бы они, что там изображена та, кого они называли нечистью…

Марион умела скрывать свой свет и научила этому свою дочь Тильдир. А художником тем был молодой князь Ворстхолла. Рано осиротев, он покинул родной дом, чтобы учиться искусству в дальних странах. Но потом вместе с семьей вернулся в родовой замок. Там он и похоронен, а рядом с ним и Марион.

Но перед смертью Марион смогла отдать свою силу дочери Тильдир. Та жила в замке, долго сохраняя юность и красоту. Дочери сильфид взрослеют поздно и до самой смерти остаются такими же, как и в дни юности.

Когда Джефрэйс пришел воевать княжество Ворстхолл и покорил ее сердце, ей было уже больше сорока человеческих лет. Она прятала от любимого свою сущность, князь так и не узнал, что женат на дочери сильфиды. Когда родилась Мариг, Тильдир тоже смогла скрыть свет, но силу и магию удержать у нее не получилось. И тогда она последним предсмертным усилием отдала все ребенку.

Так и вышло, что крошка Мариг получила силу трех сильфид, а вместе с ней и синеватый оттенок бледности от переизбытка света, не имеющего возможности вырваться на волю. А черты лица и яркие голубые глаза бирюзового оттенка достались ей от бабушки Марион.

Но Джефрэйс ничего о матери Тильдир не знал. Все картины с ее изображением были изъяты, как только художник написал картину для инквизиции, ибо ничего мирского не должно было ассоциироваться с пречистой девой. Так постановил Inquisitor Generalis. И художнику под страхом смертной казни на костре запретили писать.

Несчастный Джефрэйс после сметри любимой женщины, остался один с странной новорожденной девочкой, не зная ни того, что произошло, ни как теперь жить и что делать. Он предпочел позволить себе думать, что Мариг плод измены. На самом деле ему в его горе слишком больно смотреть на дочь и каждый раз осознавать свою потерю.

И когда во сне князю явилась Тильдир и велела отдать дочь замуж за того наглого самонадеянного короля, что приезжал к нему за солью, он согласился. Потому что Тильдир обещала невероятное. Во что он отчаянно желал и боялся поверить. А еще Тильдир обещала открыть всю правду о дочери и сказала нечто, оставшееся для него в тот момент непонятным:

— Он станет обижать ее, заставит страдать. Но так нужно. Единственное, на чем ты должен настоять — чтобы у них как можно скорее родились дети.

Дети родятся только в том случае, если Мариг полюбит его. Девочка была слишком юной, этот прожженный ловелас Дитерикс мог улыбками и обхождением вскружить ей голову, а сам остаться холодным. Этого мать допустить не могла, тогда Мариг будет несчастной всю. Тильдир усложнила ему задачу, потому что знала, покоряя ее, он неизбежно влюбится сам. Но Джефрэйсу она всего этого говорить не стала. Велела ждать.

Честно говоря, пусть князь Аренгарта в какой-то мере и сомневался в своем отцовстве, но он же видел, какие непотребства творятся при дворе новоявленного зятя Дитерикса! Одна его официальная связь с первой дамой королевства чего стоила. Джефрэйс защитил дочь так хорошо, как только мог. И не зря.

Но самое главное испытание в их жизни только начиналось.

И чем больше приближался день родов, тем сильнее нервничал князь.

Рагнер помог довезти Дитерикса да замка Ворстхолл и сразу уехал домой в Дандорф. Беспокоился, что там в его отсутствие натворили мальчишки, а в том, что натворили, медведь не сомневался. Но обещал приезжать каждую неделю. И приезжал, каждый раз доводя кузена до бешенства своими подколами и шутками.

Не в силах смотреть на них, смеющихся и таких беззаботных, князь запирался в своей спальне и молился. Кнут в такие моменты молча уходил на болото, заняться медитацией, потому что в присутствии отца Мариг десять шагов возросли до тысячи. Ему-то как раз трехнедельный отдых был очень кстати, очистить голову, резерв восстановить и вообще, отвлечься…

А тем временем наступил сентябрь.

Стало значительно прохладнее, но погода стояла солнечная. Лес почти облетел, готовясь к зиме, золотые и багряные листья ковром устилали землю вокруг замка, соперничая по цвету с красновато-бурыми камнями, из которых были сложены древние стены Ворстхолла.

День ничем от других не отличался, утром приехал Рагнер, как всегда, принес суматоху и шум. Дитерикс за это время уже настолько хорошо себя чувствовал, что начал тренироваться с мечами. Рагнер тут же начал подтрунивать, разглядывая мускулистый торс Дитерикса:

— Кузен, ты что-то совсем похудел. Зачах от безделья? Этак скоро уже и меч поднять не сможешь.

— А тебя от безделья так разнесло в последнее время, дорогой кузен, что скоро от моего меча увернуться не сможешь, — не остался в долгу тот.

— Я?

Рагнер тут же разделся по пояс, демонстрируя стройное и крепкое мужское тело, разве что слишком волосатое. И только они собрались скрестить мечи, как мимо них к дому бегом пронесся Кнут. У мужчин мгновенно прошел запал шутить, и вытянулись лица.

Началось. Они без слов оделись и бросились следом.

Однако к Мариг кроме князя и мага никого не пустили. Бледный Дитерикс нервно мерил шагами соседнюю комнату, Рагнер сидел в кресле, поигрывая небольшим серебряным кубком, сминая и выпрямляя его.

Помня о том, как умерла родами Тильдир, Джефрэйс настоял, что роды у Мариг принимал маг. Пришлось Кнуту вспомнить все навыки, приобретенные когда-то. Собственно, все шло без проблем. Пока не начался адский выброс силы.

Из щели под дверью в спальню стали пробиваться голубоватые лучи, а потом и вовсе полился яркий свет. Чувствуя неладное, Дитерикс снес дверь плечом и влетел в спальню. Нестерпимый, режущий по глазам свет, клубящееся воронкой облако силы, дрожащий на коленях рядом с постелью Джефрэйс и сосредоточенный маг, склонившийся над Мариг.

Его тоненькая, маленькая, любимая Мариг… Глаза закрыты, покрытое испариной лицо искажено страданием. Ноги сами понесли его к жене:

— Чем помочь тебе?! Мариг!? Не молчи, умоляю, скажи! Открой глаза! — схватил ее за руку, ему вдруг стало очень страшно, что она сейчас умрет.

И в этот же миг раздался крик младенца. Маг принял девочку, наскоро обмыл и завернул в кусок простыни. Князь бросился к Мариг, целуя ей руки, обтирая влажный лоб, бормоча:

— Жива… жива… молодец девочка!

— Быстро держи малышку! — рявкнул Кнут, передавая Дитериксу новорожденную дочку.

А сам напрягся, удерживая бушующую силу. Кровь Мариг, оставшаяся на его руках, засветилась ярко, смешиваясь со светом, растворяясь в нем.

Но что-то шло не так. Вихрь силы разделился не на две части, чтобы отойти к дочери и матери, а на три. Творилось странное. Один поток света вливался в Мариг, другой в новорожденную девочку, которую прижимал к груди Дитерикс. А третий поток метался, то распадаясь мелкими искрами, то собираясь вновь.

— Не удержишь… — исступленно шептал Джефрэйс.

— Удержу, — сквозь зубы процедил Кнут, подтягивая ладонями блуждающий поток.

На шум в комнату влетел Рагнер, мгновенно оценив ситуацию. Дитерикс одной рукой прижимал к себе ребенка, другой обнимал Мариг. С ними все в порядке.

Но вот остальное казалось невероятным сном. Под руками мага третий поток силы стал формироваться в светящееся нечто. А потом из этого энергетического сгустка возникла полупрозрачная женская фигура. Женщина зависла в воздухе, неуверенно озираясь по сторонам, увидела князя и протянула к нему призрачные руки.

Тот сначала замер, как громом пораженный, а потом бросился к ней:

— Тильдир! Ты вернулась! Вернулась…

— Я же обещала, — прошелестела легкая тень, приходя в его объятия.

Странно, удивительно до изумления, невероятно…

Все умолкли, затаив дыхание. Сильфида вскинула руку, произнося какие-то слова на непонятном древнем языке. А потом, теряя прозрачность прямо на глазах, воздушный дух превратился в обычную человеческую женщину.

На ней не было ничего, кроме рассыпавшихся плащом длинных черных волос. Они с Джефрэйсом сидели на полу, обняв друг друга, и плакали. Но через несколько секунд он пришел в себя. Стащил верхнюю одежду, укрыл Тильдир от взглядов, прижимая к себе, бормоча что-то нежное, бессвязное, захлебываясь радостью.

Глядя на них, хотелось плакать.

Тильдир пришла в этот мир прекрасной юной девой, а князь, ждавший ее столько лет, седой старик. Обманчивое, эфемерное, горькое счастье.

Но в воздухе еще кружились остатки того вихря силы. Кнут, задумчиво смотревший на князя, словно очнулся. Покачал головой, а потом резким жестом собрал остатки силы в плотный светящийся шар и запустил им в Джефрэйса.

Светящийся сполохами шар ударился в него, рассыпался, покрывая голубыми искрами с головы до ног. И вслед за гаснущими искрами силы происходило чудо. Седые волосы князя стали черными, морщины разгладились, он снова превратился в того мужчину, каким был двадцать лет назад.

Джефрэйс замер, не веря, все разглядывал свои молодые руки, силясь осмыслить.

— Тильдир… — пробормотал, наконец, обнимая вновь обретенную любимую.

Так они и стояли, эти двое, замерев в объятиях. А повернувшее вспять время начало отсчитывать для них минуты новой жизни. Но вот бывшая сильфида вздохнула, погладила Джефрэйса по щеке и отстранилась.

А потом вдруг размахнулась и отвесила ему звонкую пощечину.

— За что? — обалдело пролепетал он, хватаясь за щеку.

— За то! Как ты посмел подумать, что я тебе изменила?! — возмущенная Тильдир отвесила ему еще одну пощечину, отвернулась, задрав нос, и пошла к Мариг и ребенку.

Ничего так и не понявший Джефрэйс остался стоять посреди комнаты, разводя руками. Пока Тильдир щебетала, знакомясь с дочерью и внучкой, Кнут, Рагнер и Дитерикс давясь от смеха, отводили глаза.

— Тиль… — выговорил наконец князь.

Но та даже не взглянула на него, поцеловала Мариг и малышку и вышла из комнаты. Джефрэйс бросился за ней:

— Тиль… Подожди… Тиль! А что я, по-твоему, должен был подумать? А?!

Из-за двери послышалось:

— Что угодно! Только не это!

— Тиль…!!!

Дверь захлопнулась. Дитерикс подумал, что тестя теперь уже не и назовешь старым пауком. А теща та еще мегера.

Но им, слава Богу, не придется жить вместе!

Прекрасные в своей великой любви, способной преодолеть все, даже смерть, они были эгоистичны и жестоки как дети. Перевернуть мир, поставить на карту все, и даже жизни близких. Но верить, ждать, любить… И вернуться.

На память невольно пришли слова одного странного философа иного мира, умершего молодым:

«Смерть стоит того, чтобы жить,

А любовь стоит того, чтобы ждать»

(Виктор Цой)

А потом Дитерикс перевел взгляд на жену, и ему стало ужасно обидно за нее. Добрую, смелую, самоотверженную девочку, способную любить и прощать обиды, мудрую не по годам и наивную. Сердце защемило в груди от переполнявшего его чувства, и он понял, что всегда будет любить и оберегать Мариг от всего мира, даже от самого себя.

Но в этот момент захныкала малышка, напомнив всем, кто здесь главный. И мир завертелся уже вокруг нее.

— Как вы назовете дочь? — спросил Рагнер.

— Я назову ее Фрихед — Свобода, — сказала Мариг, улыбаясь малышке.

— Красивое имя, — улыбнулся Рагнер.

— Ты права. Для нас с тобой девочка, это действительно свобода. — усмехнулся Кнут, подходя к ним и садясь на край постели.

— Мастер Кнут, думаю, при таком развитии событий князю вы еще долго не понадобитесь, — доверительно заметил Дитерикс.

Действительно, князю теперь было не до них, со стороны хозяйской спальни в наступившей тишине доносился странный шум, а моментами и грохот. Дитерикс не без мстительного удовлетворения подумал, что дорогому тестю теперь разбираться со своими семейными делами еще год, не меньше.

— Переезжайте к нам в Маркленд. Будете дедушкой.

— Спасибо государь, — лицо Кнута осветилось теплом. — Мне очень приятно это слышать. Но за двадцать лет… Хотелось бы чуточку свободы. Небольшой отпуск, а потом я обязательно вернусь к моим девочкам.

Он с любовью посмотрел на Мариг и маленькую Фри, и добавил:

— А вы, ваше величество, совсем не так безнадежны, как казались сначала.

Физиономия у Дитерикса вытянулась, а потом он расхохотался, однако спохватился и мгновенно прикрыл рот ладонью. Потому что Мариг покормила малышку, и та, закрыв глазки, зевнула, собираясь заснуть. Да и сама Мариг уснула вместе с дочерью. Все разошлись, а он остался рядом, охранять сон двух своих любимых женщин.

Вдруг в комнату Мариг вошла леди Тильдир. От неожиданности Дитерикс растерялся. Юная на вид, леди была похожа на тоненькую девчонку и вовсе не производила впечатления бабушки. Впрочем, она бабушкой-то и не была, потому что только-только знакомилась с тем, как это, быть матерью.

Глядя, как женщина нежно прикасается к маленькой новорожденной внучке, Дитерикс неожиданно для себя спросил шепотом:

— Леди, почему вы выбрали именно меня? Ведь это вы выбрали. Так мне сказал князь… И кстати, где он?

Он недовольно покосилась. Потом нехотя выдала:

— На крыльце сидит. Страдает.

Дитерикс прокашлялся, даже как-то жаль стало старого паука. А леди Тильдир улыбаясь спящей малютке, проговорила:

— Потому что я знала, что так и будет. Думаете, почему у сильфид так редко рождаются дочери?

— Ну… я не знаю, — честно признался зять.

— Потому что для этого нужна очень сильная любовь мужчины… — вздохнула его юная теща, а потом добавила, виновато наморщив носик. — Вы не могли бы намекнуть ему… ну… что он уже может вернуться.

— Конечно, — ответил Дитерикс.

И пошел на крыльцо, передать незадачливому страдальцу, что вход для него открыт. Услышав намек, что его ждут, Джефрэйс тут же умчался в спальню к Тильдир, а Дитерикс вернулся к жене и дочери.

Смотрел на них и чувствовал себя счастливым отцом семейства, потому что дома еще его ждали дети и брат. Странно, но раньше он этого счастья от ощущения единения не испытывал. Ну, были у него брат, дети, любовницы, просто жил для себя в свое удовольствие, а теперь… Теперь они самая настоящая, большая семья.

И все это благодаря тощей синей девчонке Мариг.

Усмехаясь про себя, думал, как сильно изменилась его жизнь за этот год. И как ему повезло, что поехал тогда в Аренгарт за солью.

Эпилог

Торжественное возвращение королевской семьи Маркленда в Кроншейд прошло очень радостно, и практически без накладок. Что ни говори, но двор любил своего короля, да и молодую королеву успели полюбить за доброту и беззлобный характер.

Но больше всех приезду брата был рад и счастлив принц Хенрикс. Это означало, что теперь он снова свободен и может отправляться на все четыре стороны. Правда, был момент, омрачавший его радость — пришлось признаваться, что неделю назад принц Конрад сбежал.

* * *

У принца Хенрикса тогда был очередной трудный день, полный хлопот. Вечером он наведался к племянникам. Детей брата принц любил как своих собственных. Малышка Анхельд, как обычно, бросилась дяде на руки и повисла на нем, как обезьянка, рассказывая все-все, что произошло в ее детской жизни за те полгода, что они не виделись. Фержис тоже рассказывал о своих мальчишеских успехах, однако он был как-то встревожен, и моментами поглядывал на старшего брата Конрада.

Конрад в последнее время все чаще бывал сумрачен и хмур. В его представлениях произошел ужасный, кошмарный слом. Носить в себе это было очень тяжело, а рассказать некому. Он мог бы поделиться с дядей, но стеснялся заговорить первым.

Видя состояние племянника, Хенрикс, коротко переговорив с наставником, забрал его с собой, поужинать вместе. Заодно и поговорить о жизни. Но молчаливый Конрад все больше смотрел в тарелку, Хенрикс решил разговорить племянника сам.

— Выглядишь нерадостно, — заметил он, наливая юноше сладкий виноградный сок. — В фехтовальном зале давно был?

Тот вскинул на него взгляд, в котором на мгновение блеснули искорки, но сразу потухли.

— В последний раз тренировался с отцом, — буркнул негромко.

— Прошло больше двух месяцев, надо бы наверстать. Ты так не считаешь?

И тут юноша не выдержал:

— Дядя! Как ты можешь оставаться таким спокойным, когда творится такое…

Голос его осекся, Конрад сгорбился, склонившись над столом. Хенрикс посмотрел на племянника, тот продолжал угрюмо молчать, тогда он заговорил сам:

— Спокойствие позволяет правильно оценивать ситуацию и свои силы. Осмысливать и выбирать верное решение. Я…

Но юный принц вдруг заговорил быстро, словно боясь, что его перебьют, и он уже не никогда сможет высказать этого:

— Дядя. Я не могу. Не могу так. У меня все разрывается внутри, когда я думаю о том, что сделала моя мать… — голос у него дрогнул, сел до шепота. — Моя мать… Моя мама предала отца… Обрекла его на смерть. Я…

Из глаз его брызнули слезы, он стал зло отирать их, стыдясь своей слабости. Хенрикс хотел что-то сказать, но тот не дал:

— А потом она вышла замуж за этого… Вульфрика! Как я его ненавижу! Теперь я и ее ненавижу!

Хенрикс молчал, откинувшись в кресле, глядя на племянника, потом заговорил тихо и спокойно:

— Тебе надо было выговориться, Конрад. Я понимаю, твои чувства. Но и ты пойми, дела взрослых трудно судить ребенку.

— Я не ребенок! — вскинулся юный принц.

— Конечно, не ребенок, — проговорил Хенрикс. — Но ты не знаешь тех страстей, что могут обуревать человека, толкать его на необдуманные, порой ужасные поступки. Люди потом сожалеют о содеянном. Но не все могут осознать ошибку и постараться все исправить. Вот твоя мать смогла. Если бы не она…

— Если бы она не связалась с этим… Вульфриком! — выплюнул юноша. — Ничего бы и не было!

— Не кричи. Посмотри лучше на проблему спокойно. Ведь если бы не она, Вульфрик нашел другой путь, и неизвестно, чем бы это закончилось. А твоя мама нашла в себе силы противостоять ему, разрушить его планы. Не надо ненавидеть. Надо уметь войти в положение человека, понять мотивы его поступков. Научиться давать человеку шанс показать себя с лучшей стороны. Ты ведь будущий король, Конрад.

Принцу уже было известно, что невестка разрешилась девочкой, а значит, в наследовании ничего не изменилось.

— Я не хочу быть королем! Дядя, я хочу как ты, странствовать, быть свободным. Пусть королем будет Фержис!

Хенрикс хмыкнул, покачал головой и сказал:

— Думаешь, твой отец хотел, когда ему было шестнадцать? Мой брат Дитерикс вынужденно взвалил на себя эту ношу и столько лет несет ее достойно, а мне предоставил возможность жить так, как я хотел. И я ему за это несказанно благодарен. Думаешь, корона это только власть? Нет, это, прежде всего, ответственность. За всех. За страну. За каждого. Потому он и женился тогда на Мариг, хотя как я знаю, и не собирался вовсе.

— Знаешь, я тогда хотел ненавидеть Мариг. Из-за мамы. Но не смог, — проговорил Конрад, глядя перед собой. — Она хорошая, добрая. И она ни в чем не виновата. А я сейчас чувствую огромную вину перед ней из-за мамы. Не знаю, как буду смотреть ей в глаза.

На какое-то время воцарилось молчание, потом Хенрикс сказал:

— Конрад, они с твоей мамой больше не враги. И ты не должен чувствовать вину.

Конрад молчал, уставившись в тарелку.

— Я думаю, тебе надо спокойно поговорить с мамой обо всем.

— С леди Вульфрик, ты хочешь сказать?

— Да, с леди Вульфрик. Она от этого не перестала быть твоей мамой.

Конрад какое-то время молчал, потом как-то облегченно вздохнул и проговорил:

— Ладно, дядя, спасибо, что выслушал. Пойду я к Фержису, а то он один там…

Юный принц ушел. В понуром молчании Конрада что-то изменилось, какая-то внутренняя пружина отпустила, что ли. Хенрикс уловил это сразу. Но лезть в голову к парню он принципиально не хотел. Пусть дойдет до всего сам. А то, что он чувствует ответственность за других — так это хорошо. Король и должен чувствовать

Спать его высочество улегся относительно довольный, с надеждами на то хорошее, что принесет следующий день.

А утром выяснилось, что старший из наследных принцев Конрад сбежал.

На все вопросы принц Фержис отнекивался и отводил глаза, но Хенрикс понимал, сговорились. И о чем только они могли за его спиной сговориться?!

Как Хенрикс бушевал… Ментального мага обвести вокруг пальца, как мальчишку! Ближе десяти часам утра ему принесли послание. Оставлено в постоялом дворе в окрестностях Кроншейда.

"Дорогой дядя Хенрикс.

Насколько мне стало известно, по условиям брачного договора моего батюшки, наследником престола должен стать сын, которого родит ему законная супруга.

К тому же наш батюшка, дай ему Бог здоровья и долгих лет жизни, все еще при делах. По сему, прошу простить, но ты, дядя, в очереди по-прежнему первый. А меня ждут приключения и дальние страны.

Твой племянник Конрад, сын Дитерикса из Маркленда

Р.S. С братом Фержисом я договорился, он не против.

Порадуйся за меня, дядя!”

— Какая сво… кто посмел проболтаться принцу?! Кто позволил?!

Мажордом долго мялся, потом, скосив глаза куда-то в угол, вымолвил:

— Ваше высочество, помнится вы примерно такое же письмо брату написали, когда удирали из дому в четырнадцать лет.

— Но мне тогда уже было четырнадцать! А ему всего только… четырнадцать…?

Осознав все, принц со вздохом опустился в кресло и произнес, вроде бы ни к кому не обращаясь:

— И ведь наверняка, вчера вечером, ужиная со мной, уже знал, что сбежит.

— Думаю, да, — точно также, ни к кому не обращаясь, ответил мажордом. — Это у вас семейное.

— Что теперь будет? Дитерикс же с меня голову снимет, — пробормотал принц, зарывшись пятерней в темно-русую шевелюру.

— Ничего особенного, посмотрит мир, себя покажет, ума наберется. Вы же набрались, ваше высочество. О, простите мою несдержанность…

Мажордом расшаркался и испарился, оставив принца Хенрикса в королевском кабинете одного. Тот посидел еще несколько минут в кресле, потом встал и пошел к окну. Поглядел на небо. И медленно-медленно его губы тронула улыбка.

Если честно, он тогда был горд племянником.

Знать бы еще, как теперь выкручиваться и что говорить брату…

* * *

Перечитывая письмо сына, Дитерикс не мог сдержать улыбки. И не без ехидства спросил Хенрикса:

— Переживаешь за племянника?

Тот потупился, отводя глаза.

— Тогда разыщи парня и присматривай.

Вот это было здорово. Это была свобода! Правда, с небольшим обременением. Но для ментального мага его уровня, найти племянника на мировых просторах — элементарно.

Так, во всяком случае, принцу Хенриксу в тот момент показалось.

* * *

А юный принц Конрад, выехав неделю назад с постоялого двора переодетый простым подмастерьем, взял путь на юг. В те далекие страны, о которых столько рассказывал ему наставник.

Ему грезилось теплое, прозрачное до дна Полуденное море, жаркое солнце, соленый бриз. Старинный беломраморный город Версантиум, его голубые купола и жасминные сады. Черные берега Магрибахарта, знойная Страна семи пустынь, далекий, загадочный Ши-Зинг.

Под одеждой на груди принца Конрада сиял тайным светом спрятанный в простенькую кожаную ладанку старинный артефакт — знаменитый алмаз императорского дома Ши-Зинг. Письмена на нем гласили: «Свет несу я тем, кто способен видеть свет». Конраду его отдала Мариг, поняв, что свет, о котором говорит артефакт, горит в глазах юноши жаждой знаний и свободы.

Слишком много произошло в жизни четырнадцатилетнего принца, перевернув основы в душе. Нужно время, что все осмыслить, понять и простить себя и других. Он конечно вернется домой, но лет эдак… через пять-десять.

А пока — да здравствует свобода!

* * *

Король Маркленда улаживал семейные дела, а жизнь в Кроншейде текла своим чередом. Доставленного отрядом личной стражи преподобного Ионаса по приказу короля заточили в заброшенную башню в западном крыле замка. Ждать дальнейших распоряжений.

Башня издавна пользовалась дурной славой, потому что в ветреную погоду оттуда иногда доносились жуткие стоны и завывания. Естественно, население замка решило, что в башне поселилось привидение, и обходило ее десятой стороной. Потому на инквизитора, которому предстояло отсидеть там неизвестно сколько времени, смотрели как смертника.

Его снабдили запасами провианта и свечей на полгода, закрыли и постарались забыть. Однако все оказалось не так-то просто. Теперь по ночам из башни доносился странный грохот и яркие сполохи света. Но днем все по-прежнему было тихо и спокойно Суеверная челядь немедленно стала шептаться о нечисти и истово замаливать свои прегрешения.

К моменту возвращения его величества Дитерикса с супругой, новорожденной дочерью и личным советником, таинственный узник заброшенной башни западного крыла был у всех на устах.

Мессиру Кнуту ничего не оставалось, кроме как наведаться туда ночью. Что он и сделал, используя фактор внезапности и невидимость. Странная картина открылась его глазам.

Преподобный Ионас увлеченно играл с привидением в карты на щелбан.

Конфуз вышел грандиозный. Узника выпустили под честное слово мессира. Дело с привидением замяли, а проштрафившегося преподобного Ионаса сослали дослуживать до пенсии в снова ставший тихим и благонадежным Мальенхорский анклав. Чему тот был несказанно рад и счастлив.

* * *

Несколько иначе сложилась судьба преподобного Гаррета. После посещения родового замка лорд Вульфрик от пережитого унижения впал в депрессию и сделался мрачен. Стал отказываться от пищи. Даже как-то шерсть свалялась и стала выпадать клочками. Того и гляди помрет.

Гаррет не выдержал, в конце концов, он же не зверь какой-то, всего лишь инквизитор. Ошейник конечно не снял, но возвратил лорду Вульфрику человеческий облик. А дальше последовали душеспасительные беседы.

И тут выяснилось, что у них удивительно много общего и схожие взгляды на жизнь. Вульфрик разговорился, поведав преподобному свои грандиозные планы по захвату власти в Маркленде, Игерсхолде, а впоследствии и в Аренгарте. Тот высказался однозначно:

— Жадность до добра не доводит, вам лорд следовало ограничиться каким-то одним королевством, сосредоточить усилия, а не распыляться…

А дальше они уже с пеной у рта теоретизировали, какой путь был бы самым коротким и правильным. Однако переломный момент в отношениях наступил, когда лорд Вульфрик в пылу спора сознался, что хотел бы стать драконом и летать.

Летать… У преподобного Гаррета затрепетали струны души.

Все решилось само собой.

Нет. Ошейник подчинения он с оборотня не снял. Но у Гаррета было лучшее предложение. Совместные исследования в этой области, разработки, эксперименты!

Ближайшие пятьдесят лет возвращаться в родовой замок, оккупированный женой, у лорда Вульфрика не было ни малейшего желания. А тем более отправляться в тюрьму верховной миссии Inquisitor Generalis. Он принял предложение.

В конце концов, что такое какие-то пятьдесят лет? Оборотни живут долго. Интриги можно отложить и на потом.

Оставалось уладить небольшие формальности.

Преподобный Гаррет уволился из миссии, а дальше два будущих воздухоплавателя арендовали пустовавшую сторожевую башню в лесистых горах на севере Маркленда, чтобы приступить к экспериментам. Ибо!

Если волк-оборотень может мечтать стать драконом, то что мешает мечтать о том же магу и бывшему инквизитору?

***********************************************************************************************

Р.S.

Его величество Рагнер ехал верхом через окраину Ворстхоллских болот. Он только что проводил кузена Дитерикса до развилки на Маркленд. Расставание вышло сердечным и шумным, немного даже со слезами. Рагнеру было слегка грустно, его вся эта история коснулась боком, приведя в сентиментальное расположение духа.

А потому его медвежье величество зачем-то решил снова завернуть на болота, наверное, позвала ностальгия. Огромный жеребец, под стать хозяину, нес одинокого всадника, сам выбирая дорогу. А всадник в это время, полагая, что на болоте кроме лягушек его слушать некому, прикладывался к бутылке и распевал во все горло романтическую балладу собственного сочинения:

…Роза красная моя, сердце часто бьется,

Лепестков твоих дурман надо мною вьется.

Роза красная моя, привыкаю к боли,

Навсегда к тебе шипы сердце мое прикололи.

Надежда подсказала, дорога привела

Меня туда, где роза прекрасная цвела…

* * *

Но слушатели у него были. Вернее, слушательницы. И они ужасно ссорились между собой.

— Он старый!

— Он не старый, он опытный.

— Ты посмотри на него, он же пьяница!

— Ничего подобного, его просто мучает жажда.

— Он же волосатый как медведь!

— Для мужчины это не самый страшный недостаток.

— У него же нет ни слуха, ни голоса!

— Зато он сочиняет стихи. И вообще… он такой романтичный.

— От него даже жена ушла!

— А вот это очень кстати.

Последние аргументы были исчерпаны.

— Ладно, поступай как знаешь, не говори потом, что мы тебя не предупреждали.

— Лучше пожелайте мне счастья…

* * *

Покачиваясь в седле, Рагнер обводил взглядом окрестности, и вдруг… Остановив коня, замер как вкопанный. Первая мысль была — пить надо меньше. Потом попытался проморгаться. Но видение так и не исчезало.

Рагнер спешился и осторожно подошел. На кочке у самой границы болота сидела юная дева, прекрасная как весна. Из одежды на ней были только великолепные, длинные до пят золотистые волосы. Но даже в таком виде она показалась ему королевой.

— Эээ… Кхммм… — пробасил Рагнер. — Леди, сейчас холодно купаться…

Потом опомнился, что несет чушь, снял с себя плащ и отдал девице со словами:

— Вот леди. Оденьтесь, иначе вы простудитесь.

Леди с царственным видом завернулась в плащ, скрыв под ним свое белоснежное тело. На виду остались только маленькие босые ступни. Рагнер с сожалением вздохнул, но тут же нашелся:

— Позвольте представиться, я Рагнер.

— А я Мерседес, — ответила девушка, зардевшись.

И добавила, стрельнув в него взглядом из-под ресниц:

— Благодарю милорд, не могли бы вы меня подвезти?

Конечно, мог бы, он можно сказать, об этом мечтал!

Усаживая девушку перед собой, Рагнер вдруг понял, что ужасно, просто до неприличия счастлив. И что не расстанется с ней больше никогда. А потому спросил, склонившись близко к ее ушку:

— Леди, что вы имеете против небольшого путешествия в Дандорф?

******************************************************************************************

Р.Р.S.

Прошло несколько лет.

* * *

Снова наступила зима.

В малой гостиной родового замка Вульфриков перед камином, в котором весело потрескивали поленья, на пушистом восточном ковре с птичьим орнаментом сидели две девочки. Одной недавно исполнилось пять лет, а другой двенадцать. Младшую, чудесную золотоволосую и синеглазую крошку звали Брунхильд, а старшую темноволосую и темноглазую юную красавицу — Анхельд.

Старшая читала младшей книгу.

Большая книга сказок с изумительными картинками была написана рукой леди Бригит, первой жены короля Рагнера Игерсхолдского. Удалившись от мира в обитель Святой Устины, леди Бригит все свое время посвящала философским трудам, но впоследствии, с легкой руки бывшего супруга, стала уделять внимание и лирике. В основном любовной.

Однако более всего ее заинтересовали сказки. Сначала леди составляла их на основании реальных событий, имевших место в жизни бывшего супруга, а позднее переключилась и на других родственников из близлежащего Маркленда, Аренгарта и Ворстхолла. Сказки эти, щедро приправленные юмором и авторскими комментариями, изобиловали волшебными подробностями, но при этом рассказывали чистую правду. Или то, что могло бы оказаться правдой.

Рядом, откинувшись в кресле, сидела прекрасная леди Исельнир, она же Вульфрик. Ее ножки, обутые в изящные домашние туфельки с пуховками покоились на большой волчьей шкуре. У ног дамы, растянувшись на той же волчьей шкуре, вылизывала бочок пушистая белая кошка с голубыми глазами.

Леди слушала и улыбалась.

Во избежание кривотолков тут следует отметить, что волчья шкура не принадлежала лорду Вульфрику. Ее когда-то носил отнюдь не лорд-оборотень, а самый настоящий волк, повадившийся в отсутствие хозяина заглядывать на скотный двор. Наглого волка на охоте подстрелил коннетабль.

Он просил отставки у его величества Дитерикса, чтобы перейти на службу к леди Вульфрик. Так влюбленный коннетабль мог быть рядом и постоянно лицезреть предмет своего воздыхания. Леди не была в восторге, но решила, что хороший воин в хозяйстве не помешает. А хозяйство у Исельнир было немалое. Три замка в Маркленде, сталеплавильня, да еще родовое имение Вульфриков в Игерсхолде, которым впервые за всю историю владела женщина.

От лорда Вульфрика у Исы родилась девочка, которую она назвала Брунхильд. Первый и единственный случай в истории рода волков-оборотней, когда наследие древней крови перешло не к волку, а к волчице. Став неожиданно для себя частью скрытого от людских глаз мира сверхъестественных существ, Иса отнеслась к этому философски и извлекла немалую пользу.

Родовой брак с оборотнем давал чудесные возможности сохранять молодость, здоровье и красоту, правда, иногда ей нестерпимо хотелось рычать и скалиться, совсем как волчице. Но это только если сильно разозлить, в остальное время леди вела себя весьма миролюбиво.

О лорде Вульфрике с тех пор, как он появился в своем замке покрытый шерстью, да еще и в ошейнике, ничего слышно не было. Благодаря родовому артефакту Исельнир было известно, что он жив. Вообще, с ее точки зрения у нее был идеальный брак, когда муж вроде бы и есть, но его на самом деле нет.

Предчувствуя тот дикий ажиотаж, что непременно возникнет среди разнообразных самцов, которые будут претендовать на руку и сердце малышки Брунхильд, когда она вырастет, Иса решила дать ей настоящее мужское воспитание. Ибо женщины должны уметь постоять за себя, а не только приспосабливаться к обстоятельствам.

С королевским домом Маркленда, точнее, с королевой Мариг Исельнир поддерживала неплохие добрососедские отношения. Первое время Дитерикс немного нервно реагировал. Но если две умные женщины решили, что им не стоит враждовать из-за мужчины, так тому и быть. В конце концов, все окупается обретением душевного спокойствия.

После рождения дочери Фрихед у Мариг и Дитерикса пока не было детей. Он не хотел рисковать, очень боялся потерять любимую. Мариг к его страхам относилась скептически, кто ж сможет запретить женщине, если она чего-то захочет? Просто ей было не того, малышка Фри занимала все ее время и внимание. К тому же, у короля были и другие дети.

От изолированного воспитания, предписанного королевским отпрыскам, Мариг категорически отказалась, оставив дочь при себе. А заодно и забрала под свое крылышко Фержиса и Анхельд. Старший принц Конрад к этому времени уже давно вел самостоятельную жизнь где-то вдалеке от дома. Слухи о нем долетали разные, один невероятнее другого.

Иса была признательна королеве за заботу о ее детях. Она нередко приезжала в Кроншейд вместе с дочерью Бруншильд, или забирала дочь погостить к себе во владения.

А в ее владениях стихийно организовалось некое царство свободных женщин. Белая кошка си-ам, чьи котята давно уже выросли и превратились в самостоятельных телохранителей королевской семьи, в одно из посещений приняла приглашение Исы. И оставив, Марклендский двор на попечение целой армии из трех взрослых белых котов, двух кошек и тучи беленьких котяток, уехала вместе с леди в замок Вульфриков.

Сейчас кошка мягко бурчала, грея бочок у камина, жмурила яркие голубые глаза и когтила лапками волчью шкуру.

Девочки читали сказку, рассказывавшую о том, как один славный король женился на прекрасной деве, которую нашел на болоте. В сказке дева умела оборачиваться лягушкой. Каждый раз на этом месте малышка Брунхильд восклицала:

— Но леди Мерседес не оборачивается лягушкой!

— Но это же сказка, — отвечала ей Анхельд. — А в сказке все бывает.

Конечно же, леди Мерседес ни в какую лягушку не превращалась. Это была мелкая месть со стороны леди Бригит бойкой молодой дамочке, которая не успела появиться в доме Рагнера, как тут же построила и Рагнера, и всех троих его сыновей.

Потом была сказка о том, как один старый князь хотел оживить умершую любимую, которую двадцать лет держал в стеклянном гробу. А потом с помощью волшебника оживил и сам снова стал молодым.

— Но ведь леди Тильдир ожила с помощью леди Мариг!

— Брю, как ты могла забыть про нашего доброго дедушку Кнута?!

— Да, верно. И там еще дядя Дитерикс немного помог, — согласилась Брунхильд. — И даже чуть-чуть дядя Рагнер…

А потом была ее самая любимая сказка. О том, как серый волк съел какую-то бабушку.

— Вот когда я вырасту… — мечтательно жмурилась Брю, поглядывая на крохотного золотого волка, блестевшего на груди у мамы.

Нет! Она, конечно же, не станет есть никаких бабушек! Бе-е-ее… Но побыть настоящей волчицей, побегать по лесу… это так интересно…

Потом она спросила сестрицу Анхельд:

— А правда, что ты можешь угадывать мысли?

— Пока еще не очень хорошо, но я тренируюсь, — призналась Анхельд.

Ментальная магия в семействе Дитерикса досталась его брату Хенриксу, и в той или иной степени детям. Мастер Кнут считал, что так проявилась крохотная, практически не ощутимая доля древней драконье крови, которая королевскому дому Маркленда досталась тринадцать поколений назад от одной из королев, уроженки далеких знойных земель, тех, что расположены за Страной пустынь. Долгие годы кровь молчала, а потом неожиданно проявилась. Возможно, тому поспособствовало влияние света сильфид? Как знать… Государю Дитериксу это было безразлично, от сильфид ему в любом случае досталось самое лучшее.

— Девочки, вы уже придумали, какие всем будете дарить подарки? — спросила Иса притихших дочерей.

— Мама! Мы поедем на Новый год к тете Мариг?! — радостно заверещала Брю.

Леди изумленно подняла брови:

— Конечно. Кто лучше первой дамы королевства сумеет украсить к празднику пиршественный зал Кроншейда?

* * *

В жизни лорда Вульфрика, который все это время провел в обществе отставного инквизитора Гаррета, тоже происходило немало интересного. Началось все с того, что они, воодушевленные идеей обрести драконью сущность, арендовали заброшенную сторожевую башню на севере Маркленда.

Башня давно уже не использовалась, требовала немалых трудозатрат для восстановления, но зато обладала немаловажными достоинствами: стояла на горном склоне, возвышавшимся над долиной и имела плоскую кровлю, с которой предполагаемому дракону было бы удобно взлетать. Кроме того, башня была уединенной, и с нее хорошо просматривались окрестности.

Первый год был потрачен на восстановление их нового дома, приобретение разнообразных артефактов и накопителей, а также поиски на черных рынках различной магической литературы и драконьей крови. По части черных рынков бывший инквизитор был большим специалистом, он в свое время их разорял по долгу службы.

Три последующих года были посвящены экспериментам. Поскольку лорд Вульфрик уже был оборотнем, и изначальная идея обретения драконьей сущности вообще-то принадлежала ему, почетное право первым испробовать все опыты на себе принадлежало именно ему.

Однако вместо желанного результата он почему-то всегда оставался волком. Правда, при этом у него то отрастал непомерно длинный, шипастый как у ящерицы хвост, то крылья, как у летучей мыши. Но самое неприятное заключалось в том, что он по-прежнему не мог летать.

Когда в результате последнего эксперимента у волка выросли рога, право экспериментировать на себе перешло к магу. Тот в процессе покрывался чешуей, обрастал лишними конечностями, однажды даже приобрел огненный выхлоп, но драконом тоже так и не стал.

По прошествии этих лет экспериментаторы, зайдя в тупик и растратив все запасы драконьей крови, встали перед дилеммой. Что реальнее, начать летать, или превратиться в огромную огнедышащую рептилию? Вывод напрашивался сам собой, если в рептилию не выходит — значит, летать.

И сразу стало значительно легче!

Но и тут были свои трудности.

Первые летательные аппараты, спроектированные в их тайном конструкторском бюро, летали вертикально вниз. Прямо к подножию башни. Но они, во всяком случае, летали!

Оставалось сделать правильные выводы, выбрать приоритетное направление развития и двигаться, двигаться, двигаться…

Это, конечно, требовало времени, но уж чего-чего, а времени у лорда Вульфрика было предостаточно. Ведь он в ближайшие пятьдесят лет наведываться в родовой замок не собирался? Или все-таки собирался…

Годы, проведенные в уединении и бесплодных экспериментах, поневоле навевали мысли, что леди Исельнир далеко не самое худшее, что могло случиться в его жизни. Частенько красавец лорд, разглядывая в зеркале свою, начавшую седеть, золотистую шевелюру и неизвестно откуда взявшуюся сеточку морщин в углах глаз, подумывал, а так ли невозможно вернуться? Да, когда тебя чешут за ушком, это ужасно унизительно, но так чертовки приятно…

А драконом ему все равно не стать, видимо, воздухоплавание не для него. Да и от ошейника теперь уже не избавиться. Зато можно начать плести новые интриги, тоже неплохое развлечение.

Решил для приличия выждать еще пару лет, а потом… потом вернуться.

*************************************************************************************************

Р.Р.Р.S.

Прошло еще несколько лет.

С того дня, когда юную княжну Мариг привезли в Кроншейд, минуло больше десяти лет. Наблюдая за женой все эти годы, Дитерикс понимал, что Мариг с легкостью смогла сделать так, что и другие люди вокруг нее, неважно, молодые или старые, богатые или бедные, чувствовали себя легко и свободно.

Она нередко помогала ему советом, каким-то образом умудряясь преподнести это так, что… Королю казалось, будто удачная мысль сама пришла в его голову. За что Дитерикс был ей несказанно благодарен.

Еще он был несказанно благодарен своему тестю Джефрэйсу, которого за глаза все равно называл старым пауком, хотя теперь тот выглядел не намного старше его самого. И Рагнеру, что спас тогда его Мариг. И конечно же Кнуту, без которого ничего бы не было.

И судьбе, которая сделала так, что они все живут отдельно.

А на Новогодние праздники к ним обязательно приезжала вместе с чадами и домочадцами вся многочисленная шумная родня из Игерсхолда, Аренгарта, Ворстхолла и Кнут, и, конечно же, леди Вульфрик. Куда ж без первой дамы королевства? Иса обожала украшать пиршественную залу к празднику, и королева Мариг по традиции поручала это ей.

Но в этом году леди Вульфрик не приехала, от нее пришло письмо. Пару месяцев назад неожиданно объявился Вульфрик. Как прошла встреча, Иса не писала, вскользь заметила только, что этот Новый год они решили отмечать вместе.

Ну… если муж и жена собираются отмечать вместе Новый год, значит, они семья?

С легкой руки королевы Мариг в замке Кроншейд укоренилась еще одна добрая новогодняя традиция — дарить друг другу маленькие сладкие подарки. А у королевской четы была своя добрая традиция — удирать в праздничную ночь и проводить ее только вдвоем.

* * *

Дождавшись, когда праздник был в самом разгаре, Дитерикс шепнул на ушко Мариг:

— У меня есть для тебя сюрприз, леди жена. Но за ним придется ехать, — а голос уже сбивался от нетерпения. — Это недалеко. Хочешь его увидеть?

И с восхищением увидел румянец, расцветающий на белоснежной коже. Мариг вскинула на него сияющий взгляд:

— Хочу, Дитер…

Сердце его гулко забилось, вихрем погнало кровь по венам. Тряхнул головой, крепко сжимая руку жены, и повел ее за собой на выход, обходя танцующие пары.

В холле, их ждал улыбающийся старый бессменный мажордом с двумя меховыми плащами. В один Дитерикс закутал Мариг, другой накинул сам. Подхватил ее на руки и вышел на крыльцо.

Оседланный жеребец стоял у самых ступеней. Прижимая одной рукой к груди драгоценную ношу, он легко взобрался в седло. Усадил Мариг перед собой, прижал ее теснее, укрывая полами своего мехового плаща, чтобы не замерзла.

Конь медленным пошел шагом по двору, по подъемному мосту, по заснеженной дороге, унося их в прозрачную темноту, напоенную лунным светом, в тишину леса, в сказку.

— Куда ты меня везешь? — шепнула она, захваченная красотой ночи.

— Праздновать наш Новый год, — ответил Дитерикс, направляя коня в сторону незаметной дороги, ведущей к скрытому в лесу, специально построенному для Мариг маленькому ледяному замку.

— Не хочешь сказать? — спросила, подняв к нему лицо.

— Ты скоро сама все увидишь, — шепнул он и легко прикоснулся губами к ее губам.

* * *

Они исчезнут для всего мира до завтра.

А завтра всех ждет новый день и очередная новость — скоро в Маркленде будет еще одна свадьба.

Но это уже совсем другая история.

Content

Навязанная жена
Екатерина Кариди

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Часть вторая. Тонкие нити

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Часть третья. Планы

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Часть четвертая. Жизнь и смерть

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Эпилог