Татьяна Луганцева

Как не попасть на крючок

Глава 1

Интерьер городского кафе располагал к неторопливой, приятной беседе. Светлые стены, уютные диванчики, приятная фоновая музыка и один из лучших кофе в городе. А какие десерты! Просто тают во рту, потому что всегда свежие.

Ася Кудинова, известный адвокат по уголовным делам, когда-то открыла для себя это кафе, пробегая из суда к торговому комплексу, где хотела прикупить кое-что домой, и поняла, что с талией придется попрощаться — потому что устоять против десертов не было никакой возможности. И как бы потом Ася с собой ни боролась, ноги сами вели в кафе, а руки… Что делали руки! Они брали один десерт за другим и отправляли в рот, а те, что съесть уже не было никакой возможности, укладывали в красивую картонную коробку и и Ася забирала их с собой.

Однажды Ася пригласила в этот рай сладостей свою подругу Яну Цветкову, и с тех пор женщины время от времени встречались в этом кафе, чтобы поболтать за чашечкой кофе.

Ася и Яна дружили с детского сада и со временем стали друг другу как сестры. И хотя они были очень разные и по характеру, и по взглядам на жизнь, понимали друг друга с полуслова.

— Почему ты ешь столько пирожных и не толстеешь? Это несправедливо! — уже не первый раз возмущалась Ася.

— Значит, так ты за подругу радуешься? Может, меня жизнь и так наказала, поэтому хоть какое-то послабление могу себе позволить.

— Ага! Настрадалась за день, раз — торт на ночь и на боковую, — согласилась с ней Ася.

— Почему только торт? Одним сладким сыт не будешь. Я навернула бы и картошечки с селедкой, и колбаски, и салатика.

— Да ты прямо монстр какой-то. Мы, женщины, должны собраться и устроить тебе «темную». Да! Это я тебе как подруга говорю — старая, озлобившаяся и завистливая подруга! Нельзя же спокойно смотреть на талию в шестьдесят сантиметров у женщины за сорок!

— Слегка за сорок! — поправила ее Цветкова.

— Слегка… Все равно не честно. Мы все с возрастом расплываемся, а ты как заяц-спринтер.

— У меня сильное энергетическое поле и повышенный обмен веществ, вот во мне все и горит. Жить надо с огоньком! — ответила Яна.

— А ну-ка, встань!

Цветкова удивилась, но выполнила просьбу подруги. Ася оглядела подругу с ног до головы.

Высокая и очень худая Яна выглядела как жердь. Узкие бедра, тонкая талия, грудь второго размера. Большие, несколько холодные, голубые глаза и длинные, по пояс светлые волосы. Цветкова носила исключительно мини-юбки, короткие, облегающие платья ярких цветов и туфли на умопомрачительных шпильках. Кроме этого, она обожала всевозможные украшения, которыми была обвешана словно новогодняя елка. В общем, когда Яна заходила в какое-нибудь помещение, все взгляды тотчас были прикованы к ней, и оторваться от нее уже не представлялось возможным.

— Женщина-фейерверк! — заключила Ася.

Подруги рассмеялись и продолжили общение.

Сегодня у Аси в любимом кафе была назначена важная встреча. В строгом костюме из дорогой ткани Кудинова вошла в помещение и заняла место в нише на удобном диванчике. Ногти с французским маникюром выбивали барабанную дробь на раскрытом красочном меню. Время от времени она вскидывала голову и выжидательно смотрела на входную дверь. Ася явно нервничала.

— Здравствуйте. Кофе? — подошла к ней милая официантка в униформе.

— Да, мне большой капучино с «шапкой», как всегда, — улыбнулась Ася. — Я ваше меню наизусть знаю. Принесите, пожалуйста, мини-эклеры и «Наполеон» со свежими ягодами для моего друга. Он сейчас подойдет.

Официантка кивнула и пошла выполнять заказ.

Ася огляделась. Кафе постепенно заполнялось. Большинство клиентов были молодыми людьми, хотя за одним из столиков сидела парочка убеленных сединами мужчин в яркой не по возрасту одежде. Они пили кофе и читали прессу. Ася заметила, как один старичок разглядывает молоденьких студенток, а второй снизошел до нее.

«Да неужели? — невольно подумала Кудинова. — Синьор, я уже слишком стара для вас. Мужчины-гладиаторы… которые могут лишь погладить. Да и я, если честно, не создана для семейной жизни. Большую часть времени провожу в суде, со своими клиентами. А секс… Для секса я выбираю молодых и красивых. Так что извини, дедушка, но наши интересы не совпадают».

Словно что-то почувствовав, мужчина принялся улыбаться и строить Кудиновой глазки. Ася отвернулась к окну.

Официантка принесла заказ — капучино и пирожные на красивом фарфоровом подносе, сделанном в форме кружевной салфетки.

— Мужчина с газетой слева от вас интересуется, не хотите ли вы обсудить последние новости за совместным распитием кофе, — тихо произнесла официантка с виноватым выражением лица, словно заранее извиняясь.

— Передайте мужчине с газетой, что я очень тронута его вниманием, но я жду другого мужчину для совместного распития кофе, — сказала Ася.

— Хорошо, передам, — кивнула официантка.

Больше в сторону похотливого старца Ася старалась не смотреть. Она действительно ждала мужчину, а именно следователя по особо важным делам Виталия Николаевича Лебедева.

Но майора все не было, и Ася начала терять терпение. Она была очень пунктуальной и ценила это качество и в других людях. Наконец дверь кафе распахнулась и на пороге показался следователь. Однако радость от его появления у Аси очень быстро сменилась недоумением, ужасом и стыдом. Виталий Николаевич, пошатываясь, шел к ней по проходу в совершенно непотребном виде. Мятые брюки (впрочем, они всегда такие были, только не в такой степени), и пиджак, надетый на голое тело. Волосы стояли дыбом, взгляд плохо фокусировался, а руки тряслись. Таким Виталия Николаевича Ася видела в первый раз и открыла рот от изумления. Она даже не заметила реакцию других посетителей кафе, которые удивились виду вошедшего не меньше Аси. Майор плюхнулся напротив Кудиновой и застонал. Ася залилась краской стыда, беспомощно огляделась по сторонам и наткнулась на торжествующий взгляд похотливого старичка, которого недавно отвергла. Он словно говорил: «Ого! Вот это кавалер! А ты еще от меня нос воротила. И все ради такого мужчины? Класс!»

К их столику подошла весьма встревоженная официантка.

— Извините, мужчина, вам сюда нельзя.

— Почему это? Я должен со своей дамой идти на улицу? — настал черед майора удивляться.

— Даму можете оставить здесь, а сами покиньте помещение, — ответила официантка.

Ася не могла произнести ни слова. Дело в том, что как только следователь открыл рот, Кудинова подверглась химической атаке. Что он пил и в каком количестве, оставалось только догадываться.

— Я сейчас полицию вызову, — решила напугать его официантка.

— А полиция уже здесь. Что случилось? Следственный комитет. Майор Лебедев, — представился Виталий Николаевич, доставая из недр брюк удостоверение. При этом стул под ним предательски зашатался.

— Все в порядке… Это со мной, в смысле, его я ждала. Нет, я, конечно, не знала, что он будет в таком состоянии, иначе я не назначила бы встречу, — начала оправдываться Ася.

— А в каком-таком я состоянии? — обиделся Виталий Николаевич. — У меня, может, важное событие в жизни произошло.

Теперь он безуспешно пытался убрать удостоверение в карман и постоянно промахивался.

— Я не заказала тебе кофе. Боялась, что остынет, — сказала Ася.

— Мне бы пивка!

— Это кофейня.

— Мне бы пивка и кофе! — протянул Виталий Николаевич.

Официантка вопросительно посмотрела на Асю, оставляя решение за ней как за единственно здравомыслящим человеком.

— Мутит меня сильно! — застонал Виталий Николаевич. — Ну, вы же не звери. Пивка бы, холодненького…

— Ладно, принесите ему пива. И «американо» покрепче, — сдалась Ася.

— Адвокат — тоже человек, оказывается! — обрадовался майор. — Ты же знаешь, если я обещал, то как штык! Сдохну, но приду!

— А теперь все окружающие должны сдохнуть от тебя? — спросила Ася. — Мог бы позвонить, сказать, что не можешь прийти, я бы поняла. Какой толк от тебя в таком состоянии?

— Обижаешь! Я все прекрасно понимаю и могу помочь. Ты только скажи, что случилось? По поводу чего встреча? — спросил Виталий Николаевич, вцепившись двумя руками в бокал с пивом. Глядя, как он, аж с присвистом, заглатывает живительный напиток, Ася содрогнулась.

— Яне плохо, — тихо сказала она.

Виталий Николаевич закашлялся.

— Что с ней? Что случилось?!

Асе показалось, что он даже несколько протрезвел.

Дело в том, что майора и Цветкову связывали долгие годы дружбы. Обладая авантюрным характером, Яна умудрялась постоянно влипать в разные криминальные истории. Она выступала то как свидетельница, то как потерпевшая, а то и в качестве подозреваемой. Увидев Цветкову первый раз, Виталий Николаевич уже не смог ее забыть (да и как такую забудешь!) и постоянно вытаскивал из разных передряг. В управлении ему так и говорили:

— Снова твоя Цветкова отличилась!

На что Виталий Николаевич смиренно отвечал, что Яна — это его крест, который нести ему по жизни.

Лебедев и Цветкова дружили лет пятнадцать, и Виталий Николаевич был свидетелем многих ее головокружительных романов, счастливых замужеств и скандальных разводов. Сам же майор был женат один раз, еще в молодости, потом от женщин как отрезало. Друзья и знакомые пытались его сосватать и с какими только женщинами ни знакомили, но Виталий Николаевич находил любой предлог, чтобы «сорваться с крючка». Женщины шли на любые уловки, чтобы затащить майора под венец. Одна даже пыталась женить на себе Виталия Николаевича, соврав, что беременная. Лебедев обрадовался, сообщил, что ребенка признает и будет платить алименты и активно участвовать в его воспитании, но жениться ни в какую. Женщина истерила, кричала, грозилась убить ребенка — все напрасно. «Да ты что, заговоренный, что ли?!» — восклицала она. Потом призналась, что никакого ребенка не было, пригрозила майору, что он об этом еще пожалеет, но будет поздно.

В итоге к сорока годам Виталий Николаевич не обзавелся ни семьей, ни детьми и получил среди сослуживцев прозвище Одинокий волк. Мужики понимали, что эта крепость уже не падет.

Виталий Николаевич жил как жил и ни о чем не жалел. Правда, время от времени ловил себя на мысли, что единственная женщина, которая могла с ним делать абсолютно все, что хотела, это Яна Цветкова. Слишком долго Виталий Николаевич не признавался даже себе, что давно влюблен в Яну. «Словно я мазохист какой-то, словно мне не хватает ее выходок. Но когда эти честные голубые глаза смотрят на тебя, ты поначалу бубнишь, как старый дед, ругаешься, возмущаешься, но в конце концов делаешь все, что она попросит… Это наваждение какое-то».

Виталий Николаевич старался скрывать свои чувства к Цветковой. И все же один раз, когда Яна находилась в очередном разводе и жаловалась ему на превратности судьбы, он не выдержал и сделал Цветковой предложение. Это был единственный раз, когда Виталий Николаевич лицезрел долго молчащую Яну. Казалось, что она даже перестала дышать. Наконец Яна вышла из ступора и произнесла, тряся головой:

— Нет-нет-нет! Виталик, ты что? Сам не понимаешь, что говоришь! Будем считать, что ты меня пожалел или у тебя случилось временное помутнение сознания. Не лишай меня последней опоры в жизни — нашей дружбы! Я хоть кому-то должна полностью доверять, не заморачиваясь страстями, обидами. Извини, Виталий, но то, что ты предложил, невозможно. Ты для меня как родственник! Как друг! Как брат! Какое — замуж?! Это невозможно!

Виталий Николаевич был понятливый и больше к этому вопросу не возвращался. Яна поначалу напрягалась в присутствии майора и не знала, как себя вести, чтобы не спровоцировать его, но Виталий Николаевич выражал полное безразличие, и Цветкова постепенно забыла о том разговоре, словно его и не было.

Виталий Николаевич, забыв о тяжелом похмелье, впился взглядом в Асю, ожидая подробностей.

— А ты не видишь, что с Яной случилось? — спросила Ася, глядя на пирожные и понимая, что потеряла аппетит. — Влюбилась она.

— А, это… Ерунда! Ты меня так не пугай. Я уж подумал, что со здоровьем что. — И следователь вернулся к своему пиву.

— Какой же ты бесчувственный чурбан! Ты видел Яну?! Она тает на глазах! Не спит, не ест, ходит как привидение! Похудела на два размера. Все вещи болтаются.

Виталий Николаевич снова напрягся.

— Похудела? Как это называется?.. А, вспомнил — анорексия! Я передачу по телевизору видел.

— Виталий, какая анорексия? Говорю же, Яна умирает от любви!

— Разве от этого умирают? — Следователь взъерошил волосы пятерней.

— Такие, как ты, точно нет. А Яна — очень ранимая, эмоциональная натура!

— Ася, не паникуй! Яна уже столько раз влюблялась и… ничего. Переживет, придет в себя и снова влюбится.

— Я знаю Яну с трех лет. Говорю тебе, такого, как сейчас, никогда не было.

И Ася ударилась в воспоминания.

Первый раз Яна вышла замуж, желая уйти из дома и стать самостоятельной. Юра ее так любил, что в петлю лез. И Цветкова вышла за него не столько по любви, сколько из жалости. Когда она ушла от него, тот спился. Ася была уверена, что Юра до сих пор любил Цветкову. Второй муж Яны был туп как пробка, но имел самое накаченное тело в городе. Яна воспылала к нему страстью, но когда этот интерес угас, ушла и от второго мужа. Все тогда клевали ее, мол, выбирает непонятно кого, а пора бы иметь нормальную семью, ребенка. Вот тогда и нарисовался третий муж — Ричард. Богатый вдовец, порядочный, красивый, спокойный, в общем, весь такой правильный.

— И стали они жить-поживать, родился сын Вова, — вспоминала Ася, — но я-то чувствовала, что подруге совсем другой человек нужен. Скучно ей было в этом браке. Ричард был прекрасным мужем, отличным отцом, вот только Яна его разлюбила. Они разводились, снова женились, но в итоге все же расстались. Ричард был благодарен Яне за то, что вернула его к жизни, родила сына, разбудила в нем такие сильные чувства, но удержать ее он уже не мог. Самые длительные и изматывающие отношения у нее получились с чешским князем. Красавец, тело, словно у древнегреческого бога, аристократические манеры… Яна влюбилась как девчонка. Но обстоятельства были против.

— Я помню все эти годы мытарств с красавчиком князем, — кивнул Виталий Николаевич, давая понять, что не теряет нить повествования. — Яна даже развелась из-за него.

— Карл много раз делал ей предложение, а Яна отказывалась. Ее устраивали их отношения — без обязательств, без детей и совместного проживания. Она не хотела за него замуж! Несколько лет Карл терпеливо ждал. Яна говорила, что любит его, но находила разные причины, чтобы не выходить за него замуж. То была не готова переехать в Чехию, то боялась жизни светской дамы с бесконечными приемами и строгим дресс-кодом…

— Короче, морочила мужику голову, — заключил Виталий Николаевич.

— Яна потом это поняла и чувствовала себя виноватой. Но самое главное: Штольбергу нужен был наследник, а Яна не могла его родить, потому и отпустила князя. Как они оба переживали расставание! Карл часто втайне от Яны звонил мне, спрашивал про нее, надеялся на что-то. Но в конце концов вынужден был жениться. Я очень хотела, чтобы Яна и Карл были вместе, но как только он женился, поняла, что обратной дороги нет. Их сказка разбилась, как хрустальный замок.

— Ася, ты себя слышишь? — погладил живот Виталий Николаевич, заказывая вторую кружку пива.

— А что такое?

— Уж больно Цветкова напоминает мне персонажа одной русской народной сказки. Знаешь какого? Колобка! «Я от дедушки ушел, я от бабушки ушел…» — хрипло пропел Лебедев. — Одного бросила, с другим рассталась. Этот спился, тот повесился. Возможно, сейчас пришла расплата и первый раз бросили ее, а не она? — спросил Виталий Николаевич.

— Возможно… Хотя не думаю, что Яна такого же мнения. А потом, Мартин не бросил ее, просто сложились такие обстоятельства.

— Сама же как-то говорила: нет тех обстоятельств, которые могут помешать любви, — напомнил Виталий Николаевич, припадая к кружке с пивом…

Ася задумчиво посмотрела в окно.

— А знаешь, Виталий… Наверное, даже при самой большой любви выпадает один случай на миллион, когда приходится расстаться. Боюсь, Яна и Мартин оказались именно в такой ситуации.

— Мартин… — протянул Виталий Николаевич. — Хороший он парень. Ни разу не слышал, чтобы о нем плохо отзывались. Боевой офицер, имеет награды. Мужики его уважают. В компании веселый, общительный, умеет и погулять, и отдохнуть. С ним точно не скучно. Но самое главное, он профессионал с большой буквы. Я и нанял его в качестве телохранителя для Цветковой, потому что знал, что с ним ей ничего не угрожает. Но я даже предположить не мог, что он разобьет ей сердце. Конечно, Мартин пользуется популярностью у женщин, хотя не скажу, что бабник. Женщины сами на него вешаются и прохода не дают. Мне, конечно, трудно оценить его внешне, все-таки я не женщина, но многие считают его красивым, обаятельным, вот Яна и не устояла…

— Ты его так описал, что я заочно готова признать, что Мартин — лучший мужчина на земле, — усмехнулась Ася. — А уж как о нем Яна говорит! «Он такой высокий и сильный, что хочется припасть к его груди и никогда не отпускать от себя. Глаза, словно два солнышка, теплые и обволакивающие, с длинными загнутыми ресничками. В его густую, волнистую шевелюру хочется зарыться носом и утопать в запахе дорогого шампуня, наслаждаясь шелком кудряшек. А еще у него самая обаятельная улыбка на свете с ямочками на щеках и расходящимися от глаз лучиками-морщинками…»

Виталий Николаевич завис над кружкой, глядя во все глаза на Асю.

— Это не мои слова, — засмеялась Кудинова, видя реакцию следователя. — Это Яна рассказывает, и каждый раз у нее срывается голос.

— Прямо небожитель какой-то, — сглотнул Виталий Николаевич, вытирая пенные усы рукавом пиджака.

— А самое привлекательное знаешь что? Милые веснушки, каждую из которых хочется поцеловать, — заключила Ася.

— С ума сойти. Меня так никто не любил. И как он мог бросить такую женщину? Совсем дурак, что ли? — произнес Виталий Николаевич.

— Да не бросал он ее!

И Ася вновь пустилась по волнам памяти.

Мартин очень любил свою жену Настю, никогда не изменял, все ухаживания других девушек отметал сразу, а потом случилось несчастье — Настя попала в автомобильную аварию и умерла в больнице, не приходя в сознание. Мартин сильно переживал и никогда не думал снова обзавестись семьей, словно считал себя уже не достойным счастья.

А потом он познакомился с Яной, она даже какое-то время жила в его квартире в Питере, и сердце Мартина дрогнуло. Даже его мама, Стефания Сергеевна, с которой у Цветковой сложились очень теплые отношения, сразу почувствовала, что между сыном и Яной возникла взаимная симпатия. Она даже стала намекать Яне, что Мартина надо подтолкнуть к отношениям, сам он ни за что не решится, так как пережил психологическую травму. С сыном Стефания Сергеевна тоже имела серьезный разговор, заявив, что такую женщину, как Яна, упускать нельзя. Мартин не отрицал, что его бешено влечет к Яне. Цветкова ответила ему взаимностью. Одно только смущало Яну — она боялась стать для Мартина очередной, ничего не значащей женщиной. Но в конце концов страсть пересилила.

Виталий Николаевич знал эту историю, но сейчас переживал ее заново.

— Что-то у меня сердце заболело, — простонал он, прикладывая руку к правому боку чуть ниже ребер.

— Это у тебя не сердце болит, а печень. Пить надо меньше! — строго заметила Ася. — Сердце с левой стороны находится.

Смущенный Лебедев потупил взгляд, а Ася продолжила вспоминать.

Отношения Мартина и Яны развивались стремительно. Стефания Сергеевна уже подумывала о свадьбе, как вдруг, словно гром среди ясного неба, пришла новость, что жена Мартина жива. Она не погибла в автокатастрофе, а стала жертвой маньяка. Он выкрал Настю из больницы, а вместо нее подложил изуродованный труп из морга, где работал. Маньяк давно знал Настю и был в нее влюблен, но она вышла замуж за другого.

Странный, некрасивый, замкнутый, он никогда не пользовался успехом у женского пола, а тут еще и любовь всей жизни его отвергла. Вот он и свихнулся. А когда узнал, что Настю после аварии привезли в их больницу, понял, что это его шанс.

Несколько лет он удерживал бедную девушку в глухом подвале у себя на даче. Когда ее нашли, Настя находилась в ужасном состоянии — не говорила, ни на что не реагировала, мышцы атрофировались. Для Мартина это стало тяжелым ударом, ведь он много лет оплакивал жену, навещал ее на кладбище, а оказывается, все это время она была жива. Теперь Насте предстояло долгое лечение — дорогостоящие операции, психологическая реабилитация… Мартин был бы последним подонком, если бы бросил жену в таком немощном состоянии. Да и честная, принципиальная Яна не смогла бы кувыркаться с ним в постели, пока его жена лежит в больнице. В такой ситуации Цветковой ничего не оставалось, как оставить Мартина в покое и уехать в Москву.

— Вот только сердце и душу она оставила в этом Питере! — в сердцах произнесла Ася.

— Да… город на Неве, он такой… — кивнул Виталий Николаевич.

Ася насмешливо посмотрела на него: мол, господи, с кем я говорю!

— Какой такой?

— Мрачный… как по Достоевскому, — пояснил Виталий Николаевич. — Жалко Яну. В самом деле… Джейн Эйр нервно курит в сторонке…

— Ты только при Яне так не шути! — предостерегла его Ася.

— Да что я, больной? Ой, мамочки, а я без рубахи, что ли? Хорошо, хоть штаны на месте. А где же рубаха-то? — забеспокоился Виталий Николаевич.

— Ты меня спрашиваешь? Забавно! Я с тобой не кутила, — засмеялась Ася. — Ну, ты же у нас этот… следак! Подключи следственный комитет, пусть они и найдут твою рубаху!

— Издеваешься? Вот чувствую я, Ася, что ты меня недолюбливаешь. — Майор попытался сесть поудобнее и закинуть ногу на ногу, но у него это не получилось.

— Очень даже долюбливаю… Я тебя вызвала как друга Яны, чтобы посоветоваться, как ее спасти. Она же как сомнамбула ходит! А ты мужчина, у тебя другой взгляд на жизнь должен быть, менее эмоциональный, — пояснила Ася и придвинула Лебедеву поднос с пирожными. — Угощайся!

Виталий Николаевич посмотрел на сладости так, словно видел их в первый раз, и замер.

— Что случилось? — заволновалась Ася.

Майор сделался белее снега и жалобно пискнул:

— Ой…

— Да в чем дело-то?

— Меня сейчас вырвет! — выдавил он и понесся в туалетную комнату.

Ася протерла лоб влажной салфеткой.

— Что-то еще изволите? — подошла официантка. — Пирожные с собой?

— Не надо ничего. Что-то аппетит пропал. Хотя… Дайте один черный кофе. И у меня просьба: если этот мужчина попросит еще пива, скажите, что оно у вас закончилось.

— Я поняла вас. Извините, а этот мужчина… он правда следователь? — понизив голос, спросила официантка.

— Правда, — кивнула Ася. — Он и сейчас на задании. Работает под прикрытием.

— Да вы что?! — округлила глаза девушка. — Вот это вошел в роль! В театральном так не научат! Ну, надо же… — Она отошла от столика явно под впечатлением.

Вернулся Виталий Николаевич зеленого цвета.

— Отравился одним взглядом на эти пирожные…

— Пирожные были очень хорошие, пока ты все не испортил! — хмыкнула Ася. — Теперь и у меня аппетит испортился. Это же надо было так нажраться! Еще и рубашку потерял!

— Так повод же был! Помолвка все-таки… — виновато ответил следователь.

— Какая помолвка? У кого? У тебя все друзья давно женатые! Или их дети уже начали жениться?

— Нет, ты явно меня недолюбливаешь, — прищурился Виталий Николаевич и добавил: — И недооцениваешь. Я-то сам не женат. Вот у меня и была помолвка.

— У тебя? — вытаращила глаза Ася. — Вот это да! И кто же счастливица?

— Яна. Яна Карловна Цветкова. Она согласилась, — ответил Виталий Николаевич и глупо улыбнулся.

У Аси все поплыло перед глазами, лицо майора стало каким-то размытым, а затем и вовсе исчезло из поля зрения.

Глава 2

— Какая же я была идиотка! Как же я могла так опростоволоситься! Всем рассказываю, как давно я тебя знаю, какие мы с тобой подруги… Мрак! — Ася мерила шагами небольшой, но уютный кабинет директора стоматологической клиники «Белоснежка» Яны Цветковой.

Сама хозяйка кабинета сидела, вернее, полулежала за рабочим столом. Ее лицо было бледным и безучастным. Длинные светлые волосы свисали сосульками. На худых плечах болтались бретельки черного топика. На Цветковой не было никаких украшений, и это выглядело странно, ведь Яна их так любила.

— И вот приближается моя минута позора! — продолжала Ася. — Мало того что Виталий Николаевич явился в мое любимое кафе в таком непотребном виде! Так я ему еще всю душу вывернула, какая ты бедная и несчастная… как ты впервые в жизни влюбилась и жить не можешь без Мартина! И кому я это все говорила? Человеку, с которым ты, бедная овечка, отпраздновала помолвку. Я даже сознание потеряла! Время идет, а ты совсем не меняешься. Даже удивительно. Как можно постоянно влипать в какие-то истории?

— Не трещи, ты не на суде, — буркнула Яна. — Голова раскалывается. Ты конкретно спроси, что тебя так беспокоит?

— Ах, что меня беспокоит? — протянула Ася. — Меня беспокоит один вопрос, которым ты вынесла мне весь мозг за последний месяц, — ты любишь своего Мартина?

— Больше жизни, — хмыкнула Яна.

— Горе ты мое луковое, зачем же тогда помолвку справляешь с другим человеком?! — правомерно спросила Ася. — Или по твоим понятиям одно другому не мешает?

— Ты так говоришь, словно в чем-то меня обвиняешь. — Яна подняла на подругу грустные печальные глаза. — Я изменяю любимому? Нет. Потому что мы никогда не будем вместе. Я соврала Виталику? Нет. Я сказала ему, что не люблю его. Я была с ним честна.

— Тогда зачем? — спросила Ася, наконец-таки присаживаясь напротив и тревожно вглядываясь в лицо подруги.

— Виталий меня спасает. Он вчера увидел меня в ужасающем состоянии, понял, что у меня выбили почву из-под ног, и решил поддержать. Он предложил быть рядом, без всяких обязательств и принуждений. Виталик надежный и всегда рядом. Я согласилась, и что такого? Он давно меня любит… будем поддерживать друг друга.

— А как ты спать с ним будешь? — в лоб спросила Ася.

— Спать? С Виталием? Ты с ума сошла? Он мне как брат… И вообще, это не главное в отношениях. Мы будем вместе встречать старость…

— Ты сама себя слышишь? Старость вместе… без секса… А Виталия ты об этом спросила? Он согласен?

— Он на все согласен, — понуро кивнула Яна.

— Конечно! Дождался коршун своего звездного часа! — хмыкнула Ася. — Всю жизнь слюни на тебя пускает…

— Не принимай все близко к сердцу. Мы просто повеселились. Ну, сыграли помолвку. Это же еще не свадьба. Может, до нее и не дойдет?

— Может?! — возмутилась Ася. — Тебе сколько лет? Тетенька, что за игры? Ты уже сколько необдуманных поступков совершила? Тебе мало? Вроде умная женщина, да и Виталий не дурак… Хотя выглядит, конечно, идиотом… Но я работаю в судебной системе и знаю, что он очень хороший следователь. И вот вы так необдуманно поступаете. А что же ты меня на помолвку не позвала, если у вас юмор такой? Может, и я бы оценила.

— Да, ты бы оценила, — кивнула Яна. — Эту проповедь я слушала бы весь вчерашний вечер, и веселья не получилось бы.

— А ты хочешь веселья? Вот в чем дело! — хлопнула в ладоши Ася. — Не навеселилась еще?

— Что ты хочешь от меня? — устало спросила Яна.

Ася подошла к подруге и обняла ее.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Это невозможно, — шмыгнула носом Цветкова.

— Ладно, сейчас ты в убитом состоянии, у тебя плохо соображает голова, и ты можешь сделать себе только еще хуже. Так послушай меня, свою подругу. Я тебе плохого не пожелаю и не посоветую.

— Я должна жить дальше…

— Вы подали заявление? — спросила Ася.

— Да. Свадьба через три месяца, — ответила Яна.

— Надеюсь, что ты одумаешься! — вздохнула Ася. — Я и с Виталием поговорю. Нельзя жениться на женщине, которая тебя не любит.

— Можно подумать, все по любви живут! — не согласилась Яна.

— И что в этом хорошего? Одно дело, когда ребенка ждут и вынуждены жениться… Или выходят замуж по расчету… А тебе рожать не надо, материально ты женщина обеспеченная и независимая, да и любишь другого… — Ася задумалась, как еще вразумить подругу.

— Мне так больно, — пожаловалась Яна.

— Я знаю.

— Я всю жизнь искала такого, как Мартин, а когда нашла…

— Такова жизнь. Настя нашла его раньше тебя и вышла за него замуж, — ответила Ася.

— Еще бы за такого не выйти! Я бы тоже хотела за него замуж! Почему она первая? — капризничала Яна, словно маленький ребенок.

— Ну, Яна, вы живете в разных городах, работаете в разных сферах. Где бы вы пересеклись-то?

— Ну вот пересеклись же. Кстати, Виталий же и познакомил.

— Подложил тебе большую свинью, ничего не скажешь, — пробубнила Ася.

— Наоборот, сделал меня счастливой. Я теперь живу мыслями о Мартине. Ему сейчас очень тяжело, надо заниматься лечением жены.

— Он-то хоть делом занят, а ты от дури маешься. Ишь что удумала! Придумай себе какое-нибудь занятие да есть начинай, а то скоро ветром унесет! Пирожные вот… Тьфу, чуть не забыла… Давай пиши заявление!

— Какое? — не поняла Яна.

— На отпуск! Помотаю вас, молодоженов, по стране-матушке, может, и образумитесь.

— А кому писать? Я здесь главная, — сказала Яна, беря бумагу и ручку «Паркер».

— На мое имя пиши. Я себе оставлю, чтобы ты не передумала и обратного пути у тебя уже не было. Через неделю и поедем!

— Куда? — спросила Яна, у которой не было сил сопротивляться.

— Я найду куда. И выбью всю дурь из головы и у тебя, и у Виталия.

Яна захлопала ресницами, явно веря подруге на слово.

Оставив Цветкову, Ася отправилась в коллегию адвокатов, где работала уже много лет.

— Ася Юрьевна, здравствуйте, — улыбнулась ей секретарь. — К вам посетительница. Она слезно просила о встрече именно с вами и ожидает у вашего кабинета.

— А кто? У меня на сегодня не было запланировано встреч.

— Я не знаю… Говорит, вопрос жизни и смерти… — развела руками секретарь.

Глава 3

Перед тем как войти в купе, Ася поклонилась Яне и обвешанному сумками Виталию Николаевичу со словами:

— Совет да любовь!

— Ты всю дорогу будешь над нами издеваться? — уточнила Яна.

— А вы как хотели, суженые-ряженые?

Яна молча прошла в купе. Виталий Николаевич ринулся было за ней, но перед ним встала Ася, выпятив грудь колесом.

— Ты что?

— А ты до свадьбы будешь спать отдельно! — подбоченилась Ася.

— Издеваешься? Ася, не доводи до греха. Мы столько лет дружим, куда только не ездили вместе…

— Но в качестве жениха впервые! Поэтому просьба не беспокоить, вот твой билет!

— Так это даже не в этом вагоне?! — округлил глаза Виталий Николаевич, явно не ожидавший такой подставы.

— Я тебе больше скажу: твое место в конце состава и ты поедешь плацкартом. Ну, ничего, ты человек служивый, к трудностям привыкший…

— Так что же ты сразу не сказала?! Поезд уже тронулся, мне теперь по тамбуру с чемоданами назад тащиться? — побагровел Виталий Николаевич.

— А нам бы кто чемоданы донес? Или хочешь сказать, что не поедешь в таких условиях? Сойди на следующей станции. Я для тебя даже стоп-кран готова сорвать!

Виталий Николаевич стиснул зубы, заиграв желваками, и ретировался.

— Мужчина, вы куда? Поезд уже тронулся! — крикнула ему проводница.

— Я не в тот вагон сел… — буркнул он.

Проводница посмотрела его билет и присвистнула:

— Ого! Так это через весь состав тащиться! Знаете что, я вас в свое купе посажу. Через два часа первая остановка, вы по перрону спокойно докатитесь до своего вагона, а то сейчас только людям мешать будете да и сами намучаетесь.

— Спасибо, есть еще добрые, понимающие женщины, — ответил Виталий Николаевич, обернувшись на Асю.

Та показала ему язык и захлопнула дверь купе.

— Смотри, твоего уже проводница пригрела! Пожалела! А через жалость у нас, баб, вся любовь и начинается.

Яна рассмеялась:

— Зачем ты его мучаешь?

— А ты как хотела? В этой поездке я отобью у него желание жениться. Сам от тебя откажется!

Яна посмотрела в окно.

— Ладно… поехали…

В памяти пронеслись события последних дней.

Сначала покоя не давала Ася. Она созвонилась со своей знакомой, которая работала на телевидении, чтобы та затащила Яну к себе и чем-нибудь ее заняла. Ася хотела, чтобы подруга почувствовала хоть какой-нибудь интерес и отвлеклась. Цветкова сопротивлялась как могла, но Ася надавила на жалость, мол, она уже договорилась и человек приедет специально, чтобы встретиться с Яной.

— Да была я уже на этом телевидении! Перессорилась со всеми, с кем только можно, — говорила подруге Цветкова. — А одна мымра — кажется, ее Марией звали, — вообще была готова меня убить.

— Тогда ты буйная была, сейчас тихая… Да и не помнит тебя уже там никто. Миллион народа мелькает каждый день. Сходи! Это же интересно.

С постной физиономией Цветкова в сопровождении ни на минуту не замолкающей приятельницы Аси целый день провела на студии. Она даже видела Марию, директора по подбору участников программ, но та прошла мимо, не узнав ее или сделав вид, что не узнала. От бесконечных фотопроб у Цветковой заболели глаза, а от беспрестанной болтовни знакомой Аси начала трещать голова.

— У вас очень интересная внешность. На какой диете вы сидите? Наверное, вы работаете моделью? А не хотели бы сняться в кино? Для начала можно сняться в рекламе. А что? Вы яркая!

Даже в кафе телецентра не удалось отдохнуть — там тоже было очень шумно.

А вечером Яну по телефону начала пытать Ася:

— Ну и как прошел день? Здорово было? Отвлеклась?

— Это какой-то вынос мозга, и ноги от усталости отваливаются. Я в этот ад больше не пойду. Хуже, чем в театре. И больше меня не подставляй! — ответила Яна.

Ася назначила ей встречу на следующий день в своем любимом кафе и отключилась.

В назначенное время Яна на своей красной «Мазде», которую она любовно называла «ласточкой», подъехала к кафе. Ася была уже на месте и вовсю уплетала пирожные.

— А эту гору я заказала для тебя, — радостно заявила она, когда Цветкова села за столик. — И не отпущу, пока не съешь. Докажи, что ты ешь, а не худеешь…

— Да не худею я, — брякнула костями Цветкова, отправляя целое пирожное в рот. — И сладкое люблю, ты же знаешь!

— И это правильно! Вырабатываются же эндорфины — гормоны радости. Ты налегай! Вот «Прага», «картошка»…

— Я больше суфле люблю и «Наполеон». Сколько же здесь мини-пирожных! На любой вкус. С ума сойти! Знаешь ты, чем порадовать!

— Конечно! Вот и кофе твой любимый несут — черный, без сахара! — обрадовалась Ася. — А сейчас я расскажу тебе…

— Сказку? — прервала ее Яна.

— Ну что ты говоришь? Какая сказка? Ее тебе твой муженек будет рассказывать на ночь. А я поведаю тебе одну интересную историю.

— Ну давай, рассказывай! — облизала пальцы Яна. — А то, боюсь, как ты говоришь, муженек на ночь будет рассказывать сказки об убийствах и ограблениях. Надеюсь, твоя история окажется не из разряда ужастиков.

— Это ты сама решишь. Итак, слушай. Давным-давно один крупный партийный работник Ленинграда по фамилии Пузырев ушел из семьи. По тем временам это была катастрофа, разводы совсем не приветствовались. И это несмотря на то, что он все оставил жене и дочери — и квартиру, и машину, и дачу. Его жена, женщина утонченная, аристократических кровей, нашла в себе мужество и силы, чтобы прийти на партийное собрание и сказать, что никаких претензий к мужу не имеет, что прощает его и отпускает, раз уж он полюбил другую женщину. Ее выслушали и осудили — мол, советские жены так себя не ведут, надо бороться за семью, а «любовь на стороне» — исключительно буржуазная замашка. Но из партии Пузырева не исключили, хотя на повестке стоял именно этот вопрос, и это было самое главное. Понизили в должности и отправили на работу в город Приморск Краснодарского края — по тем временам в Тмутаракань. Но Пузырев был человеком талантливым, деятельным и очень скоро встал на ноги и на новом месте. А когда партия рухнула, не растерялся — занялся бизнесом и в итоге разбогател. Купил землю, приватизировал бывшую партийную собственность и отгрохал большое поместье. Вторая жена родила ему двух девочек-близнецов. В общем, все шло хорошо, но потом умерла жена, затем что-то случилось с самим Пузыревым и его детьми… В итоге в поместье разместили частную клинику для людей с нервными и психическими расстройствами, но по документам оно все равно принадлежит Пузыреву.

— Я пока не совсем понимаю… — покачала головой Яна. — Я тут при чем?

— Подожди, развязка уже близка. Объявилась наследница поместья, человек очень хороший и порядочный. Она хочет сохранить там клинику. Нашлись даже спонсоры…

— Я очень рада и за нее, и за психов. Но я-то при чем? — продолжала тупить Яна.

— Повторяю, нашлись спонсоры и волонтеры, чтобы помочь клинике функционировать.

— Ты меня кладешь в клинику? — выдвинула версию Яна. — Классно! Вот это помощь! С ума сойти!

— Да не кладу я тебя в клинику! С чего ты взяла?! Я тебя приглашаю туда съездить — помочь сделать доброе дело для больных людей, — наконец-таки сформулировала Ася суть своего предложения.

— Помочь людям? — переспросила Яна.

— Да! А заодно отдохнуть. Там прекрасные места, море, рай на земле! Ну, ты еще думаешь? Что тебя здесь держит? Поедем вместе! Ты, я и твой, извините, избранник!

— Извиняю, — буркнула Цветкова. — Я думаю, что у меня нет выбора. Ты же как акула в меня вцепилась! Значит, поедем. Только…

— Что?

— Может, без избранника? Вдвоем? У него дела, серьезная работа…

— Да что ты! Только с ним, — возразила Ася. — У вас же конфетно-букетный период, самое лучшее время! Вам всю жизнь идти рука об руку. Привыкай, Яна! Виталий обязательно поедет с нами. Обязательно! — подколола подругу Ася.

— Зря ты так о Виталии. Он очень хороший человек и мой друг, — ответила Цветкова.

— Вот-вот…

— А ты откуда узнала об этом месте? — спросила Яна, глядя на пробегающие за окном поезда пейзажи.

— Ко мне обратилась владелица поместья и попросила правильно оформить документы.

— То есть ты едешь работать? — уточнила Яна.

— Совмещаю три дела. Работа, отдых и выгул тебя, чтобы вернуть тебе боевой дух, — ответила Ася.

— Интересная миссия. — Яна открыла сумку и стала доставать оттуда продукты и напитки, которые они взяли в дорогу.

В купе заглянул взлохмаченный Виталий Николаевич.

— Вы совесть имеете? Ну что я буду сидеть в купе проводницы? Она такая разговорчивая, заболтала меня. И еда у вас… — кинул он голодный взгляд на стол, ломящийся от яств.

— Ладно, садись, — вздохнула Ася, — поедим вместе. Да и шампанское откроешь нам. Надо выпить за удачное начало отпуска. Эх! Солнце, море, вино!

— Меня пугает твой настрой, — прищурила голубые глаза Цветкова. — Уж больно ты какая-то нервная.

— В смысле?

— Ролями мы поменялись, — пояснила Яна. — Обычно я пребываю в какой-то эйфории и страдаю словесным поносом, а тут с тобой что-то случилось… А я как…

— …выжатый лимон, — кивнула Ася, — так. Я тебя и везу встряхнуть. Сколько можно? Страдает Яна без любви, но не к тебе, — мигнула она Виталию Николаевичу.

— А хотите, я открою шампанское по-гусарски? — внезапно предложил Лебедев.

— В смысле? — не поняла Ася.

— А как в кино. Рукой так — раз! И нет горлышка!

— Ты с ума сошел? — спросила Ася.

— Класс! — хлопнула в ладоши Цветкова. — Давай!

Виталий Николаевич был не из тех ребят, которых надо просить о чем-то дважды. Ася не успела и глазом моргнуть, как следователь махнул рукой и что есть силы стукнул по бутылке…

Вагон содрогнулся от пронзительного крика проводницы:

— Врача! Извините, есть среди пассажиров врач? Срочно нужна помощь!

— Это пока всё, что я могу для вас сделать, — сказал мужчина, представившийся врачом, после того, как наложил на руку Виталия Николаевича жгут из принесенных проводницей бинтов. — А теперь мне нужны бумага и ручка.

— Обертка от шоколадки подойдет? — спросила Ася, облитая шампанским с ног до головы.

— Вполне! Здесь я написал время, когда наложил жгут. У вас два часа, чтобы попасть в больницу и снять жгут, пока не омертвела ткань, но для этого сначала надо зашить рану, рассечение очень глубокое.

У Яны перед глазами стоял момент открывания бутылки Виталием Николаевичем. Точнее, это выглядело как взрыв. Полился фонтан из пенного шампанского и крови. Посыпались проклятия следователя. Ася сразу же бросилась к проводнице, а та понеслась по купе в поисках врача. Асе даже не пришло в голову, что Цветкова по образованию врач и ни к чему искать другого. Мало того, сама Яна от неожиданности и ужаса тоже об этом не вспомнила.

— Ну, вот и все. — Врач завершил свою работу и вышел из купе.

Виталий Николаевич выглядел жалко и комично одновременно. Мокрый, с туго перевязанной рукой и шоколадным фантиком.

— Извините, по-гусарски не получилось…

— Зато теперь ты словно шоколадный заяц, — усмехнулась Ася.

— Вы не о том говорите! До юга ехать полтора суток, а тебе помощь нужна в течение двух часов, — сказала Яна.

— Остановка через полчаса, «Скорую» вызовут прямо к станции. Вам, мужчина, придется сойти, — смерила проводница следователя долгим взглядом, который словно говорил ему: «Вот остался бы у меня в купе, все было бы хорошо. А поперся к этим дамочкам — вот и получи!»

— У меня нет другого выхода, мне придется сойти, — сказал майор.

— Мы тебя не бросим! Тоже сойдем, — сказала Яна.

— Нет-нет… Вы тут ни при чем, все случилось из-за моей глупости и бравады. Я один поеду в больницу, а потом как-нибудь доберусь до Приморска, — ответил Виталий Николаевич.

— Ты сам себя слышишь? Мы что, звери? Ты, истекая кровью, сходишь на неизвестной станции и едешь в больницу, а мы такие спокойные едем на юга. Нет уж! Ася поедет дальше, а я сойду с тобой. А потом уж вместе доберемся до места. Еще как ты себя чувствовать будешь, — твердо сказала Яна и принялась перекладывать кое-какие вещи из чемодана в большую дорожную сумку.

— Я тоже с вами, — пискнула Ася.

— Вдвоем сходить нет необходимости. Может, и в «Скорую» не возьмут. А тебя в Приморске клиент будет встречать. Хоть кто-то должен доехать и объяснить ситуацию. Поэтому ты едешь дальше, а я с Виталиком выхожу, — пояснила Цветкова. — Ну, давай, человек-фонтан, готовься на выход!

— Как же нехорошо получается, — засуетилась Ася. — Я думала, мы сядем, поедим, поболтаем…

— Не надо было Виталия из купе выгонять! — напрямую ответила ей Цветкова. — Всё пошло не так. Ну, ничего, его заштопают, и мы еще посидим… Ты на вокзале не напрягайся, вызови грузчика, — напутствовала подругу Яна, кладя в сумку хлеб, батон сырокопченой колбасы и нож. — Хоть перекушу, пока Виталию помощь оказывать буду, — пояснила она.

— Остановка, — сообщила проводница, глядя круглыми глазами на окровавленные бинты Виталия Николаевича.

— Ну, все, подруга, пока! — Яна поцеловала Асю в щеку. — Встретимся на месте, координаты есть.

— Друзья мои, простите меня, — вдруг расплакалась Ася, кидаясь на шею Виталию Николаевичу.

— Э… мать, ты чего? — удивился следователь.

— Да что-то нашло на меня в последнее время. Гнобила вас как могла. А с чего? Какое мое дело, в конце концов? — размазывала слезы по щекам Ася. — Вот Бог и наказал.

— У тебя обостренное чувство справедливости, — ответила ей Яна.

— Да и Бог не тебя, а меня наказал! — ответил Виталий Николаевич. — Разинул роток на чужое… Так что не волнуйся! Я все понимаю, твою подругу не обижу. До встречи.

— Ребята, у вас точно все будет хорошо?! — крикнула им вслед Ася, все еще обливаясь слезами.

Люди, выглядывавшие из своих купе, с ужасом смотрели на странную парочку — перебинтованного Виталия Николаевича и суетящуюся вокруг него высокую, худую женщину со светлыми волосами, собранными в высокий хвост. Поезд ушел, а они остались одиноко стоять на перроне.

— Купили билеты на поезд дальнего следования, а проехались, словно на электричке, — озвучила вслух мысли Цветкова. — Ну и где здесь «Скорая»? — Она крутила головой во все стороны и наткнулась взглядом на Виталия Николаевича.

Сердце Яны сжалось. Выглядел следователь неважно — бледный, растерянный и какой-то безучастный.

— Тебе плохо? — спросила она.

— Нормально, просто я крови боюсь, — ответил Лебедев. — Ну и так, слабость… Наверное, на перрон-то машина не приедет, давай уйдем со станции.

Яна буквально вырвала из здоровой руки Виталия Николаевича дорожную сумку со словами:

— С ума сошел?! Я понесу. Ты сам-то идти сможешь?

Виталий Николаевич понуро кивнул, и они пошли по перрону, не встретив ни одной души.

Яна тоскливо оглянулась, пытаясь рассмотреть поезд, который увез ее подругу, но он уже не просматривался, только тревожно мигал красный огонь железнодорожного фонаря.

— Направо пойдем или налево? — спросил Виталий Николаевич, когда они подошли к развилке старого перрона.

Яна посмотрела по сторонам и потащила его налево, потому что, чтобы перейти на правую сторону перрона, надо было пройти по высокому мостику, а майор и так шел пошатываясь.

Они прошли мимо палатки с сидящей там скучающей женщиной.

— Извините, а где здесь дорога или стоянка? — обратилась к ней Цветкова. — Нас «Скорая помощь» должна была встречать.

— Так вы, девушка, определитесь. Дорога вам нужна или стоянка? Дорога здесь везде, а стоянка по ту сторону, — махнула продавщица рукой как раз в том направлении, куда они не рискнули пойти.

— Вот черт! Давай вернемся, — кивнула Цветкова Виталию Николаевичу. — Посмотрим, если и там «Скорой» нет, то вызовем ее сами, — предложила она.

— Ой, с вас кровь капает, — испуганно сказала продавщица. — Может, вам лед?

Яна посмотрела на бинты майора и поняла, что надо действовать активнее. Они прошли несколько метров и увидели за кустами дорогу, по которой вдалеке ехала машина «Скорой помощи» с включенной мигалкой.

— Ой! Ой! Это за нами, наверное! — воскликнула Яна и бросилась через кусты, словно заяц, прямо на дорогу, наперерез машине. Она махала длинными руками и всем своим видом показывала, что не отступит ни на метр.

Машина резко затормозила.

— Ой, как хорошо! Вот мы! У мужчины из руки сильное кровотечение, глубокий порез! Жгут наложен! Мы с поезда дальнего следования сошли! — выпалила она врачу в окно.

Виталий Николаевич нагнал Цветкову. Взглянув на него, сразу можно было догадаться, кому нужна помощь, причем экстренная.

— Но мы… — попытался что-то объяснить врач.

— Долго едете! Человек истекает кровью! — гневно ответила им Яна.

— Ладно, залезайте, — вздохнул врач и вышел из машины.

Он открыл заднюю дверцу и поддержал за локоть забирающегося внутрь Виталия Николаевич. А перед Яной резко выкинул руку вперед.

— А вам нельзя!

— Как нельзя? — оторопела Яна.

— Вы больная? — спросил ее врач.

— Нет…

— Вопрос закрыт.

— Я сопровождающая! Мы вместе с поезда сошли, я его не оставлю. Всегда можно с сопровождающим! — сказала Яна.

— Нет мест! Дамочка, отойдите от машины! Сами же говорите, что человек истекает кровью! Не тяните время!

— Но как же… А куда я? Как я? Виталий! — крикнула Яна уже теряющему сознание следователю.

Его быстро уложили на носилки.

— Найдете нас в больнице! — захлопнул перед ней двери машины доктор.

— А в какой больнице-то? В какой?! — крикнула Яна.

— В тридцать шестой, — ответил ей врач, и «Скорая» понеслась дальше.

Яна осталась стоять на дороге. Видимо, в этот день судьба у нее была такая — стоять и смотреть вслед то поезду, то уезжающей «Скорой помощи».

«Опять я одна… Что же делать?» — задумалась Цветкова, но тут заметила автомобиль и бросилась ему наперерез:

— Извините, нет времени вызывать такси!

— Ты с ума сошла?! Чуть под статью не подвела! — сказала ей выскочившая из машины женщина. Ее всю трясло, а на лобовом стекле машины красовалась буква «У».

— Моего друга забрали в больницу, он истекает кровью. Подбросьте меня до больницы! — попросила Цветкова.

— Это очень грустно, конечно. Но я не могу, вы меня так напугали. — Женщина вытянула руки, показывая, как они трясутся.

— Да что же делать?! — всплеснула руками Яна. — А давайте я сяду за руль?

— А вы умеете водить? — с опаской посмотрела на нее женщина.

— Я много лет за рулем, — кивнула Яна.

— На вас кровь…

— Это не моя, говорю же, моего друга. Мы с поезда сошли, чтобы добраться до больницы, — сказала Яна.

— Хорошо, поехали! — согласилась женщина. — Меня Клава зовут.

— А я Яна! Ну, говорите, где у вас здесь тридцать шестая больница? — спросила она, садясь за руль.

— Какая? У нас всего две больницы, — похлопала ресницами Клава, — первая и детская.

Настало время впадать в ступор Цветковой.

— Врач четко сказал — в тридцать шестую.

Яна рванула с места на большой скорости.

— Ой, мамочки! — ахнула Клава.

— Не нравится мне это. Попробуем догнать «Скорую помощь». Они не могли уехать далеко!

Ехала Яна очень быстро. Клава вжалась в сиденье.

— Ух ты! Ох ты! — только и издавала она звуки.

— Учись, пока я за рулем! — сказала ей Яна.

— А что самое главное? — спросила Клава.

— Не бояться, — ответила Яна. — А вы точно знаете, что две больницы?

— Точно. Я вообще-то в одной из них работаю медсестрой. И уж про медицинскую помощь в городе все хорошо знаю. Если какой тяжелый случай, конечно, могут в Москву перевод сделать. Но обычное кровотечение… Это к нам в травматологическое отделение. Если повезешь куда в другое место, так есть риск не довезти. Зачем? — повернулась к Цветковой Клава.

— Как я удачно остановила именно вашу машину, — ответила Яна.

— Да? — Клаве так явно не казалось.

— Я ведь тоже медик! Стоматолог, работаю в Москве.

— Класс…

— Хотите, вас полечат бесплатно за беспокойство? У меня своя клиника, — продолжала Цветкова.

— У меня с зубами всё в порядке, или это намек на то, что сейчас мы вляпаемся в какую-нибудь аварию и я их лишусь? — уточнила Клава.

— А воображение у вас работает. Я к тому, что медик медика всегда поймет. Предлагаю разделиться: вы продолжите преследование, а я выйду у больницы и все там узнаю. Может, я что не так поняла? Может, его туда все-таки привезли? Вы оставьте свой телефон, я вам позвоню, если найду Виталия.

Клава так растерялась, что не знала, что и сказать.

— Почему я должна продолжать преследование? К тому же мы пока еще и не видели ни одной машины.

— Так тут дорога одна, уехала «Скорая» в этом направлении. И потом, это ваша машина.

— Ой, смотрите! Впереди показалась какая-то «Скорая», — пискнула Клавдия.

— Ура! Мы нагнали ее! — Глаза Яны загорелись.

— Остановите здесь! — вдруг попросила Клавдия.

— Чего так? Мы почти догнали! — не отрываясь от дороги, сказала Цветкова.

— Потому что мы проехали больницу. Я сама там все разузнаю, а вы продолжайте преследование. Машина хоть и моя, но жизнь-то тоже моя.

— Вы точно так решили? — удивилась Яна.

— Я боюсь! Высадите меня!

— Говорите свой номер, я вам наберу, чтобы у нас связь была, — сказала Яна, останавливаясь. — И вы позвоните мне, если найдете Виталия Николаевича Лебедева, кстати, следователя по особо тяжким из Москвы.

Клава выскочила из машины, а Яна продолжила догонять «Скорую», которая неслась на приличной скорости. Что-то подсказывало Яне, что добром это не кончится.

Внезапно «Скорая» исчезла из поля зрения. Яна притормозила, и вовремя, иначе бы не увидела проселочную дорогу, скрытую кустами. Поняв, что свернуть «Скорая» могла только сюда, Яна медленно поехала по ухабам.

«Только бы Клава сейчас позвонила и сказала, что Виталий находится в больнице и с ним все хорошо», — думала Цветкова, правда, не очень на это надеясь. Но телефон молчал. Яна двигалась дальше, ветки стучали о лобовое стекло, добавляя адреналина. Хорошо бы сейчас обернуться и подмигнуть оператору, который, притаившись на заднем сиденье, снимает фильм ужасов. Но, к сожалению, в реальности все было не так. Яна не понимала, во что она опять вляпалась и почему гонится в чужой машине за «Скорой помощью», врач которой ей солгал.

«Единственный положительный момент во всей этой ситуации, что чужие люди хорошо ко мне относятся. Вот человек машину доверил…»

Яна поняла, почему испытывает дискомфорт. Обычно, когда она попадала в неприятную ситуацию, то могла позвонить Виталию Николаевичу и попросить его разобраться или замолвить за нее словечко. А сейчас Цветкова чувствовала себя канатоходцем без страховки. Естественно, она несколько раз набирала номер Виталия, но абонент находился вне зоны доступа.

Проехав еще немного, Яна каким-то внутренним чутьем решила дальше идти пешком. И правильно сделала. Впереди проглядывались речка, луг и пара покосившихся хибар. Чем ближе к ним подбиралась Цветкова, тем больше убеждалась, что это место абсолютно заброшенное. Об этом свидетельствовали сломанный забор, разбитые окна в одном из домов, властвующий повсюду бурьян.

«Наверное, я не туда свернула. Надо вернуться», — поняла уже отчаявшаяся Яна и тут увидела торчащий зад машины «Скорой помощи», въехавшей во двор полуразвалившегося дома.

Она прижалась спиной к шершавым доскам сарая. У Яны так сильно забилось сердце, что она испугалась, как бы его стук не услышали другие люди. «Господи, что я здесь делаю? Что опять происходит? Та ли это машина? Хотя кого я хочу обмануть? Что бы здесь делать обычной «Скорой помощи»? Это ненормальная ситуация».

— Миша, чё жрать будем? — рявкнул грубый мужской голос фактически над ухом Яны.

— Тебе лишь бы жрать! Нам сматываться надо! Миллионы взяли, что еще? И деньги, и машину будут искать!

— А с этим чудиком что делать? — спросил подельник Миши. — Кстати, эта баба поедет в больницу, узнает, что ее дружка туда не доставили, и поднимет скандал.

— И что? Ее тоже надо было брать с собой? Тогда двоих мочить бы пришлось.

— Я не об этом, идиот! Я к тому, что мы выиграли время, но немного. И сейчас должны сваливать.

— Хорошо, мы сваливаем, но ты не ответил, что с мужиком делать?

— Да он и так на последнем издыхании. Запри его в машине, а машину — в речку, вот и все! Пусть ищут! Никогда не найдут!

— Да уж, план неплохой.

— Вот и займись! И деньги все из машины вынеси, а я пойду лодку приготовлю. Замаскируемся под рыбаков и рванем как можно дальше отсюда. А там нас будет ждать машина и совсем другая жизнь!

— Больно ты веселый! Правильно, всю «мокруху» на меня повесил и веселится, — буркнул напарник.

— В одной лодке едем, в одной и спасаться будем. Не дрейфь, все будет в порядке. Главное — избавиться от свидетеля.

Раздались шаги, и Яна увидела широкую спину в сером камуфляже и лысую голову. Мужик ни разу не обернулся, а если бы обернулся, то увидел бледное лицо Яны, распластавшейся по стене сарая.

«Хорошо, что я блондинка, не так будут видны седые волосы», — подумала Цветкова, мелкими шажками свернула за угол и поползла в высокой траве к «Скорой помощи». Яна не знала, что ей делать, но одно понимала: этот лысый мужик шел убивать друга всей ее жизни.

Яна четко понимала, что должна что-то сделать, причем без «звонка другу» и «права на ошибку».

Перед ее глазами возникло колесо машины, а затем ботинки примерно сорок второго размера.

Яна замерла и услышала голос преступника:

— Ну что, бедолага? Не вся кровка из тебя еще вытекла? Фартовый ты парень! Все говорило о том, что ты должен сдохнуть от кровотечения, но сдохнешь от утопления. Что ты говоришь? Побереги силы для борьбы за кислород.

Яна вздрогнула от резкого звука рядом с ней. На землю упал мешок серого цвета, затем второй. Яна поняла, что в этих мешках и находились пресловутые деньги. Упало еще два мешка, после этого преступник сказал:

— Ну, вот и всё, мужик! Умирать будешь легко. Бабы вон вены режут — и в ванночку. Тихо, медленно и спокойно. Вот и ты — кровь уже потерял. Сейчас нырнешь в водичку. Правда, не в теплую. И не похоронят тебя по-человечески. Сожрут тебя рыбки.

Это было последнее, что лысый успел сказать, потому что из машины с хрипом вывалился Виталий Николаевич, свалив бандита с ног, и принялся его мутузить. Но бандит сразу же скинул с себя майора и принялся душить. У Виталия Николаевича было очень мало сил. Яна подняла туго набитый мешок и что есть силы огрела им по спине лысого. Тот замер, но скорее от неожиданности, чем от вреда, нанесенного его здоровью.

— Что это? — спросил он.

Яна снова и снова поднимала мешок и продолжила наносить им удары уже куда придется. Бандит только тряс головой, но не падал замертво, как того хотела Цветкова, а поднимался на ноги.

— Ты откуда? Так это же та баба, — догадался он. — Тварюга, как ты нас выследила?

Коротко и сильно он стукнул Яну по лицу. Отлетев метра на три, словно была бестелесная, Яна упала и сразу же поняла, что силы ее покинули.

— Ты что удумала? Ты на кого руку поднимаешь? — ругался, наступая, лысый.

Но когда он занес над Яной кулак, сзади на него, как разъяренный тигр, кинулся Виталий Николаевич. На этот раз он был более удачлив и серией ударов смог обездвижить преступника. Смотреть на майора было страшно — бледный, вспотевший и весь в крови.

— Как ты здесь оказалась? — спросил он у Яны.

— Чудом. Но ведь оказалась же! Мы погрузили тебя не в ту «Скорую помощь».

— Ты знаешь, я об этом уже догадался. Они связали меня, а с больными так не поступают. Ну а потом озвучили мою дальнейшую судьбу. Хорошо, что я тренировался развязывать веревки, почему-то думая, что мне это пригодится. А тут еще рука скользкая была от крови, вот и выскользнула. А потом потихоньку и ноги развязал.

— Сдаваться без боя не захотел, — поняла Цветкова. — Что делать будем? Второй сейчас вернется.

— Я вижу единственный выход из этой ситуации. Еще одну борьбу я не выдержу.

— А я не очень умею драться, как поняла, — вздохнула Яна, потирая ушибленную щеку.

— Поэтому вот тебе ключи, — Виталий Николаевич вытащил из кармана лежащего бандита связку ключей. — Садись за руль и гони до первого поста полиции. Я, боюсь потеряю сознание за рулем.

— Я? Я не водила такие машины, — растерялась Яна.

— Это наш единственный шанс, пока не вернулся второй паразит. Давай быстрее! — подгонял ее Лебедев.

Еле держась на ногах, он поочередно закинул мешки в «Скорую помощь» и залез сам. Яна заняла место водителя и захлопнула дверцу.

— Давай, — сказал Виталий Николаевич, обложившийся мешками с деньгами. — Ну же! Заводи!

Яна только сейчас с удивлением заметила, что у нее трясутся руки, и с трудом завела мотор. На звук выбежал второй преступник и оторопело уставился на отъезжающую машину. Он замахал руками, затем достал из кармана какой-то предмет и направил его в их сторону.

— Гони! — закричал Виталий Николаевич, вкладывая в этот крик последние силы.

Яна, плохо чувствуя машину, вдавила педаль газа и помчалась по дороге. Разбилось одно окно, она на секунду замерла, решив, что сделала что-то не так, но державшийся позади нее бледный следователь сказал:

— Твое дело — скорость! Он стреляет!

От этих слов у Яны отнялись руки и ноги, и как она мчалась дальше, она не помнила. Они просвистели мимо машины, на которой приехала Цветкова. Яна с ужасом подумала, что подставила женщину с автомобилем, но спасать жизнь было важнее. Несколько километров Яна с Виталием пролетели за секунды. Остановило их только оцепление из полицейских машин.

— Слава богу! — выдохнула Цветкова.

Группа людей в масках окружила машину.

— Выходить по одному, руки за голову!

Яна показалось из машины с обаятельной улыбкой, почему-то решив, что сейчас полицейские ее увидят, поймут, что это не преступники, и, обрадовавшись, еще и цветы ей подарят. Но этого не произошло. Сначала она снова услышала команду «Руки!», потом получила сильный толчок в спину и оказалась на земле лицом вниз.

— Лежать! Здесь раненый! Лежать!

И какой-то пожухлый голос Виталия Николаевича:

— Свои…

Его слова потонули в сознании Яны, потому что ей реально было нечем дышать.

Глава 4

— Всё хорошо, что хорошо кончается! — весело произнес крупный мужчина в очках, потирая руки. На мужчине был надет белый халат, а на шее висел фонендоскоп.

Как только всё выяснилось, Яну и Виталия Николаевича доставили в ближайшую больницу. Они сразу же сообщили о местонахождении и планах бандитов. Яна не забыла сообщить и о том, где бросила позаимствованный ею автомобиль. Виталию Николаевичу наконец-таки зашили порез на руке и поместили в палату. Он хотел сразу покинуть больницу, но его лечащий врач, который почему-то всегда пребывал в веселом настроении, встал просто насмерть.

— Пока я не прокапаю все капельницы, которые назначил, не отпущу. У вас большая кровопотеря, надо восполнить объем циркулирующей крови. Иначе, друг мой, вы далеко не уйдете. Так что нужно вас прокапать вечер и ночь, а утром уйдете. Я краем уха слышал, что вы — герои. Обезвредили бандитов, которые держали в страхе всё Подмосковье. Четыре нападения на инкассаторов, всегда по разному сценарию. В последний раз угнали карету «Скорой помощи», создали ситуацию на дороге и атаковали машину инкассаторов. Те и не подозревали, что в самой мирной машине их ждет жестокая засада.

— Ну, не такая уж я и героиня, — вступила в разговор Яна, поправляя прическу и заодно проверяя фингал под глазом, словно переживая, что он мог куда-то деться. — Я же сама и отдала им Виталия Николаевича. Перепутала «Скорые».

— Это понятно, — засмеялся доктор. — Но, как говорится, нашла коса на камень. Хорошо, что они попали на вас и вы их остановили. Так что вам, Виталий Николаевич, как герою, положена одноместная палата. А если и Яне надо здесь переночевать, то я как заведующий отделением могу это организовать. Напишем, что сотрясение головного мозга.

— Поставьте мне здесь раскладушку, — попросила Цветкова.

— У нас не дом отдыха, — несколько смутился доктор.

— Мы помолвлены, — заявил Виталий Николаевич, — и ничего двусмысленного себе не позволим.

— Ладно, на одну ночь можно. Я же в курсе, а я здесь главный. Принесут сюда раскладушку, белье и одеяло. А вы лежите под капельницами!..

— Уговорили, — буркнул майор.

Яна же несколько зависла на фразе «мы помолвлены» и пыталась понять, почему она — женщина, которая хотела выйти замуж, — не испытывает радости при этих словах?

«Может, я не предназначена для замужества?» — задала она себе объясняющий многое вопрос.

— Я позвонила Асе, — заявила Яна, когда они остались с Лебедевым вдвоем, — сказала ей, что тебе оказана помощь и мы сможем продолжить путешествие завтра.

— А она что? — поинтересовался следователь, у которого в каждую руку было воткнуто по игле капельницы.

— Нервничает… Удивилась, почему так долго не была оказана помощь. Я не стала ей рассказывать, что мы попали в передрягу. Зачем человека еще больше расстраивать? Попали и попали. А еще она дала мне телефон своего знакомого в министерстве транспорта. Я ему позвоню, когда мы решим ехать, и он посадит нас в ближайший проходящий поезд.

— Значит, так это делается на железной дороге? — Виталий выгнул бровь. — Люди обычно за шестьдесят дней билеты покупают…

— Обычное дело. Везде так… Люди и к врачам в очередях стоят. А если ты знакомый другого врача, так тебя проведут и сразу все сделают. У Аси никогда проблем с билетами нет. Она вроде как сына этого чиновника от тюрьмы спасла, вот он ей по гроб жизни и благодарен, — пояснила Цветкова.

— Вот почему я адвокатов не люблю… — задумался Виталий Николаевич. — Мы работаем «в поле», всегда в зоне опасности, под пулями, ловим какого-нибудь мерзавца, так сказать, с поличным. А тут в здании суда, в уюте и тепле, появляется какая-нибудь фифочка на каблучках и отмазывает мерзавца по полной…

— Ну, вы тоже иногда перегибаете, — не согласилась Яна.

— Мы — иногда, а они всегда, — продолжал спорить Виталий Николаевич. — Ох, не люблю я адвокатов!

— Это я уже поняла, но железнодорожными билетами от Аси мы не брезгуем?

— Так иначе как… Через шестьдесят дней? Зима уж будет, — буркнул майор.

— Вот именно. Так что не нападай на мою подругу, — поставила точку в разговоре Яна.

— Так жалко… Мы наконец-таки поехали вдвоем в путешествие, я думал, впустим в жизнь немного романтики, ты посмотришь на меня другими глазами… — словно извиняясь, сказал Виталий Николаевич.

— Да какая романтика! Мы так давно знакомы… Да и нам уже по столько лет! — остудила его пыл Яна, отводя глаза.

— Тоже мне, старушка, — усмехнулся следователь. — Сходи в магазин! Купи шампанского и чего-нибудь пожевать. Нам здесь ночь коротать.

В эту минуту в палату вошла медсестра с новым лекарством для капельницы Виталия Николаевича.

— О какой еде речь? Первое блюдо мы уже прокапали, сейчас зарядим горячее. Как вы себя чувствуете?

— Да нормально я себя чувствую! Куда вы мне льете столько воды? Я скоро в туалет захочу.

— Назначение доктора. Туалет рядом, и «утка» под кроватью, — ответила медсестра, а Яна выскользнула из палаты.

Когда стемнело, они с Виталием Николаевичем устроили маленький пир. Яна разложила купленные в дорогом супермаркете закуски. Виталий, у которого осталась всего одна капельница, открыл шампанское с тихим хлопком.

— Упс! В этот раз никто не пострадал!

Они рассмеялись.

— Не любишь ты меня, Цветкова. Так и норовишь избавиться, взяла и отдала бандитам.

— А не надо было выпендриваться с шампанским.

— Так меня твоя адвокатесса все подковыривает…

— А что ты на нее так реагируешь? И она моя не адвокатесса, а лучшая подруга, — улыбнулась Яна.

— Да знаю я вашу трогательную историю, дружите с детского сада. Это большая редкость по нашим временам и большая удача встретить такого человека, который вместе с тобой по жизни и который не меняется, — почесал затылок Виталий Николаевич, блеснув трубкой в руке.

— Как это? — не поняла Яна.

— Люди же меняются. У меня всегда было много друзей. Так один спился, другой уехал за границу, стал очень богатым человеком, и общаться с ним теперь невозможно. Записываться к другу на прием через его секретаря я не стал. У таких людей психология, что все, кто менее богат, — неудачники и общаться с ними не стоит, это пойдет во вред себе. Еще у меня хороший друг был, Женька, так он после чеченской войны слетел с катушек, теперь по психушкам, иногда даже и не узнает… Люди встречаются, расстаются. А вот так, как у вас с Асей, с детства и на всю жизнь — большая редкость. Я это имею в виду, — пояснил следователь.

— Мне везет на хороших людей, — согласилась Цветкова. — У меня и подруга, и мужья последние, и домоправительница, и сын… все хорошие. И ты тоже… — добавила Яна.

Виталий Николаевич дотронулся до ее руки, Яна вздрогнула.

— Надеюсь, что и я буду для тебя хорошим. Честно. Я очень тебя люблю и никогда не обижу.

— Я тоже так думаю, — улыбнулась ему Цветкова. — Мы уже столько лет знаем друг друга, я всегда могла на тебя положиться. И понимаю, что это самое главное в семейной жизни… чтобы мужчина был надежной опорой… и ты подходишь, — ответила Яна.

Виталий смотрел на нее большими, горящими глазами. Его губы потянулись к ее губам, потому что он понял — этот шанс упускать нельзя. Яна отстранилась.

— Э… попридержи коней! Что такое? Я себя чувствую участником какого-то сюрреалистичного шоу. У тебя в одной руке капельница, в другой пластиковый стаканчик с шампанским.

— А еще все думают, что я герой, пострадал при взятии бандитов. Если бы знали, какой я осел… — Виталий Николаевич несколько разочаровался, что не смог осуществить свой романтический порыв.

— Ты поправься для начала, — решила немного сгладить неловкость Цветкова и сама дотронулась до его руки, но теперь убрал руку уже следователь.

Они еще немного поговорили. Капельницу от Виталия Николаевича наконец убрали, и он сразу же помчался в туалет. Яна убрала следы их пиршества и устроилась на раскладушке калачиком, отвернувшись к стене и накрывшись клетчатым пледом. Ныла ушибленная скула, но она старалась не обращать на нее внимания. Перед глазами Яны всплыло лицо Мартина, такое родное и милое. Она видела его так явно, что казалось — протяни руку и дотронешься до него. Бледная кожа с едва заметными веснушками на широких, высоких скулах, носу и высоком лбу. Очень красивые темные глаза в обрамлении загнутых ресниц. Мелкие морщинки в уголках глаз и ямочки на щеках говорили о том, что этот человек веселый, позитивный и любит улыбаться. Так все и было… А еще Яна чувствовала себя рядом с ним маленьким котенком, которому всегда требуется прижаться к его широкой сильной груди. А еще Яне хотелось зарыться носом в его волнистой, густой шевелюре цвета шоколада. Почувствовав, что фингал стал меньше пульсировать, она не сразу сообразила, что он обильно поливается слезами, поэтому и возник эффект охлаждения. Яна закрыла глаза, выдав очередную порцию слез, и вспомнила секс с этим мужчиной. И чем больше она об этом думала, тем сильнее разливалась боль в ее сердце, которое, казалось, приняло гигантские размеры. Его поцелуи, нежность, объятия… Цветкову начали душить рыдания.

«Черт! Черт! Черт! Почему не становится легче? Ну, хоть на грамм, хоть на миллиметр?» — подумала Яна.

В палату вернулся Виталий Николаевич. Яна закусила губу, чтобы унять неровное дыхание, и притворилась спящей. Ей совсем не хотелось сейчас отвечать на вопрос: «Что случилось?»

— Яночка, ты спишь? — спросил майор.

Она промолчала.

— Ну, спи… Спокойной ночи!

Яна снова окунулась в свои воспоминания и спустя какое-то время, превозмогая боль, провалилась в сон.

Глава 5

— Как вы себя чувствуете? — спросил врач Виталия Николаевича, который собирал вещи.

Был майор бледным и слабым, но его хотя бы не шатало из стороны в сторону.

— Нормально. Ехать нам надо, доктор. Ну, честное слово. С девушкой на юг! — постучал следователь себя по груди.

Врач только головой покачал:

— Гробите вы себя, батенька. Хотя рядом с такой женщиной грех и не угробиться!

— Вот именно! Вы всё понимаете, — улыбнулся Виталий Николаевич.

Врач перевел взгляд на Яну.

— Тогда я с вами поговорю. По возможности ему нужен покой, в холодное море не заходить — сосуды сузятся, а крови мало, и может сознание потерять… На солнце тоже долго не находиться.

— Я так понимаю, нам лучше на юг и не ехать? — грустно усмехнулась Яна. — На солнце нельзя, купаться нельзя. Смысл в таком отдыхе?

— Это не обсуждается. Яна должна отдохнуть, да и Ася ждет. Что она там одна? — не согласился Виталий Николаевич.

— Тогда ешьте больше фруктов, гемоглобин купите в аптеке, красное вино можно, красную икру тоже. Такая вот дорогая диета, — продолжил врач, снова обращаясь к Яне, словно к виновнице того, что мужчина рвется на юг, рискуя своим здоровьем.

— Это мы осилим, — кивнула Яна. — Любую диету.

— Ну тогда… с Богом! — вздохнул врач и снова сфокусировался на Яне. — Нехороший у вас фингал, очень нехороший…

— Может, тоже какая диета? — решила пошутить Яна.

— Побольше мучного, сладкого и калорийного. Нельзя быть такой худой, — совершенно серьезно ответил врач.

— Она всегда такая, — заметил Виталий Николаевич.

— Энергии, наверное, много тратите? — уточнил врач.

— Это да! Энергия просто бьет ключом! — согласился следователь.

— Следите за своей женщиной! Удачи вам и никаких маньяков на пути.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — согласился с медиком Виталий Николаевич.

Они покинули здание больницы и оказались в сквере. На улице было пасмурно, но тепло. Сгущались на небе тучки, и порывами налетал ветерок.

— Ну что? Самое время звонить знакомому Аси? — спросила Яна и набрала телефон, который ей скинула подруга.

— Алло? Артур Константинович? Здравствуйте. Я вам звоню от Аси Юрьевны Кудиновой. Да-да. Это именно мы — отставшие от поезда. Из-за этого несчастного случая… Да? Конечно! Спасибо большое! Конечно, передам Асе большой привет!

— Фу! — отключила связь Яна и посмотрела на жениха. — Все путем! Сейчас мы вернемся на ту же станцию, где сошли, и ровно в шестнадцать тридцать сядем в проходящий поезд номер триста семьдесят восемь. У нас бронь в седьмом вагоне.

— Класс! А почему у Аси Юрьевны Кудиновой нет знакомых, работающих в сфере воздушного транспорта? Нас приняли бы на борт и скинули на парашютах в нужном нам месте, — с ехидцей в голосе спросил Виталий Николаевич.

— Не язви! Нам второй раз в период дефицита билетов дают возможность без проблем доехать до места! Артур Константинович молодец! Асе респект! Хорошее знакомство!

Они поймали частника и поехали на станцию. До поезда оставался еще час.

— Не хочешь ход-дог или чебурек? — предложил Виталий Николаевич.

— Рисковый ты парень — есть в придорожных заведениях, — покосилась на него Яна.

— Профессия обязывает. Я вообще-то ничего не боялся в этой жизни, пока тебя не встретил. А после того, как ты мне стала звонить — всегда внезапно, независимо от времени суток, я научился испытывать новые для меня чувства — беспокойство и ужас.

— Серьезно? — улыбнулась Яна.

— А ты как думаешь? Конечно, серьезно! Ты же по хорошему поводу мне и не звонила никогда. То одна проблема, то другая! Приезжай, вытаскивай тебя то из одной передряги, то из другой. Вот и стал нервнобольным, — пожаловался следователь.

— Какая красивая женщина! Вай-вай-вай! Заходите к нам, вкусно покушаем! — раздался голос слева.

Яна повернулась и увидела двух мужчин кавказской национальности, сидящих за столиком под навесом летнего кафе. На лицах обоих играли улыбки, и смотрели они на Яну весьма оценивающе.

Виталий Николаевич мгновенно побагровел, а Яна напряглась: «Принесло их чертями…»

— Заходи, красавица! Угощаем! Я владелец этого кафе! — взмахнул рукой один из кавказцев.

— А ничего, что к красавице еще и красавец прилагается? — нахмурился майор. — Я ее муж!

Мужчины вскочили со своих мест и окружили Виталия Николаевича.

— Да ты не обижайся, брат! Просто такая красивая женщина, словно солнце взошло и глаза светом застило! Молодец! Конечно, заходите все! Гостям рады! У нас кавказская кухня! Можем и из европейской что приготовить! Желание гостя — закон!

Яну и Лебедева усадили за стол, начали наперебой предлагать блюда из меню и даже поинтересовались у Виталия Николаевича:

— Что ты такой бледный, брат?

— Принесите ему красного вина, мясо с кровью под гранатовым соусом и сочные томаты с луком, — вспомнила о «красной» диете Яна.

— Так у тебя малокровие, что ли? — вдруг догадался хозяин кафе. — Я тебе сейчас лично такие блюда приготовлю — гемоглобин зашкаливать будет!

— Зашкаливать не надо, нам бы норму, — ответила Яна. — И у нас поезд через час.

— Всё успеем! Упакую с собой, если что! Всё свежее, всё сочное!

Яна решила посетить туалетную комнату.

— У меня тут маленькое кафе, открытое. К сожалению, красавица, туалета нет. Но если пройдешь от кафе пятьдесят метров вдоль платформы, там стоят биотуалеты. Для посетителей моего кафе посещение бесплатно. Скажешь, что от Алика.

— Тебя проводить? — спросил Виталий Николаевич.

— Еще чего! Я не маленькая, не заблужусь. Я мигом! — ответила Яна и ускользнула в указанном направлении, не взяв даже сумку.

Хозяин принес графин красного вина и фужеры.

— Попробуй, пока твоя дама отсутствует. Оцени качество! Домашнее вино из Армении! Пальчики оближешь! Если понравится, я с собой могу в пластиковую тару налить сколько захочешь! В поезде дорога длинная, разговоры разговаривать будете, да еще с такой женщиной красивой! Что еще лучше. Дама выпьет вино и любовь тебе подарит!

Алик говорил это с таким воодушевлением, что Виталий Николаевич даже залился краской стыда, словно представил столь долгожданную картину. Он попробовал вина, оно было достаточно терпким, тягучим, с яркими нотами смородины и вишни. Такое вино — сладкое и приятное — понравилось бы большинству женщин, но не Яне Цветковой. Виталий Николаевич знал вкусы своей подруги — она любила сухое вино и шампанское брют. Такое вино она пить не будет. А вот майор выпил с удовольствием.

— Хорошее вино, — заметил он.

— Я же говорю, друг! У нас все хорошее! А сейчас мясо какое принесу! Пальчики оближешь!

Дальше время для Виталия Николаевича потянулось утомительно долго. Принесли минералку, лаваш, сочные помидоры, посыпанные зеленью и луком, принесли комплимент от шеф-повара — какую-то домашнюю бормотуху. Видимо, хозяин понял, что попал на благодатную почву. И наконец подали сочные куски мяса, политые гранатовым соусом. Виталий Николаевич посмотрел на часы.

— Скоро поезд… А туалет далеко? — спросил он у Алика.

— Я вот тоже думаю, где же ваша красавица? Какой там далеко! Минута туда, минута обратно. Уже давно здесь должна быть! Может, ей нехорошо? Тошнит-машнит, в туалете сидит…

— Я сбегаю, посмотрю? — заволновался Виталий Николаевич, подхватывая вещи свои и Цветковой.

— Так зачем бегать? Позвони! Я тут наготовил, налил… Ты еще и не расплатился!

— Ты о своем! — психанул майор и выложил пять тысяч. — Этого хватит?

— Более чем. Эй, ты куда?! Давай с собой заверну. Не поел почти ничего!.. — закричал Алик вслед убегающему Виталию Николаевичу.

На всякий случай следователь набрал номер Яны и услышал мелодию, доносящуюся из сумки Цветковой. Он обогнул кафе, пробежал вдоль платформы и уткнулся в два установленных биотуалета. Рядом сидела пожилая тетка и, несмотря на специфический запах, щелкала семечки. На шее у нее, словно ожерелье, висела туалетная бумага.

Виталий Николаевич метнулся к тетке.

— Тридцать рублей, — остудила она его пыл.

— Здесь была женщина? — запыхавшись от слабости, спросил он.

— Вы пьяный, что ли? — прищурилась тетка. — Это общественный туалет! Здесь миллион женщин было!

— Нет, совсем недавно, — и Виталий протянул ей пятьсот рублей.

— А мельче не будет? — спросила тетка.

— Сдачи не надо, это вам за беспокойство. Она такая высокая, с длинными светлыми волосами. Очень яркая, вы бы ее заметили, — сказал следователь и крикнул: — Яна! Ты там?!

— Тише ты, не кричи! — испугалась тетка. — Там мужик какой-то, а вторая кабинка свободна! — ответила она, не сводя глаз с купюры в пятьсот рублей, словно решала, что делать с таким внезапно свалившимся на голову богатством. — А такую, как ты описал, вовек не видела, не то чтобы недавно.

— Правда?! — с отчаянием в голосе спросил Виталий Николаевич.

— А смысл мне врать? — вопросом на вопрос ответила тетка.

Лебедев в это время успел найти фотографию Яны у себя в телефоне.

— Вот она! Посмотрите внимательно. Минут сорок назад из летнего кафе, тут вот за углом, пошла в туалет.

Тетка всмотрелась в фотографию.

— Красивая… Нет, такую точно не видела. Так ты в кафе у Алика сидишь? Так это… иди в туалет бесплатно. У меня с ним договоренность.

— Спасибо, — убитым голосом ответил Виталий Николаевич, у которого из-за малокровия в глазах постоянно мелькали черные мушки. В данной ситуации ему казалось, что это навозные мухи.

— Да ты, милок, так уж не расстраивайся… На тебе прямо лица нет. Девушки так часто мужиков разводят на деньги. И у Алика такое бывает. Мужики девушек снимут, напоят, накормят, а когда надо бы ехать в отель, девушки просятся в туалет и сбегают на платформу. А что? Поезда и электрички друг за другом идут. А из кафе ничего не видно. Но твоя ко мне не заходила. Значит, не любит, отпусти ее, — продолжала успокаивать его тетка. Больше всего она боялась, что майор заберет внезапно свалившиеся на нее пятьсот рублей из-за того, что она не дала ему никакой информации.

Но Виталий Николаевич даже и не вспоминал про деньги.

— Хорошо, спасибо…

Медленными шагами он побрел назад, в кафе Алика, вспоминая, как Яна вздрогнула, когда он дотронулся до ее руки, как отвернулась, когда он захотел ее поцеловать, и как ночью в больнице беззвучно плакала в подушку, думая, что он не слышит. А с ним даже поговорить не захотела.

Виталий Николаевич сел за стол. Алик уже спешил к нему, хотя за это время в кафе появились еще посетители. За соседним столиком двое мужиков пили пиво, ожидая заказ.

— Ну что?! Да ладно! Сбежала? Ты видел ее?

— Нет… — покачал головой следователь. — Она в туалет не заходила.

— Вот ведь! — всплеснул руками Алик. — Ты выпей! Пей-пей! Легче будет! Ну надо же какое расстройство! Конечно, такая красотка! Сейчас мясо подогрею…

— Не надо… Аппетит пропал, — ответил Виталий Николаевич.

— А вот этого не надо! От Алика никто голодный не уходил, ни живой, ни мертвый! Сейчас разогрею, покушаешь, выпьешь! Забудь ее…

— Не получится забыть, — вздохнул Лебедев.

— Ой, сколько я такого слушал! — махнул рукой Алик. — От баб одно расстройство! Но все пройдет! А от таких красивых стерв только и жди подвоха! Хочешь, я тебе компанию составлю? — предложил хозяин.

— А кто готовить будет? — спросил Виталий.

— Ну, обижаешь… Я там не один, у меня помощник есть. Да и что готовить? Ребята, — кивнул он в сторону мужиков, — креветок заказали, так уж варятся, а пива им и без меня нальют. Так составить компанию? — участливо спросил Алик.

— Валяй…

— Вот и хорошо! Сейчас посидим, поговорим, выпьем! Давай еще шашлык-машлык, а? Баранина сахарная просто!

— Давай. — Виталий Николаевич находился в таком подавленном состоянии, что сейчас согласился бы на все.

— И забудешь ты свою стерву! — продолжал убеждать его Алик.

— Она не стерва, — глухо ответил Виталий Николаевич. — Просто она любит другого…

— Так пусть идет к нему! Чего она тебе мозги пудрит? — не согласился темпераментный хозяин.

— Ты не понимаешь, ты ничего не понимаешь… — И майор уронил лицо в ладони.

Глава 6

Яна сама удивлялась — почему она всё время ходит на каблуках высотой с небоскреб в Нью-Йорке? И это при ее-то образе жизни…

«Старая я уже, — вынесла она приговор, ковыляя в поисках туалета. — Пора переходить на удобные тапочки. Буду так — шарк-шарк… А потом еще и палочка добавится… Эх, прошла бесшабашная жизнь… Красивая и яркая сейчас, я стану сухонькой старушкой со скверным характером. А все потому, что нет любимого человека рядом. Тьфу! О чем я вообще думаю? Что за мысли?»

Яна свернула за угол и, откинув волосы, огляделась в поисках туалета. Ее взгляд упал на мужчину, спешащего мимо нее с опущенными глазами. Поникшие плечи, спортивная походка, острый нос, подбородок с щетиной. У Яны заколотилось сердце, она узнала одного из бандитов, которые были на «Скорой помощи».

«Этого не может быть, — оцепенела Яна. — Этого просто не может быть. Сказали же, что их обоих взяли. Один ранен, второй убит, что ли, при задержании… Наверное, этот мужчина просто похож…»

Но он был настолько похож, что ноги Яны сами пошли за ним. Мужчина поднялся на платформу, она следом. На платформе в своих сумках копошилась какая-то пожилая женщина.

— Сейчас электричка здесь остановится, я доеду на ней до Рыбовецкого? — спросил у нее мужчина.

— Она со всеми остановками пойдет, доедете, — ответила женщина, а Яна попыталась слиться с перилами, потому что четко узнала голос. Сомнения, что этот мужчина только похож на преступника, таяли как лед.

«Как же так? Почему он на свободе? Как он смог уйти? — паниковала Яна под свист подъезжающей электрички. — Что делать? Бежать к Виталию Николаевичу и сообщить эту новость? Он не поверит. Он больше доверяет своим коллегам, которые сообщили об обезвреживании банды. А преступник сольется с толпой, только его и видели. Тем более, что его и не ищут». Мысли бешеным ритмом стучали в голове Яны, когда она запрыгнула в электричку вслед за бандитом.

«Черт! Черт! Черт! Почему он оказался здесь и я его заметила? Как же так?! Сейчас наш поезд… Но если я его упущу и он убьет еще кого-нибудь, я себе этого не прощу. А рожа у него бандитская, и вряд ли он остановится», — пыталась хоть как-то оправдать свой поступок Яна. Она понимала, что нехорошо обошлась с майором, когда пошла в туалет и не вернулась. Ну, ничего, когда Виталий Николаевич все узнает, он ее поймет…

Стоя в тамбуре, Яна осторожно заглянула в вагон. Народу в электричке было много, но несколько свободных мест еще имелось. Вот на одно из них преступник и уселся — в конце вагона и лицом к Яне, словно хотел просматривать весь вагон. Цветкова решила остаться в тамбуре. Она очень нервничала. Яна прекрасно понимала, что если она его узнала, то ничего не мешает и бандиту ее узнать. Тем более что у нее очень яркая, запоминающаяся внешность. А в такой ситуации лучше бы быть серой мышью. Яна думала, что ей делать. Обратиться в полицию? Кто ей поверит… Скорее всего, ее и заберут. Привлечь к нему сейчас внимание? Так вокруг много народа, детей… К тому же у Яны оставался один процент из ста, что она все-таки ошиблась. Цветкова решила проследить за преступником. В это время в тамбур вышел мрачный мужчина и в упор посмотрел на Цветкову.

— Курите?

— Я? Нет…

— Я покурю…

— Курите. Мне-то что? — пожала она плечами.

— Так не разрешают сейчас в электричках и поездах… А куда народу деваться? — Мужчина закурил.

Яна заглянула в вагон, проверить своего подозреваемого.

— Вы чего в вагон не заходите? Там места есть, — сказал мужчина.

— Не много ли вопросов вы задаете?

— Извините… Просто вид у вас встревоженный. Может, чем помочь? — предложил мужчина, у которого с каждой затяжкой улучшалось настроение.

Яна внимательно посмотрела на него.

— А телефон можно? Надо позвонить.

— Конечно. — Мужчина протянул ей мобильник. — И свой номер забейте на всякий случай.

— Не смешно. — Цветкова строго посмотрела на него, сразу давая понять, что ей не до смеха.

Она задумчиво крутила телефон в руках, понимая, что не помнит наизусть телефон Виталия, поэтому позвонить ему и предупредить, что она в электричке преследует преступника, не может. У нее вообще были проблемы с запоминанием цифр. Яна помнила только свой телефон и телефон Аси. Но она прекрасно знала свою подругу. Та в жизни не ответит на незнакомый номер.

И Яна решила позвонить себе, надеясь, что Виталий догадается и возьмет трубку, но, к сожалению, номер оказался занят. Именно в это время Лебедев сам звонил ей.

— Н-да… не получается ничего с телефоном-то, — подумала вслух Яна.

— Неужели у такой красивой женщины нет рыцарей, которым она может позвонить, и они тут же примчатся на помощь? — уточнил мужчина.

— У красивой женщины нет памяти, чтобы запомнить все эти номера и позвать на помощь, — ответила Яна. — Что-то нервничаю я… дайте мне затянуться разок.

— Да пожалуйста!

Яна затянулась и напряглась. В этой нервотрепке она не обратила внимания, что пахнет не совсем никотином.

— Минуточку… А что это такое? Вы что такое курите? Это что — трава?! Тьфу! Мне только этого не хватало!

— Да ладно! Она не вреднее никотина! Во многих странах курят, и ничего…

— Вы с ума сошли? Кумар такой на весь вагон! Сейчас пойдет наряд и вас арестуют.

— А я что? Я — ничего… Всё уже. — И мужчина выкинул окурок между вагонами.

У Яны поплыло изображение перед глазами, но проветрить тамбур было нельзя.

— Не знаете, когда будет остановка Рыбацкое или Рыбовецкое? — спросила она.

— Рыбовецкое… Минут через двадцать, — ответил мужчина. — А вы до него едете?

— Думаю, что да, — кивнула Яна, внимательно рассматривая одежду мужчины и вспоминая, сколько денег затерялось у нее в кармане юбки.

— А сколько стоит этот пиджачок?

— Какой? Этот? Да он нисколько не стоит, — пожал он плечами. — Я в этой рванине на дачу обычно езжу…

— А кепочка? — продолжала допытываться Яна, словно находилась в бутике.

— Да и кепочка из этой же серии. Можно выкинуть, а можно на дачу отвезти, — смутился мужчина. — Если бы я знал, что встречу вас в электричке, конечно, приоделся бы получше. Правильно говорят: всегда надо быть готовым ко встрече с судьбой.

— Сильно сказано, только я вряд ли ваша судьба, — ответила Цветкова, понимая, что вся пропиталась парами наркотической травы. Этот сладкий запах просто одурманивал. — Я не просто так интересуюсь. Можно я вам дам две тысячи рублей, а вы мне пиджак и кепку? — попросила Яна. — Вы же спросили, чем можете помочь? Вот этим и можете.

Мужчина растерялся.

— Да не надо мне никаких денег за это рванье. Просто… Вам прямо сейчас они нужны? Или подождать можете? Я придумал! Поехали ко мне на дачу! Я вас чаем с вареньем угощу и одежду отдам. Да там у меня много чего есть. Подберете себе еще что-нибудь.

— Ага! Схитрил! Некогда мне чаевничать! Здесь и сейчас! Отдадите пиджак? — снова включила строгость Цветкова.

— Музыку включить? — засмеялся мужчина и принялся медленно стягивать пиджак.

Яна возвела глаза к потолку тамбура, цокая языком.

В этот момент объявили остановку. Первачево. Яна скользнула взглядом по вагону и похолодела. Преследуемого бандита в вагоне не наблюдалось. Зато его серая кофта мелькнула в следующем тамбуре.

«Вышел покурить или выходит?» — в панике подумала Яна, хватая протянутый ей пиджак, и, как только открылись двери, выглянула на перрон.

Бандит действительно быстро шел по перрону.

— Черт! — выдохнула Яна и выскочила из вагона.

— Эй! Ты куда? Это еще не твоя станция! — донеслось ей вслед, но у Яны не было времени даже попрощаться.

Она поспешила по перрону, на ходу накидывая большой, несуразный пиджак. Хорошо еще, что из электрички вышли несколько человек, а не они с преступником вдвоем. Яна зацепила взглядом его сутулую фигуру и старалась держаться чуть поодаль между ним и еще парой старушек. Шел он медленно, словно что-то обдумывал, хотя из вагона выскочил резво.

— Покупай цветочки, на кладбище дороже будут! — обратился кто-то к Яне, и она вздрогнула.

Женщина средних лет держала в руках яркие искусственные цветы.

— Кладбище? Какое кладбище?! — не поняла Яна.

— Так здесь кладбище большое, из Москвы сюда приезжают, — пояснила женщина. — А вы разве не на кладбище?

— Да, туда, — мотнула головой Яна и приобрела букетик, чтобы не выделяться на общем фоне.

Бандит за это время успел уйти на безопасное для слежки расстояние, и Яна спокойно пошла следом, прикрываясь искусственными цветами. В конце платформы Яна увидела тропинку, ведущую в низину, а оттуда к лесу. Справа, среди высоких елей и сосен, мелькали ограды, кресты и памятники, тянущиеся вдоль железнодорожных путей, пока было видно глазу.

«Кладбище на несколько километров, что ли, тянется?» — подумала Цветкова, спустившись на высоченных каблуках по ступенькам с перрона и сразу увязнув в рыхлой земле. Тут она поняла, что идти ей будет нелегко. Бандит уже здорово оторвался и направлялся явно к кладбищу. Если он там скроется, найти его будет нелегко. Яна прибавила шаг, прижатые к груди искусственные цветы неприятно кололи нежную кожу. В голову лезли всякие неприятные мысли. Например, что бы сейчас сказала Ася?

«Где ты должна быть, подруга моя бедовая? Правильно! Ехать в комфортном купе ко мне на встречу, на юга! И что же ты делаешь на самом деле? А? Почему молчишь? Позволь мне ответить за тебя. Ты в одиночку ведешь преследование опасного бандита. Так? В старом мужском пиджаке, в котором, как ты думаешь, тебя никто не узнает. Странные мысли… И ничего тебя не напрягает? Ты вышла на незнакомой станции и идешь вслед за преступником. Ой, уже и цветочки себе искусственные на могилку прикупила. Как мило».

Яна тряхнула головой, отбрасывая эти мысли. Солнце садилось, и как-то сразу стало темнее. Увязая каблуками в земле, Цветкова поспешила за бандитом. Она всматривалась в его сутулую фигуру до рези в глазах, чтобы не упустить. Преступник шел по тропинке в сторону кладбища. Сердце Яны бешено стучало.

На кладбище было прохладно и стоял специфический запах, словно и земля, и деревья понимали свое предназначение или, скорее всего, были просто перекормлены биологическим материалом и политы литрами человеческих слез. На кладбищах даже тишина была другого свойства, словно она знала что-то, что не знали мы, словно она опускала голову перед дорогой в вечность тысяч своих сыновей и дочерей.

Яна поняла, что никого не видит и не слышит. Идти по тропинке просто так тоже не получалось. Она то и дело натыкалась взглядом на фотографии умерших людей. И так как фотографии для вечной памяти всегда подбирались лучшие, часто много моложе и в счастливые моменты жизни, то на Яну смотрели не настороженно и зло, а очень даже приветливо и дружелюбно, словно находились не на кладбище, а на аллее славы.

«Никогда не думала об этом, но надо будет попросить, чтобы, когда похоронят меня, поставили бы один крест без фотографии. Ни к чему она здесь», — подумала Цветкова. Пройдя еще метров сто вглубь, Яна запаниковала, что упустила бандита из вида, что, возможно, он ушел по любой из расходящихся дорожек. Внезапно за ее спиной хрустнула ветка, но голову повернуть она не успела. Это движение ей преградила холодная и острая сталь металла, приставленная к ее горлу, и грубый захват.

— Что же ты за тварь такая… — прошептал ей на ухо хриплый мужской голос. — Не могу поверить своим глазам. Просто насмешка какая-то. Стоять, не двигаться! Твоя длинная худенькая шейка словно зефир. Проткнуть ее — ничего не стоит. Поняла?

— Да… — кивнула Цветкова, поняв, что она дура дурой.

— Вот и славно! Хотя здесь такое место, что кричи не кричи… Но на всякий случай молчи… Не люблю я бабский визг. Что же ты такая идиотка? Такая приметная лахудра. Не в добрый час ты нам встретилась тогда со своим болезным хахалем. Замочили бы его, да и дело с концом. Но нет! Ты нас нашла. Да и этот умирающий оказался не простым типом, ранили кореша, смотались с деньгами… Фарт! Я понял, что свою шкуру спасать надо, не до денег уже, хоть и обидно было до чертиков! Знал, что вы донесете о нас в полицию. Поэтому добил своего напарника и пришил еще одного бездомного пьяницу, живущего в лесу в шалаше, и одел его в свою одежду. И все же прокатило! Меня никто не искал и не стал бы искать. Мне оставалось только просто уехать. Но когда увидел, как ты садишься в электричку, как пасешь меня в вагоне, глазам не поверил. Не твое это дело — слежка, — усмехнулся он. — Хотя эта информация тебе уже не пригодится. Я же понял, что ты как жвачка, которая налипла на подошву ботинка и сама уже не отстанешь. Конечно же, я сошел раньше, я не доехал до своей станции. Мне надо было избавиться от тебя. И зная, что здесь большое кладбище, я и не представлял себе лучшего места для того, чтобы зарыть тебя здесь. Выскочка, выбирай себе могилу, где хочешь быть упокоенной? С мальчиком, с девочкой? Ну же! У меня нет времени! — Нож стал давить на шею сильнее.

Яна от страха перестала дышать. Она прекрасно понимала, что сама загнала себя в эту смертельную ловушку, и пенять было не на кого. Единственным положительным моментом было то, что теперь она точно знала, что не ошиблась. Этот зверь только что рассказал, как смог уйти от наказания. Жаль, конечно, что никто больше этот захватывающий рассказ не услышит. Яна зажмурилась. Раздался глухой удар, и тело, пребывающее с ней в непосредственном контакте, вздрогнуло, нож больно поцарапал шею, и Цветкова чуть не упала.

— Господи! — выдохнула Яна, хватаясь за шею и поворачиваясь.

Бандит лежал ничком на земле, а над ним стоял мужчина из электрички. В руках он сжимал вырванный из какой-то старой могилы железный крест, с которого капала кровь.

— Вот и всё! — сказал он. — Я себя чувствую прямо крестителем…

— Вы как здесь оказались? — Яна не знала, плакать ей или смеяться.

— Так это… пиджак стало жалко… Да шучу я, шучу! Вы так резко из электрички выскочили… Ну и я за вами. Как-то само собой получилось. Я догадался, что вы во что-то вляпались, и заметил, что вы следили за парнем не самой располагающей наружности. Ну и подумал — а вдруг пригожусь? И вот ведь… пригодился.

— Вы мне жизнь спасли! — с благодарностью посмотрела на него Яна. — А я даже имени вашего не знаю…

— Так Василий я…

— А меня Яна зовут, вот и познакомились!

— Сейчас не до сантиментов, мы эту тварь обезвредить должны. — Василий вытащил ремень из брюк, присел на корточки и со знанием дела связал бандиту руки за спиной. — Сильно я его… Может, и не очухается. Да не велика потеря! — сплюнул он.

— А что дальше делать будем? — спросила Яна.

— Вот ведь женская логика! Это же вы за ним следили! Если бы догнали, что бы стали делать? Не подумали? Положились на авось? Вот вы, бабы, такие и есть… Бандюга тут такую пламенную речь толкал, что я смог подойти бесшумно. Он вошел в раж, понимал, что здесь его никто не увидит и не услышит. Ну, оно и понятно! Меня здесь не должно было быть.

— Эту сволочь в полицию сдать надо. Я опознала его, он преступник, совершил несколько убийств, — сказала Яна.

— Ну так… сдавайте. Я вам подкину телефончик моего знакомого мента. Правильный мужик. Он один раз вытащил меня из передряги, я был не виноват, а попался бы другой следователь, так закрыли бы надолго. Позвоните ему и все расскажите.

— А вы?

— Не… мне нельзя. Вы что? У меня марихуаны полные карманы… Так что пока! — Василий снова взял крест. — Это средство самозащиты. Скажете, что помог бомж какой-то и убежал, а Феде, ну, чей номер я вам дал, намекните, что это был я, Вася Киселев. Он все поймет.

— Неужели так и расстанемся? — вздохнула Цветкова.

— А вы что, еще кого-то в гости ждете? Нет уж, увольте… мне пора.

— Ну, как-то… — Если честно, Яна боялась остаться одна.

— Я когда вас увидел, подумал — какая красивая. Вот бы познакомиться. Ну и сразу догадался, что моя помощь может понадобиться. Даже мысль мелькнула — вот помогу вам и из благодарности вы со мной познакомитесь. А потом пыл как-то угас.

— Чего так? — растерялась Яна.

— Бедовая вы какая-то. У меня на людей глаз-алмаз, так вот, вас я не потяну… Вам нужен самый смелый мужчина в мире. Не повстречали еще такого? — усмехнулся Василий.

— Повстречала, но, боюсь, что он не мой, — вздохнула Яна. — А вообще, вы правы, все мужчины страдали из-за меня.

— Оно и понятно! — со знанием дела кивнул Василий, закуривая самокрутку. — Я же говорю, вижу людей насквозь. А мне приключений уже хватило, у меня живого места на теле нет, ни одной целой косточки, так что… — Он выбросил окурок, и тот, очертив огоньком золотую дугу, снова погрузил Яну в аромат сладкого дурмана. — Звоните Феде, а я пошел.

— А как я позвоню? У меня и телефона-то нет, — вдруг всполошилась Яна.

— Ну, я же говорю, бедовая вы. Ладно, сам позвоню и все расскажу, но потом сразу уйду.

— Только скажите вашему знакомому, что это не я бандита пристукнула… Ой, он шевелится! — воскликнула Яна.

— Говорю же тебе — живой! Такие твари и на том свете не нужны, засорили своими гнилыми душонками проход в рай, толпятся там, канючат.

— А вы еще и философ? — спросила Яна.

— Да кем только не приходится быть, — кивнул Василий. — Кстати, а кепка моя вам все еще нужна?

— Нет-нет… И пиджак уже не нужен! — Цветкова дернула плечом, словно намеревалась скинуть пиджак.

— Оставьте! Скоро ночь, а ночи здесь прохладные, особенно на кладбищах, мертвецы землю не согревают. Если что, ляжете на нее, чтобы не на земле валяться.

— А я лежать и не собираюсь! Вы скажите своему знакомому, чтобы он быстрее приехал, мне к одному человеку надо. Бросила я его, так спонтанно получилось.

— А в жизни вообще все спонтанно, — начал было философствовать Василий, но его прервал бандит:

— Слышь, кореш, отпусти! Баба эта чумная! А я тебе заплачу.

— Смотри-ка, разговорился. Мало я тебя огрел, надо было покрепче приложить. Нашел кореша, — усмехнулся Василий.

— Не сдавайте меня ментам! Мне же пожизненное светит, — сплюнул бандит. — А я хорошо заплачу.

— Интересный ты кент… И сколько же стоит твоя жизнь? — спросил Василий.

— Зачем вы с ним вообще разговариваете? — возмутилась Яна. — Вызывайте полицию!

— Нет! — взвыл бандит. — Ну сдашь ты меня им, и что? Медаль получишь? Я тебя, твоих детей и внуков обеспечить могу!

— Интересно, — улыбнулся Василий. — И что же ты можешь предложить?

— У меня много чего есть. Мы с корешами наворовали и ювелирку, и деньги! А главное, никто тебя не хватится! Корешей-то уже нет, а я, сам понимаешь, молчать буду, — брызгал слюной преступник.

— Прямо несметные богатства… И где же они хранятся? Не иначе как в Эрмитаже.

— Схрон у нас. Поселок Рыбовецкое, дом двенадцать, в подвале. Я туда и ехал, чтобы забрать все и пуститься в бега. Не губи! Правду говорю. Там целое состояние.

Яна слушала этот разговор и не понимала, что вообще происходит?

Выйдя из задумчивости, Василий поднял железный крест и что есть силы воткнул его в распростертое тело бандита. Тот крикнул:

— Ты что?! Нет! Не надо!

Но почти сразу заткнулся. Раздался очень неприятный звук — звук булькающей крови.

Яна сжалась в комок.

— Что вы сделали? Вы же убийца!

— Это он убийца! А нам выпал шанс заполучить богатства и жить припеваючи. Никто на них претендовать не будет, если погиб последний из преступников.

— Но это кровавые деньги! Вы из-за них его и убили! — Яна попятилась от Василия.

— Что с вами? Если бы не я, этот человек убил бы вас. Вы кого жалеете?

Яна отвернулась и побежала, Василий ринулся за ней.

— Эй… Куда вы?! Я ничего вам не сделаю! Подождите!

Но Цветкова неслась, словно горная лань — легкая и быстрая. Вперед ее гнал животный страх за свою жизнь. Только что на ее глазах убили человека, кем бы он ни был. А этот Василий с улыбочкой вызывал у Яны еще больший ужас, потому что стало понятно, что он неадекватный. Яна неслась так, что ветер свистел в ушах, и вскоре она уже не слышала ни топота ног за спиной, ни голоса Василия. Цветкова весьма ловко лавировала между могилами, пока боль и темнота не настигли ее.

Яна знала, что беззаветно любить — это тяжкий груз на сердце. Но чтобы было так тяжело, она даже не предполагала. На грудь давила такая тяжесть, что Цветкова не могла дышать до боли в ребрах. В глазах был песок, он же хрустел на зубах. Было холодно и болело все тело. Яна открыла глаза и испугалась, что ослепла. Она ничего не видела. А попытавшись пошевелиться, поняла, что и двигаться не может. Последнее, что помнила Яна, как она бежала по кладбищу, а потом… провал.

«Этот псих меня убил. Точно! Догнал и убил, — подумала Цветкова. — Почему же тогда я могу размышлять? Мозг живет после смерти? Нет! Он меня закопал. Живьем… Я видела такое в фильмах и теперь буду долго мучиться, пока не умру. Я в гробу…»

От ужаса Яна покрылась липким потом, но решила, что без боя сдаваться нельзя, надо хоть немного побороться. Она попыталась сдвинуть крышку, но у нее ничего не получалось.

«Что же это за гроб такой? Прямо саркофаг какой-то. И почему в этом гробу так тесно? Ну, должно же быть хоть какое-то пространство! И, кстати, почему гроб не деревянный, а каменный? Нет, камень ногтями не сточить», — с отчаянием думала Яна, чувствуя дикую головную боль.

Внезапно в лицо дунул ветерок, и земля полетела в разные стороны. Показался небольшой просвет.

Думать, откуда под землей ветер, Цветковой было некогда.

— Я вижу! — возликовала она.

Но ее радость была преждевременной, так как выбраться без посторонней помощи Яна не могла. И что с того, что она умрет не от удушья, а от голода? Выбор тот еще… Звать на помощь? Кого? Также Яна боялась, что ее услышит Василий. Кстати, где он? И сколько прошло времени. «Скоро у меня откажут ноги от сдавливания сосудов и нервов. В медицине это называется краш-синдром, но кому это интересно…» — предавалась она горьким размышлениям.

Яна постаралась больше не дергаться выровняла дыхание, закрыла саднящие от боли глаза и сплюнула вездесущий песок.

«Что я могу? — попыталась трезво рассудить Цветкова. — Судя по всему, меня придавило могильным памятником. Сделал это Василий или кто еще — не важно. Факт остается фактом. Повреждены ли у меня кости и органы — неизвестно, но то, что долго я не протяну, это точно. На что я могу рассчитывать? Только на чью-то помощь. Каков шанс, что сюда кто-то придет? Небольшой. Кладбище огромное, и убежала я достаточно далеко».

Яна закашлялась и снова запаниковала. Чтобы хоть как-то прийти в себя, она решила подумать о чем-то, что ее больше всего успокаивает. В памяти сразу всплыло обаятельное лицо с теплым взглядом темных глаз и самой обаятельной улыбкой на свете.

Накануне Вера Ивановна Капустина увидела очень нехороший сон про своего усопшего мужа Егора Павловича. Мол, плохо ему, мучается, зовет ее, ругается. Вера Ивановна поделилась сном со своей подругой Любой. Та сразу же сказала, чтобы она сходила в церковь и поставила свечку за упокой.

— Верное средство! Душа, знать, мается. Еще бы! Сколько он тебе зла причинил! Какой кобель был!

— Люба, не надо… Про мертвых-то плохо нельзя говорить.

— Кому нельзя? Ты с ним мучилась, а я со стороны это все наблюдала. Да и что я лишнего сказала? Это же правда! Он ни одной юбки не пропускал! Кто только не перебывал у вас в квартире, стоило тебе выйти за порог. Ты с двумя детьми нянчилась, работала, а Егор только за бабами бегал. И помер-то он как! — закатила глаза Люба.

— Только не начинай! — охнула Вера Ивановна.

— Нет уж, дорогая! Ты меня вытащила из дома на ночь глядя, чтобы одной не идти на кладбище, и я имею право ворчать столько, сколько нужно. Вспомни, как ты прибежала ко мне тогда — растерянная и трясущаяся, вся в соплях и слезах: «Люба, что мне делать?! Помоги! Мне позвонила какая-то незнакомая женщина и сказала, чтобы я забирала Егора из ее квартиры». Конечно, у тебя возникли вопросы: что Егор делает у нее в квартире и кто она такая? А женщина, абсолютно не стесняясь, сообщила, что она его любовница. Бинго! Что ты отводишь глаза? А… понимаю, ты всегда знала, что у твоего благоверного есть любовница, просто впервые тебе позвонили и сообщили об этом открыто. Но еще более неожиданным оказалось то, что твой Егорка не в командировке, как он тебе сказал, а в гостях у какой-то бабы. И в данный момент лежит у нее в постели. В чем интрига? Не делай вид, что не помнишь! А интрига в том, что муженек-то твой так старался на этой бабе, что богу душу отдал. Класс! Ты впала в ступор и не знала, как реагировать, сказала — забирай его! Но потом у тебя наконец-то включились мозги, ты вспомнила про свою гордость, возмутилась: мол, на ком умер, тот и хоронит! За эти слова я поставила бы тебе памятник, но нет. Любовница заявила, что чей муж, та и хоронит. Ну, правильно! Официально ведь ты супруга. Будь я на твоем месте, плюнула бы на этого развратника, а ты не смогла. Похоронила честь по чести.

— У меня от Егора двое детей! Я что, должна была выкинуть их отца в мусорный контейнер? — возмутилась Вера Ивановна.

— Да ты и после смерти продолжаешь переживать за него!

Сейчас могилу проверим, сорняки выполем… — вздохнула Вера Ивановна. — Да и успокоится его душа, а там и я успокоюсь, — проговорила она. — Вдвоем не страшно, да и рассиживаться я на кладбище не собираюсь. Вот уже и дошли. Ой…

— Что случилось? — спросила Любовь.

— Так что-то не нахожу я могилу мужа, — совсем растерялась Вера Ивановна. — Вот тут же памятник всегда виден был. Неужели кто-то украл?! Он из мрамора был. Коллеги Егора сбросились.

— Так вон какой-то памятник валяется… Белый! — указала Люба.

— Точно, он! Почему же он упал? Плохо поставили, черти… А еще такие деньги взяли! — захлопотала Вера Ивановна. — Говорю же, ничего просто так не бывает. Сон в руку! Придавило плитой моего Егорочку!

Внезапно до женщин донесся человеческий стон. Подруги встали как вкопанные, Вере Ивановне даже показалось, что у нее волосы на голове зашевелились. Стон повторился, затем кто произнес:

— Есть тут кто? Вытащите меня!

Люба подумала о том, что изначально плохая была идея идти поздно вечером на кладбище.

— Ты тоже это слышишь? — спросила она, не узнавая своего голоса.

— Да… — кивнула побледневшая Вера.

И обе, как по команде, с диким криком «А-а-а! Помогите!» побежали прочь.

Уже на выходе из кладбища они наткнулись на пожилого мужчину в неряшливой одежде и слегка опухшим лицом.

— Чего вы орете? — спросил он. — Так всех мертвяков перепугаете!

— Там, там… Там кто-то говорит из могилы, — сбивчиво ответила запыхавшаяся Вера Ивановна.

— Прямо так и говорит? — прищурился мужчина, очень внимательно разглядывая подруг. — Вроде не молодые уже, а такими вещами занимаетесь.

— К-какими вещами? Там кто-то орет из-под земли жутким голосом, — поддержала подругу Люба.

— Еще интереснее. И где же это?

— А вам зачем? Я туда не вернусь! — быстро ответила Вера Ивановна. — И вообще, я не помню где.

— Не помнишь, где твой Егор похоронен? — удивилась Люба.

— Ах, ну да! Место помню! — кивнула дрожащая Вера Ивановна.

— Я сторож на этом кладбище и все должен знать. От вас ничего не требуется, только покажите место. А вдруг это бандюги зарыли человека с целью наказать? — предположил мужик.

— А что, такое может быть? — испугалась Вера Ивановна.

— Бывало уже пару раз…

— Хорошо, пойдемте. Мы вас проводим, но участвовать ни в чем не будем. — Люба взяла подругу под руку, и они снова двинулись в глубь кладбища, на сей раз вместе со сторожем. Правда, Вера Ивановна с трудом представляла, чтобы этот пожилой мужчина со стойким запахом перегара мог спасти их от зомби. Но и жить потом с камнем на шее, что не помогли живому человеку, тоже не хотелось.

— Вон там мой Егор похоронен, — указала дрожащей рукой Вера Ивановна, давая понять, что дальше не пойдет. — Оттуда же и голос звучал. Кстати, плохо вы за кладбищем следите, у моего Егора памятник упал. Месяц назад ставила…

— Разберемся! Только не слышу я никаких голосов. Кто тут кричал? Эй! Есть кто-нибудь?!

— Помогите! Я здесь! — раздался охрипший, приглушенный голос, как будто и правда из-под земли.

— Матерь Божья, и правда кричат! — перекрестился сторож и поспешил на голос.

Подруги хоть и старались держаться поодаль, но из любопытства двинулись за сторожем.

— Ты кричи, болезный, кричи! Где ты? — спрашивал тот.

— Я здесь! Не оставляйте меня, я застряла и не могу вылезти! — отвечала Яна.

Сторож нервно хихикнул.

— По ходу, из-под этого памятника и звучит голос. Так это еще и женщина…

— Женщина! Я женщина! Я замерзла, и у меня голос осип, — подтвердила Цветкова.

Люба толкнула Веру Ивановну в бок.

— Ты смотри, что делается! Твой и на том свете не успокаивается.

Сторож, оценив ситуацию, попытался приподнять памятник.

— Какой же тяжелый, черт! Помогите мне!

— Мы на совесть ставили! Из цельного куска мрамора, — ответила ему Вера Ивановна. — Я на отце своих детей не экономлю!

— Помогите, говорю! — напрягся сторож.

— А вдруг там зомби?!

— Да какой зомби?! Реальная баба!

Втроем они не до конца, но всё же сдвинули плиту. Из-под нее выползла лохматая, вся в земле Яна. Ее трясло, ноги и руки не слушались.

— Я думала, мне конец. Спасибо большое! — прохрипела Цветкова и выплюнула землю. Подруги и сторож замерли от ужаса. Первой пришла в себя Вера Ивановна.

— Ты его любовница! Точно! Пришла его навестить! Зараза! — как мантру проговорила она и кинулась на Яну, пытаясь отдубасить ее по полной.

— Уберите от меня эту сумасшедшую! — закричала Цветкова, не имея сил даже сопротивляться.

Сторож и Люба с трудом оттащили от Цветковой разъяренную жену покойного.

— Совсем совесть потеряла! — вопила вдова.

— Да что я сделала? Чья любовница?

— Моего Егора! — не унималась Вера Ивановна.

— Не знаю я никакого Егора! Он подтвердит, — фыркнула Яна, действительно не понимая, за что на нее так набросились.

— Егор уже ничего не сможет подтвердить. Он покоится в этой могиле. А ты и сюда к нему лезешь! Что, пришла поплакать? А Бог тебя наказал.

— Я знать не знаю, кто здесь захоронен! Я убегала от маньяка, который хотел меня убить, и, видимо, оступилась, упала, стукнулась о памятник, а потом меня этим памятником и придавило. А больше я ничего не помню, — пояснила Цветкова.

Вдова еще долго не верила, что Яна говорит правду, но потом успокоилась. Женщины познакомились.

— Получается, что мой Егор тебя спас, — даже улыбнулась Вера Ивановна.

— Это потому, что у него памятник весит не тонну, а иначе меня бы расплющило, как жестяную банку, — заметила Яна.

— Все-таки плохо установили памятник, паразиты, вот он и упал, — ответила вдова. — Хорошо еще, что мне дурной сон приснился и мы с подругой именно сегодня решили заглянуть к Егору и проверить все.

— Твой Егор любил женщин и помогает им и после смерти, — сказала Люба.

— Аминь! — заключил сторож. — Обещаю, что памятник вашему Егору мы подправим. А теперь пойдемте уже отсюда.

— Мне бы в полицию, — пискнула Яна.

— Зачем? — не понял сторож.

— Вы меня не слышали, что ли? За мной маньяк гнался, он меня убить хотел!

— Ну не убил же, — здраво рассудил сторож. — Чего зря людей дергать?

— Меня не убил, а другого человека прикончил. Правда, тот тоже был преступником, — Яна отвела глаза в сторону, понимая, как неоднозначно звучат ее слова, — но все равно…

— Да и бог с ней, с этой бандитской разборкой! — махнул рукой сторож.

— А труп что, так и будет валяться? — спросила Яна.

— Какой труп? — с дрожью в голосе спросила вдова. — Тут кругом трупы. Это же кладбище!

— А я согласна со сторожем, пора покидать это унылое место! — высказала свое мнение Люба.

— Так все трупы в земле, то есть захороненные. А этот бесхозным валяться будет? — не унималась Цветкова.

— Ты хочешь сказать, что кто-то убил другого человека, а потом погнался за тобой? — наконец-таки сформулировал свою мысль сторож. — И все это в мое дежурство, твою же мать! Сможешь показать место, где произошла разборка? — спросил он.

— Не уверена. Я долго бежала от этого места, да еще в таком состоянии. Но если мы вернемся к входу на кладбище, я попробую сориентироваться, — не очень уверенно произнесла Яна.

— Пошли, и ты мне подробно все расскажешь, — сказал сторож.

— А можно мы пойдем домой? — подала голос Вера Ивановна. — Мы-то при чем? Вы пообещали навести на могиле порядок. С трудом, но я поверила, что эта женщина не знает моего Егора. А кто кого убил, нас не интересует.

— Конечно! Вы можете идти. А мы попытаемся найти тело, если этой дамочке не привиделось после такого потрясения, — согласился сторож.

Трясущиеся подруги быстрым шагом направились к выходу.

— Правильно говорят, баба на борту — к беде, — сказал сторож. — Хоть от двух визжащих особ избавился.

— К беде — это на борту корабля, — поправила его Яна.

— Да и по жизни! — возразил сторож. — Все от вас, от баб! Тьфу! Сами вляпываетесь во что-то, а потом визжите и бежите к нам, мужикам: что делать?

— То есть личная жизнь у вас не удалась, — поняла Яна.

— Не удалась, не удалась, — уже более миролюбиво ответил сторож. — Женат сорок лет, три дочки, пять внучек, одна правнучка. Не удалась!

— Понятно, — улыбнулась Цветкова.

Ей стало казаться, что она попала в какой-то «день сурка».

— Это кладбище — какое-то заколдованное место! Меня только что вытащили из могилы, а я, вместо того чтобы бежать отсюда, по доброй воле прохаживаюсь тут, среди могил, — говорила о своем, о наболевшем Яна. — И это вместо горячей ванны и крепкого кофе.

— А что тебя связывает с этими бандитами? Почему тебя хотели тоже убить? Вы из одной банды? — поинтересовался сторож.

— Какая банда?! Стечение обстоятельств!

И Яна рассказала ему, как все случилось.

— Выходит, хороший человек стал плохим, узнав о богатстве, и просто убрал свидетеля, чтобы все досталось ему, — понял сторож.

— Думаю, что в одну секунду хороший человек не становится плохим. Значит, он и раньше был с червоточинкой.

— Или жизнь нас такими делает, — вздохнул сторож.

— Смотрите, свежевыкопанная могила, — указала Яна. — А где-то здесь и остался лежать преступник.

— Так, значит, его зарыли… Господи, неужели это правда и все-таки придется вызывать полицию?

— А я вам что говорила, — с укоризной посмотрела на него Цветкова. — Звоните в полицию…

— А где спрятан клад? — внезапно спросил сторож.

— Не факт, что он существует. Может, бандит пытался таким образом тянуть время и сохранить себе жизнь, — ответила Яна.

— Это понятно. Но ты адресок-то повтори. — Сторож повернулся к Яне лицом и внимательно посмотрел ей в глаза.

Яне показалось, что пространство вокруг нее стало сужаться, словно она находится в мультипликационном фильме.

— Зачем вам это знать?

— Хочу проверить, помнишь ли ты? — спросил сторож, медленно двигаясь на Цветкову.

Яна чисто интуитивно попятилась.

— А если забыла? — прошептала она.

— Так придется вспомнить, — каким-то странным голосом заговорил сторож.

— Не может быть… — выдохнула Яна. — Точно «день сурка»! Вы что задумали?

— Очень многие живут бедно, мыкаются, страдают… А такой шанс выпадает один раз в жизни, — ответил сторож и полез в карман.

— Что вы хотите сделать? Вы же не убийца! Опомнитесь! Вы что? — растерялась Цветкова.

— Я еще не знаю, что с тобой сделаю, но уверен в том, что про бандитский схрон должен знать только я, а там разберемся.

— Ничего ты не узнаешь, старый козел! — произнес кто-то за спиной сторожа.

Сторож получил крепкий удар по голове, квакнул и упал ничком. Яна оцепенела и перевела взгляд на лопату в руках женщины.

— Люба?

— Я.

— И я здесь, — пискнула из-за ее плеча Вера Ивановна, которая ранее от ревности к покойному мужу чуть все волосы Цветковой не выдрала. — Решили не оставлять тебя одну с ним на кладбище. Предчувствие было нехорошее.

— Хоть вы-то меня не грохнете? А то у меня такое ощущение, что выстраивается целая очередь из желающих меня убрать, — пожаловалась Яна.

— Нет, мы точно никого убивать не будем, даже за все сокровища мира.

— Тогда надо вызвать полицию, — робко предложила Яна, боясь, что сторож очнется и набросится на них.

— Звони своему бывшему, — посмотрела на подругу вдова. — Иначе нас всех тут заметут. История мутная.

— А кто у нас бывший? — спросила Яна, заметив, как сторож пошевелил рукой, и на всякий случай придавила ее каблуком.

— Подполковник полиции, — ответила Люба. — Правда, когда я с ним разводилась, он был всего лишь капитаном.

Глава 7

Подполковник Калугин Виктор Степанович — хмурый мужчина с большой головой и крупным носом — с интересом смотрел на сидящих перед ним Веру Ивановну, Любовь и Яну. Остановившись на Яне, он закатил глаза и, казалось, мысленно спросил небеса: за что ему это?

Цветкова рассказала бывшему мужу Любы все, что знала по этому делу. Люба с Верой Ивановной тоже присоединились на определенном этапе.

— Мистическая история, прямо «Вечера на хуторе близ Диканьки». Значит, преступника убил некий Василий Киселев — любитель марихуаны? Труп его мы нашли. То есть не Киселева, а того преступника, который так легко ушел от правосудия, подсунув другой труп. Также мы нашли сторожа с сотрясением мозга и травмой шеи. Значит, ему увечья нанесла ты — любовь моя? — с усмешкой посмотрел он на бывшую жену.

— Слово-то какое! Увечье! — всплеснула она руками. — Ты еще наручники на меня надень! Увечье я получила, выйдя за тебя замуж! Дура была молодая!

— А сейчас умная?

— Это была самооборона! — фыркнула Люба.

— Самооборона — это если бы сторожу ответил тот, кому он угрожал. В нашем случае это гражданка Цветкова. А ты подкралась к человеку со спины и огрела его!

— Я не смогла бы оказать никакого сопротивления. Меня сильно придавило могильной плитой и руки еще плохо слушались. Люба меня спасла! — заступилась за нее Цветкова.

— Но он же не угрожал лишить вас жизни? — спросил подполковник.

— Угрожал и в карман полез, — ответила Яна.

— Вот только это, Люба, тебя и спасет, что в кармане у сторожа обнаружили заточку, якобы для самообороны. Но он признался, что бес его попутал и он хотел вас, гражданка Цветкова, пырнуть. И очень рад, что провидение в лице Любы его остановило, не долго взять грех на душу. Так что претензий он к тебе не имеет. — Виктор Степанович посмотрел на свою бывшую.

— Еще бы этот душегуб имел какие-то претензии ко мне! — фыркнула Любовь.

— Остается вопрос с Василием Киселевым, если он назвал вам свое настоящее имя, — обратился подполковник к Цветковой.

— Его надо найти, он на меня покушался! — кивнула Яна, и на стол подполковника посыпалась земля.

— Вы удивительная женщина! На вас за один день совершено несколько покушений! — прищурился Виктор Степанович.

— Так этот Вася решил воспользоваться ситуацией, а меня убрать как свидетеля, — вслух размышляла Яна. — И искать его надо в Рыбовецком! Он же за кладом поехал!

— А вы у нас одна такая умная… Мы уже все проверили. По указанному адресу находится психиатрическая лечебница. Наврал вам преступник перед смертью, надеялся, что вывернется и деньги свои кровавые сохранит. Вы хоть фоторобот Киселева сможете составить? — обратился он к Цветковой.

— Зачем фоторобот? Я вам его и так нарисую по памяти. Мне нужен лист бумаги и карандаш, — ответила Яна.

Подполковник выполнил ее просьбу, скептически улыбаясь.

Яна заскрипела грифелем, и очень скоро на бумаге возникло мужское лицо с хитрым прищуром глаз.

— Да… Айвазовский отдыхает, — покачала головой Вера Ивановна.

— Айвазовский писал море. А это портрет! — гордо ответила Яна и положила лист бумаги перед подполковником.

— Красиво. Прямо как живой.

— Я хорошо училась в художественной школе, — не без гордости ответила Яна.

Она всегда знала, что если бы не стала врачом, то обязательно нашла бы себя на художественно-дизайнерском поприще.

— Молодец! Пробьем по базе данных. Ну а вам, милые дамы, думаю, на сегодня хватит. Отпускаем вас, пока…

— Ты меня отпустил пятнадцать лет назад, — заявила Люба, — а теперь нечего жалеть. Разбирайтесь сами с этим кладбищенским дерьмом. Мы — исключительно пострадавшая сторона, и нечего нам грозить.

С этим было трудно поспорить.

Когда женщины вышли на крыльцо, уже светало.

— Наконец-то свежий воздух! — вдохнула вдова. — Слушай, а бывший твой все-таки зануда!

— Я не смогу наслаждаться никакой свежестью, пока не приму душ, — сказала Яна.

— И я вас понимаю! — засмеялась Люба. — Айда ко мне!

— К вам? — переспросила Яна.

— Так я живу недалеко.

— Я согласна, — ответила Цветкова.

— И я с вами, а то что-то страшновато одной, — ответила Вера Ивановна.

— Тебе-то что страшновато? — хохотнула Люба. — Как ночью на кладбище идти к своему Егору, так ты — смелая, а сейчас вдруг, видите ли, испугалась… Ладно, поехали все вместе!

— Офигеть! — Это единственное, что смогла вымолвить Яна, когда увидела дом, а точнее, особняк Любы, хотя Цветкова много чего повидала в своей жизни.

Яне казалось, что она попала в райское место.

Особняк невольно поражал своими масштабами, необычностью архитектурных элементов и роскошью. Главный вход находился между двумя внушительными античными колоннами, разместившимися на устойчивых пьедесталах. Массивную деревянную дверь венчало аркообразное окно. Территория была обнесена высоченным забором. Разнообразные цветы росли на затейливых клумбах, стриженый газон, фонтанчики с водой, декоративные водопады и пруд с лилиями — всё это вызывало удивление.

Женщины вошли в дом.

Шикарная двухэтажная гостиная впечатляла своей изысканностью и комфортом. Мраморные колонны, картины в тяжелых рамах, хрустальная люстра с искрящимися подвесками и антикварная мебель, шелковые обои произвели на Яну неизгладимое впечатление.

Яна застыла на пороге с открытым ртом.

— Впечатляет? — поинтересовалась Вера Ивановна.

— Это кем же надо работать, чтобы такой дом отгрохать? — спросила Яна.

— После развода с господином Калугиным, которого вы имели честь лицезреть, я вышла за бизнесмена, занимающегося нефтью, — объяснила Люба.

— Ну, понятно. И где он?

— Перехватить хочешь? Опоздала. Уже увели. Бросил и женился на молодой, — улыбаясь, ответила Люба. — А этот дом — отступные мне и нашему общему сыну, да и к падчерице он хорошо относился. Обыкновенный кобель, а так человек неплохой.

— Хорошие отступные…

— Что есть, то есть. Он еще и алименты платит исправно, и зарплату прислуге, я одна с таким домом и территорией не справилась бы. Я работаю. Занимаюсь флористикой, хотя, конечно, могла бы бездельничать. Прошу в столовую.

— Мне бы сначала душ, — робко попросила Яна, которая боялась даже ступать по мозаичному полу.

— У меня и душ, и джакузи с гидромассажем, и бассейн. Я вас провожу. А потом спускайтесь в столовую, я пока на стол накрою. Что-то проголодалась я от нервов…

В большой ванной комнате, напоминающей перламутровую раковину, Яна почувствовала себя неуверенно, особенно когда разделась перед большим зеркалом. То, что она выглядела узницей концлагеря, Цветкову уже давно не смущало. Ее смущали синяки и ссадины. Погрузив свое измученное тело в теплую воду, Яна наблюдала, как пузырьки пены переливаются всеми цветами радуги. Цветкова закрыла глаза, и тут же в памяти всплыло улыбающееся лицо Мартина, словно ей в мозгу сделали татуировку.

«Какой кошмар! Когда же это наваждение закончится? Боль не утихает! Даже наоборот. Я так хочу увидеть Мартина, хотя бы одним глазком!»

Она дотронулась до шеи, губ, представила, что ее целует любимый Мартин, и со стоном погрузилась в воду с головой. Задержав дыхание, она резко вынырнула, пытаясь таким образом отбросить навязчивые мысли.

Яна облачилась в пушистый банный халат цвета спелого персика. Отдохнувшая, посвежевшая, но с незаживающей раной в сердце она отправилась в столовую, откуда раздавалось женское пение. Подруги уже накрыли на стол и откупорили бутылочку не самого дешевого коньяка. При появлении Яны они разом посмотрели на нее и замолчали. Повисла пауза.

— О господи! Это вы?! — наконец-то воскликнула Люба. — Я даже дар речи потеряла. Думаю, откуда русалка в доме? А вы, оказывается, такая красотка! С ума сойти!

— Вы точно моего Егора не знали? Он бы такую не пропустил! — снова взялась за старое вдова.

— Точно не знала. Зато теперь знаю, что памятник у него очень тяжелый, — ответила Цветкова.

— Садитесь и угощайтесь. Давайте выпьем за знакомство, — Люба радушно пригласила к столу.

— Выпью с удовольствием! Мне согреться надо. Даже горячая ванна не спасла. До сих пор ощущаю холодный мрамор памятника. За вас, девочки! Вы меня спасли, причем дважды!

— Тогда сразу по второй! — подлила ей Люба.

— Ой, как крепко!

— Французский. Двадцать лет выдержки! Вы закусывайте. Яна, а вы знаете застольные песни? — спросила Люба, которая уминала ветчину, накалывая сразу по три куска на вилку.

— Вообще-то, да… — ответила Яна. — Птицы в полете, по крайней мере, от моего пения не дохнут.

— «Вот кто-то с горочки спустился…» — затянула Люба, и Вера Ивановна с Яной подхватили на разные голоса.

Так они и сидели — пили, ели и пели.

— У нас с Верой нелегкая женская доля, — сказала Люба. — А у вас есть раны на сердце? — обратилась она к Цветковой.

— Странно слышать про нелегкую женскую долю, особенно от вас, — хихикнула Яна.

— Это только впечатление, что я как сыр в шоколаде, — залилась слезами Люба, уже дошедшая до кондиции. — Люблю я его, ирода!

— Кого? — растерялась Яна. — Мужа, который бросил? Так он же предатель! К молодой ушел. Мерзавец!

— Нет! Она всю жизнь Витьку любит. Мента своего, — пояснила вдова.

— А… первого мужа, — поняла Яна. — Так он же тоже ушел?

— Она сама его бросила! Красивой жизни захотела, не хватало ей и денег, и его внимания. Витя тогда следователем работал… Кстати, очень хорошим следователем был. А это что означало? Дома его фактически не было. Люба с дочкой все время одна. А на вызов Витю могли дернуть в любой момент — и днем, и ночью. Люба тогда мне часто жаловалась, что у всех мужья как мужья, а ее все на работе. Еще время такое было, что все бежали, как крысы с корабля, с государственных, низкооплачиваемых должностей в бизнес. Следователей катастрофически не хватало, вот Витя и вкалывал за пятерых.

— Да! — подняла голову Люба. — Молодая была! Глупая! Некому было научить уму-разуму! Я злилась на Витьку, что все время одна. Не стала ему верной, боевой подругой! Последней каплей в наших отношениях стал случай — я с Витей и дочкой выходила из подъезда, а в нас стреляли из проезжавшей мимо машины. Слава богу, ни в кого не попали, но я сильно испугалась. А потом появился второй муж.

— На «Мерседесе» и с дорогими подарками, — встряла вдова.

— Да! Я почувствовала внимание и заботу, поняла, что он может быть рядом каждый день и обеспечить нам достойное существование.

— Он купил тебя, — снова подала голос Вера Ивановна.

— Можно и так сказать. И что? Случилось то, что случилось. Я получила все, кроме любви. Витька, конечно, тоже переживал, работать еще больше стал. Получил ранение. Я навещала его в больнице, но он со мной уже холодно обращался… сквозь зубы. Потом новую жену нашел. Она в той больнице медсестрой работала. Я тогда так ревновала, — всхлипнула Любовь.

— Ага! Сама замужем была, ребенка родила от второго мужа и ревновала, что первый муж тоже женится! — снова встряла вдова. — Просто собака на сене!

— Не понимала я, дура, что любила Витю, когда уходила от него! — в сердцах выкрикнула Люба.

— Нельзя терять любовь, — со знанием дела сказала Яна и опрокинула в себя рюмку.

— Вот теперь и Люба одна осталась, и у Вити не сложилось. Загуляла его медсестричка, даже ребеночка не успела родить. Зато он теперь подполковник, свой кабинет, хорошая зарплата, — пояснила Вера Ивановна.

— И форма ему очень идет. Я вообще люблю мужчин в форме, — грустно добавила Любовь.

— Так если он один и вы одна, чего не сойтись-то опять?! — спросила Яна.

— Ага! Ишь какая шустрая! Если бы все было так просто… Во-первых, Витя очень гордый и не может простить моего предательства. Во-вторых, он не один, у него постоянно какие-то женщины. Да и меня второй муж содержит, пока я одна. А заведу себе мужика, он нас двоих кормить будет, что ли? А Витя в жизни в этот дом не придет, чужой копейки не возьмет и мне не даст взять.

— А я знаю, что Витька до сих пор тебя любит! — сказала Вера Ивановна.

— Так получается, что у вас выбор: или жить во дворце одной, или в шалаше с любимым человеком? — уточнила Яна.

— Можно и так сказать. Я привыкла к комфорту, но и одной тяжело.

Яна с удивлением смотрела на эту женщину. В свое время Цветкова совершенно спокойно ушла от мужа-бизнесмена, потому что разлюбила его. По этой же причине не осталась с Карлом Штольбергом, чешским князем. Да, она могла бы жить как у Христа за пазухой — собственный дворец, приемы, дорогие наряды… Но Яна никогда не придавала значения материальному благополучию, ее ничем нельзя было купить.

— Я бы ни секунды не сомневалась, если бы передо мной стоял такой выбор. Конечно, любимый человек!

— Вот и дура! — не согласилась с ней Люба. — На земле надо твердо ногами стоять. А мужик что? Сегодня есть, завтра нет. А как я буду жить, если все это потеряю? — И она обвела рукой свои апартаменты. — Яна, а вы кого-нибудь любили?

— Я и сейчас люблю, — опустила глаза Цветкова.

— Вы вместе? — допытывалась Любовь.

— Нет.

— И что так?

— Что ты докопалась до человека? Может, он ее не любит или не получилось что… — заступилась за Цветкову вдова.

Яна глубоко вздохнула и рассказала подругам свою историю с Мартином. Когда она закончила, Вера Ивановна не смогла сдержать слез.

— Какой ужас! Какая судьба! Как же так можно? Он ее так любил, только у вас наладилось и… Это жестоко!

— Я из жалости к себе плачу каждый день, только толку-то что? — пожала плечами Яна. — Это мне наказание за ту боль, которую я причинила другим людям.

— Любовь не может быть наказанием! — не согласилась с ней Вера Ивановна. — Вы же сами только что говорили, что ради любви можно вытерпеть все. Так почему же вы не рядом с ним? Мартин несчастный человек. Подумаешь, женат, ну и что? Он же не спит с инвалидом, да и еще психически ненормальной? Ему этот крест по жизни нести. А любимой женщины, которая обогрела бы и всегда была рядом, нет.

— Мартин не признался мне в любви и не сказал, чтобы я осталась, — всхлипнула Яна.

— Как же он мог попросить вас взвалить такую ношу? Это вы — форменная эгоистка, думали только о себе. Вы должны были остаться рядом! — сказала Вера Ивановна.

Яна посмотрела на нее расширившимися глазами. Почему-то с такой позиции она о своем расставании с Мартином не думала.

— Эх ты! — продолжала добивать ее Вера Ивановна.

— С этим мы еще разберемся. Сейчас главное — проверить, есть в указанном месте клад или нет? — внезапно сказала Люба, и все замолчали.

Вдова разлила по рюмкам коньяк.

— Ты серьезно?

— Да я все время об этом думаю! А что, если это правда? Чего же добру пропадать? Мы должны проверить.

— И утереть нос твоему Вите? Ты из-за него хочешь ввязаться в эту историю? — захихикала Вера Ивановна.

— Ничего подобного, — парировала Люба. — Просто я люблю деньги и хочу еще!

— Сказали же — психушка там, — вмешалась в разговор Цветкова. — Как мы туда попадем? Да и вообще, как искать будем? Может, клад замурован где. Прикажете стены сносить? Скорее всего, преступник в состоянии стресса ошибся с адресом. Например, название поселения дал верное, а вот номер дома соврал. Когда тебя внезапно спрашивают номер телефона, а ты не хочешь его давать, то по инерции начинаешь говорить верно, а последние цифры специально путаешь. Поэтому предлагаю поехать в это Рыбовецкое и осмотреться на местности.

— А как мы осматривать будем? — спросила вдова. — Заходить в каждый дом и спрашивать, не у вас ли зарыт клад?

— Мы обязательно должны поехать с Яной, — задумалась Люба. — Она одна знает этого бандита в лицо. Если его там увидим, проследим за ним, — давала ценные указания Любовь.

— С ума сойти! — всплеснула руками Яна. — А ничего, что и он меня в лицо знает?

— Ты трусишь, что ли? — удивилась Люба, незаметно переходя с Цветковой на «ты». — Смотри, какая фифа!

— Я не из трусливых! Сама — фифа! Это я лежала на кладбище, придавленная вашим Егоркой, и думала, что всё, конец. А вы меня снова живцом посылаете.

— Точно струсила! А я-то решила поиграть в искателей сокровищ!

— Это тебе коньяк в голову ударил! А я готова ехать хоть сейчас, — ответила Яна. — Только…

— Что — только? Рюмка водки на столе… — запела Вера Ивановна.

— На железнодорожной станции я бросила одного человека, когда за этим упырем в электричку села. Жениха, между прочим, — кокетливо призналась Яна, словно школьница.

Настал черед Веры Ивановны и Любы замереть с открытыми ртами.

— Мартин? — икнула Вера Ивановна. — Как это жених? Он уже развелся? Что же ты нам мозги пудришь?

— Его зовут Виталий Николаевич Лебедев, — продолжала «радовать» подруг Яна.

— Жениха зовут Виталий?! О ком же тогда была эта слезливая история о любви с Мартином?

— Обо мне, — вздохнула Яна. — Надо же как-то жить дальше. С Мартином быть вместе невозможно, а Виталий много лет был рядом, и вот в минуту отчаяния мы помолвились. Но у меня с ним ничего не было! Мы даже не целовались.

— Да ты с ума сошла, что ли? А как ты жить-то с ним будешь? Мы не целовались! — передразнила Цветкову вдова. — Сумасшедшая!

— Неправда. Я очень даже адекватная, — не согласилась Яна, — просто была в отчаянии. А Виталий… Вдруг он с горя в запой ушел или еще что? — предположила Яна.

— А он что, может уйти в запой? — еще больше удивилась Вера Ивановна.

— Раньше такого не случалось. Но кто знает? Он меня много лет любит, я согласилась наконец выйти за него замуж. У него, может, крышу снесло от радости, а я раз — и сбежала! — пояснила Яна.

— А я смотрю, ты у нас женщина-вамп, — усмехнулась Люба. — Хотя выглядишь супер.

— Спасибо. Я просто не толстею почему-то. А кожа хорошая, потому что не курю!

— Слушай, а ты точно с моим Егором не состояла в любовных отношениях? — прищурила глаза Вера Ивановна.

— Опять ты за свое! Давай закусывай! Да можно и на покой отправляться. Устала я что-то с этой нервотрепкой, — поставила точку в разговоре Любовь.

Глава 8

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Яна у хозяйки дома.

— Поверь, лучше, чем выгляжу, — ответила Люба.

Волосы у нее стояли дыбом, лицо было помятое и заспанное, а под глазами красовались синяки.

Они ехали на джипе в направлении поселка Рыбовецкое. Люба сидела за рулем, Яна — рядом. Вдова с мокрой тряпкой на лбу лежала на заднем сиденье.

— Это ж надо было так напиться и уснуть прямо за столом! — сказала Люба. — Если бы я вас не разбудила, вы так спали бы дальше! А мы, между прочим, упустили время. Ведь этот типчик наверняка сразу же поехал в поселок, думая, что у него есть фора. А мы-то по-бабьи — сначала разговоры, «любовь-морковь» и все дела. Хорошо еще, у меня голова разболелась, а то и не разошлись бы… Слава богу, собрались — кто полностью, кто частично, — и Люба покосилась на Веру Ивановну.

— Ну, плохо мне! Что я могу сделать… — простонала та. — Я последний раз так напилась на поминках мужа. Неделю потом лежала в лежку. А тут — вставай! Поехали за кладом! Нам всем грозит опасность…

— Главная опасность грозит Яне! Мы, конечно, ее замаскировали, но не знаю, насколько удачно, — покосилась на Цветкову Любовь.

И ее опасения были понятны.

Роскошные длинные волосы Цветковой спрятали под париком. Причем решили пойти от обратного. Если некий Вася Киселев запомнил ее длинноволосой блондинкой, то сейчас Яна была жгучей брюнеткой со стрижкой «каре». Люба выдала ей из своего гардероба просторную одежду и очки для работы за компьютером.

— Ну? Узнает меня маньяк? — уточнила у Любы Яна.

— Тебя мать родная не узнает, — успокоила ее Любовь.

— А мне кажется, что все только и будут пялиться на Яну, — сказала Вера Ивановна.

— Да ты что? Мы же изуродовали ее как могли, — не согласилась с ней Люба.

— Дело не в уродстве. Она выглядит очень… как бы это сказать, неестественно. Светлые глаза, белая кожа и этот черный парик… Он выглядит как воронье гнездо на безлистном дереве. Да еще одежда на пять размеров больше… Неправильно все это.

— Зато маньяк не узнает! — стояла на своем Любовь. — И вообще, ему не до женщин, он клад ищет. Да и нас все-таки трое! Справимся!

— Мне бы попить, — пискнула Вера Ивановна.

— Молчи лучше. На месте попьешь, — строго посмотрела на нее Любовь.

Яна почесала волосы под париком.

— Сколько еще ехать?

— Думаю, через пять минут будем на месте, — ответила Люба. — И сразу по адресу…

Поселок городского типа Рыбовецкое раскинулся на высоком берегу неширокой, но с достаточно сильным течением реки. На фоне чудесной природы поселок выглядел убого. Дома в основном были частные, деревянные одно- и двухэтажные, огороженные заборами, за которыми виднелись огороды. Дорога, как и везде в глубинке, оказалась разбитой, с глубокими выбоинами. Вообще, поселок с виду казался бедным и неустроенным.

По указанному адресу действительно находилась психиатрическая лечебница. Это было двухэтажное кирпичное здание, находящееся в плачевном состоянии: штукатурка отваливалась, окна были старые, крыльцо покосилось.

Подруги зависли. На крыльцо вышла женщина в белом халате, и Цветкова бросилась к ней.

— Можно у вас спросить? — обратилась Яна, то и дело почесывая затылок.

— Из Москвы, что ли? — спросила женщина.

— Из нее… — подтвердила вдова.

— Чего надо?

— У вас закрытое учреждение? — поинтересовалась Яна.

— В смысле «закрытое»? — не поняла женщина. — Вы что, с проверкой?

— Нет! Мы по личному вопросу. Вообще, я думала, что заведения, подобные вашему, должны быть окружены забором и охраняться.

— Психушка-то? — Женщина посмотрела на старый дом, словно видела его впервые. — А чего ее охранять? Кому она нужна!

— Да она-то точно никому не нужна. А вот если пациенты выйдут на улицу… — сказала Яна, озираясь по сторонам и боясь увидеть Василия, который снова погонится за ней.

— И что? — продолжала тупить женщина.

— Так они же опасны для общества! — выпалила Любовь.

— Кто опасен? Психи? Да вы что! Самые безобидные существа. Фактически овощи на грядке. Кстати, вы не видели нашего главного врача Тихона Олеговича, — понизила голос женщина. — Так вот, он выглядит еще почище любого психа. Круглый год в валенках ходит.

— Психи спокойно ходят по улицам? — переспросила Люба.

— А что им, лежать, что ли? Тихие, спокойные. У нас тут как богадельня. Мы так рады! Вот раньше это была психиатрическая лечебница для людей, совершивших правонарушения. Убийцы, маньяки… Судить их нельзя, вот и отправляли к нам на лечение. Правда, среди них попадались и те, кто просто откосил от правосудия. Вот тогда действительно было страшно. Как темнело, никого из местных жителей на улице не увидишь. Но все равно случались и изнасилования, и убийства. Потом приехала комиссия из Москвы, признала, что здание не приспособлено для содержания пациентов, за которыми нужен строгий досмотр, и вывезли всех отсюда. И теперь у нас тут не психлечебница, а скорее дом престарелых для тех, кто с чудинкой. И никаких тебе ни убийств, ни изнасилований. Ходят туда-сюда, да и все. А вы-то что приехали? Навещать кого?

— Мы так… путешествуем, — ответила Яна, почесываясь.

— У вас вши, что ли? — покосилась на нее сотрудница больницы. — Так пойдемте со мной, я керосина дам. Меня Ниной зовут, я тут медсестрой работаю.

— У меня под париком голова преет, — покраснела Яна.

— Мне кажется, не идет он вам. Лучше уж лысой! Сейчас какие только не ходят, никто и внимания не обратит, — сказала Нина.

— А не подскажете, где у вас можно остановиться? — спросила Любовь.

— Отель у нас есть. По улице прямо, потом налево. Здание похоже на нашу лечебницу. Сразу увидите. Только название громкое — отель, а так все без изысков.

— Удобства хоть не на улице? — испугалась Яна.

— Ну, это уж вы перегнули палку. Удобства там на этаже.

— А вдруг все номера будут заняты? — размышляла вслух Цветкова.

— Да кому мы тут нужны! Ну, может, есть пара постояльцев, так там и номеров-то, пригодных для жилья, раз-два и обчелся. Другие полного ремонта требуют, так нашли выход — заколотили их. Мол, все равно столько номеров не нужно.

— А покушать где можно? — поинтересовалась Любовь.

— Хочется вам ответить — дома! — улыбнулась Нина. — А так, при гостинице, есть кафе на первом этаже. А вот магазина у нас два, и оба на этой улице. Она у нас главная. Но там вы не найдете этих… как же их? Прости господи, санкционных продуктов. Пармезанов там всяких… Овощей тоже мало, потому что у всех свои огороды. В основном хлеб, крупы, конфеты и спиртное.

Яна тоскливо огляделась. Больше всего в этот момент она хотела домой. У Любы с Верой Ивановной тоже энтузиазма не прибавилось.

— А мы можем посетить вашу лечебницу? — спросила вдруг Цветкова, и лицо Нины просветлело.

— Я так и знала, что все не просто так. По вам видно. Что, полечиться хотите? Может, уже консультировались с кем?

Говоря это, Нина смотрела исключительно на Цветкову, и это испугало Яну.

— Что значит — по мне видно? — подняла она брови под смешок подружек и строго посмотрела на них. — Недавно мне говорили, что я шибко красивая.

— Да? — удивилась Нина. — Кто-то вам польстил. А зачем вам экскурсия-то? Все-таки это не музей, не достопримечательность какая. Да и скучно вам будет, все-таки вы еще не старая.

— Ну и на этом спасибо! Я не собираюсь к вам ложиться на лечение, — возмутилась Яна. — Может, я ищу пристанище для своей пожилой тети, которая к старости стала странной, забывчивой, все время разговаривает с невидимым другом.

— Ой, таких у нас полно! Это наш контингентик! Условия хотите посмотреть? Так обычные условия, но зато бесплатно. Кормежка, конечно… — Нина скривила лицо. — Но не захочешь с голода сдохнуть, так и это съешь. Передачи привозить можно, перечень продуктов с длительным сроком хранения вам дадут, если оформляться будете.

Яна протянула ей купюру в тысячу рублей, которая моментально исчезла, а Нина даже глазом не моргнула.

— Ну что же… Если вы хотите ознакомиться с лечебницей, то кто нам помешает? Только давайте сделаем это вечером. Вот Тихон Олегович в девять часов уедет домой, и приходите. Он у нас строгий, поэтому экскурсию лучше проводить без него.

— Мы подойдем сюда после девяти, — сказала Люба. — А сейчас пойдем устраиваться в гостиницу.

— Беда! Беда! Беда! — пронесся мимо них пожилой мужчина, махая в воздухе сморщенными кулачками.

— Это что такое? — остановила его Нина строгим голосом. — Дима, ты чего голосишь? Голубей пугаешь?

Мужчина остановился и втянул голову в плечи.

— Что случилось?

Дима переступал с ноги на ногу.

— Это наш долгоиграющий пациент — Дима, — пояснила Нина, хотя это и так было понятно. — И обычно нас радует. Он спокойный и хороший, — погладила его по голове Нина. — А что случилось, он нам сейчас расскажет. Правильно, Дима?

У Димы, которому на вид было лет семьдесят, задрожали губы:

— Моя Галя пропала.

— Ну, почему же сразу «пропала»? Гуляет где-нибудь. Может, отдыхает.

— Так я везде Галю искал, по всем нашим местам прошел. Нет ее! Беда! Беда! — И Дима побежал дальше.

— Никогда его таким не видела, — пожала плечами Нина. — Дима и Галя — влюбленная пара, мы их зовем «наши неразлучники». А Галя найдется, наверное. Что ж, до вечера. — И Нина скрылась за дверями лечебницы.

Войдя в холл гостиницы, женщины услышали сильный храп, непонятно откуда доносившийся. Яна заглянула за стойку. Там на раскладушке спала полная женщина.

— Уважаемая! — крикнула Цветкова.

— А? Что?!

— Мы постояльцы, — сказала Яна, глядя в ее ничего не понимающие глаза.

— Постояльцы? Да что у нас тут, фестиваль какой, что ли, будет? Почему я не знаю? — Она протерла глаза, размазывая тушь и тени.

— Мы хотим у вас остановиться на неопределенный срок. Но, думаю, что ненадолго, — вступила в разговор Любовь.

— У нас только одноместный номер остался, максимум еще одно дополнительное койко-место впихнуть можно, — ответила администраторша. — А вас, как я посмотрю, трое.

— И что вы нам предлагаете? Спать по очереди? — стала заводиться избалованная Люба. И зря она это сделала, потому что администраторша тут же вспылила:

— Нет мест! Это понятно? Жалуйтесь куда хотите!

— Мы не хотим жаловаться, мы согласны на одноместный номер с дополнительным местом. Как-нибудь разместимся, — миролюбиво произнесла Цветкова.

Администраторша бросила ключ на стойку.

— Номер восемь, сутки тысяча пятьсот, без завтраков и прочих услуг. Удобства в конце коридора. Оплата сейчас. Только наличные.

Люба расплатилась, и они пошли по темному, плохо пахнущему коридору. Их остановил окрик администраторши:

— Эй, так вы сразу возьмите дополнительное место!

Женщины остановились в недоумении, а тётка указала на продавленную раскладушку, на которой только что лежала сама.

— Это дополнительное место? — удивилась Яна.

— Нет, букет цветов! — съязвила толстуха. — Всё что есть. А дополнительные комплекты чистого белья принесу чуть позже.

— Вы еще и горничная? — продолжала удивляться Люба.

— Мы экономим, — сухо поджала губы толстуха.

Восьмой номер оказался очень маленьким и неуютным. Кровать под клетчатым пледом, обшарпанный стол, допотопный маленький телевизор, тусклая стеклянная ваза, шкаф для одежды с незакрывающимися дверцами, пара стульев с жесткими сиденьями — вот и весь интерьер, который радовал глаз.

— Мне кажется, что я сплю и не могу проснуться, — прошептала Люба.

Вера Ивановна прыснула со смеху.

— Да уж, это не твои хоромы.

— И как мы тут разместимся? — огляделась Люба.

— Что-нибудь придумаем. Надеюсь, надолго мы здесь не задержимся, — ответила ей Яна, почесывая голову.

— Я требую продолжения банкета! — крикнула Любовь. — Не зря же мы пустились в эту авантюру? Предлагаю продегустировать все меню местного кафе в ожидании проникновения в местную психушку. Кстати, все отметили тот факт, что раньше там лежали психические элементы с уголовным прошлым и даже те, кто просто хотел откосить. Можно предположить, что один из откосивших от справедливого возмездия и припрятал здесь деньги?

— Замечание верное. Но, надеюсь, что это не воровской общак, потому что не дай бог кому-то к нему прикоснуться, — ответила Яна.

— Да какой общак? — возразила Люба. — Ясно же сказали — просто награбленное! И про эти деньги знаем только мы и какой-то неудачник из электрички.

— Он же убийца, так, на минуточку… — поправила ее Яна.

— Нам бы самим не оказаться в психушке в качестве пациентов, — усмехнулась Вера Ивановна. — Вон на Яну уже засматривались как на…

— Ну, договаривай! Как на больную, — подтвердила Цветкова. — Нацепили на меня этот вшивый домик… Кстати, вы тут располагайтесь, делайте что хотите, а я в душ. Мне все равно, общий он или отдельный, мне надо согреться и успокоиться. И волосы расчесать!

— Спускайся потом в кафе, мы тебе что-нибудь закажем, — ответила Люба.

— Надеюсь, полотенца здесь есть? — Цветкова порылась в шкафу, нашла два небольших полотенца и отправилась в конец коридора в поисках душа.

Дверь в душевую была приоткрыта, Яна заглянула и обомлела. Душевая больше напоминала свинарник со стойлами. На стенах и полу была самая дешевая белая плитка — кое-где со сколами, подтеками и разводами. На потолке желтели пятна от сырости. По одной стене располагались две раковины и стояло ведро с тряпкой и шваброй. У заклеенного полиэтиленом окна скособочилась лавка на железных ножках. Помещение разгораживали три перегородки, делившие пространство на четыре отсека. В каждой из этих импровизированных кабин было прибито по крючку для полотенца или мочалки и привинчено по ржавой металлической подставке для мыла. Кстати, обмылок лежал только в одной из них. Также во всех кабинах были натянуты капроновые лески, на которых висели веселенькие шторки с дельфинами.

Не успела Яна прийти в себя от предоставляемых услуг, как новая мысль обожгла ее: неужели мужчины и женщины моются вместе и раздеваются на одной лавочке?

Яна закрыла дверь и увидела ответ на свой вопрос. На гвоздике висела деревянная табличка с надписью: «Женщины». Яна перевернула ее и увидела: «Мужчины».

«Классная защита», — подумала она, особенно учитывая, что замка на двери душевой не было. Значит, любая другая постоялица женского пола может также зайти и начать мыться? Яну даже в далекие советские времена пугали подобные общественные бани и душевые комплексы, а уж в наше время… Но делать было нечего, слишком велико было желание принять душ.

«Будем надеяться, что я все-таки помоюсь в гордом одиночестве», — подумала Яна и повесила на дверь табличку с надписью «Женщины». Сняв свой балахон, она аккуратно положила его на лавку. Чувствовала себя Цветкова крайне неуютно. Стоять на холодном и не очень чистом полу тоже было неприятно. Яна не смогла раздеться догола, так и прошлепала в трусах и лифчике в ту кабинку, где лежало мыло, и быстро задернула шторку. Правда, уюта это не прибавило. Далее Яну ждало новое испытание — она попыталась повесить на единственный крючок два полотенца и бюстгальтер. Как только ее руки коснулись трусиков, по ногам резко дунул прохладный ветерок, затем хлопнула дверь. У Яны сердце оборвалось. Случилось то, чего она боялась больше всего. Кто-то еще вошел в душевую. Цветкова застыла, как в детской игре «Замри!». Она услышала шлепающие шаги, какое-то шуршание и звук задвигающейся шторки. Затем потекла вода.

«Господи, да что со мной? — попыталась успокоиться Яна. — Ну, пришла еще какая-то женщина помыться. И что? Она же не в мою кабинку вошла. Что делать, если тут такие правила? Приехали в Тмутаракань…»

Яна включила воду и чуть не закричала. Вода оказалась очень холодная, ржавая, с каким-то несносным запахом. Яна прижалась к стенке кабины и попыталась отрегулировать напор и температуру воды. Не сразу, но ей это удалось. Правда, вода все равно текла не такая горячая, как любила Цветкова. Но поняв, что другой здесь не дождешься, Яна стала намыливать плечи и грудь. От холода и страха у нее тряслись руки, в какой-то момент мыло выскользнуло и упало на кафель. Яна нагнулась, чтобы его поднять, невольно бросила взгляд в соседнюю кабинку, где тоже журчала вода, и увидела большие, волосатые, мужские ноги. Цветкову парализовало. За тонкой перегородкой, на расстоянии вытянутой руки стоял такой же голый, как и она, мужчина.

«Как он так спокойно смог зайти?! — с бешеной скоростью закрутилась мысль у Цветковой. — Я же повесила табличку, что моется женщина. О боже! Я не росла в Германии или Австрии. Я совершенно не привыкла к принятию душа вместе с мужчинами!»

Только сейчас она заметила, что ее белье и полотенца промокли. Все желание помыться у Яны как рукой сняло. С ужасом она только и ждала, что сейчас отодвинется клеенчатая шторка и возникнет наглое лицо какого-нибудь типа с предложением порезвиться. С большим трудом Цветкова натянула мокрое белье прямо под душем, боясь выключить воду, чтобы ничем не нарушать атмосферу. Отодвинула шторку и осмотрелась, насколько это было возможно. Она увидела свои платье и обувь. Рядом лежали небрежно брошенные мужские джинсы и темно-серая футболка. Яна решила рискнуть своими вещами и выбежать из душа в чем была, прикрывшись мокрыми полотенцами. В конце концов, платье можно будет и потом забрать, вряд ли оно понадобится этому мужчине. Стараясь не шуметь, она вышла из кабинки и стала двигаться к двери.

— Мадам, вы уходите? Даже спинку не потрете? — раздался смутно знакомый голос за ее спиной.

Яна замерла на полпути, как парализованная цапля. Она была так напряжена, что, когда повернулась на голос, ей показалось, что у нее скрипит шея.

Знакомый мужик из электрички, убийца с кладбища, возник перед ее глазами. Он от удивления вытаращил глаза:

— Ты?! — выдохнул он. — Курва! Следишь за мной!

Звук рвущейся клеенчатой шторки и звериный рык вывели Яну из оцепенения. Она сорвалась с места и кинулась к выходу.

Но около двери бандит схватил ее за волосы. Яна дернулась, и волосы остались в руке Васи Киселева. Дело в том, что перед тем, как пойти в душ, Яна задумалась и забыла снять парик. Пока Вася с ужасом взирал на «лохматое гнездо», которое сжимал в кулаке, Цветкова рванула по длинному темному коридору с воплем: «Помогите!»

Глава 9

Виктор Степанович Калугин всю жизнь думал, что он добрый, милый, симпатичный, и не понимал, почему коллеги считали его жестоким, властным и даже боялись. Все его боялись, кроме бывшей жены. Та вела себя просто отвратительно. А ведь Виктор Степанович знал, что с мужем Любовь больше не живет, словно он был в этом виноват.

Калугин вошел в кабинет начальника местного отделения полиции. Полицейский в звании капитана вытянулся перед подполковником в струнку.

— Так, вольно, боец. Сейчас выясним, что у вас тут происходит.

Капитан выдохнул. Он даже не знал, с чего начать. В Рыбовецком такое случилось в первый раз.

— Главное, что мы всех задержали, — сообщил он. — И трех женщин, и убийцу.

Виктор Степанович усмехнулся.

— Вот с женщинами и поговорим.

Его провели в обезьянник, где сидели три женщины, которых подполковник сразу узнал, хотя их вид оставлял желать лучшего. Люба и Вера Ивановна были несколько помяты с дороги и слегка пьяны от возлияний в местном кафе. Между ними восседала Яна Цветкова в полицейской форме, которая ей была явно велика. Длинные мокрые волосы налипли на погоны.

— Я так понимаю, та, которая посредине, и есть главная? Как к вам обращаться? Товарищ лейтенант? — И подполковник захохотал, вытирая слезы.

Люба, напустив на себя невозмутимый вид, недовольно посматривала в его сторону.

— Эта женщина сильно замерзла. Она была абсолютно мокрая, в одном нижнем белье, — пояснил капитан Шишкин, указывая на Цветкову. — Поэтому мы были вынуждены ее утеплить, то есть одеть. А из одежды у нас была только форма.

— Да не оправдывайся ты, капитан. Цирк, да и только! Что тут еще скажешь? Вот приедет к вам комиссия с проверкой, а у вас в обезьяннике сотрудник полиции сидит! Класс!

— А во что я должен был ее одеть? У меня здесь не ателье и не магазин одежды! — огрызнулся Шишкин. — Мне что, надо было дать ей замерзнуть и умереть?!

— Нет, конечно. — Подполковник успокоился. — Хорошо, что одели, а то правоохранительные органы сейчас бы сильно возбудились.

— Кто о чем, а вшивый все о бане, — усмехнулась Люба. — Лишь бы меня побольнее уколоть?

— Господи, Люба! У тебя комплекс Наполеона! При чем тут ты? Мы давно в разводе. Я вижу красивую женщину и делаю ей комплимент! Что в этом странного?

— Совершенно ничего для той жизни, которую ты ведешь, — ответила Люба.

— А какую жизнь я веду? — спросил Виктор Степанович.

— Жизнь бабника! — отрезала Любовь.

— И это мне говоришь ты? Женщина, которая продалась за деньги?

— Я не проститутка! — взвизгнула Люба.

— А я этого и не говорил!

— Но из твоих уст это прозвучало именно так!

Капитан Шишкин и остальные невольные слушатели чувствовали себя лишними в этой семейной ссоре.

— Ребята, ничего, что вы не дома? — поинтересовалась вдова.

— А у нас нет общего дома! — хором крикнули Люба и ее бывший муж.

Вера Ивановна махнула рукой.

— Это бесполезно. — Ее взгляд остановился на Яне. — Ты как себя чувствуешь? Бледная такая… Бедовая ты баба! То-то от тебя все мужики сбежали! Измельчал нынче мужик. Все свои шкуры спасают.

— Я есть хочу, — честно ответила Цветкова.

— Думаю, что люди в кафе, когда ты туда вбежала в лифчике и трусах, размахивая мокрыми полотенцами, так и подумали, — засмеялась Вера Ивановна, икнув. — Извините! Мы-то с Любой уже успели умять барашка. Голодные были как черти.

— У меня есть карась, — подал голос Шишкин.

— Что? — не поняла Яна.

— Копченый… — смутился он.

— Хорошо, давайте, я поем с удовольствием, — согласилась она.

За это время Люба и Виктор Степанович высказали друг другу все, что они думали, и наконец обратили внимание на остальных.

— Слышь, рыболовы! Какой карась? — не понял подполковник.

— Гражданка Цветкова голодная, — пояснил капитан.

— Это плохо. — Виктор Степанович махнул рукой где-то под столом и вытащил бутылку с мутной жидкостью. — Вуаля! Я давно ее заприметил! Капитан, это у нас что?

— Самогонка, но не моя. Конфискованная. Боремся, так сказать.

— Я такое пить не буду, — сразу же заявила Цветкова.

— Ну, «Мадам Клико» я тут не наблюдаю, — развел руками подполковник.

— Шут! — буркнула Люба.

— Психопатка! — ответил он.

— Началось! — закатила глаза Вера Ивановна.

Шишкин, воспользовавшись ситуацией, достал вяленую рыбу и, положив ее на газету, сказал:

— Угощайтесь!

— Спасибо, — поблагодарила Цветкова и принялась ковырять чешую своими длинными, острыми ногтями.

— Может, еще и пивка предложишь? — усмехнулся Виктор Степанович. — Вот откуда вы только взялись на мою голову, Цветкова?

— Вообще-то я ехала на юг…

— Вот и ехали бы! Нет, принесла беда на крыльях!

— Мы рисковали жизнями и выполнили, между прочим, вашу работу! Задержали убийцу! — пафосно заявила Любовь.

— Ты рисковала только своим желудком, пока жрала в местном кафе все подряд, — улыбнулся Виктор Степанович.

Яна закрыла глаза и еще раз мысленно пережила самый позорный момент в своей жизни: как она бежит в мокром неглиже по коридору с криком: «Убивают! Вызывайте полицию!»; как врывается в кафе и пугает там всех до смерти…

Преступник, конечно, за Яной в общественное место не погнался. Взяли его в местном лесу, где он пытался скрыться. При нем обнаружили чемодан с деньгами и золотыми украшениями.

— Я же говорю, клад был! У меня чуйка на такие вещи! — стукнула тогда по столу кулаком Люба. — Не зря приехали!

— Ага! Только я опять жизнью рисковала! — ответила Яна.

— И что значит — не зря приехали? — прищурила глаза Вера Ивановна. — Клад нам, что ли, достался? В чем радость-то?

— Опоздали мы, — согласилась Люба. — Меньше пить надо было.

— А кто поил-то? «Поехали ко мне! Поехали ко мне!» И понеслось… за несчастную женскую долю!

Василий Киселев, а это было его настоящее имя, во всем сознался, сославшись на попутавшего его беса, а именно на Яну Цветкову.

— Вот ведь знал же, что бедовая женщина! И пошел зачем-то за ней, как на закланье. А там уже денег захотел, чтобы ни в чем не нуждаться. Убил бандюгу этого и за ней погнался. Честное слово, не хотел, но убил бы, если бы догнал. Тогда уже все мысли были только о богатстве.

— Сколько у вас ходок было? Три? Вот и опять спокойно на рецидив пошли, — ответил ему подполковник Калугин. — Ничего просто так не бывает. Если человек не верный, то и предаст несколько раз, — снова задумался он о чем-то о своем.

— Но она же как змея! Знал я, что оставлять свидетелей нельзя! На кладбище как сквозь землю провалилась. В ду́ше выскользнула. Настоящая змея! Еще парик такой нацепила… Но я бы ее все равно из миллиона узнал. Врезалась в память еще там, в электричке. И сюда тоже заявилась! Все деньги любят! — усмехнулся Василий.

— Это все лирика. А факты говорят против вас. Вы при свидетеле убили человека, потом два раза покушались на жизнь самого свидетеля. Еще при вас обнаружили чемодан с краденым. Вам осталось только сказать, где вы его взяли?

— По указанному адресу. Какая разница? — нервно дернул плечами Вася.

— По указанному адресу — психушка, — отметил подполковник.

— Вот в ней и нашел, в подвале. А где еще можно сделать схрон? — ответил Василий.

— Так быстро нашли? — продолжал допытываться Виктор Степанович.

— Я — везучий! — ответил Киселев, бряцая наручниками.

— Я это вижу, — поднял брови подполковник, — просто мистер Счастливый случай. Теперь вас как рецидивиста закроют надолго.

— Да я выполнил за вас вашу работу! Я же бандита убил.

— Я все сказал, — захлопнул папку Виктор Степанович. — Вам даже хороший адвокат не поможет. Финита ля комедия!

— А мне не полагается процент от найденного клада? Вот я бы и нанял хорошего адвоката, — заявил Василий.

Подполковник замер от такой наглости.

— Вы вообще в своем уме? Уведите его!

Виктор Степанович пригласил Любу, Веру Ивановну и Яну в местное кафе.

— Ну, нимфы мои, что скажете? — спросил он, оглядывая женщин.

— Скажем, что вы весьма непоследовательны, — ответила Яна. — Недавно вы говорили, что в местном кафе можно только рисковать здоровьем, а сейчас позвали нас.

— За неимением лучшего. А может, я просто рисковый парень! — подмигнул ей подполковник.

— Или кто-то хочет просто поиздеваться, — буркнула Любовь. — Как всегда.

— Хорошие учителя были, — ответил Калугин бывшей жене.

— Опять начинается! — закатила глаза Вера Ивановна. — Давайте уже закажем что-нибудь и поедим! Мы-то с Любой хоть перекусили, да и ты, подполковник, выглядишь сытым и довольным, а вот на Яну смотреть страшно.

— Ну да! Она же у вас на передовой! — рассмеялся Виктор Степанович. — Жалко, что Яну не Надеждой зовут, а то сейчас был бы полный комплект: Вера, Надежда и Любовь.

— Странные у вас мысли, господин подполковник, — сказала Яна, открывая меню. Желудок у нее крутило от голода.

Вскоре на их столик принесли заказ и кувшин вина.

— Девочки, давайте не будем ссориться. За завершение дела! — предложил Калугин.

— Давай, Витя! — кивнула Вера Ивановна. — Уж я-то могу тебя так называть, свидетельницей на вашей свадьбе была.

— Давно это было, — задумался подполковник. — Молодые мы были, наивные…

— Столько воды утекло, уже и не молодые, но все такие же упрямые, — ответила вдова.

— Да, мы каждый со своим багажом… К чему каждый из нас стремился, то и получил.

— Только одинокие вы оба и несчастливые, потому что упустили свою любовь! — нравоучительно заявила Вера Ивановна.

— Хватит нас сватать, прошлого не воротишь, — опустила глаза Люба.

— Сама же говорила, что скучаешь по Вите. Жалеешь, что от него ушла.

— Не говорила я такого! — вспыхнула Любовь.

— Правда? Так сказала? Наверное, ты выпила, — улыбнулся Виктор Степанович. — Трезвая ни в жизни не признаешься, что сама все разрушила. А ведь у нас все было: семья, ребенок…

— Только тогда я была молодая и наивная, — передразнила его Люба. — Я и не предполагала, что это самое главное.

— А что же мне не сказала, что поумнела? — усмехнулся он.

— А зачем? Унижаться не буду. Извиняться тоже. Что было, то прошло. У тебя жизнь налажена, меняешь цыпочку за цыпочкой. Все, как хотел бы любой мужчина, — ответила Люба.

— Откуда ты знаешь, что хочет мужчина? Это смешно. Для меня самыми счастливыми днями в жизни было время, проведенное с тобой и нашим ребенком. Я ведь любил тебя, Люба!

— Ключевое слово — любил, — отмахнулась Люба.

— Жизнь такая короткая, как же мы ее себе сами усложняем, — то ли бывшим супругам, то ли себе заявила Цветкова, уминая за обе щеки пересоленные и слегка слипшиеся, но в принципе вполне съедобные пельмени.

— Это ты своему женатому принцу скажи, — откликнулась Люба, миролюбиво трогая бывшего мужа за руку. — Давай объявим перемирие? Хоть временно.

— Давай. Чего вы рванули за кладом? Тебе, Люба, денег мало, что ли? — спросил он.

— А чего добру пропадать? Вот мы и решили съездить. И ведь не зря! Хоть и не поживились, но ведь правы были. Слушай, а нельзя там как-то организовать?.. — пробежала двумя пальчиками по его руке Люба.

Виктор Степанович напрягся и смотрел на то место, где только что была рука бывшей жены.

— Что организовать? — не понял он.

— Ну, по дружбе и любви, хоть и бывшей.

— Что организовать-то? — повторил подполковник вопрос.

— Вознаграждение от государства, — понизила голос Любовь. — Как будто мы нашли и теперь имеем право на…

— Ага, а к трупу в этом деле вы тоже имеете отношение? — перебил ее бывший муж.

— Ладно, проехали, — помрачнела Люба. — С трупом мы точно не хотим иметь ничего общего! Но все равно, это Яна обнаружила преступника. Значит, мы его поймали!

— Ага! Только он поскользнулся, когда за вашей Яной гнался, приложился головой об кафель и теперь у него временная потеря памяти. Тут помню, тут не помню…

— Очень удобная позиция, если хочешь что-то скрыть, — отметила Яна.

— А что ему скрывать? Взяли с поличным. И так все ясно.

— Он показал, где нашел клад? — спросила Цветкова подполковника.

— В подвале где-то. Точное место не помнит. А подвал в этой психушке в аварийном состоянии. Если рухнет все — и не выберешься. Тем более, идти туда, не знаю куда… — ответил подполковник.

— А вдруг он не все забрал? — спросила Любовь.

— Опять ты за свое! Да разве такой матерый преступник что-нибудь оставит?!

Больше они об этом деле не говорили, а просто наслаждались приятным вечером. Яну два раза пытался утащить на танец какой-то подвыпивший мужчина.

— Смотри-ка, как на тебя мужики клюют, — толкнула Цветкову локтем Вера Ивановна.

— Ага! Я заметила, как местный капитан все на нее пялился и смущался, — согласилась Люба.

— Конечно! Я своим неглиже влюбила в себя все отделение, — похвасталась Яна.

— По моему мнению, ты сухощава. Я люблю, чтобы было за что подержаться, — сообщил Виктор Степанович.

— А твоего мнения здесь никто и не спрашивает. Ишь ты, — хмыкнула Люба.

Они продолжили расслабляться и даже потанцевали. Виктор Степанович пригласил по очереди всех своих дам.

Когда они, довольные и пьяные, вышли из кафе, Яна хлопнула себя по лбу:

— Нас же Нина ждет!

— Еще и Нина есть? Милые дамы, я не против! — разгорячился подполковник.

— Это медсестра из психушки, — пояснила Яна.

— То, что медсестра, это хорошо, а вот то, что из психушки, не очень.

— А зачем нам теперь туда? — спросила Вера Ивановна, почему-то мигая одним глазом часто, а другим редко. — Преступника нашли, клад тоже.

— А вдруг там что осталось! — завела свою песню Люба. — Молодец, Яна, что вспомнила. Человек ждет. Пойдем! Когда еще попадем в психушку на экскурсию? Самое время.

— Какая экскурсия? Я не хочу, — чуть ли не захныкал Виктор Степанович. — Девочки, давайте возьмем Нину, всех психов и продолжим праздновать!

— Вы с Верой Ивановной идите, празднуйте, а мы с Яной отправимся в лечебницу.

— Нет уж! Мы своих на поле боя не бросаем! — не согласился с ней подполковник.

Они быстро дошли до лечебницы. Несколько раз позвонили в дверь. Никто долго не открывал. Наконец показалась заспанная Нина. Она терла глаза и была весьма нелюбезна:

— Чего трезвоните? Сейчас полицию вызову!

— Не надо трудится, я уже здесь, — улыбнулся Виктор Степанович.

— Ой, а вы сегодня были с Шишкиным, — узнала его Нина и несколько смягчилась.

— А нам вы сказали, что проведете в лечебницу, когда главный врач уедет домой, — напомнила Люба.

— Я не могла такого сказать. Здесь не музей и не ночной клуб, чтобы пускать по ночам посетителей, тем более в отсутствие руководства, — заявила Нина, испуганно глядя на подполковника.

— Да ладно вам! Все свои. Я не на службе сейчас, — отмахнулся он.

— Заходите, — посторонилась Нина. — Только не совсем понимаю, что вы хотите узнать? Бандита вроде поймали, деньги или золото он отсюда вытащил. Откуда оно здесь? — развела руками Нина. — Загадка для нас! Получается, не психушка, а пещера Али-Бабы! Что же мы раньше не нашли? Нам бы денежки пригодились! — сетовала Нина, ведя их по затхлому больничному коридору на свет одиноко горящей лампочки на посту медицинской сестры.

— Можно осмотреть подвал? — спросила Яна.

— Подвал? Вы как будто в квесте каком участвуете, — покачала головой Нина. — У нас тут своих проблем хватает, чтобы еще и любопытствующих развлекать.

— Что-то случилось? — спросила Яна.

— Да, случилось. — Нина стрельнула глазами на Калугина. — Если завтра Галя не появится, будем подавать в розыск.

— Вы о пропавшей пациентке? — вспомнила Цветкова.

— Настоящий казус! Исчезла, словно сквозь землю провалилась! — ответила Нина. — А за ней и Дима пропал, — добавила она шепотом.

Но Калугин все слышал.

— Я что-то не совсем понимаю… Что у вас произошло? — спросил он.

— У нас есть постоянные пациенты — Галя и Дима, у них очень трогательные отношения. Мы их так и называем — пара неразлучников. Куда один, туда и другой. И вот сегодня Дима забил тревогу, что Галя пропала. Бегал, искал, расспрашивал всех. А под вечер и сам пропал. Главный врач этого еще не знает.

— Может, Дима ее нашел, и теперь они где-нибудь вместе, — предположила Яна.

— Где? — спросила Нина, открывая железную дверь и начиная спускаться по лестнице. — Осторожно! Ступеньки обвалились и свет тусклый!

Несмотря на предупреждение, подполковник и его спутницы, будучи выпивши, по очереди спотыкались, чертыхаясь, и чуть не скатились в подвал.

— Ну и что тут смотреть? — повернулась к ним Нина. — Хлам, старые кровати.

— Минуточку. — Калугин пригнул голову из-за низкого потолка и пошел вперед. За ним потянулись Нина, Люба и Вера Ивановна. У Яны закружилась голова, и она несколько отстала. Шаги уходящих постепенно стихали. Яна попыталась успокоить дыхание и броситься вдогонку, как услышала какой-то звук — то ли писк, то ли скрип. Он доносился из-за большого контейнера в углу. Цветкова заглянула за контейнер и увидела в стене проем. Нагнувшись, она шагнула в него.

За стеной находилось небольшое помещение, пол которого, словно ковром, был покрыт толстым слоем пыли. В пыли четко прослеживались человеческие следы, ведущие к следующему проему в стене. Яна двинулась по следам и попала в еще одно помещение — такое же маленькое, как и первое. Здесь стояли два стула, раскладушка и небольшой стол. Но все внимание Цветковой привлекла не эта бесхитростная мебель, а женщина, лежащая неподвижно на раскладушке, со сложенными на груди руками. Перед ней на коленях стоял мужчина и тихо плакал. Именно этот звук и привлек внимание Яны. Цветкова сразу поняла, что это и есть Дима и Галя и что Галя мертва.

— О господи! — выдохнула она. — Что здесь происходит?

Дима поднял на нее заплаканные глаза и закричал диким, нечеловеческим голосом:

— Галя! Моя Галя! Ее убили!

Изображение поплыло перед глазами Яны. Стены подвала стали складываться, как карточный домик. Облако пыли накрыло Цветкову с головой, отключая сознание.

Глава 10

Яна никогда не задумывалась о смерти. Да и не в ее характере это было, но Цветкова понимала, что рано или поздно при ее-то способности попадать в различные ситуации она столкнется с ней лицом к лицу. И по тому, как Яна сейчас себя чувствовала, она догадалась, что столкновение это уже произошло. Одного только она не понимала: почему продолжает все чувствовать? Где та легкость души и взгляд на свое бренное тело со стороны?

«Это что же за муки такие?» — думала Яна, боясь открыть глаза, пока не начала чихать как заведенная.

— Жива? — донесся до нее незнакомый голос. — Хоть одна жива…

Яна открыла глаза, но мало что разглядела. В воздухе висело облако пыли, сквозь которое проступило черное от грязи лицо с торчащими во все стороны волосами. Яна внутренне содрогнулась, подумав, что теперь ее вечно будут окружать всякие там черти, демоны и прочие твари.

— Где это я? — все же решила уточнить она, дотрагиваясь до виска и ощущая липкую жидкость, тоненькой струйкой текущую по шее.

«Кровь…» — поняла Яна.

Пыльное облако постепенно рассеялось, и перед ее глазами возникла серая фигура со скрещенными на груди руками, лежащая неподвижно, словно мумия.

— Это кто? — сплюнула пыль Цветкова.

— Это жена моя, Галочка, преставилась, — пояснило непонятное лицо.

— Почему она мертва, а мы живы? — не поняла Яна. — Или мы тоже умерли?

— Хорошо тебя приложило, — вздохнул мужчина. — Ты как вошла, потолок и рухнул. У меня нога пострадала, но зато голова ясная, если так можно сказать. Тихон Олегович, конечно, другого мнения.

— Кто у нас Тихон Олегович? Он тоже здесь? — чихнула Цветкова.

— Это главврач психушки и мой лечащий врач, — пояснил мужчина.

К Яне постепенно возвращалась память.

— Дима? Дима и Галя! — догадалась она, ощущая мороз по коже. — Господи, Галя-то мертва!

Дима кивнул, ползая по полу.

— Тебе голову зацепило, мне ногу, а вот Галочке повезло, ни один кирпичик, ни один камушек не упал, только пылью посыпало, — сказал он.

Яна пошевелила шеей, пытаясь ее размять. «Странная логика у Димы», — подумала она.

— Как можно сказать, что трупу повезло? Повезло в чем? Что ее убили заблаговременно?

Дима в это время подполз к своей пассии и принялся стряхивать с нее пыль.

— Не понимаешь ты ничего. Ей повезло в том, что она уже отмучилась, не то что мы с тобой. А нам под завалом предстоит умирать мучительно долго без пищи и воды.

Яна похолодела, об этом-то она и не подумала.

— Мои друзья! — воскликнула Цветкова, вспомнив, что пришла в подвал не одна.

— Какие друзья? — спросил Дима.

— Мы вместе сюда спустились. Нас Нина провела.

— Ты одна появилась, словно цунами, и сразу все рухнуло.

— Они в другой конец подвала пошли, — пояснила Яна.

— Их тоже накрыло, наверное… Всегда говорили, что подвал в аварийном состоянии. Нас с Галей сюда не пускали, мы тайком пробирались. Вот авария и произошла.

— Неужели они погибли?! — ахнула Яна. — Не может быть! Нас вытащат! Обязательно! Тем более что с нами был работник правоохранительных органов — большой человек. Его точно будут искать!

Яна пошевелилась. Руки-ноги были целы, и она решила исследовать помещение, в котором волею судеб оказалась в компании влюбленной парочки из лечебницы.

Дима с ней идти отказался.

— Мне теперь без моей Галочки все равно, — махнул он рукой.

— А мне как-то нет, — честно ответила Яна.

Они оказались в каменном саркофаге. Яна передвигалась с трудом, согнувшись в три погибели. Потолок на ощупь оказался неровным, не надо было быть строителем, чтобы понять, что сместились и рухнули несущие плиты.

— Ты бы там руками не шарила, не ровен час, еще опять что-нибудь рухнет и задавит нас тут окончательно, — предупредил Дима.

— Я об этом не подумала. Действительно, лучше быть осторожней.

— Надо дождаться спасателей. Они разберут завалы и достанут мою Галочку. Тогда ее можно будет похоронить по-человечески, — сказал Дима.

— Кто о чем…

— Ну, она же не египетская царица, чтобы оставаться здесь. Моя Галя достойна хороших похорон, тем более у меня и денежки есть, я скопил. Все равно ни у меня, ни у нее родных больше нет, — монотонно говорил Дима.

Яна подползла к нему. В конце концов, на этот момент Дима был единственным ее обществом.

— Нам надо успокоиться, — доверительно сообщила ему Цветкова.

— Я спокоен, — зыркнул на нее Дима.

— Надо беречь кислород и не суетиться, чтобы нас окончательно не завалило, — продолжала она, понизив голос.

— А как же нас тогда найдут? — совершенно здравомысляще заметил старик. — Наоборот, мы должны шуметь. А то к нам вообще никто не придет.

Яна несколько раз моргнула, чувствуя, как с ресниц слетает каменная пыль.

— Шуметь? Я согласна. Но как именно? Мы будем кричать?

— Я буду петь. Галочка любила, когда я пою, — заявил Дима, сложил губы трубочкой и принялся свистеть.

Через несколько секунд художественный свист сменился песней:

— «Идет война народная…»

«Интересный репертуар, — подумала Яна. — Особенно учитывая, где мы находимся. А ведь могла бы сейчас лежать под ласковым солнышком, обдуваемая теплым ветерком, и любоваться пирамидальными тополями, пронзающими своими острыми верхушками яркое синее небо. И что вместо этого? Я в психушке, в заваленном подвале, в компании трупа и психа… в полной неизвестности о судьбе своих знакомых и своей собственной. Виталий Николаевич, наверное, радуется, что я сбежала от него и таким образом спасла ему жизнь. А то сидел бы сейчас со мной, пригорюнившись. А так порхает где-то орел… свободный и счастливый».

Внезапно мысли Яны понеслись совсем в другом направлении.

«Галю убили, Дима так сказал. С чего он взял? И если это правда, то кто ее убил? А что, если сам Дима и замочил любимую? Значит, я нахожусь в опасности? Сейчас попоет, попоет — и придушит меня», — почему-то решила Цветкова.

Дима тем временем закашлялся и замолчал.

— Правильно, побереги силы. Интересно, мои друзья выжили?

— Никакого шума не слышно, — ответил Дима. — Мертвая тишина…

У Яны от этих слов побежали мурашки по спине.

— Извини, я очень сочувствую твоему горю в связи с потерей близкого человека, но…

— Что?

— С чего ты взял, что Галю убили? — задала гложущий ее вопрос Цветкова.

— Так это… когда я ее здесь нашел, у нее из груди торчал вот этот нож, — ответил Дима, и перед глазами Яны возник большой тесак, который в ее и без того возбужденном сознании приобрел просто-таки огромные размеры.

От ужаса глаза Цветковой сошлись на переносице, и Яна испугалась, что они уже никогда не вернутся в нормальное состояние.

— Зачем же ты его вынул? Отпечатки пальцев… — сглотнула она.

— Это выглядело так ужасно, так противоестественно, что я не мог оставить нож в Гале. Потом, я до последнего надеялся, что она жива. Думал, выну нож — Галя и очнется. Я так переживал, что даже не сразу почувствовал, что Галочка холодная. Нет, она уже не очнется!

— Можно опустить нож? — попросила Яна.

Дима кивнул и убрал орудие убийства.

— Спасибо, — облегченно выдохнула Цветкова.

— Это было наше секретное место, — кашлянул Дима. — Галя очень любила украшения — колечки там, цепочки. Где-то здесь, в подвале, и хранила их, чтобы медперсонал не заметил, сколько у нее драгоценностей. Галочка примеряла их для меня, хвасталась.

Яна затаила дыхание.

— А их что, много было? — спросила она.

— Целый чемодан. Не знаю, где Галя его взяла. Мне это было не интересно. Я любил ее хоть в серьгах, хоть без них.

— Как ты не понимаешь, может, из-за этих украшений Галя и поплатилась жизнью! Люди же алчные! Вот и…

Яна уже догадалась, на кого нарвалась бедная Галя. Вот почему Киселев не назвал точного места, где нашел чемодан. Тогда полицейские нашли бы еще один труп.

— Я не думал об этом, — ответил Дима. — У нас народ мирный. Кто же станет убивать женщину за то, что она хотела быть красивой. Бедная моя Галя…

Яна прислонилась спиной к холодным плитам и вздохнула. Надо было восстановить силы и приготовиться к томительному ожиданию.

Дима тоже вел себя достаточно тихо, правда, иногда срывался на какие-то крики и песни, но потом опять затихал. Яне было холодно, душно и страшно. От всего случившегося она словно погрузилась в состояние анабиоза. Цветковой казалось, что она, высокая, стройная и красивая, идет по набережной какой-то реки, скорее всего Волги, на берегах которой она родилась и провела детство и юность. Настроение у нее было отличное, душа пела. Ровно до того момента, как Цветкова поравнялась с какой-то нищенкой. «Дай денежку!» — крикнула та. Яна всмотрелась в нее и узнала Галю. «Дай денежку на гробик! — повторила нищенка. — А я тебе колечко». Внезапно Цветкову кто-то толкнул:

— Не спи!

Яна вздрогнула и открыла глаза.

— К нам идут на помощь, — пояснил Дмитрий. — Слышишь голоса?

Цветкова прислушалась. Один голос показался ей даже знакомым.

— Не может быть… Эй! — закричала она. — Мы здесь! Вытащите нас!

— Сколько вас? — спросил кто-то.

— Двое, — ответила Яна.

— Трое, — не согласился с ней Дима. — И пока вы не вытащите Галочку, я отсюда не выйду.

Глава 11

Виталий Николаевич Лебедев с тревогой смотрел на свою пассию, уплетающую шашлык.

Все погребенные под завалом в подвале психушки были извлечены живыми и здоровыми, ну кроме Гали, конечно. Ее тоже подняли. Действовали четко и быстро, а все потому, что подполковник Калугин смог дозвониться до своих и поднять всех на уши.

Так как больницы в Рыбовецком не было, да и серьезная медицинская помощь никому не требовалась, всех пострадавших разместили в местной гостинице. Яну и срочно прибывшего в поселок Виталия Николаевича заселили в номер, который до них занимал Вася Киселев. Люба и Вера Ивановна вернулись в свой номер, к ним присоединился Виктор Степанович.

Яна приняла душ, с трудом, но все-таки расчесала волосы, выдрав, по ее ощущениям, одну треть; теперь, сидя на кровати, уминала шашлык и картофель фри.

Виталий Николаевич внимательно разглядывал свою возлюбленную. Руки с тонкими запястьями слегка подрагивали, лицо было бледным, со ссадинами. Под большими голубыми глазами пролегли глубокие тени. А ела Цветкова так жадно, словно месяц голодала. Сердце Виталия Николаевича сжалось.

— Тебя нельзя отпускать ни на минуту, даже в туалет, — произнес он.

— Ага! Больше и не отпускай, — кивнула Цветкова, облизывая пальцы. — Какой вкусный шашлык! Где купил?

— Там же, где ты меня оставила. Не очень презентабельное кафе, но ребята оказались хорошие. Они меня здорово утешили! — вздохнул следователь.

— Утешили? — не поняла Яна, перестав на несколько секунд жевать.

— Ты, Цветкова, форменная дура! Вот что я тебе хочу сказать. Что же ты думаешь, что я — чурбан бесчувственный? Ты ушла якобы в туалет — и с концами. Я тогда все понял. Не захотела ты ехать со мной на юг, но сказать это в лицо не решилась, а потому попросту испарилась. Конечно, я расстроился. А ты как хотела? Я тебя искал, узнал, что ты уехала на электричке, и вернулся в кафе. Тем более что идти особо было некуда. Ну и… сутки отдыхал там. Восстанавливал, так сказать, моральные силы.

— Коньяком? — уточнила Яна.

— Им самым.

— Но шашлык у них правда очень вкусный! — снова зачавкала Цветкова.

— У них вообще еда вкусная, и хачапури, и… Хотя, если честно, я плохо что помню. Пил я крепко. Что же ты со мной делаешь, Цветкова?!

— Вот все вы, мужики, одинаковые. Одно на уме — бросила! А мне все это время так нужно было крепкое мужское плечо. Меня и могильным памятником завалило, и в подвале в психушке засыпало… А до этого в ду́ше чуть не убили. Хорошо еще, на мне парик был, он и спас, — радостно сообщила Яна и широко улыбнулась. Правда, она не была уверена, что ее улыбка белозубая, так как до сих пор не избавилась от ощущения пыли, которой была перепачкана с ног до головы.

— Судя по тому, о чем ты рассказываешь, мне кажется, что тебе нужно не крепкое мужское плечо, а врач-психиатр.

Виталий Николаевич засмеялся. Яна с укоризной посмотрела на него.

— А шутки у тебя все те же. Ты вообще как здесь оказался?

— Ваш этот энтузиаст… как его?

— Виктор Степанович, — подсказала Яна.

— Он, соколик, такую бучу поднял на полицейской волне… А уж когда я услышал, что в деле фигурирует высокая, стройная блондинка, то сразу напрягся, и как видишь, не беспочвенно. Рванул сюда, питая надежду, что эта красавица по описанию ты и есть.

— И снова был прав! — хохотнула Яна, икая. — Извини.

— А ты совсем не думала обо мне? — вдруг спросил Виталий Николаевич и приблизился к Яне. — Я очень соскучился.

Он попытался обнять Цветкову и потянулся к ней губами. Яна моментально закончила жевать и съехала на край кровати.

— Извини… — виновато сказала она, вытирая рот рукавом. — Я пока не готова.

— А когда ты будешь готова? — спросил Виталий Николаевич. — Я могу поцеловать тебя?

— Сейчас?!

— А что тебя пугает? — не понял следователь.

— Ничего…

— Ну и как?.. — усмехнулся он.

— Я подумаю, обещаю. Соберусь с мыслями и…

— Ох, Цветкова, рвешь ты мое сердце на части. Сердце старого волка. Может, уже хватит ломать комедию? Что изменится за день, месяц? Не хочешь ты быть со мной, шарахаешься как от чумы.

— Почему? Я тебя очень люблю, ты мой лучший друг, — оправдывалась Яна.

— Вот именно, что друг! А как мужчина я тебе не нужен. Еще бы! Наверняка думаешь о своем Мартине, будь он неладен. Ведь сама же понимаешь, что не быть вам вместе.

— Понимаю, — кивнула Яна, — но любовь плюет на такие обстоятельства. Мне нужно время.

— Ладно, я не буду настаивать, Цветкова, но и отказываться от своего счастья не хочу. Каждый борется за него по-своему, — пообещал ей следователь. — Выглядишь ты, кстати, очень хреново.

— Спасибо и на этом. Эх, могла бы уже вообще никак не выглядеть!

— Ну что, может, поедем? — спросил Виталий Николаевич.

— А куда? — спросила Яна.

— Как — куда? Ты забыла про свою подругу? Она ждет нас на юге, в тихом местечке.

— Точно! Правда, я боюсь даже думать о том, чтобы двигаться дальше. Не дай бог опять что случится.

— Нет уж, я не привык отступать. Отпуск — значит отпуск! Поехали!

— А билеты? — спросила Яна.

— Ну, так позвони Асиному знакомому. Пусть опять поможет, — беззаботно ответил Виталий Николаевич.

Яна свела тонкие брови.

— Как же я ему буду звонить? Мы ведь просили уже один раз. Совсем неудобно.

— Но надо… Звони! — И Лебедев протянул Яне телефон. — Должны же мы уехать!

Яна, тяжело вздохнув, набрала номер.

— Артур Константинович? Ваш телефон мне дала Ася Юрьевна Кудинова. Да-да! Это я! Вы нам доставали билеты… Совершенно верно… Нет, дело в том, что мы не доехали… Да, два раза не доехали… В это трудно поверить, но… нет, мы не пьющие. Да-да, конечно! Асе Юрьевне большой привет! Обязательно!

Яна закончила разговор.

— Ну, ты все слышал. Похоже, что это действительно последний шанс нам с тобой уехать на юг. Аська молодец! Вот связи у человека… Не то, что я… только и вижу испорченные зубы. И вспоминают обо мне, когда что-то заболело.

— А мне кажется, ты чаще видишь преступников и покойников, чем зубы, — ввернул Виталий Николаевич.

— Неправда. Просто ты меня видишь все время с одной стороны. А вообще-то я живу нормальной жизнью, — возразила ему Яна.

— Вот и я бы хотел пожить с тобой нормальной жизнью. Хватит уже скакать. Так где мы должны ловить встречный?

— На станции Сортировочная-два. Надо обратиться к некоему Денису Игоревичу Клюшкину, он нас посадит, — стала разъяснять Яна.

Яна наконец-то переоделась в удобные джинсы и футболку с яркой аппликацией, завязала волосы в высокий хвост и надела сабо. Она попрощалась с новыми знакомыми, с удовольствием отметив, что Люба не отходит от Виктора Степановича, получившего легкую контузию, и он с любовью смотрит на бывшую жену. «Вот дураки! Не ценят того, что могут быть вместе», — подумала Яна. Люба отвела ее в сторонку и сказала:

— Хорошая ты, Яна! Легко с тобой. Словно всю жизнь тебя знаю. Вписалась ты в нашу компанию. Жаль, что наши пути расходятся, но я надеюсь, не навсегда. Вернешься с югов — звони! И приезжай в гости!

— Договорились, — улыбнулась Яна.

— А этот мужичок с взъерошенными волосами и есть твой жених? — спросила Люба, оценивающе рассматривая Виталия Николаевича.

— Да, это он, — ответила Цветкова.

— Ну, так и что ты плачешься? Хороший мужик! Хоть и не ухоженный, но если ты за него возьмешься, станет очень даже ничего. Не ищи, Цветкова, больше принцев. Лучше синица в руках, чем журавль в небе, — дала Люба напоследок совет.

Яна подошла к Виталию Николаевичу.

— Ну что, синица моя? Полетели на юга?

— Синица? — удивился следователь. — Хорошо хоть не индюк, — ответил он.

— А похож как раз на индюка! — засмеялась Яна.

— А ты на цаплю! — усмехнулся он.

На служебной машине их доставили на станцию. Яна посмотрела на небо, где сгущались тяжелые тучи.

— Дождь будет.

— К тому времени, как он начнется, мы уже будем в купе, на мягких койках, нестись к морю и солнцу. И я обязательно свожу тебя в вагон-ресторан, мы будем пить шампанское, смотреть на пролетающие за окном красоты и наслаждаться обществом друг друга, — сказал Виталий Николаевич.

— Скорее бы! Я всегда пребываю в каком-то торжественно-приподнятом настроении перед путешествием в поезде, — доверилась ему Цветкова.

Подхватив вещи, они пошли искать Дениса Игоревича Клюшкина, но все сотрудники вокзала таращили на них глаза и говорили, что не знают такого.

Только один мужик очень странной наружности, затянувшись «Беломором», спросил:

— Вам Колобок, что ли, нужен?!

— Нам нужен Денис Игоревич Клюшкин, — ответила Яна. — А уж Колобок он или Кубик, я не знаю.

— Точно Колобок. Он в бытовке, вон там, — указал мужчина пальцем.

Яна с Виталием Николаевичем двинулись в указанном направлении.

— Я несколько удивлена, что человек, работающий в Министерстве путей сообщения, послал нас к какому-то Колобку, — высказалась Цветкова.

— Мало ли у кого какие связи? — ответил следователь. — Хорошие места мы уже упустили…

— Хочешь сказать, теперь поедем в товарняке, — усмехнулась Яна. — Чух-чух-чух…

— С тобой, Цветкова, я и в товарняке готов, — честно признался Виталий Николаевич.

— Это приятно слышать, но я бы хотела путешествовать с комфортом, — ответила Яна.

В искомой бытовке их встретил мужчина с густыми бровями и большим круглым животом. Все вопросы, почему Колобок, отпали мгновенно.

Яна и Лебедев сообщили, от кого они и куда им надо.

— Ишь ты… на юга, значит, — почесал Колобок затылок. — Могу предложить товарный…

Повисла пауза.

— Вы шутите? — спросила Цветкова.

— Какие шутки? — качнулся Колобок в сторону. — Делать мне больше нечего. Я могу посадить туда, куда могу.

— Ты сглазила! — прошипел Виталий Николаевич. — Как мы поедем в товарняке? Словно пленные немцы в Сибирь.

— Зря вы так! Товарные вагоны разные бывают, я посажу в хороший, только питье и еду возьмите с собой. И куда в туалет ходить. Пакет там или банку какую, — посоветовал Колобок. — И решайте скорее, до поезда полтора часа осталось.

— Дуть-то не будет? — спросила Цветкова и пояснила: — Я сквозняков боюсь.

— Дамочка, все будет хорошо. Вы не первые, и всегда груз доходил до места.

— Ладно, мы согласны, — решила за обоих Яна.

— Может, самолетом? — предложил Виталий Николаевич.

— Мы вернемся через час, — обратилась к Колобку Яна, не слушая своего спутника.

Глава 12

— Я — богиня диванов! — прокомментировала Цветкова. Она лежала на большом, мягком диване, упакованном в целлофан.

— Не вознесись на небеса! — ответил ей Виталий Николаевич, развалившись на другом диване. — А мы думали, без удобств поедем. А тут тебе удобств получше, чем в СВ!

Колобок посадил их в вагон, загруженный мягкой мебелью, так что Яна и Виталий Николаевич имели не по одному спальному месту, как по билетам, а сколько хотели. Продуктов и питья они взяли с собой предостаточно.

— Хорошо едем! — сообщил Виталий Николаевич, пребывающий в прекрасном настроении.

— Неплохо, — согласилась с ним Яна. — Жаль, окон нет. Я люблю любоваться пейзажами за окном.

— Зато не дует, — прокомментировал Лебедев, откусывая сырокопченую колбасу прямо от батона.

— А меня еще один вопрос мучает, — вздохнула Яна.

— Не мучайся! Доверься мне. Я же твой мужчина. — Майор продолжал пребывать в эмпиреях — скорее всего, от осознания того, что причиной исчезновения Яны стали обстоятельства криминального характера, а вовсе не испытываемая к нему неприязнь. И теперь Лебедев расслаблялся после нервного напряжения на мягком диване с едой и выпивкой.

— А тебя не напрягает, что мы не можем открыть вагон изнутри?

— А зачем его открывать? Или тебе компания не нравится? Меня так все устраивает, — подмигнул он ей.

Но Яна категорически не разделяла его хорошего настроения.

— Мы даже не сможем понять, приехали или нет.

— Остановились — значит, приехали! — хихикнул майор.

— Ты что, серьезно ничего не понимаешь? Мы же здесь как в саркофаге! Магазин на диванах, твою дивизию! Для нас с тобой остановка случится только тогда, когда откроют дверь. А вдруг по дороге кому-нибудь станет плохо?

— Яна, почему ты сразу думаешь о плохом? Что с нами может случиться? Мы здоровые молодые люди!

— Приступ аппендицита, например! — выпалила Цветкова.

— У меня вырезали.

— Заболит зуб мудрости! — выдвинула следующую версию Яна.

— Все зубы мудрости мне давно удалили в твоей клинике, так что и эта опасность мне не грозит! — отмахнулся он.

— Закружится голова, захочется свежего воздуха глотнуть, — не сдавалась Яна.

— Ты, главное, не думай об этом, и все будет хорошо! Если будет надо, я выгрызу для тебя окошко, — пообещал следователь. — А когда прибудем на место, человек Колобка нам откроет.

— Точно?

— Яна, ну почему ты стала всего бояться? Это на тебя не похоже.

— Да, действительно, с чего это я стала такая нервная? Со мной же ничего в последнее время не происходило. Это ты пил коньяк и жрал шашлыки! — воскликнула она.

— Ладно, ладно, не кипятись. Давай вина налью… расслабишься.

— Не хочу я ничего! — капризничала Яна.

Состав уже набрал скорость, их шатало и мотало, и Яне закралась еще одна крамольная мысль:

— Виталий, меня может укачать. Болтаемся, как селедка в бочке.

Виталий сел рядом и обнял ее.

— Расслабься, говорю. В любом случае, мы отсюда уже не выберемся. Придется ехать, — рассмеялся он.

— Дурак! — нервно дернула плечом Цветкова. — Ты видел этого Колобка? Какой у него на юге может быть человек? Я вообще сомневаюсь, что он о нас кому-нибудь сообщит.

— Да ты и правда боишься… Сама подумай, этот вагон завален диванами, кому-то же они нужны. А значит, за ними точно кто-то придет.

— А вдруг вагон отцепят и отгонят на запасной путь? Постоит там недельку-другую, а то и месяцок, — предположила Яна.

Виталий Николаевич, который уже пребывал в состоянии легкого подпития, захохотал.

— На несколько дней еды нам хватит, а вот про месяц я как-то не подумал! — На секунду он задумался. — А как ты думаешь, машинисту про наше существование в этом вагоне известно? И вообще хоть кому-нибудь, кроме Колобка?

— Нет, конечно! Мы же никому ничего не платили. Интересно, Артур Константинович в курсе, что нас так воткнули? Или он нам отомстить захотел? Зачем?

— Слушай, значит, нам ничего не остается, как расслабиться. Это же намек! — И майор придвинулся к Цветковой.

— На что?

— Мы едем почти что в медовый месяц, а тут столько диванов! Хочешь, я доставлю тебе незабываемое удовольствие на каждом из них? — икнул Виталий Николаевич. — Ты забудешь и про день, и про ночь.

— Опять ты за свое, — покачала головой Яна. — Мы уже говорили об этом. И уж точно я не буду этим заниматься в товарном вагоне на чужих диванах, да еще на всех! Тебе пить совсем нельзя!

Виталий Николаевич тяжело вздохнул.

— Ладно, отстал. Что я, насильник, что ли?

Он снова налег на еду и выпивку. Яна присоединилась к нему. Открывая шампанское, Виталий Николаевич чуть не выбил Цветковой глаз. Его развозило всё больше и больше, нарушилась координация. Яна не могла на него ругаться, потому что ей было неудобно за свое поведение. Получалось, что она все время отталкивает Лебедева. И Цветкова стала себя корить за то, что подала человеку напрасную надежду. Ей действительно было неприятно, когда майор даже прикасался к ней. Может, надо было себя пересилить, переспать с ним один раз, а потом все пошло бы как по накатанной? Но такие мысли посещали Яну в минуты раскаяния, а в те моменты, когда старый друг пытался ее обнять или поцеловать, Яна только и делала, что шарахалась от него.

Ситуация, в которой они оказались сейчас, ей крайне не нравилась. В самом деле, в замкнутом пространстве Яна ощущала какое-то беспокойство.

Ну а дальше началось самое интересное. Виталий Николаевич оказался настоящим мужиком. Мужик сказал — мужик сделал. Пообещал Цветковой незабываемые ночь и день — выполнил. Виталий Николаевич то ли перепил, то ли переел, то ли чем отравился, но его начало рвать. Яна пришла в ужас. Лебедева шатало, мутило, и он бледнел на глазах.

— Как же меня растрясло, Яна… Я сейчас умру.

— Господи, да успокойся! Попей воды… — Цветкова не знала, чем ему помочь.

— Ты издеваешься? Я ни пить, ни есть… Ой, извини…

И приступ начался снова.

— Фигли ты нажрался, как свинья? — не сдержалась Яна. — Давай приляг, что ли.

Виталий Николаевич развалился на широком диване в полубеспамятстве. Яна села рядом и принялась обтирать ему лицо минеральной водой. Лучше майору не становилось. Его трясло. К тому же он обильно потел. Яна решила, что это от упаковочной пленки. Она своими длинными, острыми ногтями разорвала целлофан на одном из диванов и помогла Лебедеву перебраться туда. Однако приступы не прекращались.

— Я запачкаю тут все, лучше отойди… — простонал майор.

— Ничего, переживу. Виталий, дело плохо. У тебя отравление, тебе в больницу надо.

— Еще чего! В первый раз, что ли? Только воздуха маловато. Зря мы ввязались в эту авантюру, Цветкова. Точно, с тобой живым никуда не доберешься. Ой, опять… Устроил я романтическую ночь, — попробовал еще посмеяться Виталий Николаевич.

— Береги силы. Что же делать?

Когда освобождать желудок было уже нечем, Лебедев несколько затих. Щеки у него ввалились, губы покрылись коркой. «В больнице в таких случаях капельницу ставят, чтобы обезвоживания не было, — подумала Яна. — Пусть немного поспит, измотался организм, хоть отдохнет».

Запах в вагоне стоял просто отвратительный, Яну саму тошнило. Зря она думала, когда вырвалась из подвала, что теперь-то у нее все наладится и начнется отпуск. Вагон громыхал, качаясь из стороны в сторону. Даже мягкие диваны не спасали. Яну незаметно сморило. Проснулась она от резкого толчка. Виталий Николаевич застонал и тоже открыл глаза, на лбу выступила испарина.

— Что? — разлепил губы следователь.

— Не знаю. Остановка, наверное. Ты как?

— Мутит. Только нечем…

— Оно и понятно, — нервно дернула плечом Яна.

— Налей водочки, — попросил Виталий Николаевич.

— С ума сошел?! Какая еще водочка? — удивилась Яна.

— Простерилизовать все внутри, — пояснил он.

— Обойдешься! Слизистая воспалена. Опять тебя рвать будет. Слышишь? Какие-то голоса…

— Рабочие, наверное, пути проверяют, — ответил Виталий Николаевич. — Ну хоть воды дай!

— Фу, от тебя такой перегар!.. Воды дам. Может, позвать на помощь, чтобы нас открыли? — спросила Яна.

Она подошла к двери и прислушалась.

— Что там? — спросил Виталий Николаевич.

Цветкова, замерев на месте, прижала палец к губам и поманила Лебедева к себе.

Виталий Николаевич с трудом встал, держась за спинку дивана, и подошел к Яне. Из-за двери доносились мужские голоса.

— Ты уверен, что этот вагон?

— Я, в отличие от тебя, нахожусь в адеквате и помню номер. К тому же, видишь, метка стоит. Товар здесь!

Виталий Николаевич прошептал Яне на ухо:

— Может, это за нами? Все-таки не звери, пометили вагон, где едут живые люди…

— Не думаю, что людей, то есть нас, назвали бы товаром, — не согласилась с ним Цветкова.

— Тогда они за диванами. Надо будет как-то объяснить, почему мы здесь оказались?

— Ты себя видел? Нам в жизни этого не объяснить, — отрезала Яна. — И почему они пытаются взломать замок, а не открыть его? Если они за диванами…

— Черт! Они хотят их своровать! — догадался Виталий Николаевич. — Я же говорил, диваны дорогие, за ними точно придут.

— Сейчас твоя радость совсем неуместна, — отметила Цветкова. — Лучше бы не приходили… Давай спрячемся!

— Яна, куда? В диван, что ли?

— В вагоне шум какой-то, — донеслось снаружи, и Яна с майором замерли.

— Да не… вроде тихо. Послышалось. Там товара на несколько миллионов. Давай поскорее его заберем, иначе шеф нам голову оторвет. А там уж сам пусть разбирается.

Яна на цыпочках отошла в сторону и поманила Виталия Николаевича к себе. Жестом она показала ему, чтобы он разобрал диван, и тут же улеглась в ящик для белья.

— И что дальше? — спросил Лебедев.

— Закрывай меня и прячься в другой диван. Не нравятся мне эти люди, и нарываться на неприятности нам не стоит.

— Тогда я к тебе! В тесноте — да не в обиде! — И майор быстро нырнул к Яне, сильно вдавив ее в стенку.

— Что ты делаешь?! Уйди отсюда! Мне и так тесно! Здесь полно других диванов! — возмутилась она.

— Ты худая, поместимся, — и зашипел на Яну: — Тихо! Слышишь?

Яна затихла, прижавшись к нему, хоть ей и трудно было даже дышать. Лязгнул замок, послышались шаги, глухие голоса.

— Я сейчас чихну, — прошептала Цветкова.

— Терпи.

— Как?

Мужчины, ругаясь, что-то двигали или тащили. Яна покрылась крупными каплями пота, руки и ноги затекли. В какой-то момент их диван стало дергать из стороны в сторону, и Виталий Николаевич шепнул ей на ухо:

— Похоже, мы поехали дальше.

— Господи! Подними наконец-таки эту крышку! Освободи меня!

Виталий выполнил ее просьбу, выглянул наружу и огляделся.

— Никого, — вынес он вердикт и, кряхтя, выбрался из дивана, а потом вытащил Яну. — Ну вот… Не получилось поваляться на диване, хоть поприжимался к тебе в диване.

— Очень смешно, — фыркнула Цветкова. — Интересно, зачем они приходили?

— А что пропало? — задал встречный вопрос Виталий Николаевич.

— Не знаю…

— Ты слышала, один из них вроде заметил, что тут бутылки и еда.

— Ага! А другой сказал, что здесь воняет, словно едет парочка скунсов.

— Такого не говорили, — надулся следователь.

— Смотри! Одного дивана не хватает! — закричала Яна.

— Получается, сперли диван-то? Фу! Пронесло! Ладно, едем дальше. Яна, я все-таки выпью водочки! — вздохнул Виталий Николаевич. — Мне надо простерилизоваться, честно говорю, чуть не помер, как плохо было. Даже не знаю, с чего. Надеюсь, тот, кто заказывал эти диваны, не очень расстроится, что один из них доставят, извините, с человеческими отходами.

— Ага! А еще один украли! Ну, надеюсь, что мы смоемся отсюда быстрее, чем придут за мебелью, — согласилась Яна. — Налей мне тоже, я так перенервничала, что… Сопьюсь я с тобой.

— Не успеешь.

Яна с Лебедевым выпили, закусили и продолжили путь, стараясь не обращать внимания на трясущийся вагон, темноту и неприятный запах. Они очень мило поболтали и легли спать на одном диване, прижавшись друг к другу.

Перед глазами Яны снова, как наваждение, встало лицо Мартина с искренней открытой улыбкой и темными лукавыми глазами. Ей казалось, что он снова нежно ее целует, крепко обнимая. Но в какой-то момент объятия Мартина стали болезненными.

— Вставай! Вставай! — донеслось до Цветковой.

Яна вздрогнула и открыла глаза, но не сразу возвратилась в действительность. При этом из груди ее вырвался страдальческий стон.

— Яночка, ты что?! Проснись! Ты кричишь во сне! — будил ее Виталий Николаевич.

Она уставилась на него пустыми глазами, из которых текли слезы.

— О господи! — Яна присела на диване и тряхнула головой. — Извини, наваждение какое-то… Всё! Я здесь! Что ты суетишься?

— Яна, нам надо срочно выбираться отсюда, — сообщил Виталий Николаевич, по-прежнему несколько бледный и поникший.

— Куда же мы сойдем? — не поняла она. — Вроде еще едем…

— Вот именно! Пока мы едем, мы живем. Ты так мило уснула у меня на плече, а я все лежал и думал… Бессонница у меня. Эти мужики сказали, что товара здесь на миллионы. И вытащили один диван, так?

— Так… — Цветкова еще не совсем понимала, к чему он клонит…

— Ты серьезно думаешь, что обычный диван, которых тут десятки, стоит миллионы? Яна, внутри дивана было что-то спрятано! Сто процентов! Наркотики, оружие, алмазы!

— А почему вместе с диваном выгрузили? Не легче ли было вытащить все? — спросила Яна.

— Для маскировки! Так и повезут. Даже если пост дорожной службы остановит, то диван и диван, внутрь вряд ли будут заглядывать.

— Хорошо… вынесли и вынесли. Доедем до места, сообщим кому следует, — отмахнулась Цветкова и вздохнула: — Уж поскорей бы доехать… Когда же нас дотрясет до места?

— Мы не доедем! Нам надо сваливать! Если с нами ехала крупная партия не знаю чего, этот диванчик обязательно будут встречать серьезные люди. Да нас с тобой на ремни порежут! И не докажем, что мы ни при чем! Надо сваливать, Яна. Серьезно говорю. А по моим ощущениям, скоро мы уже приедем.

Его нервное состояние передалось и Яне.

— Интересно, а как мы отсюда выйдем? Может, подождем остановку?

— Следующая остановка может для нас стать последней! Я сейчас что-нибудь придумаю.

Виталий Николаевич отодрал с одного из диванов поручень и начал возиться с дверью вагона. Наконец дверь сместилась в сторону, в нос ударила струя свежего воздуха.

— Опа! А на улице-то вечер. Собираем вещи! Сейчас будем прыгать! — У следователя прорезался командный голос.

— Ты серьезно?

— Как никогда! Сбросим вещи — и сами следом. Потом найдем их.

Яна осторожно приблизилась к открытой двери.

— А поезд едет быстрее, чем казалось.

— Подождем, пока будет поворачивать, скорость при этом падает, тогда и прыгнем, — ответил Виталий Николаевич.

Наконец подходящий момент настал. Лебедев сбросил сумки и повернулся к Цветковой:

— Пора!

Однако сделать это оказалось не так-то просто.

— Сейчас! Подожди! Дай мне настроиться! — попросила она.

— Некогда настраиваться! — ответил ей следователь и придал ускорение.

Может, Яна и мечтала пролететь изящной птицей и упасть в поле с ромашками и васильками, однако на деле почувствовала себя мешком с картошкой, который швырнули на цементный пол в амбаре. После приземления вокруг нее поднялось облако пыли. Яна закашлялась и услышала глухой звук — прилетел второй мешок. Цветкова улеглась на землю и посмотрела в темное звездное небо, заодно стараясь понять, не сломала ли она себе что-нибудь. Поезд, стуча колесами, умчался вдаль.

«Докатилась… валяюсь как бомж и счастлива от этого», — подумала Цветкова.

— Чего разлеглась? Цела? — склонился над ней грязный, взъерошенный Виталий Николаевич. — Пошли вещи искать.

— Тебе только вещи и важны! — пробубнила Цветкова, поднимаясь.

— Конечно. Вон чемодан вижу. Поцарапался немного, а так ничего. А вон и сумка! Интересно, водка не разбилась?

— У тебя одно на уме! Ты алкоголик, что ли? — сплюнула пыль и песок Яна.

— А как ты хотела? Живу один в холостяцкой берлоге, никто не лелеет, вот одна радость!

— Слово-то какое — лелеет, — передразнила его Яна. — Алкоголик себе любое оправдание найдет. Нет никого — пью от одиночества, есть кто — пью из-за нее, потому что мозг выносит.

— А вот ты выходи за меня замуж и увидишь, как я изменюсь.

— Ох, не верю я тебе, товарищ майор. Сколько лет тебя знаю, ни разу еще не удивил меня.

— Так ты и замуж за меня не выходила ни разу.

— А я что, фея, если могу внести такие разительные перемены в твою устоявшуюся жизнь? — Яна попыталась взять чемодан.

— Иди уж! Я сам все понесу, — пробурчал Виталий Николаевич.

— А куда идти-то?

— Вперед, через поле. Видишь, там, огоньки, значит, село. Выберемся, поймаем попутку…

— Кто тебя в таком виде в машину пустит? Весь вагон изгадил, теперь на машину посягаешь.

— А где я сейчас могу помыться? Вот доедем до юга и искупаемся в море, — весело сказал Виталий Николаевич.

— Не пугай меня! То есть в том месте, куда мы едем, помыться можно только в море? — Яна, спотыкаясь о кочки, еле успевала за майором.

— Я не знаю. Если что, я не дам тебе пропасть. Устроимся где-нибудь поприличнее, — хмыкнул Виталий Николаевич.

— Быстрее бы уже на месте оказаться… Такая длинная дорога! Я думаю, в ад люди быстрее добираются, — вздохнула Цветкова.

— В ад? — переспросил Виталий. — Об этом нам еще рано знать, но я думаю, пойдем мы туда вместе, рука об руку. Потому что ты — мой ад, Цветкова!

— Здравствуйте, приехали! Что я тебе такого сделала? Я добрая и чуткая и представляла себя… — Яна задумалась.

— …с Мартином! — закончил за нее мысль Виталий Николаевич. — Представляла себя только с ним и больше ни с кем! А уж в раю он будет или в аду, ты этого даже не заметишь. Главное — смотреть ему в глаза.

— С чего такая пламенная речь? — У Яны от разговоров про Мартина даже пульс участился.

— Сегодня, когда нам в этих нечеловеческих условиях удалось немного поспать, ты, прижимаясь ко мне, все время произносила его имя. И мне было и приятно, и неприятно одновременно, — пояснил следователь.

Яна в сумерках южной ночи все же покраснела и не нашлась что ответить.

— Ладно, не тушуйся! Будем надеяться, что тебе снился кошмар, а добрый рыцарь лежал рядом и не смог спасти тебя от дурного сновидения, — хитро посмотрел на нее Виталий Николаевич.

— Если бы это было так… Воспоминания о Мартине рвут мне душу, — тихо ответила Яна чистую правду.

Настало время промолчать следователю. Ему не нравилось, что у его любимой женщины, когда она говорит о другом мужчине, в голосе появляется столько боли. Это означало, что чувства к нему очень сильные. Лебедев, конечно, очень надеялся, что они пройдут. Он долгие годы был рядом с Цветковой и уже точно знал, что другая женщина ему не нужна. Виталий Николаевич давно для себя решил, что будет или с ней, или ни с кем. Он ее выстрадал, он ее заслужил. Увлечений у Яны было много, но все они рано или поздно заканчивались, потому что возникали непреодолимые обстоятельства. А у Лебедева никаких непреодолимых обстоятельств не было. Виталий Николаевич не заставил бы Яну переезжать, не стал бы ломать ее душу, а просто терпеливо ждал и очень надеялся, что эти ожидания себя оправдают. Для майора Мартин был очередным красивым, харизматичным похитителем сердца его Яны. Оставалось только ждать, когда ее чувства остынут и она потеряет к нему интерес. Пугало другое: раньше такого за Цветковой не наблюдалось, она никак не могла забыть Мартина.

Тем временем они уже вышли на проселочную дорогу, впереди стояли покосившиеся домики. Только огней в окнах уже не было, деревня спала. Лишь придорожные столбы мерцали тусклым, мигающим светом.

Виталий Николаевич огляделся.

— Смотри! Водоем, — указал он налево.

— Какой-то пруд заросший, — заметила Яна.

— Я все же искупаюсь, — сказал Виталий Николаевич.

— Ты серьезно? В этой луже? — не поверила Цветкова.

— Да, я хочу смыть с себя пыль дорог, и не только… Ты со мной?

— Нет уж. Я на берегу подожду, — ответила Яна.

Виталий разделся и даже попытался вытрясти одежду, подняв облако пыли.

— Отвернись, я и трусы сниму, — подмигнул он Яне.

— Ой, что я там не видела, — фыркнула Цветкова, тем не менее отвернулась.

Виталий разбежался и с каким-то звериным криком плюхнулся в воду.

«Точно, не доберемся мы до места», — подумала Цветкова и словно сглазила, потому что после плюха в воду наступило затишье. Яна ждала, прислушиваясь, и наконец не выдержала и повернулась к пруду.

— Эй… Виталик! — Она всматривалась в воду, а в душе поднималась волна тревоги и беспокойства. — Не шути так! Виталий, я серьезно! Господи! Этого не может быть! Твою же мать! — Яна, не раздеваясь, бросилась в пруд. Она ныряла, пока хватало сил, а когда выныривала, кричала и все время шарила руками вокруг себя. Наконец Цветкова наткнулась на майора и вытащила его на берег. Виталий Николаевич ни на что не реагировал. Яна сделала ему искусственное дыхание. Майор закашлялся, вода вышла из легких. Убедившись, что сердце у него бьется, Цветкова как сумасшедшая побежала в деревню и принялась стучать в каждый дом. Залаяли собаки, включился свет, на пороге крайнего дома показался крупный мужчина в черных семейных трусах, майке и с охотничьим ружьем наперевес.

— Чего надо? Чего шумишь? — обратился он к Цветковой.

— Человек утонул! Помогите мне!

— Где утонул? — не понял мужчина.

— Вон там, в пруду, — указала рукой Яна.

— Да как там утонуть можно? Пьяный, что ли?

— Помогите! Он нырнул и пробил чем-то голову! — начала заводиться Цветкова.

— Я сейчас «Скорую» вызову.

Мужчина вернулся в дом, вызвал медиков, накинул олимпийку и вышел к Яне — по-прежнему в трусах, но уже без ружья.

— Ну, пойдем, посмотрим.

По дороге он завернул в сарай и вывез оттуда строительную тележку на одном колесе.

— Мы что его, в этом повезем? — спросила Яна.

— Нет, я твоего алкаша на руках понесу! Местные из этой заводи давно помойку сделали. Чего вас понесло купаться?

— Испачкались по дороге, — туманно ответила Яна, еле успевая за его семимильными шагами.

— В какой-такой дороге? А где машина? — поинтересовался мужчина.

— Дядя Вова, помощь не нужна? — донесся мужской голос.

— Сами разберемся! — отмахнулся мужчина.

— Вас дядя Вова зовут? — поинтересовалась Цветкова. — А я Яна.

— Не могу ответить, что приятно. Я уже спал. Так какой дорогой вы приехали? — повторил он вопрос.

— Железной, — ответила Яна.

— Так здесь остановки нет. Вы что, с поезда спрыгнули? — усмехнулся дядя Вова, и Яна истерично рассмеялась в ответ.

Когда они подошли к майору, тот стонал. Яна кинулась к нему.

— Виталик, ты видишь меня? Слышишь? Скоро будет помощь!

— Не тормоши его! Голова — это серьезно! — предостерег Цветкову дядя Вова. — Пусть медики разбираются.

Он поднял Виталия и неловко завалил его в тележку.

— Одежду забери, прикрой его, — скомандовал дядя Вова и с трудом покатил тележку в обратном направлении. — Тяжелый мужичок. Он тебе кто?

— Жених вроде как.

— Так жених или «вроде как»? Чай, не девочка восемнадцати лет, уж давно надо было определиться.

— Вот как раз в моем возрасте определиться гораздо труднее, — не согласилась с ним Яна.

— Куда вы меня тащите, черти? — спросил Виталий Николаевич.

— В больничку тебе надо, мужик, — ответил ему дядя Вова.

— Так заживет, — застонал следователь.

— Нет уж! Такие пробоины в тыкве штопать надо. Точно тебе говорю. Я бывший ветеринар. Я даже корову с таким рассечением в поле не отпустил бы.

— Я не корова, я — бык, — ответил Виталий Николаевич и потерял сознание.

— А вот и медики подъехали. Вовремя. Карета подана! — сказал дядя Вова.

Яна увидела старую машину «Скорой помощи», заляпанную грязью и с неработающей мигалкой.

Виталия положили на носилки, причем он после путешествия в тележке стал еще грязнее. Яна села в машину следом и поблагодарила дядю Вову:

— Спасибо большое.

— И вам не хворать! — ответил тот.

— С головой у нас, конечно, не очень, — сказал Яне врач, когда машина тронулась в путь.

— В смысле? — не поняла Цветкова. — У вас с головой не очень? Зачем мне эта информация, или я должна напрячься?

— Не у меня лично с головой не очень, — пояснил врач, повертев пальцем у виска, — а в больнице нашей местной, куда мы вас везем. Нейрохирурга, например, нет. Обычный хирург может зашить рану, а если что серьезное, дальше транспортировать надо, — пояснил врач.

— Дальше и будем думать. Сейчас надо кровь остановить, — ответила ему Яна, всем своим худым телом и особенно пятой точкой понимая, почему все жалуются на российские дороги.

— Зачем в наши края? — спросил врач.

— Отдыхать…

— А этот пруд за море приняли? — рассмеялся он.

— Так получилось вот… не доехали, — ответила Яна и задумалась. Видимо, они с Лебедевым выглядели как люди, которые никогда в жизни не видели моря и с радостью кинулись в какую-то лужу.

— Долго путешествуем, хотели освежиться, — попыталась оправдаться Цветкова.

— Помыться вам не помешает, — хмыкнул водитель.

До больницы они ехали недолго. Виталий от резкой качки и толчков периодически приходил в себя, причем с разным настроением. То он слезно просил Яну не оставлять его, то нещадно матерился.

— Сейчас в приемном отделении скажу, чтобы сразу в хирургию поднимали, — сказал врач, — а потом и вас посмотрю.

— Меня? Меня не надо. Со мной все хорошо, — ответила Яна.

— А по виду не скажешь.

Виталия Николаевича увезли на каталке в недра больницы, а Яна присела на жесткий стул в приемном отделении. К ней подошла молоденькая медсестра.

— Максим Анатольевич велел отвести вас в палату, чтобы вы отдохнули. Вещи тоже отнесем.

— Максим Анатольевич? — переспросила Цветкова.

— Это врач, с которым вы приехали.

— Спасибо ему большое. Очень чуткий человек. Отдохнуть мне не помешало бы, хотя я переживаю за своего друга.

Яну проводили в палату номер три. На одной из коек лежала женщина с гипсом на руке.

— Вот, располагайтесь. Вашего знакомого скоро прооперируют и тоже отвезут в палату, — сказала медсестра.

Санитар внес сумку и вкатил чемодан на колесах. Женщина с гипсом открыла глаза и с интересом посмотрела на Цветкову.

— А я могу его увидеть сразу после операции? — спросила Яна.

— Я к вам сама приду и все сообщу, — пообещала медсестра и ушла.

— Приезжая? — спросила женщина в гипсе. — Меня Люда зовут.

— Яна. Да, мы вот ехали на море и немного не доехали, — ответила Цветкова.

— Не очень удачно начался отпуск? — кивнула Люда. — Бывает. А я недалеко живу. Полезла на чердак, ступенька на приставной лестнице сломалась — и вот… Вроде и упала в сено, но это не помогло. А ты тоже упала? — поинтересовалась Люда.

— Я? Да, с поезда, но все обошлось, тьфу-тьфу-тьфу…

— А тот, с кем ты была, что-то сломал?

— Голову повредил, но уже позже, когда в одном неудачном месте искупаться задумал, — ответила Яна.

— А что вы с поезда-то прыгать надумали? Зайцы, что ли? — спросила любопытная женщина.

Этот вопрос поставил Яну в тупик. Устав от болтливой соседки, Яна сказала:

— Я пойду в душ схожу. Извините, у вас есть мыло или шампунь?

Люда растерялась:

— Нет. Я только поступила, дочка еще не принесла.

— Ладно, так схожу, — встала Яна.

— В конце коридора направо! — крикнула ей вслед Люда.

— Найду.

Яна вышла в больничный коридор и испытала неприятный момент дежа вю. Больница была чистая и даже, если так можно выразиться, уютная. Душ тоже закрывался. А еще на раковине Яна нашла общественное мыло. Она с большим удовольствием приняла душ, не обращая внимания на то, что в помещении пахнет сыростью и плесенью.

Плохо, что она забыла взять чистую одежду, пришлось надевать грязную. Яна вернулась в палату с одной только мыслью — переодеться в чистое и сухое. Однако, взглянув на чемодан, она сразу поняла, что он сдвинут с места. Когда же Цветкова его открыла, неприятный холодок пробежал по спине. Она могла поклясться, что вещи лежали не так, как она их укладывала.

— Ну как, помылась? Выглядишь лучше! Вода хоть теплая? — щебетала Люда.

Яна не хотела даже думать о том, что соседка по палате в ее отсутствие копалась в чемодане. Но не пойман — не вор.

— Медсестра заходила, принесла тебе снотворное. Сказала, чтобы ты обязательно выпила, — продолжала тараторить Люда.

— А про Виталия… ну, про моего друга она ничего не говорила? — спросила Яна.

— Вроде все хорошо. Его перевели в палату, но сейчас к нему нельзя, он слаб после кровопотери и ему тоже дали снотворное, — ответила Люда. — И ты прими! Завтра встретитесь.

У Яны от ее непрекращающейся болтовни заболела голова. Она направилась к выходу.

— Ты куда? — тут же спросила Людмила.

— Я к кулеру за водой. Таблетку запить, — вынуждена была объясняться Яна.

— Ой, там у кулера пакетики с чаем лежат и сахар. Принеси мне, пожалуйста. Сахара два куска.

— Хорошо, — пообещала Яна и взяла таблетку с тумбочки.

Как врач она, конечно, хотела бы знать, что ей выписали, но таблетка была без опознавательных знаков.

Подойдя к кулеру, Яна обнаружила, что в нем закончилась вода. Здраво рассудив, что на другом этаже может стоять такой же, но с водой, Яна пошла по коридору в поисках лестницы. Она поднялась на этаж выше и двинулась по коридору.

«Ординаторская», «Главный врач», «Завхоз», — читала Яна таблички на дверях. — Похоже, это административный этаж, а не клинический». Дверь, на которой висела табличка «Заведующий хирургическим отделением», была приоткрыта. Яна по инерции заглянула внутрь и остановилась как вкопанная. Она даже боялась мигать. Прямо на нее смотрел недостающий диван из вагона. Цветкова узнала его сразу.

«Да мало ли похожих диванов? Я что-то путаю, — пыталась успокоить себя Цветкова. — Я и там, в вагоне, не была уверена, что именно его вынесли».

Ноги сами понесли ее в пустой кабинет. Она принялась осматривать диван в поисках следов загрязнений.

«Точно он!» — поняла Яна, и в это время за ее спиной раздался мужской голос:

— Так-так! Вам все же не спится? Что вы тут делаете?

Яна резко развернулась и попыталась всем своим видом изобразить глупую непосредственность. Обладая большими невинными глазами, у нее это хорошо получалось.

— Я все жениха своего ищу. Смотрю — заведующий хирургией. Дай, думаю, спрошу, что с ним и где он? Ой, а это же вы! — узнала она врача со «Скорой помощи».

— Я… Я здесь и швец, и жнец, и на дуде игрец. Разрешите представиться — Максим Анатольевич, — протянул он Цветковой руку. — Я и на «Скорой» по вызовам, и хирургом, и терапевтом. И не поверите, даже роды однажды приходилось принимать.

— Охотно верю. — Яна глупо улыбнулась.

— Присаживайтесь, — указал Максим Анатольевич на злополучный диван.

— Спасибо. Какой удобный диванчик, — сказала Яна.

— Мне тоже нравится, — улыбнулся врач и сел за стол.

— Когда мы ехали в «Скорой», вы сказали о хирурге в третьем лице, вот я и удивилась, что это были вы лично, — начала кокетничать Яна.

— Иногда стыдно признаваться в том, что работаешь везде. Словно тебе очень нужны деньги. Народ будет косо на тебя смотреть, мол, какой же ты врач, если за все хватаешься. Понимаете? Вот я и… А как вы оказались на месте несчастного случая?

«Что же происходит? — подумала Яна. — Уже второй человек так дотошно интересуется, как мы там оказались. Второй, второй… А кто первый? Так соседка же по палате!»

— О чем задумались? — мягко спросил Максим Анатольевич.

— Как там состояние Виталия? — спросила Яна.

— С ним все будет хорошо. Я зашил голову. Кость цела. Сотрясение мозга по некоторым симптомам присутствует, но это пройдет. Он, конечно, слаб, но сейчас спит. Чего и тебе не помешает, — вдруг перешел на «ты» Максим Анатольевич. — Не хочешь переночевать у меня здесь?

— Здесь? — переспросила Яна. — В смысле?

— На этом большом, уютном диване. А почему нет? Мы вместе подождем, когда проснется твой жених, поздороваемся с ним, и я пожелаю вам счастливой дороги.

Максим Анатольевич внезапно подсел к ней на диван и приблизился.

— Даже так? — смутилась Яна, которой больше всего хотелось узнать содержимое дивана.

— Мы взрослые люди, и если выдался шанс провести хороший вечерок в приятной компании, то почему бы и нет?

— Расслабиться у вас есть чем? — кокетливо спросила Яна. — Я же не совсем пациент. Мне можно.

— Что мадам предпочитает?

— Что-нибудь покрепче. Хотя и от шампанского мадам тоже не откажется, — ответила Яна.

— Один момент! Никуда не уходи! — Максим Анатольевич метнулся из кабинета.

Яна подскочила с дивана и приподняла край. Изображение поплыло у нее перед глазами. «Точно! Как Виталий и говорил. Начинка что надо! Столько наркотиков я не видела даже по телевизору, когда показывали репортаж о работе спецслужб», — пронеслось в голове у Яны.

Цветкова захлопнула диван и, усевшись на него, уставилась прямо перед собой — на шкафчик с лекарствами, в стеклянной дверце соблазнительно торчал ключ.

Вернувшийся Максим Анатольевич застал Яну лежащей на диване в игривой позе.

— Это так необычно — провести ночь в больнице, с человеком, спасшим моего жениха! Если я вас отблагодарю, это же не будет считаться изменой? — захлопала она длинными ресницами.

Максим Анатольевич светился, как рождественская елка. Зазвенели стаканы, полилось спиртное…

— А закусить есть чего-нибудь? — спросила Цветкова.

— Столовая уже не работает, еды нет. Конфеты! — воскликнул Дмитрий Анатольевич. — У медсестер всегда есть конфеты.

— Так несите, мой рыцарь! — подбодрила его Яна.

Врач пулей слетал туда-обратно, и вот они уже сидели друг напротив друга, держа бокалы с шампанским. Сорокаградусное спиртное ждало своей очереди. Правда, шампанское было несколько мутноватым, но Максим Анатольевич этого не замечал, потому что во все глаза смотрел на Яну.

— Ты очень красивая! Такая яркая, неповторимая! Не смотри, что я всего лишь врач в провинциальной больнице, в скором времени я буду очень богатым человеком, — сообщил он.

— Для чего ты мне это говоришь? — хихикнула Яна.

— Красивые женщины всегда находятся рядом с богатыми мужчинами. Вот и мне выпадает такой шанс, — пояснил Максим Анатольевич.

— Я здесь с женихом, шалун! — напомнила ему Цветкова.

— Так не с мужем ведь… Чем же богатый мужчина с высшим медицинским образованием хуже?

— Я подумаю, — зарделась Яна, волнение которой выдал бы только полиграф.

Единственное, о чем она могла сейчас думать: правильно ли она рассчитала дозу снотворного? Флиртовать с докторишкой она уже не могла — ее тошнило от отвращения. В то же время Цветкова переживала, не переборщила ли и не нанесет ли вред организму местного эскулапа. Впрочем, изменить что-либо было уже поздно.

— Шампанское какое-то… отстойное, но я могу и другое купить, — сказал возбужденный Максим Анатольевич.

— Нет-нет! Кураж пройдет, — схватила его за рукав Яна. — Пьем до дна и целуемся!

Максим Анатольевич, ухватившись за слово «целуемся», выпил шампанское залпом и потянулся губами к губам Яны. Она остановила его пыл легким похлопыванием по щеке.

— Эй! Притормози коней! Где же прелюдия? Ну, так уж и быть, для начала — в щечку, — смягчилась Цветкова.

Максим Анатольевич смачно присосался к ее холодной щеке. Яна закатила глаза, думая: «Пусть хоть так. Главное — не в губы». Врач тем временем напористо пошел в атаку, и Яна с трудом от него оторвалась.

— Говоришь, не очень хорошее шампанское? Что-то я не распробовала. Нальешь еще?

— Конечно! — с придыханием ответил Максим Анатольевич, очень хорошо играющий роль пылкого любовника.

Он подал Яне бокал, а себе налил коньяк и залпом его выпил. Еще минут пять Яне пришлось отбиваться от его объятий и поцелуев, пока врач не сжал виски.

— Ой, подожди…

— Что? — спросила Цветкова.

— Что-то мутит, и плывет все. Нельзя было смешивать. Яна, я буквально на минутку, не уходи никуда. — Он проговорил еще что-то нечленораздельное и обмяк на диване, мирно похрапывая.

«Господи, заснул. Получилось». — Яна вскочила с дивана, почувствовав, что у нее дрожат колени, и выбежала из кабинета.

Мухой пролетев по этажам, она вошла в тридцать четвертую палату.

— Виталик! Слышишь меня? Виталик, вставай! — кинулась она к Лебедеву с перебинтованной головой.

Майор застонал и поморщился.

— Вставай, говорю! — тряхнула она его посильнее.

— Яна, ну что ты! Меня же только зашили. Прояви хоть каплю сочувствия!

Выглядел он бледным и очень уставшим.

— Виталий, мы немедленно должны отсюда уходить!

— Цветкова, ты сумасшедшая? Дай хоть дожить… то есть доспать спокойно! Неужели я о многом прошу?! О господи! — вдруг округлил глаза следователь и даже подпрыгнул на кровати.

— Что? Что такое? Не узнаешь меня? Так сильно головой приложился? Я — Яна Цветкова!

— У тебя засос на щеке! Когда же ты успела?! Значит, пока я тут оперируюсь, ты в тоске по своему Мартину и успела с кем-то изменить… нам обоим?! — В глазах Виталия Николаевича читались ужас и недоумение.

Яна схватилась за щеку.

— Где?

— Справа. Да какая разница?! Что ты меня дуришь? Еще скажи, что если не слева, где сердце находится, то это и не измена.

Яна вспыхнула.

— Знаешь что?! Это вы — мужики — просто виртуозы по части объяснений, почему пришел домой под утро весь в духах и помаде! В жизни ни бе ни ме ни кукареку, а перед женой со скалкой в руке каждый превращается в великого баснописца! Я тебе еще не жена, между нами ничего не было, и ты не имеешь права мне что-то выговаривать! Да если бы не бинты на твоей голове, я отходила бы тебя по щекам со всей дури! Наглец и подлец! Видите ли, я брежу Мартином… вижу его во сне и наяву… хочу быть только с ним!

— Яна, Яна, успокойся…

— Я теперь никогда не успокоюсь! — свесилась над майором Цветкова, сдувая длинные волосы с лица. — Мы знакомы много лет. Мы были лучшими друзьями, и я даже предположить не могла, что ты обо мне так подумаешь. Все, больше ты мне не друг!

— Яночка, успокойся! Извини меня, это была просто реакция. Я люблю тебя! Но, черт возьми, что я должен был подумать, увидев засос в полщеки?

— Все что угодно, только не то, что ты озвучил! — фыркнула Яна и добавила уже мягче: — Да, меня целовал один назойливый тип. Я уворачивалась… ну, как могла. И в конце концов его обезвредила!

— Яна, что ты несешь?! С кем ты успела уже войти в конфликт? Тебя кто-то обидел? Где он?! Отведи меня к нему! — Виталий Николаевич приподнялся на кровати, сон с него как рукой сняло.

— Говорю тебе, я сама с ним разобралась. Ко мне, между прочим, часто пристают, так что привыкай. Главное — это доверие ко мне.

— Тебя ни на секунду нельзя оставить, это точно.

— Виталий, в этой больнице находится диван, который вынесли из нашего вагона. Он стоит в кабинете заведующего хирургией. И не говори мне, что я сошла с ума. Я проверила, диван тот самый. Ты был прав, он просто нашпигован наркотиками! Нам надо сваливать отсюда! — горячо произнесла Яна.

— Надо сообщить… — оторопел Виталий Николаевич.

— Сначала ноги отсюда унесем, а затем обязательно сообщим.

— Яна, а ты ничего не путаешь? Тебе не привиделось? Может, тебе укол какой сделали?

— Виталий, верь мне! Мне дали только снотворную таблетку, но я ее не выпила! Так что в своем уме. Говорю, вставай!

Виталий Николаевич сел на кровати и свесил ноги.

— Яна, меня так мутит, и голова кружится. Боюсь, что я не смогу.

— Ты хочешь жить?

Майор кивнул.

— Значит, соберись, тряпка! Обопрись на меня, и пошли. Зайдем ко мне в палату, заберем вещи и рванем отсюда, — уговаривала его Яна.

— Это — судьба, Цветкова! — Кряхтя, Виталий Николаевич встал с кровати.

— Ты о чем?

— Сначала мы попали в этот злополучный вагон, но нам удалось сбежать оттуда. Вроде как пронесло. Но нет, мы опять оказались с этим криминальным диваном в одном месте. Нелепость какая-то!

— Если бы ты не прыгнул в эту лужу и не прошиб себе голову, мы не оказались бы в этой больнице, но я тебя ни в чем не виню. Карма у нас такая. Зато мы поможем правоохранительным органам.

— Яна, я в больничном… — заметил Виталий Николаевич.

— Сейчас заберем наши вещи, и переоденешься, — ответила Яна.

Они остановились возле третьей палаты.

— Подожди здесь.

Цветкова вошла в палату и сразу же наткнулась на цепкий взгляд Люды.

— Вернулась? А где чай?

— На нашем этаже кулер пустой, а другой я искать не стала. В туалет захотела, — ответила ей Яна и, подхватив сумку и чемодан, направилась к выходу.

— А куда это ты? — спросила Люда.

— Ухожу.

— Как уходишь?! Ночью?! А кто разрешал? — засыпала Яну вопросами соседка по палате.

— А тебе не всё ли равно? — Яна подошла к двери.

— А ну, стоять! — вдруг крикнула Людмила совсем другим тоном.

Яна обернулась. На нее было направлено дуло пистолета.

— Ты что? — спросила Цветкова, медленно пятясь от двери.

— Стой, где стоишь! Ты мне все расскажешь! Каким ветром тебя сюда занесло?

— А я смотрю, гипс-то у тебя не настоящий, — успела произнести Яна, перед тем как в палату ворвался Виталий Николаевич и вырубил Люду своим коронным приемом.

Глава 13

— Едем? — весело обратился к Яне Виталий Николаевич, оборачиваясь назад.

— Едем, — подтвердила Цветкова, развалившись на заднем сиденье джипа.

— Удобно тебе там? — спросил майор, сидящий рядом с водителем.

— Вполне.

— Кондиционер, кожаный салон, — нахваливал машину Лебедев. — Молодцы оперативники, своих в беде не бросают. Такой транспорт предоставили! — продолжал веселиться Виталий Николаевич.

— Ага! Даже несмотря на то, что ты чуть не убил их сотрудницу Людмилу, — усмехнулась Цветкова.

— Да все нормально. Это наши внутренние разборки. Они думали, что мы бандиты, а мы думали — что они…

— Ты под этот шумок и отравление мной Максима Анатольевича списал? — спросила Яна.

— Ну, ты же думала, что он плохой парень?

— Я, наверное, смотрела слишком много фильмов ужасов… Но я была уверена, что он злодей! Бездоказательно, конечно. И хотела только одного — чтобы он заснул, а мы сбежали. Хорошо, что Максим Анатольевич проспался и пришел в себя.

— И дал показания, — посмотрел на нее в зеркало водитель. — Ребята из наркоконтроля давно следили за этим трафиком. Вычислили, что эта больница является перевалочным пунктом.

— И ваш сотрудник Людмила легла туда под видом пациента, пряча под гипсом оружие? — спросил Виталий Николаевич.

Водитель, которого звали Николай, кивнул.

— Хитро, ничего не скажешь… Только почему она на Яну набросилась? — Лебедев с забинтованной головой больше походил на раненого генерала, которого вынесли с поля боя.

Николай рассмеялся.

— Тут Люда маху дала, конечно! Но она сказала, что более подозрительных людей, чем Яна, она еще не видела.

— Вот это комплимент! — удивилась Цветкова. — Что же во мне такого подозрительного? Женщина как женщина…

— Она решила, что вы наркокурьер, который поступил в больницу под видом пострадавшей туристки. Чемодан тоже вызвал подозрение. Людмила решила, что именно в него будут переложены наркотики.

— Теперь все встало на свои места. Моя словоохотливая соседка по палате испугалась, что подозрительная женщина сбежит из больницы. А Максим Анатольевич, как я понимаю, являлся главным звеном в этой цепочке?

— Да, он тут всем заправлял. Правда, есть у него один недостаток — слишком падкий на женщин, — и Николай покосился на Яну.

Цветкова задумчиво потрогала щеку. Под тональным кремом скрывался след страсти врача на все руки и, как выяснилось, еще и торговца смертью.

— У Яны просто нюх на всяких подонков, подлецов и мошенников! — кивнул Виталий Николаевич.

— Именно поэтому я путешествую с тобой, — хмыкнула она.

— А вы очень красивая, — заметил Николай.

— Эй, ты лучше на дорогу смотри! — одернул его Лебедев.

— И все-таки, ребята, вы попали по полной! Эта операция долго планировалась. Хотели, проследив всю цепочку, накрыть всех разом. А вы взбаламутили это болото раньше времени.

— Хочешь сказать, что босс мог ускользнуть? — напряглась Яна.

— Думаю, что ему успели сообщить. Всех мелких сошек посадят, а вот голова этой гидры улизнула. Но ребята ищут… — ответил Николай.

— Черт! Это что, из-за нас сорвалась операция и преступники могут избежать наказания? — расстроилась Цветкова.

— Ну, мы же не нарочно, — пожал плечами Виталий Николаевич.

— И это говорит служитель закона! — прокомментировала Яна.

— Я в отпуске! Не забыла? Невозможно двадцать четыре часа в сутки думать только о работе!

— Сейчас доставим вас на место — и отдохнете, — сказал Николай.

— Да с этой женщиной разве отдохнешь? Стоит только отвернуться, так она или исчезает, или приходит с засосом.

Николай рассмеялся.

— Хватит бубнить, как старый дед! — цыкнула на майора Цветкова и уставилась в окно. — Маленькая я так всегда любила ездить на юг! Этот мерный стук колес, запах шпал, меняющийся пейзаж за окном. Полное ощущение, что приключения только начинаются.

Виталий Николаевич обернулся к Яне.

— Да, Цветкова, нашаманила ты себе судьбу! Теперь приключения бегут впереди тебя! И по дороге на юг, и по дороге на север.

— Ха-ха-ха! — ответила Яна без эмоций. — Николай, а сколько нам еще ехать?

— Час-полтора. Была бы дорога прямая, доехали бы быстрее, а сейчас серпантин начнется.

Внезапно раздался громкий хлопок. Яна закрутила головой:

— Что это? Вы слышали? Вот, снова!

— Пригнись! — диким голосом закричал Виталий.

— Что? — растерялась Яна.

— В нас стреляют! — продолжал он кричать, пытаясь пролезть на заднее сиденье. — Коля, гони!

— Слушаюсь, босс!

— Твою же мать! Яна! Яна, ты где?

— Я тут, — пискнула Цветкова, скатившаяся на пол. — Виталик, кто эти люди?! Почему они стреляют?! — спросила она.

— Да откуда же я знаю! — ответил майор.

— Виталий, вызывай подмогу! — крикнул Николай, который был полностью сосредоточен на дороге.

Они неслись дальше по горной дороге на огромной скорости, их мотало из стороны в сторону. Машина подпрыгивала на ухабах, ее заносило.

— Как же страшно! — чуть не плакала Цветкова.

— Главное — не высовывайся! — предупредил ее майор. — Черт, нам нечем отстреливаться!

«Они нас убьют! Они нас убьют!» — проносилось в голове Яны.

Машина, преследующая их, не отставала, и пассажиры в ней продолжали стрелять. На одном из поворотов Яна почувствовала, что мотор стучит как-то странно. К тому же создавалось впечатление, что они не едут по земле, а парят в воздухе. Услышав матерящегося Виталия Николаевича, она поняла, что они съехали с трассы и летят в пропасть.

— Яна! Яна, держи голову! — кричал следователь.

А Цветкова никак не могла сообразить, чью голову она должна держать. Крутилась только одна мысль: «Зачем мне это? Я же никогда не готовилась в космонавты!» Затем она почувствовала сильный толчок, после этого наступила тишина.

Яна возлежала на каком-то возвышении, очень походившем на могилу, заваленную цветами. Над ней простиралось голубое небо с мирными белыми облачками. Ложе из цветов было очень красивым и удобным, однако Цветкова чувствовала дискомфорт, а именно не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Внезапно она увидела Мартина. Он появился из ниоткуда и молча подошел к ней. Цветкова часто-часто заморгала. «Мартин, это я! — думала она, пытаясь донести эти мысли до возлюбленного. Но он вряд ли умел читать их на расстоянии. — Господи, как же я по тебе соскучилась. Твоя улыбка не выходит у меня из головы. Мартин, не мучай меня! Отпусти!» — говорила Яна, не шевеля губами. Мартин резко наклонился к ней, и Яна испугалась. Не было больше этих темно-карих смешливых глаз в обрамлении густых, загнутых ресниц. Вместо них на лице Мартина зияли две черные дыры. «Что с тобой, любимый? Ты видишь меня? Я здесь! Я — Яна! Ты помнишь меня?!» — обратилась она к Мартину снова, но тот молчал. Вдруг Мартин откуда-то достал лейку и начал поливать Цветкову. «Не надо! Мартин, пожалуйста! — начала захлебываться Яна. — Я не клумба! Мне холодно! Услышь меня!» Мартин нагнулся к ней и стукнул по губам, чтобы она замолчала.

Яна открыла глаза.

— Жива! Слава богу! Давай, давай, приходи в себя!

На нее смотрел Виталий Николаевич, выглядевший по десятибалльной шкале на минус сто.

— Виталик, почему ты мокрый? — спросила Яна и закашлялась.

— Автомобиль сорвался в горную реку, нас еще несло течением с километр. Передние двери не заблокировались, и мы с Николаем быстро выбрались. А вот чтобы тебя вытащить, нам пришлось постараться. Но вытащили! Без тебя я из реки не вышел бы…

Виталий Николаевич обнял дрожащую Яну. Теперь она увидела и Николая. Выглядел тот тоже не ахти.

— Привет! — помахал он Яне рукой. — Машину угробили.

— Кто в нас стрелял? — спросила Яна.

— Да кто же его знает? Но нам нечего тут рассиживать… Вдруг они захотят удостовериться, погибли мы или нет. Вставай. — Майор помог Яне подняться. — Уходим.

— Куда? — Цветкова покрутила головой. — В горы?

— Предлагаю идти вдоль речки, — высказался Николай, и все согласились.

Они двинулись в путь.

— Вы живы? Помощь уже вызвали! — прокричал им кто-то сверху.

— Заметили аварию? — крикнул в ответ Виталий Николаевич.

— Как не заметить?! Ограждение снесли. Вы как? Переломов нет? Я могу кинуть веревку и помочь подняться, — предложил мужчина.

— А что? Хорошая идея, — сказал Николай.

— Не надо, — Яна вдруг вцепилась в рукав Лебедева. — Пойдемте отсюда, как хотели!

— Почему? — спросил тот.

— Кидаю! — крикнул мужчина сверху.

— Просто поверьте мне! Женская интуиция. А вдруг это наши преследователи?

— Эй? Кто-то уже обвязался? Начинаем тянуть? — допытывался добровольный спасатель.

— Пойдемте! Мне страшно, — сказала Яна, — не надо нам возвращаться туда, где в нас стреляли.

— Яна, эти люди уже проехали, они не могли так рисковать. Были же свидетели. Прекратить панику! — сказал Николай и, чуть поднявшись по склону, ухватил веревку. — Ждите меня. Если нам повезло, что мы выжили в такой аварии, то… В общем, ждите!

Яна с Лебедевым смотрели, как Николай начал карабкаться наверх.

— Яна, тебя всю трясет, — заметил Виталий Николаевич. — Успокойся, все будет хорошо!

— Не знаю… ой не знаю, — покачала она головой.

— Да брось ты! Твоя нервная система уже так истощена, что тебе всякое мерещится!

Постепенно Николай исчез из их поля зрения, и майор с Цветковой напряглись еще больше. Яна не выдержала первой.

— Николай! — крикнула она. — Ты слышишь меня?! Ты добрался?! Коля, ответь!

— Да! — прокричал в ответ Николай.

Не успели Яна и Виталий Николаевич расслабиться, как до них донеслось:

— Бегите! Подстава!

Затем наступила тишина.

Яна окаменела, будто и не было у нее нехорошего предчувствия. Виталий Николаевич схватил ее за руку и потащил по камням вдоль горной речки.

— Бежим! Яна, скорее! Очнись!

Цветкова, словно сомнамбула, вяло перебирала ногами.

— Я не могу! Подожди! Не тащи! — У Яны очень быстро сбилось дыхание.

— Нам не убежать от них. С помощью веревок они быстро спустятся, — сказал Виталий и, не долго думая, потащил Яну в речку.

— Постой, что ты делаешь?! Нет!

— Это наш единственный шанс! Поплыли! Я тебя не отпущу! — И следователь силой поволок Яну в холодную воду.

«Это конец», — поняла Цветкова, почти сразу перестав бороться и с холодной водой, и с бурным течением.

Глава 14

Ася мысленно вернулась на несколько дней назад. Когда она вошла в офис, секретарша сообщила, что ее ожидает какая-то женщина. Ася поблагодарила и направилась в свой кабинет. В приемной сидела миловидная пожилая женщина и листала журнал.

— Здравствуйте. Вы ко мне? — спросила Ася.

Женщина подняла голову и впилась в Кудинову цепким, умным взглядом.

— Ася Юрьевна Кудинова?

— Да, это я, — улыбнулась Ася.

— Меня зовут Стефания Сергеевна, — представилась дама. — У меня к вам дело. Если позволите. Важное… — для пущей убедительности добавила она.

Ася открыла дверь кабинета.

— Проходите, садитесь. На любое удобное для вас место.

Кабинет адвоката Кудиновой был выдержан в строгих тонах. Из мебели только самое необходимое: рабочий стол, шкаф с документами, удобный диван и два кресла возле журнального столика.

Стефания Сергеевна выбрала одно из кресел.

— Чай? Кофе? — спросила Ася.

— Спасибо, что не замечаете мой возраст, потому что старики вряд ли пьют кофе, — улыбнулась клиентка. — Я могу себе позволить рюмку коньяка, а вот кофе, увы, уже нет. Сердцебиение, одышка, давление — в общем, полный набор.

Ася с интересом посмотрела на нее.

— Значит, чай!

— Зеленый, и без сахара, пожалуйста, — вновь улыбнулась Стефания Сергеевна.

Ася позвонила секретарше и попросила принести зеленый чай без сахара и кофе с молоком и сахаром для себя.

Стефания Сергеевна сидела с прямой спиной, голова высоко поднята, руки сложены на коленях. На ней был темно-серый костюм из дорогой ткани и белоснежная блузка с кружевным жабо. В ушах поблескивали бриллианты, волосы были уложены в строгую прическу. Все указывало на благородную и весьма обеспеченную старость.

Почему-то Ася подумала, что у этой женщины могут быть проблемы с сыном. Не с мужем, не с дочерью, а именно с сыном. Скольких таких она уже перевидала! Сын наркоман, или бандит, или, что чаще всего случалось, связался не с той женщиной — стервой и вертихвосткой.

Ася сняла пиджак и повесила его на спинку стула.

— Жарко…

— Все нормальные люди уехали из города… — кивнула Стефания Сергеевна.

— На дачу или на море… Это хорошо, но я не могу взять отпуск на все лето.

Вошла секретарша и поставила на журнальный столик поднос с напитками.

— Спасибо! — поблагодарила Ася и повернулась к посетительнице: — Угощайтесь.

— Благодарю.

— Когда будете готовы рассказать о проблеме, которая привела вас к адвокату по уголовным делам, приступайте. Я вас выслушаю и по возможности обязательно помогу, — сказала Ася.

— Я готова. Речь пойдет о моем сыне.

«Ну конечно», — подумала Ася и откинулась на спинку кресла.

— Я вся внимание, — произнесла она вслух. — Мне вы можете доверить все. Я адвокат с большим стажем, и жалоб от клиентов еще не было. — Ася приняла самый миролюбивый и безобидный, на ее взгляд, вид.

— Речь о моем сыне, — повторила Стефания Сергеевна. — Он… Извините, соберусь с мыслями. Он у меня один… Сын очень хороший мальчик.

— Я не сомневаюсь, — заверила ее Ася, давая понять, что не будет оспаривать все достоинства сына клиентки.

— Он рос очень отважным и смелым мальчиком. Во что только не ввязывался… С первого класса на всех родительских собраниях я только и слышала, что учится он на пять, а вот поведение на единицу. Занимался спортом. И совсем неудивительно, что выбрал опасную профессию.

— Я вас прекрасно понимаю, вы мне можете полностью довериться. Такие смелые ребята часто оказываются в криминале, — решила помочь ей Ася.

Стефания Сергеевна с удивлением посмотрела на нее, переводя дыхание.

— Вам, как адвокату, виднее, конечно, но что касается моего сына… Он пошел на работу в спецслужбу и, не жалея ни здоровья, ни жизни, верой и правдой служил. Был несколько раз ранен. Имеет правительственные награды. Мой мальчик — лучший.

Ася несколько растерялась от такого неожиданного поворота в рассказе клиентки.

— И чем я могу помочь вам или вашему сыну? — спросила Ася.

— Подождите. Мой сын всегда пользовался успехом у женщин, но однажды он полюбил и женился. Это было счастье, настоящее и долгожданное. Правда, недолгое. Жена моего сына погибла. Мы похоронили ее и… — Стефания Сергеевна поправила прическу. — Похоже, что вместе с невесткой я похоронила и частичку моего сына. Он очень изменился. Конечно, продолжал работать, встречался с женщинами, но все это было… словно в параллельной реальности. Я какое-то время выжидала, потому что сама оплакивала смерть невестки и щадила чувства сына. Его расположения добивались достойные женщины. Они признавались мне, что любят моего сына до смерти… И он в ответ был ласков, щедр… Но на этом все. Сердца этих женщин разрывались на части. Я ведь тоже женщина и прекрасно понимала, что они чувствуют. И однажды я набралась смелости и очень серьезно поговорила с сыном. Я сказала ему, что жизнь продолжается, что он должен создать семью… Ведь вокруг столько женщин. Но я не смогла до него достучаться. Не смогла. Мой сын продолжал любить погибшую жену и страдал от этого, но ничего не мог поделать с собой. Что уж говорить обо мне. Не могла же я заставить сына насильно полюбить кого-то? — спросила Стефания Сергеевна.

Ася пригубила кофе.

— Думаю, что нет, — ответила она. — Хотя по-человечески я вас понимаю. Наверное, должно пройти какое время…

— Пять лет уже прошло.

— Значит, ему нужно больше.

Ася все еще не понимала, почему эта милая женщина обратилась именно к ней.

— Я тоже так думала и в конце концов смирилась… Мой сын очень ответственный и порядочный человек, он не мог совершить легкомысленный поступок. Я даже испугалась, что он у меня однолюб и ему больше не выпадет шанс на счастье. Но нежданно-негаданно в нашем доме появилась женщина… Очень красивая и очень необычная. Я не могу этого объяснить, но я как-то сразу поняла, что она особенная.

— Ну, вот… — отвела глаза Ася, — случилось. Всему свое время, — добавила она для убедительности.

— Вот именно! Ася Юрьевна, вы абсолютно правы. Я так хотела, чтобы это произошло, и оказалось, что я совсем к этому не готова. Мой сын влюбился по уши. Я никогда его таким не видела! — восторженно проговорила Стефания Сергеевна.

«Только бы она сейчас не сказала, что на радостях или от ревности он пришил эту чудачку, или она его… — подумала Ася. — Попахивает уголовщиной, а этого не хотелось бы. Такая милая старушенция, и так хорошо все начиналось».

Стефания Сергеевна перевела дух и глотнула чаю. Ася не решалась нарушить эту идиллию. Пока ей не заявили о наличии трупа, волноваться было не о чем.

Наконец Стефания Сергеевна продолжила:

— Я тогда была так счастлива. Ведь, если честно, я уже и надежду потеряла. И вдруг вижу, как изменился мой сын, как он горит, как он счастлив. И все дело в этой женщине. Она необыкновенная! Очень открытая, искренняя и честная. Моему сыну очень повезло.

— Я рада за всех вас. — Ася подняла брови, словно спрашивая: «Ну, и что дальше?»

— Ася Юрьевна, я виновата, но мне надо было рассказать эту предысторию, чтобы вы лучше меня поняли и как-то прониклись, что ли. Потому что в дальнейшем мне понадобится ваша помощь. Только мы вдвоем сможем помочь нашим близким.

Кудинова застыла от удивления.

— Ася Юрьевна, женщина, которую страстно полюбил мой сын, является вашей подругой Яной Цветковой.

У Аси аж дыхание перехватило. Она тут же вспомнила все разговоры с подругой, как та жаловалась на разбитое сердце, но не сразу связала эти две истории в одну. А вот теперь все сошлось.

— Яна? — выдохнула Ася.

— Извините, мне пришлось навести справки. Я точно знаю, что вы ее лучшая подруга.

— Да, я этого и не отрицаю, — передернула плечами Ася, — мы дружим с трех лет. Я свою жизнь без Яны и представить не могу. Она мне больше чем подруга, мы с ней как сестры! — призналась Ася, вытирая губы бумажной салфеткой. — Просто я не думала, что речь пойдет о ней и о… Мартине…

— Вы знаете моего сына? — обрадовалась Стефания Сергеевна.

— Я слышала о нем от Яны, — ответила Ася.

— Надеюсь, хорошее? — уточнила Стефания Сергеевна.

— Только хорошее, но в грустном контексте. Моя подруга говорила о том, что встретила мужчину своей мечты, но, к сожалению, не своей жизни. Она разбита и уничтожена.

— Да, Ася, они расстались. Яна уехала. И вроде как все, — развела руками Стефания Сергеевна.

— Вы можете не объяснять, я в курсе того, что жена Мартина оказалась жива. Когда Мартин вступил в связь с Яной, он этого не знал, поэтому к нему не может быть никаких претензий. История, конечно, жуткая…

— Главное, что именно Яна ее и нашла и вернула нам, — вздохнула Стефания Сергеевна. — Бедная наша Настенька.

— Яна по-другому и не могла поступить, даже в ущерб себе, — заверила Ася посетительницу.

— Я это поняла по ее отношению к людям, миру и моему сыну. И она совершенно правильно для себя решила уйти, чтобы оставить его с той, с кем он должен был остаться. — Стефания Сергеевна, словно королева, повернула голову к окну и посмотрела на небо, словно оно могло дать ей подсказку.

— Ну, так у вас все хорошо. Это у Яны плохо, — осторожно заметила Ася.

— Ну, как хорошо… Настя стала психически больным человеком. Мартин формально женат, но фактически он абсолютно одинок и не может забыть Яну. Он признался мне, что сильно любит ее и всегда будет любить. Он тоскует по Яне, я же вижу. Конечно, что он может ей предложить? У него тяжелобольная жена. Настя не говорит, ни на что не реагирует. Только иногда улыбается, когда Мартин сидит рядом и разговаривает с ней или читает ее любимые книги. Конечно, у нас есть сиделка — очень хорошая, порядочная женщина. Но Мартин перестал улыбаться, перестал радоваться жизни, а самое страшное, рвется, так сказать, на передовую — просит поручать ему самые рискованные операции, — покачала головой Стефания Сергеевна. — Он ведь и в плену был, его там пытали, так изувечили… А он у меня родился таким красивым мальчиком.

Ася не знала, как поддержать разговор. Она Мартина никогда не видела, хотя очень хотела познакомиться. Всегда интересно узнать человека, которому твоя лучшая подруга отдала свое сердце. Со слов Яны Мартин был просто Господь Бог, и Ася почти ей поверила. Стефания Сергеевна тоже его нахваливала. Ну, она мать. Плохого не скажет. Но Асе очень хотелось составить о нем свое мнение. Заочно она испытывала к Мартину одновременно и симпатию, и ненависть — за то, что заставил так страдать Яну. А вот Стефания Сергеевна ей очень нравилась.

— Стефания Сергеевна, теперь я знаю, кто вы, мне очень приятно, но я хотела бы понимать, что я могу для вас сделать? Если вы попросите уговорить Яну встречаться с вашим сыном, я вам не помощник. И дело не в нежелании, а в невозможности. Повлиять на Яну нельзя. Уж я-то знаю ее.

— Мартин тоже уперся. Бледный весь ходит, измученный. Говорит, что с такой женщиной, как Яна, просто так нельзя. А что он может предложить? Мартин даже сказал, что может развестись с Настей… ну, конечно, он обязуется всю жизнь ей помогать, оплачивать сиделку… и жениться на Яне, но он понимает, что она на это не пойдет.

— Это точно! — подтвердила Ася. — Яна не допустит, чтобы из-за нее развелись, тем более с бедной, беззащитной девушкой.

— А ведь они оба страдают, — внимательно посмотрела на Асю Стефания Сергеевна. — Вот мы и должны подтолкнуть их друг к другу. У них такая любовь, что они не устоят.

— Подтолкнуть? — переспросила Ася.

— Столкнуть их в одном месте, якобы случайно, и уж пусть решают, что им надо.

Ася нервно постучала ногтями по поверхности полированного стола. Эта милая женщина еще не знала, что Яна обручилась с другим мужчиной. А ведь Ася считала, что это — большая ошибка.

— Как это сделать? — спросила она.

— Мы с Настенькой сейчас уезжаем в небольшой городок на юге, Приморск, и Мартин с нами поедет ненадолго. Вот если бы вы Яну туда привезли… Конечно, про нас говорить не стоит, иначе она откажется.

— Это не очень хорошая идея, если с вами будет Настя, — не очень уверенно сказала Ася.

— Дорогая моя Ася Юрьевна, она все время с нами. Куда же от нее денешься? Человек полностью зависит от нас, и это не ее вина. Но влюбленные люди должны быть вместе!

— Ой, не знаю, конечно, что получится… — задумалась Ася. — Я попробую.

— Вот спасибо! А больше ничего и не надо, — горячо заверила ее Стефания Сергеевна. — Я чувствую сердцем матери, что у нас все получится. Ася, под любым предлогом заманите Яну в Приморск.

— Я постараюсь, — еще раз пообещала Ася. — Может, коньячку за знакомство?

— А давайте! Я смотрю, и Яна хорошая, и подруги у нее такие же! — улыбнулась Стефания Сергеевна. — Очень вы красивая, собранная женщина.

— У меня и работа ответственная, — сказала Ася, — требует концентрации памяти и внимания.

— Я почему-то всегда рядом с сыном представляла такую, как вы, Асечка. А он вот в Яну влюбился.

— Она тоже очень хорошая, серьезная и умная, просто выглядит по-другому.

— Асечка, я все это уже поняла. У нас в Приморске поместье. Правда, долгое время оно принадлежало другим людям. Но все возвращается на круги своя, вот и поместье нам вернули. Конечно, там предстоит много работы, но денег у нас достаточно. А вот климат очень подошел бы Насте. Сейчас в поместье располагается клиника для душевнобольных, с расстройством нервной системы. Пациентов выкинуть мы не можем. Это безбожно. Поэтому решили клинику сохранить. Сейчас делаем ремонт и очень нуждаемся в любой помощи.

— А остановиться там есть где? Что касается работы, то мы с Яной не белоручки, поможем вам.

— Вы, главное, привезите ее, а то боюсь, что мой сын отправится в очередную горячую точку и я его потеряю, — весьма тревожно сказала Стефания Сергеевна.

— Договорились!

Если бы Ася знала, что не сможет сдержать слово, ни за что не ввязалась бы в эту авантюру.

Она до сих пор сгорала от стыда, когда вспоминала, как выходила из поезда одна. Ее встречала Стефания Сергеевна. Она очень надеялась увидеть женщину, которая вернет ее сына к жизни. Но Яна не приехала. Асе пришлось нести какую-то чушь, что у Цветковой возникли неотложные дела и она прибудет позже со своим другом.

По Стефании Сергеевне было видно, что она расстроена, но она взяла себя в руки.

Прибыв в поместье, Ася смогла его оценить. Внушительное трехэтажное здание с колоннами и широкими балконами поразило ее воображение. Естественно, здание утратило лоск, стены облупились и потускнели, а кое-где даже отвалились фрагменты фасада. Большая территория, окруженная полуразвалившимся забором, пребывала в запустении.

— Вот это и есть наше поместье, — вздохнула Стефания Сергеевна. — Государство отказывается финансировать клинику, пациенты здесь были никому не нужны. Но мы с Мартином чувствуем за них ответственность, поэтому и взвалили на себя эту ношу.

— А живете вы где? — спросила Ася. — В клинике?

— Фактически, — усмехнулась Стефания Сергеевна. — На территории есть небольшой дом, раньше он, видимо, предназначался для прислуги. Он вполне пригоден для жизни. Не волнуйтесь!

— Я не об этом. Я не принцесса и готова жить в любых условиях.

— Условия будут хорошие! — заверила ее Стефания Сергеевна.

Асе не терпелось познакомиться с Мартином. Кроме того, она переживала за застрявших непонятно где Яну и Виталия Николаевича.

Ася очень стеснялась спросить у Стефании Сергеевны, не опасны ли для окружающих пациенты клиники, так как сама побаивалась психов и старалась обходить их стороной.

Стефания Сергеевна словно прочитала ее мысли:

— Пациентов у нас немного, но они не опасны.

Ася с пониманием кивнула.

Вскоре ее проводили в небольшую, но очень уютную комнату, оформленную в стиле прованс. Ася не спешила раскладывать вещи. Ей хотелось прогуляться и, конечно, окунуться. Переодевшись в купальник и легкий сарафан, она поспешила к морю. Судя по всему, пляж в этой стороне был диким и, слава богу, малолюдным.

— Какое блаженство! — Ася подняла руки и потянулась. — Много ли надо для счастья? Как же мне надоело большую часть времени торчать в офисе! Вот она, свобода! Спасибо Стефании Сергеевне.

Она посидела немного на песке, потом скинула сарафан и вошла в море. Ася была очень красивой женщиной с аппетитной привлекательной фигурой. Плавала она хорошо, но долго держаться на воде не могла — уставали руки. То ли от навалившихся впечатлений, то ли от переполнявших ее чувств Ася не заметила, как оказалась в волнах достаточно далеко.

Она спохватилась и судорожно поплыла к берегу. Но от возникшей паники силы стали очень быстро покидать ее. Она плыла и плыла, а берег все не приближался. Море уже не казалось таким ласковым и долгожданным. Наглотавшись воды и закашлявшись, Ася потеряла самообладание. Она уже не плыла, а просто барахталась, как муха в стакане. Ася поняла, что тонет.

Внезапно ее подхватили сильные мужские руки. Ася прекрасно понимала, что надо расслабиться и довериться. Но вот кому? Ася обернулась и столкнулась взглядом с красивыми темно-карими глазами в обрамлении черных ресниц. Весьма привлекательное лицо с едва заметными веснушками. Темные вьющиеся волосы прилипли ко лбу мужчины. Из воды виднелись его спортивные плечи, правда, покрытые шрамами.

— Не надо заплывать далеко, если не уверены, что так же легко преодолеете расстояние назад, — сказал мужчина и улыбнулся. На щеках появились ямочки.

Ася смутилась.

— У меня что-то руки ослабли, — сказала она.

— Не беспокойтесь, всё хорошо. Я доплыву с вами до берега. — У мужчины был приятный голос.

— Мартин? — выдохнула Ася, понимая, что прикосновения этого мужчины ей приятны.

— Мы знакомы? — всмотрелся он в ее лицо.

— Нет, но я наслышана о вас и по рассказам представляла именно таким.

Мартин широко греб к берегу одной рукой, а другой держал Асю на плаву.

— Могу я узнать, по чьим рассказам? — спросил он.

— Вашей матушки, Стефании Сергеевны, — ответила Ася, заметив, как он сразу расслабился и улыбнулся.

— Мама может. Она рекламирует меня, словно я кроссовки от известной фирмы.

— Вы здесь на отдыхе с мамой и женой? — решила спросить Ася.

— Ну да. Они будут все лето отдыхать, а я так, на несколько деньков, — ответил Мартин.

— Но я наслышана о вас не только от Стефании Сергеевны, но и еще от одного человека. Она так подробно описала вашу внешность, словно я видела портрет. Хотя она и рисовать умеет. Яна Цветкова. Знаете такую? — в лоб спросила Ася и сразу же заметила, как мужчина переменился.

Он растерялся, совсем сник и даже хлебнул воды, словно силы оставили его. Ася даже подумала, что зря упомянула имя подруги до того, как они добрались до берега. Но Мартин собрался и поплыл дальше.

— Яна? Конечно, я знаю Яну. Вам повезло с подругой.

— Я знаю, — согласилась Ася.

— Как она? — спросил он.

— Ничего. Про вас часто вспоминает. Только не говорите, что нехорошо получилось. Уж совсем банально будет, — предостерегла его Ася.

— Не буду, — пообещал Мартин. — Хотя получилось действительно нехорошо, я бы даже сказал — трагично.

— Ну, никто не умер, пока… — ответила Ася.

— Вы ее подруга Ася? — догадался Мартин. — Она рассказывала про вас, и я именно такой вас и представлял.

— Как уверенного адвоката, не рассчитавшего свои силы? — уточнила Ася, замечая, что берег уже близко.

— Именно.

— Мы все в чем-то не рассчитываем свои силы. Думаем, что сильные, что все будет хорошо, что мы справимся, а жизнь преподносит нам сюрприз и ломает нас. Судьба не прощает предательства.

— Возможно, Ася, вы и правы. Вообще, дурацкая ситуация получилась: мы с вами видимся в первый раз, при этом находимся только в купальной одежде и ведем философские разговоры, — пошутил Мартин.

— Да, это глупо, — согласилась Ася, смущаясь. — Можете меня уже отпустить. Я доплыву.

— Нет уж! С доставкой на дом, то есть до берега. И будьте осторожнее. Море здесь бывает мятежным, хотя выглядит обманчиво спокойным. Легко не рассчитать свои силы. А спасателей нет. Вообще, народу на пляже бывает немного.

Мартин наконец отпустил Асю, и та нащупала ногами в дно.

— Всё, доставил! И провел воспитательную беседу. Извините, если что не так.

— Спасибо большое! Вы меня спасли, — ответила Ася. — А то увидела море — и понесло меня.

— Предлагаю всем друзьям Яны переходить со мной сразу на «ты», — сказал Мартин, выходя на берег.

Ася последовала за ним, пытаясь втянуть животик, чтобы уж точно походить на Афродиту, выходящую из пены морской. Мартин подал ей сухое полотенце.

— Я не спросил, что ты тут делаешь? Подруга Яны…

— Совмещаю отдых и благотворительное мероприятие. Мы будем помогать приводить в порядок ваше поместье.

— Мы? Кто-то еще прибыл сюда с такой же миссией? — уточнил Мартин.

— Нет, пока нет, — одновременно и соврала, и сказала правду Ася.

— Ты уже разместилась? — спросил Мартин, встряхивая влажными волосами, которые завивались в игривые колечки.

— Да, твоя матушка была очень любезна.

— Апартаменты в стиле прованс! — усмехнулся Мартин. — Это полностью ее идея. Пойдем, я угощу тебя чем-нибудь.

Ася с трудом натянула сарафан на влажное тело и пошла вместе с Мартином по прибою. На нем были светлые парусиновые широкие брюки и темная рубашка с короткими рукавами, идеально сидящая на его накаченном теле. Мартин был очень стильный, привлекательный, от него исходили мужская сила и спокойствие. Ася знала только одного человека — такого же уверенного, харизматичного, словно с обложки журнала. Этим человеком была Яна Цветкова.

«Они же обалденная пара! — вдруг поняла Ася. — Все намного хуже, чем я предполагала! Вряд ли Яна его забудет. Этот парень словно создан для нее, а она — для него».

Тем временем они подошли к летнему кафе.

— Пойдем в зал, там работает кондиционер, — предложил Мартин, пропустил даму вперед и только потом вошел сам.

Он поздоровался с парнем в татуировках за барной стойкой:

— Привет, Игорь!

— Привет, Мартин! О-о, с тобой красивая спутница!

— Это моя знакомая, Ася. Ася — это Игорь, волшебник по приготовлению коктейлей — алкогольных и безалкогольных, в зависимости от настроения. Рекомендую!

— Друзьям Мартина — скидка! — протянул ей руку Игорь.

— Спасибо, учту, — ответила она на рукопожатие.

Интерьер кафе был без изысков. Тихо играла музыка и работал телевизор за барной стойкой.

— Игорь, сделай нам свое фирменное, я угощаю, — сказал Мартин и придвинул Асе стул.

— Будет сделано, шеф! — козырнул парень и исчез за дверью «Вход для персонала».

— Здесь безлюдно, — огляделась по сторонам Ася.

— Рано еще. Вечером бар полон. Я иногда прихожу сюда отрываться, — с улыбкой посмотрел на нее Мартин. — Так как там Яна?

— Тебя правда это волнует? — Ася откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.

— Если спрашиваю, то волнует, — ответил Мартин.

— Так и спроси у нее сам. Я не вправе за спиной у подруги выкладывать тебе все ее тайны, — заявила Ася.

Игорь принес две огромные тарелки, на которых, как на подушке из свежего салата, лежала аппетитно выглядевшая копченая рыба. Также он поставил на стол два больших коктейля, украшенных дольками фруктов, мишурой и зонтиками. Сам коктейль выглядел очень ярко, словно светофор.

— Местная рыба, свежая, вкусная, попробуй, — посоветовал Мартин Асе.

— Выглядит очень аппетитно. Не хотела есть, но обязательно попробую.

— А коктейль — витаминный заряд на весь день, — сказал Игорь. — Не буду вам мешать.

Он вернулся за барную стойку и прибавил громкость в телевизоре.

— Так на чем мы остановились? — отхлебнул коктейль Мартин.

— Мы говорили о Яне. И я не успела рассказать про достижение человеческой мысли — телефон. В последнее время они даже беспроводные, представляешь? Не надо идти на почту или телеграф, через оператора заказывать разговор с другим абонентом. Просто берешь трубку, набираешь цифры и нажимаешь кнопку вызова. И вуаля! «Яна, привет! Это я — Мартин! Я хочу узнать, как у тебя дела», — толкнула речь Ася и отправила кусочек рыбы в рот. — И правда вкусно.

— Я думал, что лучше не тревожить ее.

— А надо меньше думать и больше действовать, — посоветовала она.

— И все-таки, я думаю, что ты здесь появилась не просто так. Яна знает? — спросил Мартин.

— Что я здесь? Да, знает, — кивнула Ася.

— А то, что я здесь? — понизив голос, спросил Мартин.

— Нет, — отвела она взгляд.

— Понятно. Узнаю происки моей матери. Вызвать сюда Яну любой ценой. Ну, ты сиди, отдыхай, кушай, а я пошел.

— Куда? — оторопела Ася.

— В клинику. У меня там жена, если ты не знала, проходит курс реабилитации. Я должен возить ее по кабинетам, мыть, кормить и развлекать. Хочешь в этом поучаствовать? — В глазах Мартина появились отрешенность и боль.

— Мы сейчас доедим и вместе пойдем, — спокойно ответила Ася, понимая, что ради подруги должна узнать все.

Если Яне это выдержать будет крайне нелегко, то она вполне сможет.

Настало время удивляться Мартину.

— Ну, что же, пойдем вместе, если ты так решила.

— Яна замуж выходит, — совершенно будничным тоном заявила Ася.

Мышцы на лице Мартина дернулись. Асе показалось, что Мартин слегка побледнел.

— Даже так? Ну, что ж… Надеюсь, что за хорошего, достойного человека. Я ей этого желаю.

— Еще скажи, что счастлив за нее, — буравила его взглядом Ася.

— Передай Яне, что я люблю ее и всегда буду любить. Но я счастлив за нее, — ответил Мартин.

— Что творят… — покачал головой Игорь, смотревший новости по телевизору.

— «Сотрудники Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков задержали крупную партию героина, следовавшую транзитом из Москвы на юг России. Произведены обыски, аресты, с задержанными ведутся следственные действия. Понятно, что без высокопоставленных лиц не обошлось. В данный момент объявлен в розыск майор следственного комитета Виталий Николаевич Лебедев, сопровождавший груз. В его квартире в Москве был произведен обыск и найдены неопровержимые улики его участия в наркотрафике».

— Ну, конечно, менты… Кто же еще? — вставил бармен.

— «Возможно, что у преступника есть сообщники. Всем, кто располагает информацией о местонахождении данного лица, просьба позвонить по указанным телефонам».

На весь экран появилась фотография Виталия Николаевича в полицейской форме. Если бы Ася стояла, то точно упала бы.

— О господи! Виталий! Что за бред? Какой трафик? Они же сюда ехали!

— Виталий? Я же его прекрасно знаю. Хороший мужик, настоящий друг. В жизни не подумал бы, что он связан с криминалом. Честный мент, по-моему…

— Мартин, так и есть! Я-то его знаю как себя. Это тот человек, за кого Яна выходит замуж! Не думаю, что он таким образом решил заработать на свадьбу.

— Весьма нетривиальный способ, — протянул Мартин. — Выходит, не все так радужно со свадьбой Яны. За такие дела, если он окажет сопротивление, его положат прямо на месте.

Ася схватилась за горло и выскочила на улицу, в надежде глотнуть свежего воздуха, но вместо этого попала в раскаленный зной.

— Что? Тебе плохо? — выбежал за ней Мартин.

— Что ты такое говоришь? Что значит — положат на месте? Он же был вместе с Яной! Мы все вместе должны были приехать. Но с ними что-то случилось, и я уже несколько дней ничего о них не знаю. А вдруг их уже убили?

Мартин нервно откинул прядь со лба.

— Нет, не убили. Если Виталий в розыске…

— Сказали, что, возможно, у преступника есть сообщники… — закатив глаза, простонала Ася. — Это кого они имеют в виду? С Виталием сейчас только Яна!

— А почему они отстали по дороге? Ты звонить не пробовала?

— Откуда я знаю? Началось все с того, что Виталий сильно поранился и они сошли с поезда, чтобы ехать в больницу. Они должны были прибыть другим поездом, но куда делись?.. Один раз я дозвонилась Яне, но там несли какой-то бред. Кладбище, психушка… Я ничего не поняла. Зная Цветкову, к такому можно было привыкнуть, но Виталий… Он должен был ее защищать, оберегать и направлять на путь истинный! — Ася пребывала в отчаянии.

Мартин взял ее за плечи и слегка встряхнул.

— Ася, успокойся! Паниковать рано. Мы же ничего не знаем. Так мы им все равно не поможем. Я сейчас отъеду и свяжусь со своими людьми.

— Если ты что-то узнаешь, сразу же сообщи мне, — попросила Ася.

— Обещаю, — сказал Мартин. — А ты возвращайся в кафе и доешь. Если захочешь что-то еще, смело заказывай и проси записать на мой счет.

Мартин побежал вдоль пляжа. Ася посмотрела ему вслед.

— Я буду ждать! — крикнула она, моля Бога, чтобы с ее друзьями ничего не случилось.

Аппетит у нее пропал, поэтому Ася решила вернуться к себе.

По дороге она встретила Стефану Сергеевну. Рядом с ней шла высокая статная женщина лет тридцати — тридцати пяти, которая катила инвалидную коляску. В ней сидела маленькая худенькая женщина, казавшаяся ребенком. Ее темные волосы были заплетены в косу, лицо ничего не выражало. Ася сразу поняла, что перед ней Настя.

Стефания Сергеевна заулыбалась.

— Асенька, доброе утро. Как устроились? Вот, познакомьтесь. Это — Елена Анатольевна, сиделка для Насти. Ну а это Настя.

Ася с несколько потерянным видом глухо поздоровалась.

— А мы вот везем Настю на дневной блок процедур. Сейчас к нам присоединится Мартин, чтобы помочь перекладывать Настю из одной гидромассажной ванны в другую. Еще к ней пристегивают разные механизмы и она может ходить по беговой дорожке. Мужская сила нам необходима, — несколько виновато развела руками Стефания Сергеевна.

— Боюсь, что сейчас вам придется обойтись без Мартина, — ответила Ася.

— Что случилось? На тебе лица нет.

— Яна с нашим общим другом попала в неприятности. Я сама ничего не знаю! — Ася вытерла пот со лба. — Мартин уехал куда-то.

— Вот беда! Но ты не волнуйся. Если за дело взялся Мартин, значит, все будет хорошо.

Ася опустила глаза и заметила, как задрожал мизинец на руке Насти. В остальном ничего не изменилось. Женщины продолжили путь.

Ася вернулась к себе и, чтобы хоть чем-то себя занять, принялась раскладывать вещи.

Мартин ворвался к ней в комнату часа через два, очень возбужденный и растрепанный.

— Я выяснил. Это не история, это ужас! Бред! Это даже не сценарий для фильма, никто на такое не подпишется, скажут, что сценарист сошел с ума.

— Расскажи мне все!

— Я очень тороплюсь. В последний раз их видели в районе неподалеку отсюда. Я должен ехать туда. Я ее найду! Когда мы вернемся, ты все узнаешь! — пообещал он Асе и попытался уйти, но та вцепилась в его руку с невероятной силой.

— Нет! Я с тобой!

— Ася, это опасно. Тебе лучше оставаться на месте.

— Я тут с ума сойду. Нет, Мартин, я еду с тобой! Я не мыслю своей жизни без Яны и Виталия.

— Ну, хорошо. Только быстро!

Они добежали до ворот, где был припаркован джип, и сели в машину. Мартин сразу же сорвался с места.

— У меня тут есть друзья в органах, я им сообщил. Все должно быть хорошо. В них хотя бы не будут стрелять.

Ася смотрела на его красивый профиль.

— Ты уверен? А если кто-то из своих подставляет Виталия? Как их называют?.. А, вспомнила. Оборотни! Вдруг замешаны они? Кто им помешает убрать и Виталия, и всех свидетелей? О боже! Конечно, он им живым не нужен, — паниковала Ася.

— Ты не каркай! Мы всех опередим. Я найду ее…

— Я видела твою маму, тебя ждали в лечебнице, чтобы помочь с Настей, — сказала Ася.

— Ничего. Справятся без меня. Здесь моя помощь будет важнее, — ответил Мартин.

— Так что тебе удалось узнать? — спросила она.

— На станции Яна пошла в туалет и опознала в проходящем мимо мужчине преступника, который ловко инсценировал свою смерть. Она кинулась за ним в погоню, а Виталий остался на станции. Преступник завел Яну на кладбище и попытался там убить. Но ей помог один мужчина. Преступник хотел откупить свою жизнь, сказав им, где спрятаны большие деньги и драгоценности.

— Откупиться от кого? От Яны? — уточнила Ася.

— Нет, от того мужчины, который на первых порах хотел ей помочь, но жажда наживы оказалась сильнее. Он убил преступника и хотел избавиться от Яны. Она смогла спрятаться от него. На кладбище она познакомилась с двумя женщинами, и им в голову пришел гениальный план — поехать в то самое место, что указал бандит, и проверить, действительно ли там клад.

— Это похоже на Яну.

— Этим местом оказалась психиатрическая лечебница для пожилых людей в Подмосковье. Убийца тоже поехал туда и уже там убил пациентку клиники, потому что она нашла в подвале драгоценности и играла ими. Затем в гостинице он наткнулся на Яну и попытался убить ее, но был задержан. В гостинице к Яне и присоединился Виталий. И вот с того момента их путь для следствия неизвестен. Дальше. В районной больнице недалеко отсюда задержали большую партию наркотиков. За больницей уже давно велось наблюдение. Там же были замечены мужчина и женщина, по описанию похожие на Яну и Виталия. Затем вышли на товарный поезд, в одном из вагонов которого перевозили наркотики. И в этом вагоне полно следов Яны и Виталия.

— Почему они ехали в товарном поезде? — удивилась Ася.

— Это мы у них спросим, когда найдем.

Мартин мчался на огромной скорости по горной трассе. Ася даже не думала, что ей страшно. Машину он водил просто виртуозно.

— И где они сейчас? — спросила она.

— Свидетели видели, как их машина попала в аварию — сорвалась в горную реку. Не буравь меня взглядом! Они остались живы. Я знаю это место. Мы подъедем к нему с другой стороны и пойдем навстречу. У тебя есть фотографии Яны?

— В телефоне. И Виталия тоже. Хотя его фотография сейчас повсюду, так сказать, в свободном доступе, — грустно проговорила Ася. — Какой кошмар! Что только Яна не пережила в этой поездке… А я еще ругалась на нее, — задумалась она.

— Ругалась за что?

— Что она делает глупости. Уехала от тебя, страдает…

— Это не глупости, это жизнь…

— Выходит замуж за нелюбимого человека, — продолжала Ася.

— Это ее выбор.

— Кому принесет счастье — брак без любви? — спросила его Ася.

— Брось ты… Многие так живут.

— Многие ошибаются, что это полноценная жизнь. Да что там говорить! Яна так не сможет! Она это делает, чтобы забыть тебя. Но она не спасется этим замужеством! Я со стороны вижу, что это ошибка, и так как Яна мне очень дорога, не могу молчать! И не буду!

Мартин слегка улыбнулся, но в его глазах царила лишь тревога.

— Яна, Яна, не надо было тебя отпускать, но разве бы ты послушала?..

Глава 15

Яна уже не чувствовала своих ног. Сколько времени они с Виталием Николаевичем ковыляли по камням, было одному богу известно. Хорошо еще, что никто им не стрелял в спину. И на этом спасибо.

— Сейчас дойдем до первого же населенного пункта и отдохнем, — обернулся к ней Виталий Николаевич.

— И сразу сообщим в полицию, — добавила Яна.

— Конечно. Пойдем в обход дороги. На ней могут поджидать те, кто в нас стрелял.

Наконец впереди показалась небольшая деревенька.

— Ну вот… люди… — постучал в первую же избу Виталий Николаевич, но ответа не дождался.

— Смотри! — потянула его за рукав Яна. — Сельский магазин.

В магазине тоже было пусто, работал вентилятор, в такт ему трепыхались мухи на липкой ленте.

— Эй! Есть кто-нибудь? — позвала Яна.

Из-за прилавка появилось заспанное лицо продавщицы.

— Воды нам продайте, — попросила промокшая до нитки Цветкова.

Взгляд продавщицы словно спрашивал: «Тебе что, мало?» — но тут она посмотрела на Виталия Николаевича и лицо ее изменилось до неузнаваемости. Продавщица мгновенно проснулась и быстро-быстро захлопала глазами.

— Что вас смущает? Бинты? У меня травма, — пояснил Лебедев, доставая из кармана мокрые деньги. — Мы расплатимся.

Но продавщица, не произнеся ни слова, медленно удалилась в подсобку.

— Эй, вы куда? Нам надо воды и позвонить! Пожалуйста! — крикнула ей вслед Яна. — Странно… Чего она испугалась?

— Не знаю, — пожал плечами майор. — Хотя… свалились к ней на голову в таком виде. Возьми воду, а я оставлю деньги на прилавке, да и пойдем отсюда.

Но тут за их спиной щелкнул замок входной двери.

Виталий Николаевич кинулся к двери и дернул ее.

— Она закрыла нас в магазине! Эй! Вы что делаете?! Откройте немедленно! — забарабанил он в дверь.

Между тем продавщица истерично кричала, как они поняли, по телефону:

— Полиция! Это Люся из магазина, село Журавли! Помогите! Скорее! Я обезвредила двух бандитов! Я закрыла их в магазине! Что? Что значит — пила я или нет? Сегодня участковый приходил с его фотографией! Оборотень в погонах! Я его закрыла вместе с сообщницей! Да! Быстрее!

И Лебедев с Яной услышали ее удаляющиеся шаги. Они переглянулись.

— Что это? Она с ума сошла? — спросила Цветкова. — Какой оборотень?

— Думаю, что мы в розыске, — ответил Виталий Николаевич.

— За что? За испорченную мебель в вагоне?

— Яна, я не знаю, но нам надо отсюда уносить ноги.

— Как? Она наверняка и черный вход закрыла. — Яна беспомощно озиралась по сторонам.

Виталий Николаевич метнулся за прилавок и выскочил оттуда с ножом. Немного поковыряв в дверном замке, он открыл ее.

— Бежим! — скомандовал майор.

— Куда? — Цветкова тут же ощутила сильную боль в ногах.

— Дальше по маршруту!

— Участковый наверняка всем показывал твою фотографию.

— А ты что предлагаешь? Нам надо сматываться отсюда!

Они выбежали из деревни, так и не встретив ни одного человека, и снова свернули к реке.

— Слышишь? Дорога недалеко, но нам туда нельзя, — произнес Виталий Николаевич, переводя дух.

— Стоять! — раздался грубый мужской голос.

Из-за поворота вышли двое мужчин: импозантного вида брюнет средних лет и неприятный тип с рыбьими глазами. В руке брюнета был пистолет.

— Вы кто такие? — спросил Виталий Николаевич. — Что вам нужно?

— Мы — смерть твоя, — ответил брюнет.

— Что происходит?

— Зачем тебе знать? Умри в неведении! — улыбнулся брюнет, а тип с рыбьими глазами сплюнул.

— Вам нужен я. Отпустите женщину, — изменил тактику Виталий Николаевич.

— Нет, не пойдет.

Яна в полном отчаянии посмотрела по сторонам, в надежде обнаружить хоть одну живую душу. И она увидела того, кого ожидала встретить меньше всего. Яна решила, что от страха сошла с ума, и поморгала.

— Мартин, — выдохнула она, не понимая, что он тут делает.

— Оставайся в машине! — крикнул Мартин кому-то, но из-за его спины уже выглядывала бледная Ася.

Яна поняла, что перед смертью ей суждено увидеть всех близких людей.

— Артур Константинович?! — выдохнула Ася с ужасом. — Вы-то что тут делаете?

— Ася, жалко, что вы тоже здесь. Я не хотел бы причинить вам зла. Но судьба есть судьба, — ответил ей брюнет.

— Артур Константинович? — прищурила глаза Яна. — Так это тот урод, который посадил нас в товарный поезд!

— Умная дамочка! Я не собирался этого делать. Но мне донесли, что стул подо мной сильно зашатался и скоро весь мой криминальный бизнес накроют. Надо было срочно искать козла отпущения. И тут такой случай! Я специально посадил вас в тот состав, зная, что его должны арестовать. А потом подбросил улики в квартиру майора. Вот и все! Коробочка захлопнулась. На меня теперь не выйдут никогда! Осталось одно незаконченное дело… — И Артур Константинович зловеще замолчал.

— Я посажу тебя, гаденыш, пожизненно! — воскликнула Ася.

— А я всегда тебе говорил, что ты помогаешь подонкам, — обратился к ней Виталий Николаевич. — Вон они, твои связи!

— Заткнитесь! — крикнул Артур Константинович, и костяшки его пальцев, сжимающих оружие, побелели.

— Ему осталось только убрать нас, — обреченно сказала Яна. В этот момент ее нога подвернулась, и она резко качнулась в сторону.

Артур Константинович отвлекся на Цветкову. Лебедев воспользовался этим и кинулся к нему, но на него набросился тип с рыбьими глазами. Они кубарем покатились по камням. Пока Артур Константинович пытался прицелиться, его настиг Мартин. Выбив пистолет из рук бандита, вторым ударом он уложил того на землю. Завязалась драка. Мужчины оказались в воде, продолжая молотить друг друга.

— Мартин… — прошептала Яна.

Он оглянулся на Виталия Николаевича, чтобы оценить, нужна ли ему помощь. Именно в этот момент Артур Константинович все-таки дотянулся до пистолета и направил его на Цветкову.

— Яна! — выдохнула Ася.

В следующее мгновение Мартин закрыл ее своим телом, сжимая в объятиях. Раздался выстрел. Яна смотрела на Мартина и думала, как же долго она мечтала снова оказаться в его объятиях, но не в таких обстоятельствах.

Ася что есть силы опустила камень на голову Артура Константиновича, и тот упал замертво. К ним, улыбаясь, спешил Виталий Николаевич — из схватки он вышел победителем.

— Надо же… Второй раз за день оказаться в воде. Ужас!

Но улыбка медленно сползла с его лица, когда он увидел, как Мартин оседает на землю, и Яна падает вместе с ним, не отпуская его.

Из спины Мартина текла кровь.

— Мартин… Как же так? Мартин! — Яна сжимала его голову у себя на коленях и покрывала бледное лицо поцелуями. — Он закрыл меня собой. Он спас меня…

— Я ни о чем не жалею, — слабо прошептал Мартин. — Я все равно не смогу жить без тебя… — Он закрыл глаза.

— Держись, Мартин! — закричал Виталий Николаевич.

В небе показался полицейский вертолет. Увидев майора, который махал руками, вертолет начал снижаться. Помощь подоспела вовремя.

Content

Татьяна Луганцева
Как не попасть на крючок

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15