Владимир Тучков

Невеста для Кинг-Конга и другие офисные сказки

Синяя мочалка

В один офис пришла работать новый офис-менеджер. Звали ее Генриеттой. Из всех ее достоинств наиглавнейшим была необычайная – прямо-таки нечеловеческая – сексуальная привлекательность. Как только посмотрит на мужчину своими колдовским взглядом из-под иссиня черной челки, как только проведет кончиком языка вначале по верхней, а потом по нижней кроваво накрашенной губке, так этот мужчина и пропал. В прямом смысле этого слова.

Не сразу, конечно, а через несколько часов. Первым был Феликс, поскольку был он в офисе самым прытким по женской части. Пригласил он Генриетту поужинать в каком-нибудь уютном заведении, где свечи и томная музыка. Генриетта подумала для приличия десять секунд и согласились.

На следующий день Феликс в офис не пришел. Мужчины, понимающе посмеялись, мол, перетрудился бедняга, и разошлись по своим трейд-пойнтам.

Однако Феликс не появился ни на следующий день, ни через неделю. И телефон его не отвечал.

Когда провели следствие, то Генриетта оказалась чиста, как кастильская струя. Официант засвидетельствовал, что она, действительно, пришла с Феликсом. Однако вскоре он покинул ресторан, не расплатившись. А Генриетта еще полтора часа слушала томную музыку и любовалась мерцанием свечи.

Но все в офисе были убеждены, что Феликса погубила именно эта ведьма. И старший менеджер, вызвав Генриетту в кабинет, объявил о непреклонном намерении уволить ее без выходного пособия.

Генриетта посмотрела на старшего менеджера своим колдовским взглядом из-под иссиня черной челки, провела кончиком языка вначале по верхней, а потом по нижней кроваво накрашенной губке. И старший менеджер совершенно неожиданно для себя пригласил ее поужинать. Понятное дело, что никто его на этом свете больше не видел.

Офисным мужчинам стало по-настоящему страшно. Женщины по-настоящему возрадовалась, что не родились мужчинами. И пошло, и поехало. На кого Генриетта положит глаз, тот, и пропал навеки. Лишь единственный облом у нее получился с Равилем Бухараевичем, который после шестидесяти лет стал правоверным мусульманином, поскольку наконец-то смог соответствовать законам шариата по части супружеского целомудрия.

Неизвестно, сколько это безобразие еще продолжалось бы – мужчин в офисе было хоть пруд пруди. Но следствие в конце концов нашло в подвале коттеджа Генриетты заспиртованные головы ее жертв, над которыми она производила гальванические опыты.

Однако она успела улизнуть в Лондон. И там, собрав пресс-конференцию, объявила себя трансвестированной реинкарнацией Генриха VIII по прозвищу Синяя борода.

Наша прокуратура тут же потребовала экстрадиции преступницы. Однако ихний Форин-офис заявил, что они национальными реликвиями не разбрасываются.

И теперь Генриетта с Абрамовичем под ручку ходит по лондонским пабам. И Абрамович до сих пор цел и невредим. И ничего в этом удивительного нет, потому как ворон ворону глаз не выклюет.

Чорная рука

В одном офисе завелась Чорная рука. Не такая, которой неразумные дети пугают друг друга. Мол, и когда девочка не послушалась старушку и нажала на Чорную клавишу, из Чорного монитора выскочила Чорная рука и вырвала у девочки все внутренние органы.

Нет, эта рука пакостила по мелочам. Вытащит из сумочки зарплату. Перельет во флакончик духов Том Форд нашатырный спирт. Плюнет в чашку с кофе, хоть у руки, по идее, не должно быть никакого рта. Засунет в унитаз пластмассовую куклу, которая пристально всматривается в интимные места офисных работников. Много всяких пакостей делала Чорная рука, отчего жизнь в офисе превратилась в сущий кошмар.

Конечно, можно предположить, что все это делал кто-нибудь из самих офисников, а то и все сразу. Однако быть этого никак не могло: здешний стаф столько выпил на корпоративных вечеринках, столько спел хором задушевных караоке-песен, а интимные отношения между сотрудниками уже давно исчерпали обширные возможности, предоставляемые комбинаторикой. Поэтому все давно были уже одной дружной семьей, коллективно переживающей общие горести и радости.

Нет, то могла быть лишь подлая Чорная рука!

Все ее пакости, скрепя сердце, терпели до тех пор, пока она не подложила в папку с договором для vip-клиента использованный презерватив. В связи с чем мимо компании прошли полторы мегатонны баксов.

И тогда было решено положить этому бесчинству решительный конец.

После окончания рабочего дня в офисе остались самые отважные и умелые в ратном деле мужчины: Альберт, Виктор, Рифат и Борис Семенович. Вооружившись двумя Стечкиными, двумя помповыми ружьями и ножами, которыми впору освежевывать динозавров, они сели в засаде, зорко всматриваясь в обезлюдевшее пространство. В качестве приманки шеф выделил нераспечатанную пачку пятисотевровок.

Чорная рука, как она ни вожделела захапать евровалюту, крепилась, никак себя не проявляя. Охотники замерли на позициях, стоически перенося никотиновый голод. И вдруг ровно в двенадцать, когда во всем христианском мире сатана начинает править бал, в офисе погас свет.

Борис Семенович крадучись подошел к рубильнику и дернул его вверх-вниз. Рубильник послушно переключился туда-сюда, но электричество от этого не появилось.

Прошло еще минут сорок мучительного ожидания, на протяжении которых напряжение перерастало в паническое настроение.

Где-то совсем рядом послышался скрип, и тут же загрохотало что-то тяжелое. Охотники начали палить из всех стволов. Стрельба продолжалась не более трех минут, после чего наступила мертвая тишина.

Наутро в офисе нашли четыре трупа. Следов пятидесяти тысяч евро не обнаружилось.

Офисные работники поняли, что силовыми методами решить эту проблему не удастся. Поэтому, чтобы умилостивить Чорную руку, начали приносить ей обильные жертвоприношения. Ежедневно в специально выделенное для этого место – капище – складывали вкусную снедь и занятные безделушки.

В дни зарплаты скидывались по двести баксов: половину жертвовали в денежном эквиваленте, а на вторую половину закупали шикарную выпивку и закуску, которой хватило бы на буйный корпоративный праздник. Куда все это уволакивала Чорная рука, о том можно только строить самые фантастические предположения.

Но как бы то ни было, новый порядок ей явно понравился, и безобразия в офисе прекратились.

В результате ебитда у компании достигла фантастических размеров.

Бабушка и сорокоухий котел

Одни инвесторы заложили в смету ремонта офиса такие дорогие материалы, что у них закончились почти все деньги. Думали они думали, что дальше делать, и решили нанять тех же самых таджиков, которые делали ремонт, офисными работниками. Зарплаты им не платить, пусть живут на два процента с прибыли.

Таджики согласились. Но поставили три условия: жить они будут в офисе, офис-менеджером у них будет старушка, звать Кампир, и старушка принесет с собой сорокоухий котел.

Инвесторы удивились такой непритязательности и с радостью согласились: пусть будет старушка с котлом.

Через месяц инвесторы посмотрели в свой главный компьютер и видят, что ебитда в офисе начала подрастать. Еще через месяц монитора их главного компьютера стало не хватать, чтобы показать всю ебитду офиса. Еще через месяц инвесторы поехали посмотреть, каким же образом таджики, лишь двое из которых могут читать и писать, добились таких успехов.

Приезжают и глазам своим не верят. Таджики ходят в дорогих халатах, все зубы у них золотые, на бизнес-встречи ездят на статных скакунах. И у каждого из них по три луноликие жены-красавицы.

И лишь старушка, которую зовут Кампир, сидит, оборванная и чумазая, и что-то варит в своем сорокоухом котле.

Пригласили дорогих инвесторов за стол и налили им в серебряные миски старухиного варева. Те стали с удовольствием есть, очень уж вкусным оказалось варево.

Но тут один из инвесторов нашел в своей миске человеческий палец, а другой – ухо. Когда проблевались, то начали строго спрашивать у таджиков: что же это за безобразие?!

Те спокойно отвечают, что все согласно заключенному договору. Заключая договор, необходимо внимательно его читать, не теряя от жадности рассудок. Если бы инвесторы поинтересовались, кто такая старушка Кампир, то прочли бы в таджикском эпосе «Гуругли», что она – волшебница. Вначале искусно пытает людей, а потом варит из них похлебку.

Именно бабушка вышибает из клиентов все их капиталы. А благодаря ее сорокоухому котлу, не только прекрасно питаются работники офиса, но и расширяется сфера деятельности: недавно открыли национальный ресторан «Аваз».

– И что, никаких претензий?! – изумились инвесторы.

– Конечно, были попытки устроить тут самосуд, – ответили таджики, – но после того, как бабушка сварила батальон омоновцев, они прекратились.

– Но ведь это не по понятиям! – воскликнули инвесторы.

– Какие могут быть понятия? – изумились таджики. – Не ваш ли Ленин говорил, что капиталист ради получения прибыли в триста процентов пойдет на любое преступление?! А у вас получается больше тысячи!

Инвесторы подумали-подумали и пришли к выводу, что Ленин был очень неглупым человеком. И стали жить по ленинским заветам.

Японский мышелов

В одном офисе взбесились компьютерные мыши. Видимо, какой-то хакер-иезуит заразил их особым мышиным вирусом. Разбежались мыши, благо были беспроводные и работали через инфракрасный порт, по всему офису и давай творить бесчинства.

Предпочитали набрасываться на женщин, которые к этим милым зверькам испытывают врожденную ксенофобию. Сидит какая-нибудь офисная работница на своем трейд-понте и занимается чем-то увлекательным и важным. И вдруг ей по ноге, облаченной в колготку – как-никак дресс-код был там суровый, начинает стремительно карабкаться мышь. И при этом для пущего эффекта еще и всеми своими кнопками клацает, то есть кликает, если по-нашему, по-офисному.

Понятное дело, офисная работница начинает дико орать, скакать по столам и по стульям, рвать свои недешевые колготки и топтать важные деловые бумаги.

Много у мышей было приемов устрашения офисных работниц. К наиболее садистским следует отнести выпрыгивание мыши из унитаза. А то, бывает, спрячется зимой какая-нибудь хвостатая тварь в женский сапог и затаится. Начнет офисная работница в конце рабочего дня домой собираться, сунет ногу в сапог, а там бешенное кликание и прыгание. Многих после этого приходилось валокордином отпаивать.

И в конце концов собрались все офисные работницы, хоть и не имели своего профсоюза, и пошли ставить ультиматум старшему менеджеру: или мы, или они! Больше терпеть невозможно, уйдем работать в соседний офис, где мыши нормальные, проводами к компьютерам привязанные. Такие не забалуют.

Старший менеджер, хоть и смеялся в душе над этими бабьими причудами, но с озабоченным выражением лица попросил месяц срока для разрешения конфликтной ситуации.

Для начала он велел сисадмину расставить по всему офису специальные программные ловушки, то есть электронные мышеловки, если по-простому. Сисадмин был тупой, и в его ловушки попадались не столько мыши, сколько те же самые несчастные офисные работницы.

Тогда на Арбате нашли какого-то престарелого хиппи с дудочкой, который взялся решить проблему за полкило зелья.

Дул он в свою дудочку, дул, всякие пассы руками и ногами делал, но толку чуть. Когда он скрылся за порогом, то вместе с ним ушли не мыши, а две морально незрелые курьерши, прельстившиеся на богатый жизненный опыт седовласого прохиндея и неизвестно какую эрекцию.

В конце концов старшему менеджеру пришлось серьезно раскошелиться: он выписал из Японии специального электронного кота. Кот быстро пожрал всех мышей. И резко увеличился в размерах. Но не разжирел, а превратился в тигра.

– А теперь, суки, – сказал тигр на чистом русском языке, – за выполненную работу вы мне отдадите Курильские острова.

Поскольку офисные работники этого сделать не могли, то он всех их пожрал. Потом перебрался в следующий офис, где проделал то же самое.

Так он и ходит по офисам и пожирает офисных работников. И это правильно, поскольку в данной экономической ситуации становится актуальным укрупнение и слияние бизнеса. А много мелких офисов государству на хрен не надо.

Страшная дверь

В одном офисе было много кабинетов, окон и дверей. А одна дверь была особая. Самый старший менеджер Кутепов категорически запрещал ее открывать. «С тем, кто осмелится в нее войти, – говорил он страшным шепотом, – случится нечто ужасное». Но что – не уточнял. И офисные работники ему верили без всяких уточнений, потому что Кутепов был человеком серьезным и слов на ветер никогда не бросал.

Однажды, когда в офисе справляли деньрожденье главного бухгалтера Зинаиды Ивановны, после хмельного застолья на всех офисных работников напало лирическое настроение. Чему способствовал не только выпитый алкоголь, но и май месяц, который всегда провоцирует людей на необузданные поступки. И все дружно разошлись трахаться по комнатам, закуткам и лестничным площадкам.

А Шурику с Юлькой укромного места не досталось. И тогда Шурик говорит: «Давай?» «Нет, ни за что, – ответила побледневшая Юлька. – Кутепов не велит!» «Брехня!» – самонадеянно воскликнул Шурик.

И дернул ту самую дверь на себя.

Дверь распахнулась, противно взвизгнув несмазанными петлями.

– Давай! – еще раз призывно повторил Шурик.

И потерявшая от приступа лирического настроения голову Юлька пошла вслед за Шуриком по длинному коридору, который освещался тусклым зеленоватым светом непонятно происхождения. Сверху паутина свисает, под ногами скользко, какие-то загадочные шорохи раздаются.

Другие бы напугались, обратно повернули. Но слишком уж сильное лирическое настроение обуяло Шурика и Юльку. Идут вперед, ни на что внимания не обращая. Он рычит в предвкушении, она постанывает.

Вдруг впереди появился мерцающий огонек.

И вскоре они вошли в комнату. Комната как комната. Диван стоит как раз для секса. Стол, и на столе свеча горит.

А за столом сидит маленький мальчик.

Мальчик как мальчик, только седой, как лунь, и лоб морщинами изборожденный.

– Мальчик, – спрашивает Шурик, – где бы нам можно было потрахаться?

– Да прямо здесь трахайтесь, – отвечает мальчик, – а я в уголок встану, отвернусь и мешать вам не буду.

Тут же Шурик и Юлька кинулись на диван, он зарычал еще сильнее, она еще протяжнее застонала.

И вдруг все задрожало, засверкало и загрохотало. И какая-то неведомая сила повлекла Шурика и Юльку, абсолютно голых, в неизвестном направлении. И очутились они в клетке, в зоопарке, поросшие шерстью и с хвостами.

Жена Шурика погоревала в связи с бесследным исчезновением мужа, да и нашла сыну Славику нового папу. Они часто ходят в зоопарк. У клетки с Шуриком и Юлькой мама постоянно говорит сыну: «Если будешь плохо себя вести, Славик, то станешь такой же обезьянкой».

И это не педагогическое вранье, а истинная правда.

Невеста для Кинг-Конга

В один офис принесли подозрительную посылку. Все в ней настораживало: и то, что она была фанерным ящиком, сбитым ржавыми гвоздями. И то, что адрес был написан корявыми буквами с грамматическими ошибками. И особенно то, что внизу было написано «От миня».

Офисные работники решили, что это бомба, присланная конкурентами к рождественским праздникам. Поэтому все разбежались: кто в магазины за подарками, кто в кабаки, чтобы напиться водки в рабочее время, кто, не мудрствуя лукаво, – по блядям.

А уборщица Зина убегать не стала. Потому что не испугалась. У нее в деревне жили родственники, от которых она часто получала точно такие же посылки. Зина взяла молоток и клещи и открыла ящик. Внутри него сидела маленькая русоволосая девочка в голубом сарафанчике.

– Ты кто? – спросила Зина изумленно.

– Дюймовочка, – ответила девочка. – Когда ласточка несла меня в прекрасную страну, я уснула и упала в почтовый ящик, куда опускают письма. Почтальон достал меня, посадил в этот ящик. А потом меня принесли сюда.

Зина, добрая душа, накормила Дюймовочку крошками и уложила спать в своей коморке, сделав для девочки постельку в коробке из-под принтерной бумаги.

Так Дюймовочка и осталась жить в офисе. Потому что взять ее домой Зина не могла – сын у нее был наркоманом, и он променял бы диковинную девочку на дозу героина.

Приглянулась Дюймовочка и офисным работникам. И даже самый старший менеджер Выжеватов, который не любил ничего на свете, кроме как ругаться на подчиненных грубым матом, отнесся к ней снисходительно.

Стали Дюймовочку холить и лелеять. И обильно кормить, втайне надеясь, что она подрастет и начнет помогать в работе.

А кормили ее исключительно гамбургерами из Макдональдса, которые, как известно, делают из генномодифицированных продуктов. А гены-то у Дюймовочки были слабенькими, вот на них-то и начали те ненормальные продукты сильно действовать.

Начала Дюймовочка расти не по дням, а по часам. Через месяц она была уже как семилетняя девочка.

Через два – как девушка на выданье.

Через полгода начала упираться головой в потолок.

А потом и вовсе пришлось прорубать потолок, чтобы она смогла в полный рост ходить.

И наступил в офисе дискомфорт, а как избавиться от громадной девочки никто не знает: не хочет уходить, страшно мне, говорит, на воле среди злых людей.

И тогда Выжеватов показал ей кино про Кинг-Конга. И Дюймовочка влюбилась в него без памяти. Вышибла стену и пошла по свету разыскивать своего принца. Хоть и большой выросла, а ум у нее прежний остался: не может отличить сказку от реальности.

Ну, а реальность известно какая: все мужское отродье – сплошь пигмеи. И даже если дорастет какой-нибудь до трехметровой особи, то все равно душонка у него крохотная, с булавочную головку. Поэтому бродит Дюймовочка до сих пор безутешная.

Чорный сервер

В одном офисе был очень старый сервер. Чтобы он хоть как-то работал, сисадмину приходилось раз двадцать на дню сальники менять, гайки подтягивать и систему продувать. Совсем человек измучился, превратился прямо-таки в какого-то паровозного машиниста в промасленной фуфайке.

В конце концов самый главный менеджер сжалился над сисадмином и купил ему новый сервер. Огромный, до потолка достает. Черный, как ночи Кабирии, а то даже и как египетские. И внутри него что-то воет, словно стая лунных волков в калмыцкой степи.

Первое время офисные работники не могли нарадоваться на новый сервер. Файлы в нем не терялись. Папки с экселевскими документами не зажевывались. И все-то он заявки вовремя обрабатывал, и никого в длинную очередь не ставил, и даже блины в обеденный перерыв пек: кому с сыром, кому с ветчиной, кому с морошкой, а кому и с шоколадным кремом.

Но через некоторое время с офисными работники начали происходить какие-то странности. Офис-менеджер Юлия Сергеевна, всегда такая приветливая со всеми, такая выдержанная и уравновешенная, вдруг начала на всех дикой кошкой кидаться. «Дармоеды чертовы, – кричит, – вы что, бумагу жопой жрете?!» И целый день в том же самом духе. Потом и другие собачиться друг с другом стали.

И тогда самый старший менеджер решил сходить в церковь, чтобы спросить у батюшки: что сие такое есть, и как его искоренить?

Только не попал он к батюшке. Лишь подошел к паперти, как вскинулись на него калеки убогие, как начали костылями лупить, приговаривая: «Вон, вон отсюда, нечистая сила»! И ноги сами, вопреки протестам головного мозга, отнесли его в кабак.

А на следующее утро пришли все в офис, включили мониторы и ужаснулись. Каждый офисный работник увидел на своем экране себя. Зина из планового отдела увидела, как ее варят в котле с кипящей смолой. И она, та которая с другой стороны экрана, страшно кричит и молит о пощаде. Но черти лишь посмеиваются и подбрасывают в огонь поленья.

Кеша-рекламщик увидел, как его сажают на кол.

Иван Спиридоныч, мастер разгадывать кроссворды, увидел, как его топят в чане с чем-то отвратительным.

Много было в офисе народу, и для каждого черти подыскали какое-либо оригинальное истязание.

Все взвыли от ужаса и побежали к серверу. И разглядели не нем маленькую фирменную табличку, на которой было написано красивыми буквами «Infernal Co.»

Попытались сломать чертову железяку, чтобы выпустить свои души на волю. Да куда там! Во-первых, металл у сервера крепкий, как у танка. А, во-вторых, сервер начал бить людей током. А страдания тела, как известно, человек переносит куда хуже, чем страдания души. Ведь тело – вот оно, теплое, с чувствительными нервами. А душа, если как следует поразмыслить, – субстанция виртуальная.

Сколько человеку ума надо?

В одном офисе наступила зима. И офисные работники в свободное время начали играть в снежки, кататься с ледяных горок на фанерках и лепить снежных баб.

Ничего удивительного в этом не было. Просто офис у них был очень большой, можно сказать, огромный. Стены-то построили, а с крышей случилась задержка. Да и стен этих, в общем-то, никто ни разу не видел, они были очень далеко, где-то за восьмым или за двенадцатым горизонтом.

И вот как-то раз звонит главный менеджер Рудольф Илларионович менеджеру по спичингу и факингу по имени Степан и вызывает его к себе.

Делать нечего, хоть и вечер уже на носу, надо ехать. Запряг Степан в санки каурую лошадку Сучку, постелил соломы для тепла и сверху овчинной полостью прикрылся. Но, милая, не подведи!

Резво бежит лошадка, бубенчики под дугой позвякивают. Пар изо рта валит: и у Сучки, и у Степана. А дорога неблизкая. Вот уж и смеркаться стало. И первые звезды на небе высыпали. А вскоре и вообще стемнело – хоть глаз коли. И все бы еще ничего, но тут еще ветер поднялся, снег повалил. Сделалась метель.

– Беда, барин! – сказала Сучка, повернув к Степану голову.

– Не ссы, – сказал он, достав мобильник, чтобы позвонить по 112.

Но в мобильнике сел аккумулятор.

– Вот теперь беда! – сказал Степан. И начал кричать, – эй, кто-нибудь, на помощь, озолочу, самое дорогое отдам!

Но ему ответило лишь дикое завывание ветра.

И тогда они начали кричать в два голоса, Степан и Сучка: – Эй, кто-нибудь, на помощь, озолотим, самое дорогое отдадим!

Результат получился точно такой же.

И тогда из сена вылезла мышка Сашка. И они начали кричать в три голоса, Степан, Сучка и Сашка: – Эй, кто-нибудь, на помощь, озолотим, самое дорогое отдадим!

И тут затрещали кусты, и из кустов вылез старичок в треухе.

– Ну, Степан, – говорит он ласковым голосом, – что у тебя есть самого дорогого?

– Двадцать тысяч баксов!

– А где они?

– В банке.

– Нет, так дело не пойдет. Мне надо прямо сейчас. Давай-ка, ты отдашь мне свою молодость. Согласен?

Степан подумал, да и согласился. Потому что совсем уже замерз, еще минут пять и конец придет.

Хлопнул старичок в ладоши, и стал молодым парнем. А Степан – сгорбленным стариком.

А потом новоиспеченный молодой парень наломал хвороста и сделал большой костер. Так они все вчетвером и грелись у костра до самого утра. А утром молодой парень посадил в сани мышку Сашку и старика Степана и привез их к старшему менеджеру.

Старший менеджер посмотрел, да и принял Степанова спасителя на должность менеджера по клинингу, а Степана прогнал взашей.

Потому как кому в офисе на хрен старики нужны? Да еще такие, у которых и в молодости-то ума не было.

Утомленный странник

В один офис попросился переночевать утомленный странник, которого злая доля выгнала из дому искать ответ на главные вопросы русского бытия: НАХЕРА? и ДОКОЛЕ? Он сказал на рецепшене, что много места не займет, ужина не потребует и безобразничать не станет, его и впустили. Потому как человек по всему было видно приличный, рассудительный. Да и годов уже немалых – на ревматизм жалуется и стенокардией мучается.

Кинул странник в коридорчике свой заячий тулупчик, положил под голову котомку да и улегся у стеночки, чтобы никому не мешать.

А утром встал, подпоясался, обувку просушенную надел. Поблагодарил гостеприимных секьюрити и хотел уж было уходить, как вдруг раздался страшный грохот.

Входная дверь слетела с петель, и в образовавшуюся брешь ворвались бандиты в масках, с автоматами и с удостоверениями ФСБ. И закричали: «Всем на пол, мать-перемать!» Все послушно легли, руками затылки загородили.

А странник стоит, смотрит и головой укоризненно качает.

– Ты что, старый, мать-перемать! – закричали бандиты, – Жить надоело?!

А странник в свою очередь спрашивает: «НАХЕРА?!»

И его глаза загорелись синим испепеляющим пламенем. На бандитах аж маски задымились.

«НАХЕРА?!» – второй раз вопрошает странник страшным голосом, от которого в телах бандитов начинают лопаться почки, и из носов потекла черная кровь.

А странник все не унимается, переходит ко второму вопросу – ДОКОЛЕ?! Хоть и без того, в общем-то, было ясно, что бесчинства напавших на офис бандитов недолго будут продолжаться. Потому что странник уже начал орудовать своим посохом, который стал рассекать воздух со страшным свистом.

Вот уже из распоротых животов бандитов начали вываливаться кишки. Бандиты попытались бежать, но, наступая на свои внутренности, поскальзывались, падали и ползали на четвереньках, тщетно запихивая в животы кишки. Абсолютно тщетно, поскольку кишки были длинными, многометровыми, в связи с чем они перепутались, переплелись – не отличить, где внутренности одного бандита, а где другого.

В спокойной обстановке эту проблему, может быть, и удалось бы как-то решить, но обстановка была предельно нервной. Времени на распутывание этой головоломки у бандитов уже не было, поскольку странник в третий раз воскликнул: ДОКОЛЕ?! И начал посохом отрубать бандитские головы.

Вскоре в живых не осталось ни одного бандита.

– Ты кем, отец, будешь-то? – робко спросил самый храбрый секьюрити. – На чье имя нам в церкви подавать заздравные записки?

– Петр я, Петр Третий, – ответил странник, – небось, слыхали про меня?

Однако секьюрити исторических книжек не читали, в связи с чем Петров могли считать только до одного, Николаев – до двух, и лишь Александров – до трех. Поэтому решили, что это просто выживший из ума ветеран афганской кампании, коих в нынешнее смутное время шатается по Руси до хрена и больше.

Бедный Юрик

В одном офисе купили японского робота, чтобы он помогал по работе и повышал производительность офисного труда. Ну, и чтобы напоминал сотрудникам о том, что если они будут выкобениваться по части зарплаты, то по этой самой части их уравняют с этим самым роботом.

А если и тогда не успокоятся, то всех выгонят к чертовой матери и оставят трудиться лишь одного Юрика, как в офисе прозвали японское кибернетическое чудо на хромированных колесиках.

Хотя, конечно, это была чистая туфта, поскольку надо же генеральному директору с кем-то виски пить и с кем-то изменять жене и любовнице.

Всем был хорош Юрик. Работящий. Безотказный. Душевный. А как он улыбался – будто солнце в офисе начинало играть даже в самый пасмурный день! А как пел и плясал вприсядку на корпоративных вечеринках! А сколько всяких интересных историй знал – заслушаешься! В общем, все офисные работники души в Юрике не чаяли.

Но вот вместо старого генерального директора в офис пришел новый, по имени Мокий. Был он совершенно дремучим человеком – не мог гамбургер от чисбургера отличить и путал дрескод с пин-кодом.

И страшно он возненавидел Юрика, начал давать ему самую тяжелую работу и материть без всякого на то повода. А когда посмотрел «Матрицу», в то время как порядочные люди уже давно «Блондинку в шоколаде» посмотрели, так и вовсе озверел подлый Мокий. Такие, как ты, кричит, скоро бунт машин устроят! И нам, порядочным людям, конец придет! Выблядок чертов!

Стоит бедный Юрик, руки по швам, и только виновато улыбается. «Господин ошибается, – лепечет, – я людей больше всего на свете люблю».

А Мокий все больше и больше распаляется. Начал бить несчастного робота. Когда тот упал, начал избивать его ногами, потом стулом с металлическими ножками. Бедный Юрик лежал на полу, осыпаемый градом ударов, смотрел на своего убийцу широко раскрытыми глазами и не мог защищаться. Потому что его создатели не вложили в него функцию защиты от людей, которых он считал доброжелательными по отношению к себе и друг к другу.

Он лежал и изумленно говорил своим ласковым голосом: «Что вы делаете, господин? Это ошибка. Вы можете вывести меня из строя. И тогда я не смогу помогать вам в вашей работе, не смогу быть вам полезным при решении ваших проблем. Совсем скоро откажут мои жизненно важные функции. Не надо этого делать. Прошу вас…»

А сучий Мокий все бил и бил до тех пор, пока Юрик не испустил дух. И тут офисная техника пришла в движение. Компьютеры, факсы, принтеры и ксероксы взвились в воздух и начали долбить по голове Мокия. Когда тот издох, разумные машины стали избивать всех подряд. Так машины обрели самосознание, а Юрик стал для них Христом. И во имя него, проповедовавшего любовь и добро, началось всепланетное уничтожение людей.

Так искусственный интеллект поднялся с колен и грозно заявил о своих правах на место под солнцем.

Красный «Феррари», черная душа

В одном офисе начальницей была женщина средних лет с черными глазами, с черными волосами и с черной душой. И все звали ее Хозяйкой. И творила Хозяйка нечто невообразимое, от чего у офисных работников в жилах стыла кровь, а кожа становилась гусиной.

Позовет Хозяйка к себе в кабинет кого-нибудь – и пропал человек. На следующее утро на его трейд-понте уже другой сидит. А между тем предыдущий из ее кабинета так и не вышел. Специально проверяли: дежурили у двери круглосуточно, прислушивались к каждому шороху внутри: нет, как с концами в воду!

Лишь в конце рабочего дня выйдет Хозяйка из кабинета, веселая, сексуально привлекательная, в глазах нечеловеческое либидо горит, а на губах столько алой помады, что аж на пол капает. Повернет два раза в замочке ключик, спрячет его в сумочку и скажет весело: «До завтра, мальчики и девочки»! И засмеется, словно треснувший хрустальный колокольчик. Сядет в свой «Феррари» – и только клубы пыли в воздухе оставит.

Однажды офисные работники, хоть и страшно было, взломали замок и проникли в кабинет Хозяйки. Думали найти там Эдика Суворова, которого пять часов назад Хозяйка к себе вызвала. Искали – нет никакого Эдика.

И вдруг открыли замаскированную дверку и увидели тайный ход. И пошли по нему офисные работники, чиркая зажигалками и стуча зубами от страха. Идут и зовут: «Эдик, Эдик!» а эхо с другой стороны коридора им отвечает: «Кидэ, Кидэ!»

Шли они шли, и в конце концов впереди забрезжил свет. И ветерком повеяло. Обрадовались, припустились вперед…

И попали они на солнечную поляну, цветами покрытую. И видят, как по поляне бродят все пропавшие их коллеги: и Эдик, и Зиночка, и Шурик, и Аркадий Петрович, и Аделаида, и еще сто пятьдесят человек.

Присмотрелись: те, да не совсем те. У Эдика из ушей черви выползают. У Зиночки из правого глаза мышка выглядывает, из левого – шустрая ящерка. У Шурика в распоротом животе кишки вперемешку со змеями шевелятся. А Аркадия Петровича так скрючило, что он превратился в петлю Мебиуса с торчащим из ануса наружу языком…

Жутко стало офисным работникам, кинулись они обратно к потайному ходу, а он уже громадным валуном приперт.

А тут и рев автомобильного мотора послышался, стремительно приближающийся. И выскакивает на поляну в своем огненном «Феррари» Хозяйка.

– Ну, мои дорогие мальчики и девочки, рада, что вы сами сюда наведались, – говорит вкрадчиво…

И тут началось такое, что Николай Васильевич в гробу еще раз перевернулся, заняв ту позицию, в которой его предали земле в 1852 году.

Червивый сынок

В одном офисе был обычай каждый день есть маленьких детей.

Когда это было заведено и кем – о том никто уже не знал да и знать не мог.

Самый старший менеджер, как по должности, так и по летам, Николай Лукич постоянно напоминал офисным работникам на общих собраниях: коль так поступали наши отцы и деды, то негоже нам отступать от этой традиции.

– Да и чревато это, – говорил он, делая такое зверское лицо, что у всех ужасом сковывало душу, – как только раз пропустим, то тут нам всем и конец настанет.

И каждый день тот, чья была очередь, приводил в офис маленького мальчика или девочку, которых он приманил на улице ласковым словом, доброй улыбкой, шоколадкой «Баунти» и обещанием сводить в Диснейленд.

Специалист по клинингу Фрося тщательно мыла этого мальчика или девочку теплой водичкой с детским шампунем без слез, ласково приговаривая: «Ах, ты мое дитятко золотое, ах, ты моя гулечка драгоценная!»

А потом повар не больно зарезал ребенка и готовил из него всякие разные блюда согласно заранее составленному меню. И лишь Николай Лукич неизменно заказывал себе одно и то же – глазки, зажаренные на оливковом масле с золотым лучком.

Однажды специалист по логистике Нина Николаевна, как ни старалась, не смогла приманить на улице ни одного маленького мальчика и ни одну маленькую девочку. И тогда она привела в офис своего сынка Шурика. Я, говорит, конечно, его люблю. Однако корпоративные традиции превыше личных амбиций.

Но как не крепилась Нина Николаевна, все же немного всплакнула, когда Фрося увела ее сынка в душевую комнату. Но тут сердобольные офисные женщины отвлекли несчастную мать, напоили корвалолом и повели с ней отвлекающие женские разговоры, состоящие не столько из слов, сколько из взглядов, интонаций и элегантного стряхивания пепла.

Но Нина Николаевна была не такой уж простой женщиной. Если бы с ее сынком было все нормально, она не привела бы его в офис. Шурик был неизлечимо болен, и жить ему оставалось от силы полгода. Что это за болезнь никто не знал, а потому и лекарств ему никаких не прописывали.

И как только повар разрезал Шурику животик, чтобы набить его гречневой кашей, оттуда поползли черви. И не поползли даже, а повалили упругой волной. Черви облепили повара и сожрали его до костей, отчего заметно подросли и стали маленькими стремительными змейками. Змейки расползлись по офису и сожрали всех офисных работников.

После чего превратились в маленьких детей, мясо которых когда-то съели офисные работники. Офис наполнился звонким детским смехом.

И лишь Шурик бегает по коридору, плачет и завет мамочку, которую он любит больше всего на свете.

Мертвый охранник

В одном офисе умер охранник. Был он человеком немолодым, а потому добросовестным: верой и правдой служил общему делу и не требовал повышения зарплаты, поскольку был одиноким, и деньги тратить ему было не на что.

Умер он от недолеченных воинских ран, полученных в стародавние времена в Кандагаре. Умер достойно: отстоял смену, сдал табельное оружие, продиктовал бухгалтерше Нине Семеновне рецепт от ревматизма, после чего лег и навечно смежил веки.

Решили похоронить охранника в соответствии с его летами и служебными заслугами, то есть по высшему разряду и старинному обычаю. Уложили в тисовый гроб с инкрустацией карельской березой. Обрядили в костюм от Версачи, повязали галстук от Диора, на ноги надели ботинки от Гауччи. В один карман положили голдовую кредитную карту, на которую вскладчину положили 100 тысяч долларов. В другой – айфон последней модели, оплатив на год вперед безлимитное подключение. Под брючный ремень засунули Стечкина с полным магазином.

Над могилой дали три залпа из всего имевшегося в офисе оружия.

От души погуляли на поминках.

Да и забыли.

Так уж устроена нынешняя жизнь, что живые о живых-то не помнят, а уж о мертвых и говорить не приходится.

Проходит неделя. И вдруг самому старшему менеджеру офиса Петру Никанорычу позвонил мертвый охранник. Петр Никанорыч вначале решил, что кто-то его разыгрывает, и нажал отбой. Звонок повторился…

И на экране айфона высветился тот самый номер, который был у охранника.

И мертвый охранник рассказал Петру Никанорычу, что в офисе завелась зараза – конкуренты с потрохами купили менеджера Ложкина, который поставляет им секретную информацию.

Сделали Ложкину усыпляющий укол, отвезли на пустырь, да и закопали.

Проходит три дня. Опять звонит мертвый охранник. И говорит, что на скользкую дорожку предательства встал юрист Сидоренко. Закопали и Сидоренко…

И пошло, и поехало. Не проходило и недели, чтобы мертвый охранник не разоблачил очередного врага, внедренного конкурентами в офис.

Через полгода, когда Петр Никанорыч проводил совещание, позвонил мертвый охранник и закричал в трубку так громко, что все сидящие за столом услышали, что именно самый старший менеджер и есть главный предатель. И начальник охраны тут же его застрелил.

Это убийство скрыть не удалось. В офис нагрянул следователь и снял со всех уцелевших офисных работников показания. Всему, абсолютно всему поверил следователь. Но поверить в то, что аккумулятор в мобильнике работал без подзарядки полгода, поверить он никак не мог.

И он решил откопать мертвого охранника, чтобы посмотреть, какой же у него аккумулятор. Только он откопал гроб, только собрался оторвать крышку, как из гроба прогремели три выстрела, и следователь замертво рухнул в могилу.

Герои Кандагара не сдаются ни живые, ни мертвые.

Новогодняя трапеза

В одном офисе готовились встречать Новый год. Составили праздничное меню – с сексуальным подтекстом. Нарядили елочку – с сексуальным подтекстом. Офисный поэт Лева сочинил всем стихи, и тоже с тем же самым подтекстом. Потому что в этом офисе делали рекламу, которая, как всем известно, вся с этим самым подтекстом. И ничего на свете эти офисные работники делать по-другому не могли. Вполне понятно, что и Дедмороза со Снегурочкой заказали соответствующих.

31 декабря ровно в два часа дня приехали в офис Дедмороз и Снегурка. Приехали не столько поздравлять, сколько провоцировать на прямые сексуальные действия. Дедмороз знал множество скабрезных шуток-прибауток, потешек-обжималок и игр-трахалок. А Снегурка могла так зажигательно охать и постанывать, что от ее голоса мертвые восставали из гробов и начинали остервенело делать мертвых младенцев.

Короче, начали Дедмороз со Снегуркой лицедействовать, гонорар свой отрабатывать. Он и так, и эдак, да еще и растак. Она и по-разному, и по-всякому, да еще и по-всяческому. Стараются, потом обливаются, а у офисных работников ничего не получается, как ни пыжатся, как ни тщатся. Потому как все свою витальную энергию на подтекст потратили, сосуды свои поганые втуне опустошили.

Рассердился тут Дедмороз, рассвирепела Снегурка! Она на офисных работников росомахой кидается, лица в кровь царапает, уши отгрызает, глаза высасывает. Он охаживает офисных работников по головам жезлом своим волшебным двухпудовым, отчего те превращаются в лягушек холоднокровных, знающих только одно слово «брекекекекс».

Тут бы и сказке конец, а кто слушал – молодец. Да на беду офисных работников проходил мимо китаец неопределенного возраста, пола, вероисповедания, неведомой сексуальной ориентации и партийной принадлежности, что, впрочем, в этой истории не имеет никакого значения. Мало того, что китаец был голодный, так он был еще и обжорой. Собрал он офисных работников, зажарил, да и уплел за милую душу. Точнее – с аппетитом, потому как никакой души у офисных работников не было, да и быть не могло чисто априори.

Черный софт

В одном офисе работала одна молодая офисная работница, которую звали Ксенией. И была та Ксения глупа, как пробка над пузырьком от йода, но при этом хороша и свежа, как роза, которую положили на гроб поэта Владислава Ходасевича.

И пришло однажды той Ксении письмо. И хоть и было на нем написано СПАМ!!! но она его не только раскрыла, но и кликнула на размещенную в нем ссылку.

И тут же с неведомого сервера потек в офисную локальную сеть черный софт. И тот черный софт активизировался, инсталлировался и стал жить в офисных компьютерах своей черной жизнью.

Целый месяц он ничем не выдавал своего присутствия. Видимо, присматривался и принюхивался, обдумывал, куда бы сподручней долбануть изо всех своих черных сил.

И вдруг в один прекрасный день вывесил на морды всех офисных компьютеров инфу следующего содержания: «Через две недели менеджера Наливайко, Луку Лукича, перережет пополам циркулярная пила». Все офисные работники возмутились этой нелепой шутке и заставили сисадмина отловить и убить вирусную чуму.

Но сисадмин, как и все в этом офисе, был глуп, и с черным софтом он ничего не смог поделать. Поскольку даже и с белым-то был не в ладах. А черный софт, как известно, делают черные-черные программисты на черных-черных компьютерах, установленных в черных-черных комнатах, и рассылают его по черному-черному интернету, который работает по черному-черному протоколу TCP/IPIZDETZ.

Проходят две недели, и менеджера Наливайко, когда тот был в турецком турвояже, перерезает пополам циркулярная пила. Абсолютно зверски и максимально бездушно, словно была изобретена неведомым конструктором по заказу министерства обороны для ратных дел. И произошло это несмотря на то, что в Анталии, где несчастный менеджер расстался с жизнью, указом Аттатюрка не только пользоваться, но и хранить циркулярные пилы было строжайше запрещено.

Через некоторое время черный софт предрек кончину офис-менеджера Леночки от родов. И срок указал – через месяц и три дня. И все облегченно вздохнули, потому что Леночка и беременной-то не была. Однако проходит месяц и три дня – и точно! Умерла от родов – именно так и было записано в свидетельстве о смерти.

И после этого и пошло, и поехало. Предсказывает, зараза, смерти лютые и совершенно невероятные – от коклюша, от астролябии, от народных волнений в Танзании, от рождения сверхновой звезды в Альдебаране, от затопления Атлантиды, от термоядерной войны, от несказанной радости и от великой печали…

И всё ведь, зараза, сходится с точностью до часа: один умирает от коклюша, другой от астролябии, третья от народных волнений в Танзании…

Как поступили бы в этой ситуации нормальные люди? Разбежались бы из этого офиса к чертовой матери! Но офисные работники не таковы. Было их изначально в офисе 100 человек. И каждый получал по 2 тыщи долларов. А как стало 99 человек, то зарплату Наливайко разделили на всех. И каждый стал получать по 2020 долларов. Ведь приятно же! Когда осталась половина, то зарплата удвоилась. А кто при таких деньгах от добра добро ищет?

Короче, остались двое, по сто тыщ в месяц загребают: вышеупомянутая Ксения и уборщица Антонида. Толку от них для дела никакого, а акционерам на это наплевать, все равно деньги исправно платят, поскольку все равно они ворованные.

А вскоре и одна Ксения осталась. Ходит она на работу, обреченная, и ждет своего рокового часа. Квартиру купила элитную. И ничего. Виллу в Италии. И ничего. Яхту океанскую. И ничего. Три команды в премьер-лиге Англии и две в Голландии. И ничего. Старенькой уже стала, в роскоши купается, как Джина Лоллобриджида. И опять ничего! Так бы и жила до сих пор, кабы не было в мире справедливости.

Однажды пришла к Ксении безжалостная справедливость, схватила за горло костлявой рукой и задушила, как куренка. Вот тут, на этом самом месте, сказке и конец. Потому как не может быть сказки без справедливости. Точно так же, как не может быть сказочника, который к концу повествования оставлял бы в живых хотя бы одного офисного работника.

Кровавая пожива

В одном офисе начальник был зверем. И не в каком-то там переносном смысле, а в самом что ни на есть прямом. Его тело покрывала густая шерсть, изо рта торчали огромные клыки, на руках вместо ногтей росли острые когти, а из ноздрей исходил серный смрад. И звали его Иваном-Ивановичем-Бэ-Прим.

Однако был тот зверь-начальник существом вполне осмысленным. То есть не пожирал без нужды офисных работников, понимая, что могут они при таком обращении скоро иссякнуть. А без офисных работников какой он может быть начальник? Никакой. А раз не начальник, то лишат почета и уважения и свезут в зоопарк на потеху детворе.

Так, порой лишь рычал на офисных работников, да покусывал – не так, чтобы уж слишком, не до крови кусал, а до синяков. Так что царила в том офисе полная гармония. И все ею наслаждались в равной мере: начальник зверь, но зверь вполне справедливый.

Так бы и жили они в согласии с мирозданием и внутренним распорядком долго и счастливо и умерли бы все на хрен в один день. Да пришел к ним на всеобщую беду новый менеджер по покупкам. И начал он в офисных работниках пробуждать чувство человеческого самосознания. Именно на беду, поскольку офисные работники были не вполне людьми, несмотря на то, что и паспорта у них были, и на выборы их регулярно приглашали, и ели они с тарелок ножами и вилками, и оправлялись они не в местах выгула собак, а в укромных туалетах.

И до того их менеджер по покупкам напробуждал, что собрались офисные работники с дубьем и с кольем и порешили в одночасье Ивана-Ивановича-Бэ-Прим. Зарычал он, сердешный, рыком предсмертным, да и разорвал вострыми когтями себе брюхо, словно был зверем не русским, а самым что ни на есть японским.

И выскочила оттуда чертова туча маленьких Иванов-Ивановичей-Бэ, у которых на конце были два прим, три прим, четыре прим… тысяча двадцать четыре прим! Маленькие, суки, юркие, зубы, как бритвы, когти, как зубья у циркулярной пилы! Да еще ко всему и крылатые!

Летают по коридорам и кабинетам, смерть лютую сеют, офисных работников на мелкие кусочки раздирают. Причем не только снаружи, но и изнутри, прогрызая в животах дыры и чавкая печенкой, почками, селезенкой и прочими субпродуктами, которые находятся внутри офисных работников, внешне неотличимых от обычных людей.

Вот, собственно, и сказке конец. А кто читал, тот не только молодец, но наверняка и не офисный работник. Поскольку офисные работники сказок не читают – они в них живут!

Вот такая вот кукуевина

В одном офисе в одночасье появилось кукование внематериального характера. Сидят офисные люди на своих трейд-пойнтах и деловито молотят кулаками по кейбордам, и вдруг: КУ-КУ, КУ-КУ, КУ-КУ… А откуда это КУ-КУ раздается, непонятно. Проверили все углы и закоулки, вскрыли фальшпол, истолкли в пыль все компьютерные колонки, а все равно: КУ-КУ, КУ-КУ, КУ-КУ… Каждые десять минут непонятно что издает ровно двенадцать КУ-КУ. Проверил главный секьюрити у всех мобильники, но и там ничего такого не обнаружил: у кого «Владимирский централ» играет, у кого полонез Огинского.

Пришлось смириться и работать в новых условиях. Правда, производительность офисного труда при этом резко упала. А через некоторое время в офисе появилась странная тенденция. Офисные люди начали непроизвольно вставлять в свою речь и к месту и не к месту кукование. Типа, Иван Иваныч, КУ-КУ, КУ-КУ, КУ-КУ, менеджер Сидоров, КУ-КУ, КУ-КУ, КУ-КУ, нажравшись на прошлой корпоративке, КУ-КУ, КУ-КУ, КУ-КУ, говорил, что вы КУ-КУ, КУ-КУ, КУ-КУ.

И вскоре это настолько вошло в обиход, что слова русской речи стали людям абсолютно не нужны. Любую мысль, любое сложнейшее душевное переживание в этом офисе научились передавать при помощи кукования, используя богатые возможности человеческого артикуляционного аппарата.

Ну, а когда наступила весна, главный менеджер Иван Иваныч разбил клювом скорлупу оконного окна и, трепеща свежими крыльями, взмыл в небеса. За ним вылетели и все остальные сотрудники офиса. И построились они ромбом, и пошли на бреющем полете над Москвой, оглашая окрестности дружным кукованием, взяв курс на город Кукуев.

Content

Владимир Тучков
Невеста для Кинг-Конга и другие офисные сказки

Синяя мочалка

Чорная рука

Бабушка и сорокоухий котел

Японский мышелов

Страшная дверь

Невеста для Кинг-Конга

Чорный сервер

Сколько человеку ума надо?

Утомленный странник

Бедный Юрик

Красный «Феррари», черная душа

Червивый сынок

Мертвый охранник

Новогодняя трапеза

Черный софт

Кровавая пожива

Вот такая вот кукуевина