3 бестселлера о любви в космосе

Джейн Астрадени

Сто дней, которые потрясли галактику

Приключенческая эпопея о войне и любви

На исходе первой галактической эпохи конгломерата земляне объединились с представителями двух самых могущественных сообществ Млечного пути. Это событие ознаменовалось строительством космической станции в нейтральной зоне под эгидой Джамранской республики.

До начала всех дней и ночей…

Ожидание затягивалось. Ещё немного и воздух в рубке замерцает от напряжения. Экипаж замер на своих местах, – штурман, пилот, связист, тактик и юнга затаили дыхание. Спокойным оставался лишь капитан.

Наступил решающий момент!

Корабль-астероид гатраков по-прежнему нависал над джамранским звёздным драконом громоздкой и причудливой глыбой. Целый и невредимый.

– Вы уверены, что он справится? – усомнился дэвхар-посредник из штаба тэрх-дрегор.

– Разумеется, – капитан ни секунды не колебался с ответом. – Талех А-Джаммар лучший в своём деле. Смотрите…

Только что экран отражал мерно дрейфующую махину астероида. Всего доля секунды и… Каменное нутро рвануло, дно разлетелось осколками, вскрывая растерзанную полость, и оттуда кучей посыпались гатраки.

– Почему я раньше о нём не слышал? – оживился дэвхар-посредник. – Он служил на дальних рубежах?

– И там, и везде, – расплывчато ответил капитан, неопределённо махнув рукой, и сосредоточил внимание на обзоре.

Астероид разламывался на глазах, излучая агонию света. Вслед за средними ярусами покрылись трещинами и верхние. Разрываясь на куски, выпуская тучи гатракских боевых «ежей». Тактик отследил один из них, помеченный спец-маркировкой. Сверкающей точкой кораблик отобразился на мониторах, отделился от остальных и устремился к звёздному дракону.

Автоматически разошлись ворота шлюза, пропуская «ежа» в ангар.

– Объект внутри! – доложил тактик, следя за тем, чтобы ворота захлопнулись и шлюз задраился.

– Уходим! – приказал капитан, и пилот, не дожидаясь новой команды, стремительно перешёл на сверхскорость.

Экраны вспыхнули и вновь почернели.

– Оторвались! – сообщил штурман. – Преследователей не наблюдаю.

– Им сейчас не до нас, – усмехнулся капитан и обратился к коллеге из тэрх-дрегор. – Куда летим?

– Туманность Ардиум, направление Дельфа.

– Вперёд, первый, – распорядился капитан. – Курс на Ролдон.

– Есть, – ответил пилот.

– Мне не терпится увидеть вашего героя, – признался дэвхар-посредник.

– Разумеется, – кивнул капитан. – Идёмте, встретим его вместе.

Перед лифтом капитан задержался и окликнул юнгу:

– Навир Даген! Вы с нами.

Посредник-дэвхар про себя усмехнулся. Старинное обращение «навир» теперь мало кто употреблял.

Юнга – совсем молодой джамрану, послушно присоединился к ним.

– Шлюз номер пять, – скомандовал капитан, как только они зашли в кабину, и лифт тронулся…

Агент, выступивший из шлюзовой камеры, предстал перед ними обнажённым. Абсолютно…

– Талех! – невольно вырвалось у капитана, и он чуть не зафыркал от смеха. – Мог бы и одеться… А заодно и до конца трансформироваться.

Дэвхар же застыл с округлившимися глазами.

– Спрячь это, я сказал, – сквозь зубы намекнул агенту капитан.

– Виноват, не успел, – чуть насмешливо отрапортовал Талех, и шагнул вперёд, чуть запрокинув голову, словно оценивая посредника взглядом. – Не ожидал такой встречи.

– Ты прав… – наконец сумел выдохнуть тот, беззастенчиво рассматривая высокого, худощавого джамрану с нетипичными генетическими признаками. Янтарные глаза иронично поблёскивали на бледном лице в обрамлении чёрных беспорядочных завитков. И не только…

– Он действительно лучший, – продолжал дэвхар, облизнув губы. – Гены у него превосходные.

– И это ещё не самые изумительные цепочки, – усмехнулся Талех. – Кое-что я держу про запас. Дабы сразу не шокировать.

Он как будто наслаждался замешательством незнакомца, непривычного к его виду и манерам, проверял.

– И хвала звёздам! – капитан шутливо воздел ладони. – Верьте ему, он действительно прячет от всех некий фрагмент ДНК. Но это делает его достоинства ещё более осязаемыми[1].

– Откуда вы знаете? – тонко улыбнулся Талех. – Вы же меня не осязали.

Капитан сдавленно хмыкнул, подавившись собственным смехом.

Дэвхар тряхнул головой, отгоняя наваждение. Он был очарован необычными генами агента и уже мечтал попробовать их на вкус. Кто знает… Когда мечтам предназначено сбыться. Воистину! Сама Таллеранне[2] явилась к нему в облике этого красавца…

– Честно говоря, впервые такое вижу, – признался дэвхар.

– Взорванный астроид или меня? – лукаво поинтересовался Талех, не без доли издёвки, попутно устраняя последствия трансформации.

«Вот язва», – решил посредник и покачал головой.

– Всё вместе.

На этот раз Талех улыбнулся открыто и дружелюбно.

– Капитан, я двое суток ошивался на этом гатрачьем астероиде с проводниками в зубах. Мне бы…

– Тебе бы одеться, – перебил его капитан и обернулся к ошалевшему от зрелища юнге, о котором все забыли. – Навир Даген, хватит таращиться. Генотипа взрослого мужчины ни разу не видели? Лучше принесите а-джаммар Талеху одежду.

– Э… а… Что? – парнишка явно растерялся.

– Отвечайте по уставу!

– Й-е-есть…

– Медленно соображаете, навир, – укорил его капитан. – Что угодно несите, лишь бы он не явился на мостик в неподобающем виде.

– Но я…

– Много разговариваете, навир, – посмеиваясь, подстегнул его Талех. – Форму тащите. Из моей каюты… Живо!

– Есть!

Юнга сорвался с места, только пятки мелькнули за углом.

– А у вас есть задатки командора, – одобрительно заметил посредник, проводив паренька взглядом.

– А при чём тут это? – удивился агент.

– Вас перебрасывают на другой объект, – загадочно сообщил посредник.

Талех нахмурился.

– Может быть, тогда сразу ко мне в кабинет? – предложил капитан. – Обсудим.

– Кто-то хотел, чтобы я сперва оделся, – напомнил ему агент.

Они дождались юнгу, запыхавшегося от быстрого бега по трапам. От волнения у паренька начисто отшибло память, и он забыл воспользоваться лифтом. Даген принёс Талеху китель, штаны и сапоги. Тому пришлось натягивать всё это на голое тело, и навир лишь тогда осознал свою оплошность и виновато потупился.

Посредник внимательно оглядел парнишку, и у него созрела правильная мысль:

– Капитан, сколько этот юнга на службе?

– Примерно… два цикла. А что?

– Что-то он подзадержался. В команде есть толковая и привлекательная старлетт?

– Да сколько угодно!

– Прикажите. Пусть передаст ему карьерные навыки через обмен. Думаю, ему светит перевод. В ближайшее время.

Даген уставился на дэвхара, не веря своему счастью. Талех вопросительно приподнял брови. Он стоял уже полностью одетый и ждал дальнейших указаний.

– Даген отправится с вами, – не менее загадочно пояснил ситуацию посредник. – Там, куда вы направляетесь, должен быть доверенный агент. На первое время. И это только начало.

Талех насторожился. Он слишком хорошо знал, что тайный орден просто так ничего не делает.

– Идёмте, – позвал капитан.

Они вернулись тем же путём, прошли через мостик, выслушав приветственно-предупредительное от экипажа:

«Капитан на мостике! Капитан на мостике!»

Талех вздохнул. Сколько раз он желал услышать те же слова в свой адрес.

В кабинете у капитана они устроились в креслах и на диване, а навир остался стоять, за дверью. В такие дела юнгу не посвящали.

– Мы следуем на Ролдон-2, – объявил дэвхар.

Капитан и так это знал, а Талех слышал впервые.

– Командор станции недавно скончался… Несчастный случай. Через треть фазы назначен конкурс. Вам необходимо победить, – он выразительно посмотрел на агента, и тот всё понял.

– Прежний командор был не из тэрх-дрегор? – уточнил на всякий случай.

Посредник кивнул.

– Вы займёте его место. Это стратегически важный объект. Мы обязаны там находиться постоянно.

«То есть, прибрать к рукам».

– И?

– Вы подадите заявку и примите участие в конкурсе. Предупреждаю сразу. Я видел предварительный список претендентов. Соперники достойные.

– Посмотрим, – Талех коварно улыбнулся, и капитан усмехнулся вслед за ним.

– Когда выиграете конкурс…

Талех вскинул брови.

– Я в этом и не сомневаюсь, – добавил дэвхар. – Вы получите второе повышение. В тэрх-дрегор… Тринадцатый дэвхар выбыл, по естественным причинам. Вы станете одним из тринадцати.

«Самым молодым, между прочим», – отметил про себя капитан.

– Это большая ответственность, – нахмурился Талех.

– Вы её заслужили.

– А если проиграю?

– Тогда будем искать варианты, – ответил посредник, а сам подумал:

«Как же, проиграешь. Я только что видел…» – прищурившись, он изучал будущего коллегу-дэвхара.

– Наставницу для карьерного обмена я сам тебе подберу.

Среди дэвхаров четыре женщины, и посредник лелеял тайные мысли.

– Что скажете, Талех А-Джаммар?

– Так точно!

Капитан улыбнулся. Немного грустно… Придётся надолго расстаться со старым другом. Служба! Мужчины знались с военной школы. Поначалу приходились друг другу соперниками, но Талех его сделал, хотя был на пару циклов младше. Так и сдружились.

И воевали плечом к плечу.

Капитаном на миг овладели воспоминания…

– И это всё? – дэвхар испытующе смотрел на будущего командора.

Тот неторопливо поднялся из кресла, повернулся лицом к иллюминатору и вытянулся по стойке смирно.

«Исключительная выправка!» – восхитился посредник.

– Во имя звёзд, во славу кир-джаммрит! – Талех отдал честь, приложив правую ладонь к левому плечу, и лихо щёлкнул каблуками блестящих сапог. Повернулся к молча взиравшим на него наставникам и провозгласил:

– Служу генотипу!

Сто дней, которые потрясли галактику,

или

Похождения ксенопсихолога на космической станции

В начале второй эпохи галактического конгломерата многие профессии трансформировались и получили новое значение. Межпланетные контакты обусловили появление наук с пугающей и заманчивой приставкой «ксено». То же произошло и с психологией. Учитывая бесчисленные конфликты того времени, переходящие в разрушительные войны, профессия ксенопсихолога стала востребованной как никогда.

Но это не спасло галактику от гатраков – жестоких агрессоров, алчущих захватить и поработить целые звёздные системы. Чтобы противостоять им, джамрану, шакрены и земляне создали военный союз.

А тем временем… загадочные дмерхи вынашивали собственные планы…

Часть I

Галактические контакты крайней степени

Глава 1

День первый…

«Евгения! Вечно ты не слушаешь!»

Ох, мама! Никак не поймёт, что дочь выросла, давно, и в наставлениях не нуждается.

«Вставай, недотёпа! Хватит давить несчастную подушку».

«О-хо-хо, мамочка, дай поспать, – Женька натянула упомянутую страдалицу на голову, чтобы не слышать. – Пусть лучше она меня задавит».

Надо было уши заткнуть. Женя так и сделала, но это не помогло. Пронзительный голос прорвался через десять слоёв пуха и синтепона.

«Ты опоздала, Казанцева! Двойка! Завтра в школу с родителями!»

Женька насторожилась. Ой, нет. Не мама, а гораздо хуже – школьная учительница Лидия Петровна. Так это сон? Вот одолели! Эта фурия и сюда пробралась, в святая святых. Чтобы преследовать Женьку всю её никчёмную жизнь.

Евгения застонала и глубже зарылась в подушку. «Уйди! Уходи, кошмар! Ты же психолог, Женечка. Справишься как-нибудь».

«Женечка, ты не вытерла пыль в прихожей. Как же так? И мой Васёчек будет этим дышать?»

О боже! Свекровь. Скоро и самой Жене нечем будет дышать. Они что, сговорились присниться?! Ой, не надо было наедаться перед сном. Мама всегда говорила: «Доченька, не ешь перед сном». Ещё не хватало, чтобы «ненаглядный Васёчек», он же Василий Сергеевич – бывший Женькин муж явился и довершил комплект. Почему ей не снился отец? Вот он никогда не читал нотаций. Он бы разогнал шайку инквизиторов в юбках!

«Достали все! Убежать бы на край света или… На необитаемый остров!»

Голоса слились в однообразный вибрирующий гул. Женьку сильно тряхнуло, подбросило, и она открыла глаза. Туман в голове рассеялся. Взгляд упёрся в гладкий потолок со слабо светящейся панелью в центре. Женя поморгала. Потолок не исчез и не заклеился бежевыми обоями. В ноздри проник незнакомый металлический запах… Она точно не дома. Что случилось?

Села и огляделась. Тесное помещение со стенами, будто из пластиковых блоков. Она сидела на мягкой полке с плоской подушкой в изголовье, как в поезде. А сбоку на стене белели загадочные кнопки.

Женька не страдала клаустрофобией, а тут к горлу подкатил комок. Уши заложило от гула, идущего отовсюду. От ворсистого пола, от стен и потока… Евгения постаралась дышать ровнее. Через минуту успокоилась и попыталась соображать.

Последнее, что помнила Женя до того, как попала сюда, – городской рынок. Она пошла туда развеяться и купить зимние колготки. Колготки-то она купила, а вот от горестных мыслей не избавилась. Зато на обратном пути наткнулась на прилавок с побрякушками. Там-то она и высмотрела этот дурацкий спиральный медальон с тремя чёрными камушками. Смешной коротышка продавец уверял, что это обсидиан.

«Настоящий, бери. Ах, какая будешь красавица!», – бессовестно втюхивал он. В другое время Евгения не поддалась бы на уговоры, но в тот момент её растерянная душа не устояла перед манипуляцией. Женя протянула торгашу две сотни и повесила на шею витой шнурок с украшением…

Неожиданно она вспомнила какого-то типа в коричневой куртке. Заметив его тогда краешком глаза, Евгения инстинктивно обернулась, опасаясь карманников. А дальше – пустота… Хотя… Было что-то и после…. Да! Женя пришла домой, сняла медальон. Затем – туман в голове и этот звук. Она на всякий случай ущипнула себя за руку. Больно!

Внезапно гул прекратился. «Надо выбираться отсюда, – решила Евгения, – и посмотреть, что за дверью». Только как её открыть? То есть, для начала, найти. Не придумав ничего лучше, Женька наугад вдавила кнопку.

Сработало! Ой, нет… На стене появилось окно. Типичное окно с видом ночного города. Женя обрадовалась – хоть какая-то определённость. Пока виды не начали меняться с реактивной скоростью: лес, горы, море, водопады… Снова город и снова водопады.

«Автоматическая имитация окна», – догадалась Женька. Она видела похожее в кабинете психологической разгрузки элитного банка. Куда её не приняли на работу.

Нашла время горевать о прошлом! Надо бы выяснить, что происходит в настоящем. И Женька принялась нажимать остальные кнопки. Ей везло, как всегда. Она выключила и включила свет, поменяла яркость освещения и температуру воздуха, приподняла и опустила полку… Именно последняя кнопка отодвинула панель, которая оказалась дверью.

Женя с опаской выглянула и увидела металлическую трубу коридора с мерцающими стенами. Никого. Она осмелилась выйти, и дверь бесшумно вернулась на место. Евгения в смятении огляделась и почувствовала себя внутри полой сигары. Однако у этой сигары были окна – длинные, овальные, вроде иллюминаторов, и совершенно черные. Как будто не оконное стекло, а какой-то отражатель.

Она приблизилась к ближайшему окну, посмотрела. И едва не задохнулась, словно воздух разом выкачали из лёгких. Голова кружилась, и Женя бессильно открывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Перед испуганной Женькой предстало зрелище достойное телескопа Хаббл. Или даже лучше. Далёкая багровая туманность с огоньками звёзд на фоне чёрного космоса. Или это тоже имитация?

Поймав снаружи лёгкое движение или мелькнувшую тень, Женька прижалась щекой к иллюминатору и увидела металлическую стрелу с шипами и гигантскую антенну с огнями. К «антенне» с другой стороны причаливал… Она вытаращила глаза… Космический корабль? Настоящий космический корабль!

Очумев от увиденного, Евгения побрела по коридору, сама не зная куда. Не соображая, добрела до конца, и переборки разошлись сами собой. Перед тем как упасть в обморок, Женя успела заметить троих незнакомцев, вскочивших из-за стола при её появлении, и цветные квадратики экранов…

Глава 2

Всё ещё день первый… Очень трудный день!

Очнулась Евгения на диване и увидела лицо. На неё озадаченно смотрел давешний продавец, удачно втюхавший ей медальон. Что-что, а память на лица у Женьки превосходная.

– Ты? Ты! – она рванулась к нему, пытаясь сесть.

Он отпрыгнул.

– Это не я! Не я! Это всё дмерхи, – коротышка указал пальцем вверх. – Они приказали.

Жене всё-таки удалось сесть и немного осмотреться. С первого взгляда она поняла, что находится не где-нибудь, а в рубке звездолёта.

– Как я сюда попала?

– Тебя похитили, – невозмутимо ответил продавец.

– Вы?

– Ну, не совсем. Мы лишь выполняли заказ. Я только продал тебе временной телепортатор.

– Телепортатор?

– Медальон, – пояснил низенький и затараторил:

– Он должен был сработать мгновенно, когда ты надела его. Но этот… – он запнулся, тыча коротким пальцем в сторону, – отвлёк тебя и произошёл сбой…

Женька невольно глянула вбок и тут же об этом пожалела. За столом сидел оранжевокожий гуманоид с продольным гребнем на голове как у панка-металлиста и вежливо скалился. Переносицу гуманоида защищала костяная нашлёпка, подозрительно смахивающая на клюв. Он был в коричневой куртке с жёлтой эмблемой.

– …Ну, сбил он настройки своими волнами. И телепортатор активировался на снятие…

Дальше Женька рассматривать не стала и перевела взгляд на продавца. Хоть что-то нормальное… Но не тут-то было. Лицо коротышки побледнело, растворилось, и возникло другое. С приплюснутым носом. Волосы закурчавились, кожа покрылась тёмными пятнышками, а на ушах отросли кисточки…

– А, ерунда, – улыбнулся он. – Маскировка распалась.

– Инопланетяне, – выдохнула Евгения.

– Это с какой стороны посмотреть, – заметил низенький. – Ты для нас тоже инопланетянка.

«Меня похитили инопланетяне!» – ужаснулась Женька. Тут её осенило.

– А где свет?

– Какой свет? – не понял коротышка.

– Когда человека похищают инопланетяне, он видит ослепительный свет…

Оранжевокожий хохотнул.

– Я вам не верю, – решила Женька. – Это какой-то розыгрыш. Инопланетяне не говорят по-русски.

Она сложила руки на груди и вызывающе глянула на оранжевокожего.

– Не знаю, по-каковски болтаешь ты, – густым переливистым басом ответил тот, – но каждый из нас разговаривает на родном языке.

– А почему я вас понимаю?

– Пока ты спала, тебя привили сывороткой-переводчиком, – объяснил низенький инопланетянин.

– Это не опасно? – всполошилась Женька.

– Нисколько, – ответил кто-то за её спиной. – Это биотехнология джамрану. Модифицированные РНК-коды сыворотки сочетаются с любым типом ДНК.

– Ты слушайся Грегори, – подтвердил коротышка. – Он врач и ксенобиолог.

Женька медленно обернулась, боясь новых сюрпризов. Неожиданно, сюрприз оказался приятным. На этот раз она увидела типичного человека, на вид вполне землянина – мужчину примерно её возраста. Или он только таким казался?

– Грегори Слэйтер, англичанин, – представился врач, развеяв её сомнения. – Землянин, как и ты.

– Женя. Евгения Казанцева.

– А я Рал-мал-салх, – влез коротышка, – маркафи.

Длинное имя, для такого маленького… гуманоида.

– Для всех просто Рал, – добавил он, – а это – Грантал, из окезов.

Оранжевокожий кивнул.

Не очень-то он разговорчивый.

– Грантал – капитан «Шторма», а я – старший помощник, – сообщил Рал.

– А кроме вас троих здесь ещё кто-нибудь есть? – спросила Женя, на всякий пожарный. Вдруг придётся бежать.

– Только пара техников-андроидов на нижней палубе, – ответил Грегори.

– Но ты с ними не встретишься, – заверил её Рал. – Они почти не выходят из инженерного отсека и не запрограммированы на человеческое общение.

– Значит, сыворотка, – Женя вернулась к интересующей её теме. – И теперь я могу говорить с кем угодно, и все меня поймут?

– Нет, – ответил Грегори. – Прививка ограничена возможностями джамрану. Вернее, их знаниями языковых кодов. Если код не входит в состав РНК-сыворотки, ты не поймёшь инопланетянина. У сыворотки есть срок действия. Через два цикла тебе необходимо привиться заново…

Два цикла? Сколько это? Надолго она здесь застряла?

– …Для полноценного общения инопланетянин тоже должен быть привит.

– А что с переводчиками?

– Ксенопереводчики? Они для нестандартных случаев… Ещё интерактивные позитронные переводчики. Это технология землян, – с гордостью сообщил Грегори.

– Ого, – только и смогла ответить Женька.

– Был и межгалактический язык, – продолжил Рал инопланетный ликбез, – но умер за ненадобностью.

– Но его до сих пор изучают на лингвистических факультетах, – возразил землянин.

– И в какой мы галактике?

А не всё ли равно? Кроме Млечного пути она помнила только о туманности Андромеды.

– В нашей. В галактике Снежная спираль, или, по-вашему, Млечный путь, – ответил Грантал.

– Не беспокойся, – усмехнулся Грегори. – Ты – дома. Только на четыреста лет вперёд. На Земле сейчас 2405-й.

– Что-о?!

Называется, бойтесь своих желаний. Это ещё дальше, чем край света и совсем не похоже на остров…

Она ведь должна была догадаться! Технологии землян, англичанин в глубоком космосе… Вот дура!

– У тебя шок, – мягко заметил Грегори. – Тебе нужно отдохнуть.

– И не мудрено, – Рал покачал головой. – Перенестись из 2005-го в 2405-й.

– Почему меня сюда перенесли?

– Кто поймёт дмерхов? – по земному пожал плечами Рал и отвёл глаза.

Сдавалось Женьке, что-то он скрывает.

– Я хочу знать, – настаивала она.

Похитители упорно молчали.

– Мужчины, имейте совесть, – захныкала она. – Я чёрт его знает где, за тысячи световых лет от родного дома, а вы тут в партизанов играете. Что вам известно?

Землянин не выдержал, вздохнул, развёл руками и выразительно посмотрел на сообщников. Рал с Гранталом молча отвернулись.

Тогда Грегори извлёк из кармана прибор, напоминающий плоский фонарик с индикаторами.

– Энцефалометр, – пояснил он, направляя его на Женьку.

Прибор запищал и замигал красным.

– Невероятно! – восхитился землянин. – Электрическая активность правого полушария твоего мозга зашкаливает. Сигнал чёткий.

Он постучал другим концом устройства по ладони, и тот перестал пищать.

– Так меня похитили из-за этого? – Женька нахмурилась.

– Возможно, – туманно ответил Грегори. – У дмерхов на тебя планы.

– Кто такие дмерхи?

Похитители переглянулись. Ответил Грантал, своим незабываемым органным басом.

– Самая могущественная раса во вселенной. Их никто толком не видел, но они исподволь управляют всем, когда захотят. Им не нужны корабли. Они могут появиться в любой точке космоса. И приходят из Обручей Алаторна – блуждающей тёмной туманности. Это всё, что мы знаем.

– И вы забрали меня по их заказу? – уточнила Женька.

– Точно, – подтвердил Рал.

– Зачем? Что я могу для них сделать?

– Ничего сложного, – ответил Грегори. – Узнаешь, пока мы путешествуем…

– А куда мы летим?

– На космическую станцию в ипсилон квадранте. Тебя назначили туда ксенопсихологом…

– Кем? – у Женьки засосало под ложечкой.

– Специалистом по чужеродной психологии.

– Я не специалист, – растерянно пискнула она.

– Ты же психолог? – уточнил Грегори. – Так нам сказали…

– Была, – мрачно откликнулась Женька. – Отстранили.

– За что? – поинтересовался Грегори.

– За нарушение этики, – пробурчала Женя и стала привычно оправдываться. – А я не виновата…

Тут вмешался Рал и одёрнул Грегори:

– Прекрати задавать девушке нескромные вопросы, доктор. Конечно она не виновата. Дмерхи соображают, что делают.

– Нам забывают сказать, – нахмурился Грегори.

И тут до Женьки дошло, что с ней случилось. Шибануло, точно чугунной сковородкой по темечку. Она ведь очутилась не просто далеко от дома, а далеко в будущем. А там, в прошлом, у неё остались сын Андрюшка, мама, папа, сестра Ксюха и собака Жужа. Евгения вскочила и завопила:

– Где медальон?! Отдайте немедленно!

Похитители заволновались.

– Зачем?

– Домой хочу, – всхлипнула она и бессильно разревелась.

Потом они её успокаивали, все вместе. Рал гладил по голове и приговаривал:

– Успокойся, девочка. Тихо, не надо плакать. Вот увидишь, тебя ждёт столько интересного.

– Не паникуй, коллега, – убеждал Грегори. – Медальон у дмерхов, и они вернут тебя в срок. Ты будешь отсутствовать всего секунду. Никто и не заметит.

– Фигня! Справишься, – подбадривал невозмутимый Грантал. – С нами не пропадёшь.

«Фигня»? Это же земное слово. Наверное, дело в сыворотке перевода.

– Почему я? – рыдала Женька. – Я не «ксено»… Не училась. Я просто семейный психолог из прошлого и для вас вроде мастодонта… Я не подхожу-у-у!

– Дмерхи считают, что подходишь, – серьёзно заметил Рал. – И всему научишься. Опыт у тебя будет и знания. Завтра Грегори загрузит в базу данных всё по галактическим цивилизациям, расам и контактам.

– Я тебе помогу, – пообещал Грегори. – А основы ты знаешь, как психолог.

– Ну да, – всхлипнула Женька. – Этнопсихологию когда-то изучала.

– Видишь, ничего сложного. Грегори натаскает тебя по ксенобиологии. Кстати, он тоже будет работать на станции, помощником главного врача.

– Это хорошая практика. Главный врач – шакрен. Их медицина самая продвинутая, после джамрану, – подтвердил Грегори.

– Долго нам лететь? – Женька успокоилась и почти что приняла ситуацию. Секунду? Не страшно. За это время в прошлом ничего не случится и не изменится.

– На этой жестянке – стандартную земную неделю, – ответил Грегори.

– Эй, полегче! Это мой корабль, – обиделся Грантал и что-то проворчал про «сверхскоростные бездушные лайнеры».

В этот момент пол завибрировал, и переборки загудели. Грантал подскочил.

– Всё, заправились.

Он подбежал к пульту, что-то переключил и вернулся на место.

– Отчаливаем! Автопилот справится.

– А корабль всегда так гудит? – спросила Женька.

– Разгонится и перестанет.

– Как и все корабли, работающие на плазменном топливе, – отметил Грегори.

Грантал сурово глянул на него, но промолчал.

– Ты же понимаешь, Грегори, – вмешался Рал, – что адронный двигатель – слишком дорогое удовольствие.

– Как и большинство технологий джамрану, – согласился землянин. – Но проблема в другом. Эта посудина развалится на атомы от квантового скачка.

– Накоплю денег, укреплю корпус, – мрачно пообещал окез, – установлю новый двигатель и прокачу с ветерком. Посмотрим, что ты скажешь.

Англичанин скорчил трагичную мину.

– Наверное, уже ничего.

Окез засопел.

– Не, лучше и безопасней кораблей класса «звёздный дракон» ничего нет, – мечтательно проговорил Грегори.

– Губозакатывательной машинки не держим, – заявил Грантал.

– Что же мы? – спохватился Рал. – Женечка наверное голодная, а мы о звездолётах. Ей не интересно слушать технические подробности.

– Ну почему же? – возразила Женя. – Мне всё интересно. Не каждый день оказываешься в двадцать пятом веке на звездолёте. А как давно человечество вступило в контакт с внеземными цивилизациями?

– В двадцать втором веке. В 2128 году, – ответил Грегори.

– Вступило! – фыркнул Грантал. – До вас снизошли.

Грегори не отреагировал.

– Сейчас вторая галактическая эпоха конгломерата, – пояснил он.

– Давайте поедим, – прервал его Рал, и они уселись за стол. Женьку устроили в кресле, словно почётную гостью.

– К сожалению, не удалось пополнить запасы, – извинялся маркафи, – водружая перед Евгенией поднос с банками, тюбиками, коробками и блестящими упаковками. – На заправке были проблемы с поставками. У нас осталось только печенье. Угощайся! Сырное, солёное и шоколадное; консервированное, жидкое, пюре…

– Немного зелёной пасты и синтезированное какао, – добавил Грантал.

Женька попробовала печенье с пастой. Странный вкус, но привыкнуть можно. В конце концов, она выбрала шоколадное консервированное с вареньем и какао с молоком.

– Ничего, – говорил Рал, глотая пюре. – В этом секторе полно космических торговцев. Пристыкуемся и затаримся. Давайте, жуйте, а потом тебе Грегори всё покажет.

Так и началась Женькина космическая эпопея…

Глава 3

День второй, третий, четвёртый и так далее…

Как и говорил предприимчивый маркафи, вскоре они встретили «звёздного коммивояжёра». Так величали себя торговцы-линдри. Путешественники набрали провизии, и на печенье больше никто не смотрел.

Женька впервые попробовала шакренскую сладкую ветчину, тумесские фрукты, синегарские трюндели и джамранские сласти. Но больше всего ей приглянулась земная каша и картофельное пюре в тюбиках, вызвавшее ностальгию. С торговцем расплачивались железками и лучевыми трубками. Так Женька поняла, что с деньгами у попутчиков негусто.

Очень хотелось кофе. Грегори посулил, что на станции всё будет. Женя смирилась и потихоньку обживала каюту. Землянин показал, где и на какие кнопки надо давить, чтобы регулировать свет и управлять раздвижными панелями. За переборкой напротив кровати размещались: компактный туалет, душ и шкаф. На полках лежали одеяла, полотенца и Женькина новая одежда. Всё было новенькое, в прозрачных упаковках и точно подобрано по размеру. Даже бельё, носки и туфли. Поразительно!

– Тебе не следует выделяться, – объяснил Грегори. – Никто не должен знать, что ты из другого времени.

«Ага, мы не местные» – сердито подумала Евгения, разглядывая водолазки и бриджи из эластичной ткани, похожей на трикотаж.

– Не ахти что, – согласился Грегори. – Вот дадут аванс – купишь, что захочешь. А вообще, весь персонал носит форму. Тебе понравится.

«Не факт», – подумала Женя, а вслух сказала:

– Сойдёт.

И примерила куртку перед зеркалом в кают-компании.

– Больше занимайся, – порекомендовал Грегори.

Утром второго дня он принёс ей голографические очки и научил ими пользоваться. И Евгения часами сидела в каюте с очками на носу, изучая чудеса галактики. Да-да, что греха таить, её гораздо больше интересовали космические открытия и достижения землян, чем психологические различия инопланетян. Планетарные ландшафты, путешествия внутри туманностей… И всё это настоящее, а не какая-нибудь компьютерная графика. Женька была в восторге! Но поскольку Грегори экзаменовал её, то приходилось вникать и в межрасовые конфликты.

За неделю Женя узнала обо всех известных конгломерату гуманоидах и негуманоидах. Кроме гомо сапиенс, в галактике обитали: джамрану, шакрены, окезы и маркафи. А также, псевдогуманоиды – линдри, гатраки и десяток разновидностей негуманоидов. Не считая подвидов, гибридов, смешанных рас. И дмерхов… Уже на третий день голова у Женьки шла кругом. Какая уж тут психология?! В названиях бы разобраться.

Всё же она запомнила, что джамрану прибыли из другой галактики, заняли две системы в созвездии Кассиопеи и основали множество колоний. Их культурные традиции шокировали Евгению. Джамрану настолько освоили генную инженерию, что подвергаться генетическим изменениям для них было так же естественно, как для землян наряжаться, краситься и причёсываться.

Евгению чрезвычайно интриговали дмерхи, но о них в базе данных значились только противоречивые сведения. Окезов и маркафи Женя изучила досконально, ведь рядом постоянно маячили Рал и Грантал.

А вот с линдри пришлось попыхтеть. Согласно гала-энциклопедии они принадлежали к трансформируемому виду. В течение жизни линдри множество раз окукливались, подобно бабочкам. Только количество стадий у линдри, в отличие от бабочек, доходило до шестидесяти.

Женька не выдержала и кинулась за помощью к Грегори. Пока землянин растолковывал, чем отличаются линдри-одри от линдри-барби, и как определить «нелинейную периодичность формирования коконов», мозги потихоньку плавились…

«Полный трендец!» – подумала она, и прибор Грегори запищал.

– Не выражайся, – предупредил землянин.

– Ты что, телепат? – удивилась Женя.

– Нет, энцефалометр реагирует.

– Можно я тогда вслух выругаюсь?

– Валяй, – разрешил Грегори, выключая прибор и затыкая уши.

Какие, однако, нежные стали земляне… Нет, ей никогда всего не выучить!

Женька устала и отчаялась, когда взялась за ксенологию шакренов из созвездия Цефея. Она решила оптимизировать процесс познания. Рассмотрела этнологические голографии и обнаружила, что у шакренионцев много общего с землянами. Наткнулась на термин «псевдодвуполые» в основных характеристиках шакренов. Озадачилась… Это странное понятие как-то не вязалось с увиденным. В гала-справочнике и раньше попадались опечатки или неточности перевода. Уточнений Евгения не нашла и пометила для себя – «спросить у Грегори». Да так и отложила до прибытия на станцию. Информации и так обрушилось на неё слишком много…

Гораздо сильнее Женю тревожило, что во вселенной будущего шла война. Конгломерат периодически отражал атаки гатраков из созвездия Волка. Маркафи стращали ими детей. Земляне, джамрану и шакрены бились с гатраками насмерть. В гала-новостях расписывали изуверства гатраков в очередных нападениях на колонии. Женька надеялась, что никогда не встретится с ними.

В галактике ходила молва о беспощадности гатраков и крайней извращённости их ритуалов. Поэтому договор между ними и конгломератом был невозможен. Особенно яростно этому противились джамрану. Между землянами и джамрану отношения тоже были натянутыми, но исключали войну. Оба сообщества следовали убеждению: «Худой мир лучше доброй ссоры». Отдельные народы соблюдали нейтралитет и придерживались миротворческой политики. Например, маркафи и окезы были пацифистами.

– До поры до времени, – высказывался Грантал. – Однажды гатраки всерьёз решат завоевать вселенную. Тогда и нам не отсидеться в сторонке.

В общем, сведений было выше крыши, и Женькина крыша начинала съезжать и трещать по швам.

– А в будущем своих ксенопсихологов нет?! – как-то вспылила она. – Что приходится таскать из прошлого.

– Разумеется есть, – спокойно ответил Грегори. – Их обучают на Земле и в колонии Бета на станции Луна-2.

– А в нашем реестре такой специальности не значится, – добавил Грантал.

– Ксенопсихологов готовят только в Солнечной системе, – пояснил Рал.

– Логично, – пробормотала Евгения. – Почему бы вашим дмерхам не найти специалиста поближе, веке так в двадцать четвёртом?

– Нужен был именно из двадцать первого, – заметил Грегори. – Вернее, из двадцатого. Собирались забрать из конца девяностых, но произошли накладки.

– Накладки?

– Ну, в том периоде помехи и не удалось настроиться.

– Ну и хорошо, что не забрали, – обрадовалась Женя. – Я только нашла работу, – и тут же помрачнела. – Или лучше бы забрали…

Что ни говори, а здесь ей нравилось. Она проводила много времени в рубке, совмещённой с кают-компанией, и беседовала с Ралом и Гранталом. С инопланетянами было интересно и весело, настолько, что землянин Грегори по сравнению с ними казался андроидом.

Женя нечаянно столкнулась с одним из техников, вопреки прогнозам Рала. Она спустилась в грузовой отсек за синегарскими трюнделями и наткнулась на ИРТ-11А, увлечённого подзарядкой. И откуда она могла знать, что это очень интимный и деликатный процесс?..

Женька вылетела оттуда пулей, роняя пакеты с трюнделями. Потом Грегори всё объяснил – равнодушно и нисколько не смущаясь. «Что такое случилось с землянами?» – всю дорогу недоумевала Женька.

Зато маркафи знал множество синегарских шуток. К слову, маркафи и окезы были соседями и союзниками. Маркафи обитали на Синегаре-5 в созвездии Весов. Окезы там же, на Синегаре-6 и его спутнике Тумессе.

Женька расспросила у них о своём будущем пристанище и выяснила, что космическая станция расположена на орбите одной из планет системы Дельфа в скоплении Дроона.

– Джамрану и шакрены обнаружили там остатки развитой цивилизации, – рассказывал Рал-мал-салх. – Ради этого на дальней орбите четвёртой планеты Ролдон построили исследовательскую станцию Ролдон-2 под эгидой джамрану.

– Построил конгломерат, – уточнил Грантал. – Система расположена в нейтральном космосе.

– Слишком близко к сектору джамрану и шакренов, – возразил Рал.

– А как же исследования землян? – вмешался Грегори. – Они первыми обнаружили скопление Дроона.

– В телескоп, – мстительно поправил Грантал. – А долетели туда лишь через двести лет, когда джамрану уже вовсю разгуливали по Ролдону.

– Станции всего пятьдесят лет, – парировал Грегори. – Это была идея землян объединить изыскания.

– Чего не придумаешь ради чужих технологий, – ответил Грантал. На оранжевом лице не мелькнуло и тени улыбки. Грегори сжал кулаки, и Женька испугалась, что они подерутся. Вот тебе и конфликт, «ксенопсихолог»…

Неожиданно Грантал рассмеялся и подмигнул Грегори.

– Это тебе за корабль.

Землянин усмехнулся.

– Квиты.

– Многих соблазнили технологии джамрану и удобные навигационные пути, – заметил Рал. – Поэтому космическую станцию расширили и присвоили статус колонии. Каждый внёс свою лепту.

– Командор станции – джамрану, – напомнил Грантал.

– Инопланетянин!? – воскликнула Евгения и покраснела. – Ой, извините…

В гала-справочнике упоминалось, что говорить о ком-то «инопланетянин» по этике конгломерата считалось дурным тоном.

– Ничего, – снисходительно улыбнулся Грантал. – Ты – землянка. Для тебя он инопланетянин. Талех недолюбливает землян, как и все джамрану, но лоялен в общении и справедлив. Тебе он понравится.

– Посмотрим, – ответила Женя.

Она сомневалась, что понравится ему.

На седьмой день на экранах навигатора появилась сиреневая туманность. А через шесть часов её можно было наблюдать в иллюминаторы.

– Какая красота! – восхищалась Женя, любуясь скоплением облачных клубков. Края вспыхивали и рассыпались белыми звёздами. Сиреневый шлейф туманности обвивал их и тянулся за самой яркой.

– Это и есть Дельфа, – пояснил Рал.

– Эх, совершить бы скачок, – вздохнул Грегори. – Миг и там!

– Мечтать не вредно, – невозмутимо ответил капитан и передал Жене её новые документы.

Она заглянула в опознавательную карточку с микрочипом и прочитала: «Ева Казанцева: ксенопсихолог, колония Бета – станция Ролдон-2».

– Я же Евгения! – удивилась Женя.

– А теперь будешь Евой. Так распорядились дмерхи.

– А чем их Евгения не устраивала? – возмутилась она.

– Полное совпадение личности в прошлом и будущем может повлиять на пространственно-временной континуум. Дмерхи считают…

– Если бы не дмерхи, меня бы здесь вообще не было! Меня не колышет, что они считают! Я и так по уши в вашем континууме! Я всё равно не доживу из двадцать первого до двадцать пятого и мне…

– Женя, – укоризненно произнёс Грантал.

– Ладно. Всегда хотела стать новой личностью. А тут такой шанс. Ева так Ева. Спасибо хоть фамилию оставили. Ева Казанцева! А?

– Звучит, – одобрил Рал.

И Евгения Казанцева временно стала Евой Казанцевой – ксенопсихологом с колонии Бета. Почему дмерхов не смущало, что документы поддельные? Наверное, континууму от этого ни холодно, ни жарко. Впрочем, им было наплевать и на Женькины профессиональные нарушения. Что с того?

Утром восьмого дня её разбудил Грегори. Сообщил, что они достигли станции и готовы пристыковаться.

Глава 4

День восьмой… Подходящий для новых встреч

Оптимизм Грегори оказался преждевременным. Его точно не разделяли три десятка кораблей, шатлов и модулей, застрявших в столпотворении перед стыковочными шлюзами.

«А я думала, очереди и пробки закончились ещё в двадцать первом веке», – с удивлением рассуждала Женька, разглядывая станцию в иллюминатор.

На фоне искрящейся туманности она смотрелась просто фантастически. Планету Женя отсюда не видела. Но и без этого вид был настолько превосходный, что она и не заметила, как пролетели следующие пять часов.

– Такое здесь нечасто, – сокрушался Грантал.

– Что-то случилось, – гадал Рал.

– Весь день испорчен, – сетовал Грегори.

А Евгения нисколько не жалела, любуясь рисунком спектральных облаков в россыпях звёзд. К сиреневой гамме добавились красная, фиолетовая, жёлтая, синяя… В самом сердце туманности сияла белая вспышка, а по краю низвергался облачный водопад в клубах зелёного пара. Туманность словно двигалась и дышала. И всякий раз Женя открывала для себя новую форму. Не каждой землянке из прошлого выпадает такое.

– Туманность Ардиум DG скрывает много тайн, – загадочно вымолвил Рал. – Обязательно слетай на экскурсию. Скопление Дроона только группа звёзд на периферии газового облака.

За кораблями тоже было интересно следить, а космическая станция потрясала своей грандиозностью. Столько тонн металла в одном месте Женька никогда не видела.

Ядро Ролдона-2 состояло из трёх дисков, соединённых торцами и стиснутых плашмя между двумя полусферами. В разные стороны от ядра тянулись стрелы терминалов с энергетическими установками, причалами, шлюзами и доками.

– В случае аварии или боевых действий конструкция может делиться на автономные объекты, – пояснил Грантал. – Это предусмотрено технологиями джамрану.

Над верхним куполом перекрещивались дуги генератора щитов. Вокруг станции кружили шаровые спутники.

– Станционные маяки, но в основном ремонтники и разведчики, – рассказывал Грегори. – На разведчиках установлены сканеры дальнего действия. В терминалах находится авангард – орудийные спутники. Их выпускают в первую очередь при атаках на станцию.

– Полный арсенал, – усмехнулась Женька. – Так просто не подберёшься

Наконец корабль Грантала состыковали и команду перевели в шлюз. Отсканировали, продезинфицировали и выпустили в терминал, где посадили в капсулу электропоезда. Пока они ехали с ветерком по длинному тоннелю, Женя пыталась хоть что-то разглядеть в окно.

– Ничего интересного, – заметил Грегори. – Вот устроимся, и я отведу тебя в сквозной терминал с видом на туманность. Насмотришься.

В зале ожидания Рал с Гранталом попрощались и отправились в гостиницу. Они не жили на станции и останавливались в гостиничном секторе.

– Увидимся, – пообещал Грантал.

Как Женька не вытягивала шею, ни одного инопланетянина так и не увидела. Либо сегодня не их день, либо эти гуманоиды были очень похожи на землян.

– Нам дадут отдельные квартиры, – предвкушал англичанин.

Женька недовольно покосилась на него. Она больше не верила в оптимизм Грегори. К тому же на станции было прохладнее, чем на звездолёте, и Евгению с непривычки пробирал озноб. Хотелось согреться.

Вскоре их разыскал заместитель командора станции. К удивлению Женьки, он оказался землянином.

– Приношу извинения за неудобство. ЧП в ангаре и неполадки в шлюзовых камерах. Диверсия, – сказал зам. – Не беспокойтесь. Виновные схвачены и ожидают суда. А, забыл представиться! Дмитрий Анатольевич.

Он оказался словоохотливым землянином. Пока они следовали в секцию для персонала, заместитель обрушил на прибывших целый поток информации.

– Вчера был налёт гатраков, так мы им вжарили, и они драпали поджав хвост… Советую пообедать в «Лунной Сонате». Там сегодня подают фирменное блюдо… Так! Сейчас я вас устрою… Командор Талех занят и встретится с вами завтра.

Женька не скрывала разочарования. Ей не терпелось увидеть живого джамрану.

– Когда не нужно соблюдать субординацию, зовите меня просто Дмитрий, – говорил заместитель.

Вообще-то, Евгения обрадовалась, что встретила соотечественника из будущего.

– Условные сутки на станции Ролдонские. Двадцать шесть часов в переводе на земное время… Жить будете в секции элитного персонала, по соседству с командным составом. Там лучшие условия. Две комнаты, окна, ванна – дополнительно к душу и туалету. Еду можно заказывать на дом…

Напрасно Женька сомневалась в Грегори.

Дмитрий мимоходом показал им, где находится медицинский центр.

– Кабинет экстренной психологической помощи рядом с медотсеком. Там же – комната психологической разгрузки с голопроектором и зал для тренингов, – с гордостью прокомментировал он.

– Невероятная роскошь для станции, – поразился Грегори, а Женька была настолько потрясена, что не могла вымолвить и слова.

По дороге им попадались лишь земляне, пока они не зашли в лифт. Там ехал линдри, в самой причудливой трансформации. Женькиным нервам был нанесён удар. С космическим торговцем встречался только Рал. Поэтому в лифте стоял первый линдри, которого она увидела живьём. И даже не сообразила, какого пола инопланетянин. Женя так сжала руку Грегори, что он скривился от боли, но стерпел и не выдал её. Однако Дмитрий всё понял.

– Это ваша первая работа с инопланетянами? – спросил он, когда линдри вышел.

Не имело смысла лгать, и она кивнула.

– Ничего, привыкните. Наберётесь опыта. Здесь всего предостаточно.

То же говорил и Рал.

– Первый месяц трудно, а потом… Справитесь. Вы же – ксенопсихолог.

Знал бы Дмитрий, что ещё неделю назад Женя и представления не имела о существовании такой профессии. Более того, жила в другом веке.

Их с Грегори поселили через стенку. Женька не знала, радоваться этому или нет. Зануда-англичанин так достал её на корабле! А с другой стороны, недалеко бежать за помощью.

– Столовая для персонала на следующей палубе. На обед вы опоздали, поэтому идите в «Лунную сонату». Вы легко найдёте – схема станции в каждом компьютере. Либо закажите еду на дом. Все инструкции на экране встроенного пищеблока. Ужин по расписанию с шести до восьми. Завтрак с семи до девяти. Рабочий день для вас начнётся завтра в девять. А там определитесь с расписанием. Устраивайтесь. Сейчас придёт техник и настроит голосовые коды на модуляцию вашего голоса.

Он вручил им коммуникаторы, передал коды замков и его вызвали в рубку. Впечатления так утомили Евгению, что она вздохнула с облегчением, оставшись в одиночестве за закрытой дверью. Но потрясения на этом не закончились.

Женька с удовольствием осмотрела свою новую квартиру и твёрдо решила её обустроить. Она не любила жить на чемоданах, особенно неопределённое время. Хоть и временный, но пока дом.

Под комнатами подразумевалось два смежных отсека с раздвижными панелями. В окно заглядывал кусочек туманности. Женька полюбовалась и задвинула жалюзи. Она уже знала, что станция перемещается, и гадала, каким будет завтрашний пейзаж.

В отсеке побольше стояла кровать. Одну стену занимал встроенный шкаф, а другую информационный блок: компьютер с коммуникатором и голографической панелью. В отсеке поменьше находился пищевой блок с холодильником, стол и кресло.

Когда Женя осматривала ванну, в дверь позвонили. Пришёл техник. Открыв ему, Женька смутилась. ИРТ-8А был андроидом и притом симпатичным. В другой обстановке и в другой одежде, она бы приняла его за человека.

Модель ИРТ-8А оказался запрограммированным на общение. Он рассказывал Женьке анекдоты, пока настраивал оборудование. Эти анекдоты были куда смешнее, чем у Грегори. Напоследок андроид показал, как управлять голосовыми командами, регуляторами температуры и менять настройки. Уходя, поклонился и сообщил:

– Дэвид. Всегда к вашим услугам.

И на прощанье поцеловал ей руку, окончательно покорив этим Женьку. Пусть и программа, а приятно.

Чтобы справиться с потрясением, Евгения отправилась в душ. Там она нашла полотенца, мыло, шампунь и биокаппы для чистки зубов. Вообще-то, земляне и в двадцать пятом веке пользовались зубными щётками. Во всяком случае, Грегори. Женя надеялась раздобыть на станции хотя бы одну и пасту.

Через час с корабля доставили багаж: два пакета с одеждой. Что-что, а здешний сервис Женьке понравился. Она расхаживала в новом халате, который нашла в шкафу и раздумывала: пойти ли куда-нибудь или воспользоваться пищеблоком. В итоге решила прогуляться, но только с Грегори. Одна побаивалась.

Англичанин не отвечал. Наверное, принимал душ. Евгения прилегла отдохнуть на пять минут и проснулась через два часа от сигнала домашнего коммуникатора. Её вызывал Грегори.

Глава 5

День восьмой… Продолжение

– Ну что? Идём? – весело спросил англичанин.

– Даже не знаю…

Куда-то идти расхотелось. Женя подумывала скоротать вечерок за компьютером с кружкой чая и ужином из пищеблока.

– Ты чего? Пошли, отпразднуем прибытие.

– Ну, я, э…

– Нечего киснуть! Ещё и семи нет.

– В «Лунную сонату»?

Тут Женька вспомнила, что она без денег. Аванс выдадут только завтра. Но пищеблоком можно было пользоваться в кредит или бесплатно поужинать в столовой для офицеров и персонала.

– Не, Рал с Гранталом пригласили нас в «Синегарскую звезду».

– А что это?

– Бар-ресторан инопланетян.

– Звучит, как звездолёт.

– Не, синегарцы называют корабли покороче, как «Шторм» у Грантала.

Женя колебалась.

– Пошли, угощаю. Не пожалеешь.

Иногда он удивлял её, превращаясь из «прижимистого зануды» в «рубаху-парня».

– Это же недалеко. Заодно присмотришься к возможным пациентам.

Заманчивое предложение… Она собралась за десять минут. Из корабельной одежды и выбрать было особенно нечего, но Евгения умудрилась принарядиться. Нельзя же появиться замарашкой перед населением будущего. Всё-таки это был её первый выход в свет.

По дороге Грегори рассказал, что владелец «Синегарской звезды» – маркафи, лучший друг Рала и Грантала.

– Раньше они у него останавливались, пока он не женился.

– Жена запрещает ему водить друзей?

– Нет, по чисто биологическим причинам. Брачные споры.

– Как? – не поняла Женька, подумав, что ослышалась.

– Ты же листала справочник.

«Вот именно что «листала»».

– Что-то не припомню. Разногласия супругов влияют на визиты друзей? Или наоборот?

Грегори хмыкнул.

– Споры – не в смысле дебаты. Брачные споры – микроорганизмы, которые испускает женщина маркафи после замужества. Это реакция на приближение мужа, чтобы поддерживать супругов, хм, в тонусе. К сожалению, споры действуют и на других мужчин. Представь себе: орава посторонних мужиков в доме, все… в тонусе, разгорячённая женщина и её муж.

– С трудом, – хмуро ответила Женька.

Грегори покосился на неё.

– Бедняжка.

– Мечта идиота, – парировала Женя. – Главное не количество, а качество.

– Учту, – пообещал Грегори.

Женька пропустила это мимо ушей.

– Бедные маркафские жёны. Не выйти никуда с мужьями.

– Они и не ходят. Джамрану предлагали устранить неудобство генетическим путём, но маркафи отказались. Заявили, что это нарушение природы и традиций. Зависимость от спор длилась веками. Возможно, в этом есть смысл. Ведь до замужества, на чужих мужей и во время беременности – споры не выделяются.

– Понятно. Спасибо за предупреждение. Теперь я точно не выйду замуж за маркафи.

– Да? Жаль, а то Рал уже собирался делать тебе предложение, – усмехнулся Грегори.

– Дурак ты, Грегори, и шутки у тебя дурацкие.

– Учи ксенопсихологию межвидовых браков. Пригодится. И верни мои очки. Они завтра понадобятся. Себе другие купишь.

Женька ничего не ответила, потому что они пришли. Средняя палуба вывела их на освещённую площадь, где толкался народ. Земляне, инопланетяне, – гуманоиды и полугуманоиды, – толпились возле красочных витрин и пёстрых киосков. Вывеска «Синегарской звезды» мигала так, что наверное в космосе было видно. Созвездие маркафской пиктограммы воспроизводилось бегущей электронной строкой на джамранском, окезском, шакренском и трёх земных языках: английском, русском и… китайском. Женька призадумалась…

– Стандартная РНК сыворотки не распознаёт семантические коды, – пояснил Грегори, неправильно истолковав её замешательство. – Для этого нужна дополнительная генетическая прививка.

– Ясно, – ответила Женька, проталкиваясь сквозь толпу.

Огни и весёлая музыка привлекали посетителей. У бара собралось столько инопланетян, что Ева запуталась в видах и подвидах. Разноголосый говор невозможно было разобрать…

– Сюда!

От разношёрстной массы отделился Рал, зазывая их внутрь. Они скользнули в боковую дверь, прошли через служебный ход и оказались в треугольном зале. Гигантские растения по углам излучали зелёный свет пополам с нежным ароматом. Женька была в восторге. Ей всегда хотелось узнать, как пахнет цвет.

На сцене под музыку извивались танцовщицы-линдри в соблазнительных трансформациях. За треугольными столиками пили и веселились инопланетяне.

Рал провёл их поближе к бару, туда, где уже сидели за коктейлем Грантал и другой маркафи.

– Знакомьтесь – Ева, Грегори.

– Хал-хвал-балх.

– Мой друг и хозяин ресторана, – подхватил Рал.

– С прибытием, – улыбнулся Хал. – Друзья Рала – мои друзья. Сегодня, за счёт заведения.

Он поклонился и ушёл распорядиться.

– Не минуты покоя, – сокрушался Рал. – Его компаньон – линдри. Каждый раз, когда окукливается, у Хала прибавляется хлопот. «Синегарская звезда», знаете ли, популярна.

– Как тебе станция? – поинтересовался Грантал.

– Здорово, – ответила Женька. – А как вы устроились?

– Хуже, чем у Хала, но не жалуемся, – усмехнулся Рал. – Ничего. Завтра его жена отбывает на Синегар, проведать родню. Переселимся к нему. Дней через пять загрузимся и полетим в колонию Домбо.

– Нашли выгодное дельце? – поинтересовался Грегори, пробуя коктейль.

– Да, надо доставить груз и пассажиров. Обещали хорошо заплатить, – сказал Грантал. – Вернёмся через два обмера.

– Это по-ихнему лунный месяц, – пояснил Грегори. – Период обращения Тумесса вокруг Синегара-6.

Угощение оказалось превосходным. Никакого сравнения с корабельной пищей. Особенно Евгении понравились хрустящие шарики с бульоном внутри, фаршированный овощ, напоминающий красный баклажан, и синегарские крабы. Из напитков она предпочла синий ликёр и коктейль с лепестками из тумесского сахара.

Женька успевала разглядывать инопланетян, танцующих в зелёном свете. Окезов и маркафи она знала. И даже могла поклясться, что те двое – линдри-поф в аморфной стадии, а тот полугуманоид с пастью…

Вдруг оживление стихло, будто по команде. Танцующих след простыл, а сидящие за столиками замерли, уткнувшись в бокалы и тарелки. В бар вошли новые посетители, и Женька в изумлении уставилась на них. Грегори заметил это и прошипел:

– Отвернись.

Вошедшие негуманоиды напоминали ходячие кораллы с подобием человеческих лиц. Таких в гала-справочнике точно не было.

– Ева, не пялься.

– Вот принесло, – шепнул Рал. – На наши головы.

– Чего они тут делают? – удивился Грантал. – Выпить пришли?

– Полипам нравится музыка и свет, – шепнул Хал, незаметно подсаживаясь к друзьям.

Женька и не заметила, когда он подошёл. Так была увлечена необычными существами.

– Они изумительно поют, – добавил Хал.

– Скорее воют, – хмыкнул Грантал.

– Смотри на меня, – потребовал Грегори, пытаясь отвлечь Женьку от пришельцев.

– Почему?

– Это филиноиды. Просто отвернись и не делай резких движений… И молчи, ради бога.

Филиноиды остановились через столик от них, отодвинули стулья, встали в круг и сцепились щупальцами. Евгения, презрев запреты Грегори, продолжала украдкой их разглядывать… Внезапно, один обернулся, словно почувствовал её взгляд.

Ротовые щупальца зашевелились. Глазные впадины нацелились на Женю. Она смутилась, неловко улыбнулась и помахала рукой, демонстрируя миролюбие. Инопланетянин ответил на приветствие высоким пронзительным криком. Присутствующие заткнули уши и вжались в стулья.

Филиноид смотрел на Женьку в упор, пока его глаза не покраснели.

– Что ты натворила? – ужаснулся Грегори.

– Улыбнулась, – растерянно ответила Женя, – и сделала вот так.

Она повторила жест.

– Проклятье! – выругался Грегори.

– Что? Что я такого сделала?! – испугалась Женька.

Грегори вскочил.

– Ты нарушила табу. И подтвердила намерения.

– Я не…

– Молчи!

Но было уже поздно. Филиноид сердито затрясся и направился к ним, болтая отростками. Женька приготовилась к самому худшему.

– Он хочет…

– Твоей смерти, идиотка!

Эта фраза резко изменила её представления о худшем, особенно когда филиноид отделил от туловища что-то вроде короткого гарпуна.

Грегори схватил со стола нож и шагнул вперёд, загородив Женю. Филиноид забулькал в ответ. Вероятно, он говорил на своём языке, но джамранская сыворотка не действовала, будто свернулась от страха.

– Извинение кровью, – подсказал Рал.

Народ поспешно сматывался. Музыка оборвалась, танцовщицы разбежались. Остались самые храбрецы, в основном маркафи и окезы.

Всё происходило как в кошмарном сне. Когда другие филиноиды приблизились к ним, Грегори резанул себе ладонь и поднёс к носу полипа.

Тот изучил кровь Грегори, стекающую по запястью, и носовые щупальца задёргались от недовольства. Тишина стала плотной и вязкой как патока. И снаружи не доносилось ни звука…

Полип медленно растянул ротовую щель и неуловимым броском отшвырнул Грегори. Англичанин ударился о стойку, сполз на пол и больше не шевелился. Следующее, что помнила Женя – грохот переворачиваемых столов и звон посуды. Окезы, маркафи и остальные ринулись в драку. Кто-то схватил Женьку за руку. Рал, кажется. Затолкал под стол и велел не высовываться.

Она дрожала от пережитого шока, вцепившись в ножку стола. Посреди зала образовалась настоящая свалка. Филиноидов колотили чем попало: стульями, бутылками, вырванными с корнем растениями. Полипы отбивались щупальцами, а стоило кому-то вытащить гарпун, как на нём с воплями повисала дюжина маркафи. Оружие отбирали, и кидали за стойку. Тогда противники бросались друг на друга с кулаками, щупальцами и тяжёлыми предметами.

– Вот тебе!

– Уу!

– Получай!

– Сволочь!

Полипы бились молча и лишь меняли цвет… Ближайший к Женьке окез молотил филиноида подносом, а тот душил его отростками. Дерущиеся катались по полу, сбивая по пути всех, кто держался на ногах, и ранились осколками посуды. Бедный Грегори так и лежал, пока Грантал не оттащил его в угол…

Женька сжалась в комок от страха. А перед ней с треском рухнули стул и филиноид. Она отпрянула, визжа отползла под соседний столик… И на что-то наткнулась. Это был камень, тёмный, как осколок чёрной дыры. Не в состоянии думать, Женька сунула его в карман. Она даже не заметила, когда появились люди в форме с шокерами и парализаторами. Охрана из службы безопасности мигом наводнила бар… Кто-то перевернул над ней стол, и Женя оказалась нос к носу с разъярённым филиноидом.

Шевеля отростками, он направил гарпун прямо ей в сердце. Женька похолодела и приготовилась к смерти… Полип дёрнулся и захрипел, захваченный тонким хлыстом. Тело филиноида пронзил электрический разряд. Он упал, забившись в судорогах, а кто-то прижал его к полу узорчатым сапогом. В баре вдруг стало тихо-тихо. Но это была мирная тишина.

Женька перевела дыхание и взглянула на спасителя. На неё смотрели янтарные глаза с невозможными зрачками в виде звёздочек… Бледное мужское лицо. Чёрные, как смоль волосы, уложенные в замысловатую причёску. Гуманоид!

Хлыст спрятался в изящной ладони. Без тени улыбки мужчина протянул Женьке руку и помог подняться.

– Талех, – сообщил он, – командор станции.

Вот так встретились…

Глава 6

Вечер восьмого дня… Окончание

Грегори сидел на кушетке в медотсеке командного состава, и медсестра обрабатывала ему ссадину на голове. Англичанину вкололи обезболивающее и продизенфицировали рану, но он время от времени морщился и пытался дотронуться до ссадины. Хорошенькая медсестричка шлёпала его по здоровой руке.

– Я и сам врач, – возмущался он.

– Сейчас вы пациент и ваше дело сидеть смирно до прихода доктора, – отбрила она.

«Внешность обманчива», – подумала Женька.

Евгения стояла рядом, виновато понурившись, и боялась поднять голову. Было очень стыдно. Так стыдно, что хотелось выпрыгнуть в космос без скафандра. Как жить дальше?! Какой из неё «ксено», а тем более «психолог»?! Психолух она.

«Почему Грегори знал? Люди на станции знали? Все понимали, как нужно себя вести с филиноидами, а Женька – нет. И ещё не слушала, идиотка!»

Грегори был не прав только в одном – Евгения сильно жалела, что вышла из квартиры сегодня вечером. Суток не прошло, как она на станции, а уже натворила дел. Не разгребёшь. Как после этого смотреть в глаза Халу? Чем она отплатила ему за гостеприимство и щедрость? Спровоцировала драку и разнесла половину ресторана. Если Рал и Грантал перестанут с ней разговаривать, она поймёт. Ещё не успела выйти на работу, а уже дала повод сомневаться в своей квалификации. Наверное, её уволят и правильно сделают. Не стоило похищать неудачницу!

Командор Талех не сводил с неё глаз. И взгляд его был холоден и непреклонен. «Звёздные» очи изучали Женьку, как редкое экзотическое животное. Теперь он вправе не только испытывать неприязнь к землянам, но и считать их дикарями. Она сама предоставила ему это право, развязав галактический конфликт на его станции.

– Не драматизируйте.

– Что?

Женя осмелилась взглянуть на командора и не поверила глазам. Он улыбался.

– Обычная драка. Какой тут галактический конфликт? Недоразумение.

Похоже, зрачки джамрану менялись от настроения. Чёрные звёзды с острыми, как шипы, лучами – вспыхнули и замерцали. Женя растерялась.

– Откуда…

– Я привил себе ген телепатии на пару часов.

Он произнёс это так, будто речь шла о прививке от гриппа… Женька поймала себя на том, что разглядывает причёску Талеха. На самом деле эта затейливая укладка не имела никакого отношения к искусству парикмахера. Волосы джамрану от природы росли в разных направлениях, ложась крупными причудливыми завитками. Был ли это результат длительных генетических экспериментов или проявление базового генома? Джамрану и сами не помнили. А вот цвет волос меняли сознательно, окрашивая их путём добавления признаков. Обычно причёски джамрану выглядели пёстрыми и узорчатыми, как расцветка у попугаев. Реже – двухцветными. У Талеха волосы были абсолютно чёрными, словно он не придавал значения моде.

– В той ситуации у вас не было шансов предотвратить нападение.

Тут Женьку пронзило чувство вины и её прорвало:

– Я – психолог! Ксено или без, но я – специалист и моя обязанность разрешить конфликт, а не прятаться под столом.

– Тогда вам следовало прислушаться к словам друзей.

Талех кивнул Грегори. Женька позорно разревелась. Медсестра отвлеклась от раненого и протянула ей салфетку.

– Спасибо.

Как паршиво. Одного диплома лишили, не хватало ещё, чтобы и второй отобрали. Пусть и липовый. Болезненные воспоминания полезли из небытия, мешая успокоиться.

– Когда перестанете лить слёзы, придётся вам кое-что разъяснить насчёт… – джамрану выразительно пошевелил длинными пальцами… – Филиноидов, – и ловко поймал кончик выскользнувшего хлыста.

«Последствие генетических опытов», – догадалась Женька.

– Ваши друзья живы, – продолжал Талех, – и скоро будут целы. Незачем себя корить. Всё уже случилось. Лучше усвойте урок и поблагодарите своих защитников.

– Это точно, – подхватил Грегори, ощупывая голову, пока медсестра отвернулась. – Окезы и маркафи дрались как львы, особенно Рал с Гранталом.

– Они мирные люди. Это моя ошибка вынудила их вступиться за меня.

– Снова ошибаетесь, – усмехнулся Талех. – Да, синегарцы и тумессцы миролюбивы. Но и подраться не дураки. Если что-то угрожает их семьям или друзьям – готовы дать отпор и сражаться насмерть. Как вы думаете, они противостояли гатракам? Даже пацифисты делаются свирепыми воинами, защищая родной очаг.

Женька спохватилась:

– Грегори, ты рисковал из-за меня!

– Забудь, – смутился землянин.

– А вы, командор, спасли мне жизнь!

– И пока я об этом не пожалел, – намекнул джамрану.

Двери разъехались, и в отсек стремительно вошёл доктор. Женя слышала, как Талех вызывал его по коммуникатору.

– Что случилось?! Где больной?

– Он здесь, Миритин, – сказал командор.

– Я врач, – не сдавался англичанин. Грегори попытался сбежать, но медсестра уже подсовывала доктору электронный рапорт о состоянии больного.

А Женька застыла с открытым ртом. Она знала, что главврач – шакрен, но до сих пор не представляла, что это значит.

Неизвестно, что там имелось в виду под «псевдодвуполостью», но шакрен выглядел как настоящий мужик. Более того, как шикарный мужчина. Ходячий греческий бог: атлетическая фигура, рельефные мышцы, бесподобно-бронзовый цвет кожи, мужественное лицо. В отличие от джамрану он был коротко стрижен, и под треугольником пробора на лбу отчётливо выступал пигментный рисунок. Женька помнила из справочника, что налобные знаки у шакренов индивидуальны, как отпечатки пальцев у землян. От уголков глаз к вискам и по скулам разбегался замысловатый узор из перламутровых чешуек. Весьма эстетично и привлекательно… Упасть и не встать!

– Это больная? – спросил Миритин, приветливо глядя на Женьку бархатными синими глазами.

И она внезапно почувствовала себя именно такой. Больной, на всю голову.

– Нет, это наш ксенопсихолог – Ева, – ответил Талех. – А больной он.

– Ваш новый помощник Грегори Слэйтер, – мрачно представился англичанин.

– Так, посмотрим…

– Я думал, у меня голова лопнула, – пожаловался Грегори, смирившись с ролью пациента.

– Крепкая голова. А что с рукой?

– Пустяки.

После беглого осмотра доктор сказал, что ничего серьёзного – ушибы на теле и небольшое сотрясение. Прописал Грегори покой до завтра, наложил на рану и ссадины регенерирующий пластырь и отправился к другим пострадавшим. Они ждали в общей приёмной.

– Так на чём мы остановились? – уточнил Талех. – Ах, да! На филиноидах.

Женька предпочитала больше о них не слышать. А из головы не выходил красавец доктор.

– Думайте лучше о полипах, – деликатно заметил командор.

Женька покраснела.

– Садитесь, Ева. Сила не в ногах.

«Особенно если голова дурная», – подумала Женька и снова увидела, как Талех улыбнулся. Хотя бы удалось его насмешить. Он конечно не Миритин и бледен на её вкус, но чересчур привлекателен для начальника. Классическое мужское лицо с аристократичными чертами…

Командор поперхнулся, и она поспешно уселась рядом с Грегори, смущённо разглядывая свои руки.

«А незачем читать мысли!»

– Кое-что проясню, пока не стало слишком поздно, – с тонкой улыбкой начал Талех.

Женька поняла юмор.

– Филиноиды или полипы, как мы их называем, не отмечены ни в одном гала-справочнике. Мы узнали о них недавно, года четыре назад, когда они впервые посетили станцию.

– А как же Грегори?

– Я и раньше встречал их здесь. В учебниках по ксенологии нет никаких сведений о полипах.

– А почему не предупредил?

Землянин смутился.

– Забыл. Даже не подумал, что тебе доведётся с ними столкнуться.

– Филиноиды редко сюда заглядывают, – подтвердил Талех. – Живут на водном планетоиде – внутри туманности, в облаке из кислорода, водорода и аргона. Для передвижений в открытом космосе используют газовые коконы. Их притягивает свет, и они слетаются на станцию, как мотыльки. Полипы не гуманоиды, у них иной метаболизм. Они поглощают питательные вещества прямо из туманности. Активно реагируют на цвет, звуки и запахи. Мы всё ещё не выяснили, как устроено их общество, но усвоили некоторые табу. Поскольку были прецеденты. К несчастью. Полипы неадекватно реагируют на улыбку и жесты. По-видимому, таков их мир.

– А что у них за оружие?

– Гипертрофированные и видоизменённые стрекательные клетки.

– Почему я вас понимаю, а их нет?

– Потому что язык полипов не имеет РНК-кодов.

– А как же с ними общаться?

– С помощью позитронного переводчика, – гордо ответил Грегори.

– У них нет письменности, – добавил Талех. – Пришлось составить спектрально-волновой договор.

– Договор с ними? – удивилась Женька.

– На добычу элементов из туманности. Они считают туманность своей территорией, но терпят чужаков. Поэтому мы тоже пускаем их на станцию. Все жители давно проинструктированы. Главное не пялиться на филиноидов, не делать резких движений, не улыбаться и говорить тише.

Вернулся Миритин и уловил последнюю фразу.

– Вы о филиноидах?

– О них, – подтвердил Талех.

– Да, неприятная история. Надеюсь, Ева, вы не пострадали?

Женька покачала головой. В присутствии шакрена она резко глупела, и боялась открыть рот.

– И хорошо. Полипы – загадочные создания, вызывающие много толков, – говорил доктор, проверяя чьи-то анализы. – Разумны, без сомненья, но структура их разума нам чужда. Кстати, скоро прибудет шакренская экспедиция под руководством моего друга Сирила. Он спец по туманностям… Грегори, можете идти, коллега. Разрешаю вам приступить к работе попозже. Но утром явитесь на осмотр, как штык, к девяти ноль-ноль. Рекомендую.

А Еве он посоветовал заказать в пищеблоке чай с ромашкой и мёдом.

Талех сам проводил землян до секции, поэтому обошлось без происшествий и встреч с враждебными инопланетянами.

Женя выпила чай, погасила свет и забралась в кровать. В голову лезли грустные мысли. Стычка с инопланетянами пробудила воспоминания о событиях двухлетней давности…

Когда эти двое обратились за консультацией, то казались нормальной семейной парой, запутавшейся в отношениях и погрязшей в быте. Женька консультировала их две недели, чувствуя симпатию к мужчине и замечая его откровенные взгляды. Однажды в дождливый вечер он пришёл к ней один. У них начался бурный роман.

Она влюбилась в клиента! Это было непрофессионально. Но Евгения продолжала с ними работать и не считала себя чудовищем. Вернее, он её убедил… Казался таким влюблённым, уверял, что обязательно разведётся, просто хочет сперва жену подготовить… Дура! Поверила. Но и с себя вины не снимала. За супругов хорошо платили, а им с сыном так нужны были деньги после развода. Женя не собиралась ни от кого зависеть. Она без колебаний смотрела в глаза жене после бурных ночей с её мужем, тех, что он якобы проводил в командировках. Она внушала женщине, что брак не спасти и лучше им расстаться. Евгения считала тогда, что «в любви, как на войне, все средства хороши». Пока жена не застала любовников прямо в кабинете. Тайное выплыло наружу.

Разразился скандал. Женщина подала в суд. Фирма выплатила супругам неустойку. Женьку уволили, лишив практики. За всё надо платить. С тех пор она работала кем угодно, только не психологом, или перебивалась нелегальными заработками через знакомых. А он… Он неожиданно пропал и сменил номер телефона. Женька так и не смогла избавиться от ощущения, что её подставили и использовали. А после всего, два года ни с кем не встречалась и до сих пор, от чужих мужей её воротило, как и от их жён. Без этого проблем хватало!

Она почувствовала себя несчастной и покинутой. Уткнулась в подушку и заплакала, представляя, какое опухшее лицо будет у неё завтра утром.

И поделом!

Глава 7

День девятый и… Первый рабочий

Наутро Евгения пообещала себе больше не реветь. Долой призраки прошлого! Надо смотреть в будущее. Какая удачная метафора! Учитывая нынешнее положение. Всё-таки сегодня её первый рабочий день на станции. Нельзя раскисать!

Поэтому она бодро встала и начала собираться. Приняла душ, настраиваясь на хорошее, и заказала завтрак с кофе в пищеблоке. Кофе оказался превосходным. Завтрак… сносным. Что-то ещё надо было сделать или найти. Но она слишком волновалась, чтобы вспомнить. В основном Женя думала, как бы не опозориться перед коллегами и пациентами.

Форма висела в шкафу и превзошла все Женькины ожидания. Не что-то серое и унылое, а вполне стильное и симпатичное. Разумеется, одежда пришлась ей впору.

Она быстро надела серебристую блузку и чёрную юбку в складку, а вот с остальным пришлось повозиться. Главной деталью костюма было что-то вроде малиновой безрукавки с жёлтыми наплечниками. Она запахивалась на груди, обматывалась поясом вокруг талии и застёгивалась на спине пряжкой. Но Женя и с этим справилась.

Хуже обстояло дело с колготками. Здесь их заменял «распылитель чулок». Для Евгении это стало откровением. Чулки просто распылялись на ноги, высыхали и оставались сколько нужно.

Женя повертела в руках баллончик с распылителем, и хотела сдаться, надев брюки, которые прилагались к форме. Затем передумала – надо же осваивать новые технологии. Стала читать инструкцию на этикетке, готовясь увидеть привычное «Made in China». Ничего подобного. Среди инопланетных значков и закорючек, нашла по-английски «Made in Jamran» и успокоилась. Если это произвели джамрану, стоит попробовать. Что ж, теперь она обязательно сделает дополнительную прививку. Не забыть бы только.

Далее Женька действовала на свой страх и риск, как всегда. То есть распылила аэрозоль себе на ноги. Всё это высохло за секунды, и лишь тогда Женька спохватилась. А как же их потом снять? Почему бы раньше об этом не подумать?..

Долго беспокоиться не пришлось. К аэрозолю прилагался флакон с жидкостью для снятия чулок. Ну, это Женька так решила. А что же ещё?.. Определённо, надо поговорить с доктором насчёт прививки.

В общем, чулки высохли и смотрелись элегантно. Блестящие и с рисунком – они приятно облегали ногу. Женька обула чёрные туфли с жёлтыми пряжками, приколола значок с эмблемой станции и выглядела теперь неотразимо. Вернее, так полагалось говорить своему отражению в зеркале. А на самом деле тоже вполне симпатично… В последний момент опомнилась и прицепила к воротнику коммуникатор.

Пора! И с бьющимся сердцем Евгения отправилась на работу.

До сих пор не верилось, что всё это происходило с ней. В медцентре её встретил Миритин. Он так красиво произносил имя «Ева»… Жаль, что оно не настоящее.

Очень не вовремя появился Дмитрий и проводил Женю в кабинет. Интересно, знает ли он о вчерашнем инциденте? Да наверное уже полстанции знает! Или нет?

– Ева, приём у вас только в десять. Пока ознакомьтесь с рабочим местом. Сейчас придёт техник и поможет разобраться с аппаратурой.

Он убежал, а Женька ещё долго стояла с вытаращенными глазами. Кабинет был укомплектован так, что любой земной психолог двадцать первого века продал бы за него душу. Какая там имитация окна! Пещерный век, по сравнению с тем, что она увидела.

Женя несколько минут ходила по комнате, как пришибленная, с опаской трогая приборы. Тот, кто это обустраивал, знал толк в психологическом оборудовании. Либо, это стандартное оснащение ксенопсихологического блока.

Подошёл знакомый андроид. Всё объяснил и показал с приветливой улыбкой. Пока Дэвид подключал голографические программы, аппаратную терапию и тестовые полигоны, Женька рылась в компьютере. К счастью, интерфейс рабочего стола был русским. Вероятно, к её приезду настроили. Но прививку всё равно сделать не помешает.

Дэвид ушёл. Женька продолжила обследовать кабинет и к радости своей выудила из шкафа коробку с карандашами, прочими рисовальными принадлежностями и допотопными методиками: картинки, карточки и разные головоломки. Это, по крайней мере, близко и понятно. Каково же было её удивление, когда в одном из ящиков она обнаружила кубики Кооса. Только в будущем их было разновидностей тридцать. А ещё – шары Кооса, пирамиды Кооса, параллелепипеды Кооса и даже спираль Кооса…

К десяти часам Женька была полностью готова к труду и обороне. Но в десять никто не пришёл.

«Наверное, ещё не в курсе, – решила она. – Подождём».

Первый пациент, а точнее пациентка, пришла в одиннадцать. Землянка, оказавшаяся замужем за учёным-линдри. Когда муж окукливался, она впадала в депрессию.

– Как часто это происходит? – спросила Евгения.

– Примерно раз в полгода.

– Длительность и порядок стадий?

Такие вопросы были просто необходимы, учитывая бессчётные вариации линдри.

– Восемнадцать дней…

– У вас есть подруги?

– На Земле. А на станции мы всего год.

Её проблему Женька решила просто.

– Расскажите об этом.

Она говорила целый час. Женя узнала, всё, что нужно.

– У других мужчин линдри тоже есть жёны не линдри. Так?

– Да.

– Почему бы вам не организовать клуб? Это возможно?

– Конечно! А можно я приду ещё?

– Приходите.

Землянка ушла довольная. Наверное, ей просто хотелось выговориться. Женька поздравила себя с почином. Следующим был… Андроид по имени Артур. Он пожаловался на сбой в программе общения. Очевидно, это объясняло то, что робот явился не по адресу. И Женька с чистой совестью отправила Артура на профилактику к программистам.

Больше до обеда посетителей не было, и Евгения разбирала файлы, проверяя информацию. Обедала в квартире. Не то чтобы ей нравилась еда из пищеблока, просто она боялась идти в столовую.

После обеда Дмитрий Анатольевич выдал ей карточку с авансом и немного наличных в галактической валюте. К трём часам заявился Грегори. Весёлый и готовый к работе. Женька так обрадовалась ему, что забыла о прививке.

Вскоре объявились и новые пациенты. Компаньоны маркафи, которые не поделили… В общем, много чего: бизнес, женщину, планету.

«На дворе космический век! – сокрушалась Женька. – Глубокий космос! А людей и по сей день заботит всякая ерунда. Да я бы…».

С маркафи она поступила ещё проще. Выдала им десять наборов Кооса. Объяснила, что сначала придётся научиться интуитивному сотрудничеству, а после – нарисовать свои ощущения. Пока они занимались самотерапией и спорили из-за кубиков, в кабинет заглянул Грегори и позвал «коллегу» на чашечку кофе. Женя включила маркафи сопутствующую голограмму и вышла.

В комнате отдыха сидел Миритин. Однако не успела Евгения покраснеть, вспотеть и задохнуться от счастья, как доктора срочно вызвали к больному. Они с Грегори посмотрели друг на друга и одновременно спросили:

– Как первый рабочий день?

И рассмеялись.

– Неплохо, – ответил англичанин, – работаю всего час, но успел зарастить два перелома, залатать череп, сделать промывание желудка. Серьёзных пациентов мне Миритин пока не доверяет. Присматривается.

– У меня всё прекрасно! – доложила Женька. – Приноравливаюсь.

– Отлично, – улыбнулся Грегори.

– Знаешь что, – замялась она, – хочу спросить о полипах…

– Забудь. Они не вернутся, чтобы отомстить.

– Мне нужно знать, – твёрдо сказала она.

– Зачем? – он вытаращил глаза. – Не думаешь же ты, в самом деле, что филиноид притащится к тебе на консультацию.

– А вдруг, – Женька состряпала зверскую физиономию.

– Что ты хочешь узнать? – вздохнул Грегори.

– Почему филиноиды так на меня среагировали? Они ненавидят женщин?

– Тебя это волнует?

– Просто ответь.

– Ладно. У полипов нет понятия женщина.

– Женщина – не понятие, – нахмурилась она.

– Правильно. Не понятие, а недоразумение, – ухмыльнулся Грегори.

– Как бы вы жили без такого недоразумения? – насупилась Женька.

– А если серьёзно, – добавил Грегори, – есть гипотеза, что у полипов существуют подсознательные табу, связанные с другими видами. От тебя поступил сигнал, затронувший его инстинкты. Это как врождённые реакции. Всё?

– А как они дышат воздухом станции?

– Они не дышат как мы, у них нет лёгких. Филиноиды впитывают и хранят внутри тела запасы своей атмосферы и питательных веществ. Щупальца служат адаптивными фильтрами. Ну хватит о негуманоидах! Вечером поужинаем где-нибудь?

– Нет, – отрезала Женька, поблагодарила за кофе и заторопилась к своим пациентам.

Отпустив усталых маркафи, она задумалась. Надо избавляться от страхов. Иначе превратится в «сапожника без сапог».

Не успела Женя вернуться с работы, как раздался звонок в дверь. Евгения никого не ждала, но решила открыть. На пороге стояли Грегори, и Рал с Гранталом. Друзья шумно ввалились в квартиру – смеющиеся и без синяков. Воистину, медицина будущего творит чудеса.

– Раз ты никуда не идёшь, мы пришли к тебе, – заявил Грантал.

– Это от Хала, – сказал Рал, выгружая на стол контейнеры и пакеты с едой. – Он передаёт тебе привет. Не смог прийти. Ремонт, сама понимаешь.

– Мне так стыдно, – ответила Женя.

– Ерунда, – махнул рукой Рал. – Мы ему помогли с ремонтом, чем смогли. Он не в обиде.

– Сильно там всё разнесли? – спросила Женька.

– Ничего критического, – успокоил её Грантал. – Бывало и хуже. К примеру, после налёта кводилоидов.

– А это кто? И какие у них табу?

– В том-то и дело, что вообще никаких, – усмехнулся Грегори, загружая выпивку в холодильник, – твари страшные.

Напитки охладились, англичанин достал бокалы и откупорил бутылку фиолетовой шипучки. Шампанское будущего?

– Ну что? Снова с прибытием! – объявил он.

– За дружбу! – подхватили Рал с Гранталом.

– За настоящее! – добавила Женя.

Глава 8

День десятый, одиннадцатый, двенадцатый… Будни ксенопсихолога

Продрав глаза следующим утром, Женька вспомнила о находке. Вытащила камень из шкафа, где он так и пролежал в кармане бриджей с того памятного вечера. Промелькнула мысль о камешках в медальоне дмерхов… Неожиданное сравнение.

До начала рабочего дня было целых три часа, и Женя решила заглянуть в «Синегарскую звезду» – порасспросить Хала.

Придя в ресторан, она с радостью обнаружила, что там почти не осталось следов побоища. А посетителей не убавилось. Хотя в такой ранний час они больше выходили, чем заходили. Точнее, выползали.

Маркафи долго разглядывал камень и вопреки её чаяниям заявил:

– Необычный минерал, но… Не имею понятия, откуда он взялся. Не представляю, кто из посетителей мог его обронить. Возможно, кто-нибудь из полипов.

Евгению передёрнуло.

– Упаси бог!

– У нас говорят: «Отведи рок!» – улыбнулся Хал. – Обратитесь к учёным в лаборатории. Они чего-нибудь подскажут.

Уходила Женя с твёрдыми намерениями последовать его совету. Однако чем ближе подходила к лаборатории, тем меньше оставалось уверенности. Ведь она никого там не знала. Евгения засомневалась и отложила поиски.

Зато на работу пришла вовремя, после отличного завтрака и кофе. Села за стол, огляделась и поняла, что отныне это её настоящая жизнь. А надолго ли, – время покажет.

Итак, начались Женькины рабочие будни на космической станции. К своему удивлению она довольно быстро освоилась. Наверное, помогли голографические очки Грегори.

Она больше не вздрагивала, когда очередной посетитель сигналил в дверь. Не замирала от страха, когда электронная секретарша докладывала о записи на неделю вперёд. Женька успешно изучила кабинетный арсенал и всё реже обращалась за помощью к Дэвиду. Благодаря андроиду, она получила доступ к галактической сети и по ночам зависала на ксенологических сайтах. Там Женя нашла гигабайты полезной информации: от текстовых файлов до межвидовых голотренингов и записей консультаций. Однажды наткнулась на портал «Виртуальный ксенопсихолог», где можно было задать вопрос или параметры ситуации и мгновенно получить ответ.

С тех пор эта программа здорово её выручала. Пока пациент ломал голову над кубиками или погружался в сюрр-релаксацию, Евгения с умным видом и без зазрения совести обращалась к «виртуальному консультанту». Женя считала, что лучше схитрить, чем навредить пациенту. Хватило проблем с филиноидами. Иногда её не устраивали ответы консультанта, и приходилось выкручиваться самой.

И вот случилось то, чего она так избегала. На приём записалась семейная пара: он – землянин, она – линдри. Увидев их в списке, Женька запаниковала…

– Впустить? – осведомилась секретарша.

Евгения поколебалась и отважилась рискнуть. Она же дала себе слово избавляться от страхов, и точка.

– Пусть заходят!

При виде супругов Женька вздохнула с облегчением. Муж оказался совсем не в её вкусе и с обожанием взирал на красавицу жену. Самую прекрасную линдри, из тех, кого видела Женя. Через две недели линдри должна была трансформироваться впервые. Супруги опасались, что это испортит отношения. Жёнушка боялась в новом облике не понравиться мужу. Муженёк страшился не изменений, а физической несовместимости.

– Я люблю её всякой, лишь бы мы оставались вместе!

– А вдруг я стану пофом или крюлем?! – чуть не плакала она. – Ты перестанешь меня любить.

– Дорогая! Я буду любить тебя в любом облике…

– Неправда!

– Милая! Любимая. Становись, кем хочешь! Лишь бы нам было хорошо вместе.

– А вдруг меня потянет…

– Да что угодно!

Женя слушала их перепалку, подперев щёку ладонью и размышляла. Задачка для «виртуального ксенопсихолога»… К чёрту! Она справится. Ситуация пикантная и необходим творческий подход.

Что ж, это первая трансформация пациентки. Когда окукливание случалось у линдри впервые – они не знали, кем именно станут. Начальная трансформация определяла тип и последовательность новых изменений. У каждого линдри был свой путь и график возврата к первичному варианту. Чем старше они становились, тем реже у них случались трансформации. Так линдри взрослели и получали новые способности. Её пациентка вполне могла стать ещё прекраснее или умнее.

Женя разработала стратегию и закинула пробный шар:

– Это не навсегда!

Супруги растерялись и замолчали.

– Считайте это проверкой ваших чувств на прочность.

Они переглянулись. Идея им понравилась.

– И просто маленьким приключением.

Женька ненавязчиво порекомендовала супругам ролевые игры и смоделировала несколько голографических трансформаций линдри (программу скачала на пиратском сайте). Предложение «сыграть» вдохновило супругов на ещё одну консультацию. А как только они ушли, Женя получила заказ на проведение тренингов в бригаде окезов и землян.

Похоже, она становилась популярной. Конечно Женька считала, что обязана этим рекламе. На всех станционных экранах показывали красочный ролик о ксенопсихологической службе. Не исключено, что многие воспринимали это, как своеобразное развлечение, но…

Как бы там ни было, а Женя могла собой гордиться. Она неплохо приспособилась. Если только ей не вкололи ген адаптации под шумок. Кстати, о прививках. Она всё же нашла время – очень неподходящее, хоть и в обеденный перерыв.

В медотсеке, куда Женя заявилась с просьбой о прививке, царил кавардак. Миритин, Грегори и другие врачи с самого утра зашивались. У линдри намечалась ежегодная вспышка гамалиндро-вируса (аналога человеческого гриппа). Чтобы предотвратить эпидемию, Миритин объявил карантин и перевёл заражённых в изолятор. Но сегодня поступили новые больные.

– И по срокам не подгадаешь, – ругался шакрен. – И вирус постоянно мутирует. Хотя бы другие виды к нему невосприимчивы.

– Слабое утешение, – простонал Грегори и раздражённо спросил, увидев Женьку:

– Чего тебе надо?

– Прививку для чтения.

– Чего?!

Он был поглощён осмотром больного.

– РНК-сыворотку перевода. Но если вы заняты…

– Попроси медсестру, – мимоходом обронил Миринтин, заполняя медицинские карты.

– Я сам, – забеспокоился Грегори, – только попозже.

И тут пациента стошнило прямо на землянина…

– У меня сыворотка кончилась, – вспомнил Грегори, укладывая больного на кушетку и сдирая с себя халат. – Сходи в биолабораторию и попроси два кубика.

– Хорошо, – ответила Женька.

– Скажи – для меня…

Мимо пронеслась медсестричка с чистым халатом для Грегори и лекарствами для линдри.

Дорогу в лабораторию Женя нашла быстро. Научная секция находилась рядом с медицинским центром, в том же дисковом корпусе, и на одной палубе. Чтобы попасть в биоинженерный отсек даже лифт не понадобился.

Она свернула в соседний коридор и, подходя к лаборатории, услышала знакомый грохот. Сердце замерло на миг и забилось в такт. Этого не могло быть! Но было. За дверью лаборатории гремела музыка. Не просто музыка, а настоящий земной рок. И если слух не обманывал Женьку…

Она дотронулась до сигнального реле и створки разошлись. Старый добрый Rammstein гремел на весь отсек. Такие родные голоса хрипло выводили Sonne. Женька оторопела ещё больше, когда увидела симпатичного парня-джамрану, одетого по рокерской моде двадцатого века.

Он будто сошёл с постеров девяностых. Футболка с орлом, джинсы, сапоги-казаки и кожаная куртка с заклёпками. Серебряная цепь, браслеты и даже серьга в виде черепа. Этот джамрану совершенно не признавал ограничений в причёске. Половина его волос стояла дыбом, другая – в эстетическом беспорядке спадала на плечи. Вместе они составляли кислотную симфонию из ядовито-зелёного, ярко-лимонного и ультрамаринового цветов. Глаза парня меняли оттенок под музыку, и чёрные звёзды вспыхивали сверхновыми…

Евгения обалдела. Заметив её, джамрану щёлкнул пальцами, музыка смолкла и кайф исчез. Женька с сожалением вздохнула и сказала:

– Ух ты! Здорово…

– Тебе понравилось? – удивился он.

Глава 9

Вечер двенадцатого дня… Вечер рока и ночь…

Рокен, так звали молодого учёного, фанател от «старинного» земного рока.

– Почему старинного? – поинтересовалась Женя.

– Современный – отстой.

– Почему?

– А что ты слушала?

– Ну, кое-что… – соврала она.

– И как?

Женька неопределённо махнула рукой.

– Вот, зацени. Из нового.

Он переключил настройки и снова щёлкнул пальцами. Минуты две Евгения слушала из вежливости, а потом не выдержала и попросила выключить.

– Я же говорил!.. Необычно для землянки.

– Что?

– Любовь к настоящему року.

– Неужели? Ты серьёзно?

Да, с землянами определённо что-то творилось. Что-то очень страшное.

– А я обожаю фолк, – разоткровенничалась она, будто кто тянул за язык.

– А готик?

– Ещё бы!

– Супер!

Они разговорились и выяснили, что им нравятся одни и те же рок-группы: Metallica, Nightwish, Scorpions, Sirenia, Король и Шут, Парк Горького… Рокен сообщил, что на станции есть «Клуб рока» и собственная группа. Обменялись номерами коммуникаторов и не заметили, как пролетел обеденный перерыв. Пока в лабораторию не заглянул рассерженный и взмыленный Грегори.

– Кто-то языками чешет, а кто-то…. Я не понял, где сыворотка?! Сколько ещё ждать?

– Ой! – спохватилась Женька.

Она и забыла, зачем пришла.

– Ой? Ну надо же! – разорялся Грегори. – К твоему сведению, у тебя под дверью очередь. Обед полчаса как закончился.

– Ой-ой! – воскликнула Женька.

– Что нужно? – спросил Рокен. – Я принесу.

Джамрану вернулся с цилиндрической капсулой и зарядил инъектор. Грегори быстро сделал Жене укол, взял анализ крови на пробу и умчался. Женька бросилась следом, но Рокен остановил её и спросил:

– Ты когда заканчиваешь?

– Около шести.

– Сегодня Вечер рока в бывшем ангаре. Пойдём?

– С удовольствием! – согласилась Женька и умчалась в приподнятом настроении.

Евгения разобралась с пациентами и была дома уже в пять. Она так и не удосужилась приодеться, так что пришлось довольствоваться чем есть. В итоге, плюнула на имидж, натянула брюки, рубашку, тунику и распустила волосы. Кажется, Рокен не из тех, кого особо заботила внешность спутницы.

Джамрану встретил её у лифта, как и договаривались. Они поднялись на несколько палуб выше и решили пройтись. Женьке всё было интересно. По пути Рокен устроил ей небольшую экскурсию.

– Когда-то в верхней сфере был ангар. Затем пристроили нижнюю сферу, и ангар перенесли туда – в самое «брюхо». А часть прежнего оборудовали под концертный зал. Остальное заняли под сад, теплицу гидропоники, стадион и пляж.

– Пляж? – поразилась Евгения.

– Имитация: берег моря, волны, песок. И вода солёная.

– Здорово!

– Сходим как-нибудь? – улыбнулся Рокен.

– Обязательно, – ответила Женя. – А что здесь ещё интересного? Куда можно пойти.

– Сколько угодно! Сквозные терминалы…

– Грегори обещал показать, – вздохнула Женька, – но видно обещанного три года ждут.

– Что?

– Земное выражение.

– А. Здесь много занятных мест. Талех устроил всё с комфортом. Под куполом сферы на самом верху – обсерватория. Посмотрим в телескоп на далёкие галактики. Развлечений валом…

За разговорами Женьке показалось, что они слишком быстро пришли, миновав целых шесть палуб. Жилые сектора, торговые центры, кафе, аллеи… Повсюду сновали люди. Многие возвращались со смены или наоборот – спешили на работу. Просто гуляли, толкались у магазинов и сидели на скамейках.

У Клуба, перед разрисованными граффити переборками, тусовалась броско одетая молодёжь и фанаты постарше. Парни у входа окликнули Рокена, и он помахал в ответ. Их с Женькой пропустили по-свойски – через служебный вход.

Бывший ангар выглядел совершенно по киберпанковски: мерцающий свет, стальные балки с лианами кабелей, трансформаторные щиты, развороченные блоки реле и висящие по стенам гроздья проводов.

Рокен тотчас потащил Женю на балкон, подальше от скандирующей толпы. Они пробрались мимо софитов и устроились на металлической площадке с видом на подмостки. У Женьки зарябило в глазах.

Рокен конечно знал, где лучше. Более шустрые фанаты тоже залезли на соседние балконы. Один парнишка-землянин сразу привлёк её внимание… стоптанными кроссовками. Она могла поклясться, что это кроссовки из двадцатого века. Как и потёртая джинсовая куртка, и стрижка… и наручные часы…

– Смотри! – оживился Рокен.

На сцену вышли музыканты и зал взорвался овациями. Внизу орали, свистели и хлопали. Рокеры приветствовали всех, по традиции прокричав в микрофоны о «всеобщей любви», и заняли свои места. Окезы и джамрану – гитаристы, многорукий линдри – ударник, землянин – клавишник и солисты: два парня и девушка. Инструменты – точные копии старинных земных.

Посыпались звонкие удары с ранними переборами гитары, и Женька замерла от счастья. Как они играли! В основном из своего репертуара и рок-групп двадцатого века, и двадцать первого, в том числе и тех, о которых Женька пока не знала. Захотелось вопить от восторга и бросаться на сцену как отъявленной фанатке. Это был истинный рок!

Рычали басы и переливались аккорды. Было слышно, как пальцы скользят по струнам, порхая над грифом. Цветные пятна прожекторов метались по стенам, заливая восторженную толпу. Зал сходил с ума и бился в экстазе, а на балконах зажигались огоньки свечей. Женьке чудилось, что она парит над реальностью. Рок расправлял крылья, рокотом взмывал над толпой и обрушивался сверху, раскатами отскакивая от стен, врезаясь, оглушая и шибая в голову грохочущим созвучием… Вот это была акустика!

В самый волнующий момент Рокен взял Еву за руку и прошептал на ухо:

– Идём.

– Куда?

– В отличное место!

– Зачем?.. А там будет слышно?! – забеспокоилась Женька, пытаясь перекричать рок.

– Ещё как!

Они поднялись по железной лестнице на самый верх. Рокен отодвинул кожух, открывая тускло освещённый альков. Часть помещения тонула во мраке. Рокен усадил опьяневшую от музыки Женю на ковровый настил с разбросанными валиками. По-прежнему звучал рок, но без оглушающего грохота. Можно было разговаривать не напрягаясь.

– Готова? – спросил Рокен.

– Определёно, – только и смогла вымолвить Женя.

Улыбаясь, он вытащил из-под настила флягу и налил в стаканчик чего-то тягучего, прозрачного и без запаха. Пригубил сам и протянул ей.

– Что это? – спросила Женя.

– Пей. Джамранский тоник, ничего опасного…

Непутёвый из Женьки получился ксенопсихолог. Поскольку «джамранский тоник» и заверения в безопасности наедине с джамрану её не насторожили. Взбудораженная от рока Евгения залпом выпила острый напиток, подивившись карамельному вкусу. Улыбнулась Рокену, и в голове у неё помутилось.

– Что это? – недоумённо спросила она, хватаясь за парня, чтобы не упасть.

– Ничего страшного, – тот обнял её в ответ. – Слабый катализатор генома. Усиливает восприятие. Только и всего.

– Стимулятор, что ли? – спросила Женя, еле ворочая языком, пока Рокен стягивал с неё тунику.

– Сейчас пройдёт, – успокаивал он. – Первичный эффект…

Рокен привлек её и поцеловал, прежде чем Женька обнаружила себя без рубашки и вообще без ничего, и его – обнажённым. Всё стало чётким и естественным. Красивый мужчина-джамрану, держащий её в объятиях и его настойчивые губы. Кожа у Рокена была шелковистая на ощупь и смугло-золотистая, в отличие от Талеха…

Талех! На секунду мысль о командоре чуть не выхватила Женьку из блаженства. Она испытала прилив возбуждения, на мгновение поймав бледный образ. Мгновение, и Рокен вновь показался ей самым привлекательным и желанным на станции, и во вселенной…

– Думай о роке. Сейчас…

Джамрану пылко увлёк её на подушки и, опрокинув навзничь, посмотрел долгим пронзительным взглядом. Неистовый ток пробежал по телу до кончиков пальцев, требуя немедленно исполнить танец страсти, под шум урагана бушующего внизу… А музыка взрывалась жарким шёпотом, обхватывала горячими ладонями и ошеломляла наслаждением. Заставляя забыть обо всём, кроме рока.

Глава 10

День тринадцатый… С самого утра не задался

Голова раскалывалась безбожно. И Женя не сразу поняла, где она и что с ней было. А когда вспомнила, чуть не умерла от стыда и злости…

«Рокен! Сволочь джамранская! Что ты со мной сделал?»

Через минуту память вернулась, и не осталось сомнений в том, что именно они сделали вместе в алькове под музыку. И ведь Женя сама хотела этого, в ясном уме и твёрдой памяти. То есть, вчера ей так казалось…

Вчера и Рокен выглядел самым желанным, а сегодня не терпелось выдрать ему все его разноцветные патлы. Он точно чем-то её накачал… Какой-то джамранской дурью… Рок! Вот о чём не стоило жалеть ни секунды. А вот надрать Рокену задницу, пожалуй следовало.

Женька кряхтя дотащилась до ванной. Глянула в зеркало на помятую физиономию и круги под глазами. И принялась распекать себя:

«Всю ночь! Надо же так отрываться всю ночь! Будто впервые в жизни увидела голого мужчину и поняла, что с ним можно делать. Ну что, Женечка? Допрыгалась?! Тоже мне, героиня фильма «Земные девушки легкодоступны». Без году неделя на станции, а уже пустилась во все тяжкие с первым встречным. И молись, чтобы начальство не узнало! И никто больше. Слышишь?! Никто! Иначе заработаешь себе дурную славу. Если ещё не заработала. И поделом!».

С другой стороны… Какая разница? Теоретически её здесь нет и соответственно никаких моральных ограничений тоже…

Душ слегка привёл Женьку в чувство. Она вышла с полотенцем на голове, напевая мотивчик из Sirenia. Глянула на часы и заметалась по комнате, хватая вещи. На часах горело без пяти одиннадцать.

Почему её не разбудили?! «А кто бы тебя разбудил, дурочка?». У Грегори и так работы по горло. Всю ночь дежурил, а не по концертам шлялся с разными отвязными джамрану.

Оделась Евгения за минуту. Влезла в брюки, чтобы не возиться с чулками. Кое-как причесалась и рванула в медицинский центр, оставшись без кофе.

«Хоть бы никто не пришёл… Ох, устроит она этому ксенонове! Держись, Рокен!»

По закону подлости в её приёмной было столпотворение. Неужели все так стремятся к ней попасть? Не хотелось бы враз потерять клиентуру из-за случайной оплошность. И весьма горячей оплошности. Её до сих пор бросало в жар при мысли о том, что вытворял Рокен. О боже!..

Женьке ещё повезло. Никто кроме электронной секретарши и пациентов не заметил опоздания. Врачи и медсёстры были заняты разразившейся эпидемией. Дмитрий разбирался с делами в доках. Командор находился где-то на другом конце станции.

Женя торопливо начала приём, стараясь быть вежливой и объективной. Но, как назло, всё раздражало. Заботы клиентов выглядели мелкими, не стоящими и выеденного яйца.

Некая джамранская мадама устала от «монотонности», и не знала, что ещё в себе изменить. «Может быть, попробовать «нетрадиционную генетику»?». Злая на всех джамрану (но умело скрывающая это) Женька посоветовала ей: «флаг в руки, перо в задницу, полный рот печенья, намазать рожу вареньем и об асфальт». Ну, что-то в этом духе, только немного другими словами. Инопланетянка согласилась: «Да, неплохая идея, но я предпочла бы что-то более радикальное».

«Лоботомию», – чуть не ляпнула Женька, но сдержалась. Это точно привело бы к международному конфликту. Взамен порекомендовала начать плести коврики или вышивать крестиком. Джамранка обещала подумать.

Голова кружилась от голода и недосыпа. К обеду удалось разогнать пациентов и сходить в столовую. После хорошего кофе, супа с фрикадельками и громадного ромштекса, настроение улучшилось.

Женя возвращалась к себе, надеясь вздремнуть полчасика до конца перерыва. Не успела она взлелеять эту мечту, как в коридоре её перехватил Рокен. Он сменил рокерский прикид на форму и умерил цвет волос.

– Привет, милая. Ты ко мне?

– Пусти! – завопила Женька. Скорее от неожиданности, чем от злости.

– Что такое? – удивился он, продолжая держать её.

– А как будто бы ничего?! – взъярилась она.

– Подожди, я чем-то тебя обидел? – он был потрясён.

– А то нет?

– Я сделал тебе больно?.. Надо было сказать.

– А кто меня спрашивал? Накачал какой-то мерзостью и…

Глаза Рокена потемнели, звёздочки вспыхнули.

– По-моему, ты хотела того же! – рассердился он.

– Наглец! – выкрикнула она и, вырвавшись, залепила ему пощёчину…

– Что здесь происходит?

Вот те раз! Как нарочно в этот момент их застукал Талех.

– Объяснитесь, – потребовал командор.

– Это слишком личное, – буркнул Рокен.

– Да, – подхватила Женька.

Сейчас она была с ним солидарна, хотя секунду назад собиралась убить.

– Так, – холодно произнёс Талех. – Когда это выходит за пределы каюты и становится дракой в коридоре, то перестаёт быть личным. Оба, за мной!

И они потащились за ним, как нашкодившие котята.

– Значит, ты была против? – шёпотом уточнил Рокен.

– Раньше надо было интересоваться, – сердито прошептала Женька.

– Зачем? – искренне удивился он. – Разве не ясно? Тебе, как и мне нравится рок. Ты слушала со мной музыку. Мы остались вдвоём…

Женя недоумённо нахмурилась, и Рокен хлопнул себя по лбу.

– Во я кретин! Ты же землянка. Я думал – ксенопсихолог, понимает, что к чему и готова к… близкому контакту.

Теперь настала очередь Женьки:

– Тупица.

«Недоучка! Упустить такое в психологии джамрану?!».

– Олух, – шёпотом выругался Рокен. – Думал не тем местом.

– Не отставать! – скомандовал Талех.

У кабинета начальника, Рокен сжал ей ладонь и прошептал:

– Не говори ему. Я – скотина последняя, но не говори…

– Тсс, – Женька приложила палец к губам и кивнула Рокену. Меньше всего ей хотелось, чтобы Талех узнал.

Командор долго изучал их невинные физиономии. Признаваться они не собирались, молчали как партизаны. Поэтому Талех прибег к инъекции гена телепатии и после минутного сканирования мозгов, рассержено бросил Рокену:

– Сукин сын!

У Женьки от такого обращения чуть глаз не выпал. А когда из ладони Талеха выскочил кончик хлыста, она не выдержала и закричала:

– Не бейте его! Пожалуйста! Рокен не виноват!

– Ещё как виноват, – зловеще ответил Талех, но хлыст спрятал. – Не трону я вашего героя-любовника. Если сами не пожелаете. Я не собирался его пороть. Хотя и следовало бы… Но, телесные наказания на станции я почти отменил. А вот патогенные изменения, пожалуй, подойдут.

Евгения ужаснулась.

– Жаль, что мы это больше не практикуем, – похоже, Талех издевался.

Попалась!

– Я надеялся, Ева, что вы хорошо изучили ксенологию, прежде чем согласились работать здесь, – коварно добавил он, насмешливо приподняв бровь.

Она проглотила это молча, и поклялась всю ночь штудировать джамранскую психологию. И не только джамранскую.

– Оба хороши, – вынес вердикт Талех. – Выговор объявлять не буду. Посмотрим на ваше поведение. А теперь, брысь отсюда! Я должен работать.

Они молча поплелись до медотсека.

– Прости, – наконец выговорил Рокен. – Я потерял голову. Это рок.

– А было, в общем-то, неплохо, – рассеянно ответила Женька.

– Неплохо?.. Что?! Неплохо!?

Она юркнула в кабинет, оставив любителя рока в недоумении.

Посетителей ещё не было, и Женя углубилась в изучение сексуальных обрядов джамрану. Через десять минут узнала о них такое, что забоялась выходить на улицу.

Рокен и вёл себя как типичный джамрану. Согласие женщины послушать музыку вместе с мужчиной означало готовность уступить его страсти. Послушать наедине – прямое приглашение к сексу. Особенно если мелодия пришлась по вкусу обоим. Это означало по-джамрански полную взаимность.

Музыка действовала на джамрану как натуральный афродизиак. Рок при встрече и Женькина реакция на него – подтолкнули Рокена к наступлению. Стимуляция генома страсти тоже была частью ритуала соблазнения или ухаживания, кому что нравилось. Однако джамранская дама всегда могла спрятать в рукаве антиген и в случае чего остудить незадачливого любовника. Что хорошо для джамрану…

«Электронша» (так Женя окрестила секретаршу) сообщила о посетителе, и пришлось прервать этот увлекательный ликбез. Стоило Евгении наклеить приветливую улыбку, как в кабинет ворвалась разъярённая особа. На ходу раздвигая отъезжающие створки, девица напустилась на Женьку:

– Зачем вы послали моего Артурчика к программистам?! Они его переформатировали! Изверги!

Женя не сразу поняла, о ком речь, а когда до неё дошло, прифигела.

– Вы! Убийца! Они стёрли ему память! Удалили программу! И теперь мы не можем быть вместе!

Женька не знала – смеяться или плакать. Так и подмывало цинично заржать. Девушка размазывала по щекам слёзы и тушь с помадой, а Евгении не было её жалко, ни капельки.

– Вас бы так переформатировать! – взвизгнула девица.

Это стало последней каплей в Женькином котле ярости. Она вскочила, стукнула кулаком по столу и выдала безжалостную тираду:

– Техник Артур – допотопный андроид класса ИРТ-6А. Поэтому из-за неисправности в программе он перепутал вас с устройством для подзарядки. А вы этим бессовестно воспользовались.

У барышни резко отвисла челюсть. Она перестала реветь и вылетела из кабинета как пробка.

– Уф, – Женька с облегчением упала в кресло. – Свободу угнетённым андроидам!

Вскоре раздался сигнал коммуникатора. Оказывается, эта безумная извращенка накатала официальную жалобу командору и потребовала компенсацию морального и физического ущерба. Посему Еву Казанцеву вызывали на ковёр к шефу. Срочно!

Второй раз за день! Да, Евгения побила все рекорды на сегодня. По сравнению с этим двадцать первый век с его фальшивой этикой может отдыхать.

Глава 11

День тринадцатый (продолжение)… И это ещё не конец

Талех несколько раз перечитал жалобу, и мягко очерченные губы тронула слабая улыбка. Женька догадывалась, что именно заставило его улыбнуться, и готова была провалиться.

Командор отложил документ, медленно вышел из-за стола и прошёлся по комнате.

– Я оценил ваш юмор, Ева. Немного чёрный, но… Этим вы мне понравились с самого начала

– Чёрным юмором?

– Мне импонирует ваш сарказм и отсутствие розовых очков. Особенно в сочетании с иррациональной самоотверженностью. Вы не позволили мне наказать Рокена. А ведь, что бы ни говорил этот паршивец, он знал, что вы землянка и воспользовался ситуацией.

– Нам обоим нравится рок, – с достоинством ответила Женя.

Талех расхохотался и окончательно смутил её:

– Знаете, а я жутко завидую Рокену. Вы отличаетесь от других землян…

– Чем?

– Стойкостью и непредсказуемостью, – улыбнулся Талех. – У вас поразительная способность влипать в неприятности. Вы здесь всего несколько дней, а уже навели шороху среди инопланетян…

Ещё бы! Этого у неё не отнять…

– … Но сегодня, превзошли даже саму себя.

«Плохо вы меня знаете, – подумала Женя. – Всё ещё очень далеко от превосходства». И чтобы не вляпаться снова, надо срочно перестать думать о потрясающем смехе Талеха.

– Позвольте объяснить, – попросила она.

– Говорите.

– Я считаю, что мерзко использовать андроида в… – Женька запнулась.

– В целях физического удовлетворения, – невозмутимо закончил Талех.

Евгения покраснела, но ответила:

– ИРТ запрограммирован на технические услуги… Простите. Я что-то не то сказала?

– Это вы меня простите, – Талех смеялся. – Либо вы не та, за кого себя выдаёте, либо – сторонница галактического движения за нравственность.

Женька на секунду испугалась, что её раскололи… «А ну и ладно! Это придумали дмерхи. Вот пусть и выкручиваются, как хотят».

– Никакая я не сторонница, – возразила она. – Это мои личные убеждения.

– Уважаю и разделяю. Наверное, и сам ответил бы так же. Заодно посоветовал бы красотке найти живого парня. Зачем вам андроиды, когда вокруг много сексуальных молодых джамрану… как Рокен.

Женька онемела от такого нахальства. Ещё немного, и Талех получил бы по морде, даром что начальник. Командор резко посерьёзнел.

– Давайте выясним, раз и навсегда. Для многих гуманоидов любовник-андроид – нормальное явление. ИРТ он, или иной конфигурации. Однако если вы считаете это извращением, пригласите девушку на консультацию и разберитесь, как она дошла до жизни такой. Вы же психолог. Оскорблять пациентов не ваша работа.

– Хотела бы я знать, как вы дошли до жизни такой, – пробормотала Женька, что далось ей с превеликим трудом.

– А? – переспросил Талех.

– Ни за что, – ответила Женя. – Она испорченная дура. И можете меня уволить.

– Я не ослышался? – он подошёл к ней слишком близко. – Вы жалеете андроида, а не человека? Андроид всего лишь программа. Сочувствие тут неуместно.

– Мы в ответе за тех, кого запрограммировали, – выдала Женька вольную трактовку «Маленького Принца».

Талех вздохнул и присел на край стола.

– Видите ли, Ева, это моя станция. Для меня важно всё, что здесь происходит. Несмотря на свои предубеждения относительно ксеноспециалистов, я согласился принять вас на станцию. Отчасти потому, что люблю эксперименты, как и все джамрану.

– Говорят, вы недолюбливаете землян.

– Неверно. Скорее, я считаю землян неподходящей компанией. Но вы мне любопытны. Ваше появление на станции так разнообразило мои будни.

– Интуиция мне подсказывает, что это неспроста…

– Что вы сказали? – он соскочил на пол. – Интуиция?

– А в чём дело?

– Услышать из уст землянина это слово, всё равно что добиться от джамрану постоянства. Интуиция объявлена на Земле вне закона. Земляне постоянно требуют доказательств и объяснений, не доверяя инстинктам. Им нужны только детали и готовые факты. Они презирают условности и…

Евгения буквально остолбенела. Её подозрения оправдались. Она должна заставить Грегори всё рассказать.

– Ева? Ева, что с вами?! Вы побледнели. Вам нехорошо?

Женька поняла, что командор стоит рядом и держит её за плечи.

– Талех, ваша телепатия ещё действует?

– Нет, инъекция не была рассчитана надолго.

– Тогда, можно я пойду? – попросила Женя. – Вы не сможете прочесть мои мысли, а у меня нет слов.

– Идите, – разрешил он, провожая её тревожным взглядом, но у двери вдруг остановил.

– Вы точно подметили. ИРТы запрограммированы на получение удовольствия от подзарядки.

– Инженер-проектировщик отлично прикололся, – невесело усмехнулась Женя.

Грегори её на этот счёт уже просветил.

– Или был романтиком, – предположил Талех. – Изобрести такую нелепость способен только романтик. На Земле они редкость. Зато какой-то рационалист додумался ввести добавочную программу с использованием этой функции. Всего лишь перенаправил сенсоры на другой источник. Чем добру пропадать…

– Тогда джамрану неисправимые романтики, – ответила Женя.

Талех мимолётно улыбнулся и холодно сообщил:

– Я вернул андроида программистам, распорядился отменить форматирование и кое-что усовершенствовать. Полагаю, претензий у клиентки теперь не будет.

От язвительных интонаций Женю кинуло в дрожь.

– Спасибо, – пролепетала она и выскочила за дверь.

Женька летела по коридору, удивляясь, что командор не влепил ей выговор, и пришла к выводу: «Видимо, слишком любит эксперименты». Это вполне объяснимо для джамрану.

«А я – подопытный кролик», – расстроилась она и столкнулась у лифта с инопланетянином.

К счастью, им оказался линдри в аморфной трансформации. Едва ли он что-то почувствовал. Евгения извинилась и с разбегу запрыгнула в пустой лифт. Створки сомкнулись, кабина тронулась, но через этаж внезапно остановилась.

– Эй! – воскликнула Женька и нажала аварийную кнопку.

Свет погас, замигали красные лампочки.

– Эй! Кто-нибудь!

Она стукнула в дверь, приложила ухо к панели и закашлялась от едкого запаха. Что за… Женя осела на пол, держась за горло и пробуя вздохнуть. В глазах потемнело, замелькали малиновые чёртики, и тёмная махина рухнула перед ней с потолка. Женя с трудом различила, как нечто похожее на филиноида, склонилось к ней, шевеля щупальцами. Оно схватило её за голову и вонзило в шею длиннющую иглу … А жертва не могла даже кричать, а только хрипеть и задыхаться. Она попыталась вырваться…

– Блул-блугл! – сердито булькнул лжеполип.

И потеряла сознание…

«Слава богу, жива!» – послышалось будто издалека. Кажется, это сказал Грегори. Она словно воспарила над полом и не сразу поняла, что её несут…

Женя очнулась в медотсеке под профессиональным взглядом Миритина.

– Вы меня видите? – спросил он.

Евгения кивнула, поскольку говорить не могла, в горле сильно першило.

– Голова болит?

Женя открыла рот, и оттуда вырвались нечленораздельные звуки. Она даже на миг испугалась, что превращается в полипа… Кто-то приподнял ей голову и поднёс к губам поильник. Женя выхватила кружку, глотая жидкость как умирающий в пустыне и захлёбываясь. Её тут же вырвало в подставленный медсестрой лоток.

– Гадость, – прохрипела она. Пересохшие губы отказывались слушаться, а глотку жгло огнём.

– Это лечебный раствор, – пояснила медсестра.

– Воды…

– Сейчас будет легче, – пообещал Миритин и сделал ей укол в плечо.

Это внезапно напомнило об игле, и Евгения дёрнулась.

– Вам больно? – забеспокоился врач.

Женька замотала головой.

– В лифте, – выдавила она, – филиноид…

– Та-ак, – встрепенулся Миритин и включил коммуникатор. – Талех! Сюда! Быстро!

Глава 12

Вечер, пятница, тринадцатое… Накануне четырнадцатого дня этой же ночью

Да, события набирали обороты и без участия дмерхов. Значит, они не всесильны, если что-то пошло не так.

Сумрачный Талех расхаживал теперь по медотсеку. После того, как доктор влил в Женьку пробирку какой-то жирной микстуры, она смогла рассказать о нападении командору. Стараясь ничего не упустить.

Талех послал команду химиков взять пробы воздуха в лифте, и самые худшие его опасения подтвердились. В кабине нашли следы газа из туманности. Несколько молекул не успели рассеяться, и удалось восстановить состав. Диагноз Миритина это подтвердил.

– Туман соляной кислоты вызвал ожог гортани. Ещё немного и пострадали бы лёгкие.

– Не могу поверить! – хмурился Талех. – Филиноиды не мстят, не охотятся и не нападают из засады.

– Это был не филиноид, а кто-то похожий на него, – напомнила Женя.

– Ты могла и не разглядеть, – усомнился Грегори.

– Ещё как разглядела, – ответила Женька. – Интуиция.

Она нарочно выделила это слово, чтобы проверить реакцию землянина. Ей показалось, или он и вправду побледнел?

– Такое поведение нехарактерно для полипа, – настаивал Талех. – Больше для…

Похоже, это его не на шутку встревожило.

– Он тыкал в меня иголкой, – добавила Евгения, – в шею.

– Я обследовал место укола, – подтвердил шакрен. – Вероятно, у Евы взяли генетическую пробу.

– Кому это понадобилось? – удивился Грегори.

– Уж точно не филиноидам, – высказался Талех. – Что лишний раз подтверждает слова Евы и мои опасения. Это не был полип.

– А кто? – спросил Грегори.

– Думаю, скоро узнаем, – мрачно ответил Талех и вышел.

– Что им всё-таки было нужно? – задумчиво проговорил землянин.

– Психологическая консультация, – ухмыльнулась Женька, сползая с кровати.

– Ты останешься здесь! – остановил её Грегори.

– Я хочу домой! – запротестовала она. – И боюсь оставаться в медотсеке.

– Я буду дежурить всю ночь.

Только Грегори ей не хватало.

– В соседней комнате…

– Тогда ладно.

– Я тоже, – пообещал Миритин, – часов до трёх. Эпидемия в самом разгаре. Нужно провести кое-какие опыты с вакциной.

Евгению это обрадовало гораздо больше. Статная фигура и синие глаза шакрена по-прежнему вызывали нескромные мысли. Но она скорее бы выпрыгнула в шлюз, чем призналась в этом.

Как только Евгению отгородили от мира голографической завесой, в медотсек влетел Рокен. На этот раз без музыки и генетических коктейлей.

– Я пришёл извиниться, – смущённо заявил он. – Не хочу, чтобы ты плохо думала о джамрану, но обольщение – часть нашей культуры. И многое другое, что может тебя шокировать…

– Притормози, – Женька выставила ладонь. – Я всё поняла. Давай не будем об этом.

Гораздо больше сейчас заботило другое. Меньше чем за неделю пребывания на станции её два раза чуть не убили. На фоне этого «коварное» соблазнение, устроенное Рокеном, выглядело как-то несущественно.

Они поговорили, решили быть друзьями и посещать рок-концерты по земной традиции, а не джамранской. Когда Рокен уходил, Женя уловила тень сожаления в его глазах. Интересно, будет ли она жалеть о несостоявшемся романе? Всё-таки он классный любовник, неплохой парень и очень привлекательный. Несмотря на джамранскую культуру.

За час до полуночи, то есть в двадцать пять ноль-ноль по Ролдонскому времени, явился Талех. Он заставил Женьку повторить рассказ. Как только она дошла до слов: «… прятался под крышей лифта и спрыгнул на меня сверху». Талех остановил её.

– Так я и думал. Вот оно, недостающее звено!

– Вы узнали, кто это был?

– Не совсем. Но подозреваю – это происки гатраков.

– Значит, на меня напал гатрак?

– И да, и нет…

– Или гатраки использовали филиноида…

Талех задумчиво посмотрел на неё.

– Отчасти.

Женька не выдержала:

– Вы, джамрану, любите не только эксперименты, но и загадки. Я хочу выяснить, кто на меня напал. Чтобы знать врага в лицо. Так подослали гатраки филиноида или нет?

Снова этот взгляд.

– Гатрака трудно узнать в лицо. Полипа нельзя подослать или нанять. Поэтому гатраки никого не посылали. У гатраков свои методы.

– Так этот тип был замаскированный гатрак?

– Странно, что вы так мало знаете о врагах, Ева.

Женька сразу нашлась, что ответить.

– У факультета на Бете была другая специализация. Военных ксенологов готовили отдельно – на Земле. Мы изучали только поверхностные характеристики. Не предполагалось, что кто-то из нас будет допрашивать гатраков.

Это была часть правды, то есть немного подкорректированные сведения из гала-справочника.

– Так похоже на землян, – усмехнулся Талех. – Что ж… Видимо, только джамрану и шакрены представляют серьёзность нависшей угрозы…

– Почему джамрану и гатраки так ненавидят друг друга? – пытаясь блеснуть эрудицией Женька едва не села в лужу. Ксеноспециалист, где бы его ни обучали, должен знать о причинах конфликта между инопланетными расами. Это часть психологии и культуры.

Талех не заметил промаха или не подал виду. Она испугалась, что командор что-то услышал в её мыслях и теперь скрывает это. Почему он до сих пор не разоблачил её?

Задумчиво глядя на Женю, Талех спросил:

– Вы знаете историю появления здесь джамрану?

– Немного. Ваш народ пришёл из другой галактики.

– Верно. Мои предки жили в трёх миллионах световых лет отсюда – в туманности Вихря. Более двух тысячелетий назад среди джамрану произошёл раскол. Многие посчитали кое-какие генетические эксперименты неприемлемыми. Мир раскололся на два лагеря: традиционалисты и реформисты. Они не смогли договориться и оказались на грани войны. Тогда реформисты ушли. Сотни космических кораблей двинулись на поиски неизвестности. Изгнанники скитались по космосу около тысячи лет, пока не нашли пристанище в галактике Снежная спираль. А поначалу, корабли стали им единственным домом…

Талех мечтательно улыбнулся.

– Я родился на таком корабле, но гораздо позже. Мои родители были исследователями космоса и путешествовали годами. Они возглавляли экспедицию из десяти звездолётов и совершили множество открытий, изучая системы и туманности… Помню, во время остановок мы стыковали корабли по кругу, и мне нравилось бегать по внешней палубе. Это казалось бесконечным вращением…

Женя попробовала вообразить Талеха ребёнком….

– С детства я впитал идеалы родителей, а едва подрос – сделал окончательный выбор в пользу реформистов. Речь не о цвете волос или любовных уловках, – Талех усмехнулся. – Есть эксперименты и пострашнее. Из-за них мои предки когда-то покинули родину. Предпочли быть скитальцами, чем изменить своим принципам или навредить соотечественникам… Ненависть к гатракам – это излишне преувеличено. Однако их природа и обычаи противоречат убеждениям джамрану.

Женя не представляла, о каких противоречиях говорит Талех, но, кажется, его понимала.

– Так же, как вы находите секс с андроидом извращением, мы относимся к нравам гатраков. Они же, в свою очередь, стремятся навязать эти нравы остальным. Что и делает нас врагами…

– Я знаю, каково это, – ответила Женя.

Талех спохватился:

– Вам пора отдыхать. Я оставлю охрану у входа. Мало ли что и… завтра у вас выходной.

– Хорошенький выходной, – скривилась Женька. – Проваляться весь день в медотсеке.

Талех улыбнулся.

– Стараниями Миритина завтра вы будете как новенькая. Учитывая обстоятельства, я даю вам два выходных, Ева… Так будет лучше.

Голос Талеха завораживал, и Женька заставила себя встряхнуться. Командор отодвинул завесу, задумчиво глядя на неё.

– Послушайте, есть предложение. Завтра у меня тоже выходной. Приглашаю вас на обед с последующей экскурсией по станции. Согласны?

Женька смутилась и не знала, что ответить.

– Ну, мне как-то неудобно…

– Да бросьте вы, – усмехнулся он. – Я же не предлагаю вам музыку послушать. Хотя, если надумаете…

Женя залилась краской, а Талех буднично добавил:

– Возражения не принимаются. Завтра – в два часа. Я за вами зайду.

Он опустил завесу и ушёл, не дожидаясь ответа и оставив Женьку с растрёпанными мыслями… Она слышала, как командор распорядился усилить посты: «И чтобы ни один лазутчик не проник на станцию».

Нет уж! Хватит с неё джамрану…

Ночь в медотсеке выдалась тихой. Но спала Женя беспокойно, а под утро проснулась и услышала голоса. Разговаривали двое, и она не видела, кто это, из-за голографической завесы. Сначала голоса звучали невнятно, но Женька прислушалась и разобрала слова. Одним из говоривших определённо был Грегори. Второй – незнакомец приглушённо бубнил.

– … извлечь геном и внедрить в ДНК, – бормотал Грегори, – после серии опытов.

– … как? Приступы … прекратились…

– Нет, но …реже и …не прогрессируют.

– …мало. Продолжайте.

– …пробую, – Грегори почти шептал, – … сомнения.

– Действуйте, а не сомневайтесь, – слова незнакомца прозвучали неожиданно громко и твёрдо. – Создайте мозговой имплантат. Возможно, будет эффект.

– Это рискованно, – Грегори тоже повысил голос.

– Делайте. Иначе человечество станет лёгкой добычей гатраков…

Женька от ужаса стиснула простыню.

– Сколько у меня времени? – спросил Грегори.

– Меньше, чем мы рассчитывали. Вчерашнее нападение…

«Говорят обо мне?» – она потянулась ухом в сторону голосов.

– … Мы обязаны вернуть землян в срок без потерь. Или активируется временной парадокс.

Землян? Всё интереснее и интереснее. Значит, она не одна такая – похищенная?

Женька едва не грохнулась с кровати. Голоса оборвались, и она потихоньку выглянула из-за голозавесы…

Грегори сидел перед микроскопом и что-то рассматривал.

– Кто здесь был? – прямо спросила Женька.

Он изумлённо взглянул на неё.

– Я.

– Ты с кем-то разговаривал, – напирала она.

Он сделал большие глаза.

– Я? Разве что сам с собой.

– Чужим голосом?

– Здесь никого не было. Тебе приснилось.

– Но я слышала!

– Что ты слышала? – Грегори оторвался от объектива.

– Ничего, – ответила Женька, заползая в кровать. – Не помню. Сон, наверное…

– Сейчас только пять утра. Спи дальше, – откликнулся англичанин.

Никакой это не сон и не галлюцинация. Она ещё с ума не сошла. А Грегори вёл себя ненормально с самого начала. Евгения вспомнила парнишку в кроссовках и дала зарок разыскать его. Когда её выпустят отсюда.

Глава 13

День четырнадцатый… Выходной

С утра Грегори как ни в чём не бывало возился с пробирками и капсулами, заряжая инъекторы. А Женька притворилась, что ночного разговора не помнит.

После осмотра, Миритин объявил, что может выписать её к обеду. Но для начала пришлось выпить противной микстуры. В довершение Грегори сделал последний укол.

– Контрольный выстрел, – пошутил он, совсем озадачив Женьку.

– А вот и наша девочка! – это Рал с Гранталом пришли её навестить.

– Как ты?

– Меня уже выписывают.

– Мы вчера примчались, едва узнали, но ты была без сознания, и нас не пустили, – сказал Рал.

– Не стоило исключать риск заражения, – объяснил Грегори.

– Разве от газа из туманности можно заразиться? – удивилась Женя.

– До того как узнали, что это газ, а не биологическое оружие, там вполне мог оказаться вирус.

– Как бы там ни было, ты здорова, – порадовался Грантал и сообщил. – Сегодня мы отчаливаем.

– Вот, пришли заодно попрощаться, – подхватил Рал. – Но мы вернёмся, ты нас не забывай. Если что, обращайся к Халу.

– Хорошо.

– А как работа? Осваиваешься с людьми?

– Помаленьку, – улыбнулась Женька. – Сегодня обедаю с командором.

– Так держать! – искренне поздравил её Грантал. – Выходит, ты нашла общий язык с Талехом.

– Скорее с Рокеном, – хмыкнул Грегори.

– А что такого? – Женька пожала плечами. – Подумаешь, сходили на рок-концерт.

Маркафи с окезом переглянулись.

– Ты это… Смотри. Он – джамрану, – напомнил Грантал.

Женька подумала, что его предостережения несколько запоздали, а вслух сказала:

– Знаю-знаю. И слушать с ним рок наедине не собираюсь.

– А почему бы и нет? – расплылся в улыбке Рал. – Парень он видный. А ты – одинока и свободна. Крути романы!

Грегори уронил инъектор.

– Интуиция мне подсказывает… – нарочно завела Женька.

Вот! Теперь она точно видела, как англичанин изменился в лице.

– Хватит забивать ей голову всякой ерундой, – сердито прошипел Грегори. – Она здесь, чтобы работать.

– Даже по ночам? – лукаво спросила Женька.

Грегори молча вернулся к своим пробиркам. Остервенело встряхнул капсулу с бирюзовой жидкостью, заправил инъектор и отправился к пациентам линдри.

– Он так много работает, устаёт – вздохнул Грантал.

– И что-то от меня скрывает, – нахмурилась Женька.

Рал-мал-салх развёл руками.

– Не смотри на нас. Мы знаем не больше твоего. Если Грегори что-то утаивает, то и от нас тоже.

– Мне кажется, ночью он разговаривал с дмерхом, – зашептала Женька, – а мне соврал, что приснилось.

– Ну и дела, – Грантал покачал гребнем.

– Они говорили о вторжении гатраков на Землю и уничтожении человечества.

Друзья переглянулись.

– Так что, всё плохо, – вздохнула Женька.

– Это мы виноваты, – помрачнел Рал. – Мы притащили тебя сюда. Вчера ты едва не погибла по нашей вине.

– Ничего подобного, – возразила Женька. – Это дмерхи. Но теперь я понимаю. Дмерхам что-то от нас нужно, чтобы противостоять гатракам.

– От вас?

Грантал и Рал недоумевали.

– Есть другие похищенные, как я, с Земли, – пояснила Женька.

Они построили догадки ещё немного, а потом Рал с Гранталом ушли паковаться, оставив ей свёртки с гостинцами. К обеду Женьку выписали, и она перетащила их к себе в комнату. А через полчаса в дверь позвонил Талех.

– Сначала обед, – сказал он.

Командор был так любезен, что заказал стол на двоих в отдельной кают-компании. Блюда земной и джамранской кухни.

– Угощайтесь, – предложил Талех. – Приятного аппетита! Так у вас говорят?

Женя кивнула. Она всё ещё медлила, и неуверенно приподняла бокал с соком.

– Приятных неожиданностей! Этого джамрану желают гостям перед трапезой?

Она с опаской отпила розоватый нектар.

– Вы мне не доверяете? – он приподнял бровь. – И начали с напитка?

Женя ковырнула в тарелке салат и положила в рот кусочек хлеба.

– Я обновила сведения о джамранском застолье. Иногда гости выходят из-за стола не такими, какими пришли. А сюрпризы могут быть в чём угодно.

Талех растянул губы в улыбке.

– Ешьте смелее. У меня нет привычки подсыпать гостям в пищу генные стимуляторы.

– А кто вас знает? – Женя прищурилась. – Джамрану. Говорите так, а делаете иначе.

– Интуиция? – рассмеялся он.

– Опыт, – возразила она.

– Тогда это не ешьте, – невозмутимо предупредил Талех, отодвигая блюдо с джамранской капустой.

Женя распахнула глаза.

– Что там?

– Вам лучше не знать, – он усмехнулся. – Но, кроме всего прочего, ген временной пигментации.

– Зачем?

– Вы как-то нехорошо подумали о моей бледности. Я вырос в космосе…

– А что ещё я подумала? – перебила она.

– Вы же не хотите, чтобы я это озвучил, – усмехнулся Талех.

Обед прошёл весело: в познавательной беседе и не без взаимных подколок. Наверное, Талех всё-таки что-то добавил в сок. После обеда Женя чувствовала себя раскованнее и думала, что командору идёт оливковый цвет лица, хотя бледным он выглядел привычнее.

– Я знаю, куда мы пойдём, – объявил Талех, когда они закончили есть. – Сквозной терминал.

– Почему туда? – поинтересовалась Женя.

– Там вы ещё не были, но хотели бы посмотреть.

– Телепатия, – поняла Женя.

– Интуиция, – поправил он и добавил:

– Сегодня оттуда потрясающий вид на туманность.

Талех не обманывал. Вид и правда был изумительный. Наибольшее потрясение Женя испытала, когда разъехались переборки, и они очутились в открытом космосе. Евгения метнулась обратно, чуть не сшибив Талеха, и только потом сообразила, что опасности для жизни нет. Её не выбросило, не разорвало. Она могла дышать воздухом и ходить, благодаря гравитации.

Невидимый коридор простирался почти на километр. Идти надо было прилично, и Женька вначале переставляла ноги с опаской. Ей казалось, что она шагает по звёздам в самое сердце туманности.

– На самом деле, туда ещё лететь и лететь, – пояснил Талех. – А терминал вовсе не прозрачный. Отражающая поверхность снабжена сенсорами, передающими изображение внутрь. Со стопроцентной точностью. Создаётся ощущение, будто смотришь насквозь.

Женька из любопытства дотронулась до невидимой стены. Стена была на месте.

– Это как иллюминаторы у звездолётов, – догадалась она.

– Да, те же технологии, только усовершенствованные.

В терминале были и другие люди, которые собрались полюбоваться Ардиумом DG. Гости и обитатели станции бродили туда-сюда, сидели на раскладных стульях и смотрели в портативные телескопы, установленные на треногах. Оживленная компания расположилась у стены на подушках, с кофе и бутербродами. Наверное, надолго.

«Пикник на краешке туманности», – подумала Женя.

Они с Талехом достигли самого конца, всё больше погружаясь в шлейф газовых облаков. Сегодня туманность напоминала северное сияние и в разноцветном веере сверкали бело-голубые звёзды.

– Она меняется? – удивилась Женя.

– Не так быстро, как джамрану, – рассмеялся Талех. – Просто ракурс такой.

– Здорово, – сказала Женя. Ей захотелось посмотреть в телескоп, но все они были заняты. Талех перехватил её взгляд.

– У меня есть кое-что получше.

– Что?

– Усилитель зрения.

Он показал ей флакончик. Отвинтил крышку и капнул на палец ароматной жидкости. Евгения с опаской отодвинулась.

– Совсем немного. Не бойтесь.

– Но…

– Это допустимо. Чуть-чуть.

– Ну, я…

– Я не Рокен… Обещаю. Ненадолго и без последствий.

Поколебавшись, Женя согласилась, ради интереса. И Талех мазнул по вискам, – вначале ей, а потом себе, – душистым маслом. Всё расплылось перед глазами, но резкость быстро восстановилась, и туманность надвинулась так стремительно, что захватило дух.

Сердцевина пылала в нескольких сантиметрах от них. Женя замерла в блеске огненного ядра, погружаясь в рой мелькающих светлячков. Постепенно удаляясь от центра, Евгения с восторгом созерцала туманные паутинки, скользящие вдоль лица, и преодолевала искушение потрогать бордовые облака. Твердь ушла из-под ног, и облекла невесомость, приятно щекоча нервы ощущением полёта…

Через несколько минут эффект закончился.

– Повторить? – с улыбкой спросил Талех.

Женя ошеломлённо кивнула. Что-что, а соблазнять джамранские мужчины умели в совершенстве.

Глава 14

Дни – с пятнадцатого по двадцатый

«Талех прав, врага надо знать как облупленного», – подумала Женя и потратила дополнительный выходной на изучение гатраков.

Она и раньше читала, что армады гатракских кораблей приходят из заднего скопления в созвездии Волка. Но что там внутри системы – не ведал никто. Потому что путешественники обходили её стороной. Даже алчные до прибыли коммивояжёры ни за какие коврижки не соглашались торговать на границе с гатраками.

Легенды гласили, что в системе гатраков нет планет, лишь астероиды и пыль. Что и живут гатраки на астероидах в искусственной среде, а родную планету давно уничтожили. Более достоверные источники утверждали о существовании планеты-колыбели, где рождались гатраки. Они покидали колыбель и всю жизнь странствовали на астероидах. За это их прозвали «звёздными кочевниками».

Корабли гатраков, сооружённые из астероидов, смахивали на вычурные готические обломки. Было в них некое величие, напоминающее фантастические шедевры архитектуры Гауди. Столкновение с гатраками грозило смертью или кое-чем похуже. Поэтому, завидев на своём пути вооружённые громадины, исследователи и торговцы спешили сойти с курса, пока не поздно…

Женя разглядывала объёмные изображения гатраков, стараясь выявить причину их скандальной непопулярности. Облик гатрака вызывал страх и привлекал внимание, идеально доказывая, как уживаются вместе «прекрасное и ужасное».

Исполины – более двух метров ростом, выше шакренов, в природной броне и доспехах из собственной отслоившейся кожи. С естественным кожным рисунком – причудливого сочетания иссиня-чёрного и зелёного или серого пигмента. Помимо этого, гатраки отличались четырёхпалыми конечностями и устрашающим головным покровом. С массивных черепов каскадом свешивались длинные, до пят, эластичные иглы, ниспадая по спине и топорщась, перед атакой. Рифлёные надбровные пластины и крупные глаза с горизонтальными зрачками великолепно оттеняли гуманоидные черты лица. Довольно интересная раса…

«Неужели они такие же и внутри?», – размышляла Женя. Она искала данные о социальном устройстве гатраков, но гала-справочник выдавал только: «сложная государственная структура». Также нигде не упоминалось о половых различиях. Либо их не существовало, либо о них даже упоминать боялись.

Да уж, будешь тут знать врага в лицо. Наверняка эта информация где-то засекречена. Женька полезла на военные сайты и оттуда её благополучно выкинули, визгливо известив о несанкционированном доступе. Женька испугалась, вырубила компьютер и уселась к окну. Сегодня отсюда виднелась половина коричнево-зелёного Ролдона.

Он конечно совсем не походил на матушку Землю, но глядя на планету Женя затосковала по дому. Она и не думала о близких, разве что иногда вспоминала. Ведь понимала, что вернётся, и никто даже не заметит её отсутствия. Вот по кому Евгения действительно скучала – это Андрюха и Жужа.

Женя вздохнула, смахнула слезу и налила себе кофе. С улыбкой припомнила их путешествие с Талехом, и то, как он приглашал её на чай. У них бытовала традиция, что-то вроде джамранской чайной церемонии. Но у Женьки возникали опасения насчёт этого чая. Гарантии, что джамрану что-то туда не подмешивали, не было никакой.

Женя снова включила компьютер и углубилась в историю гатракско-джамранского конфликта… Вот так она и провела выходной.

Дни потекли своей чередой. И по-прежнему не удавалось раскрутить Грегори на откровенность. В последний раз Женя начала издалека, выпытывая у него о своих будущих родственниках. Грегори заявил, что эта информация ему недоступна, а ей нельзя с ними связываться и встречаться. Женя пыталась разузнать сама, перепробовав всевозможные ссылки, и ничего. Ни следа Казанцевых. Или они сменили фамилию, или её запросы блокировались дмерхами.

В остальном, всё было как прежде. Женя работала. Ходила на концерты с Рокеном. Без сюрпризов, вроде джамранских тоников с катализаторами. То есть, Рокен больше не тащил её в альков, и они просто слушали рок на балконе. Женька чувствовала его возбуждение и напряжение, но вела себя отстранённо. В основном потому, что боролась с собой. Слишком яркими были воспоминания о той ночи и страстных объятиях джамрану. Однажды она чуть не поддалась.

Кроме того, у неё был и меркантильный интерес. Она высматривала паренька в стоптанных кроссовках, в надежде, что тот притопает в ангар. В алькове наедине с Рокеном это было бы проблематично. А землянин так и не объявился.

Женька продолжала искать его на палубах станции, но безуспешно. Возможно, где-то есть и другие. Вопрос – где? Они могли быть где угодно, в том числе и на Земле.

Талеха Женя почти не видела в эти дни, но ощущала его присутствие. Она тянулась к нему и побаивалась, как истинного джамрану с полным набором противоречий. С одной стороны – соблюдение традиций и норм поведения, а с другой – непредсказуемость, непостоянство, склонность к риску и отсутствие моральных ограничений. Возможно потому, что главное правило джамрану гласило: «изменись сам и соблазни другого».

«Отрицание этики и диалектики», – так говорили теперешние земные философы. Джамрану всегда были готовы преступить черту, и с лёгкостью переступали. Балансируя на острие, но без вреда здоровью. Женька изо всех сил пыталась уложить это в голове…

На двадцатый день они с Грегори обедали в столовой, когда по станции пронёсся сигнал тревоги.

– Нападение! – воскликнули неподалёку, и вокруг тотчас же загорелись экраны, передавая окрестности космоса.

– Гатраки! – ахнул кто-то.

– Они самые…

И все, кто был в столовой, прильнули к экранам. Женька с Грегори тоже кинулись смотреть, но их перехватил Миритин.

– Идёмте скорее! – позвал он и уже в коридоре сообщил:

– Талех разрешил понаблюдать с мостика.

– С чего это вдруг? – удивился Грегори. – Мы же не офицеры.

– Есть причина, – загадочно ответил врач. – Быстрее! А то всё пропустим.

На мостике царило рабочее оживление. Талех расхаживал на возвышении перед обзорным экраном с точечками звёзд. Офицеры – в основном джамрану, один землянин и линдри склонились над пультами управления.

– Обозначьте позицию! – приказал командор.

Офицер-тактик увеличил изображение, и все увидели. К станции приближался корабль похожий на дельфина. Позади него из черноты выдвигалась громада гатракского звездолёта-астероида.

– Шакренская экспедиция, – догадался Грегори, и Миритин кивнул.

Стоило кораблику оторваться, как из каменного нутра вылетели боевые «ежи» – десант гатраков и зажали его с двух сторон.

– Приготовиться, – велел Талех. – Сейчас мы их поджарим… Зарядить волновые деструкторы!

Две закрученные волны метнулись из станционных орудий и ударили в гатракских десантников, отбросив их от корабля. Один из «ежей» взорвался, выстрелив обломками. Другой уцелел, но с трудом «приковылял» к кораблю-астероиду. Блеснули стволы пушек и выпалили в тыл удирающему противнику. По обшивке забегали искры, но щиты «дельфина» выдержали.

Офицеры и Миритин занервничали. Талех был абсолютно спокоен.

– Подпустим ближе, – распорядился он.

– Гатраки запускают ракеты! – запаниковал у пульта молоденький лейтенант.

– Ещё рано, – остудил его Талех.

– Они врежутся в станцию!

Кораблик шакренов лавировал на фоне вспышек, подгоняемый стрельбой гатраков. И рука лейтенанта сама дёрнулась к реле. Талех среагировал мгновенно и опередил его. Хлыст вырвался и прижёг офицеру пальцы, обмотав и выдернув кисть от пульта.

– Алекс, в медотсек! – распорядился Талех. – Старлетт Даген!

– Есть! – у пульта встал джамрану.

«Вот так рокировка», – подумала Женя, потрясённая увиденным.

– Пора! – скомандовал Талех. – Приготовьтесь.

Корабль-дельфин выскочил перед экраном, и звездолёт гатраков раскрыл чёрную пасть, готовый укусить, раздавить и разжевать в одночасье.

– Модули!

Боевой авангард вырвался из терминала, и выпустил торпеды. В тот же момент из ангара выбился сноп света. Никто и моргнуть не успел, как дельфин нырнул туда, совершив манёвр, и торпеды врезались в астероид, отрывая внушительные куски. Гатраки в ответ долбанули ракетами по станции. Щиты отразили удар, и корабль-астероид отбросило на четверть светового года.

– Так вам! – обрадовался Миритин.

– Нас вызывают, – сообщил офицер.

– Связь!

Эфир зарябил и космос исчез. Вместо звёзд на экране появился могучий гатрак в своей готической рубке. Он выглядел более устрашающим, чем голограмма. В шлеме, доспехах и маске. Последнее, по мнению Женьки – излишняя предосторожность. Для неё они все выглядели одинаково.

Талех остановился перед экраном, скрестив на груди руки.

– Эй, недомерок! – выплюнул гатрак.

Женька хмыкнула. Джамрану конечно не самая высокая раса, но в командоре были все метр восемьдесят с лишком.

– Давненько не виделись, Крэспэрот, – невозмутимо ответил Талех. – Вы надели маску, чтобы скрыть борозду от моего кнута? Хотите средство от шрамов?

– Джамранское отродье! – изрыгнул гатрак, ощетинив иглы.

– Ты пришёл, чтобы оскорблять меня или хочешь извиниться? – поинтересовался командор.

– Передай шакренским недогрызкам, что они удирали как трусы.

– Это научный корабль! – взвился Миритин, но Талех остановил его движением ладони.

– Мой врач прав. Выдающееся геройство – атаковать безоружных учёных…

– А мне обрыдла твоя лживая учтивость, – презрительно высказался Крэспэрот.

– Да? А чего лезешь на мою территорию? – холодно заметил Талех. – Неужто соскучился? В прошлый раз твой поганый рот извергал те же помои, что и сейчас. Ни капли воображения.

– Я пришёл сказать, что тебе недолго осталось!

– Держите орудия наготове, пока эти твари не уберутся из нашего квадранта, – приказал своим командор, хлестнув себя по голенищу сапога. И на этой позитивной ноте отключил связь.

– Поздравляю всех с успешной операцией, – объявил Талех, поворачиваясь к команде. – Теперь они долго будут зализывать раны.

– Придут другие, – засомневался Дмитрий, поднимаясь на мостик и принимая командование.

– Мы так же им ответим, – усмехнулся Талех.

– Как там ребята? – заторопился Миритин. – С ними всё в порядке?

– Шакренский звездолёт в пятом доке, – ответил Дмитрий. – Незначительные повреждения. Его поставили на ремонт, а команда уже в терминале.

Миритин тут же испарился. Как поняла Женька – встречать шакренских учёных, среди которых был его друг.

Они с Грегори вернулись к работе. У Евгении никак не получалось сосредоточиться и прогнать из головы образ разгневанного гатрака и невозмутимого командора. Потом Женька вспомнила лейтенанта, реакцию Талеха и задумалась. Сумасшедший народ эти джамрану… Оставалось надеяться, что и ей когда-нибудь не прилетит.

День близился к вечеру. Женя собралась было закрыть кабинет и отправиться домой, как к ней заглянул Грегори.

– О, хорошо, что ты ещё здесь. У Миритина вечеринка, с друзьями. Он и нас приглашает. Пошли?

– Только переоденусь.

Женька на днях нанесла визит в станционный бутик модной одежды. Поэтому Грегори пришлось ждать, пока она выбирала, что надеть. Примерно минут через двадцать они стояли перед дверью Миритиновой квартиры.

– Только вас и ждём, – приветствовал их врач.

Квартира Миритина состояла из трёх комнат. В центре самой большой у низкого столика на подушках разместилось девять шакренских богатырей. Все как на подбор.

Миритин подтолкнул Женьку, застрявшую в прихожей. Всё-таки столько роскошных мужчин в одном месте кого угодно сбили бы с пути истинного. И, похоже, она здесь была единственной женщиной. Есть от чего закружиться голове…

– Входите, знакомьтесь… Сирил! Где вино?

– Бокалы давно полны, – звучно сказал кто-то, поднимаясь им навстречу и широко улыбаясь.

– Сирил, – представил его Миритин.

Женька всего лишь глянула и поняла… Всё! Она влюбилась! Неизлечимо. Потому что в Сирила нельзя было не влюбиться.

Глава 15

Вечер двадцатого дня… Жизнь так прекрасна!

С первого взгляда! Женька никогда не влюблялась с первого взгляда. А тут, нате вам, втрескалась…

Шакренские учёные наперебой рассказывали захватывающие истории о своём путешествии и преследовании гатраками. Им с Грегори предлагали шакренские деликатесы и трёхслойное вино…

Евгении всё казалось чудесным сном. Она держала в руке бокал, взгляд её счастливо блуждал по лицам, останавливаясь на Сириле. Он сидел напротив, и Женя старалась не пялиться слишком откровенно, но ничего не могла с собой поделать. Сирил напоминал улучшенную версию Миритина, если такое было возможно. Только глаза у него сверкали подобно сапфирам, а волнистые тёмные волосы были частично заплетены в косу. Прекрасный шакрен с обалденной улыбкой… Миритин при всех своих достоинствах так не улыбался.

– Жаль, – сказал кто-то из учёных, и Женя расслышала его будто сквозь вату.

– Что? – рассеянно переспросила она.

– Жаль, что Талех не смог придти.

– У вас ещё будет шанс его отблагодарить, – откликнулся Грегори.

– Мы готовы поделиться открытиями, – пообещал Сирил. Таким чарующим голосом… Женька разомлела. Пока не почувствовала тычок в бок. Грегори! Будь он неладен.

– Ева, ты опять?

– Чего?

– Прекращай таращиться на инопланетянина, будто он диковинный зверь.

– А на шакренов разве нельзя смотреть?

– Можно, только осторожно. Я за тебя отвечаю.

– Тоже мне, дуэнья в штанах, – прошипела Женька.

– О чём спор, молодые люди?

Женя чуть не подавилась слюной. К ним обращался новоявленный предмет её мечтаний, подавшись через стол. Она невероятно смутилась, увидев синий взгляд так близко, и ухватила Грегори, словно спасательный круг.

– Мы немного поспорили, э… О туманности, – выкрутился он.

– Не время для споров, – улыбнулся Сирил. – Дискуссии оставим на завтра. А сейчас – веселиться!

– Предлагаю пойти к Халу, – сказал Миритин.

– Точно! Циклов сто у него не был, – подхватил Сирил и вдруг подмигнул Женьке. Она чуть не свалилась с подушки и готова была идти за ним хоть на край света…

– Или лучше домой? – вполголоса намекнул Грегори. – Ты уже достаточно пьяна.

– Я не пила, – машинально ответила Евгения.

– А я и не говорил, что пила. Я сказал пьяна.

– От чего? – она уставилась на землянина.

– Не валяй дурочку, Женька, – так он всегда призывал её опомниться и проявить благоразумие.

«Не сегодня! Когда угодно, только не сегодня».

– Кто-нибудь из этих парней тебя касался? – спросил Грегори, когда они шумной гурьбой шли по коридору.

– Не понимаю, какое это может иметь…

– Поверь, может. Ну, так что?

– Никто, кроме тебя и Миритина.

– Я не в счёт, – заявил Грегори.

Он догнал главврача и что-то тихо спросил. Тот покрутил головой и ответил англичанину. Женя разобрала лишь несколько слов: «вряд ли… всех осмотрел…».

Грегори вернулся к ней.

– Ладно, горе луковое, идём. Спишем это на твой щенячий восторг от инопланетной экзотики.

Женька шлёпнула его по затылку.

В «Синегарской звезде» всё было по-прежнему – зелёный аромат, гибкие линдри на сцене, лёгкая музыка (Рокен бы застрелился от тоски). Гостеприимный Хал обрадовался встрече и разместил гостей за лучшими столиками.

Некоторые шакрены быстренько пересели ближе к сцене – посмотреть на танцовщиц. Как-то все так перемешались, что Ева оказалась рядом с Сирилом. Грегори затёрли в угол, и он не мог до неё дотянуться, занятый вежливой беседой. Евгения пребывала на пике счастья. Сирил протянул ей бокал и начал расспрашивать: кто она, откуда и чего от жизни хочет. Так и подмывало сказать правду, но Женя мужественно врала.

– Мы в какой-то степени коллеги, – неожиданно подметил он.

– Да? – удивилась Женька, не замечавшая за собой тяги к научной деятельности.

– Исследуем всё чуждое и непостижимое. Вы – ксенопсихологию, а я туманности с их обитателями. Сложная у вас работа?

– Не сказала бы… Зато увлекательная.

– Аналогично, – ответил он, поднимая бокал. – За встречу!

Тут она поняла, кому можно показать камень. Даже предлога выдумывать не надо. Но это завтра, а сегодня… И осушила бокал.

– А вы танцуете? – осмелела Женя.

Она спросила это слишком громко. Грегори услышал и красноречиво повращал глазами. Женька сделала вид, что не заметила.

– Дома, иногда, мы практикуем танцы, – задумчиво ответил Сирил. – Примерно раз в цикл или в два… Если хотите, мы взаимно обогатим наши культуры. Меня всегда интересовали земляне. Половина из вас подобна чарим-вей, но у вас иная роль, при сходном предназначении.

Женька к стыду своему не помнила, кто это – чарим-вей. А полистать гала-справочник так и не удосужилась. Ранее в этом не было необходимости. Станцию населяли в основном джамрану, земляне, маркафи и линдри. До сего дня, Миритин был единственным шакреном, которого она знала.

Заиграла плавная мелодия, и кавалеры засуетились, приглашая дам.

– Любопытный земной обычай, – отметил Сирил. – И невероятно притягательный.

– Такой же, как у линдри, – уточнила Женя. – А джамрану не танцуют… на публике.

По известным причинам. Музыка и объятья – опасное сочетание для джамранской пары.

– Шакрены тоже, – улыбнулся Сирил, – но попробовать стоит.

И протянул ей руку. Она впервые коснулась пальцев шакрена, и трескучая искра промелькнула между ними. Сирил удивлённо моргнул, но смолчал.

«Статическое электричество», – решила Женя.

Кожу приятно покалывало там, где её коснулся Сирил. Он непринуждённо повёл танец, двигаясь легко и грациозно. Возможно, шакрены и танцевали раз в год, но зато какой это был раз, и два, и три…

Они кружили по залу третью по счёту композицию. Женька была словно пушинка в его руках. Сирил целиком владел ею, настолько, что она стала продолжением его тела. Мелодия звучала внутри неё, и хотелось, чтобы это длилось вечно. Перламутровые узоры на висках Сирила замерцали, и Женьку пронзила дрожь. Шакрен мягко отстранил её, отвёл на место и поблагодарил с очаровательной улыбкой:

– Было очень приятно танцевать с вами.

И, поклонившись, отошёл к Миритину. Тот уже некоторое время наблюдал за ними. Сирил что-то шепнул ему, и друзья вышли вместе. Грегори мигом плюхнулся рядом с Женькой.

– Что это было?

– Ничего, – ответила она, – мы просто танцевали.

– Угу, – скептически бросил он. – Полипов тебе мало? Будь осторожна и не ходи одна.

– Только проветрюсь, – Женьке и впрямь не хватало воздуха, и повод не понадобился, чтобы броситься вслед за Сирилом. Её тянуло за ним, как на аркане. Голова кружилась, и соображала она плохо. Или соображения давались ей с трудом. Грегори подозрительно нахмурился.

– Возвращайся быстрее.

– Угу, – передразнила она его.

На выходе Сирила с Миритином не оказалось и на входе тоже. Женька постояла немного, и, пренебрегая словами Грегори, побрела куда-то… Не зная куда, словно кто-то манил её за собой. Она следовала по наитию, и это странное притяжение привело Евгению… В медотсек?

Женька не помнила, как очутилась у кабинета главного врача. В приоткрытые створки она увидела только голозавесу и уловила обрывки разговора Сирила с Миритином.

– … ложная тревога…

– … уверен?..

– … Когда…

– Дней через двадцать. Как это вообще произошло…

– Так бывает, но не… Биохимия…

– … не думал…

– … первый этап… средство от… через пять дней.

– Вот ты где!

Женя вздрогнула от неожиданности и обернулась. Опять Грегори!

– Прекрати меня преследовать.

– Я тебя охраняю.

– Охранник выискался. Ладно, проводи меня домой. Вечеринка окончена.

– С удовольствием, – откликнулся землянин.

Женьку насторожил подслушанный разговор, но вскоре она выкинула его из головы вкупе со здравым смыслом. И заполнила освободившееся пространство умопомрачительными образами Сирила.

Глава 16

День двадцать второй…

Женя нерешительно переминалась в коридоре, прижимая к груди свёрток с камнем. До лаборатории шакренов – всего несколько шагов.

«Ну же, трусиха, вперёд! Когда ещё представится удобный случай».

Она вчера собиралась, но Грегори следил за каждым её шагом, сопровождая повсюду. Женька никак не могла от него отделаться. А сегодня его отправили на обход амбулаторных больных в отдалённом секторе. Рокен же был в командировке на Ролдоне. Всё так удачно сложилось.

Евгения глубоко вдохнула, выдохнула, шагнула, и дверь в лабораторию приоткрылась. Оттуда выглянул светловолосый шакрен.

– Вы к нам? – поинтересовался он.

– К Сирилу! – выпалила она.

– Сирил! – позвал он. – К тебе пришли.

– Кто?

У Женьки перехватило дыхание.

– Знакомая Миритина, кажется… Ксенолог.

– Ева?

«Он помнит!»

– Захотите, – пригласил учёный, и Евгения не заставила себя упрашивать. Сирил вышел навстречу, такой высокий, красивый, что у Женьки при виде него зашлось сердце.

– Я по делу, – поспешно начала она и показала свёрток. – Вы можете определить, что это?

Он улыбнулся и позвал её за собой:

– Сюда.

И повёл в глубину просторного помещения, разделённого стеклянными переборками; мимо столов, шкафов и прозрачных камер. Кругом, от стола к столу, от прибора к прибору, бегали шакрены в комбинезонах и халатах, стояли контейнеры и валялись непонятные инструменты.

– Рабочий беспорядок, – извинялся учёный всю дорогу. – Ну, показывайте.

И размашистым жестом смёл со стола образцы пород. Женя протянула камень. Сирил пододвинул ей стул и развернул минерал. Повертел в руках, приблизил к глазам и спросил:

– Откуда это у вас?

– Валялось на полу, – ответила Женя, благоразумно умолчав об обстоятельствах.

– Интересно, – Сирил положил камень на середину стола и задумался, потирая подбородок.

– Так вы знаете, что это? – не выдержала Женька.

– Не уверен, но похоже на осколок Кроноса…

– Кроноса?

– Мистической планеты, – ответил за Сирила светловолосый шакрен, и тут же представился:

– Бирилин.

– Очень приятно, – ответила она. – Ева.

Бирилин переключился на Сирила.

– Что обломок Кроноса делает на станции?

– Вероятно, какой-то искатель обронил.

– А вы уверены, что это он? – усомнилась Женька.

– Мы находили подобные камни там, где видели Кронос.

– Блуждающая планета? – удивилась Женька.

– В каком-то смысле, – Сирил по-прежнему был задумчив.

– Расскажи ей, – попросил Бирилин.

– Пожалуйста, – подхватила Женька.

Сирил ненадолго отвлёкся от созерцания камня.

– По легенде, Кронос обращался вокруг чёрной звезды, пока не сошёл с орбиты под действием сильной гравитации. Звезда поглотила его. Пройдя сквозь тёмную материю, Кронос неожиданно стал появляться в разных местах, словно призрак. Никому не удавалось близко подобраться к нему, он всегда исчезал, оставляя после себя камни.

– Планета-призрак, – прошептала Женька, захваченная сказанием. – А что это за камни? Такие, как этот?

– Да. Внутри камней Кроноса находятся артефакты. Но чтобы их извлечь, нужна особая энергия, направленная в соответствующем импульсе…

– И? – нетерпеливо спросила Женя.

– Это миф, – пояснил Сирил. – А теперь, научная правда. Планета Кронос, очутилась в поле гравитации чёрной материи, и её разорвало на куски. Теперь это скопление обломков хаотично движется по галактике, теряя по дороге осколки с артефактами внутри. Предположительно, они рукотворны, то есть когда-то были созданы жителями планеты. Чтобы достать эти артефакты, надо воздействовать на оболочку пучком заряженных частиц…

«Там когда-то жили люди, – грустно думала Женя. – Какими они были?»

– А я знаю другое, – возразил Бирилин. – Случился пространственно-временной сдвиг. В результате Кронос изменил свои физические свойства и существует как фантом, вне пространства и времени.

– Что не доказано. Мы даже не знаем, действительно ли этот камень от Кроноса, – ответил Сирил. – Надо провести спектральный анализ.

– Можно я? – вызвался Бирилин.

– Давай, – согласился Сирил.

Женька наконец-то осталась наедине с объектом своих мечтаний. Сирил улыбнулся. Она вдруг запаниковала и брякнула:

– А что вы делаете сегодня вечером?

Взгляд шакрена стал удивлённым.

– Работаю, наверное.

Синие глаза при этом чуть блеснули.

– А что?

– Я… Я, – Женька вспотела. – Хотела бы поговорить о науке.

«Какая к чёрту наука?! Девушка, вы совсем рехнулись?!»

– Так в чём проблема? – он улыбнулся. – Приходите сюда. Устроим дискуссию.

Всё, назад дороги нет!

– Я думала побеседовать с вами… Вдвоём…

Снова магическое притяжение. Головокружение, нехватка воздуха, в глазах потемнело. Женька ухватилась за край стола. Постаралась дышать глубже и отпустило. Сирил продолжал смотреть на неё.

– Вдвоём?

– Я изучаю шакренскую культуру, – на ходу сочинила она, – и приглашаю вас на консультацию…

– Как интересно, – он слегка растерялся. – А вас что-то конкретно привлекает?

«Ты!»

– Всё, – выдохнула Женька.

Сирил внезапно потянулся к ней и взял за руку. Сердце у Евгении бухнуло так, что почудилось, будто этот грохот раздался в лаборатории.

– Я – не землянин и не понимаю…

«Что тебе от меня надо», – мысленно закончила Женька.

– … что вы нашли во мне. Это необычно… Вам действительно необходимо моё общество?

Женька опешила. Ничего себе! Красавец мужчина, и задаёт такие глупые вопросы. Она собралась что-нибудь ответить, но тут некстати вернулся Бирилин с восторженным блеском в глазах. Сирил убрал руку, но Женя ещё долго ощущала его прикосновения.

– Вот! – воскликнул Бирилин. – Результаты!

И выложил на стол дисплей со спектральными графиками.

– Это определённо он. Кронос! Все спектрограммы совпадают.

Сирил просмотрел данные и кивнул.

– Похоже на то. Но чтобы окончательно убедиться, надо его вскрыть.

– А мы можем это сделать? – поинтересовалась Женька.

– Разумеется.

– Прямо сейчас?

Учёные рассмеялись.

– Нет, и даже не здесь. Мы не знаем, что окажется внутри, – объяснил Бирилин. – Это опасно для лаборатории и станции.

А Сирил добавил:

– На Стратоне есть полигон с необходимым оборудованием.

– А где это?

– Следующая от Ролдона планета. В нескольких часах пути. Там наша исследовательская база и бункер в горах.

– А мы сможем туда полететь? – не отставала Женька.

– Я пасс, – вздохнул Бирилин. – По крайней мере, ещё дней пять.

– Думаю, я могу, – сказал Сирил, внимательно глядя на Женю. – Вы полетите со мной?

– Конечно! – обрадовалась она.

«Вот только отпрошусь с работы…».

– Я приготовлю звездокатер. Места там предостаточно…

«Для чего?» – чуть не ляпнула Женя.

– И для четверых…. Решено. Завтра утром вылетаем. Идёт?

Женя кивнула.

– Камень я пока оставлю у вас.

– Замечательно, – ответил Бирилин, хватая его, словно ребёнок игрушку из-под ёлки. – Проведу ещё пару тестов.

– Смотри не переусердствуй, – крикнул ему вслед Сирил. – А то лабораторию взорвёшь, как минимум. И не забудь вернуть.

Он подмигнул Женьке.

– Этим же днём будем на станции. Мигом обернёмся.

Женя всей душой жаждала, чтобы этот миг растянулся на неделю. Хотя, и день наедине с Сирилом – это нечто!

Провожая её к выходу, Сирил обратился к другому учёному:

– Кирин, как там с погодой на завтра?

Тот отвлёкся от огромного экрана на стене, по которому гонял цветные волны, и доложил:

– Ионных и прочих штормов не предвидится. Протонных и фотонных бурь тоже.

– Отлично! – констатировал Сирил и попрощался с Женькой. – До завтра.

Итак. Дело за малым – отпроситься с работы. По правде говоря, это была самая трудная часть. Что делать? Сказаться больной и по-дружески выклянчить у Миритина больничный?

Нет. Она честно пошла к Талеху и попросила отгул, «по семейным обстоятельствам».

«Только бы он сегодня не был телепатом!»

Командор прочитал её заявление и наморщил лоб:

– Что-то я не слышал ни о каких ваших родственниках на станции.

– Э… Они на Земле.

– Так вы собрались лететь на Землю и обратно? – Талех явно иронизировал. – За сутки при всём желании не успеете.

– Нет.

– Ева, вы планируете закрыть кабинет на целый день. Для этого нужна веская причина.

Эх, надо было косить под больную…

Женька принялась беззастенчиво фантазировать, что здесь у неё отыскалась седьмая вода на киселе, и что она сама только сейчас об том узнала. Им без неё не обойтись. Ну, никак… Талех участливо покивал и вздохнул.

– Ева, Ева… Сказали бы просто – личные проблемы, и не надо было целую башню городить. Вы не умеете врать, хотя делаете это так забавно. Берите ваш отгул, но чтобы послезавтра на работу, и без опозданий.

Она счастливая и смущённая кинулась к двери.

– Да! И постарайтесь не угодить в неприятности, – пожелал он напоследок. – Меня рядом не будет, чтобы вытащить вас за волосы.

– Спасибо, Талех, – уже из коридора выкрикнула она.

Так много ещё нужно сделать до отлёта. Сперва – салон красоты. И главное, не попасться на глаза Грегори.

Глава 17

День двадцать третий… Благоприятный для полётов

– Ты не говорил, что у Стратона есть кольца.

– Это сказано в любом путеводителе.

– А я их не читаю!

Путеводители Женька ненавидела. Экскурсоводов тоже. Они долго и нудно говорили, выдавая информацию на-гора, и не оставляя простора для фантазии. А Сирил рассказывал интересно. За три часа полёта Евгения так увлеклась системой Дельфа, как никогда и ничем не увлекалась. Даже несмотря на то, что в присутствии шакрена резко глупела.

За время полёта они существенно сблизились. Сирил отвечал на её внимание улыбками и разрешил управлять звездокатером. Так незаметно они перешли на ты и на ручное управление. Он помогал ей удерживать штурвал, и она млела от его прикосновений.

– У-у-ух ты! – вырвалось у Женьки, когда на экране в золотистом свечении выплыл жёлтый шар с красноватыми линиями. Немного размытый контур вращения с лёгкими завихрениями у полюсов.

– Смерчи, – объяснил Сирил и принял у неё штурвал. Надо было выводить катер на орбиту и заходить на посадку.

Больше всего Евгению поразили массивные кольца. Каждое состояло из скопления астероидов размером с гатракские. Кольца окружали тело планеты, словно бугристая карусель.

«Так вот они какие вблизи!»

Кирин был прав насчёт погоды. Звездокатер стремительно вошёл в атмосферу планеты. Сирил выровнял полёт на высоте ста километров, и постепенно снижался, планируя над поверхностью.

– Атмосфера разрежена, поэтому наружу выходить не будем, – предупредил он.

– Даже в скафандрах? – с надеждой спросила Женя.

– Даже. Возможны сильные гравитационные течения. Да и нет в этом необходимости. Весь пейзаж рассмотришь из ангара. Оттуда можно управлять испытаниями.

– А как мы доставим камень на полигон?

– Увидишь.

Звездокатер описал круг над базой и пролетел над металлическими строениями и цистернами, прижатыми к громадному ангару. В стороне темнели развалины с торчащей арматурой.

– Остатки цивилизации? – удивилась Женя. – И здесь жили?

– Когда-то, – ответил Сирил. – Планета была обитаемой. Эти только и уцелели. И ещё несколько в горах…

Поверхность Стратона оказалась довольно унылой. Ровная и каменистая, без признаков растительности. Желтовато-пыльная атмосфера, в которой трудно было что-либо разглядеть. Лишь в стороне угадывались очертания невысоких гор… Но всё равно это был иной мир.

Сирил установил автопилот и усадил Женьку перед стратоскопом.

– Сейчас выпустим образец.

Учёный взял камень и полез в люк, ведущий на нижнюю палубу. Женька приникла к объективу стратоскопа. Катер завис примерно в пяти метрах над площадкой. Стальные захваты переместили минерал в углубление, где он был тотчас схвачен зажимами.

– Готово, – сообщил Сирил, высунув голову в отверстие люка. – В ангар.

Компьютер, настроенный на голосовое управление, определил курс. Ворота базы открылись, едва они приблизились, среагировав на командный сигнал. И закрылись за ними, когда катер приземлился. Автоматически включилась система жизнеобеспечения, известив об этом приятным мужским голосом.

– Подождём, – сказал учёный.

– Как всё продумано, – восхитилась Женька.

– Древняя технология, – улыбнулся шакрен. – База – старая. Со времён первой эпохи. Многое устарело, но работает исправно. Тогда умели делать на совесть. Жизнь чересчур зависела от мелочей и просчётов. Стоило чуть ошибиться… Теперь базу используют только как полигон. А раньше здесь жили годами… Ну, пора.

Сенсоры показали нормальную температуру за обшивкой и наличие воздуха. Они выбрались из тёплого катера в холод ангара и пересекли площадку.

– Свежо, – поёжилась Ева.

– Накинь, – Сирил стащил с себя куртку, оставшись в одной рубашке. Под тонкой тканью обозначились мускулы. Женька восхитилась и на секунду зависла в ступоре, но всё же укуталась и спохватилась:

– А ты?

– Шакрены устойчивы к холоду.

Куртка пахла Сирилом, и Женька зарылась в неё лицом. Запах был непривычный, но приятный, хоть и слабый. Похоже на специи с мятой.

В гофрированном рукаве коридора воняло техническим маслом и затхлостью. Евгения уткнулась носом в материю, пока они шли в лабораторию.

– Вентиляцию нужно отладить, – извинился учёный.

Сирил включил приборы, установил настройки и запустил системы наведения. На обзорном экране возник участок полигона: круглая площадка и зажатый в выемке камень. Ловкие пальцы шакрена забегали по световому реле, сверяя координаты.

– Поток наведён, можно запустить луч. Как говорят у вас на Земле?

– С Богом, – выдохнула Женька.

Сирил вдавил панель.

– У нас точно получится? – забеспокоилась Евгения. – Луч пробьётся сквозь пыль.

– Эти частицы пройдут через что угодно, – заверил её Сирил. – Гляди.

Камень охватило свечение потоком движущихся пылинок. Зажимы отскочили, артефакт приподнялся над площадкой и повис, потихоньку вращаясь… Женя с Сирилом прильнули к экрану, захваченные этими превращениями… Камень покрылся жилками трещин и потерял форму, будто излился чернотой. Чернота разрасталась и всасывала в себя пыль, свет и частицы.

«Что-то не так!», – испугалась Женька, но первым опомнился Сирил. Шакрен непонятно выругался. Резко остановил поток и окружил чёрную материю стабилизирующим полем, стягивая её протонными залпами. Минута, и над площадкой снова висел камень, пока не упал и был схвачен зажимами.

– Уф, – Сирил вытер лоб, на котором проступили капельки пота. Даже пигментный рисунок потемнел. – Успел. Ещё секунда, и здесь ничего бы не осталось.

– Что это было? – шёпотом спросила Женя, нутром чуя неладное.

– Антивещество, – отрывисто сказал шакрен. – Внутри этого камня не артефакт, а самое натуральное антивещество, способное уничтожить всю материю на сотни тысяч километров вокруг…

Наверное, это было страшно, но Женька ещё не прониклась толком, испытывая лишь разочарование. Она-то думала, что внутри спрятан чудесный предмет, а там оказалось банальное антивещество.

– Ты понимаешь, Ева!? – воскликнул Сирил, хватая её за плечи и разворачивая к себе лицом. – Что возможно спасла станцию, тысячи жизней, систему Дельфа и полквадранта.

Женька ошеломлённо молчала.

– Надо срочно возвращаться и сообщить командору, что ему подбросили бомбу из антивещества. Или нет, мы лучше свяжемся с ним отсюда…

До Женьки начало доходить.

– Кто-то задумал теракт? – испуганно переспросила она.

– Да. Талех кому-то здорово насолил.

– Я знаю, кому – гатракам! – заявила Женя и тут же усомнилась. – А с чего ты взял, что камень подбросили? Может, он случайно там оказался. Кто-то потерял…

– Такие камешки на дороге не валяются. Его изготовили специально и замаскировали под артефакт Кроноса, чтобы пронести через таможню…

– Как его могли взорвать на станции?

– Способов предостаточно, – заверил Сирил. – Тот, кто это сделал, знал как. Скорей всего, заряд активировали бы с приличного расстояния.

– Так почему до сих пор этого не сделали?

– Потому что у этой бомбы нет заряда. Наверняка, он прилагался, но… Где ты её нашла?

Пришлось рассказать учёному о драке. В свете последних событий его даже не впечатлила стычка с полипами.

– Теперь ясно, – нахмурился Сирил. – Взрывное устройство спрятано на станции, а пульт – в руках террориста. Камень просто не успели поместить в нужное место. Вероятно, в тот вечер злоумышленник сидел в баре у Хала, но сбежал, выронив камень, когда началась драка. А вернувшись, обнаружил, что…

– Его уже прикарманили, – закончила Женька. – Ух ты! Выходит, я предотвратила теракт.

– Это предположение, – шакрен помрачнел. – Ты кому-нибудь говорила о находке, кроме нас с Бирилином?

– Нет, вроде бы… Ох!

– Что?

– Позже я заходила к Халу и спрашивала, кто мог потерять.

– Надеюсь, Халу ничего не грозит, – проговорил Сирил. – Скорей всего, террорист побывал там до тебя и ушёл ни с чем. А расспрашивать он не стал, чтобы не привлекать внимания.

– Главное, чтобы теперь Хал не расспрашивал, – забеспокоилась Женька.

– Поскольку он маркафи, то уже забыл об этом. Маркафи бизнесмены, а не исследователи, – успокоил её шакрен. – Мы свяжемся с командором из катера и попросим приглядеть за Халом…

– Ой! Что это там?! – воскликнула Женька, хватая Сирила за руку.

– Где?

– На экране.

Прямо на них издалека надвигалась пылевая завеса, быстро приближаясь и затягивая просветы.

– Штормовой фронт! – выкрикнул Сирил. – Столкновение антивещества с атмосферой вызвало бурю. Быстрее, в катер!

Учёный рванул аварийный рубильник и отключил питание. Они бросились к выходу и вскоре сидели в катере.

– Пристегнись, – велел Сирил. – Будем маневрировать. Надо забрать бомбу.

Звездокатер стрелой вылетел из ангара, и створки ворот сомкнулись. Сирил взял курс на полигон. Завис над площадкой и резко крутанул штурвал, выставив катер хвостом к фронту. От этого у Женьки всё взметнулось в желудке, но она вытерпела. Шторм был уже совсем близко. Едва камень оказался внутри, как на катер обрушился шквал, закрутив и забросив их на ангар. Женя успела порадоваться, что утром ограничилась кофе.

Сирил держался с уверенностью опытного пилота. Он укрепил щиты и поднял катер, когда их шибануло снова. Но ему удалось выровнять курс и высоту. От следующего удара включились динамики. Вокруг бушевало, выло и ревело. Сирил тут же отключил их, чтобы не пугать Женьку.

Они поднялись на порядочную высоту, когда шакрен обнаружил, что повреждён левый двигатель. Наверху буря стихла, и кое-как удалось вырваться из атмосферы. Вихляя, еле-еле достигли колец, и выяснилось, что ещё несколько систем выведены из строя и связь не работает.

Да, не такой себе Женька представляла романтическую прогулку с мужчиной своей мечты. Сирил с минуту подумал и мрачно объявил:

– Сделаем остановку и починимся.

– Где? – удивилась Женя.

Они едва ли не царапали брюхом поверхность астероида. Катеру чудом удавалось маневрировать на одном двигателе.

– В бункере, – спокойно ответил Сирил. – В пещере.

– Нам придётся вернуться? – ужаснулась Евгения.

– Зачем?

– Так бункер в горах.

– А горы на кольце.

Сирил с трудом развернул катер, медленно пилотируя его к ближайшему пику.

– За ним и чуть дальше. Укроемся в пещере. Даже если буря достигнет колец, мы будем в безопасности. Провизии у нас хватит. Сутки продержимся.

– Как всё продумано, – повторила Женька, но без прежнего энтузиазма.

А чуть погодя смекнула, что, несмотря на обстоятельства, ещё не всё потеряно и воспрянула духом. Похоже, ей таки светил отпуск с любимым в астероидных горах на кольцах Стратона.

Глава 18

День двадцать третий (продолжение)

– Метров двести не дотянули, – сообщил Сирил, когда звездокатер приземлился в пещере и заглох окончательно. – Придётся надеть скафандры.

Женя представила себе нечто громоздкое, неповоротливое с огромным шлемом и была приятно удивлена. Шакренские технологии шагнули очень далеко. Астронавты облачились в лёгкие двухслойные комбинезоны с капюшонами, надев сверху удобные герметичные шлемо-маски. А вот ботинки оказались довольно тяжёлыми.

– Для устойчивости, – объяснил Сирил. – Но магнитные подошвы я отключил. Иначе, с места не сдвинешься. В астероиде залежи руды.

Сирил запустил диагностику и запрограммировал систему на первичный ремонт.

– Катер частично восстановится до моего возвращения.

Закрепив на лбу фонарики, и прихватив контейнеры с провизией и питьевой водой, они двинулись к бункеру.

– Опасный переход, – предупредил Сирил. – Ступай за мной, след в след.

Женька послушалась и почти не смотрела по сторонам.

– Здесь проблемы с гравитацией, – сказал Сирил, включив связь. – То усиливается, то слабеет, то исчезает вовсе. По бокам – ямы и пропасти. Осторожнее…

Свет фонаря выхватывал из темноты каменные напластования. Кое-где вспыхивали похожие на изгиб молнии рудные жилы. Или так искажался луч фонаря, цепляясь за неровности?

Идти было сложно, ковыляя на полусогнутых, когда сила тяжести придавливала к поверхности, или неожиданно подпрыгивая. Окружающая тишина давила на уши. Поэтому Женя обрадовалась, когда впереди появилась металлическая перегородка с дверью.

– Бункер построили в тупике, – пояснил Сирил.

Женька в этом убедилась, когда после манипуляций с магнитным замком, учёный открыл дверь. Стены бункера повторяли рельеф пещеры. Сирил нашёл энергореле и включил свет, регулятор гравитации и системы жизнеобеспечения.

Бункер состоял из четырёх секций. Передняя, она же кухня и столовая. Пультовая – она же лаборатория. Комната для отдыха с рядами узких кроватей и технический блок с резервуаром для воды и биотуалетом. Все помещения, кроме технического, соединялись с передней.

– Вот, – весело заявил Сирил, когда они сняли шлемы. – Душа не обещаю, но отдохнуть и подкрепиться можно.

Женька вдруг ощутила волчий голод. Они кое-как сполоснули руки водой из бутылки и распечатали пайки. Никогда ещё пресные хлебцы, овощное желе, мясные кубики и протеиновый напиток не казались Женьке такими вкусными.

«Вот тебе и первый обед вдвоём», – думала она.

Сирил был обеспокоен ремонтом, но уверял Женю, что к утру всё починит, и они смогут лететь.

«Талех меня убьёт», – решила она. – А если не убьёт, то выпорет прилюдно на главной площади».

Лучше не думать о возвращении, а наслаждаться обществом Сирила. Так это у неё жар или в бункере стало жарко? Голос шакрена вытянул её из мечтаний:

– … конвекторы барахлят. Сейчас перенастрою. Жарко! – Сирил подмигнул Жене и стащил через голову рубашку. Женька обомлела. Резко пересохло во рту. Она впервые видела торс шакрена обнажённым. Евгения уставилась на этот шедевр, вбирая каждую чёрточку, любуясь, как произведением искусства. Это было больше, чем мужское тело, это было тело шакрена.

Сирил повернулся спиной, невольно демонстрируя пигментный рисунок, вьющийся на плечах крылатым узором и вдоль позвоночника причудливой вязью.

– Ева?

– А!

– Подай-ка мне инструменты. Отрегулирую фильтры заодно.

Сирил заглянул ей в глаза.

– Что с тобой?

– Всё в порядке, – поспешно отозвалась она.

Он коснулся её руки.

«Нет, не всё».

Через полчаса Сирил вернулся из техноблока и принялся одеваться.

– Я в катер. Никуда не выходи. Здесь есть всё, что нужно. Вернусь часа через полтора.

Женька проводила его тоскливым взглядом. У двери он обернулся.

– Постарайся отдохнуть.

– Возвращайся быстрее.

Последние слова повисли в воздухе. Сирил заторопился, словно бежал от неё.

Он не вернулся и через два часа. Женька маялась, не зная, чем заняться. Попыталась вызвать его по связи, но в наушнике всё время шипело. Тогда она немного прибралась в бункере. Сделала многообещающую перестановку: сдвинула кровати, застелила их матрацами и чистым бельём, которое нашла в шкафу. Даже пыль вытерла добровольно, чего за ней никогда не водилось. Короче, свила гнёздышко.

Прошло шесть часов. Ожидание становилось невыносимым. А если с ним что-то случилось? Астероиды, пещера с прыгающей гравитацией, расщелины… Вдруг он упал вниз и разбился? И она останется здесь одна, навсегда…

Женька и не знала, отчего ей страшнее. Оттого, что Сирил мог пострадать или оттого, что она, возможно, никогда не вернётся на станцию. Потому что не умеет ремонтировать и пилотировать звездокатер! Женя подскочила и в остром приступе паники натянула скафандр…

Нет. Было ещё кое-что. Притяжение! Это чувство вновь повторилось. Её тянуло к нему, всей кожей, и невозможно было этому противиться. Не сейчас. Хорошо, что она поняла, как открывается дверь. Проём был оснащён силовым барьером, поэтому утечки воздуха не произошло, когда она выскользнула из бункера.

Женька прибавила фонарю яркость и двинулась вперёд. Одна в тёмной пещере, с бегущим впереди лучиком света. Только бы дойти до поворота, за которым прятался звездокатер. Она старалась идти осторожно. Передвигалась боком, цепляясь за выступы и торчащие из стены камни.

Вокруг чудились тени с жуткими очертаниями. Её окружала тишина. «Это безжизненный астероид. Здесь никого нет. Ни пещерных монстров, ни летучих мышей».

Впереди белела гладкая площадка. Гравитация стабилизировалась, и Женька пошла быстрее. Как вдруг почувствовала скачок невесомости, и её подкинуло к потолку. Закрутило и развернуло головой вниз. Всё поменялось метами. Словно астероид стал антиподом самому себе. Женька висела кверху ногами и барахталась. Она запаниковала, силясь перекувырнуться в воздухе и чуть не врезалась лбом в стену. Тут же изловчилась, ухватилась за выступ, упёрлась ногами в поверхность и включила магнитные подошвы. Сирил показывал, как.

Астероид затрясся, снова перевернулся, и Женьку потащило ботинками прямо в разверстую пасть бездны. Она едва успела отключить магниты. Её вновь подкинуло. Она уцепилась за пласт и повисла мешком, судорожно держась за камни. Перчатки скафандра скользили, из-под пальцев сыпалась рудная крошка. Пещеру трясло так, будто астероид столкнулся с другим каменным обломком. Женя не удержалась, её швырнуло в яму, а по голове ударило сорванным камнем. Видимо, скафандр смягчил удар, потому что боли от ушибленных локтей и стукнутого лба она не чувствовала…

Лёжа на спине, Женька пыталась вертеть головой, и луч света бился о стены, точно припадочный. Она ещё удивлялась, как фонарь не разбился. Руки и ноги отказывались повиноваться, конечности не сгибались. Женя с трудом приподнялась на карачки и опять повалилась. Кажется, всё-таки сильно ушиблась. Голова кружилась…

Женька подняла голову, прикинуть – далеко ли до верха и застыла. Припав к обрыву и свесив в яму морду, на неё таращился зверь. Настоящий живой зверь! С кошачьими глазами, блестящими в свете фонаря. Зверь не отворачивался, а пристально разглядывал её…

Зверюга сиганула вниз и мягко приземлилась рядом с Женей. Она напоминала степную рысь. Приземистая, но грациозная. Уши торчком, вытянутое туловище, закрученный хвост…

Нервы, натянутые до предела, со звоном порвались, и Евгения отключилась.

«Кто сказал, что в астероидах никто не живёт?» – была её последняя мысль.

Глава 19

Дни, с двадцать четвёртого по двадцать пятый… Незабываемые!

Очнулась Евгения в бункере. Кто-то перенёс её, пока она валялась без сознания. Теперь Женя покоилась на собственном лежбище из кроватей и припоминала какую-то несуразицу.

«Точно! Рысь!»

Она попыталась сесть и обнаружила, что закутана в одеяла, как мумия. И кто-то ходил рядом с кроватью.

– Лежи спокойно, – послышался голос Сирила.

– Что случилось? – спросила Женька. – Стратотресение?

– Буря добралась и сюда, – ответил он, присаживаясь рядом и подсовывая ей под голову подушку. Затем поднёс к губам кружку с горячим напитком. Она судорожно глотнула. Это был просто чай, и тепло приятно разлилось по телу.

– Долго я так лежу?

– Уже за полночь.

Сирил указал на часы.

– Что со мной?

– Обогреватель скафандра вышел из строя. Когда я подобрал тебя, ты была как ледышка.

– А что с катером?

– Удалось починить двигатель и подогнать катер к бункеру. Я пока закрепил его. Остальные системы восстановятся через несколько часов. Но лететь мы всё равно не можем, из-за бури. А связь не работает.

– Когда она утихнет? – спросила Женя. Ей почти удалось выпутаться из одеял и посмотреть на Сирила. Шакрен казался взволнованным и растерянным. И пигментный рисунок на лбу потемнел.

– Основной фронт уже прошёл. Думаю, завтра к вечеру.

Он помог ей усесться окончательно. И первое что она сделала – пощупала голову.

– Всё в порядке, – улыбнулся Сирил. – Сотрясения нет.

– Потому что трястись нечему, – буркнула она.

– Я подключил влагосборники. Воды набралось на целый чан. Хватит тебе помыться и прогреться. Я прихватил аптечку из катера и смазал нано-мазью твои ушибы и обморожения. Эпидермис восстановился, можно окунаться в воду.

Женька оказалась совершенно голая и снова натянула одеяло. Второй раз за время пребывания здесь её раздевал мужчина… Только с иной целью.

Она вспомнила о несуразице и воскликнула:

– Я видела зверя!

Сирил усмехнулся. Евгения смутилась.

– Ясно. Сбрендила.

– Это был ндарим.

– Кто?

– Ндарим. Фантомная проекция активных нейронов мозга в окружающую среду.

Сирил закрыл глаза, коснулся висков, и перед ней возник тот самый зверь. Рысь! Точнее – каракал. Проекция или нет, а выглядел как настоящий.

– Круто, – одобрила она, жалея, что не выяснила о шакренах побольше.

– Я отправился проверить тебя и правильно сделал.

Он вновь прикоснулся к вискам, и каракал исчез.

– У всех шакренов есть такой? – спросила она.

– Нет, этому специально обучают исследователей в Обители самрай-шак. Ндаримы – это скрытый потенциал.

– Помоги себе сам, – пробормотала Женька.

– Иди купайся, – с улыбкой предложил Сирил. – Полотенце и халат возле чана.

В нём ощущалась какая-то нервозность.

Женька заметила, что шакрен перепачкался техническим маслом. Наверное, пока возился с оборудованием.

– Давай вместе, – предложила она. – В чане хватит места для обоих.

Сирил нахмурился и отодвинулся.

– Не уверен, что это хорошая идея.

– Зато я уверена, – отрезала Женька.

Шакрен удивлённо взглянул на неё, и чешуйки слабо замерцали, как тогда в ресторане у Хала.

– Ты знаешь, что со мной происходит?

Странный вопрос!

– Конечно, – ответила Женя. – Со мной происходит то же самое.

Он недоумённо покачал головой.

– Ты не понимаешь, о чём говоришь.

Чешуйки засветились ярче. Сирил закрыл глаза, глубоко вздохнул, и они потускнели.

– Возможно, я зря беспокоюсь, – задумчиво проговорил он, как будто рассуждал вслух. – Ты ведь не чарим-вей, да и время не пришло.

– Я не хочу мыться одна, – настойчиво повторила Женька. – А ты – грязный.

Он кивнул.

– Ладно.

И помог ей слезть с кровати.

Заботливый Сирил ещё и пену где-то раздобыл. Евгения с наслаждением погрузилась в пушистые белые пузырьки.

– Как хорошо…

Она положила голову на край чана, сдувая пену с пальцев. Закрыла глаза, стараясь не смотреть на Сирила, пока он раздевался, хотя очень хотелось. А сама совершенно перестала его стесняться… Плеск и покачивание воды сообщили о том, что шакрен опустился рядом. Евгения открыла глаза. Сирил сидел напротив и настороженно смотрел на неё.

Ну вот, вроде бы есть контакт. Попросить, что ли, спинку потереть?

Шакрен откинулся назад и прикрыл глаза… Неудобно как-то.

– Послушай, – Женьку осенило. – А если отправить ндарима к Талеху с посланием?

Сирил открыл глаза и улыбнулся.

– Его радиус действия всего два километра.

– Хочешь, я тебя намылю?

Внезапный переход сбил шакрена с толку.

– Я и сам могу, – напрягся он.

Женька перебралась к нему, разогнав грудью густую пену. Сирил попытался отодвинуться, но она ухитрилась дотронуться до него. Узор на скулах и висках замерцал, а рисунок на лбу стал отчетливее и начал менять цвет.

– Нет, – сказал он, внезапно придвигаясь вплотную и заглядывая ей в глаза. Выдернул руку из чана, так, что вода плеснулась через бортик, и взял Женьку за подбородок. Наклонился и поцеловал лёгким касанием губ. Резко отпрянул и повторил:

– Нет. Ты должна сопротивляться.

– Зачем? – сдавленно пискнула Женя, покрываясь мурашками от его поцелуя. А ведь вода в чане была тёплая.

– Сопротивляйся, – настойчиво и даже сердито велел он. – Это рилис – зов самрай-шак.

– Не могу, – простонала она, с трудом соображая.

– Можешь, ты не чарим-вей, – загадочно ответил Сирил. – А я не в силах этому противиться… Сопротивляйся!

– Не хочу!

Сирил нахмурился.

– Пойми же ты, наконец! Я – шакрен, а не землянин. Если не смогу устоять…

Он выскочил из воды, подняв тучу брызг, схватил полотенце и живо обернул бёдра.

– … Ничто не поможет.

Сирил закутался в халат и вышел. Женька вздохнула и потянулась за другим полотенцем. Купаться расхотелось. Она вылезла из чана, страдая от разочарования. Что ещё этому шакрену надо? Или у них не положено целоваться на первом свидании.

«Ишь, возомнила! – распекала она себя. – Ведёшь себя, как дура озабоченная». Это отрезвило, ненадолго.

– Ева, – мягко сказал он, внезапно подходя со спины. – Пожалуйста, оденься. Ты слишком похожа на чарим-вей. Инстинкт самрай-шак становится сильнее меня. Ферменты бушуют. Рилис усиливается… Я не смогу защитить тебя…

Она ни слова не поняла из того, что он говорил. Да и не хотела понимать. Мозги упорно отказывались работать. Женя развернулась и уткнулась лбом в грудь шакрена, ещё влажную… Сирил накинул ей на плечи халат и отступил.

– Ева, ты устала, а я очень устал. Посплю в пультовой. И помни, если приду к тебе: что бы я ни делал, не поддавайся. Что бы ни говорил, не слушай. Ты не чарим-вей. Просто оттолкни меня…

«Да какого чёрта!»

Женька вскипела от досады. Зачем так издеваться над собой!? Долой эти правила, нормы, границы! Чего он так беспокоится? Заладил! «Ты не то, я не сё»…

«Не верю», – решила она. Потому что весь его облик излучал борьбу и страсть. Словно она стояла рядом с огнём, бушующим в печи за тонкой заслонкой.

– И не подумаю!

Шагнула к Сирилу, сбросила халат и обняла его. Он был высок для неё, но Женя почти дотянулась до его губ, и шакрен уже не сопротивлялся. Более того, обнял её в ответ, прижал к груди, зарывшись лицом в волосы, и проговорил:

– Ты права, это сильнее меня. Если противиться, будет только хуже… Я не смогу вести катер в таком состоянии.

Сирил вдруг отстранился, испытующе глядя на неё:

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Женька знала. Ещё как знала! Хоть и пребывала вне себя от счастья. Наконец-то!

Она кивнула.

– Даже не сомневайся.

Сирил улыбнулся, эффектно блистая узорами на скулах.

– Да, я и забыл, кто ты. Честно признаюсь, последнее время видел в тебе только чарим-вей. Потому избегал. Думал, что справлюсь. Дурак! Я и забыл каково это… Прости меня.

– За что? – удивилась Женька.

– За… неудобства. Я не думал, что это наступит так скоро. Наверное, что-то ускорило процесс.

Он снова обнял её.

– Всё будет хорошо. Безвредно, и даже приятно…

«О чём это он? Вероятно, у шакренов длительный период ухаживания. У них не принято заниматься любовью так скоро, – размышляла Женька. – Не то что у сорванцов джамрану – раз и в койку… А как тут устоять?». Она хотела поцеловать Сирила. Он тихо рассмеялся, уклонился и развязал пояс.

– Не торопи события. Я должен.

Сирил отшвырнул халат, подхватил Женьку на руки и перенёс на кровать. Устроил на подушках и прилёг рядом, просунув ладонь ей под голову.

– Всё как у меня на родине. Сначала танец, затем поцелуй…

– А что дальше? – глупо спросила Женька.

Он не ответил, но глаза его сияли.

– Шшш…

Придерживая Евин затылок, Сирил провёл ей по губам указательным пальцем.

– Ты ослабла. Я помогу тебе…

На Женю разом нахлынуло возбуждение. Она нетерпеливо потянулась к Сирилу. Он рванулся навстречу, накрыв её своим телом. Чуть запрокинул ей голову, сжав подбородок, и поцеловал. Едва касаясь губ, томно, нежно… Напористо проник языком, заставляя поддаться и раскрыться. Ошеломив Женьку вкусом мятного мороженного и ещё чего-то восхитительного. Она словно вкушала по очереди изысканные десерты.

В голове вспыхнуло. Тело охватила приятная слабость, блаженная истома. Он не отрывал губ, продолжая целовать её до головокружения, и не проникая слишком глубоко. Ощущения были настолько неземными, что не удавалось сравнить их с чем-либо. Сирил пленил Женю, нахлынув чувственным наваждением. Она закрыла глаза и полностью отдалась вкусам и эмоциям.

Восторг захватывал её, сменяясь покоем и настигая вновь. Женя погружалась в удовольствие как в шальной сон, впитывая дыхание Сирила каждой клеточкой своего тела, каждым нейроном сознания. Она сама стала дыханием и окунулась в него, а он вливался в неё. Ласковый холодок щекотал нёбо, контрастно согревая внутри и вызывая пульсацию в теле. Постепенно усиливаясь, ускоряясь и захватывая обоих. Сирил чувствовал то же самое.

Они теперь были связаны, и не могли оторваться. Они пульсировали вместе, пока их тела не растворились в небытие и остались только губы, дыхание и вкус прохлады… А потом всё вернулось, так стремительно, что взорвалось изнутри ослепительными жаркими волнами, накрыв сразу двоих…

Сирил вскрикнул, а Женя не могла издать ни звука от потрясения… Это было восхитительней всего, что она испытывала раньше… Даже с Рокеном было совершенно иначе, как-то больше по-человечески.

Шакрен оторвался от её губ, с некоторым сожалением, как ей показалось, насколько она могла ещё о чём-то думать и понимать. Он опустил голову на подушку, по-прежнему не разжимая объятий, и погладил Женю по щеке.

– Ева…

Женька перехватила его руку, коснулась губами и невольно глянула на циферблат настенных часов. Когда она пришла в себя, дисплей показывал три часа ночи. Сейчас там высвечивалось двенадцать. Не может быть! Ну ладно, час на разговоры и помывку…

Они целовались восемь часов?! Только целовались! А такое чувство, что бурно занимались любовью всю ночь напролёт. Галлюцинации?

– Сирил, – позвала она, пытаясь отогнать блаженный дурман.

– Да, – слабо откликнулся он.

– Часы идут правильно?

– Да, вчера я установил относительное время.

– Не может быть, – прошептала Женька.

– Что?

– Мы целовались восемь часов?!

Он засмеялся и крепче обнял её. На них опять накатило, заставив забыться от наслаждения снова и снова… В конце концов Сирил окинул Женю заботливым взглядом, и сказал:

– Согласен, это перебор. Обычно поцелуй длится пять-шесть часов… А теперь спи. Нужно хорошенько выспаться, чтобы лететь…

«Ничего себе! И это всего лишь поцелуй. Какое же тогда всё остальное?» – грезила Женька, проваливаясь в сон.

Проснулись они ближе к ночи по условному времени и обнаружили, что буря утихла. Женя прильнула к любимому. Сирил мягко отстранил её. Ласково, но решительно, будто говоря: «Не сейчас». Но поймав Женькин несчастный взгляд, ободряюще улыбнулся и потянулся за рубашкой.

Она насупилась.

– Ева?.. Я предупреждал. Сейчас нельзя, не получится.

Сирил выглядел спокойным, но Женьку всё ещё тянуло к нему, до слёз…

– Я не землянин, – он вздохнул. – Мы очень разные. Ты не понимаешь, и не будешь рада, когда через несколько дней вернётся самрай-шак.

Женя упрямо мотнула головой и вытерла набежавшие слёзы.

– Я приготовлю катер, а ты собери остальное, – грустно произнёс Сирил, исчезая в соседней комнате.

Он прав, надо возвращаться на станцию, что бы здесь не происходило, и как бы хорошо им не было.

Глава 20

Опять двадцать пять!.. Двадцать шесть и двадцать семь…

Они прибыли на станцию не под утро, как думала Женя, а накануне, к вечеру. Оказалось, что на Стратоне иная амплитуда вращения и ход времени смещён относительно Ролдона. И никто не предупредил бедную землянку, не подозревая, что Евгения отстала от жизни на несколько веков. Наверное, следовало лучше относиться к путеводителям. Но от этого смещения было не легче, она всё равно опоздала. Женя вздохнула, представив себе реакцию Талеха.

Связь на катере по-прежнему не работала, поэтому они связались с командором только на станции. Талех сразу велел им зайти в кабинет. Взволнованный происшедшим, он простил Женьке опоздание. Лишь сообщил мимоходом, что ключи от психологической службы у Грегори. Пока ксенопсихолог прохлаждалась на Стратоне, медик в поте лица перезаписывал клиентов на другое время.

Сирил подробно описал Талеху случившееся и высказал предположение о теракте. Мрачнея с каждой минутой, командор вызвал начальника службы безопасности. Вошёл долговязый окез в форме. Талех подробно изложил ему суть проблемы и распорядился «никаких камней больше на станцию не пропускать».

– Снарядите команду сапёров, – приказал он. – Найдите устройство и обезвредьте. Если на станции есть другие бомбы, счёт, возможно, идёт на секунды. Обыщите всё! Каждый уголок.

Окез кивнул и вышел. Женька вспомнила Грантала. По сравнению с начальником по безопасности, тот выглядел болтуном. Окезы в основном неразговорчивые.

– Зато надёжные, – пробормотал Талех. – Умеют держать язык за зубами.

Женька нахмурилась. Ничего от него не утаишь!

– В чём дело? – сердито бросил Талех, но опомнился и добавил:

– Я привил телепатию. Себе и своим разведчикам. Прогуляюсь по станции. Может, чего услышу.

Тут Женьку осенило.

– А вдруг это как-то связано с нападением в лифте?

– Поздравляю, – ответил Талех. – Это ваша единственная здравая мысль за последнее время.

Женя сконфузилась и обиделась. В конце концов, если бы не она… Хотя командор был прав. Она постоянно думала о Сириле, а шакрен на неё и не смотрел. Ясно дело, неприятности и всё такое. Но ведь ещё вчера… Талех вздохнул и взглянул на Женьку с неприкрытой жалостью.

– Я доверяю вашей интуиции. И проработаю эту версию. Но, если здесь замешаны гатраки, значит, всё обстоит гораздо хуже.

– Почему?

– Мозг гатраков устойчив к телепатии. С ними практически невозможно установить мысленный контакт.

Талех запрятал камень в самый прочный сейф, изолировав его силовым полем, и отправился руководить операцией. А Сирил наконец обратил внимание на Женьку.

– Ева.

Она вздрогнула при звуке его голоса.

– Ева, – повторил он. – Если почувствуешь недомогание, дай мне знать. А лучше покажись Миритину. Сегодня же.

И всё?!

Сирил погладил Евгению по плечу, улыбнулся…

– Мне пора в лабораторию, а ты отдыхай.

Она смотрела на его удаляющуюся спину и кусала губы, чтобы не расплакаться… Даже не поцеловал!

Женьку особо-то никто и не хватился. Рокен ещё не вернулся с Ролдона. Грегори записал всех её пациентов на следующий день, поэтому завтра намечался аврал. Вопреки ожиданиям, англичанин и не думал волноваться или ругаться. Однако не преминул высказаться:

– Пока ты выполняла свою, гм, «исследовательскую миссию», я познакомился с твоими клиентами. Очень милые люди.

– Спасибо, Грегори, – ответила она. – Я это запомню и подменю тебя у Миритина.

– Неужели выучила ксенобиологию? Или разобралась наконец в шакренской анатомии? – съязвил он.

– Отвали.

У Женьки не было настроения препираться с Грегори. Как ему объяснишь, что они с Сирилом всего лишь целовались? Если «всего лишь поцелуем» можно назвать то, что длилось восемь часов… Сейчас Женька была не в состоянии об этом думать. Устала как собака. Поэтому забрала у Грегори ключи от психологической службы и побрела к себе.

Сирил! Мог бы проводить до квартиры…

На следующий день, в столовой, Женя воочию узрела причину неожиданной толерантности Грегори. Англичанин открыто заигрывал с медсестричкой, а та в ответ строила ему глазки. Женька страдала по Сирилу и с отвращением поглядывала на воркование сладкой парочки. В итоге не выдержала, и, не доев котлету, раздражённо отшвырнула вилку и ушла.

Работы хватало. Вчерашние клиенты плюс сегодняшние. Благо сегодняшних оказалось не так много. До вечера она худо-бедно управилась, а Сирил к ней так и не заглянул.

Евгения решилась и вечером отправилась к нему в лабораторию. По пути столкнулась с Миритином.

– Ева, у тебя всё в порядке? – тревожно спросил он.

– А что?

– Ты какая-то бледная.

– Да всё нормально, – ответила она.

Шакрен проводил её подозрительным взглядом, а Женька с трудом подавила желание поплакаться ему в жилетку.

В лаборатории Сирила не было. Бирилин с готовностью сообщил, что тот «улетел к туманности за пробами и вернётся завтра к вечеру или послезавтра к утру». Предложил стул, сок и фрукты. Поинтересовался, не нужна ли ей помощь. Женя отмахнулась. Чего они с ней, как с больной?

Когда расстроенная Евгения добралась до квартиры, её слегка мутило. Но она списала это на измотанные нервы. Аппетит пропал окончательно, и разболелась голова. Женька запила таблетку от головы чаем с ромашкой и легла спать пораньше. Во сне её преследовали кошмары. Разноцветные деревья со зверскими мордами истерично вопили, а чудовища лезли из-под корней. Проснувшись рано утром, она чувствовала себя так, будто камни всю ночь таскала.

Во рту появился странноватый привкус. От еды воротило. И Женя выпила наверное литр минералки. Её тут же скрутило от спазм в желудке до тошноты и рвотных позывов. Она еле добежала до туалета и провела утро в обнимку с унитазом. Не в силах отползти от него. Вытравив из себя всё, что можно было, Евгения с грехом пополам умылась и повалилась на кровать.

Да что же это такое? За столом с джамрану она давно не сидела. Значит, съела в столовой что-то несвежее и отравилась.

Женька кое-как встала и, морщась, оделась. Всё-таки появился какой-то холодок в груди.

«Значит, так. Надо пойти в медотсек и взять больничный… Настоящий больничный? Накаркала!»

Грегори в медотсеке не было. На её счастье там дежурил Миритин. Она выложила ему всё как на духу. Шакрен серьёзно отнёсся к симптомам, взял необходимые анализы, просканировал и дал противорвотное.

– Нужно протестировать результаты, чтобы поставить точный диагноз, – объяснил он и вышел в препараторскую. Женька смиренно ожидала своей участи и готовилась к худшему. Хотя, если бы она умирала, доктор бы не так реагировал… Вскоре Миритин вернулся и задумчиво посмотрел на неё.

– Что? – выдохнула Женя, замирая от страха.

Он озадаченно нахмурился.

– Сообщить вам как коллеге или как пациенту?

– Как хотите! Только быстрее, или я сейчас умру.

– Напротив, судя по анализам, вы будете жить долго.

Она вздохнула с облегчением. Что может быть хуже смерти?

– Говорите, что со мной?

– Видите ли… Не буду вас поздравлять, но… Как это по-земному?

Женька похолодела.

– Вы, Ева, немножко беременны…

– Что-о?

«Абсурд какой-то! Сирил? Нельзя забеременеть от поцелуя, да ещё так скоро. Или… Если влюбиться в шакрена с первого взгляда, то не исключено, что от первого поцелуя… Так не бывает! Тогда, кто?.. Рокен!? Не-ет…».

Но Миритин рассеял её сомнения.

– Скажите, Ева, вы с Сирилом были близки?

– В смысле?

Он наклонился к ней.

– Что вы с ним делали? Только честно. Как врачу.

Она смутилась.

– Ничего особенного. Просто целовались.

– Долго?

– Это ненормально, но восемь часов.

– Всё ясно, – он выпрямился со странным выражением лица.

– Ясно что?

– Я скажу, что это тоже ненормально, но у вас в желудке почти созревшие яйца самрай-шак.

С минуту Женя не верила, потом осмысливала. В голове возникли ужасающие кадры из фильмов «Чужой»-1, «Чужие»-2, 3… Её согнуло пополам и вырвало на пол. Никакое противорвотное не спасло.

– Извините…

Женя заплакала. Врач молча протянул ей салфетку, запустил робота-уборщика. Принёс стакан воды и успокоительное. Евгения всхлипывала, давилась слезами и соплями.

– Пейте. Это поможет.

Женя робко сделала несколько глотков. Не помогло.

– Вы меня обманули! Я умру.

– С чего вы взяли?

– А с того…

Кругом мерещились пришельцы-монстры, разрывающие брюшину персонажам из пресловутых «Чужих»…

Глава 21

День двадцать седьмой (продолжение)

– Скажите правду. Сколько мне осталось? – голосом сержанта Рипли обречённо спросила Женька.

– Глупости. Поскольку кладка не в матке, а в желудке, самрай-шак не сможет их оплодотворить. Через пятнадцать дней яйца рассосутся и выйдут сами собой.

– Ничего не понимаю, – зарыдала Женя.

Робот навёл чистоту и укатил. Миритин присел рядом с Женей. Евгения дёрнулась, вспомнив, что он тоже шакрен. Это было невежливо… Что же теперь от всех шакренов шарахаться?

«Да я больше к ним и близко не подойду!»

– Простите меня.

– За что?

– Теперь успокойтесь. И скажите. Вы изучали ксенобиологию?

«Да так, мимо пробегала».

– Немножко. Читала справочник…

– И не встретили ничего необычного о шакренах?

– Ну… Псевдодвуполость! Подумала – издержки перевода, опечатка.

Миритин усмехнулся.

– Нет, не ошибка или опечатка. Так и есть.

Она подняла на него зарёванное лицо и тут же получила новую салфетку. Шакрен покачал головой.

– Земляне удивительные существа. Верят в блуждающие планеты, вампиров, конец света, а очевидное не замечают в упор. Вы отбросили это, потому что вам так хотелось. Ведь похожие на мужчин самрай-шак внешне привлекательны для вас. Но шакрены и веи – не земляне. Это два разных вида, а не пола: самрай-шак – такие, как я или Сирил, и чарим-вей.

Женя постепенно успокаивалась.

– То есть, у шакренов нет женщин?

– Чарим-вей выглядят как женщины. И снаружи, и внутри у вас много общего… Даже их способность вынашивать потомство. Собственное и для самрай-шак.

Женька вообще ничего не понимала, а ситуация к размышлению не располагала. Миритин вздохнул.

– Попробую объяснить. Опустим первую часть и перейдём ко второй. Для самрай-шак чарим-вей не женщины, – он подбирал слова, – а что-то вроде инкубаторов. Так понятно?

Женя удивлённо кивнула.

– Достигнув репродуктивного периода, каждый шакрен становится самрай-шак. То есть, примерно раз в цикл или в два, по-нашему – оборота, переживает фазу спериума – готовности к продолжению рода. В это время и активизируется рилис, или зов самрай-шак. У нас нет репродуктивного мешочка. Поэтому рилис нужен, чтобы подманить чарим-вей и осуществить все этапы зачатия: танец, кладку и оплодотворение.

– А танец зачем? – не поняла Женька.

– Танцующие обмениваются биохимией. Это необходимый ритуал, чтобы понять – подходят они друг другу или нет.

– А могут ещё и не подходить?

– У всех свои особенности. Если в процессе танца идёт правильная биохимическая реакция, то они сближаются в течение нескольких дней. А нет, так расходятся, и самрай-шак ищет другую чарим-вей. У него в запасе одиннадцать дней, до следующего этапа – кладки. Она передаётся через поцелуй самрай-шак и длится в среднем пять-шесть часов. У вас с Сирилом это явно затянулось. Видимо, вы его очаровали, так же, как и он вас.

Женька смутилась.

– А так бывает?

Миритин грустно улыбнулся:

– А вы как думаете? Считаете, что мы бесчувственные машины для оплодотворения? Или для нас рилис только физиология, инстинкт? Разумеется, и самрай-шак, и чарим-вей испытывают эмоции. Удовольствие очень важная часть. По-другому нельзя завлечь чарим-вей. И не всякая чарим-вей способна пленить любого самрай-шак.

Женька попыталась это переварить.

– Далее. Кладка осуществляется через яйцевод, который проходит рядом с пищеводом и ведёт прямо в репродуктивный мешочек, по-вашему – матку. У тебя нет яйцевода, поэтому…

– Не надо! – позеленев, воскликнула Женька. – Я поняла.

Миритин избавил её от подробностей.

– Вот чего я не понимаю, – добавила она, отдышавшись, – желудок – неподходящая среда для созревания яиц. Разве это возможно?

– Иногда, – ответил шакрен, – в сорока процентах случаев…

Надо же было угодить в эти сорок процентов! Такая она везучая.

– … Из-за особого фермента самрай-шак, которым он стимулирует чарим-вей через прикосновения. Он нейтрализует пищеварительные ферменты, и желудок выполняет функцию репродуктивного мешочка, временно утрачивая собственную. Отсюда у тебя проблемы с пищеварением.

Женька припомнила касания Сирила. Наверняка он делал это инстинктивно, не думая о плохом.

– …В течение трёх-четырёх суток яйца созревают. Самрай-шак возвращается и оплодотворяет их.

У Евгении язык не повернулся спросить, как именно. Вместо этого она ляпнула о наболевшем:

– А если он не вернётся?

– Бывает, – согласился Миритин. – Но ещё пятнадцать дней чарим-вей привлекательна для остальных самрай-шак в фазе спериума. Кладка выделяет феромоны, которые учует любой самрай-шак. Большинство из них совместимы и могут оплодотворить покинутую чарим-вей.

– Как всё запутано…

У Женьки снова разболелась голова.

– А если вообще никто не придёт?

– Тогда яйца просто рассасываются на шестнадцатый-семнадцатый день.

– Так это мне теперь пятнадцать дней не есть, не пить и скрываться от самрай-шак?

– Почему? Пить можно, понемногу, и употреблять жидкую пишу. А лучше – питательный раствор в вену.

Перспектива – радужная! И Женьку она не устраивала.

– Только избегайте самрай-шак. Если не собираетесь идти на близкий контакт. Рилис подействует, и вы потеряете голову.

Так вот оно что! Женя отказывалась это принимать.

– Думаю, на станции вам нечего бояться. Шакрены здесь – я, да учёные и никто из нас, кроме Сирила, не испытывает спериум. В случае чего, могу приготовить угнетающие таблетки.

– Таблетки?

– Подавляют спериум, если рядом нет чарим-вей.

– Ну да, – вздохнула Женька. – А у вас случайно нет таблеток, чтобы побыстрее рассосалось?

– Увы, таких не бывает. Зато таблетки для Сирила есть.

– Где же вы раньше были? – укоризненно спросила Женя.

– А кто знал, что он выбьется из графика?! Его фаза наступила раньше срока.

Женька вспомнила разговор в кабинете главврача.

– Хотя, глядя на ваши танцы, я предостерёг Сирила, но он не послушался. Вероятно, рилис оказался сильнее его и не только вам ударил в голову. Я не знаю, что вызвало у Сирила преждевременный спериум: ваш облик, прикосновение или танец. Пусть вы землянка, но выглядите как чарим-вей, а на шакренов действуют визуальные и тактильные раздражители. У нас сходная биохимия, несмотря на межвидовую разницу. Кроме того, рилис мог вас и не задеть, если бы вы были несовместимы. Но вас затронуло, а это, в свою очередь, ускорило спериум у Сирила.

Замкнутый круг!

– Так или иначе, а с вами это случилось. Возможно, невольная стимуляция. Вспомните, что вы ели или пили в последнее время.

– Ничего такого, только… Джамранский тоник!

«Какой, к чёрту, тоник! Она просто влюбилась в этого мужчину. Вот и вся биохимия»…

– Выдающийся случай! Впервые за мою практику. Чтобы самрай-шак и землянка так подошли друг другу?

– Всё когда-то бывает впервые, – грустно заметила Женя, а сама подумала, что докатилась она таки до ручки и теперь больше подходит инопланетянину, чем землянину. Что же делать, если с землянами у неё не получается?..

Миритин сочувственно посмотрел на неё.

– Знаете, Ева. Есть и другой способ, чтобы столько не мучиться. Я конечно помогу вам с диетой…

– Говорите! Какой?

– Видите ли, у чарим-вей тоже бывают, – как вы это называете, – внематочные беременности. Хотя кладка и тогда выделяет феромоны, её невозможно оплодотворить. Ферменты самрай-шак просто растворяют яйца в течение последнего этапа.

– Исключено, – сухо ответила Женя.

– Подумайте.

– Сирила нет на станции.

– Знаю. Полагаю, он сбежал, боясь навредить вам, и корит себя за несдержанность. Но я могу связаться с ним и поговорить…

– Нет!

Миритин грустно улыбнулся.

– Подождите здесь. Я приготовлю питательный коктейль.

И в этот момент в смотровую влетел Грегори.

– А, вот ты где?! Почему не на работе?

– У меня ещё полчаса, – хмуро ответила Женя.

– А, как раз кстати. Возьму у тебя кровь на анализ.

– Не стоит, – предостерёг его шакрен.

– А что такое? – всполошился англичанин.

– Я уже проверил. Ева нездорова.

– Да, – подхватила Женька. – И на работу сегодня не пойду.

– И ещё некоторое время, – подтвердил Миритин. – У неё постельный режим.

Евгения взглянула на доктора с благодарностью. Он кивнул и вышел в препараторскую, вогнав Грегори в ступор. Женька не хотела оставаться с землянином наедине и проводила шакрена тоскливым взглядом.

– Так! Что происходит? – накинулся на неё Грегори, едва за Миритином закрылась дверь.

– Ничего, – быстренько ответила Женя. Не собиралась она перед ним отчитываться.

До Грегори начало доходить. Всё-таки он был ксенобиологом, а не хухры-мухры.

– Так я и знал!

– Что?!

– Не прикидывайся овечкой. Связалась с этим Сирилом. А я тебя предупреждал!

– Не твоё дело! – огрызнулась Женька.

– Ещё как моё! Я за тебя отвечаю перед дмерхами. Они же с меня голову снимут, – вопли Грегори перешли в жалобные стоны.

– Да идут твои дмерхи туда же, куда и ты, дружным строем! – разозлилась Женька. – На кой было меня сюда тащить?!

– Да кто ж знал?! От тебя одни неприятности! Ещё путаешься с этим Рокеном…

– Я не путаюсь! Мы слушаем рок.

– Теперь это так называется? – съязвил англичанин. – Что у тебя с этим самрай-шак?

– Ничего. Мы только целовались, – нарочно сказала Женька, чтобы его позлить.

– Поздравляю, Женечка, с первым контактом! До тебя самрай-шак избегали трогать землянок, а умные землянки сторонились самрай-шак.

– И зря, – дерзко ответила Женька. – Столько потеряли.

– Это же теперь начнётся настоящий бедлам, если кто узнает и захочет попробовать.

– А вдруг я совершила прорыв в ксенопсихологии? – гордо заявила Женька.

– Это не прорыв, Женечка, это… это… Отрыв! – Грегори так разволновался, что Женя попробовала его «успокоить»:

– Не бойся, я расскажу им о последствиях.

– Совсем обалдела!? Молчи лучше. Если дойдёт до Талеха, я первый же заработаю по шее, а ты вылетишь отсюда в два счёта. Командор не одобряет межрасовых половых контактов.

Физиономия у Женьки вытянулась.

– Ты не знала? Честно? Вот теперь знаешь, так не болтай. И Миритин не скажет. Я за него ручаюсь. А кровь я у тебя не возьму, слишком много там шакренских феромонов. Счастливого тебе оплодо… э, выздоровления, Женечка!

Он вышел, хлопнув дверью.

– Скатертью дорога, кровопийца! – крикнула Женька в закрытую дверь, потому что не нашла чем туда запустить.

– Он в курсе? – поинтересовался Миритин, входя в смотровую.

Женя кивнула.

– Не говорите Талеху, пожалуйста.

– Нем, как рурк. Но больничный выпишу по всем правилам. Допустим у тебя… Желудочный грипп.

– На две недели? – усмехнулась Женя.

– Да хоть на три. Талех не врач и в земных болезнях не разбирается. Держи, и беги домой.

Шакрен протянул ей цилиндрическую тару с коктейлем.

– По чайной ложке каждый час, запивая стаканом воды, и неприятные ощущения скоро пройдут. Через день-два зайду проведать. Получишь новую порцию.

Кажется, он ей по-человечески симпатизировал.

– Подумай над моим предложением, Ева. Не мучай себя.

У неё защемило сердце. Он знал. Потому искушал. Евгения покачала головой.

С этими инопланетянами не соскучишься. Танцуют, поют и готовы убить за улыбку. Соблазняют роком. Преспокойно вкалывают себе гены, точно глюкозу. А теперь ещё и яйца откладывают. Красотища!

Довольно с неё ксеноэкзотики!

Глава 22

День двадцать восьмой

«История одной веи»

«Поминутно оглядываясь, Лерани бежала через лес по заветной тропке. И вовсе не безмолвного рурка она боялась, шастающего неподалёку от границы, а родную бабушку.

Тропка извивалась впереди, мелькая среди коричневых стволов. Густые тяжёлые ветки опускались так низко, что Лерани приходилось нагибаться. Юная вея любила красный лес, но холмы и степь постоянно тревожили её воображение. Она ходила туда, сколько себя помнила. Но три дня назад суровая бабушка Изори объявила, что у Лерани начался репродуктивный период, и запретила выходить из леса. Да ещё пригрозила, что отправит в Обитель до наступления первого паргениума, если внучка ослушается.

Лерани пробовала возражать, что, дескать, мол «у Винори уже наступил паргениум, а её отпускают куда угодно». Хотя Винори всё равно не могла далеко ходить, из-за огромного живота. На это бабушка строго ответила, что «раз у Винори паргениум, то ей и незачем опасаться самрай-шак, а Лерани может стать лёгкой добычей для них».

– Сюда они не сунутся, но в степи и на холмах обязательно подкараулят. Стоит только незадачливой вее высунуть нос из лесу, – предостерегала бабушка, но Лерани не слушалась.

Она понимала, почему Изори так ревностно оберегала внучку. Её собственная дочь пятнадцать оборотов назад сбежала в город, и теперь жила у самрай-шак, пренебрегая паргениумом. Бабушка сильно переживала.

– У вей не бывает паргениума вдали от дома, – сокрушалась она. – Твоя мать лишила себя чуда.

– Она ещё вернётся, – пыталась защитить её Лерани.

– Она тебя бросила! – возмущалась Изори.

Лерани не осуждала мать.

– Нет, она оставила меня с тобой и Винори. Она понимала, что для вас дороже всего. А её манили иные горизонты…

«И самрай-шак», – добавляла Лерани про себя. Лучше было не произносить этого вслух, при бабушке.

Кто такие эти загадочные и опасные самрай-шак она узнала, когда ей исполнилось оборотов двенадцать. Раньше, чем об этом рассказала учительница в школе. Обычно юных вей держали в неведение оборотов до пятнадцати. Веечки шептались между собой и тайком передавали картинки с изображением самрай-шак. И нисколько они не выглядели страшными, а очень даже приятными. Красивыми… В такие моменты Лерани начинала понимать свою маму.

Она скрывала от Изори и Винори, что переписывается с ней. Мама звала дочку в город, погостить у неё до первого паргениума. Присылала открытки. Писала, как там интересно и здорово. Лерани бы поехала, но бабушка внушала ей:

– В жизни веи паргениум случается самое большее три раза. У меня было два. У некоторых всего один. Чем дольше моя дочь живёт в городе, тем меньше у неё шансов. Репродуктивный период заканчивается. Теперь она чарим-вей, а это нехорошо для паргениума.

Лерани слушала и мотала на ус. Она боготворила лес. Деревья с красными прожилками на листьях. Укромные полянки, ажурные беседки, величественные аллеи и заросли кустарников. На больших полянах, возле рек и ручьёв, веи выращивали крепости и счастливо жили в них дружными семьями.

Лерани любила бабушку и тётушку Винори, но её привлекали далёкие края, степи и города. Шакренион – огромный мир, не ограниченный лесами. Разумеется, веи из Красного леса переписывались по лесной почте с веями из Синего, Жёлтого, Белого и Зелёного лесов. Однако Лерани этого казалось мало.

Пока её подруги готовились к паргениуму, непокорная вея читала книги о городах, в которых жили вольные и смелые шакрены: самрай-шак и чарим-вей. Естественно, бабушка таких книг не держала. Лерани тайком доставала их по переписке и прятала в дупле дерева на границе. Читая о космических далях, звездолётах и других планетах, юная вея мечтала о путешествиях. А когда удавалось сбежать из дома, часами бродила среди холмов.

Лерани забиралась на самый высокий, и светло-зелёная степь ложилась перед ней как на ладони. А дальше – сочные малахитовые луга с травой по пояс. А там, за рекой, раскинулся туманный город в обрамлении гор. Металлические башни и кристаллы зданий. Иногда оттуда взлетал корабль. Лерани всегда провожала его восхищённым взглядом. Но, никого из самрай-шак она так и не встретила…

Запыхавшись от бега, Лерани выскочила из-за ветвистой стены на дорогу. Отдышалась и поднялась на холм. День выдался ясный, на небе ни облачка. Приложив ладонь к глазам козырьком, вея проследила за полётом птиц в вышине. Если повезёт, пробежит мимо степной зверёк. Слабый ветерок растрепал волосы, и на Лерани нахлынуло ощущение свободы. Она вдохнула густой травяной дух полной грудью и весело рассмеялась.

Степь заливало яркое солнце. Короткая светлая травка укрывала её сплошным ковром. Прозрачный воздух серебрился, и город казался ближе на фоне чистого горизонта. Лерани присела на землю, когда услышала шорох. Словно ветер погладил траву…

Вея обернулась и увидела грациозное животное с рыжевато-песчаной шёрсткой и вытянутыми ушами. Раньше она здесь таких не встречала. Заметив её, зверёк настороженно повёл чёрными ушами и бросился по склону холма, к роще, что примыкала к лесу. Повинуясь волнующему порыву, Лерани кинулась за ним. Но зверь исчез, не добежав до рощи. Испарился у неё на глазах. Вея растерянно огляделась.

– Не меня ищешь?

Она резко крутанулась на звук чарующего голоса. Из-за дерева вышел высокий темноволосый шакрен. Лерани сразу узнала в нём самрай-шак. Он смотрел на неё прекрасными синими глазами, а узоры на скулах и висках чуть мерцали.

– Что ты здесь делаешь?! – вызывающе спросила она, пытаясь справиться с волнением.

– Гуляю, – приветливо ответил он. – Разве нельзя?

– Рядом граница, – напомнила она.

– Я не заходил в лес, – улыбнулся он.

– Ты из города? – поинтересовалась Лерани.

– Да. Мой флаер за тем холмом.

– У тебя есть звездолёт?

Он рассмеялся.

– Нет, на этом дальше орбиты не улетишь. Но в городе есть и звездолёты.

– А ты летал в космос? – Лерани перестала его бояться.

– Конечно. Я исследователь.

– А здесь ты что исследуешь? – совсем осмелела она.

Он улыбнулся.

– Хочешь узнать?

Лерани кивнула. Он подошёл ближе и неожиданно взял её за руку. Ладонь защекотало, а его налобный рисунок потемнел, чешуйки сверкнули. Лерани вырвала руку.

– Хочешь потанцевать со мной? – ласково спросил он.

Внезапно Лерани вспомнила всё, чему учила бабушка.

– Нет! – выкрикнула она и бросилась в лес.

Самрай-шак не преследовал её. Но Лерани почему-то не радовалась. Она выбралась на тропинку и быстрым шагом направилась вглубь леса. Как говорили старшие веи, самрай-шак не пойдёт в лес. И всё равно ей пора домой, пока бабушка не хватилась.

Грандари – лесная крепость, где жила Лерани с Изори и Винори, росла вблизи границы. Это было гигантское растение баккаи. От широкого ствола в разные стороны раскинулись толстые ветки, каждая пять вей в диаметре и более пятидесяти вей в длину. Ветки украшали шишковатые наросты – башенки. Веи обитали в просторных полостях, образованных внутри ствола, веток и наростах. Крепости не росли сами по себе. Их разводили и выращивали веи-строители.

В тот же вечер Лерани отправила маме письмо. В городе не было лесной почты, но городские чарим-вей сажали в парке деревья-перехватчики и подключались к информационной лесной сети. Ведь корни всех деревьев Шакрениона соединялись и переплетались. А веи-сетевички следили, чтобы не было порывов. Так работала лесная сетевая почта.

Лерани не находила себе места. Она представляла синие глаза самрай-шак, узоры на скулах и трепетала, вспоминая прикосновения. Давящая тоска поселилась в сердце, будто ей нечем стало дышать без него. Лерани металась по комнате, лихорадочно распихивала по шкафам книги, шитьё, мягких куколок, и вдруг подбегала к окошку. Глядела в овальный просвет на лес и не видела шумящих деревьев, а лишь прекрасное лицо самрай-шак…

Приближался закат, ветер усиливался к ночи, и беспокойство Лерани росло, до колик в животе.

Изори позвала ужинать. И когда Лерани появилась за столом, заподозрила неладное.

– Что с тобой, детка?

– Ничего, – ответила Лерани.

Но бабушку не проведёшь, и она принялась расспрашивать внучку, где была, да что делала. Лерани выкручивалась, как умела. Её спасла Винори, появившись в столовой вперёд животом. По словам веи-повитухи она должна была разрешиться через пятьдесят дней. Все в крепости ждали, когда появится на свет маленькая вея – дочка Винори.

Паргениум обычно длился пол оборота. Лерани предпочитала говорить – цикл, но бабушка не любила этого слова. Ворчала – «инопланетное, завезённое беспутными самрай-шак»… Лерани вздрогнула, вспомнив синий взгляд.

Винори без умолку болтала о том, какую она вчера связала шапочку из шерсти кроляна – пушистого белого прыгуна. Веи разводили зверьков ради пряжи. Лерани это наскучило. Она сослалась на головную боль и, забрав с разрешения бабушки десерт, удалилась к себе в комнату.

Лерани затворила дверь и подключилась к лесной сети. Чтобы почитать о самрай-шак. В секретных источниках лесных вей говорилось, что нельзя позволять им дотрагиваться до себя. Иначе, вея не сможет сопротивляться рилису – их колдовскому зову. Самрай-шак выманивали вей из дома, завлекали в города, держали в тёмных пещерах и делали с ними такое…

Лерани подумала и подсоединилась к городской сети. Мама давно выслала ей пароль. Городские чарим-вей рассказывали только хорошее. Она нашла слайды с танцующими самрай-шак и чарим-вей. Восторженные рассказы о спериуме и блаженстве, что сулил поцелуй, если подчиниться рилису… В голове бедной веи поднялся настоящий переполох. Кому верить?

Лерани не заметила, как наступила ночь. Глаза начали слипаться, и она едва не уснула опутанная корневой системой. Отключила сеть, и нырнула в кровать под тёплое рюневое одеяло. Сон пришёл незаметно и наполнил ночь грёзами о незнакомом самрай-шак. Лерани даже имени его не спросила.

Утром Изори послала внучку в соседнюю крепость за какими-то очень нужными притираниями для Винори. У той сильно болела поясница. Эти притирания готовила уважаемая вея-аптекарь. К ней приходили со всего леса. Лерани выслушала наставления, взяла сумку с гостинцами для аптекарши и, сделав крюк, отправилась в другую сторону. Её упорно тянуло туда. Ноги сами вели, а тело ломило как в лихорадке, если Лерани сворачивала не туда. Вея спрятала сумку в дупле на границе, где хранила запрещённые книги и вышла из леса. Он ждал её, как будто бы знал, что она придёт. Лерани шагнула к нему и протянула руки.

– Меня зовут Фиримин, – с улыбкой сказал он.

– Лерани, – ответила она, вздрогнув, когда самрай-шак переплёл её пальцы со своими.

– Теперь ты захочешь со мной потанцевать? – ласково спросил он»…

Звонок в дверь заставил Женьку оторваться от экрана.

«Вот так всегда! На самом интересном месте!»

Она провела день, читая байки на каком-то шакренском сайте. Попивая коктейль и воду, предписанные Миритином. Неприятные ощущения действительно прошли и даже есть не хотелось…

В дверь настойчиво позвонили во второй раз.

«Наверное, Миритин, – решила Женя. – Что-то он рано».

Не выключая компьютер, она подошла к двери и, не спросив, отворила. На пороге стоял Сирил.

Глава 23

Вечер двадцать восьмого дня и все последующие дни с двадцать девятого по тридцать третий, включительно…

– Может быть, соизволишь меня впустить? – поинтересовался Сирил.

Это после того как Женька несколько минут продержала его на пороге.

– Зачем? – хмуро спросила она.

– Затем, что ты сама так хочешь, – дерзко заявил он.

– Ага, твой рилис снова в действии, – жестоко ответила Евгения. – Иди, покорми его таблетками.

– Ева, – неожиданно кротко произнёс он.

– Уходи.

– Я был у Миритина. Он всё мне рассказал. Мы только поговорим, и я приму таблетки. У меня ещё есть время до завтра. Пока феромоны не так активны.

Сердце предательски дрогнуло. Она не выдержала чарующего взгляда сапфировых глаз и уступила. Сирил прошёл в комнату и уставился на яркий экран.

– Что смотришь?

– Так, ерунда, – ответила Женька.

Он пригляделся и улыбнулся.

– Бродишь по вейским сайтам?

Евгения смутилась и собралась выключить компьютер.

– Подожди, – шакрен удержал её за руку. Этого оказалось достаточно, чтобы Женю начало лихорадить. Она выдернула руку.

Он, словно не замечая её реакции, с улыбкой прочёл текст на экране и полюбовался на картинки.

– Обычное творчество вей.

За это время Женька несколько раз покраснела, побледнела, вспотела и похолодела. Она даже отсела подальше – на кровать, чтобы не дрожать так сильно от его присутствия.

– Как это? – деревянным голосом уточнила она.

Сирил повернулся к ней.

– Веи обожают сочинять разные истории. По большей части – страшилки и любовные романы о самрай-шак. Но чаще, и то, и другое вместе. Готов поспорить, что этот рассказик закончится чем-то вроде: «он заманил её в тёмную пещеру, злодейски оплодотворил и погрузил в биосреду, где она пребывала до конца дней своих, пожираемая его потомством». Или ещё хуже: «Из неё вылезли десять уродливых монстров! И она умерла в страшных мучениях…».

– А разве не так? – вызывающе спросила Женька, надеясь заглушить рилис.

– Бред! – воскликнул он и рассмеялся.

– Тогда как на самом деле?

– На самом деле, Ева, Шакренион – цивилизованное общество. Охота на вей осталась в далёком прошлом. Жуткие пещеры давно забыты, и никто не овладевает веями обманным путём.

– Откуда же берутся подобные истории?

– Они для остроты ощущений, – усмехнулся Сирил. – Многие веи жаждут быть обманутыми и соблазнёнными. Это часть любовной игры. А самрай-шак и рады стараться. В них бурлит кровь диких предков и говорит вековой инстинкт. Но веи совсем не беззащитны, как кажется.

– Я уже ни в чём не уверена, – ответила Женя.

– Хочешь достоверной информации? Почитай лучше Дэниела Райла «Загадочный Шакренион» или Влада Григорьева «Ксенобиология и мы». Эти книги написаны землянами, поэтому там нет преувеличений.

– Поищу в справочнике.

Он снова уткнулся в экран.

– А мне даже интересно, чем всё это закончится.

Сирил пролистал в конец истории.

– Что ж, не так плохо. Кто бы мог подумать? Видно, писала романтичная вея. Бывает и хуже.

– Что?

– Вейская пропаганда, например. Начитаешься и будешь шарахаться от каждого шакрена.

– Зачем это, если у вас цивилизованное общество? – удивилась Женя.

– Затем, чтобы юные веи не отказывались от паргениума, сбегая из дома в поисках большого романтического чувства. Иначе, популяция чарим-вей резко снизится. Самрай-шак мирятся с пропагандой, потому что им так выгодно. И никто не трогает очень юных вей, не прошедших паргениум. За редким исключением… Но, у медали всегда две стороны. Есть и чарим-вей, нанятые самрай-шак, чтобы зазывать в города неопытных веечек.

– А где же тогда правда?

– Перед тобой. Просто разберись, чего хочешь ты.

– Ты – самрай-шак, – ответила Женя. – И сейчас под властью рилиса. Почему я должна тебе верить? Ты сам говорил…

Сирил вздохнул и выключил компьютер.

– Я хочу помочь тебе.

– Тем более уходи! Мне не нужна твоя помощь. Я справлюсь.

Женька не понимала, почему так злится на него. Она ведь не хочет злиться. Мечтает обнять и поцеловать. Сказать ему, как скучала и ждала встречи. Вместо этого она гневно смотрела на Сирила, пока он не признался:

– Ты права. Я не смог устоять, зная о твоём положении. Поскольку сам так хотел и сам к этому причастен. Мне жаль упускать возможность, раз уж так случилось. Очередной спериум наступит нескоро. Вот – настоящая правда. Такова моя природа. Но есть ещё кое-что… – он запнулся. – Ты дорога мне. И дело не в рилисе. Поэтому я хочу быть с тобой, прежде чем уйдёт самрай-шак. По-другому не получится. Я знаю.

Женька растерялась. Это что, шакренское признание в любви? Или ему просто необходима чарим-вей?

– Это у тебя не впервые? – от волнения брякнула она.

Сирил улыбнулся.

– Конечно. Я уже десять циклов самрай-шак. Первый раз был неудачным. Вея сбежала от меня, после поцелуя. Потом её позвал другой.

– Печально.

Он присел на кровать. Женя не отодвинулась.

– Зато приобрёл опыт и впредь не ошибался.

– У тебя есть дети?

– Двое замечательных сыновей.

– А где они сейчас?

– С моим отцом, как и полагается. Детей по обычаю воспитывают деды. Когда-нибудь и со мной это произойдёт. Репродуктивный период длится двадцать пять циклов или оборотов, по-нашему. Начинается он не ранее двадцати двух-двадцати трёх оборотов. У вей – после восемнадцати, а первый паргениум спустя два-три цикла.

Женька не знала этого. Но, собственно, и обижаться не имела права. Разве что на себя.

– Мы разные, Ева. Я не землянин. И не жди, что я буду вести себя подобно вашим мужчинам…

Евгения вздохнула.

– Верь или нет, но меня это сейчас не заботит…

Зачем она так сказала? Плохо соображала, находясь рядом с ним. Перед глазами мелькали картины: Сирил без рубашки, Сирил в ванне, Сирил…

Сирил не выдержал первым. Он наклонился и поцеловал её, запечатлев на губах вкус… спелой земляники.

– То, что надо, – удовлетворённо отметил шакрен.

– Что? – не поняла она, забыв рассердиться.

– Тот самый вкус, – пояснил он. – Это значит, что мы должны немедленно начать…

Сирил подался к ней и обхватил за талию, но Женька упёрлась ладонями ему в грудь.

– Погоди! Я ничего об этом не знаю. Хватит с меня сюрпризов. Вдруг я покроюсь колючками или обрасту шерстью.

Сирил рассмеялся.

– Не беспокойся. Процесс оплодотворения не отличается от земного… Только одним.

Она напряглась.

– Чем?

– Временем. Оплодотворение длится сто часов, без перерыва.

– Сколько?!!

– Сто часов. Для одного раза в цикл это не так уж и много.

Она засомневалась, пытаясь унять бушующий рилис. Бешено колотилось сердце. У Сирила тоже.

– А ты уверен, что не убьёшь меня?..

– Ева! Я знаю, что делаю. Не бойся. Мои ферменты помогут тебе. Ты даже не устанешь.

– Ты забываешь. Я не чарим-вей, а землянка.

– Это безвредно. Поверь мне.

– Хорошо. Я тебе доверяю.

Пигментный рисунок Сирила совершенно почернел, составив яркий контраст с бронзовой кожей. Узоры на скулах и висках засверкали. Шакрен становился опасным. Он превращался в истинного самрай-шак и с трудом внимал голосу рассудка. Женя заразилась его страстью, но где-то в глубине души побаивалась.

– Ты будешь моей чарим-вей? – тихо спросил он.

Она неуверенно кивнула.

– Я всё ещё могу уйти.

– Нет!

На этот раз она поцеловала его, наслаждаясь вкусом свежей земляники с ароматом летнего сада… Он не глядя потянулся к коммуникатору, выключил его, и обхватил Женьку покрепче…

– Миритин! – вспомнила она.

– Я отправил ему сообщение. Он знает и повесит на твою дверь карантинную табличку. Эти сто часов – наши. Миритин обо всём позаботится.

– А мы и так не откроем, – пробормотала Женька и поймала его внимательный взгляд.

Он слегка отстранился.

– Я хочу, чтобы ты знала, это не только рилис… Что бы ни случилось потом, я…

– Чтобы ты знал, это не только твои феромоны или, как их, ферменты. И хватит болтать.

Евгения схватила его за рубашку и притянула. Сирил обнял её, и она доверилась щекочущему теплу его ладоней. Самрай-шак изнывал от желания, но Сирил не стал торопиться и бережно уложил Еву на кровать…

Они и здесь преуспели и побили все рекорды. Сто двадцать часов вместо ста. Сирил был сражен, потрясён, оглушён. Что уж говорить о Евгении. В общем, им пришлось ещё несколько часов приходить в себя, просто лёжа рядом, сплетя пальцы и глядя в потолок.

Женька осторожно погладила Сирила по плечу. Он повернулся и легко поцеловал её. Поцелуй был другим, со вкусом зелёного яблока.

– Лучше, чем с чарим-вей, – заявил он с улыбкой.

– Почему?

– Веи без рилиса – горькие на вкус. А ты нет…

Это были отголоски спериума и последняя ласка самрай-шак. Шакрен нежно погладил её по щеке и встал с кровати. Она подскочила следом.

– Сирил!

Он спокойно посмотрел на Женю. Налобный рисунок посветлел. Чешуйки обрели прежний вид.

– Я шакрен, Ева, – грустно напомнил он, одеваясь. – До следующего раза я не увижу в тебе чарим-вей.

Женя приуныла.

– А это когда-нибудь повторится?

– Если захочешь, – серьёзно ответил Сирил. – После всего.

Он ещё сомневается?!

– Не грусти, – Сирил дотронулся до её руки. – Это не значит, что я больше не посмотрю на тебя. Я буду рад пообщаться с тобой. Мы сможем беседовать и даже ходить куда-нибудь, как друзья. Хотя…

– Что? – испугалась Женька.

– Это будет нескоро. Завтра я улетаю в туманность. Надолго. Вернусь через полцикла или чуть позже.

– А что же мне делать? – растерялась Женя. Ей хотелось плакать.

– Всё, что пожелаешь, – улыбнулся Сирил. – Ты свободна в своих чувствах и предпочтениях. В нашем обществе так принято…

Нужна была Женьке эта свобода! После тех восхитительных часов, дней наедине с Сирилом. Но, как бы там ни было, а надо идти к Миритину на осмотр.

Он ждал её. Взял необходимые анализы, просканировал и сообщил, что «чужеродных элементов в желудке не осталось».

– Поешь нормально, – разрешил врач и с нажимом добавил. – Тебе это сейчас нужно, чтобы восстановить силы.

Но у Женьки пропал аппетит. Ей предстояла разлука с Сирилом, и ни о чём другом она думать не могла…

Возвращаясь после осмотра, Женя не спеша подошла к своей квартире и увидела ндарима, терпеливо ждущего у двери. В тот же момент из-за угла показался Сирил. Женька застыла, не зная, что сказать, и ндарим исчез.

– Я пришёл попрощаться, – грустно проговорил Сирил, внезапно обнял её и поцеловал, долгим поцелуем со вкусом терпких ягод. У Женьки закружилась голова…

– Мне понравилось быть с тобой, – удивил её шакрен. – Я бы хотел снова.

Она прижалась к нему, стараясь запомнить этот миг навсегда…

Часть II

В паутине вселенского заговора

Глава 24

Череда дней, с тридцать четвёртого по сорок второй…

Надо было жить дальше. И «тая как дым, дни понеслись один за другим», словно в песне. Женя скучала по Сирилу. Шакрен оставил ей номер своего коммуникатора, но они могли отправлять друг другу лишь короткие текстовые сообщения из-за помех в туманности. Первое же сообщение, присланное Сирилом, гласило: «Не вздумай хандрить!». На что Женька спросила: «Как поживает туманность?». Так они и переписывались. Это был как раз тот случай, когда Женя больше всего радовалась геномной прививке.

Грусть всё равно не отпускала, особенно когда Евгения проходила мимо лаборатории. Несколько шакренских учёных остались на станции, но среди них не было Сирила.

«Ох, веечки, веечки, никогда не влюбляйтесь в самрай-шак!» – этот популярный девиз вейских форумов следовало написать у себя на лбу, а лучше выжечь калёным железом.

В приступе тоски Женька всё же дочитала историю о Лерани и Фиримине, надеясь, что хотя бы у неё будет счастливый конец… Нифига!

Миритин закрыл ей больничный, и Евгения вышла на работу. Теперь, когда она чуточку больше разобралась в ксенопсихологии, испытав её на собственной шкуре и набив шишки, работать стало гораздо сложнее. Женька боялась снова влипнуть в историю. И Миритин понимал её как никто другой. У них с доктором, благодаря Сирилу, установились доверительные отношения.

А Грегори почти махнул на Женьку рукой, перестав её контролировать. То ли устал бороться, то ли по уши втрескался в медсестричку Лизу. А Женька ему о себе и не напоминала. Всё, что требовалось англичанину – это раз в неделю брать у неё кровь на анализ.

На Талеха обрушились свои заботы. Он так и не нашёл взрывное устройство. Искала охрана, разведчики, сапёры и вся служба безопасности, но безрезультатно. На командора лёг двойной груз ответственности. Он понимал, что станция может в любой момент расщепиться на молекулы. Поэтому бытовые жалобы обитателей станции вызывали у него оскомину.

Как Женька ему сочувствовала! Ей по многу раз на день приходилось выслушивать: «мне плохо, она меня бросила…», «он меня не любит!», «этот не так на меня посмотрел…», «меня раздражает, как он делает это!», «помогите выбрать!», «помогите изменить»… И такая дребедень – целый день! Тут вселенная рушится, к такой-то матери, а они со своим нытьём лезут…

Евгения с головой ушла в работу. И первый же серьёзный случай заставил её собраться и на время забыть о своих переживаниях. Довелось поработать скорой психологической помощью. Ксенопсихолога вызвали в доки, где у целой бригады окезов случился приступ спонтанной тревоги. Вообще-то, это было типично для некоторых окезов. Но массовый приступ «трево-лихорадки», как её по-научному называли, считался крайне ненормальным и граничил с патологией.

Поэтому Евгения взяла с собой Грегори с медицинским набором и пачку голографических очков. Женька, как человек в ксенопсихологии слегка подкованный, уже знала, что и как лечить. Трево-лихорадка снималась посредством визуальной терапии. Штук двести программ, напоминающих детские мультики, давно болтались в компьютере службы. Всего-то надо было загрузить образы в голо-очки. Благо, комплект очков прилагался к оборудованию кабинета.

В итоге, им пришлось вызвать санитаров и Талеха. Особо тяжёлым сделали инъекции успокоительного и перенесли в медотсек. Остальных Женя лечила на месте, с помощью визуального ряда. Грегори тем временем изучил анализы, и нашёл в крови окезов геном, стимулирующий психосоматические нарушения врождённого характера. Этим и объяснялась повальная вспышка трево-лихорадки. Талех загрузился по полной.

– Ясно, это диверсия, – констатировал он. – Удар был рассчитан точно.

Командор вызвал Дмитрия и команду безопасности. Пока его люди допрашивали свидетелей или возможных подозреваемых, Талех куда-то отлучился. Видимо, у него были собственные догадки насчёт генома-диверсанта.

– Как геном попал в организм? – бурчал Грегори, разглядывая зрачки очередного пострадавшего.

Талех вернулся, когда Женька сняла очки с последнего пациента, а охрана допрашивала последнего свидетеля.

– Как у вас дела? – спросил командор.

– Нужна повторная терапия, – отчиталась Женька. – Думаю, день-два, и всё будет в порядке.

– Ничего хорошего, – хмурился Грегори. – Нужно отследить источники генома-возбудителя. Прививки им давно делали, значит, через воду или пищу…

Охрана молча предоставила командору электронные отчёты.

– Всё это неспроста, – загадочно ответил Талех и вновь удалился.

Станцию лихорадило ещё несколько дней. Учитывая, что начальником службы безопасности был окез. Волна генетических диверсий прокатилась по станции, и каждый окез, рано или поздно угодил в медотсек или психологический кабинет. Так продолжалось, пока джамранские учёные не создали антиген, нейтрализовавший каверзный геном.

Только вроде бы всё успокоилось, как Женю с Грегори снова вызвали в доки. К счастью, анализы показали, что лёгкий приступ трево-лихорадки случился у рабочего естественным образом, без вмешательства постороннего генома. Поэтому Грегори ушёл, а Женя надела пациенту очки и подключила визуальный ряд. На десятой минуте просмотра «мультиков» окез принялся смеяться. Явный признак положительной динамики! Но для закрепления эффекта следовало продолжать терапию ещё полчаса. Поэтому Женя повесила на дверь отсека табличку:

«Не входить!

Экстренная терапия»

И отправилась смотреть, как ремонтируют шаттлы и звездолёты. В конце длинного сводчатого коридора-склада, уставленного ящиками, виднелся главный цех, где монтировали, демонтировали и тестировали фрагменты кораблей. Роботы-ремонтники: шагающие погрузчики и монтировщики передвигали, подвешивали, соединяли. Вспыхивало голубоватое пламя сварки. Искрило, трещало и гремело. То и дело раздавался скрежет металла о металл. Подгонка и калибровка двигались полным ходом. Затем готовые части запускались по конвейеру к шлюзовым камерам, а оттуда на основные верфи – в открытый космос.

У правой стены коридора грудами лежали рулоны изоляционного материала из упаковочного цеха напротив. Оттуда их выкатывал невысокий, щупленький рабочий в синей робе. Тщётно пытаясь закинуть наверх большущий рулон, он зацепил остальные, и куча развалилась. Рулоны покатились и рассыпались по всему складу. Мужичок, едва не погребённый под кипами изоляции, выругался таким трёхэтажным, что Женька застыла на полушаге с поднятой над полом ступнёй. И мигом сообразила, что ни одна джамранская сыворотка не в состоянии этого перевести. Что сразу навело на некоторые мысли и винтики резво закрутились в мозгах.

Как успела выяснить Женька, земляне больше так не выражались. Даже безобидное ругательство «ёшкин кот» считалось нецензурным. Ну ладно Грегори, он хотя бы англичанин, но Дмитрий Анатольевич… Однажды сделал ей замечание. А от этого трёхэтажного за версту разило двадцатым веком и перегаром. Но боясь ошибиться, Евгения решила удостовериться. Вопрос – как? Чтобы не спугнуть клиента и самой не оказаться в психушке. Женька подумала и придумала. Эксперимент! Такому и джамрану позавидовали бы.

Ради этого пришлось поступиться некоторыми принципами, но… Она приблизилась и… сматерилась… Дождалась, пока мужичок поднялся, отряхнулся, в сердцах пнул подвернувшийся рулон и… Пииип! Надо было видеть размер его глаз, чтобы понять, как он потрясён. Похоже, Женька не прогадала. И для чистоты эксперимента, снова выругалась. На этот раз поскромнее. От изумления он икнул и еле сумел выговорить:

– Ё-моё… Я уж думал, труба. Никогда уже не…

Он запнулся, озираясь по сторонам.

– … Не услышите? – закончила за него Женька.

Мужик закивал. Окинул взглядом её униформу и, попахивая перегаром, просипел:

– Вы из ентих, как их, из кураторов?

«Кураторы? Что ещё за новости?» – подумала Женька, а вслух сказала:

– Нет, меня тоже похитили, но я, – она многозначительно подняла палец кверху, подражая Ралу. – От них…

– Ё-моё! «Трёхэтажный»! Ой, деушка, простите, – и зажал себе рот.

Это было так характерно для русского мужчины конца двадцатого века, учитывая, что сама «деушка» только что выдавала.

– Да ничего.

Женька была права. В общем-то, она ничем и не рисковала. Если бы рабочий отреагировал неадекватно, то притворилась бы, что проводит статистический опрос среди населения станции: «Как вы относитесь к фразеологизмам прошлого?». Психолог как-никак. Ей повезло, и реакция мужика оказалась более чем красноречивой. Поэтому она наклонилась к нему и доверительно сообщила:

– Теперь – это наш пароль.

– Чего?

– Маты – это пароль. Чтобы узнавать друг друга. И передайте своему куратору… Нет, лучше отведите меня к нему. Я сама передам.

– Ну, я, это, как-то, – замялся он и подозрительно сощурившись, спросил:

– А из какова ты году?

Вообще-то, Женька сама собиралась это у него уточнить, а новоявленный земляк её опередил.

– Из две тыщ пятого, – ответила она. – А вы?

– Из тыщ девятьсот восемьдесят девятого, – выдохнул он, вместе с перегаром.

Сам этот факт абсолютно указывал на его происхождение. Сомнений не оставалось. Вот только бы встретиться с таинственным куратором и попытаться из него что-то вытрясти, раз из Грегори не получается.

– Так отведёте? – переспросила она.

Он кивнул.

– Тока у меня смена не кончилась ищё. Попозже.

– Лады, – ответила Женька. – Я тоже на работе… Ой, а зовут вас как?

– Петрович… Николай Петрович.

– А меня – Евгения.

Они договорились встретиться на том же месте в семь, и он принялся с матами собирать рулоны.

Да уж, встреча получилась не такой радостной, как она себе представляла. Похоже, дмерхи всё сделали для того, чтобы похищенные не только не встречались, но и друг другу не доверяли.

«А вдруг не придёт?» – засомневалась Женька, заканчивая терапию с окезом. – Ну, хотя бы знаю, где он работает».

Она вернулась в службу и приняла оставшихся посетителей. Зашла к себе и переоделась. Всё-таки лучшая одежда для доков – это брюки. Внутри тихонечко ёкало. Какой-то вертлявый червяк поселился в груди и крутился, извивался. Женька страшно волновалась, так, что ладони вспотели.

Николай Петрович ждал её на складе, за рулонами. Как и был в робе, и… в тёмных очках. Шпионские страсти!

– Женя? – нарочито серьёзно уточнил он.

– Я самая, Петрович.

– Идём, у меня тута каптёрка неподалёку.

И провёл землячку через пустой цех. Они прошли мимо аппаратной, завернули в коридорчик, и Петрович толкнул обитую изоляцией переборку. Переборка отъехала, открыв комнатушку без окон, освещённую микроновыми лампами. Комнатушка была захламлена вещами непонятного назначения и загромождена ящиками. Вдоль стен протянулись стеллажи с запчастями. Посреди каптёрки торчал стол, уставленный металлическими кружками, и валялись табуретки; у стены притулился топчан. В глубине комнаты болталась штора из полиэтилена или чего-то идентичного.

– Моисеич! – позвал Петрович. – Привёл.

Штора отъехала, открыв другого мужчину – в сером халате, увеличительных очках, перчатках и со скальпелем в руке. А за его спиной виднелся операционный стол, на котором вытянулся человек. Он лежал неподвижно, запрокинув голову, а из живота у него торчали внутренности…

Глава 25

День сорок второй… Полный неожиданностей

Как выяснилось позже, это был не человек, а всего лишь андроид. И не скальпель, а плоскостная отвёртка. Но сначала двум напуганным бедолагам пришлось приводить гостью в чувство нашатырём. Как в двадцать пятом веке у них отыскался нашатырь, Женька даже и не спрашивала. Хотя потом оказалось, что был он в кармане у Петровича, когда того похитили. Другой вопрос, что он там делал и как бутылёк не изъяли при похищении? Женьке только одежду и оставили.

– Шоже ты такая впечатлительная? – сокрушался Петрович.

– Не видела барышня андроида в разобранном виде, – пожимал плечами Моисеевич. – Со всяким бывает.

– Угу, с кем не быват, – соглашался Петрович, – всяко и разно.

Петрович был слесарем высшего разряда, на пенсии. Он так рассказал историю своего похищения:

– Сижу я значица на кухне, супружница моя ушла по магазинам… Пью чай, закусываю…

– Чай? – усмехнулась Женька.

– Ну, коньячку туды капнул, для бодрости. Жена, знашь, у меня строгая насчёт ентого дела. Смотрит, кабы чего. Ну я-то знаю, где она прячет. А ни-ни, так, душа иногда просит. На пенсии жешь, одна радость…

Глаза у Петровича осоловели, и он ударился в воспоминания.

– А дальше что? – напомнила ему Женька.

– А чё дальше? Сижу, значица, на кухне, звонят, в дверь. Иду открывать, пенсию, значица, должны принести. Открываю, а там шпендик такой, почтальон. «Вам, – грит, – посылка». Взял я ручку, шоб расписаться, значица, и всё… Шум, гам, и я незнамо хде…

А Рал славно постарался. Или это был другой маркафи? Кто знает, сколько их на службе у дмерхов?

– А на ручке случайно не было камушков? – поинтересовалась Женька.

– Да не помню я! Можа и были. Дык, очнулся в космосе, на корабле ихнем. Там и Моисеич был. Сказали, «куратор, от него ни на шаг». А чё каво, значица, поди разберись… Притащили сюды. Работай, грят, а тута енти… оранжевомордые… Во!

Он живописно растопырил пальцы над головой, имитируя окезский гребень.

– Жутко по первости «трёхэтажный»!

Моисеевич поморщился.

– Что ж ты, Петрович, при барышне?

– Дык, она грит – теперича это пароль.

Моисеевич вопросительно глянул на Женьку. Она лишь пожала плечами.

«Выходит, Грегори мой куратор, что ли? – подумалось ей. – Почему мне не объяснили?»

С Моисеевичем оказалось ещё запутанней. Его похитили из начала двадцать второго века. Он был русским евреем. То есть, папа Моисеевича был евреем из Одессы, а мама – русской. Жили они в Сибири. Моисеевич работал инженером по робототехнике. Женька надеялась, что он хоть что-то знает, но, увы.

– Честно, барышня, – разводил руками Моисеевич. – Я такой же похищенный, как и вы. С чего мне вас обманывать?

Да, похищенный. И почему-то из двадцать второго века… То, что Грегори что-то скрывал, Женька была уверена. Но возможно, Грегори тоже не всё знал. Женя сопоставила факты и пришла к выводу, что хитрые дмерхи выдавали каждому по кусочку, по клеточке, будь он похищенным или куратором, или и тем, и другим. Ровно столько, сколько им, по разумению дмерхов, полагалось знать. Какова их стратегия? Что они замышляют? Вот если бы землянам из прошлого собраться вместе и сложить воедино кусочки мозаики… Был бы толк?

Однако у Моисеевича обнаружилось некое преимущество, как у куратора. Его похитили сами дмерхи. Он мельком видел их и слышал обрывок разговора.

– Какие они? – допытывалась Женька.

– А никакие, – отвечал Моисеевич. – Как будто из воздуха, только более плотного. И видимые, и невидимые. Не видно очертаний. Сгустки какие-то полупрозрачные. То ли маскировка такая, то ли такие и есть. И двигаются, как привидения. Только мотался здесь, а смотришь – нет уже.

– А что вы слышали?

– Один пробубнил другому: «Эту партию мы выиграем…» И всё.

Женя задумалась. Как джамрану удалось раздобыть языковые коды дмерхов? Или дмерхи намеренно говорили по-русски. Она высказала свои соображения Моисеевичу.

– Они не говорили, – вздохнул Моисеевич. – Я их будто в голове слышал… Потом, словно канал перекрыли. И ничего не объяснили. Мол, надо за Петровичем следить и работать. Инженером, как и в прошлом.

Новая загвоздка и куча домыслов. Впрочем, Женьку ожидали сюрпризы и покруче.

– Сдружились мы, – расплылся в улыбке Петрович. – А как не сдружиться? Моисеич мастер на все руки, да я тож не промах…

Слесарь вдруг засуетился, потирая ладони.

– А надо бы нам это дело отметить.

– Давай, – улыбнулся Моисееч. – Давление только проверь. А то, как в прошлый раз.

– Сделаю, – ответил Петрович, выудил из-под стола пустую бутыль и скрылся за ящиками. Оттуда раздалось смачное бульканье, Петрович вернулся с полной бутылкой и водрузил её на стол.

Женька, хлопая глазами, смотрела на прозрачно-зеленоватую жидкость и горлышко, заткнутое чистой скрученной тряпицей. В душе зародились подозрения.

– Что это?

– Крокодильи слёзы, – с гордостью ответствовал Петрович, собирая со стола грязные кружки. – Собственного производства.

– Скорее уж зелёного змия, – пробормотала Женька, догадываясь, что это самогонка, и ломая голову, откуда.

Петрович щедро выложил на стол закусон: батон хлеба, огурцы, соль, лук, ломти протеиновой колбасы.

– Эх, селёдочки бы…

Расставил стопки – прозрачные колпачки от аварийного реле. Само реле в развороченном виде лежало в углу.

По ходу раскрылась тайна «зелёного змия», когда Петрович снова отошёл за ящики и пригласил Женьку взглянуть. Там, замаскированный ящиками вызывающе змеился самогонный аппарат. Как в кино или на картинке. Из чего мужики его смастерячили для Женьки недолго оставалось загадкой.

– Из инжекторных труб, – пояснил Моисеевич, – спаяли по кусочку. И запчастей от списанных пищеблоков. Всё одно в утиль, а нам пригодилось.

Петрович отрегулировал датчики давления, прикрыл агрегат картонкой и присоединился к ним.

– Ну, разливай, Моисеич! Сообразим!

Точно! Теперь их как раз трое… И пахучая жидкость плавно перекочевала в стопки.

– За знакомство!

Они чокнулись. Звяк! Петрович запрокинул и шумно занюхали.

– Хех!

Моисеевич интеллигентно отпил, поморщился и зажевал огурцом с хлебом и солью. Женька чуть-чуть пригубила, из вежливости, и засунула в рот большущий кусок батона.

– Ну как, продирает? – спросил Петрович.

– Мугу, – промычала гостья.

А уже после второй, спросила из чистого любопытства:

– А зачем вам аппарат? На станции разве выпить нечего?

– Дык, алкоголю-то и нету, – развёл руками Петрович. – И шпирта… Ентот ихний… синтеголь.

Моисеевич кивнул в подтверждение, заедая луком и утирая слезящиеся глаза.

– … Как есть – отрава. Душа не поёт. Ни в какую! – возмущался Петрович. – Брюхо тока воет… А огурцы с луком настоящие. Енто Моисеича в хитропонику звали, отлаживать. Он и натащил.

Тут Женька спохватилась:

– А что вы делали с андроидом?

– Переставлял клеммы, – ответил инженер.

Евгения вспомнила, как Грегори рассказывал, что первую линию андроидов запустили в начале двадцать второго века. А Моисеевич как раз оттуда и тоже инженер.

– А вы случайно не знали проектировщика?

Моисеевич расплылся в улыбке, солидно пригладил седые усы и кудри у висков.

– Как не знать. Он перед вами, барышня, собственной персоной. Инженер-проектировщик, техник-конструктор, изобретатель – Иннокентий Моисеевич Эпштейн.

– Ну вы и прикольщик! – вырвалось у Женьки.

– Тсс! Никому об этом. Здесь никто не знает. Все зовут меня просто Моисеич, а по документам я – Эйзенштейн.

– За что же вы так с бедными андроидами? – спросила Женя, втайне ликуя. Такая возможность узнать об этом из первых уст. – Я о подзарядке.

К своему удивлению, она даже не смутилась, будто с врачом разговаривала. Да Эпштейн, собственно, и был врачевателем андроидов и, более того, их папой. А каптёрка аки мастерская служила ему опытной лабораторией.

– Я втихаря исправляю всё, что без меня натворили, – признался он. – Тссс…

Так Женька узнала трагическую историю первых андроидов, запущенных в производство в 2112 году.

– Я тут как бы и ни при чём, – объяснил инженер. – Понадобилось срочно исправлять ситуацию…

Рассказ Иннокентия Моисеевича Эпштейна, дословно:

«Случилось это в сентябре 2112-го. Мой проект одобрили и только-только отладили линию. Подписали контракт с японцами. Они уехали, а мы с ребятами решили это дело отметить. По-нашему. А что? Запчасти готовы, микросхемы спаяны, осталось запустить линию. Вот и устроили себе передышку. А тут в самый разгар приходит сообщение от директора. Мол, завтра прилетает высокое начальство, с проверкой, и сам министр робототехники. Надо, чтоб к утру образцы были полностью готовы… Аврал! Не знаю, как образцы, а мы-то уж точно «готовые» были. И в сборочном – конь не валялся…

Что делать?! Я ведь две ночи перед тем не спал, пока формальности утрясали. Ребята казались бодрее, чем я, они-то и предложили:

– «Отдыхай, Кеша. Это наша работа. Мы конвейер запустим и соберём штук пять. Для демонстрации хватит».

Устал я, потому и поддался на уговоры… Ох! А дальше… Не знаю, как ребятам – техникам-механикам это в голову взбрело. То ли перепутали, то ли спьяну приколоться решили. Типичный случай ППП…».

– Чего? – невольно прервала его Женька.

– Парни Просто Пошутили, – объяснил инженер и продолжил рассказ:

«Захожу с утра в сборочный, вижу пять новеньких андроидов в ряд, в боевой готовности, а мои парни напротив стоят, ржут и репу чешут.

Спрашиваю:

– «Что случилось?».

И они выкладывают всё, как есть. А глаза виноватые-виноватые…

Дело в том, что у ИРТа-1А изначально мужской прототип, но мы планировали сделать его бесполым, то есть без надлежащего прибора. Ну, вы – люди взрослые, понимаете. Зарядный штепсель по задумке располагался внутри среднего пальца и выдвигался, когда нужно. Самый рациональный и удобный способ. Сначала ребята, когда собирали, забыли штепселя в пальцы встроить, а потом и лишние запчасти остались. Почему-то. Они подумали, прикинули, а разбирать времени не было. Вот и приляпали ему зарядку из оставшихся запчастей и штепселей между ног. Только к утру осознали, что напортачили.

Я когда увидел это чудо техники – за голову схватился.

– «Что ж вы сделали-то?»

А они отвечают:

– «Так удобно же, как раз на уровне розетки».

Ох, парни, парни! Министр с женой и свитой должны прибыть с минуты на минуту, а здесь такое! На наше счастье, начальство опаздывало. Но переделывать всё равно было поздно. Вот мне в голову и пришла эта идея. Не знаю, уж с перепою или от мандража перед министром, но башка трещала жутко.

Растолкал я программиста Володьку – он так и уснул на клавиатуре с мышкой в кулаке. Минут пять втолковывал ему, что к чему. И мы… Короче, как говорится: «если не можешь довести ситуацию до ума, доведи её до абсурда. Запрограммировали наших ИРТов на «чувствительность к подзарядке». Начальству объяснили, что ИРТы-1А – интерактивные техники андроиды, и сами определяют уровень энергии. И у техников-людей голова не болит. Навешали лапши на уши про «сенсорный дозиметр» и «предел экстраполяции». Начальство и это проглотило! Хорошо ещё в последнюю минуту догадались прибор задвигающимся сделать, чтоб не торчал, когда не надо.

Вот такая история. Иногда мне кажется, что решающую роль здесь сыграл голос жены министра. Она с таким интересом на ИРТовы штучки поглядывала… В общем, министр одобрил. Зато мой директор так на меня косился, будто я ему двадцатку должен. Как ещё разнос не устроил? А чтобы сохранить хорошую мину при плохой игре, такой всю линию запустили. И пошло, и поехало. Потом его усовершенствовали….».

Он помрачнел.

– Не нравятся мне эти усовершенствования. Вот и таскаю потихоньку своих детищ сюда и переделываю. Переключаю сенсоры. Техники – они и есть техники, причём высшего класса, и нечего из них секс-куклы делать.

– Полностью с вами согласна, – ответила Женька и рассказала ему печальную историю Артура.

– Мда, дожили, – оценил Моисеевич, когда они вдоволь похохотали над истеричной дамочкой. – И какому уроду это вздумалось?! Так испохабить моих техников! Нашёл бы, руки оторвал. Эх, похитили бы сюда программиста Володьку. Мы бы с ним такого наворотили!.. С нынешними технологиями, да…

Мечты! Мечты!..

До них донёсся рыкающий звук. Это храпел Петрович. Он крепко уснул под рассказ Моисеевича, прямо за столом, в обнимку с батоном. За разговорами они и не заметили, как засиделись допоздна. Моисеевич растолкал Петровича, и пока тот соображал, инженер с Женькой договорились не теряться и попытаться что-нибудь выяснить. Евгения тут же справилась о пареньке в кроссовках. Но такой мужиками замечен не был. Женя объяснила им, как найти психологическую службу, а они проводили её до средней палубы. Там и расстались.

Евгения шла по коридору, по ночному расцвеченному мигающими огнями, и размышляла.

Хоть какой-то прогресс. Теперь надо кровь из носу раскрутить Грегори на разговор. Заставить? Обманом вытянуть информацию? Как? Ему явно известно больше, чем остальным. У Женьки зрели нехорошие предчувствия…

Глава 26

День сорок третий… Переломный

Решение возникло само, на следующий день. Когда из командировки вернулся Рокен. После отчёта Талеху парень заявился к Женьке в психологическую службу и сообщил, что привёз новые альбомы от популярной джамранской рок-группы. И сходу пригласил её пойти на пляж этим же вечером. Всё-таки Рокен был инопланетянином, а не землянином, поэтому три года ждать не собирался. Женя подумала и согласилась. На то были причины. Первая – она с удивлением поняла, что соскучилась по Рокену. А вторая… У неё зародились кое-какие мысли насчёт Грегори. Ведь Рокен заведовал генетической лабораторией.

Для начала Женя прикупила модный купальник в магазинчике линдри. Не слишком открытый, но и не для скромниц. Рокену понравилось, когда она позвала его в примерочную, оценить. А продавщица линдри – вылитая модель так вдохновилась, что сама перемеряла с дюжину перед довольным джамрану, потягивающим сок на диванчике. Пока Женька что-то не заподозрила и не утащила парня из торгового центра.

– Это что ещё за штучки, Рокен? – деланно возмутилась она, хотя её разбирал смех. Просто к выходкам джамрану надо было привыкнуть.

– А что? – невинно спросил он. – Я угостил девушку напитком. Немного тоника в конце рабочего дня никому не повредит… Пока Талех не видит.

– Рокен! Проказник.

– Ладно-ладно, – лукаво улыбнулся он. – Через минуту пройдёт.

В таком игривом настроении они и завалились на пляж. И море-палуба сильно пошатнула Женькино представление о пространстве. Более того, известные законы физики дали реальную течь. За тонкой переборкой скрывался целый залив. Хотя Рокен не единожды втолковывал ей, что это имитация и наполовину голографическая проекция, впечатление от этого не ослабевало. Даже пахло морем: солью, йодом и водорослями.

За песчаной бухтой в форме подковы раскинулась иллюзорная перспектива открытого моря и ясного неба. Лазурный небосвод и золотое солнце. Пусть это и плазменный прожектор, но он так натурально освещал пляж из трёхслойного песка: белого, жёлтого, чёрного и блестящей гальки с ракушками. Правая оконечность бухты выступала в море голографическими утёсами, покрытыми растительностью, и зияющая гротами. Почти естественные волны разбивались о валуны и неторопливо лизали песчаный прибой. Песок под ногами был настоящим, как и камни с ракушками. А вдали виднелась узкая песчаная коса… С пальмами?

– А какую планету имитирует пляж? – поинтересовалась Женя.

– Всего понемногу, – ответил Рокен. – Собирательный образ. Обычно виды меняются, раз в неделю. Но сейчас, похоже, это Земля.

– Ты знал? – подозрительно спросила Женя.

– Я только сегодня приехал, – невозмутимо ответил он.

В лучших земных традициях на пляже расположились цветастые зонтики и шезлонги. Чуть поодаль разместились палатки и киоски, где продавали сок, мороженное и фрукты. Слева, у песчаной оконечности – имитация спасательной станции, где у замаскированных под пальмы щитков управления дежурили охранники, удачно переодетые в загорелых спасателей. Маскировку портили лишь парализаторы с излучателями, пристёгнутые к плавкам. Но никого это не заботило.

На шезлонгах под зонтиками возлежали земляне и инопланетяне – линдри и джамрану. Окезы не были любителями пляжей, а маркафи – тем более. Всего народу собралось не так много и в основном семьи с детишками, которые с криками носились в брызгах прибоя. Бросали друг в друга мячи, песок и надувные игрушки.

– Пляж платный, – объяснил Рокен. – Принадлежит одному маркафи, что арендует у Талеха часть ангара.

– Что-то я не заметила, чтобы мы платили, – нахмурилась Женя.

– А ещё ты не заметила, как мы прошли через служебный вход, – усмехнулся Рокен.

Тут Женька обратила внимание, что люди заходят с другой стороны – через турникет, используя карточки.

– Какая разница? – улыбнулся Рокен. – Для элитного персонала всё равно бесплатно.

– Непривычно как-то, – ответила Женя. – А что людей мало, это хорошо… Ненавижу людные пляжи.

В детстве, отдыхая с родителями на море, Женя старалась уйти куда-нибудь подальше от толпы отдыхающих. Обычно в самые каменистые и неуютные места. Но Евгении они нравились, прежде всего, отсутствием полуголых тел, поджаренных на солнце.

– Я тоже не люблю, – поморщился Рокен. – Если хочешь, можем отойти подальше.

Так они и сделали. Скинули одежду и устроились в отдалении среди камней правой «оконечности мыса». Валуны загораживали пляж, а шум волн звучал громче.

– Динамики близко, – пояснил джамрану.

– Рокен! Балбес. Прекрати! Портишь всю романтику.

Он рассмеялся в ответ, а Женя, выставив лицо, наслаждалась ароматным бризом, живительным теплом и любовалась видом открытого моря…

– Особая вентиляционная система, с запахом, – коварно подкрался Рокен и получил по шее.

– Чего-то не хватает, – задумчиво сказала Женька после минутного молчания джамрану и тут же догадалась. – Чаек!

– Внеси предложение, – хмыкнул Рокен. – На заседании совета по делам бизнеса. Станешь компаньоном и будешь получать прибыль от идеи.

– Правда? – Женька чуяла подвох, но не понимала, в чём он.

– Нет, конечно. «Чайки» давно есть. Просто сегодня не их день. А за отдельную плату, тебе ещё и дельфинов включат, и даже акул. Здесь часто устраивают развлечения на заказ. Ночное море. Штормящее море. Разыгрывают спектакли с пиратами.

– Целое шоу! – изумилась Женя. – А ваш маркафи неплохо устроился.

– Талех тоже, – усмехнулся Рокен. – Хотя сам он сюда не ходит. Некогда ему, а полуголых людей он терпит ещё меньше, чем мы с тобой.

Не успела Евгения это обмозговать, как Рокен спросил, глядя ей в глаза:

– Идём после ко мне… Слушать музыку?

Женя притворилась, что задумалась, рассматривая утекающий сквозь пальцы песок и мелкие камушки. Она думала о Сириле, хотя понимала тоскливую безнадёжность своих мыслей. И всё-таки ей нравился Рокен. С ним было легко и весело, а уж сколько эмоций и острых ощущений. И кто знает, возможно скоро её здесь не будет… Она вернётся на Землю в свой двадцать первый век. Должна вернуться. Поэтому, Женя не хотела сильно привязываться к кому-либо. С Сиром попросту так получилось…

– Ева? – Рокен отвёл прядь волос с её лица.

– Как вы джамрану с этим живёте?

– С чем? – не понял Рокен.

– Как вы слушаете музыку в одиночестве? Если никого нет рядом…

– Не очень долго, – усмехнулся Рокен. – Существует порог. И среди джамрану не так много меломанов… Ты всего о нас не знаешь. Не понимаешь, какие мы на самом деле.

Кто-то уже это говорил. Кто-то, кого она никак не хочет забыть…

– Рокен, я…

Резко потемнело, будто тучи набежали. Хотя не было ни единой имитации облачка. Искусственное солнце покрылось пятнами…

– Это что такое? – нахмурился Рокен.

Накатываясь шумом, вдали поднималась волна. Она постепенно росла, заслоняя иллюзию горизонта и поглощая голограммы.

Рокен с Женей немедленно подскочили. Да и народ на пляже недоумённо поглядывал вдаль.

– Эй, кто цунами заказывал!? – выкрикнул дородный мужчина, неподалёку от них.

Люди загалдели. Более расторопные и сообразительные похватали вещи, детей и побежали к выходу. Охранники насторожились ещё раньше и попробовали связаться с рубкой. По их действиям Женя поняла, что коммуникаторы не работают. А волна приближалась… По лицу Рокена читалось, что это не рядовое явление, и дело скорей всего дрянь.

– Это же имитация? Да? – пытаясь унять дрожь, спросила Женя. – Это не опасно?

– Вода-то настоящая, – ответил Рокен – И прибывает. Почему-то… Иди за мной.

И направился к станции.

– Выводите людей! – обратился джамрану к первому же охраннику.

– Мы бы рады, – мрачно промолвил тот, указывая на столпотворение у выхода.

По видимости, двери заклинило, система не реагировала на команды, и его напарник тщётно пробовал переключиться на ручное управление. Створки были словно приварены друг другу. На берегу понемногу назревала паника. Когда и до зевак наконец дошло, и они ринулись штурмовать переборки…

Связи с командным пунктом так и не было. Огромная волна надвигалась медленно, но неотвратимо. Кто-то заорал…

– Тихо! – рявкнул охранник. – Без паники!

Белый как мел он повернулся к Рокену.

– За утёсами – люки. Если их открыть, вода уйдёт в стоки через вытяжки. Мы не можем сделать это отсюда, управление не работает.

– Можно отвинтить вручную, – предложил напарник и кинулся за инструментами.

– Не успеем, – охранник покачал головой. – Нас накроет в любую минуту. Попробуем открыть двери.

– А служебный выход? – вспомнил Рокен.

– Заперт.

– Аварийные системы?

– Не отвечают.

– Силовое поле? – сообразил Рокен.

Охранник покачал головой.

– Маловероятно, но…

– Стоит попытаться, – уверенно решил Рокен. – Силовое реле отдельно от главной системы.

– А вы случайно не техник? – поинтересовался охранник.

– Генетик, – ответил джамрану.

Подошёл напарник:

– Среди остальных нет техника. Сам я немного разбираюсь… Попробую. Но…

– Быстрее! Разговорами делу не поможешь. Показывайте, где эти люки. Есть среди вас пловец или ныряльщик? – обратился к народу Рокен.

Люди испуганно отступили и замотали головами. Только один мужчина кивнул, тот, что спрашивал о цунами. Охранник, Рокен и этот дядька прихватили инструменты и двинулись навстречу волне. Шум нарастал, заставляя переборки дрожать. Вскоре это будет уже не шум, а грохот. Женька рванулась было за Рокеном, но джамрану обернулся и крикнул:

– Оставайся здесь!

Пока охранник разбирался с полем, земляне, инопланетяне – все сгрудились в одну большую кучу у переборки, с ужасом глядя на растущую волну.

«Кто-то решил насладиться всеобщим ужасом», – вдруг подумала Женька и её словно подбросило.

Она должна немедленно что-то предпринять, иначе… Молодая женщина заплакала, прижимая к себе ребёнка. И Женя вспомнила, что она психолог и обратилась к охраннику:

– Вода целиком заполнит объём?

– Немного утечёт в вентиляцию. Чуть-чуть воздуха останется под самым потолком, какое-то время.

– Итак, – повернулась Евгения к толпе. – Они успеют. Нам всего лишь нужно продержаться на плаву. Всего пять минут. Берите скорей одежду, полотенца…

Удивительно, но люди её послушались. Будто она воплощала собой спокойствие и уверенность.

– Вяжите из мячей и полотенец… Верёвку! А к детям крепите надувные игрушки. И возьмите ребятишек на руки. Когда вода придёт, мы вытолкнем их. Кто не умеет плавать, делайте то же самое…

– …Так. Волна поднимается медленно, значит, сильно не ударит… Не сразу. Строим заграждение! Поле полем, а дополнительная защита не помешает.

Охранник недоверчиво косился на Женьку, ковыряясь в силовом щитке. Только что пальцем у виска не крутил. Однако другие взрослые перетащили шезлонги, палатки, зонтики, камни и в итоге возвели что-то вроде несуразной плотины или баррикады.

– В любом случае, выиграем время, – пробормотала Женя, неожиданно обнаружив у себя организаторские способности.

Она-то как раз не была уверена, что это поможет, физически. Зато ощутимо сработало психологически. Оказалось, что занять и отвлечь группу людей не так сложно. Увлечённые делом, они успокоились, обрели уверенность и даже воодушевились на борьбу.

Женька смотрела вдаль, но больше ничего не видела, всё заслонила вода… Теперь очень близко… У самого прибоя. Люди сгрудились у переборки, охранник продолжал возиться в щитке… А волна внезапно обрушилась на пляж, окатив всех щедрыми солёными потоками. Отчаянный женский визг и… Перед испуганной гурьбой взметнулось световое защитное поле, оставив охранника и команду добровольцев-спасателей по ту сторону.

Сердце неистово билось о рёбра. Онемевшие люди стояли по колено в воде, гладя на колотящуюся о завесу мутную волну. Но силовое поле выдержало. А потом вода стремительно пошла на спад, словно кто-то выдернул затычку из огромной ванной. По большому счёту, так оно и было. Где-то по ту сторону отрылись люки. Вода уходила и вскоре к ним, отплевываясь, приблизился охранник. Он успел нырнуть в волну и вынырнуть под потолком.

Когда поле отключили, люди разбрелись по пляжу, растерянно оглядываясь и подбирая вещи. Искусственный берег напоминал картину после реального шторма. Всё кругом было разворочено, песок и камни перемешаны… Часть голограмм отключились, и повсюду зияли тёмные дыры, вместо ясного неба и утёсов. Удивительно как ещё пальмы держались и «солнце», хоть и тускло, но светило.

Переборки с шелестом разошлись. Это снова заработала автоматическая система. Люди хлынули с палубы в спасительный коридор, откуда уже прибывала встревоженная и недоумевающая охрана…

Женька метнулась обратно, чтобы найти Рокена. Заметила первого охранника, мокрого, но живого. И другого мужчину – тот вертел головой в поисках своих вещей. Евгения взволнованно озиралась…

– Здесь я, – из-за большущего валуна, фыркая и вытрясая из ушей воду вылез джамрану. С него текло ручьями, и джамранская причёска являла собой то ещё зрелище. Голова Рокена напоминала мокрого кота с прилизанной в разные стороны шерстью.

– Рокен! – Женька бросилась к нему и обняла.

– Ты согласна послушать рок? Сегодня, при свечах? – хрипло спросил он.

Глава 27

Вечер сорок третьего дня и ночь… Утро сорок четвёртого

На маркафи – хозяина разорённого пляжа было больно смотреть.

– Столько трудов змее под хвост, – причитал он, вцепившись в курчавую шевелюру.

Талех как всегда оставался невозмутимым.

– Успокойтесь. Мы возместим ущерб и всё отремонтируем. В щитке закоротило. Вот станционные контролеры гравитации и вышли из строя частично в этом секторе. Одновременно произошёл сбой в шлюзовых камерах, в системе безопасности и подаче воды. За несколько дней всё отладим.

У стены дружно выстроилась команда безопасности. Рокен, завёрнутый в полотенце, сидел на стуле рядом с Женькой и являл собой трогательное зрелище. Из полотенечного кокона торчала его наполовину взлохмаченная голова. Высыхая, волосы джамрану вставали пучками.

Женькину одежду смыло, и она тоже облачилась в полотенце. Не хватало ещё предстать перед Талехом в купальнике. Хотя он, наверное, и не заметил бы. Сейчас он был занят поиском виноватых.

– Никто серьёзно не пострадал. Все живы. Благодаря смекалке моих людей…

Талеху удалось худо-бедно утешить несчастного бизнесмена и спровадить домой. Командор плотно закрыл дверь и повернулся к остальным. Звёздные зрачки расширились и блестели. На лице был написан едва сдерживаемый гнев.

– Это диверсия! – хмуро сообщил он. – Всё что я наплёл дельцу – полная туфта. Кто-то умышленно вывел из строя автоматику, заклинил ручное управление, пустил воду, усилил давление и создал инверсию гравитации. И этот гадёныш знал своё дело.

Талех, прищурившись, глянул на Женьку.

– И снова Ева в гуще событий. У меня такое чувство, что вы оказались там не случайно.

– Я не причём, – пискнула Женька, радуясь, что не стоит перед ним в купальнике.

– А я и не сказал, что это вы устроили. Просто оказались не в том месте. Вы не только к себе притягиваете неприятности, но заодно и к станции.

Женя чуть не расплакалась от обиды. Всё-таки Талех был к ней несправедлив последнее время.

– С тех пор как вы появились…

– Позвольте сказать, командор? – вмешался Рокен.

– Говори.

Евгения давно заметила, что у джамрану принята строгая иерархия, и они всегда соблюдают субординацию. У них действовала жёсткая система подчинения. Только что не монархия. Как такое общество могло называться республикой?

– Ева предотвратила панику, – горячо возразил Рокен. – И оправдала звание ксенопсихолога, действуя по ситуации, чётко и разумно.

Женька благодарно посмотрела на парня. Сейчас она его просто обожала.

– Я рад за неё, – холодно ответил Талех, смерив Женьку недобрым взглядом. – Такая у неё работа. Разве могло быть иначе?

Эти зловещие нотки в командорском голосе ей не понравились. Ох, как не понравились…

– …И счастлив за всех нас. А теперь возрадуюсь, если Ева оставит нас, приведёт себя в порядок и подготовится к завтрашнему дню. Люди пережили шок и завтра потянутся к психологу.

Он был прав. Женька вздохнула и направилась к двери. Рокен устремился было за ней…

– А тебя я не отпускал, – остановил его Талех. – Надо поговорить. С глазу на глаз.

Рокен проводил Женьку сочувственно-виноватым взглядом, а командор выпроводил охрану. Евгения далеко не пошла, а присела подождать за дверью и заодно подумать. Она категорически не понимала отношения к ней Талеха. С чем связаны такие разительные перемены? Неужели он разгадал её тайну? От этих мыслей в груди похолодело…

А ну и что! Могли бы и поговорить. Или… Здесь другое? Нет! Это же нелепо. Хотя, возможно, она ему и нравилась, но Талех всегда сохранял дистанцию. И тогда в терминале держался с вежливой отстранённостью. Он бы не стал ревновать к Рокену или к Сирилу… Чересчур горд для этого. Тогда, в чём дело?.. Командор действительно не одобрял её поведения? Кто их разберёт, этих джамрану?!

Переборки разошлись. Из кабинета вышел Рокен.

– Ты ещё здесь? – радостно удивился он.

– Что ты болтал о роке при свечах?

– А ты мне так и не ответила…

– Да.

Рокен недоверчиво улыбнулся.

– Ты уверена?

«Нет!»

Женя не забыла Сирила. Воспоминания были слишком свежи. Но… Она не знала, увидит ли его когда-нибудь снова. Может быть, к тому моменту, когда шакрен вернётся из своей экспедиции, дмерхи отправят её на родину. И в любви он ей не признавался, по-настоящему. Ну сказал, что понравилось, и хотел бы… И что? Не предложил ведь полететь с ним. Они переписывались, конечно. Но какой в этом смысл? Слишком чужие. Два разных вида, а не пола. Как сказал Миритин…

Женька вздохнула… Вот так часто в жизни и получается: любим одних, а спим с другими… А если повезёт, то с обоими. Главное сделать так, чтобы эти двое друг о друге не знали…

– Уверена. На все сто…

Не хотелось отказывать Рокену. Он стал для неё кем-то особенным в новой жизни.

– Тогда, идём ко мне, – джамрану мягко, но настойчиво увлёк Евгению за собой, пока она не передумала…

Проснулась Женя среди ночи от раздражённого голоса Рокена:

– …ко можно говорить?! Сюда, не звоните…

Ева не сразу поняла, где находится, а когда сообразила, не сразу вспомнила, что она здесь делает. Инстинктивно пошарила рукой и нашарила скомканное одеяло и чуть влажную простыню. Мигом нахлынули воспоминания, так что стало жарко. Всё-таки Рокен – это сексуальное торнадо и оставаться равнодушной в его объятиях просто нереально. Евгения невольно улыбнулась своим откровенным мыслям… Так, где же этот неугомонный джамрану?

Рокен сидел у коммуникатора и с кем-то разговаривал. Он старался говорить тише, но квартирка у него была тесная, хоть и состояла из двух отсеков. Информационный блок располагался почти вплотную к кровати. В тишине квартиры Женя отчётливо услышала каждое слово.

– В другой раз, – это Рокен.

– Другого раза не будет, – голос из коммуникатора.

– Ясно. Но впредь, запомните – у меня есть мобильный номер, по нему и звоните. Он не прослушивается.

Женька насторожилась.

– Где товар?

– У меня, – ответил Рокен. – Мы обо всём договорились.

– Я хочу быть уверен, что не подведёте, – нудили из коммуникатора. – Это наш последний шанс.

– Значит, как и условились. Послезавтра у девятого шлюза, – недовольно сказал Рокен.

– И смотрите, без глупостей!

– Разумеется.

Рокен отключил связь и добавил себе под нос:

– Что, уроды, перепутали меня с линдри? Глупости это по их части, а по части джамрану – сюрпризы…

Женька наблюдала за ним из-под ресниц, и едва джамрану повернулся к кровати, притворилась спящей. Парень бесшумно прилёг рядом, как ни в чём не бывало. Вздохнул и обнял, прижавшись, легонько поцеловал в плечо и прислонился щекой. Вскоре Женька услышала ровное дыхание. Ей же теперь не спалось. Спасибо Рокену! Она таращилась в темноту и размышляла. Когда вокруг плетутся заговоры, словно паутина, туда и угодить недолго.

«Ну-ну, вселенские заговорщики, мы тоже не лыком шиты».

Наутро, в голове созрел дерзкий план. Точнее, дозрел. Однако воплотить его в жизнь оказалось гораздо сложнее, чем сочинить. Всё же она набралась смелости и двинулась прямиком в лабораторию Рокена. Сегодня он работал там один. А у Женьки ещё было время – её смена начиналась позже. По дороге она засомневалась, и слегка притормозила…

«Ну, и что ты ему скажешь, интриганка? Рокен, дорогой, мне тут нужно немного геномчика, чтобы впрыснуть Грегори, развязать ему язык и выпытать страшную дмерховскую тайну вселенского масштаба. Так что ли? Тьфу! Как глупо!»

Как раз этот момент в её безупречном плане и западал. Не продумала как следует.

«Ладно. Где наша не пропадала! Действуем по обстоятельствам…».

И Женька решительно отодвинула переборку.

Рокен обрадовался… Нет, не так! Джамрану был на седьмом небе от счастья, когда её увидел. Он ещё не отошёл от ночного безумства и всей душой (а также некоторыми частями тела) жаждал продолжения банкета, слушая рок. В итоге…

Джамрану налетел на Женьку как ураган. После жгучего и многократного поцелуя, подхватил на руки и взгромоздил на стол. А сам устроился спереди, сжав её бёдра и пылко обозревая блестящими глазами-звёздами.

– Ты ко мне или по делу?

– Я… – начала Женька, теряя самообладание.

– Теперь неважно.

Он коварно улыбнулся и заблокировал дверь. Женя опомнилась и возмутилась:

– Рокен! Это не честно…

Джамрану не дал ей договорить, заткнув рот поцелуем. И она мгновенно забыла зачем пришла… То есть подумала, что дела лучше на время отложить… Его руки скользнули по бёдрам, до талии и обратно…

– Хорошо, что надела юбку…

– Рокен…

– Тихо.

Как ему удалось так быстро распустить пояс форменной безрукавки? А пуговицы на блузке расстегнулись будто сами собой… Женя плавала в нирване, когда губы Рокена коснулись… Зи-и-инь! В наполненной вздохами тишине раздался противный сигнал звукового реле… Зи-и-инь! Они с неохотой отпрянули, пожирая друг друга туманными взглядами…

– О, чёрт, – только и смогла вымолвить Женька, стягивая на груди блузку и тщётно пытаясь застегнуться трясущимися руками. Какой кошмар!

Джамрану отреагировал иначе.

– Нас здесь нет, – твёрдо сказал он и вознамерился продолжить, отведя ей руки за спину. Вновь приник поцелуем к…

– Рокен! – грянуло из дверного динамика громом среди ясного неба. – Или ты сейчас же откроешь, или я разнесу блокировку к сякому-то гатраку!

Мамочки! Талех!

– Я знаю, бездельник, что ты там!

«И возможно не один».

Рокен сгрёб Женьку в охапку, поставил на ноги и окинул критическим взглядом.

– Не хочу, чтобы нас застали, – простонала Женя.

– Я тоже, – согласился джамрану, оглядываясь в поисках выхода. – Туда, быстро!

И подтолкнул её к смежному с лабораторией хранилищу.

– Сюда он не заглянет…

– Рокен! Долго мне ещё ждать?!

Вот зараза! Как будто знал, что происходит за дверью.

– Иду! – крикнул Рокен, заталкивая Женьку внутрь и запирая хранилище.

Евгения осталась одна и уже ничего не слышала. Ни как Рокен отпирал Талеху дверь, ни шагов командора, ни голосов… Отменная здесь звукоизоляция.

В хранилище было светло, она огляделась и застыла, не в силах поверить в такое везение. Будто судьба ей улыбнулась… В кои-то веки!

Хранилище от пола до потолка было забито прозрачными холодильниками, где поблёскивали ряды пробирок, заполненных свеженькими геномами… С номерными бирками на боках.

Эйфория пропала, когда Женька смекнула, что кодов-то она не знает. Ей и за год не разобраться, а у неё максимум времени – минут пятнадцать… Обидно. Так близко локоть, а не укусишь… Хотя… Наши не сдаются! Очередное препятствие только активизировало мозги. Женя внимательно осмотрела это немаленькое, надо сказать, помещение и увидела включённый компьютер за стеклянной переборкой. Но в удачу она всё равно не верила, и предпочла убедиться.

«Рокен не будет возражать, если я пороюсь в его файлах. Потому как и не узнает. Если действовать быстро и не оставлять следов».

На станционных компьютерах было установлено единое программное обеспечения. Женька легко вошла в основное меню и сразу открыла нужные каталоги. Вероятно, Рокен проверял данные перед её приходом и поэтому снял все пароли. А благодаря геномной прививке Женя могла читать и писать по джамрански. Всё бы хорошо, да вот маленькая загвоздка… В списке числилось около миллиона наименований геномов. Как же выбрать? Если даже не знаешь, как оно называется… Старым добрым методом тыка!

Женя создала запрос в поисковике. Набрала: «сыворотка правды». Ничего… Система удивлённо зависла и выдала: «искомого элемента не найдено. Чего только Евгения не перепробовала, в том числе и «ген болтливости», пока её не осенило. Почти уверенная в успехе она запросила «геном честности» и… Урааа! Целый перечень, более десятка номерных кодов…

«Ё-моё», как говорил Петрович. Чего же выбрать-то? Женя подумала и быстренько сузила зону поиска. Здраво рассудила, что приблизиться к Грегори с инъектором в руках вряд ли удастся, а вот добавить в пищу или напиток – запросто. И Женя исключила все инъекционные геномы. Осталось только два кода, для «перорального приёма». Рядом с номерами значилось: «для допросов, полкубика – начальная дозировка».

«О! То, что надо», – подумала Женя.

Так какой из них взять? Времени разбираться не было…

«Возьму оба. Вдруг один не сработает».

Женя считала коды прямо с экрана копикодером. Без такого полезного изобретения будущего, она теперь из дому не выходила. Замела следы, сделав откат системы и, поглядывая на пластинку копикодера, обошла холодильники. Вот они – капсулки с искомыми кодами. Хорошо ещё, что у джамрану с этим порядок. Всё стоит на своих местах и по номерам…

Женя едва успела поправить одежду, попутно спрятав капсулы в карман, как переборка отъехала. На пороге стоял смущённый Рокен.

– Извини, – сказал он. – Придётся срочно уйти.

– Что случилось? – спросила Женька.

«Какое удачное совпадение! Ей тоже понадобилось срочно уйти».

– Совещание у Талеха, через пять минут.

– Жаль…

Она вдруг поняла, что действительно сожалеет. Рокен выглядел до обалдения привлекательно…

– Продолжим вечером, – страстно пообещал он, порывисто целуя её.

Женя чувственно обняла парня за шею, и когда он нехотя оторвался от податливых губ, нежно проворковала:

– Увидимся, милый. До вечера…

И помахав ему, убежала, щупая содержимое кармана и воображая себя космической Матой Хари.

Глава 28

День сорок пятый… День откровений

По идее, Женьку должна была мучить совесть, но почему-то не мучила. Страх перед неизвестностью оказался сильнее. Евгения последний раз оглядела накрытый стол и посмотрела на часы. Через десять минут придёт Грегори.

Вчера после обеда Женька зацепила его в медотсеке и пригласила на дружеский ужин. Англичанин конечно удивился: «С чего это вдруг?». Евгения объяснила, что мол «хороший повод помириться и потом… Она просит его о помощи в чрезвычайно сложном деле. А что за дело? Объяснит на месте. Слишком долго рассказывать».

Грегори помялся, но согласился. Когда Женя прельстила его «домашней кухней».

«Я так хорошо готовлю», – медовым голосом пообещала она. Собственно, Женька почти и не лгала. Готовить она умела, но не любила. Поэтому заказала ужин под названием «домашняя еда» в «Лунной сонате». А в магазине купила сок.

«Кстати!»

Евгения заранее налила сок в стаканы, не забыв предварительно добавить Грегори по капельке генома. Того и другого по чуть-чуть, поскольку не смогла решить, какой использовать первым.

«Для начала хватит, а дальше как получится».

Если честно, у Женьки ещё до кражи генома мелькала вполне гуманная мысль – стащить ген телепатии и вколоть себе. Но… Она боялась за здоровье своих драгоценных мозгов. А вдруг, обретя способность читать мысли, можно сойти с ума. Просто инстинкт самосохранения. А мозги Грегори было не так жалко. Хотя, она поколебалась, немного, для приличия. Вот насчёт украденного генома не стоило волноваться. Подумаешь, две пробирки. Там их столько, что одной больше, одной меньше. Никто и не хватится…

Только дело для Грегори Женя так и не придумала. Закрутилась на работе. Придётся импровизировать… Но в остальном всё складывалось благополучно. У Рокена были свои дела, а Грегори не дежурил в этот вечер. Зато Лиза дежурила, а это исключало вероятность, что он притащится с ней. Женька заранее всё проверила…

А! Вот и Грегори. Пиликнула система оповещения, и улыбающаяся Евгения отодвинула переборку.

– Привет!

– Виделись сегодня, – усмехнулся англичанин, протягивая ей пакет с фруктами.

– Так, то ж на работе… Спасибо!

– Выкладывай, что у тебя.

– Сначала ужин.

– Действительно. Умираю с голоду…

Женька наконец почувствовала укол совести, но безжалостно извлекла иглу.

– Садись. Всё уже готово.

Она указала Грегори туда, где стоял напиток, приправленный геномом. Ничего не подозревающий англичанин плюхнулся на стул, радостно потирая руки.

– О, это что? Курочка!?

– Ага.

– С корочкой…

Грегори схватил вилку.

Воистину! Путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Потому что его единственный бастион – мозги при виде еды безоговорочно капитулирует.

– Женька, ты чудо! – воскликнул он, блаженно прожевав первый кусок. – Давненько такого не ел… Всё по столовкам, до по кафешкам. Напишешь рецепт? Я Лизе передам…

Евгения кисло улыбнулась. Придётся выцыганить рецепт у повара «Лунной сонаты». Или придумать от балды. Второе было проще.

– А Лиза ревновать не будет?

– Не, она не ревнивая. Да и потом, она знает, что у нас с тобой деловые отношения и уверена, что ты встречаешься с Рокеном.

Хм, уверена она! Женька сама до сих пор в этом не уверена, а не то, что какие-то медсестрички. Но как быстро все всё узнают.

– Ммм, вкусно…

– Ты пей, пей сок.

Грегори отхватил зубами шмат курицы и щедро залил его соком.

Есть, полстакана!

Женька в отличие от гостя вяло ковыряла в тарелке. Пила сок. От волнения в горле пересохло, а есть совсем не хотелось. Едва стаканы опустели, она намекнула:

– Ещё?

– Давай.

Женя подхватила стаканы и понеслась к пищеблоку. Она предусмотрительно оставила тару с напитком в холодильнике, чтобы незаметно добавлять геном. По мере необходимости. А стаканы – пометила. Не дай бог перепутать! Иначе, катастрофа. Вместо откровений Грегори полились бы её собственные… От одной мысли об этом становилось холодно…

– Где сок?

Женька очнулась от своих мыслей. Оказывается, она уже с минуту стояла, пялилась в открытый холодильник и мёрзла…

– Сейчас!

Добавим ещё немного… Нам не жалко. А чего мелочиться?! Чтобы не бегать раз за разом. И Женя вбухала по целой дозе того и другого. Порядок!

– Держи.

– Спасибо, ты – прелесть.

«Эх, знал бы ты, что я такое на самом деле».

Грегори залпом выпил целый стакан сока. Ого! Ну да, повар «Лунной Сонаты» не скупился на специи.

– Рассказывай, что у тебя за дело, – благодушно напомнил англичанин. – Пока я не объелся.

– А десерт… – начала Женька.

– Сделаем перерыв. Всё очень вкусно и сытно. Ты супер, Женька!

«Спокойно. Долой угрызения пакостного зверька по прозвищу Совесть».

Грегори улыбался. Женя взяла себя в руки и сбивчиво, выдумывая на ходу, поведала жалостливую историю о несчастном линдри-крюле, которого она консультировала по галанету.

– Мне бы узнать, хотя бы приблизительно, как он выглядит. Тогда я смогу ему реально помочь…

Грегори рассмеялся.

– Ну и ну, Женька. Знал я, что ты двинутая на всю голову, но чтобы так!

– А что такого? – насупилась Евгения.

– Крюли – ребята скрытные и никому не показываются, ни за какие галакреды.

– И никак узнать нельзя?

Женя скорчила жалобную физиономию. Англичанин вздохнул.

– Ладно. Так и быть, по дружбе. Но больше никому. Есть сайт для продвинутых ксенобиологов. Доступ лишь избранным, а я там зарегистрирован. Знаю одного линдри, по переписке. Он мне доверяет. Попрошу его выслать мне изображение крюля, в личку.

Женя включила компьютер, вошла в галасеть и пододвинула второй стул… Пока Грегори связывался с линдри, она сидела рядом как на иголках в ожидании, когда же проявится этот чёртов геном…

«Стоп! Какие будут симптомы? Вот идиотка!» К пробиркам инструкции не прилагалось, а искать в компьютере хранилища времени не было.

– Готово, – сообщил Грегори, отправив письмо. – Только придётся немного подождать. А может день или два, пока он мне ответит.

– Я подожду, – с готовностью согласилась Женя. – Спасибочки, Грег.

– Угу.

Продолжая лазить по сайту, англичанин спросил:

– А на кой тебе понадобилось? Что, без этого нельзя обойтись?

– Ну-у, понимаешь, – пространно заговорила Женька. – Проявление комплексов в…

И растерянно замолчала, услышав глупое хихиканье Грегори. Он внезапно повернулся к ней с дурацкой улыбкой и заговорщицки прошептал:

– А галактическую контрольную я всё-таки списал… Тссс… Никому не говори.

«Началось», – пронеслось в голове у Женьки, и поджилки предательски затряслись…

– Не говори, – Грегори приложил палец к губам. – А то меня дисквалифицируют. И буду я, буду, этот… Ксенобиолух! Во!

И опять захихикал.

– А ещё, иногда я решал тесты дебилу Биллу. За деньги… и немалые. Хи-хи-хи…

«Пора, – решила Женя. – Пора задавать свои вопросы».

Да не тут-то было. С дозой она явно переборщила. Англичанина понесло, да так, что Евгения и слова не могла вставить в этот поток откровений. Чего она только не наслушалась! Как Грегори в детстве таскал варенье из буфета тёти Мэри. И то, как он клеил девушек в университетской столовой, а они отклеивались. И то, как… Словно и впрямь проглотил вместо генома честности ген болтливости. Всё это сопровождалось дурашливым хихиканьем и неизменным: «Не говори никому». Минут пятнадцать Грегори нёс всякую ерунду, и Женька уже не чаяла заткнуть этот фонтан.

«Ну, всё! Хватит!» – не выдержала она, когда Грегори принялся изливать подробности своих отношений с Лизой.

Евгения развернула его к себе вместе со стулом и направила ему в лицо свет от настольной лампы. Как в старых шпионских боевиках. Грегори жмурился, кривился и дурачился, как паяц на ярмарке.

– Хи-хи-хи! Ха-ха-ха!

Отлично помня о том, что каков вопрос, таков и ответ, Женька постаралась точно сформулировать и спросить правильно.

– С какой целью дмерхи похитили землян из прошлого?

– Чтобы лечить землян из будущего! – отчеканил Грегори, прижав руки к бокам и вытянувшись на стуле в присядке смирно.

«Ничего себе! Джамранская сыворотка для допросов…».

– Лечить от чего?

– От информационной болезни!

Женька поморщилась.

– Да не кричи ты так.

– Есть, не кричать, – лицо Грегори тоже вытянулось и застыло. Глаза с расширенными зрачками уставились в пространство.

– Что за болезнь?

– Очень заразная, – он заговорил тише. – Информационная чума. Так её назвали дмерхи. Возбудитель – информационный вирус. Появился в самом конце двадцатого века и быстро распространился через радио, телевидение, печать и другие средства массовой информации. В том числе, интернет. Наиболее опасными разносчиками стали многие художественные издания начала двадцать первого века, – отбарабанил Грегори. – Ещё вопросы?

– Да. Откуда взялся вирус? Из космоса?

Грегори вдруг развалился на стуле и, щурясь от яркого света, захихикал…

– Вирус из космоса? – повторила Женя, встряхивая англичанина.

Он подобрался.

– Нифига! Свой, доморощенный. Хотя источник точно не известен. Какая-то книжка. Возможно, электронная. Все, кто её читал, заразились, передали другим и пошло-поехало.

– А какое отношение к этому имеют похищенные?

– Они не заразились. У них иммунитет.

– Почему?

– Не установлено. Однако у большинства чрезвычайная активность правого полушария и у каждого – своеобразная структура мышления в плане обработки информации.

– Что делает вирус?

Женька и представить не могла. Земляне вроде умственно не деградируют. Сделали массу открытий. В космос летают. Незаражённым психологам и слесарям из двадцатого века даже не снилось.

– Вирус… Вирус… Снижает активность правого полушария. Иногда до полного угнетения. Полностью меняет структуру интеллекта… Искажает поступающую информацию…

Грегори резко замолчал, словно наткнулся на преграду.

– Ну и? – тряханула его Женька. – В чём фишка-то? Почему мы не заболели?

– Потому что у вас иная структура интеллекта. Нетипичная. Вы иначе воспринимаете и передаёте информацию.

– Тогда почему таких не осталось в будущем?

– Носители иммунитета умерли от старости, а новые перестали рождаться. Вирус постепенно мутировал и заразились все. В конце двадцать третьего века никого не осталось…

– Ты тоже?

– Да, но не так, благодаря ДНК диких предков…

– Это мы, что ли, дикие предки? – усмехнулась Женя.

– Кто ж ещё? Земляне из прошлого… Теперь я понимаю, что болен… Иногда… А они не знают. Ха-ха-ха!..

Поведение Грегори выходило из-под контроля. Женя усилила яркость лампы. Это ненадолго привело его в чувства.

– Никто не подозревает. Вирус хитёр… Дмерхи. Они первые узнали и взялись за нас. Иначе…

Он замолчал и закрыл глаза.

– Дмерхи используют нашу кровь, чтобы найти лекарство?

– Нет. Это временные меры. Чтобы прозреть и бороться. Но… лекарство не это.

– А какое?

– Ты что, дура?! – заорал Грегори. – Невозможно создать вакцину! Вирус – информационный! Значит и лекарство тоже. Люди из прошлого, носители антивируса, собранные в будущем. Вместе вы составляете комбинацию переменных мышления, активизированного в необычных условиях. Единое интегрированное поле, которое принесёт исцеление и спасёт землян от…

А дальше начался полный бред:

– Гатраков… Гатраки… Дмерхи расставят в финале и выиграют! Да… И победят! Да.

– Причём тут гатраки? – наседала Женя, понимая, что второго шанса не представится.

– Ха-ха-ха! – хохотал в ответ Грегори. – Землянам до вирусняка фиолетово… Если бы не дмерхи. А людям скоро кирдых. Скоро они…

В глазах англичанина застыл ужас.

– Я видел их, – хрипло прошептал он, выпучив глаза. – Их всех… Целая колония на Прулосе… Женщины, дети. Схватили всех! А правительству Земли наплевать. Проклятые индивидуалисты, бюрократы, денежные мешки… Колонистов объявили пропавшими без вести… – Грегори всхлипнул. – Если бы ты видела… Женя… Если бы знала…

Евгении было страшно, но она повторила вопрос:

– Причём тут гатраки?

Грегори вцепился в неё и быстро-быстро заговорил.

– Вы наше спасение, защита от гатраков. Только вы можете противостоять. А мы под защитой с вашим ДНК. Я изучал твою кровь. Ты не заболела, никто из вас не заболел. Хотя вирус пытался заполучить вас, но вы его почти сделали. Ещё немного… И мы…

Слёзы покатились у него из глаз. Перепуганная Женька не пыталась оттолкнуть Грегори или отцепить от себя.

– Гатраки… Гатраки внушат и съедят. Гатраки…

Он сам отпустил Женю. Запрокинул голову, захохотал, как безумный и запел:

– Нам не страшен серый волк. Нам не страшен серый волк… Волк. Наступит день, и гатраки из созвездия Волка съедят всех.

Женька стояла, ни жива, ни мертва. Она не слышала, чтобы гатраки страдали ксенобализмом… Или это засекреченная информация?

– А вами они подавятся! – воскликнул Грегори, глядя на неё бешенными глазами. – Подавятся! Суки! И…Нам не стра… стра… стра… стра… шен гат… гат… Волк…

Его заело, словно заезженную пластинку. Лицо в сиянии лампы напоминало цветом негашёную известь.

– Гат…

Грегори выпрямился и прокричал:

– Я вам ничего не скажу! Сволочи! Больше ничего не скажу!

Внезапно обмяк и свалился со стула на глазах у ошарашенной Женьки.

– Грегори?

Он не шевелился.

– Грегори! – опомнившись, завопила она. – Грегори!

И перевернула его на спину. Глаза англичанина были закрыты, но кажется он дышал.

– Очнись, Грегори! Пожалуйста! Очнись! – Женька принялась трясти его, словно дерево с грушами.

Англичанин не реагировал, только голова болталась. Женя брызнула на него водой. Бесполезно…

Она взяла коммуникатор и набрала номер Миритина.

– Доктор, – еле выговорила Евгения одеревеневшими губами и зарыдала. – Зайдите ко мне. Пожалуйста! Сейчас! У нас… У меня… Неприятности!

Глава 29

День сорок пятый (продолжение). Этим же вечером…

– Что он употреблял накануне припадка? – допытывался Миритин, уложив Грегори на кровать и проверив давление. После чего вколол ему лошадиную дозу нейростимулятора. Грегори по-прежнему находился без сознания, но дышал стабильно.

– Сок, – ответила Женя, опустив глаза.

– Ева! Скажи честно. Это ведь не из-за сока. Похоже на побочный эффект сильного антигена. Только какого? Я должен знать…

– Доктор, Грегори ведь поправится? – умоляюще спросила Женя.

– Он в коме. А если я не пойму из-за чего, то не смогу быстро ему помочь.

– Но вы же взяли у него кровь.

– Этого мало.

Женя вздохнула, достала из холодильника капсулы с остатками геномов и протянула Миритину. У доктора глаза полезли на лоб.

– Ты давала ему оба, одновременно?!

Женя кивнула, медленно покрываясь гусиной кожей. Миритин выругался по шакренски. Непереводимо.

– Что ты наделала!? Некоторые геномы категорически запрещается смешивать. Потому что в результате они вступают в реакцию и провоцируют антиген. Надо срочно в лабораторию, проверить анализы. Что это был за геном?

– Честности…

– Что?!

– Честности…

– Ты хотела выведать секреты у Грегори таким варварским способом?

– Миритин, вы не понимаете…

Он поднялся с потемневшим лицом и сурово проговорил:

– Извини, Ева, но я вынужден сообщить Талеху.

– Нет! – воскликнула Женя. – Пожалуйста! Не говорите командору. Не надо…

Она заплакала, чувствуя себя такой жалкой.

– Поймите, доктор, – Женька всхлипнула. – Эта тайна… Дмерхи… Мне нужно было знать, а Грегори молчал. Все Земляне в опасности! Гатраки…

Она говорила сбивчиво, пытаясь выложить всё зараз.

– Я не со зла… А ради безопасности.

Миритин нахмурился. Сел и задумался.

– Хорошо. Но мне придётся вызвать санитаров, доставить Грегори в реанимацию и как-то объяснить всё это Талеху.

– Мы что-нибудь придумаем, – заверила его Женька, испытывая отвращение к себе.

– А то! Ведь ты и меня подводишь под монастырь.

– Прости, – смутилась она.

– Упал, ударился головой, – мрачно предложил Миритин. – Ничего другого на ум не приходит.

«Ага, очнулся – гипс».

– Пусть так, – Женя вздохнула с облегчением, видя, как Миритин прячет пробирки в чемоданчик экстренной помощи и вызывает санитаров по коммуникатору.

– Лиза!

– Что Лиза? – переспросил Миритин.

– Грегори с ней… Она обязательно будет спрашивать!

Главврач вздохнул, позвонил в медотсек и распорядился насчёт младших медсестёр. Командировал троих, включая Лизу, в дальний сектор, на обход больных. Это конечно выглядело странно – вот так, в конце вечера, но других вариантов не нашлось.

Однако больше придумывать не пришлось. Провидение играло на их стороне, и весьма печальную роль. Едва санитары влетели с носилками в медотсек, а вслед за ними и Женька с Миритином, как раздался сигнал тревоги. Сначала думали – гатраки. Но вскоре выяснилось, что террористы распылили патоген на главной площади перед торговым центром. Пострадали все, кто попал в радиус действия.

Вскоре медицинскую приёмную заполнили каталки с лежащими без сознания гуманоидами и негуманоидами. Патоген не выбирал и никого не пощадил… Пострадавшим делали уколы, надевали маски… Рук не хватало. Миритин бегал по медотсеку и распоряжался. Того – сюда, этого – туда. Женька заметалась и едва успела проследить, как Грегори поместили в отдельную палату и подключили к приборам.

Все совершенно ошалели от происходящего. Но медперсонал был в ещё большем шоке, когда пациенты на каталках и носилках стали одновременно приходить в сознание. Люди просто садились, вставали и растерянно озирались, явно не понимая, что они здесь делают. Медсёстры пороняли кислородные маски, трубки, инъекторы, а врачи остолбенели.

– Спокойно! Без паники! – объявил Талех, входя в сопровождении команды безопасности. – Тревога отменяется! Террористы схвачены. Люди могут расходиться по домам.

«Жертвы» террора изумлённо оглядывались и никуда не торопились. Тогда медсёстры и санитары принялись выпроваживать народ. Народ расходился неохотно.

– Никакой опасности, – заверил командор и приказал охране развести людей по домам. И медотсек вскоре опустел.

– Что это было? – спросил Миритин. – Учения?

– Нет, – ответил Талех, с загадочной улыбкой поглядывая на Женьку и помахивая хлыстиком.

Ох, как ей не понравилась эта улыбка…

– Это был не патоген. А безвредный эфроген, вызывающий схожие симптомы. Нужно было отключить людей на время, ради их же безопасности, пока мы ловили злоумышленников.

Талех кивнул Миритину и Женьке на дверь препараторской.

– Зайдёмте, надо поговорить.

Это Жене совсем не понравилось. Они с доктором переглянулись и последовали за командором. Как только они оказались внутри, Талех плотно закрыл дверь и, глядя на Женю в упор, спросил:

– Где пробирки?

Женя открыла рот и в ужасе вытаращилась на Миритина. Тот, стоя за спиной у Талеха, лишь покачал головой и развёл руками, словно говоря: мол, «я тут не причём». Но Женя не обвиняла доктора. Она даже не представляла, откуда джамрану мог узнать. Талех усмехнулся.

– Вам нечего мне сказать?

Подошёл к ней вплотную и рявкнул:

– Отвечайте! Быстро!

Женя вздрогнула. Миритин шагнул вперёд и положил капсулы на стол.

– Они у меня, командор. Это я взял.

Несмотря на свой страх, Евгения восхитилась. Настоящий рыцарь! Хотя в привычном человеческом понимании и не мужчина вовсе, а самрай-шак.

Талех взял пробирки и повертел в руках:

– Не стоит выгораживать Еву, Миритин. Это она взяла геномы из хранилища. Время и дата изъятия совпадают с её местонахождением в тот момент.

Женька похолодела. Значит, он всё знает. Откуда?.. Рокен? Но Рокен и сам не в курсе.

– Не надо гадать, Ева, – неожиданно мягко заметил Талех. – И отрицать не имеет смысла.

– Я и не собираюсь, – угрюмо ответила Женя. – Это я, а не Миритин. Только… Помогите вывести Грегори из комы.

Талех удивлённо вскинул брови.

– Так это он – жертва? Любопытно… – и обратился к доктору:

– Антиген вам доставят.

Затем снова к Женьке:

– А с вами мы позже разберёмся.

Командор распахнул дверь и крикнул:

– Охрана!

В препараторскую вбежали два океза.

– Отведите арестованную в тюремный блок…

У Женьки упало сердце.

– Нет. Лучше на гауптвахту для персонала… А вам, – он холодно посмотрел на Женю. – Советую не сопротивляться. Идите, куда скажут. Я улажу дела и приду с вами поговорить.

При этом он зловеще ухмыльнулся, и Евгению обожгли ледяные мурашки.

Так она и очутилась на гауптвахте. Вот уж не думала и не гадала! Какой позор! Сначала похитили, а теперь ещё и арестовали. Возможно ли хоть как-то оправдаться? И какое именно обвинение ей предъявят? В краже лабораторного имущества или причинении вреда здоровью человека? Докатилась!

Женя сидела в углу абсолютно пустой камеры на голом полу, запертая силовым полем за непроницаемым барьером. Напротив тоже была камера. Пустая. Видимо, террористов держали в тюремном блоке… Каково же было удивление Женьки, когда привели Рокена в наручниках и посадили за барьер напротив.

– А тебя за что? – вырвалось у неё.

Евгения даже вскочила и подошла к заслону.

– Уж конечно не за совращение землянок, – усмехнулся джамрану в обычной рокеновской манере.

Слышимость здесь была отличная, и они могли нормально переговариваться.

– Успокойся, – сказал Рокен, видя её смятение. – Я не верю, что ты как-то связана с этими уродами. Талех разберётся.

«С какими уродами? О чём это он?»

– Рокен, я…

– Разговорчики, – между ними вырос охранник.

– Извини, Ева, – ответил Рокен. – Мне нельзя говорить. Но всё образуется. И тебе не придётся тут ночевать.

– Немедленно замолчите! – прикрикнул на него охранник. – Соблюдайте предписание.

– Молчу, – пробурчал джамрану.

Они сидели и переглядывались, пока не появился Талех с двумя окезами. Командор велел отключить силовое поле на Женькиной камере и вывести заключённую оттуда. На Рокена командор едва взглянул и приказал:

– Этого – в тюрьму. К остальным террористам.

Рокен? Террорист? Не-ет… Женька тоже не поверила, что он на такое способен. Но не успела подбодрить его, как охранники уже вели её по коридору. Талех шёл впереди.

– Куда мы идём? На казнь? – мрачно поинтересовалась она.

– Хуже. Ко мне домой, – не оборачиваясь, ответил он.

Её вели в обход центральных палуб. Было уже поздно и, к немалому облегчению Жени, они никого не встретили. В командном отсеке Талех отпустил конвой и, крепко обвив ей запястье хлыстом, потащил дальше.

– Не пытайтесь бежать. Не думайте, что в одиночку я не справлюсь.

– И не собиралась, – буркнула она, невольно ускоряя шаг в такт его ходьбе.

– Стойте! Куда вы так несётесь? Мы уже пришли.

По сигналу Талеха створки разошлись, открывая жилище командора. Женя никогда здесь не была и с интересом осмотрелась. Две небольшие комнаты, обставленные очень по-спартански. Стол, шкаф, кровать, пищеблок, коммуникатор – ничего лишнего. Всё стандартно.

– Вы удивлены? – спросил Талех, блокируя дверь и отпуская её руку. – Присаживайтесь.

Из стены выдвинулось кресло, и Женя села. Командор отодвинул стул от стола и устроился напротив. С минуту он смотрел на неё. Она выдержала этот взгляд.

– Договоримся сразу и по-хорошему, – предупредил Талех. – Вы мне говорите правду, а я обещаю не колоть вас геномами.

– Что вы хотите услышать? – спросила Женя.

– Вы связаны с неотрадиционалистами?

– Нео… с кем?

– Не прикидывайтесь, что не знаете о них.

– Я слышала про традиционалистов, от вас.

– Хорошо. Пока я добрый… Зачем вы украли геном и пичкали им своего друга? Или я ошибаюсь, и Грегори вам не друг?

– Друг.

– Тогда почему?

– Всё равно не поверите.

– А вы попытайтесь?

– Прочитайте мысли. Мигом выясните…

Талех встал, прошёлся по комнате и остановился напротив Женьки, поигрывая хлыстом. Поймал её напряжённый взгляд и усмехнулся.

– Не обращайте внимания. Просто инстинктивная реакция.

Убрал хлыст, развернул стул, и уселся на него верхом, опершись локтями на спинку. Глаза Талеха при этом оказались вровень с глазами Жени.

– Знаете, Ева. Я пытался проникнуть в ваш разум, с тех пор как заподозрил неладное. Но… удавалось только поверхностное чтение отдельных мыслей. Остальное защищено сильным ментальным блоком. Словно кто-то специально поставил.

– Дмерхи, – прошептала Женя.

– Что?

– Почему вы заподозрили меня?

Талех усмехнулся.

– Вы чересчур странная, для землянки. И слишком несведущи в ксенопсихологии для ксенопсихолога. Не знаете элементарных вещей. Но, надо отдать вам должное, держались и выкручивались отменно. Но я же не дурак…

– Я и вправду психолог, – буркнула оскорблённая Женя.

Она понимала, что командор прав, но стало обидно. За это время Евгения основательно продвинулась в познании инопланетян.

– Да, вы определённо делаете успехи, – согласился он.

Хоть какой-то бальзам на душу, пусть и с горчинкой.

– Так я вас слушаю. Смелее.

Женя вдруг заметила, какое у него утомленное лицо. Интересно, как давно он не отдыхал? С тех пор как они с Сирилом притащили ему эту дурацкую бомбу? Или с того момента как Ева попала на станцию?

– Я тронут, Ева. И не хочется вас разочаровывать, но вы себе льстите. Я не сплю нормально с тех пор, как получил во владение этот кусок металла.

«Ролдон-2», – догадалась Женя.

– Если не будете говорить, вы тоже не скоро уснёте, – он нахмурился. – Я не хочу накачивать вас геномами честности. Или увеличивать дозу телепатического генома, до взрывоопасной. Мне ещё дороги мои мозги. И уж очень надеюсь, что не придётся вас пытать.

Женька вздрогнула.

– Я расскажу… А вдруг совру? Как вы об этом узнаете? Если не сможете прочитать.

– Поверхностные мысли выдадут вас. Чтобы понять, достаточно моих способностей.

Женя глубоко вздохнула, собралась с духом и начала:

– Понимаете, Талех. Я на самом деле психолог – Евгения Казанцева, но из другого времени. Полтора месяца назад меня похитили дмерхи, забрав из двадцать первого века на Земле и…

Она излила ему всю душу. Сумбурно, но до мельчайших подробностей. Талех внимательно слушал и не перебивал. А когда Женя закончила, потрясённо заметил:

– Вы говорите правду…

– Конечно правду. Какой смысл обманывать? Дмерхи уже достали своими тайнами… Грегори пострадал. Кроме меня, здесь ещё Моисеич с Петровичем. Так спросите у них…

– Интересно, – задумчиво проговорил Талех. – Что замыслили дмерхи? Великие интриганы вселенной…

– А вдруг они действительно хотят помочь?

– Не смешите меня, Ева, или как вас там…

– Женя.

– Женя… Женя… – он словно попробовал имя на вкус и заявил. – Оно вам больше идёт.

Слышали бы его дмерхи…

– Так вот, Женя. Возможно, мимоходом, по пути к собственным целям, они и помогут землянам. Если сами от этого выиграют. Зарубите себе на носу – ни грамма они не альтруисты.

– Можно спросить?

– Спрашивайте.

Талех вернул стул в исходное положение и сидел перед ней открыто. Насколько она успела изучить джамрану, их позы, мимика и жесты не обязательно указывали на реальные намерения.

– Как вы узнали о пробирках?

– При изъятии генома срабатывает сигнализация. На экране слежения пульта безопасности автоматически появляется запись кода с уведомлением: «взят в таком-то количестве». С указанием времени и даты. Сопоставить это с вашими передвижениями в то утро было несложно, – Талех усмехнулся. – Но как покрывал вас Рокен! К счастью, в его мозгах никто не догадался наставить блоков.

Бедный Рокен… Она и его подставила.

– Ему не в первой.

– Что? – не поняла Женя.

– Поделом ему, говорю.

– За что вы с ним так?

– За пособничество террористам. Он продал им запрещённый патоген. К счастью, мы подменили капсулы

– Не может быть! – воскликнула Женя. Хотя не было причин не доверять Талеху.

Теперь понятно, почему её влекло к Рокену. Женьку как магнитом тянуло к плохим парням… И она всё равно не верила!

Талех встал и убрал стул.

– Уже поздно. Из соображений безопасности ляжете спать здесь, а утром мы продолжим разговор.

– А как же вы? – растерялась Женя.

– А мне сегодня спать не придётся, – ответил он. – Душ, халат, полотенце и кровать в вашем распоряжении…

Он вышел и запер дверь, оставив её наедине с горестными мыслями.

Ёшкин кот! Женя так и не спросила о гатраках.

Глава 30

Утро сорок шестого дня и последующие дни, с сорок шестого по пятьдесят второй…

Разбудил Женьку дивный запах горячего кофе с корицей. Талех был дома и хозяйничал на кухне. Евгения нежилась спросонья, когда он заглянул в спальню и безжалостно заявил:

– Вставайте, пора завтракать и на работу. Или вы ждёте, что командор подаст вам кофе в постель?

– Даже и не думала, – пробормотала Женька.

– Хотя бы признаёте, – ухмыльнулся Талех и скрылся за переборкой.

Умел он качественно испортить настроение.

После водных процедур и одевания, она вышла в кухню. За столом уже сидел Талех и буднично пил кофе, просматривая электронные планшеты с отчётами. Командор молча пододвинул ей чашку.

– А я думала, джамрану не пьют кофе, – сказала Женя, присаживаясь и доливая себе сливок. Попробовала, и сахару насыпала. Задумалась… А стоило ли?

Талех поднял на неё взгляд.

– Вы правы, терпеть не могу эту чёрную мерзость. Но если всю ночь допрашиваешь террористов… Ещё и не то начнёшь потреблять.

Женя нахмурилась. Он усмехнулся.

– Пейте, не бойтесь. Там ничего постороннего нет. Кофе сам по себе хороший стимулятор и… катализатор.

Командор углубился в отчёты.

Женя не рискнула спросить, что он принимал до этого. И конечно, ему не верила. А, была не была!.. И отпила большой глоток. Кайф…

– Для ненавидящего вы превосходно варите кофе.

– Это новая программа пищеблока, – машинально ответил Талех, и Женька прикусила язык, чтобы не спороть новую глупость.

Взяла с тарелки булочку и мимоходом глянула на часы.

– Семь часов?! На работу только к десяти. Зачем вы разбудили меня в такую рань?

Талех поднял голову и насмешливо посмотрел на неё.

– Гм, она ещё и недовольна. В следующий раз я так и сделаю. Будете пить холодный или разогретый кофе. Худшая мерзость.

– В следующий раз?

– Если придётся. Я намереваюсь продолжить разговор. А вы нет?

– Да. У меня вопросы.

– Вот и чудненько. Доедайте, допивайте и начнём.

От шакренской ветчины настроение мигом поднялось. Но из-за мыслей о Грегори и Рокене сразу упало.

– Что насчёт Грегори? – с замиранием сердца спросила Женя.

– С ним всё в порядке. Благодарите Миритина.

– Можно его навестить? – обрадовалась Женя.

– Ни в коем случае! – Талех чуть не поперхнулся.

– Почему? – испугалась Женя.

– Он у себя дома, в добром здравии и ничего не помнит с того момента, как подействовал геном.

– ???

– Мы с доктором поработали над его мозгами. Поэтому не вздумайте извиняться или упоминать о случившемся.

– Хорошо, – вздохнула Женька, а про себя решила:

«Может, оно и к лучшему».

Наливая вторую чашку кофе, она соображала, как подступиться к Талеху с вопросами о Рокене… Но командор сам начал разговор.

– Вы, наверное, хотите знать о своём любовнике?

Вот Женька натурально поперхнулась. Да так, что закашлялась, опрокинула чашку, и кофе со стола пришлось вытирать салфетками. Талех спокойно ждал, пока она закончит.

– Так вы хотите о нём поговорить?

– Он мне не любовник, – упрямо выдавила Женька.

– Мне всё равно, как это у вас называется, – усмехнулся Талех, – но у нас именно так.

– В этом мы похожи, – пробормотала Женя.

– Не тешьте себя иллюзиями.

Евгения не собиралась с ним спорить и опустила глаза в чашку, где на донышке высыхала пенка от кофе.

– Скоро поймёте почему, – чуть мягче добавил командор и продолжил. – Я познакомился с Рокеном вскоре после того, как получил во владение эту станцию… Понимаете, Ева, то был тяжёлый год. Неотрадиционалисты не таились и устраивали беспорядки, упорно называя их акциями протеста. Они утверждали, что ратуют за возрождение великой джамранской нации…

– А чем эти «нео» отличаются от просто традиционалистов? – спросила Женя, воспользовавшись паузой.

– Кучка отщепенцев, вообразивших себя всемогущими. Они посчитали, что способны противостоять гатракам с помощью генетического оружия. Похищали людей и ставили опыты. Вы слышали о воинах-джамрану?

– Нет, – Женя покачала головой.

Какое счастье, что теперь можно не притворяться!

– Ещё услышите, полагаю. Неотрадиционалисты тайно выращивали убийц, прямо в материнской утробе, пользуясь старыми методами… – Талех нахмурился. – Но не владели технологиями предков. Это закончилось плачевно. Большинство женщин умерли в муках, а дети… Не буду травмировать вашу нежную психику.

– Да куда уж дальше, – пробормотала Женя.

– Погано и то, – он словно не слышал её, – что эти нео-ублюдки тоже потомки реформистов, одни из нас… Итак, когда я выиграл конкурс…

– Вы говорили о станции, – недоумённо поправила Женя.

– Не перебивайте. О том и речь. Именно так я стал командором. У джамрану существует два варианта получения собственности: право преемственности и участие в конкурсе. Прежний командор погиб от несчастного случая, не успев назначить преемника. Поэтому объявили конкурс. Я победил и вступил в права. А через треть цикла вернулся на родину – уладить кое-какие формальности и нашёл Рокена. В трибунале высшего командования…

Женя знала, что это второе название верховного суда Джамранской республики.

– Рокен тогда работал в главной лаборатории Серендала. Перспективный молодой учёный, всего за цикл получивший учёную степень и премию… Его уличили в сотрудничестве с неотрадиционалистами. Он снабжал их секретными геномами и запрещёнными патогенами. Предоставлял архивы и новейшие разработки.

– Рокен – неотрадиционалист?! – ахнула Женя.

– Не совсем, – ответил Талех. – Послушай. Незадолго до этого гатраки объявили нам войну. Захватили наши колонии и несколько исследовательских станций во внешнем космосе…. Сражения вспыхивали по всему квадранту. Джамрану заключили договор с шакренами. Потом к нам присоединились земляне. Так началась вторая эпоха конгломерата. Мирный альянс стал военным. Нео-выродкам это было только выгодно. Они сочинили миф о несостоятельности нашего командования, чтобы привлечь молодёжь. Таких горячих и неопытных, как Рокен. Прельстили лживыми песнями о былом величии джамрану. Мол, с воинами-джамрану мы давно бы уже распылили гатраков по галактике и покончили с войной. Увы, это была правда. Но учёные отвергли такие жертвы. А Рокен вдохновился призывами и начал помогать неотрадиционалистам… Накануне, в колонии, захваченной гатраками, погибла его семья…

У Женьки бухнуло сердце. Она верила, знала, что Рокен не чудовище. Ну, оступился, с кем не бывает.

– На беду, – продолжал Талех. – Рокена выдали террористы, когда их схватили. Парня арестовали, а меня пригласили на слушание дела, как сотрудника «комитета по борьбе с генетическими преступлениями».

«Нехило», – подумала Женя.

– Не знаю почему, но когда его приговорили к инъекции патогена и тридцати плетям, я оспорил приговор. Прямо на месте, в качестве представителя власти, и взял Рокена на поруки. Таковы наши законы. Я предоставил ему гражданство и отныне распоряжался его жизнью и свободой.

– И наказание отменили?

– Отчасти, исключив патоген и сократив число ударов до десяти. Назначив меня исполнителем приговора.

– И вы это сделали?! – возмутилась Женя, до глубины души взбешённая джамранскими порядками.

– Разумеется, – сурово ответил Талех. – Трибунал строго следил за ходом экзекуции. Таков порядок. Но десять – не тридцать, а я щадил его как мог.

Заметив на её лице отвращение, Талех невесело усмехнулся.

– Так устроено наше общество.

– Что же это за республика такая? – нахмурилась Женя.

– Республика – не оплот вседозволенности и беззакония, – строго заметил Талех. – У нас со свободой выбора граничат закон и власть. А я командор – представитель власти и наделён полномочиями – карать или миловать. По справедливости.

– И многих вы так, гм, карали? – спросила Женя.

– Приходилось, – сдержанно ответил Талех. – Если было за что… Не бойтесь. Вас я и пальцем не трону.

– А я и не боюсь! – вскинулась она.

– Без крайней надобности.

Женька поняла, что поспешила с выводами о своей неприкосновенности.

– А у меня теперь какое гражданство? – на всякий случай уточнила она.

– Земное, но работаете вы под моей юрисдикцией.

Женя прикинула, хорошо это или плохо, и чем это ей грозит.

– А Рокен?

– Он работает на меня.

– Значит, он не террорист?

– А с чего вы взяли, что он террорист?

– Так вы сами сказали!.. И велели посадить его к ним.

Талех усмехнулся.

– Он специальный агент. Продаёт фальшивые геномы неотрадиционалистам, а мы их выслеживаем. Думаете, если бы я не доверял ему, то назначил бы заведующим лабораторией?

Женя пожала плечами. Она до сих пор путалась в тонкостях джамранской психологии.

– У вас же всегда наготове ген телепатии.

– Без этого не обойтись.

– Значит, вы его отпустите?

– Как только выпотрошу этих уродов и удалю со станции. А пока ему в тюрьме безопасней. Не беспокойтесь, вам скоро вернут драгоценного возлюбленного. Если вы это слово предпочитаете.

– Вы же не одобряете наших отношений, – заметила Женька.

– С какой стати? – удивился Талех. – Я вам не брачный опекун.

Женька насупилась. Ух, и выдаст она Грегори за дезинформацию.

– Хотя действительно не одобряю инопланетные контакты такого рода…

Нет, ну как понять этих джамрану!?

– …Но и не осуждаю. Не моё это дело. Однако из-за вас Рокен едва не забыл о своих обязанностях.

– Пообещайте, что не будете его наказывать.

– Постараюсь… Так! Время, время… Вам пора.

– А эти террористы – неотрадиционалисты?

– Самые отъявленные.

– И что вы от них узнали?

Талех нахмурился.

– А вы не считаете, что это как раз не ваше дело?

– Ошибаетесь! Очень даже моё.

Женька негодовала.

– На меня напали! Помните?.. А бомба?

– А, вы об этом, – Талех махнул рукой. – Кое-что мы узнали, но, увы, ничего о взрывном устройстве. Никто из них не знает о взрыве. Подозреваю, что к этому всё же причастны гатраки.

«Обложили со всех сторон», – подумала Женя.

– Всё, пора работать, – напомнил командор. – Да! Можете вернуться к себе. Обыск закончен.

– Что-о?!

– Я любезно предоставил вам свою каюту на время обыска вашей. А вы что подумали?

Нет, он конкретно над ней издевался! А ещё рассуждал о безопасности и доверии… «Мерзавец!»

Женька попыталась хлопнуть переборками, но у неё не получилось. В подавленном состоянии она вернулась в свою квартиру, рисуя безнадежные картины полного развала. К её удивлению, каждая вещь преспокойно лежала на своём месте. Всё выглядело так, как она вчера и оставила. Даже грязная посуда и не вытертый стол, после их с Грегори «пирушки». Опрокинутый стул, смятое покрывало на кровати, где англичанин лежал в коме…

А вдруг Талех пошутил насчёт обыска? С него станется… Да нет, не пошутил. Женя с грустью обнаружила пришпиленный к столу ордер и экспертное заключение: «Ничего опасного не найдено». Сухие извинения от службы безопасности и уведомление в том, что она может и дальше жить на станции…

Всё равно Женька обиделась на Талеха. Посему, вечером после работы, прихватив бутылочку маркафского марочного вина и кило шакренской ветчины, нагрянула в гости к Петровичу с Моисеевичем. Пожалиться на судьбу… Мужики встретили её как родную, и до глубокой ночи они втроём утешались любимым хобби россиян из далёкого не прагматичного прошлого – разговаривали за жизнь.

– Не горюй, девонька, – утешал Женьку Петрович, изрядно приняв на грудь. – Инопланьтяне енти, у них у всех енти…

– Мадагаскарские тараканы в голове, – корректно подсказал пьяненький Моисеевич.

– Точно! Нелюди, они и есть – нелюди, – перевёл Петрович. – Посылай их нах… Куды хошь, туды и посылай, и пусть себе идут! А мы… Выпьем. Наливай!

– Правильно! – подхватил инженер, – Чем слёзы лить из-за какого-то джамранского сноба… Нальём-ка лучше…

– Талех не сноб, – вздохнула Женька. – Он такой… жестокий, нахальный, гордый и у него… У него вместо сердца… Адронный коллайдер!

– Здорово сказано! – отметил Моисеевич, и они чокнулись…

Поскольку слесарь с инженером пили лишь самогонку, то Женька одна незаметно уговорила целую бутылку вина. Но, то ли маркафское вино было слабеньким, то ли Женька хорошо закусывала, – чтобы попасть домой не понадобился даже автопилот. И голова наутро подозрительно не болела. Догадка пришла позже, когда Женька вспомнила сетования Петровича и ощутила расстройство желудка:

«Синтеголь! Это же сколько надо выпить, чтобы торкнуло? Или у неё иммунитет не только к инфо-вирусу, но и к синтеголю? Фигово».

Грегори прислал ей открытку с линдри-крюлем. Это он запомнил. Евгения отправила ему в ответ рецепт свекровкиной курицы со специями. Вроде у Алины Матвеевны вкусно получалось и с корочкой. Изучила портрет крюля, а позже стёрла из жалости и этической безопасности … Да уж, бедолаги…

Потом были выходные, и Грегори в благодарность за ужин пригласил Женьку в «Синегарскую Звезду». Она с радостью согласилась, так как давно не видела Хала. Рядом конечно сидела Лиза, но Женька общалась в основном с маркафи. Он на днях получил весточку от Рала с Гранталом. «Шторм» находился уже на пути к станции. Но сначала друзья собирались зайти на Ролдон. Им снова повезло. По дороге они нагнали коммивояжёра линдри, гружёного под завязку скоропортящимся товаром и намеренного окуклиться. Вот и вызвались оказать ему услугу, за определённую плату, естественно.

– Сорвали куш, – похвастался Хал. – Сорок процентов от прибыли. Как вам?

– Неплохо, – одобрил Грегори.

– А как они сами? – спросила Женя.

– Цветут и пахнут, – заулыбался маркафи. – Привет тебе передавали.

– Им тоже, – улыбнулась Женька. – Передай, как выйдут на связь.

– Обязательно.

Что ни говори, а Евгения обросла друзьями. Через день выпустили Рокена, и они бурно отпраздновали встречу. После чего вместе опоздали на работу и получили нагоняй от Талеха.

Наступил день, когда Женька сделала в календаре пятидесятую зарубку. Недавно она завела себе дерево-голограмму с числами, где отмечала дни своего пребывания здесь. Целых пятьдесят дней и ночей! Всё дальше и дальше в будущее…

Шёл пятьдесят второй день. Женя обедала у себя в кабинете чем-то вроде земной пиццы, заодно просматривая записи консультаций и строча отчёты Дмитрию. Формально она отчитывалась перед Талехом, но тот редко утруждался личной проверкой ксенопсихолога, поручая это заместителю. Командору и других забот хватало. Евгения с неохотой углубилась в программу, и в самом разгаре её мучений в кабинет заглянул… Моисеевич. Она обрадовалась неожиданной передышке.

– Иннокентий Моисеевич? Рада вас видеть! Вы ко мне? Посмотреть, как я работаю…

И тут же осеклась, заметив его удручённый вид.

– Садитесь.

– Вообще-то я… – он вздохнул и остался стоять. – Интересно тут у тебя…

– Что-то случилось? – спросила она, чуя неладное.

Он кивнул.

– Петрович пропал. Вот, думал, может, знаешь.

Женя покачала головой.

– Когда?

– Вчера не пришёл ночевать. Я решил – задержался после смены и уснул в каптёрке. С ним иногда бывает…

– Ну и?

– Нет его нигде. Ни в каптёрке, ни в цехе… И никто не видел со вчерашнего дня.

Женя встревожилась не на шутку.

– Где же он может быть?

Инженер вздохнул.

– Даже не представляю.

– Я к пяти заканчиваю и сразу к вам. Вместе покумекаем, как сказал бы Петрович. Поищем. А не найдём, сообщим командору. Это его станция, он что-нибудь подскажет.

После того, как расстроенный Моисеевич ушёл, Женя места себе не находила. Было тревожно, как перед бурей. Когда-то в детстве ураган застал её за городом… Примерно такие же ощущения. Как назло, посетители задержали Евгению почти до шести. Она выпроводила последнего клиента и рванула в доки, не заходя домой.

Склады и мастерские уже опустели. В главном цехе ещё гремело, из-за глухих переборок доносился равномерный стук. Кто-то работал в вечернюю смену. Женя, не останавливаясь, прямиком дунула в каптёрку… И на подходе ощутила холодок в груди. Дверь каптёрки была распахнута настежь… Пусто! Тихо… Только лёгкое колыхание задвинутой шторы и шорох…

– Моисеич? – неуверенно позвала Женя.

Шорох прекратился. Женька приблизилась и резко отдёрнула занавеску… Никого! Лишь на полу валялись очки инженера… Теперь шуршало за ящиками. Словно по комнате шмыгала невидимая крыса…. Женя в панике вылетела оттуда, выскочила из цеха… и замерла. Посреди коридора колыхалась прозрачная фигура, будто сотканная из воздуха. Женьку внезапно обдало холодным ветром, подхватило, накрыло с головой… И она увидела…

Вселенная в чёрно-белую клеточку, как многомерная шахматная доска. Множество расставленных в боевом порядке фигур. Белые – земляне, чёрные – гатраки. Они по очереди двигались, по определённой схеме, подчиняясь какому-то приказу… Евгения обнаружила, что стоит на белом поле, в окружении разных людей-фигур. Она огляделась и не увидела белого ферзя. А чёрный был так близко… Угрожающе близко. Но Женя не струсила.

«Я – ферзь!» – гордо подумала она и приготовилась шагнуть… И услышала запредельный хохот:

«Ферзь?! Ха-ха-ха! Вперёд, пешка!»

Женя проснулась среди ночи, в своей постели от резкого звука. Коммуникатор надрывался так, что она почти оглохла, пока выпуталась из одеяла и добралась до него…

Глава 31

Ночь, накануне пятьдесят третьего дня…

Женя глянула на часы. Час ноль. Время перехода, когда предыдущие сутки уже закончились, а следующие ещё не наступили. Кому понадобилось звонить в такое время?.. Сирил? Радостно забилось сердце. Они уже больше недели не переписывались – плотный участок туманности глушил все сигналы…

Нет. Звонок поступил из командного отсека. Евгению вызывал командор и приказывал срочно явиться к нему в кабинет. Так и сказал: «Немедленно!». И отключился. Как будто в порядке вещей.

«Облезешь», – прошипела злая спросонья Женька, но Талех этого уже не слышал. Она вздохнула и стала одеваться.

«Куда ж я денусь с космической станции?»

Несколько пригоршней холодной воды помогли стряхнуть сон. Женя даже зубы почистила. Она ненавидела выходить из дому с нечищеными зубами. Ей всё-таки удалось раздобыть на станции зубную щётку, в антикварном магазине. А чистящую пасту готовили на заказ в лаборатории землян. Женя и биокаппу прихватила, с апельсиновым вкусом, пока собиралась, и успела выплюнуть до ухода.

Евгения выскочила из квартиры ровно через десять минут после звонка Талеха и помчалась по безлюдному коридору. По пути вспомнила о вчерашнем вечере и едва не споткнулась. Что это было? Сон? Видение? Но Петрович действительно пропал. Что-то случилось с Моисеевичем, и она, кажется, видела дмерха. Ей не привиделось!..

Ноги незаметно принесли Женьку в командный отсек. Двери кабинета бесшумно отъехали… Кабинет был пуст. Но когда Женя вошла – переборки за столом командора разошлись, открывая доступ в другое помещение. Оттуда навстречу ей вышел Талех.

– Вы нужны, – властно бросил он. – Идёмте.

Женя поначалу хотела возмутиться. Но уловив растерянность в голосе командора, последовала за ним.

Смежная с кабинетом комната довольно хорошо освещалась. Добавочные блоки на стенах означали наличие выдвижной обстановки, наподобие кресла в каюте у Талеха. Створки с шелестом сомкнулись, но Женька не испугалась. Вовремя заметив Миритина, Рокена и начальника службы безопасности – Дравала. Женя улыбнулась. Они кивнули в ответ и казались встревоженными. По крайней мере, сонным никто из них не выглядел.

– Покажи, Миритин, – устало попросил Талех.

Доктор отодвинул голографическую завесу. Женя едва не вскрикнула, увидев кое-кого, прикованного к пыточному креслу. Она сразу узнала существо из лифта.

– Это он напал на вас? – спросил Талех.

Женя кивнула, пялясь на это чудо во все глаза. Невероятно, но оно обладало всеми признаками гатрака и полипа. Дикая помесь того и другого, но при этом – не гатрак, и не филиноид…

– Вы удивлены? – спросил Талех.

– Не то слово, – ответила Женя.

Субъект находился в состоянии, напоминающем транс, бессмысленно устремив на Женю глазные впадины с горизонтальными зрачками, словно затухающие огни в глубине пещер… Смотрел мимо неё и не реагировал.

– Что с ним? – нахмурилась она.

– А почему не спросите, кто он? – усмехнулся Талех.

– Кто он? – эхом откликнулась Женя, оправляясь от потрясения, а про себя решила: «Жертва генетических опытов неотрадиционалистов».

– Перед вами типичный образчик гатракского потомства – гатраноид, – брезгливо сообщил Талех. – То есть, нетипичный, я бы сказал. Первый и единственный потомок симбиогенеза гатрака и филиноида.

– Симбио… что? – Женя опешила.

– Симбиогенез – единственный способ размножения, доступный гатракам, – объяснил Миритин. – Они…

– Об этом потом, – оборвал его Талех. – А теперь к делу. Мы узнали о нём от террористов и… Без подробностей, – добавил он, поймав настороженный Женькин взгляд. – Гатраноид жил на станции около шестидесяти дней и служил у гатраков связным.

«Почти два месяца, – подумала Женя. – И причём тут гатраки?»

– Как он связан с террористами? Это другой вопрос. Всему своё время. А пока нас интересует, что ему известно. Как он сюда попал и зачем… Зачем брал у Евы генетический материал и по чьему приказу устраивал все эти диверсии, включая вселенский потоп… Прятался в системе проводящих шахт, коммунальных коридорах и альковах.

Женя с Рокеном многозначительно переглянулись…

– Меняя плотность и окраску, он проникал в самые недоступные места. Полипы это умеют. Но, самое интересное, – с ним была ещё одна бомба в виде камушка. Гатраноид собирался её кому-то передать. Кому-то, кто недавно прибыл на станцию под видом туриста. Увы, больше ничего выяснить не удалось.

– А как же телепатия? – спросила Женя.

– Он – гатраноид, а ДНК гатраков устойчива к телепатии.

– А…

– Геном честности? – усмехнулся Талех.

Женя кивнула, виновато глянув на Рокена. Учёный деликатно отвернулся.

– Не сработал, – сказал Талех. – ДНК полипа невосприимчива к нашим геномам. И на гатраков джамранские геномы действуют непредсказуемо. А говорить он не станет.

– А умеет? – удивилась Женя.

Помнится, при встрече в лифте оно бормотало что-то нечленораздельное.

– Ещё как может! – усмехнулся Талех. – В ходе допроса мы узнали массу гатрацких ругательств и похабных анекдотов…

Внезапно гатраноид рассмеялся трескучим смехом и заговорил ломким голосом:

– А вы не стесняйтесь, командор! Недаром о вас говорят…

Талех заметно напрягся.

– Давайте, – хмыкнул гатраноид. – Вы это любите…

Командор промолчал и не двинулся с места…

– Ну?! – гатраноид подёргался, пробуя вырваться из оков. – Хотите анекдот? Приводят к Талеху гатракского лазутчика и спрашивают: «Господин командор, что нам с ним делать? Мысли читать нельзя, геномами колоть тоже». «Пытайте, – отвечает командор, – пытать можно».

Талех выслушал с каменным лицом. Дравал закашлялся. Миритин с Рокеном подавили смешки. А Женя вопросительно посмотрела на Рокена, и перевела взгляд на Талеха. Ей было не смешно.

– Он безумен, – невозмутимо сказал командор. – Несёт всякую чушь. В результате неудачного симбиогенеза. Обычно такие экземпляры не выживают, в лучшем случае – не более тридцати суток. Как он вообще продержался так долго? Впрочем, он умирает.

Талех повернулся к Жене.

– До утра не доживёт. Требуется ваша помощь.

– Моя?! – поразилась Женя. – А что я могу?

– Многое. Вы же ксенопсихолог. Попробуйте разговорить вашими методами.

Лучше бы на Женю обвалился потолок! Это что, наказание?! Особо изощрённая пытка? Правду про него говорят…

– Женя…

Талех назвал её настоящим именем?

– Я серьёзно. Понимаю, вам тяжело в это поверить, но вы моя последняя надежда. В арсенале ксенопсихолога, насколько мне известно, наверняка есть какие-нибудь тесты… Чтобы контактировать с непрошибаемыми инопланетянами.

«Мне это снится», – с тоской подумала Женя.

К сожалению, это был не сон, а суровая реальность…

– Что нужно узнать? – сдавленно уточнила она.

– Где находится взрывное устройство.

«Это твой решающий ход, – неожиданно прозвучало в голове не её мыслями. – Пока играешь на своём поле».

Что за?! И Женьку озарило. Она связала всё, что знала о филиноидах, сопоставила, задумчиво прищурившись взглянула на океза, прикинула и воскликнула:

– Голографические очки!

– Что? – не понял Талех.

– Мне нужны голографические очки с видеорядом. Загрузите туда изображения внутри станции… Что у гатраков и филиноидов вместо мозгов?

Миритин с Талехом переглянулись.

– Ну, орган управляющий мышлением, поведением… – пояснила Женя.

– А, вы об этом, – сказал Миритин. – У филиноидов – нервные узлы в разных частях тела. У гатраков нервная система и мозг почти идентичные гуманоидным. У гатраноида, вероятно, и то, и другое или, скорей всего, гибрид.

– Значит, мозговую активность гатраноида можно зафиксировать на энцефалометре?

– Если настроить на соответствующие электрические волны. У гатраков – преобладают гамма и дельта ритмы, у филиноидов… не важно. Стационарный энцефалометр из медицинского центра вполне подойдёт.

– Тогда надо подключить его.

– Вы слышали?! – крикнул Талех. – Выполняйте!

Дравал конвоировал скованного гатраноида в медотсек. Миритин с Рокеном отправились вперёд настраивать приборы. А Талех с Женькой отстали, и командор спросил:

– Как это поможет?

– Скажите честно, вы сами обо мне подумали или…?

– Дмерх, – угрюмо ответил Талех. – Возник на допросе… В общем, заявил, что вы должны помочь… Я не поверил, но он показал мне, что произойдёт со станцией, если… Так что вы задумали?

Похоже, Талех слишком нервничал для Талеха.

– Всё просто, – ответила Женя. – Вы говорили, что филиноиды реагируют на визуальные образы. Он наполовину полип, значит… Если гатраноид знает о взрыве или взрывателе, то возникнет ассоциативная связь и показатели изменятся. Для этого понадобится совместить изображения… Талех?

– Что?

– Вы же его не пытали.

– Откуда вы знаете? Не слышали анекдот?

– Не важно. Мало ли что болтают. Просто я так чувствую.

Талех посмотрел ей в глаза.

– Я не пощадил бы гатрака, но часть его когда-то была филиноидом… Жертвы гатраков ни в чём не виноваты. Я не могу причинить боль тому, кто и так пострадал.

– В нём же ничего не осталось от того полипа?

– Это не совсем так… Он просто смирился…

Гатраноида посадили в кресло и надели шлем энцефалометра. Женька никогда раньше не пользовалась этой штукой. Не было случая. Потому Миритин сам подключил электроды, сканометры и подсоединил тактильно-визуальные датчики. Дравал загрузил в голо-очки данные с пультов слежения, и доктор направил визуальный спектрометр к зрительным нервам, фиксируя изображения и выводя на монитор.

– Если не поможет, – рассудила Женя, – попробуем слуховые ассоциации. Записи со звуком?

– Конечно, – ответил Дравал, – но из-за помех неразборчиво, общий шум. Народу на станции много.

– У филиноидов повышенная чувствительность.

Проверили глазную реакцию на бомбу. Отдельные показатели слегка дестабилизировались. Это подтверждало, что они на правильном пути…

– Вперёд, – выдохнула Женя, чувствуя себя… странно.

Они прогнали записи по нескольку раз. Никакой реакции… Импульсы гатраноида оставались прежними. Мозговая активность приблизились к нулю. И ни единого всплеска на экране! Женька в отчаянии посмотрела на Талеха, мол, «сожалею». Неужели и здесь облажалась?

– Я ошибалась, – грустно сказала она.

Миритин сочувственно вздохнул.

– Попробуем ещё раз, – не сдавался командор. – Дравал, это всё, что есть?

– Конечно, вся станция … Даже терминалы и спутники… Возможно, он не знает…

– Хоть бы вздрогнул, – пробормотал Талех.

– А что если, на станции взрывателя нет? – задумчиво проговорил Рокен. – Гатраноид собирался передать бомбу кому-то, и этот кто-то не местный…

Они переглянулись.

– Рокен! Ты гений! – воскликнул Талех.

Парень опешил от такой похвалы, а командор обратился к окезу:

– Значит, оно где-то поблизости. А ближайшее небесное тело… Чтобы угробить станцию идеально подходит…

– Вот это да! – теперь и Дравал сообразил. – Планета!

– Живо сюда записи Ролдона с мониторов!

Окез моментально загрузил информацию. Теперь они с замиранием ждали, глядя на экран. Коричнево-зелёный Ролдон возник в поле зрения гатраноида, и спустя некоторое время показатели энцефалометра подпрыгнули, вспыхнули красным и зашкалили.

– Какой же я кретин, – со стоном произнёс Талех. – Провели как мальчишку! Аккурат у меня под боком… Гораздо удобней и безопасней. Если бы не простая случайность…

«Это не случайность», – почему-то решила Женя.

– …Я бы так и не узнал. Никто бы и понять не успел. Страшно представить!

А вот это точно следовало запечатлеть на камеру! Талех, занимающийся самобичеванием!

– Не факт, – возразил Рокен. – Там могут быть организаторы взрыва, а не само устройство.

– Думаю, Талех прав, – заметил Миритин. – Слишком явная реакция. Это страх.

– Проверим, – пообещал командор. – Скоро.

Внезапно прибор запищал, и показатели энцефалометра изменились. Мозговые импульсы на мониторе упали ниже допустимой нормы, постепенно выравнивая кривую волн. Гатраноид обмяк, иглы посерели и опали…

– Он умер, – констатировал Талех.

– Есть слабая активность, – отметил Миритин, указывая на едва различимые контуры новых волн, появившихся только сейчас.

Гатраноид слабо шевельнул отростками и пробормотал:

– Блугл…

– Гатрак умер, – сказал Талех, – а филиноид ещё жив.

– Блуглблу…

– Быстро! Переводчик!

Но Миритин и так понял, выбежал и тотчас вернулся с плоским круглым датчиком. Талех прислонил его к виску, включил и склонился к несчастной твари:

– Говори.

– Блугл-блугл-блугл…

Взгляд бывшего филиноида потух, и он затих навсегда… Талех торжествующе выпрямился, отсоединил переводчик и перенёс данные на коммуникатор.

«Зелёная планета на краю дома. Там затаилась смерть…»… – автоматически сообщил динамик.

– Ролдон, – бледнея, произнёс Рокен.

Талех с непроницаемым лицом повернулся к неподвижному телу и прошептал:

– Спасибо…

И обратился к Дравалу:

– Проследите, чтобы его проводили в туманность, как подобает. И похоронили по обычаю филиноидов. А я должен убедиться, что всё это не очередная ловушка.

Глава 32

День пятьдесят третий, и кое-что о гатраках

Спать им ночью так и не пришлось. Поэтому Талех распорядился всем в этот день отдыхать. Перед уходом остановил Женьку и попросил зайти вечерком к нему в каюту. Женя обрадовалась, что не сейчас и даже не к обеду. Она собиралась провести это время с Рокеном. После увиденного хотелось, чтобы он был рядом.

Однако Женьке удалось только доползти до кровати Рокена, упасть и вырубиться от усталости и всего пережитого. Привычный к стрессам, как и все джамрану, Рокен помог ей раздеться, улечься на подушку и накрыл одеялом. Евгения пролепетала слова благодарности и провалилась в сон. Ей снились рыдающие филиноиды и Талех. Он вёл её по длинному тёмному коридору с загогулинами. Резко остановил и притиснул лицом к стене. Она ощущала его дыхание на шее, когда он склонился… Вспыхнул свет, и на стене отпечаталась громадная тень. Она зажмурилась и проснулась…

Рокен уже спал. Почему-то Женя предпочла его не будить. Осторожно выскользнула из постели, спешно оделась и потихоньку убралась к себе. Дома она выпила кофе, приняла ванну и ближе к вечеру отправилась на встречу с командором. Талех открыл ей дверь со словами:

– У вас наверняка появились вопросы. Я на них отвечу, но сперва расскажу правду о гатраках.

– Согласна, – ответила Женя. Её чрезвычайно тревожила проблема гатраков и безопасность Земли.

Они устроились в выдвижных креслах.

– Расскажу, но, увы, не смогу показать. Все данные засекречены… Наверное, вы уже в курсе, что никто никогда не видел родную планету гатраков в созвездии Волка.

Она кивнула.

– Это не совсем так.

«Не совсем» было любимое словечко Талеха.

– Почему?

– Однажды, и не раз, джамрану удалось тайком приблизиться к ней и даже изучить. Теперь мы знаем откуда берутся гатраки. Но в это не следует посвящать остальных…

– Разве? – нахмурилась Женя.

– Категорически, – подчеркнул Талех. – Иначе расплодятся мифы – один невероятней другого и повергнут в панику всю галактику…

– А, по-моему, они уже распространились, – хмыкнула Женька.

– Уверяю вас, это только цветочки.

– А что тогда ягодки?

– Вы когда-нибудь слышали о живородящих планетах?

Женя наморщила лоб.

– Кажется…

Что-то такое мелькало, где-то в научной фантастике…

– Родина гатраков – самая настоящая живородящая планета. Гатраки рождаются, созревают, покидают «мамочку» примерно через пять циклов и больше не возвращаются.

– А как же… – Женя не смогла подобрать слов.

– Что?

– Почему вы не уничтожили планету? Навсегда бы избавились от гатраков?

– Вы предлагаете геноцид? – холодно спросил Талех.

– Я предполагаю, а не… – смутилась Женя.

Талех усмехнулся.

– Расслабьтесь. Подобные мысли неоднократно приходили в голову многим джамрану, и мне в том числе. Но… Планета гатраков – биологическое существо. Притом юное, и на этой стадии эволюции умеет плодить только гатраков. Ну что ж, в семье не без уродов… Возможно, через пару миллионов лет она начнёт рождать… Как у землян называют милых созданий? Ангелов!

– Эльфов, – усмехнулась Женя.

– А это кто?

– Это из земной мифологии.

– Как бы там ни было, живые планеты мы не уничтожаем. А природа мудра. Ведь живут гатраки недолго, чуть более тридцати циклов. В пять раз меньше джамрану, в среднем.

«Так, средняя продолжительность жизни джамрану – сто пятьдесят лет», – определила Женя.

– И джамрану могут при желании продлить себе жизнь генетически. А гатраки рано умирают, не старея. Просто распадаются на части в назначенный срок. Жизненный дар колыбели недолговечен… Более того, гатраки – бесполы и не способны к обычному размножению.

«А выглядят как самцы», – мысленно констатировала Женя.

– Но они тоже могут продлевать себе жизнь на несколько циклов и выживать в трудных условиях, за счёт сокращения взрослой популяции. Путём генетического слияния, то есть симбиогенеза. В результате появляется новая особь, сочетающая наследственные признаки с обеих сторон, более сильная и приспособленная.

– Получается, две личности в одном теле? Или даже три, четыре…

Талех покачал головой.

– Нет. Обычно в процессе слияния более сильная особь подавляет разум слабой. Но память остаётся… Да, природа бывает мудра, но не дальновидна. Гатраки развивались вдали от родной планеты и в какой-то момент нашли иной путь выживания, сохранив и разнообразив популяцию за счёт других видов. Тоже посредством симбиогенеза.

– Звучит чудовищно, – поёжилась Женя.

– И выглядит тоже. Гатраки хватают жертву и подчиняют себе особым внушением, а после сливаются. Так появляется гатраноид. Признаки объединяются. Сознание гатрака становится ведущим, либо поглощает рассудок жертвы…

Женьку прошиб пот. Она же всегда подозревала, что мозг самый уязвимый орган. Талех продолжал:

– Осознав преимущества, гатраки приступили к своей омерзительной экспансии. Первой целью стали линдри. Поначалу симбиогенез прошёл успешно из-за легко приспосабливающейся ДНК линдри. Это внесло разнообразие и продлило жизнь гатракам ещё на пару циклов. Хотя возникли случаи отторжения, гатраков это не остановило. Они пережили успех и постарались его закрепить… Сколько видов они таким образом истребили… И нажили себе врагов. Далеко не все оказались лёгкой добычей. Гатраки встретили отпор со стороны джамрану, шакренов, окезов… С джамрану у гатраков вообще не получилось. Наша раса невосприимчива к внушению, без которого слияние невозможно.

– А земляне?

– Это началось полторы тысячи лет назад, по земному ходу времени. О землянах тогда ещё никто не слышал. Нашим предкам удалось в итоге загнать гатраков на орбиту их родной планеты и окружить радиационной блокадой. Целых пятьсот циклов все жили спокойно. А потом гатраки сумели преодолеть заслон и вырвались наружу. Но до определённого момента затаились и редко совершали набеги. А циклов двадцать с лишним назад вновь появились и объявили войну конгломерату.

– А неотрадиционалисты? – спросила Женя.

– Всегда были ярыми противниками гатраков. Пытались создать оружие. Кричали о неизбежном поражении и предлагали геноцид. Но…

Талех замолчал, изучая стену. Женя не торопила его.

– У меня был друг – Дирек. Он рано лишился семьи, и мои родители усыновили его. Мы росли как братья… Когда нам исполнилось по четырнадцать лет, нас похитили неотрадиционалисты… Они ставили опыты, пытаясь сделать из нас воинов. Я был сильнее и потому выжил, а Дирек нет… Нас спасли. Мой отец возглавлял операцию…. Когда он забрал нас, Дирек был ещё жив, но умер по дороге, не приходя в сознание… Меня потом долго лечили. Наши генетики делали, что могли, но так и не устранили до конца генетические дефекты. Неотрадиционалисты исказили мой базовый геном. Отдельные последствия тех экспериментов вы уже видели…

Талех показал ладонь, откуда выглядывал кончик хлыста.

– Это и кое-что ещё… Другие изменения не так очевидны и даже кое в чём полезны. Например, защита от чужой телепатии. Хотя сам я читаю мысли с помощью геномной инъекции. И прочие особенности…

Женя поняла, что он не расположен делиться подробностями.

– Едва я узнал, что Дирека больше нет, то поклялся бороться с неотрадиционалистами, всегда и везде. Они принесли моей семье гораздо больше горя, чем гатраки.

– Но если неотрадиционалисты против гатраков, почему гатраноид был связан с террористами?

– Эту загадку нам предстоит разрешить. Ясно одно: они каким-то образом завербовали гатраксткого лазутчика. Неотрадиционалисты стремились уничтожить гатраков, более рьяно, чем реформисты. Действовали любыми средствами, жертвуя собственным народом.

– Грегори сказал… – Женька осеклась, несмело взглянув на Талеха.

– Продолжайте, – кивнул он.

– Что гатраки хотят захватить Землю и как-то использовать землян. Как вы думаете, для симбиогенеза?

– Возможно… Скорее всего. Если земляне подходят для этого.

– По словам Грегори, не все. Он говорил о защите, которая есть у землян из прошлого.

– Допустим… Тогда…

– Почему гатраноид взял именно мой генетический материал? Для чего? Чтобы исследовать? Предположим, он нужен неотрадиционалистам. Зачем? И откуда они могли узнать, что я из прошлого? Всё это дмерхи хранят в строжайшей тайне.

Талех улыбнулся.

– Вы идеалистка, Женя. Впрочем, земляне всегда такие, несмотря на этот ваш вирус, убивающий всю романтику…

Женя фыркнула. Интересная трактовка происходящего с точки зрения джамрану.

– Вы думаете о дмерхах, как о спасителях человечества… Вам не приходило в голову, что они ведут двойную игру?

Женя покачала головой.

– Плохо. Постарайтесь свыкнуться с этой мыслью. Я надеялся, что жизнь здесь, и неприятности, в которые вы любите попадать, хоть чему-то вас научат.

Женя вздохнула.

– Ладно, – сказал Талех. – Разберёмся. Вас что-то ещё беспокоит?

Евгения кивнула.

– Мои земляки из прошлого… Пропали. Я уверена, с ними что-то случилось.

Она рассказала Талеху о Петровиче с Моисеевичем. Командор нахмурился.

– Если это не сверхъестественное вмешательство, они не могли покинуть станцию без моего ведома. Испариться тоже не могли. Либо их снова похитили, либо… Дмерхи вернули их обратно.

– Не знаю, – потерянно ответила Женя.

– Не переживайте. Я пошлю отряд, мои люди обыщут всю станцию, сверху донизу. А вам теперь нужна охрана. Чтобы не исчезнуть так же загадочно.

– Не надо, – испугалась Женя.

– Не бойтесь. Вы даже не почувствуете, – он улыбнулся.

Она вспомнила обыск и кивнула.

– Хорошо.

– Кроме того, нас с вами скоро здесь не будет.

– Как это? – удивилась Женя.

– Через два дня – вы, я и Рокен летим на Ролдон. Готовьтесь.

– Что? Вот так? Втроём?

С одной стороны, Женя хотела побывать на планете, а с другой стороны…

– Совсем одни? После таких событий? А вы не…

– Ева! – перебил её Талех. – Я способен защитить вас, если потребуется. И вовсе не одни. Наша совместная командировка – это проверка…

– Ловля на живца?! – ужаснулась Женя.

– Я бы так не назвал, – ответил Талех. – Но за нами тайком последует вооружённая до зубов команда службы безопасности вместе со вторым агентом, тоже джамрану. Дравала я оставляю здесь. Нельзя так оголять станцию. Да и Дмитрию он поможет в моё отсутствие.

– Можно спросить?

– Конечно.

– Вы нелестного мнения о землянах. Почему же ваш заместитель, и вдруг – землянин?

– Мы сражались плечом к плечу в начале первой битвы конгломерата против гатраков. А в последнем сражении встретились опять. Дмитрий командовал военным кораблём и не сдался, когда его крейсер взорвали. В одиночку уничтожил боевой астероид гатраков. Тогда мы сумели разбить врага и отбросить за периметр.

Вот уж не замечала Женька у говорливого, вежливого и добродушного, казалось бы, Дмитрия, неукротимого боевого духа.

– После войны я пригласил его на станцию – заместителем. Он согласился. Я доверяю ему, как себе… Что ж, идите, собирайтесь. Время отлёта сообщу позже.

– А что мы там будем делать?

– У меня плановый визит в командариум. Рокену нужно взять кое-какие образцы с джамранской базы, а вы – на стажировку. На Ролдоне находится ксенопсихологический центр землян с целым штатом ксенопсихологов. Думаю, вам будет чему у них поучиться, – Талех лукаво улыбнулся.

– Даже не знаю…

– Боитесь? – мягко спросил Талех.

– Вы же в курсе, что неприятности следуют за мной попятам.

– А вдруг мне только этого и надо, – неожиданно рассмеялся командор, бесцеремонно схватил её за руку, развернул ладонью к себе, поднёс к лицу и чувственно провёл губами от запястья до кончиков пальцев…

Женька вспыхнула и вырвала руку, но приятное волнение осталось.

– Это ещё зачем? – ошеломлённо спросила она.

Талех усмехнулся.

– Ничего такого. Своеобразная проба ДНК. Одна из моих способностей.

– Зачем?

– Не задавайте лишних вопросов, ответы на них засоряют голову. А теперь шагайте. Готовьтесь к отъезду. Берите всё, что хотите… Не ограничивайте себя. Мы пробудем там восемь дней.

Женька стряхнула наваждение. Выходка Талеха была похожа на что угодно, только не на пробу ДНК… Скорее это напоминало какую-то странную ласку…

«Нет, и думать не смей! Забудь!»

Кивнув Талеху, Евгения поспешно ушла. Ей почудилось, или Талех хитро улыбался?

Тем же вечером в «Синегарской Звезде», она рассказала о предстоящем путешествии Халу.

– Это же чудесно! – воскликнул маркафи. – Побываешь на планете, подышишь настоящим воздухом, полюбуешься красотами. Не всё же на станции киснуть. Командор-то привычный, а ты с Земли. Да и Рал с Гранталом вскорости будут там. Как раз и встретитесь. Они планируют задержаться на Ролдоне. Поискать работу. Может, вместе и вернётесь.

– Присмотри за Грегори, пока я там.

– Не беспокойся, – улыбнулся Хал. – Присмотрю.

На самом деле, Женька радовалась неожиданному приключению и смене декораций.

Глава 33

День пятьдесят шестой… Ролдон-день

Перелёт на планету занял не более получаса. И то лишь потому столько, что для вхождения в атмосферу на станции использовали низкоскоростные модули. Пока они планировали, Женя любовалась Ролдоном. В отличие от Стратона он поражал живописностью и яркими контрастами.

Коричневые горы и каньоны, изумрудные леса, волнистые кратеры… Треть планеты занимал кипучий зелёный океан. А в лесах притаились озёра. Подземные воды Ролдона выплёскивались на поверхность родниками, низвергались с высот водопадами, заполняя кратеры и каньоны.

На Ролдоне не было крупных населённых пунктов. Всего три исследовательские базы: джамранская, шакренская, земная. И научный городок джамрану – Ризваль. Они приземлились в космическом порту Ризваля. На огромном поле с покрытием из вулканической керамики, в кольце ангаров. Вдалеке виднелась прохожая на зонтик, крутящаяся башня командариума.

– Остановимся в республиканской гостинице, – сказал Талех. – Там лучше кормят.

Женя подумала, что в этом есть тайный умысел, но оказалось, Талех просто не жаловал гостиничный корпус командариума. Он предпочитал хорошее обслуживание и отсутствие охраны у входа.

– Вскоре прибудет отряд. Вот они и поселятся при командариуме.

Летающая платформа доставила путешественников в гостиницу, вместе с вещами. Остановилась прямо у главного входа, перед широким крыльцом со статуями джамранских «атлантов», подпирающих козырёк. Это Женька нарекла их «атлантами», так как не знала, кто они такие. Когда платформа двигалась по улицам, вдоль пирамидальных деревьев, Евгения видела много разных скульптур. Иные непонятно кого или что изображали.

– Остатки древней цивилизаций, – объяснил Рокен. – Изваяны из какого-то металла, даже не камня.

– А смотрится как камень, – удивлялась Женя.

В этот солнечный тёплый день так приятно дышалось напоённым цветами, травой и листвой воздухом. Даже пыль не раздражала. В лицо дул настоящий ветер и хотелось наслаждаться поездкой. Только одно омрачало радость. Петрович с Моисеевичем так и не объявились, а посланные командором окезы их так и не нашли. Женька отгоняла прочь кошмарные видения и надеялась, что дмерхи просто вернули мужичков домой. И боялась, что будет по ним скучать.

В просторной гостинице было уютно, просто и со вкусом. Женьке понравился декоративный камин напротив входа, водяная колонна с растениями посреди холла и воздушные лестницы по бокам. На Ролдоне в основном было жарко, но в помещениях царила прохлада. Женя теперь вспомнила, что бывают обычные здания, светлые залы с распахнутыми настежь окнами, мощёные плитками тротуары, газоны и клумбы… Вместо палуб с эластичным покрытием, металлических переборок, тесных кают и растений в кадках.

Талеха здесь знали, поэтому гостей встретили в холле и любезно проводили наверх. Командор снял номер на троих и, разумеется, самый лучший. С большой гостиной, тремя комнатами, тремя ванными и балконом.

– Моя – справа, ваши – слева, – предупредил Талех, распахивая двухстворчатые, а не раздвижные, двери и кидая багаж подле дивана. – Отлично!

Было только раннее утро и времени – вагон. Тем более, сама командировка со стажировкой начинались с завтрашнего дня. Талех просто решил дать им время развеяться и привыкнуть. К тому же сегодня вечером в командариуме устраивали приём, на который он рассчитывал попасть.

– Итак, – объявил Талех, когда они закончили второй завтрак (на станции такой роскоши не полагалось). – Распорядок дня. До вечера делайте, что хотите, но к шести часам, чтоб были здесь. Приём – в семь. А если кто-то долго копается, может прийти и пораньше.

Это был тонкий намёк на толстые обстоятельства.

Допив чай, командор отправился по делам, а Рокен с Женькой оказались предоставлены сами себе. Вот уж они оторвались! При Талехе приходилось вести себя прилично, сдерживать эмоции и соблюдать субординацию. Особенно Рокену. Сначала они уединились в номере, а после отправились гулять по городу.

На улицах было душно, шумно, многолюдно и пёстро от приезжих инопланетян. Зато в примыкавшем к городу лесопарке – тихо, свежо и безлюдно.

– Я знаю местечко, – доверительно сообщил Рокен, когда они подошли к озеру с прозрачно-зелёной водой. – Там нам не помешают.

Воздух, такой дрожащий и знойный в городе, здесь наполнился запахом воды и прохлады. От озера тянуло холодком. По берегам шалил ветер, перебирая лепестки белых цветов. Но Рокен потащил Евгению дальше, в плетущиеся вокруг заросли. Они нырнули под ветки и очутились в растительной беседке. Укромную лужайку, со всех сторон прятали от любопытных глаз вьющиеся кустарники и раскидистые деревья.

Там Женя с Рокеном упали на шелковистую травку и лежали, слушая журчание воды и любуясь зеленоватым небом. Салатные облака неторопливо блуждали в радужной короне ролдонского светила. Женя слушала лёгкий стрёкот, доносящийся с озера, и разглядывала пятнистое насекомое, ползущее в траве. Оно расправило прозрачные крылышки и улетело. Тогда Женька сорвала травинку в форме ёлочки и пощекотала Рокену нос. Он внезапно набросился, перевернул на спину и, устроившись сверху, стянул с себя рубашку.

– Ты чего? – с удивлённым смешком спросила Женька.

– Мы ещё не наслаждались друг дружкой на природе, – ответил он, медленно расстёгивая пуговицы на Женькиной блузке, – а в станционной оранжерее это вряд ли так романтично.

Женя давно заметила, что джамрану не говорят «заниматься любовью». Употребляя вместо этого выражения: «доставить наслаждение» или «получить удовольствие». Она не придавала этому значения, памятуя об издержках генома-переводчика. Мало ли, как и что переводится близко по смыслу.

– Проказник джамрану, – весело засмеялась Женя, в шутку борясь с ним. Но Рокен достиг цели, удерживая её запястья и умело раздевая при этом. Одежда улеглась по кругу – блузка, юбка, рубашка и брюки Рокена… Он припал поцелуем к Женькиным горячим губам и постепенно спустился к чувствительной ложбинке. Процеловал тропинку к самому естеству и добрался туда, где притаилась сладкая нега. Игриво сорвал препоны, выпустив наружу, вспорхнувшие с губ, словно бабочки, тихие стоны…

Женя не сопротивлялась. Сегодня Рокен был скорее нежным, чем страстным, и скоро они забыли, где находятся и про остальной мир. Это творилось с ними будто впервые. Они были одни в целом космосе, без давящих перекрытий в огромном муравейнике космической станции. Здесь властвовала пьянящая свобода, вторя неровному дыханию и оглашаясь любовными криками упоения и счастья.

Они целовали и ласкали друг друга самозабвенно, словно наслаждались этим на всю оставшуюся жизнь.

– Обожаю тебя, – пылко шептал Рокен, исступлённо вторгаясь и погружаясь упоительными толчками в желанную глубину.

– Люблю, – истово откликалась Женька, подаваясь ему навстречу. И ведь любила и собиралась любить вечно… до бесконечности…

Воздух холодил разгорячённую кожу, когда они замирали в изнеможении и возобновляли ритм. Ещё и ещё, не в силах остановиться. Снова и снова забывая о времени и пространстве… Они не заметили, как промелькнул день и наступил вечер.

Когда, наконец, опомнились, солнце уже нанизалось на кроны самых высоких деревьев и расплылось там, насмешливо подмигивая мельтешащими облаками, словно шалтай-болтай из сказки. Первой спохватилась Женька. Потом Рокен. Они вспомнили, что оставили в номере коммуникаторы. Женька представила физиономию Талеха – как он вызывает их, а сигналы перекликаются из-за закрытых дверей, и рассмеялась. Когда Рокен выкопал из кармана часы, они показывали без малого половину седьмого.

– Талех нас четвертует, – чересчур бесшабашно заявил Рокен.

– Плевать, – легкомысленно подхватила Женька.

– Ради такого, можно и опоздать на приём, – улыбнулся Рокен, нежно оглаживая всю её напоследок. – Жаль, ночью продолжить не удастся. Талех будет поблизости.

– Увы, – вздохнула Женька.

Они помогли друг другу одеться и, дурачась, вывалились из кустов. У озера было всё так же тихо и безлюдно, только цветы по вечернему благоухали и насекомые стрекотали на всю округу.

– Я же говорил, сюда никто не ходит, – сказал Рокен. – Обычно гуляют с той стороны, а здесь всегда так спокойно.

Слегка опьянённая происходящим, Женька не приняла во внимание эти слова. А Рокен сорвал цветок, растущий у самой воды, и с улыбкой приткнул у неё в волосах.

– Никогда этого не забуду, – тепло произнёс он, обнимая её. – А ты?

Женя кивнула, вдыхая солнечный аромат его кожи. Ей нравилось, как пахли джамрану… Хотя так близко она знала лишь одного. Отчего-то на глаза навернулись слёзы…

– Бежим, – рассмеялся Рокен, – иначе Талех с нас точно головы снимет и украсит ими станционный причал. Чтоб другим неповадно было.

Запыхавшись, они влетели в гостиницу ровно без четверти семь, наперегонки поднялись в номер, и, распахнув дверь, застыли на пороге.

Командор спокойно и невозмутимо ждал их в гостиной. Полностью одетый и готовый к приёму. Он повернулся к ним и вопросительно вскинул брови, выражая этим своё недовольство. Окинул их раздражённым взглядом и усмехнулся.

– Ну, и где вы шляетесь? – поинтересовался он.

Конечно, они не сказали. А Женька к тому же…

Она впервые увидела Талеха в командорском мундире. Обычно он носил форму станции или повседневный джамранский костюм. Талеху очень шёл цвет – чёрный с серебром и этот стиль. В сочетании с его смоляными волосами выгодно подчёркивал бледную кожу и правильные черты лица. Строгий и подтянутый, Талех казался ещё выше. Янтарные глаза красиво выделялись и сияли…

Женя невольно засмотрелась… Но тут Рокен сжал ей пальцы, и она вспомнила, что, собственно, пора и на приём. Они расцепили руки и двинулись каждый в свою комнату.

– Хороши, голубчики! – бросил им вслед Талех. – Даю пятнадцать минут на сборы.

Только в ванной, глядя на себя в зеркало, Женя поняла, что он имел в виду. Лицо у неё раскраснелось, лоб вспотел, глаза блестели, а в растрёпанных волосах запутались мелкие листочки и травинки. Она не удержалась и прыснула от смеха. Интересно, что подумал Талех? А впрочем, чего тут думать…

На самом деле он ждал полчаса. Потому что идти на приём с потными и взлохмаченными подчинёнными ему не хотелось. Рокен собрался быстро и выскочил из своей комнаты в любимом рокерском прикиде.

– Разве так ходят на приёмы? – изумилась Женька, выплывая ему навстречу в вечернем платье и с озорной причёской…

Волосы у Жени вились от природы, поэтому ни разу не приходилось мучиться с их укладкой. Она лишь приподняла и собрала волнистые пряди на макушке, скрепив заколками, и предоставив завиткам небрежно обрамлять шею. Евгения поймала на себе заинтересованный взгляд Талеха и почему-то ощутила от этого неловкость…

– Так вечеринка джамранская, – ответил Рокен. – Можно одеваться, как вздумается. Хоть в драную мешковину.

– Ты сейчас наговоришь, – усмехнулся Талех, неохотно отводя глаза от Женьки. – И, кстати, о вечеринке. Прежде чем идти туда, Еву надлежит проинструктировать. На приёме будут только джамрану. Вы – единственная землянка.

Прозвучало чересчур многообещающе в плане неприятностей. Женька насторожилась.

– Предупреждаю, вечеринка – джамранская, – повторил Талех, будто опасаясь, что она с первого раза не уяснила. – Поэтому, ничего не ешьте и не пейте. И в особенности, отклоняйте приглашения «послушать музыку в соседней комнате». Ясно?

– А может, мне совсем не ходить? – расстроено спросила Женя.

– Всё не так страшно. Я прослежу за тобой, – заверил Рокен.

– Мы, – поправил Талех и добавил:

– Ни в коем случае не принимайте участие в гостевых играх.

– Я даже не знаю, что это такое, – насупилась Женька.

– Рокен, объясни.

– Если тебе кто-нибудь предложит фрукт, цветок или изумруд, ни за что не бери. Или немедленно выброси… Либо отдай мне.

– Не поняла.

– А понимать и не надо. Главное не делать.

– Ладно.

Тайны джамранского двора! Сплошные запреты, условности и шагу нельзя ступить.

– И готовься к тому, что тебя начнут всячески обольщать. Не поддавайся на соблазн, но и не противься. Избегай контакта. Просто извинись и отойди в сторону. Если это не поможет, сделай вот так, – Рокен скрестил пальцы на левой руке на манер совестливого лгуна. – Ну, и, в крайнем случае, вопи, что есть мочи и зови меня или Талеха.

– Надеюсь, до этого не дойдёт, – Талех коварно улыбнулся. – Ева же у нас ксенопсихолог. Справится.

«Вот язва», – обиженно подумала Женька.

– Да справлюсь я, не волнуйтесь.

– А я и не сомневаюсь, – ответил Талех, – Думаю, на сегодня достаточно инструкций. Мы и так опоздали, – и первым предложил ей руку.

Женя удивилась, но предложение приняла. Тогда с другой стороны зашёл Рокен и сделал то же самое. Вот так, уцепившись за руки мужчин-джамрану аккурат между ними, она и угодила на светский инопланетный приём.

Глава 34

Вечер пятьдесят шестого дня… А начиналось всё как обычно

Приём устраивали не в здании командариума, а через площадь, напротив, за сквером. В полукруглом трёхэтажном особняке, с фривольным названием «Праздничный Дом». Опоздавшие поднялись по лестнице, мимо скульптур и прошли через арку. Первое, что поразило Женьку внутри здания, – это часы на потолке и стены, сплошь увешанные картинами. И лишь потом – пёстро разодетые, кто во что горазд, джамрану. Инопланетяне стояли кучками и увлечённо беседовали. Однако когда появились новые гости, разговоры тут же стихли, и взгляды устремились к ним. Наверное, втроём они смотрелись сногсшибательно, составляя весьма забавную троицу. Командор в парадном мундире, рокер с немыслимой причёской, а между ними – скромная землянка в синем вечернем платье.

Других гостей Женька особо не разглядывала. При таком разнообразии лиц, фигур, причёсок и нарядов просто не хватало глаз…. Зато они беспардонно таращились на неё. Талех поднял руку и выразительно скрестил пальцы. Все как по команде отвернулись и возобновили разговоры.

А Женька… Не отводила взгляда от столов, уставленных всевозможными явст… Да ладно! Обильной жратвой, фруктами и напитками. Она только сейчас поняла, как проголодалась. А почему бы ей не проголодаться? Весь день провела на природе и отнюдь не тихо полёживая в тенёчке.

Кушать хотелось нестерпимо… А нельзя! Талех с Рокеном доступно объяснили, чем это может быть чревато. Какое утончённое издевательство!

Вот попадалово, так попадалово…

Как раз сейчас она съела бы двух барашков вместе с вертелом, и даже просто батон колбасы, банку сгущёнки с хлебом, тарелку макарон с котлетой… Остро ощущая эту потребность урчащим желудком… Пока Женька боролась с искушением стянуть что-либо со стола, к ним с элегантной улыбкой приблизилась невысокая хрупкая женщина.

Вообще-то, Женька никогда не видела полных или плотных джамрану. И некрасивых тоже. Ещё бы! При таких-то успехах в области генетики. А эта женщина была не просто красива, а ослепительно прекрасна, настолько, что её лицо светилось.

– Та-алех, – ласково протянула она. – Давно не виделись.

Обычно джамрану не здоровались и не представляли спутников. При необходимости спутники знакомились сами.

– Рад встрече, Нивилла, – ответил командор, чего нельзя было определить по его лицу. Хотя, по физиономии Талеха никогда ничего не определялось. Женщина кивнула, цапнула его под локоток и увела подальше от столов… Женька проглотила голодную слюну…

– Рокен, – начала она…

– Роке-ен!!!

Откуда ни возьмись на шее у её любимого джамрану повисла какая-то девушка. Женьке пришлось срочно отстраниться, чтобы не сшибли. Но у неё и в мыслях не было ревновать. Вдруг, это бывшая одноклассница или вместе в детсад ходили. Хотя, что такое джамранский детсад? Женька почему-то представила маленького сосредоточенного Талеха с хлыстиком, строящего башню из кубиков. К нему коварно подкрадывается Рокен и рушит постройку, а Талех гоняется за ним и хлещет по заднице… Бррр, и чего только не привидится с голодухи…

– Милый, – девушка отступила, с улыбкой глядя на парня. – Вот уж не думала, что тебя здесь встречу. Почему не предупредил?

«Так-так-так, а это уже интересно», – Женька передумала не ревновать, украдкой изучая знакомую Рокена.

Рослая, яркая, с длинными ногами… С тёмными как у Рокена глазами. Очень смуглая, будто жила в солярии… По кислотности шевелюры и рокерскому прикиду она далеко обскакала Рокена. Половину головы украшал разноцветный начёс, а правая сторона была коротко острижена, а ля «джамранский ёжик». Смотрелось бесподобно!

– Неожиданная командировка, – Рокен даже не пытался выглядеть смущённым. – А ты что здесь делаешь?

– Приехала на конференцию.

– А где остановилась?

– Там же, где и всегда. А ты знаешь…

Женя отошла, чтобы не чувствовать себя мебелью, и стала разглядывать картины на стене, стараясь не замечать столов с едой. Ожидая, когда Рокен спровадит куда-нибудь эту нахальную девицу.

Картины Евгению разочаровали. Там были изображены одни абстракции, а Женька всей душой не понимала абстракционизм. Ей нравилось что-то более жизненное, конкретное – пейзажи с настоящими деревьями, а не цветовые пятна. Портреты живых людей, а не мозаика из геометрических фигур. И уж конечно не чёрные квадраты и даже не круги с треугольниками. Поэтому всего два космических пейзажа на этой бесплатной выставке удостоились Женькиного внимания.

На первой картине эскадра дисковых кораблей взлетала с бело-голубой планеты. На второй – те же самые корабли удалялись от сиреневой звезды с хвостом. Не кометы, а именно – звезды с хвостом или шлейфом туманности.

«Расставание с галактикой» – прочла Женька табличку под картиной. Ага, значит, это галактика Вихря, откуда удрали реформисты. А планета, надо понимать… На другой табличке значилось «Прощание с Родиной»…

Женька загрустила и огляделась в поисках спутников. Рокен исчез, а Талех поднимался по лестнице под руку с Нивиллой.

Так, понятно. Джамрану, и есть джамрану. Бросили одну и глазом не моргнули. А есть хотелось всё сильнее и сильнее. Чтобы как-то отвлечься Женька принялась рассматривать гостей. Одни джамрану! На первый взгляд всё делалось чинно и прилично. Люди ходили от стола к столу, пробовали кушанья, пили из бокалов, переговаривались. Выходили и заходили, обмениваясь взглядами и улыбками. Ничего особенного не происходило. Скучный какой-то приём…

Женя начала подумывать сбежать отсюда, как вдруг, кто-то сунул ей в руку цветок… Началось! Помня о наставлениях Талеха, она поспешно зашвырнула цветок под стол. При этом обострилось чувство голода. Женя прикинула, далеко ли отсюда до ближайшей забегаловки и… Блуждающий в задумчивости взгляд упал на вазу с фруктами. Что ж, инструкции инструкциями, но никто не говорил, что их совсем нельзя есть. Она помнила, что «у других не брать», а насчёт, «не есть самой», ничего не слышала. Фрукты – тумесские. Откуда джамранским геномам там взяться? Разве что их поливали генными удобрениями… Но Женя не верила в такую расточительность. Убедив себя таким образом, она уверенно хапнула фрукт, похожий на грушевидный персик…

«Мммм, как вкусно. Надо ещё попробовать вон тот, напоминающий виноград». Только каждая виноградина у него была размером с яблоко.

Фрукты оказались сладкими, сочными и, утолив первый голод, Женька поняла, что неплохо бы умыться. И спросила у первой попавшейся джамранки дорогу в дамскую комнату. Туда она добралась без проблем, нюхая добытый из вазы цветок. Сама же взяла. И настроение мигом поднялось.

Она умылась и глянула в зеркало, чтобы поправить причёску. Щёки у неё порозовели, а на носу появились жёлтые крапинки, точно веснушки. Пыльца. Женька потёрла нос, но крапинки стали только ярче. Не оттирается… Ну и ладно.

Женя вернулась в гостевую, чтобы найти Рокена или Талеха. Напрасно. Зато к ней подбежал улыбающийся джамрану и протянул громадный синий апельсин. Евгения замотала головой и ретировалась на другой конец зала. Где смеющиеся инопланетяне сразу же забросали её цветами. Деваться было некуда, и Женька приняла их. Но едва дарители скрылись из виду, затолкала в ближайшую вазу. Благо, их тут было наставлено повсюду, на полу и столах, по две на квадратный сантиметр.

Всё бы хорошо, только зверски хотелось пить. Искрящиеся напитки в хрустальных кувшинах так и манили пересохшие губы. Но Женька рассудила, что надо вернуться в дамскую комнату и напиться из-под крана. Уж оттуда-то на сто процентов безопасно. Пусть невкусно, но без последствий… Нет, сначала лучше съесть ещё фрукт. Чтоб раз за разом не бегать.

Женя потянулась за фиолетовым бананом, задев накрытую крышкой чашу. И убедилась, что кроме закона бутерброда, существует и закон чаши…

Чаша упала на пол, и по ковру рассыпались драгоценные камни. Изумруды! Каждый величиной с грецкий орех. Женька заворожено уставилась на них…

Её оплошность не осталась незамеченной. К столу подскочили симпатичные парни-джамрану и принялись собирать камни. Пока Женька стояла столбом и соображала, что уместней, – извиниться или помочь, – они всё подобрали. Один из них, широко улыбаясь, вручил ей целую горсть. Женя растерялась и взяла. Выбросить изумруды рука не поднялась, и она высыпала их обратно. Подумала, и захватила парочку. Для коллекции. Снова подумала и напихала в сумочку столько, сколько влезло. Сумка раздулась, но выдержала и даже застегнулась. Вот теперь можно и в дамскую комнату.

Евгения вдоволь напилась из-под крана, подняла лицо к зеркалу и отшатнулась. Оттуда на неё смотрели зелёные глаза… Её ли это глаза? Вместо голубых они стали ядовито зелёными. И когда только успели позеленеть? Неужели от фруктов… Жёлтые крапинки проступили ярче, а в волосах появились зелёные пряди. Ой, мамочки! Женька повернулась на каблуках, задрав подол платья…

«Ну, слава богу! Хвоста нет. А если вырастет? Всё! Пора в гостиницу».

Женя одёрнула платье и направилась к выходу. Однако на крыльце её ждало разочарование. Город, погружённый во мрак, словно предупреждал: «не ходи». Только в конце площади горели редкие фонари. Прохожих не было, а на стоянке рядами застыли флаеры. Управлять которыми она не умела.

В родном городе Женька плюнула бы на всё и пошла по темноте пешком. Но Ролдон не Земля, а Ризваль – не её город. Здесь в каждом закоулке прятались гатраноиды, террористы и перебравшие тоника джамрану…

Памятуя о неприятностях, Женя решила, что бережёного бог бережёт, и вернулась в здание. Где-то же должен быть Рокен! Позвонить ему она не могла. Главное правило всех джамранских вечеринок гласило: «Никаких коммуникаторов!».

Женя слегка пошатывалась от усталости. Зачем только надела каблуки?! Два с половиной часа на ногах оказались для неё тяжким испытанием. Часы на потолке в гостевой показывали ровно десять.

Сесть бы куда-нибудь и поспать… Женя осмотрелась, но диванов, кресел или стульев не увидела. Хоть заваливайся под стол. Может быть, в соседнем помещении есть, где присесть или прилечь?..

Нет, не понравилась ей джамранская вечеринка. Ни музыки, ни танцев и вообще никаких развлечений. Одни бесцельные шатания. И только попав в коридор, тянущийся вглубь здания, Женька поняла свою ошибку. Из-за запертых коридорных дверей орала музыка, доносились вопли, визг и смех… По-видимому, там вовсю отрывались. Без неё.

«Вот оно, значит, как! Это называется – обули, провели, накололи. Ничего подобного! Она ни за что не пропустит веселья. Не дождётесь!»

Тут Женька наконец-то увидела диван, но вместо того, чтобы проявить благоразумие, отправилась на поиски приключений. По ходу выяснилось, что здесь целое разветвление коридоров. Женька блуждала по этому лабиринту, пока не осмелилась толкнуть первую же дверь, за которой громко разговаривали и смеялись…

В комнате никого не было. Едва она вошла, как смех и разговоры затихли, будто их выключили. Женя остановилась, удивлённо озираясь. Обычная библиотека кабинетного типа. Письменный стол, стеллажи и шкафы с книгами. Евгению не покидало ощущение, что всё это какая-то бутафория. Слишком неестественно выглядело на фоне всего остального. Эдакий читальный зал середины двадцатого века…

Женя шагнула в комнату, прикрыла за собой дверь. Раздался щелчок. От неожиданности она вздрогнула, а противоположная стена двинулась прямо на неё, вместе со шкафом… Бабац! Женя успела выскочить в последнюю секунду. Захлопнула дверь и отскочила, обхватив голову руками…

– Хотите вкусить плоды познания? – раздался над ухом вкрадчивый голос.

Женя потихоньку отняла руки и осторожно взглянула. Перед ней стоял джамрану в маске. Наверное, какого-то джамранского идола. Над маской львиной гривой вздымались пурпурные волосы… Одет он был… В общем, легко одет – в коротенькую тростниковую юбочку. Только копья в руке не хватало.

– Так вы хотите вкусить плоды познания?

– Не особенно, – ответила она, бочком пробираясь мимо. А не тут-то было! Он ловко поймал её за руку, всматриваясь в лицо. – Вы вполне готовы. Где фрукт?

– Съела, – заявила Женька.

А что ещё она могла сказать? Правду.

– Раньше времени? Вы не знаете правила?

– Если вы не заметили, я – землянка, – в тон ему ответила Женя.

Он смерил её взглядом с головы до ног.

– В первый раз? Идите за мной. Я буду вашим проводником. Но за это вы должны мне, – он усмехнулся. – Поцелуй.

– И всего-то? – Женьку распирал смех. – Жду ценных указаний!

Джамрану открыл перед ней дверь в «библиотеку ужасов», галантно пропуская вперёд.

– Вы – проводник, а не я, – мгновенно сориентировалась Женька. Если кого и размажет по двери, то пусть лучше его.

Он нехорошо ухмыльнулся и вошёл первым. Она за ним, крадучись, и с опаской. Мало ли какая стенка или шкаф взбесятся на этот раз. Внезапно проводник хлопнул в ладоши, вызвав стремительную метаморфозу. Прямо на глазах прежняя обстановка исчезла. Вместо столов с жёсткими стульями появились мягкие кресла, в которых хотелось утонуть. Стеллажи и шкафы заменили ячейки, как в камере хранения, с картинками на дверцах. Проводник махнул рукой.

– Выбирайте!

– Что выбирать? – не поняла Женя.

– Изображение. За ним вы найдёте своё предназначение.

Женька не верила в предназначение. Но, игра есть игра, и любопытства ради она прошлась вдоль ячеек. Верхние находились высоко-высоко, под самым потолком. Но Женя и прыгать вдруг стала выше, и почти до них допрыгнула… Наверное, фрукты не так уж и безобидны.

«Что там у нас?» Картинки… Солнышко, птичка, дерево, книга, кораблик… О! Женька любила кораблики. Она протянула руку.

– Плата вперёд! – проводник неожиданно оказался рядом, напугав её. – Платите и открывайте.

Целоваться с ним Женька не собиралась. Тем более что перед этим он смачно откусил спелый фрукт, выпачкав губы вязким соком. Женька увернулась и рванула на себя ячейку…

В тот же миг комната вместе с проводником закачалась, отдалилась. Из ячейки вырвалось сияние и окутало Евгению светящимся облаком. Она ухнула вниз, как на водяной горке «камикадзе» в аквапарке. Челюсть свело, подбородок сдавило и отпустило. Женька действительно была в аквапарке. Она неслась по спиральной горке, весело хохоча, заливаясь водой и визжа от восторга. И влетела в темноту…

Бумс! Падение, толчок. Евгения лежала привязанная к столу в чёрной комнате с красным сводчатым потолком. И тёмные фигуры в масках склонились над ней… Что за чертовщина?

– Вы не выполнили условие и выбываете из игры!

Женька с ужасом наблюдала, как на неё опускается гильотина.

– А-а-а-а-а!

– Зачем же так кричать?

Она лежала на ковре в незнакомом месте, а на неё с улыбкой смотрел длинноволосый джамрану.

– Вы потеряли цветок?

Он помог Женьке подняться. У него были такие же жёлтые крапинки на носу и щеках, как и у неё.

– Возьмите. У меня ещё есть.

Не успела она возразить, как джамрану вынул из-за пазухи жёлтую розу, и опустил стебель в её декольте. Странно, но шипы не кололись.

– Теперь, вы готовы.

События вертелись, как в калейдоскопе, и отступать было поздно.

– Разрешите, я провожу вас.

Он распахнул перед ней жёлтую дверь, взял под руку, и они переступили порог, окунувшись в шелест листвы. Женя удивлённо осмотрелась. Вокруг шумел настоящий лес, а дверь за спиной попросту исчезла.

– Ну, чего ждём? Пора веселиться!

Джамрану принялся снимать с себя одежду, и Женька вышла из ступора. Мужчина замер на полпути, развязывая пояс.

– Забыли правила? Раздевайтесь! И вперёд – нагишом. Иначе не успеете на глубинный генетический массаж… Только цветок не забудьте.

«Всё! С меня хватит!» – подумала Женя.

– Я в ваши игры не играю! Забирайте…

Она выбросила розу и направилась в чащу леса, надеясь отыскать другой выход. Джамрану не стал её отговаривать, окликать или догонять… Ну?! И где же эти чёртовы двери?

Женька остановилась, чтобы подумать, и с дерева на неё спрыгнуло чудище. Как будто отделилась часть кроны. Оно сгребло Женьку в охапку и помчалось, только стволы замелькали. Притащило её на поляну и швырнуло в центр каменного круга. Из-за окрестных деревьев вышли джамрану в белых простынях, с венками на головах и обступили её, зловеще перешёптываясь.

– Жертва! – прорычало чудище.

– Жертва! – хором ответили они.

– Она нарушила правила! – радостно заявило чудище. – Для начала бросим её в колючие кусты.

– Нет! – крикнула Женька. – Не надо в кусты!

Оно склонилось над ней, занеся когтистую лапищу. Женя зажмурилась и, чудом вспомнив наставления Рокена, выставила левую руку, скрестив пальцы… Чудище замерло.

– У-у-у-у-у! – разочарованно протянула толпа.

– Вон из игры! – объявило чудище.

Через секунду Женька стояла в круглом помещении без дверей и окон перед висящим в воздухе зеркалом. В котором ничего не отражалась. Не успела Женя опомниться, как оно надвинулось и поглотило её. Евгения окунулась в серебро и очутилась в зеркальной галерее.

Отсюда идти было некуда, кроме… Маленькой зелёной двери. Как раз оттуда выскочил улыбающийся джамрану. С кошачьими глазами и зелёными спиральными волосами.

– Заходите, – поклонился он, так что его спиральки закачались.

Она шагнула к двери, но он преградил ей путь.

– Сначала изумруд.

Женька порылась в сумочке и протянула ему драгоценный камень. Взамен он вручил ей зелёную таблетку.

– Возьмите. Это поможет.

Вот тут у Женьки взыграл инстинкт самосохранения, или включилась секретная кнопка «гены в опасности!». Она оттолкнула таблетку и попятилась.

– Что с вами? – удивился он.

– Я… Я не могу играть… Я просто заблудилась.

Он улыбнулся.

– О, да вы же землянка! Идёмте, я провожу вас.

И отодвинул зеркало, приглашая следовать за ним. Женя с облегчением вздохнула. Больше никакой самодеятельности. Она будет тихой, послушной, перестанет влипать в истории… За этими умными мыслями Евгения не замечала даже, куда они идут.

– Мы пришли.

Джамрану-проводник распахнул перед ней зелёную дверь, выпустив зелёный туман… Женя вовремя затормозила.

– Мы не туда пришли, – нахмурилась она.

– Конечно туда, – улыбнулся спиралеволосый и вытянул из рукава надушенный платочек.

– Я туда не пойду! – запротестовала она.

– Пойдёте, – он взмахнул платком. – Как миленькая.

Женя хотела развернуться и бежать, но сладковатый запах струйкой проник в ноздри. Евгения оглушительно чихнула, опершись на стенку, чтобы не упасть. Мужчина подхватил её за талию и обольстительно замурлыкал на ухо, тихонечко подталкивая к двери:

– Не бойтесь. Вам понравится. Это так увлекательно…

– Нет-нет-нет, – из последних сил сопротивлялась Женька.

– Вам понравится, и вы останетесь до утра. Это такое…

– Пустите меня!

– Не противься неизбежному, – зелёный провёл ей платочком по губам, и Женя сдалась…

– Вы что, оглохли?! Она никуда не пойдёт!

Глава 35

Вечер и ночь пятьдесят шестого дня… Продолжение

– С вами она никуда не пойдёт! – перед зелёной дверью неожиданно вырос Талех. Однако спиралеволосый его не послушался, продолжая толкать Женю.

– Отпустите её! – в голосе командора зазвенела сталь. – Немедленно!

– Не мешайте, – недовольно ответил зелёный. – Теперь она наша.

Талех прищурился.

– На вашем месте я бы немедленно убрал руки, заперся с той стороны и больше мне на глаза не попадался.

– Это против правил! У неё изумруды.

– Где? – спросил Талех, грозно повернулся к Женьке, вырвал у неё сумочку и вытряхнул драгоценные камни на пол. Женька и пискнуть не успела.

– Забирайте эту гадость и отстаньте от неё, по-хорошему… Больше повторять не буду.

– Так не делается! – возразил спиралеволосый.

Отчего Женька начала подозревать у него суицидальные наклонности или как минимум склонность к мазохизму… Но, едва Талех выпустил хлыст и щёлкнул им в сантиметре от зелёного, как тот забыл про Женьку и скрылся за дверью. Евгения с командором остались один на один. Женя по-идиотски улыбнулась Талеху. Не обратила внимания на ответное выражение его лица, которое было не слишком тёплым. И глупо захихикала.

– А почему вы злитесь? – услышала она собственный голос, будто со стороны. – Я хочу туда!

Женя попыталась ухватиться за ручку двери. Но ручка – ускользала.

– Ева! – Талех взял её за плечи и развернул к себе лицом.

Она плохо соображала и попыталась его оттолкнуть.

– Отстаньте!

– Вытяните руку, – властно произнес командор.

Ничего не подозревающая Женька протянула ему дрожащую конечность.

– Тест на геном? Или синтеголь? А зачем? Я же пила воду из-под крана…

– Ладонью вверх! – приказал он.

Женя, хлопая глазами, выполнила приказ… И ладонь обожгла невыносимая боль.

– А-а-а-ай-яй! – заорала она, отдёрнув руку.

В голове моментом прояснилось. Женя ошалело уставилась на багровую полосу, пересекающую ладонь. Недоумённо и беспомощно взглянула на Талеха.

– Вы меня ударили?!

– Нет, привёл в чувство, – невозмутимо ответил командор.

– Это нечестно! – разозлилась она.

– А надо было отправить вас в лабиринт?

– Какой лабиринт?

Талех вздохнул.

– Не знаете, с чем столкнулись, а ещё спорите. Идёмте отсюда.

Он схватил её под руку и потащил из зеркального коридора, подальше от зелёной двери, через опустевшую гостевую, на свежий воздух. Прямиком на стоянку флаеров. Женя не сопротивлялась. Ноги плохо её слушались, но она покорно шла за Талехом. Командор затолкал Евгению во флаер, включил освещение и как следует рассмотрел.

– Да вы сами на себя не похожи…

– Точно, – буркнула Женя.

– Вас же предупреждали. Зачем так подставляться?

– А нечего было меня бросать! – вспылила Женька.

– Никто вас не бросал, – возразил Талех.

– Вы ушли с той женщиной и…

– С вами был Рокен.

– Был да сплыл, – буркнула Женя, откидываясь на спинку кресла.

– Куда? – переспросил Талех.

– Не знаю. Он разговаривал с девушкой, рокершей. Я отошла посмотреть картины, а когда вернулась, их уже не было…

Талех выругался – яростно, длинно, и непереводимо.

«Джамранские маты», – догадалась Женька.

– Пристегнитесь.

Командор запустил флаер. Установил автопилот и тревожно глянул на Женю.

– Как вы себя чувствуете?

– Ничего, переживу, – пробормотала она.

– Что вы ели?

– Только фрукты…

– Гатракское дерьмо!

Талех полез в карман, вытащил прозрачную капсулу с белыми таблетками и протянул Жене.

– Примите одну, и всё пройдёт.

– Что это? – недоверчиво спросила она.

– Не выпендривайтесь, – сердито прошипел он.

Женька заткнулась. Злого Талеха она ещё не видела. Нерешительно повертела капсулу в руках…

– Это универсальный антиген, – внезапно подобрел он, – специально для вечеринок. Я без него на приёмы не хожу.

Евгения молча проглотила обиду и заела таблеткой… с приятным медовым вкусом.

– Скоро подействует. Возможны неприятные побочные эффекты…

Это началось, когда они поднимались по лестнице. Женьку знобило, аж зубы клацали. Хорошенький у неё видок, наверное. К счастью, было уже поздно, и в холле сидел только ночной дежурный, похрапывая в полусне над пультом.

Они зашли в номер. Темно и пусто. Талех зажёг свет. Рука у Женьки нестерпимо горела. Она поморщилась, разглядывая вспухший след от хлыста.

– Дайте посмотрю, – сказал Талех. – Пустяки. В аптечке в ванной есть нано-мазь. Помажьте.

Женя ничего не ответила и ушла к себе. Нашла аптечку, но её трясло, руки дрожали, и она рассыпала пузырьки, капсулы и палетки по всему полу. Села, прислонилась лбом к прохладной ванне и заплакала. Не понимая, что именно её расстроило. Нынешнее состояние, или то, как Талех с ней обошёлся. Он ведь обещал, что и пальцем не тронет, без крайней необходимости.

«Вот оно что… Необходимость».

Женька всхлипнула, в очередной раз убедившись, что нужно прислушиваться к словам джамрану. А Женя обычно пропускала эти слова мимо ушей.

Тем временем её перестало знобить, и зубы больше не клацали. Хотя рука всё ещё саднила. Эта проклятая мазь закатилась куда-то, и Женька не смогла её найти.

«А ну её!»

Евгения встала и умылась. Ладонь щипало от горячей воды. Зато жёлтые веснушки и зелёные пряди исчезли, а глаза обрели прежний цвет. Талех не солгал начёт антигена.

Окончательно успокоившись, Женя вышла в полутёмную гостиную. Из-за приоткрытой двери командорской спальни пробивался свет, а комната Рокена оставалась закрытой. Женя заглянула туда, на всякий случай. Пусто и кровать застелена.

«Где же он?» – Евгения заметалась, беспокойно меряя шагами гостиную. На её хождения выглянул Талех.

– Вы чего разбегались? Ложитесь спать.

– Рокен ещё не пришёл, – жалобно ответила Женька.

– Никуда не денется. Придёт, – заявил Талех. – А вам нужно отдохнуть. Завтра рано вставать.

– Да вы что?! – возмутилась она. – Ночь на дворе! А по городу рыскают гатракские лазутчики и террористы. Неужели это вас не волнует? Вдруг его поймали и колют патогенами?

– С ним всё в порядке, – заявил Талех. – Ему сейчас очень хорошо. Гораздо лучше, чем вам.

– Что?!

– Не надо волноваться за Рокена. Утром встретитесь.

Женька упорно не соображала, к чему он клонит.

– Где Рокен?

Талех вздохнул.

– Вам лучше не знать.

Женя упрямо смотрела на него.

– Ладно. Пеняйте на себя. Рокен вернулся в гостиницу примерно час назад. У меня на коммуникаторе есть сообщение.

– Куда вернулся? – не поняла Женя. Что-то медленно до неё доходило. Наверное, из-за противостояния земных и джамранских генов.

– Вы правда хотите знать?

– Да! Чёрт побери…

– Он в номере Зеларен.

– Где?

– Этажом выше, правый сектор…

Женя даже не спросила, кто такой этот Зеларен и бросилась к двери.

– Не советую туда ходить, – попытался остановить её Талех.

Она лишь мотнула головой и выскочила из номера. Взлетела по лестнице, разыскала нужную дверь и позвонила… Открыли ей не сразу. На пороге стояла та самая девушка, что обнималась с Рокеном на вечеринке. Одетая в прозрачный халатик, небрежно спущенный с плеча. В руке она держала бокал. Увидев Женю, удивлённо моргнула и воскликнула:

– У нас гости!

– Какие гости? – прозвучало в ответ.

Рокен!

Женька отодвинула Зеларен и прошла в комнату. На кровати сидел Рокен, в чём мать родила, и его мужское достоинство явно выражало твёрдые намерения…

– Ева? – изумился он. – Ты что здесь делаешь?

– Уже ничего, – сухо ответила Женька и вышла, кивнув на ходу Зеларен. – Извините.

Дверь захлопнулась, и Женя не помнила, как очутилась у себя в номере. На неё разом нашло какое-то отупение. Она не верила в происходящее. Сначала подумала, что Рокен побежит за ней. Вот только накинет что-нибудь и прибежит… Но часы тикали, а он так и не появился. Напрасно Женька прислушивалась и ждала, когда откроется дверь. Рокен не пришёл. Она заперлась в душе и ревела полчаса.

Как? Почему? Зачем? Женькины чувства были задеты. Оказывается, Рокен значил для неё больше, чем она себе в этом признавалась. Это была не ревность, а скорее обида. Вот так, прямо у неё на глазах… Когда Женька познакомилась с Сирилом, они с Рокеном ещё не встречались. А Рокен… Сначала бросил её одну на чужой вечеринке, а теперь развлекается с этой девицей… После всего, что шептал ей в порыве страсти. После того, что случилось у озера… Днём они были вместе, а вечером он уже с другой. Одно из двух: Женька ничего не смыслила в этой жизни, или в джамрану?

Она понемногу успокоилась. Растёрлась полотенцем, надела халат, села на кровать и задумалась. Спать абсолютно не хотелось, и Женя вышла через пустую гостиную на балкон. Там она оперлась на перила, глядя в ночное небо и слушая ночь…

Лун у Ролдона не было. Зато на полнеба разлилась туманность, преломляясь в атмосфере планеты, будто через кристалл. Ярко светили звёзды, мерцая сквозь красные и сиреневые грани… Сонный город беспечно раскинулся под ночной феерией красок. Вдалеке темнел лес… Женя вспомнила озеро и отвернулась.

На балкон неслышно прошёл Талех и тоже прислонился к перилам.

– Опять мы втроём, – тихо произнёс он.

– Втроём? – переспросила Женя.

– Вы, я и туманность.

– Я ухожу, – ответила она.

– Постойте, – он ухватил её руку, и Женька ойкнула от боли.

– Та-ак… – Талех ненадолго отлучился, вернулся и смазал ей ладонь душистой мазью.

– Сейчас пройдёт, – заверил он, осторожно втирая мазь. Боль утихла, а Талех не отпускал руку. Женьке и не хотелось, чтобы отпускал…

– Вот и всё, – улыбнулся командор, завинчивая крышку стеклянного цилиндрика. – Простите, что так получилось.

– Мне не следовало идти с вами, – вяло усмехнулась Женя. – Только всё испортила. У вас, наверное, сорвалось свидание, из-за меня.

– Что сорвалось? – не понял он.

– Свидание… – Женька смутилась.

В янтарных глазах Талеха заплясали насмешливые огоньки. Кажется, она снова ляпнула глупость.

– Почему вы решили, что у меня свидание?

«Так тебе и надо, Женечка», – поддел внутренний голос с интонациями Грегори. Как Женька хотела, чтобы англичанин оказался рядом и поддержал её в трудную минуту.

– Я видела вас на лестнице, с… той женщиной…

– Нивиллой?

Она пристыжено кивнула. Талех старательно делал серьёзное лицо.

– Нивилла – командор Ризваля. У нас возникли неотложные дела. Нужно было срочно обсудить вопросы безопасности, подальше от разных глаз и ушей. Теперь она знает о бомбе и взрывном устройстве. У нас общая проблема. Завтра мы ею и займёмся. А отнюдь не тем, о чём вы подумали.

– Ничего я не подумала! – вспыхнула Женька. – Просто свидание не означает…

– Джамрану не ходят на «просто свидания», – ответил Талех.

– Простите. Ваша личная жизнь меня не касается…

– У меня нет личной жизни.

Женька растерялась.

– Извините…

– Да бросьте. Это я должен извиняться, что не уследил. Ох, Ева… Когда же вы поймёте, что кажущееся внешнее сходство не делает джамрану похожими на землян? Перестаньте питать иллюзии.

Женька пожала плечами. У неё и так ни единой иллюзии не осталось.

– А что это за лабиринт?

– Вам так интересно?

– Вы меня туда не пустили. Всё так страшно?

– Не для джамрану, а для неискушённой землянки очень может быть.

– Так что там?

– Изумрудный лабиринт – место экстремальных удовольствий…

Что же такое экстрим по-джамрански, если всё, что с ней было до этого, таковым не считается?

– …Думаю, не стоит уточнять подробности. Там с вами делали бы такое, что вашу ДНК собирали бы по крупицам. А учитывая количество изумрудов – до утра бы не выпустили. Мне пришлось бы разобрать здание по камушку, чтобы вытащить вас оттуда и объясняться потом с Нивиллой.

Женьку приятно удивила такая забота с его стороны. Однако Талех вновь лишил её иллюзий.

– Вы моя подчинённая и гражданка конгломерата. Я обязан вас защищать.

Женя вздохнула и опустила голову. Он истолковал это по-своему.

– И не вздумайте терзаться из-за Рокена. Увидите, завтра всё будет как прежде.

«Нет, – подумала Женя. – Ничего уже не будет».

– Подождите, – улыбнулся Талех, – я сейчас.

Он вышел и вернулся с бутылкой и бокалами.

– Спорим, вы не пробовали джамранского вина семисотлетней выдержки.

– А стоит?

– Никакого риска. Это просто вино.

«Какая теперь разница!?»

– Ладно. Верю вам на слово.

Он откупорил бутылку и наполнил бокалы золотистой жидкостью. Женька с опаской пригубила вино и… выпила полбокала. Такое оно было вкусное. Талех неторопливо потягивал своё.

– Так изумруды вам подарили?

Она ухмыльнулась, вспоминая спиралеволосого джамрану.

– Ага, целую горсть. Я их сразу выбросила. Честно-честно. А потом не удержалась и взяла из чаши, несколько.

– Хм, и это несколько?..

– А ещё я нюхала цветы. Это плохо?

– Так вы развлекались на всю катушку!

– Нет. Мне было скучно. Особенно поначалу. Потом я поняла, что не догоняю и решила веселиться.

Талех рассмеялся.

– Это из-за фруктов и цветов вы стали такой… красавицей.

– Я подозревала…

– Зачем же ели?

– Очень хотелось есть.

– Это ещё хорошо, что только фрукты.

– Но я ведь не ела изумруды?

– Правильно. Вы их трогали и носили с собой. Это подействовало.

– Из-за них у меня отшибло мозги?

– Не только, – Талех покачал головой и добавил:

– Горсть изумрудов, говорите? Скучно? Когда-нибудь, возможно, я покажу вам настоящую джамранскую вечеринку… В кругу друзей, но от меня ни на шаг.

– Ловлю на слове, – улыбнулась Женя.

– Бесполезно. Я – джамрану, – рассмеялся Талех. – Немыслимо! Три игры подряд. Даже для нас многовато. Вам повезло, что вас не заиграли до смерти.

– А так бывает? – поразилась Женька.

– В общем-то, нет, но всегда на грани.

– Гм… А можно спросить?

– Спрашивайте.

– Что такое «генетический массаж»?

Он загадочно улыбнулся.

– Вот теперь я спокоен. Если спрашиваете, значит, не пробовали. И не пытайтесь.

– Мне же интересно. Я больше ничего не боюсь.

– Вам так кажется. Если бы вы знали, чего бояться… А впрочем, как хотите. Я это устрою. С проверенным специалистом…

– Когда?

– Всё-всё. Хватит на сегодня вопросов…

По телу разлилась приятная теплота. Женьку потянуло в сон, глаза слипались, язык заплетался… Всего минуту назад она весело смеялась, а сейчас зевала. А выпила только бокал вина… Вино!

– Талех, – укоризненно прошептала Женя. – Вы меня обманули… как маленькую.

– А как же, – ответил он. – Я ведь джамрану. Теперь вы понимаете разницу?

– Так нельзя, – простонала она, пытаясь ухватить за хвост ускользающую реальность.

– Я туда ничего не добавлял, – голос Талеха донёсся, будто издалека. – Старые джамранские вина уже с сюрпризом. Вы просто уснёте и прекрасно выспитесь. Ничего другого. Вам надо поспать…

– А почему вы не спите?

– Я напичкан антигенами по самое не могу.

– Угу, – сонно ответила Женька, привалившись к стене.

– Давайте-ка сюда…

Талех ловко вытянул бокал из её пальцев и подхватил Евгению на руки. Отнёс в спальню и бережно уложил на кровать.

– Вот так. А теперь спите. Сказочных снов…

Он расслабил пояс халата, укрыл Женьку одеялом, и она мгновенно уснула.

Глава 36

День пятьдесят седьмой… Утро откровений

Рано утром Женька проснулась под щебет птиц. Несколько минут лежала и слушала многоголосую перекличку. В распахнутое окно врывалось прерывистое щёлканье наперебой с заливистыми трелями. Прохладный утренний ветерок колыхал занавески. Будто бы дома, на даче…

Женя давно забыла, как это – просыпаться по утрам не на станции, а на планете. Сердце сжалось от тоски по дому. С этими космическими приключениями она совсем забыла о близких. Или не забыла? А просто знала, что вернётся к ним, когда-нибудь. Дмерхи её здесь не оставят, иначе возникнет временной парадокс.

Евгения вспомнила сон, и острая тоска сменилась умиротворением. Во сне она видела своё прошлое. Только хорошее… День рождение, когда ей исполнилось пять лет, и мама испекла огромный шоколадный торт. Как папа учил её кататься на подаренном велосипеде… Бабушку с дедушкой… Первое свидание в шестнадцать лет… Первые шаги сына…

Женя почувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей, и даже о Рокене подумала с равнодушием. Словно вчерашняя боль ушла, не оставив и намёка на грусть. Что там, по словам Талеха, было в том вине? Он специально напоил им Женьку. Хитрец…

Первым делом Евгения устроила себе роскошную ванну с пеной. Потом выбрала, что надеть на стажировку. Всё-таки предстояло встретиться с настоящими ксенопсихологами, и первое впечатление много значило. Поразмыслила, как общаться с Рокеном, после всего. Но так и не решила. В мыслях по этому поводу был полнейший разлад…

Громко запищал коммуникатор. Женя вздрогнула и едва не подскочила… Пришло сообщение от Рала. Маркафи писал, что завтра днём они прибудут на Ролдон и остановятся в частной гостинице, неподалёку от торгового центра. Женька обрадовалась. Так хотелось встретиться с друзьями и столько им рассказать.

Евгения оделась и в приподнятом настроении вышла в гостиную. Где за столом уже сидел Талех, намазывал булочку джамранской пастой и смотрел Ролдонские новости по воздушному экрану. В воздухе посреди комнаты улыбалось лицо диктора, рассказывающего о погоде на сегодня: «… Ясный день, не такой жаркий, как вчера, и к нам движется циклон…». Увидев Женьку, Талех выключил экран и пододвинул к себе планшет. Ну не мог он сидеть без дела, ни секунды… Глянул на неё поверх планшета и спросил:

– Как спалось?

– Превосходно! – Женя уселась напротив командора.

– Видите, я вас не обманул, – он пододвинул ей печенье. – Чай? Кофе?

– Сок, – ответила Женя, и Талех налил в стакан жёлтого нектара из кувшина.

– Вы о сказочных снах? – спросила она, пробуя напиток.

– А что вам снилось?

– Воспоминания. Что было в том вине?

– Вещество, воздействующее на РНК…

В ответ на её удивлённый взгляд, он пояснил:

– Джамрану создали препараты, влияющие не только на ДНК, но и на РНК. Кроме обычного успокоительного, там была аминокислота, извлекающая приятные воспоминания из долговременной памяти и ген, стимулирующий защитные механизмы нервной системы. Это сняло напряжение и притупило душевную боль. Но предупреждаю, эффект недолгий.

Женька слушала с открытым ртом. Заметив её реакцию, Талех добавил:

– После опытов неотрадиционалистов, я принимал такие же препараты. Поэтому знал, что вам было нужно и рад, что помогло. Настроение улучшилось?

Женя кивнула.

– Спасибо…

Ей нравилось вот так сидеть за столом, спокойно завтракать и беседовать с Талехом. Она хотела сказать об этом, но не успела. Из своей комнаты вылетел Рокен и плюхнулся на стул рядом с Женькой, как ни в чём не бывало.

– Привет!

Женя и бровью не повела, а командор лишь кивнул и углубился в чтение.

– Как вечеринка? – Рокен выглядел бодрым, словно всю ночь дрых как слон, а не шлялся по чужим номерам. Женька не слышала, когда он вернулся, и не хотела об этом знать.

– Нормально, – ответила она, поскольку Талех молчал, прихлёбывая чай.

– И это всё? – удивился Рокен.

– А чего ты ожидал?

– Думал, тебе будет интересно… Как психологу.

«Ладно, – мстительно подумала Женя, еле сдерживаясь, чтобы не наговорить ему гадостей. – Хочешь, чтобы мне было интересно? Получай!»

Она не спеша налила себе кофе, и медленно размешивая ложечкой сахар, заявила:

– Этот ваш лабиринт – тоска зелёная. Видали и получше.

Талех хмыкнул и скрылся за планшеткой, а Рокен вытаращился на Женьку:

– Серьёзно?

– А то! Даже горсти изумрудов не хватило…

Талех закашлялся. Рокен нахмурился.

– Не надо так шутить.

– А я не шучу.

– Как ты оттуда выбралась?

– Замочила проводника, – она скорчила свирепую рожу.

– Да тебя и на секунду оставить нельзя.

Рокен пожал плечами и налил себе чаю.

– Поздно спохватился, – заметила Женька.

– Ладно. Если так… Вечером рок-концерт на космодроме. Зеларен достала билеты. Пойдём с нами?

Ах, вот как! Уже «с нами»!

Это подействовало сильнее любого катализатора. Женькино безразличие как рукой сняло. Захотелось от души врезать Рокену, но вместо этого она сказала:

– Нет.

– Почему? – удивился Рокен.

– У меня… дела… вечером, – сочинила Женя и добавила в кофе фруктовый сироп.

– Какие дела?

– Прилетают Рал с Гранталом, – соврала она.

– А-а, – протянул Рокен. – Жаль. Это единственный концерт «Космических Вихрей» на Ролдоне.

– Нет, – Женька скрепя зубами держала оборону.

– Договорись на завтра. Уверен, они поймут…

– Я сказала – нет! – отрезала Женька.

Талех с интересом взглянул на неё, отложил планшет и налил себе ещё чаю. Только попкорна ему не хватало.

– Хорошо. Достанем билеты для Рала с Гранталом.

– Они не слушают рок, – ответила Женя, чуть не плача от досады, и кидая в чашку сахар – кусочек за кусочком, но продолжала стоять на своём. – И я не пойду.

– Хорошо, – отступил Рокен. – Тогда, махнём на озеро. После обеда.

Пузырь Женькиного терпения с треском лопнул.

– После обеда я занята, – заявила она, бухнув в кофе ещё сахару и сливок. Теперь это приторное белое пойло осталось только выплеснуть в помойку. – Почему бы тебе не пригласить Зеларен?

– А разве я сказал, что хочу пригласить Зеларен? – нахмурился Рокен. – Если бы хотел позвать её, то…

Он запнулся и недоумённо посмотрел на Женьку.

– Ты из-за неё злишься?

Вот этого она ему не простит. Зачем он вообще поднял эту тему при командоре? Видать, закусило…

– Я? Злюсь? С чего бы это?

Рокен покачал головой:

– Это не то, что ты подумала.

Женька офанарела от такой наглости. Всё настолько очевидно, а он ещё и отпирается?!

– Это ничего не значит…

– Удобная отговорка.

И плевать, что рядом сидел Талех и следил за развитием событий. Так им всем и надо!

– Ева, – Рокен казался озадаченным. – Пойми. Дело не в тебе или Зеларен. Джамранская мораль отличается от земной…

– А может, хватит прикрываться моралью?! – взорвалась Женька. – Речь идёт о моих чувствах…

– Хотите, я его высеку? – предложил Талех.

Это заявление остудило Женю. Она замерла на полуслове, и глупо спросила:

– Кого?

– Рокена, – невозмутимо ответил командор.

Парень от неожиданности поперхнулся.

– За что? Я не связан брачным ритуалом и могу контактировать с кем угодно.

– То есть, ты хотел сказать, осуществлять генетический обмен путём спаривания? – уточнил Талех, откровенно забавляясь происходящим.

– Зачем так грубо? – Рокен покосился на Женю.

– А ты рассчитываешь скрыть от неё правду? Как долго?

– Так! Погодите! – воскликнула Женька, поскольку разговор принимал странный оборот. – Объясните, что всё это значит.

– Я и собираюсь, – пояснил Талех. – Или это сделает Рокен.

– Лучше ты, – буркнул тот, притворяясь, что тщательно пережёвывает булочку. У Женьки мигом пропал аппетит… Откровение за откровением. Что на этот раз?

– По правде говоря, – начал Талех. – Мораль здесь постольку поскольку. Всё диктует генетика, а точнее «генофизика» джамрану.

Женька впервые о таком слышала.

– Джамрану не публикуют это в гала-справочниках, – подтвердил Талех. – Это не обсуждается за пределами нашего общества. Некоторые земные учёные в курсе, но не торопятся об этом распространяться.

– Не тяните кота за хвост, – нахмурилась Женя.

– Тогда, в двух словах. Вы ошибочно приняли эмоционально-физиологическую потребность джамрану в обмене генетическими кодами за проявление сексуального влечения. Это выглядит как страсть, но к любви или верности отношения не имеет. Землянам этого не понять, но…

– Хватит! – Женя вскочила. – Я не собираюсь с вами это обсуждать!

– Вам придётся. Потому что…

– Всё! – вскричала Женька и повернулась к Рокену.

– И меня не волнует мораль. Мало ли, как у вас джамрану заведено. Со своим уставом не ходят в чужой монастырь… Но, без справки из медотсека ко мне не приближайся!

Талех подавился чаем. Рокен вскипел от возмущения. А Женька швырнула салфетку.

– Спасибо за чай!

– У джамрану нет болезней, передающихся половым путём, – сквозь смех, заметил Талех.

– А меня не волнует, каким путём, хоть генетическим, – заявила Женька, словно не замечая сердитых взглядов Рокена. – Но чтобы справка была!

– Какая прелесть, – смеялся Талех, потихоньку сползая под стол. – Ксенопсихология в картинках.

Женя бросилась в спальню, сгорая от стыда.

– У главного входа через двадцать минут! – крикнул ей вдогонку Талех.

Она не обернулась. Её колотило от праведного гнева на джамрану. Почему у них не как у людей? Откуда взялись они на её голову? Обмен, видите ли. Нашли идиотку!

Всё-таки она постепенно остыла и молчала всю дорогу, пока Талех подвозил её до ксенопсихологического центра. Рокен отправился в лабораторию пешком.

– Приехали, – сообщил Талех и добавил. – Когда будете готовы, мы продолжим разговор, если не хотите и дальше оставаться в неведенье. Вы же ксенопсихолог. Эта информация даёт преимущество…

Не дослушав, Женя вылезла из флаера. Талех затормозил как раз напротив уютного и чистенького особняка с палисадником. Женька разочарованно осмотрелась. Она-то ожидала увидеть сияющий небоскрёб в форме буквы пси, а тут такой облом…

Талех умчался по своим делам, а Женю встретила лаборантка и проводила в отдел стажировки. И Евгения на время отвлеклась от проблем с инопланетянами. Кроме неё стажировались ещё пять человек. Трое практикантов с Земли и два ксенопсихолога с баз Ролдона.

Для начала их представили директору центра – импозантному седому мужчине лет пятидесяти, по имени Рауль. Женька про себя назвала его французом. Хотя давно знала, что Франции как государства теперь не существует. Впрочем, как и Голландии, Бельгии, Италии и ряда малых европейских стран. Всё поглотил единый Средиземноморско-Атлантический Союз.

Рауль провёл небольшой инструктаж, который Женька слушала вполуха, разглядывая многочисленные дипломы и гала-сертификаты. Они служили вместо обоев, украшая стены директорского кабинета. Ещё немного и придётся лепить на потолок. В бюрократической системе, где только с бумажкой ты человек, ничего не изменилось.

Потом им устроили экскурсию по центру. Женьке многое было в диковинку. Кое-какое оснащение она видела впервые. Стажёрам тотчас предложили купить несколько приборов и тестовых площадок для психологических кабинетов. Женька сделала это с особой мстительностью, заказав оборудования тысяч на пятьдесят гала-кредов. Пусть Талех платит.

Затем их отвели на консультацию. Усадили в комнате с односторонним зеркалом, чтобы они незаметно понаблюдали за работой опытного профессионала. Вот тут Женьке подфартило. На консультацию пришла молодая пара. Она – землянка, он – джамрану.

«Вот сейчас-то мы с вами и разберёмся», – радостно подумала Женя.

И тема у них была подходящая, пусть и банальная. Клиентка хотела замуж, а клиент не торопился жениться… Увы, ксеноспециалист не оправдал ожиданий. Больше часа все трое – ксенопсихотерапевт, парень и девушка ходили вокруг да около. В итоге, хвалёный специалист назначил повторную консультацию, так ничего и не выяснив.

Зато нагрузили стажёров. Домашним заданием было разрешить эту ситуацию наилучшим образом для обеих сторон. Все ушли озадаченные. Только не Женька… Её подкидывало от любопытства и превосходства. Ведь, в отличие от других стажёров, у неё под рукой оказалось целых два консультанта джамрану, чтобы выудить нужную информацию. И главным кандидатом был… Разумеется, Талех! Вот только Женька пока не решила, когда вручить ему смету на заказ. До того, как он всё расскажет, или после… Лучше всё-таки после.

Глава 37

Вечер пятьдесят седьмого дня… Вечер откровений

Женька слонялась по городу до самого вечера. Зато разузнала в городской справочной, что билеты на концерт продаются в кассе космодрома. Смоталась на космодром. Там ей сказали, что все билеты проданы и отослали к частному распространителю. Тот заломил такую цену!.. Столько Женька и за месяц не зарабатывала, хотя платил ей Талех прилично, да и конгломерат доплачивал. Авантюра не удалась. Тогда Евгения прокатилась на другую сторону озера на голо-пароме, наслаждаясь объёмно-панорамным кино и поедая фруктовое мороженное.

В гостиницу вернулась после ухода Рокена, как и рассчитывала. В номере ужинал Талех, и Женя подсела к нему за столом.

– А как же Рал с Гранталом? – подозрительно спросил командор.

– Завтра приедут, – не моргнув глазом, ответила Женька.

Талех понимающе усмехнулся.

– А чем я хуже джамрану? У вас и научилась.

– Напрасно, – заявил он. – Это не тот случай, когда ученик способен превзойти учителя.

– Посмотрим, – ответила Женя.

– Как стажировка? – поинтересовался Талех.

Евгения вкратце изложила свои впечатления, а заодно и попросила разобраться с заданием.

– Ситуация практически неразрешимая, – сказал Талех. – К тому же, землянка не разбирается в тонкостях брачного ритуала джамрану. Иначе бы так не настаивала.

– И что же делать?

– Вариант первый: попытаться убедить мужчину принять земное гражданство и сочетаться браком по земному. Но предупреждаю сразу, он не согласится.

– Почему?

– Потому что он – джамрану.

– Нда…

– Вариант второй: уговорить женщину обойтись без ритуала. Но… Вы знаете, что означает свобода от брачных обязательств у джамрану.

Женя вздохнула.

– Безвыходная ситуация?

– О чём я вам с самого начала и толкую…

– А почему бы им не пожениться по-джамрански? – не сдавалась Женя. – Если он всё-таки согласится.

Талех отставил чашку и внимательно посмотрел на неё. Когда он так смотрел, Женька понимала, что где-то накосячила.

– А вы что-нибудь знаете о брачном ритуале джамрану?

– Совсем ничего…

К ней ни разу не обращались брачующиеся джамрану. Она конечно изучала сексуальные обряды, но до бракосочетания так и не дошла. Не то, чтобы её не интересовала эта тема, просто Женька привыкла решать проблемы по мере их поступления.

– Тогда я вам объясню. Джамранский брачный ритуал состоит из четырёх ступеней или этапов. Даже если землянкой движет неземная любовь, она, скорей всего, не вынесет первого этапа.

– Всё настолько страшно?

– Для землян – да.

– А вдруг?

– Итак, популярно объясняю. Сначала брачующиеся должны увидеть скрытые геномы друг друга…

– Это что такое?

– Генезис. Базовый элемент генома. Это связано с тем, что вы не пожелали слушать утром.

– Ладно, – вздохнула Евгения. – Теперь мы вдвоём. Говорите.

– ДНК джамрану образует базовую цепочку или скрытый геном и ряд поверхностных, составляющих оболочку. Базовый геном начинает бурно проявляться в начале полового созревания, к шестнадцати годам. Оболочка меняется, ослабевает, и скрытый геном, внедряясь и вытесняя, постепенно занимает её место. Чтобы этого не происходило, джамрану усиливают поверхностный геном путём изменений и добавления признаков. А с восемнадцати-двадцати лет активно занимаются обменом генетических кодов. Это способствует появлению новых, более стойких модификаций. К определённому возрасту, оболочка генома укрепляется настолько, что джамрану могут вступать в брак и продолжать род.

– Неужели мы с вами настолько разные?

– И да, и нет. У джамрану и землян совпадает примерно тридцать процентов ДНК. Они и определяют внешнее сходство…

– А что там с брачными ритуалами?

– Каждая ступень – своего рода проверка генетической готовности будущих супругов.

– Какие сложности, – пробормотала Женя.

– Согласен, у землян всё намного проще. Но едва ли эффективнее.

Женя задумалась, силясь понять, что он хотел этим сказать.

– Повторяю, на первом этапе будущие супруги показывают друг другу базовый геном. Так они узнают, что скрывается под оболочкой.

– Короче, всю подноготную.

– Именно так.

– Постойте! Геном землян устроен иначе. Он не делится на базовый и поверхностный.

– Вы уверены?

– Не знаю… Или это как доминантный и рецессивный?..

– В любом случае, одна генетическая инъекция, и вопрос отпадёт сам собой.

«Интересно, – подумала Женя. – Какой у человека скрытый геном? Обезьяны? Хотя, едва ли мы от них произошли. Здесь Дарвин ошибался… А может и не надо инъекций? Иногда достаточно просто смыть макияж».

– Второй этап – это сутки в открытом необитаемом космосе, в скафандрах, наедине друг с другом.

– Бывает и хуже, – фыркнула Женька. – Например, знакомство с роднёй.

– Не перебивайте…

– Но зачем?

– Что, зачем?

– Скафандры…

– А вы предлагаете без скафандров?

– А что, – задумчиво прикинула Женя. – Тоже вариант. В браке, как в открытом космосе без скафандров. Кто первый взорвётся…

– Не до такой степени, но что-то в этом роде, – подтвердил Талех. – Влияние экстремальных генов на принятие важного решения. Многие не проходят испытание с первого раза.

– Допустим, они прошли. Что ещё в списке?

– Помолвка. Совет брачных опекунов официально рассматривает заявку и назначает дату заключительного ритуала. Так начинается третий этап. Брачующиеся дают обет целомудрия. Никаких контактов в течение цикла. За этим строго следят брачные опекуны. Нарушение обета означает расторжение помолвки. Однако можно попробовать начать сначала.

– Как серьёзно, – отметила Женя. – Но вполне терпимо.

– Вы так считаете? При полной-то генетической разнузданности? Их постоянно искушают и обманывают. В том числе и брачные опекуны.

– Ладно. Я поняла. А потом?

– По истечении срока – четвёртый этап. Собственно ритуал, скрепляющий брачные узы. Жених и невеста вступают в интимную связь друг с другом публично, на глазах у Совета опекунов, где заседают около сотни экспертов.

Женя чуть не забыла проглотить чай… Хорошо, что вовремя захлопнула рот…

– Это необходимо?

– Обязательно. По джамранским понятиям, если они готовы к браку, то пойдут на это без колебаний и выдержат испытание. Чувства друг к другу помогут им забыться. Оценивается мастерство мужчины, доверие женщины и способность открыто принять ответственность. Кроме того, опекуны следят за качеством обмена генетических кодов и принимают решение.

Женька призадумалась:

– Что вы говорили о первом варианте?

– Типичная реакция землянки. Хотя и не каждая джамранка вынесет такое и не всякий мужчина. И конечно не Рокен…

– Я и не собираюсь замуж за Рокена и вообще не собираюсь.

Талех улыбнулся.

– А теперь – самое главное. У джамрану нет разводов. Измена супругу считается генетическим преступлением и карается соответственно. Как вы теперь на это смотрите?

Женя нахмурилась.

– Это жестоко и неправильно!

– С вашей точки зрения.

– Ага. А сами до сих пор не женаты.

Он вздрогнул. Что-то промелькнуло в его глазах.

– С чего вы взяли, что я не был женат?

Женя поняла, что сморозила глупость и бестактность.

– Ой, извините, я…

– Так с чего вы взяли, что я не был женат? – сурово повторил Талех.

– У джамрану ведь нет разводов…

– Я могу быть вдовцом.

– Извините, – пролепетала Женя. – Сожалею…

– Напрасно. Я действительно не был женат. Не потому что оказался не готов. Моя невеста сбежала на первом этапе… Не вынесла зрелища. Я её не виню.

– Она была не джамранка? – удивилась Женя.

– Наоборот. Слишком джамрану и чересчур реформистка… Давайте замнём эту тему.

– Ладно. Если вам неприятно. Но… что мне делать с пациентами?

– Предложить им пройти испытание на игровом полигоне. Опекуны часто это используют, когда возникают сомнения. Но для начала поговорите с мужчиной, и узнайте мотивы его отказа. От этого и ведите.

– Что-то подобное я уже делала. С линдри. Ролевые игры и моделирование.

– Значит, мыслите в правильном направлении.

Женька ликовала. Она выполнила задание.

– Спасибо, Талех, вы меня спасли!

Командор усмехнулся.

– Не делайте поспешных выводов.

– Без вас я бы не справилась. Можно ещё малюсенький вопросик?

– Малюсенький? Можно. И побыстрее, а то валюсь с ног.

– Я быстро. Этот ваш «обмен» распространяется только на джамрану и сугубо…

Она замялась, подбирая слова. Талех усмехнулся.

– Ничего себе «вопросик»! Целый вопросище. Отвечу как-нибудь потом.

– Но…

– Не только. Сами подумайте. У вас было столько подсказок.

Женька почему-то вспомнила прикосновение губ Талеха к своей ладони, слова о пробе… И покраснела.

– Что с вами? – встревожился он.

– Так… задумалась…

– Полезное занятие…

– Просто я чувствую, что вы чего-то недоговариваете.

– Безусловно. У вас прекрасная интуиция, Ева… Пока не забыл! У меня для вас кое-что есть.

С непроницаемым лицом он выложил на стол… Билет на завтрашнее выступление «Космических вихрей». Женька вопросительно взглянула на Талеха.

– Что это? У них только один концерт…

– Уже нет. Я договорился с Нивиллой, чтобы она снизила плату за аренду. Группа осталась до завтра. А билет мне подарили.

– И вы его отдаёте? – изумилась Женька. – Талех, вы Дед Мороз?

– Я редко слушаю музыку, – ответил командор, вставая из-за стола. – Мне нельзя.

И удалился к себе, оставив Женьку теряться в догадках. Вот и показывай ему после этого платёжку на пятьдесят тысяч.

Глава 38

День пятьдесят восьмой… Ненастный

Женя решила простить Рокена. Надо ему обмениваться генами с Зеларен, и на здоровье. Через шесть дней они улетят на Ролдон-2, а рокерша останется здесь. Вот и весь расклад… Пока Евгения придумывала, как поговорить с Рокеном, едва не пропустила завтрак.

Она появилась в гостиной, когда Талех уже собирался уходить, а Рокен допивал чай. Женька уселась рядом и поспешно налила себе кофе.

– Ухожу на встречу с охраной, – объявил командор. – У меня – просьба. Вернее, приказ. До ночи в гостиницу не возвращайтесь. Уяснили?

Женька с Рокеном переглянулись.

– Понятно, – ответил Рокен.

Женя молча кивнула.

– Что он задумал? – спросила она, едва Талех скрылся за дверью.

– Не нашего ума дело, – Рокен отодвинул чашку и вскочил. Женя открыла рот, но слова о примирении так и не были сказаны. Парень выбежал следом за командором. Разговора не получилось.

«Ладно, поговорим позже».

Она расстроилась. Завтракать расхотелось. По-быстрому выпила кофе и отправилась в ксенопсихологический центр. Сегодня её никто не подвозил. Впрочем, дорогу она помнила, а идти было недалеко. Но Женька всё равно опоздала.

– Извините…

Все стажёры были в сборе, ждали только её. Под недовольными взглядами Женя по стеночке пробралась на своё место. Первым делом проверили домашнее задание. Когда настала Женькина очередь, она без тени сомнения привела доводы Талеха. Причём в трёх вариантах. Она предвкушала победу, а заработала два замечания. Её проект раскритиковали, сославшись на «травматические последствия джамранских игр» и «насаждение ксенофобии». Женька была в шоке!.. Зато всем понравилась идея с тренингом по программе «будущая межрасовая семья». Она включала совместное проживание в лагере среди таких же не определившихся и заботу о ребёнке андроиде. Мир, дружба… Жвачка!

«Конъюнктурщики!»

Женя не выдержала.

– Чушь! – заявила она, забыв о приличиях. – Вы хоть представляете, что это – джамрану? У них же всё с ног на голову. Или вы считаете, что тонны фальшивых соплей вылитых на робота кому-нибудь интересны? А песенки у искусственного костра, и романтика в конфетной обёртке сделают их семьёй? Ошибаетесь! Кстати, ещё и андроида испортят… – возмущалась Женька, продолжая дело Моисеевича.

Договорить ей не дали, вежливо попросив выйти и обдумать своё агрессивное поведение.

– Да идите вы сами, – буркнула Женька, швырнула на стол бейджик и покинула центр, твёрдо уверенная в том, что сюда не вернётся.

Зачем ей эта дурацкая стажировка? В чёрной дыре она видала их стерильную психологию. Лишь бы деньги выкачивать из людей …

Она в сердцах порвала смету и выбросила. Стало так паршиво! С ней что-то творилось. Неужели из-за Рокена?.. Вдруг, она подцепила от него джамранские гены. Ерунда какая-то!.. Женька не заметила, как очутилась в парке, огляделась и немного успокоилась.

До самого обеда Евгения бродила по дорожкам, сидела под деревом, наблюдая за работой художников-инопланетян… Ей было обидно. Никакой гордости за современное человечество она не испытывала и размышляла: «А стоит ли вообще спасать их от информационного вируса?»

В таком настроении Женя явилась в торговую гостиницу. Радовала только предстоящая встреча с друзьями. Но… Дежурный передал, что они застряли на таможне, и просили подождать. Женя попыталась дозвониться Ралу, но звонки уходили в пустоту. Наверное, маркафи отключил коммуникатор. Она терпеливо прождала два часа.

Между тем, погода испортилась. Сюда наконец дошёл обещанный циклон. Небо потемнело, подул холодный ветер, гоняя по улицам пыль и мусор… Мимо окна пролетела шляпа, а за ней косяками потянулись бумажные стаканчики. В гостиницу время от времени забегали прохожие – переждать бурю.

– Скоро утихнет, – сказал дежурный-маркафи. – Около часа будет штиль, а после – дождь.

Наблюдая, как порывы ветра колотятся в окна, а вихри метут мостовую, Женька вспомнила, что оставила билет в комнате на тумбочке… Выбор у неё небольшой. Нарушить запрет Талеха или остаться без концерта. Пока не стих ветер, Женька терзалась сомнениями. И отважилась нарушить…

«Талех и не заметит», – убеждала она себя, вприпрыжку мчась по улице. Прохожие останавливались и недоумённо оглядывались.

Уже на подступах к гостинице Женьку застигли первые раскаты грома, и горизонт озарился багровыми всполохами. Небо засияло, набухло, и нависло над городом свинцово-зеленоватыми тучами.

Женька взлетела по лестнице и ворвалась в номер… И присела от страха перед стволами излучателей. Не успела заорать, как её схватили и зажали ладонью рот. Толкнули внутрь и захлопнули дверь. Женька замычала, стиснутая чьей-то железной рукой, попыталась вырваться и увидела Талеха. Командор неподвижно сидел на стуле в окружении десятка джамрану с нацеленными на него излучателями. Один из них – красноволосый, одетый в форму пилота, приблизился к Женьке, с любопытством разглядывая её.

– Каков улов! А что за птичка попалась в клетку?

Видимо, он был здесь главным.

– Отпустите её, – хрипло бросил Талех.

Красноволосый джамрану повернулся к нему.

– Не раньше, чем ты заговоришь.

Женька дёрнулась, но излучатель приставили к виску… Он замерла, боясь шевельнуться. Джамрану скривился:

– Кого нам ещё ждать? А, Талех?

Командор промолчал и свирепо глянул на Женьку.

– Говори! – потребовал красноволосый.

– А вы мне расскажите, где устройство? – невозмутимо спросил Талех. Женька удивилась, откуда в нём столько самообладания. Ей было мерзко и страшно, до тошноты… За окном громыхнуло.

– Мы всё равно узнаем.

– Не сомневаюсь, – Талех усмехнулся.

– Лучше отдай по-хорошему.

– А потом вы меня убьёте…

– Нет, только покалечим, – с гнусной ухмылкой заявил красноволосый. – А потом взорвём вместе со всеми.

– Где взрыватель? – гнул свою линию Талех.

Женька начала сомневаться – кто кого допрашивает…

– Смотри, – красноволосый взял с подноса инъектор. Только сейчас Женя заметила на столе медицинские инструменты и пробирки с генами… Злой джамрану приставил инъектор к её шее.

– Хочешь, чтобы она корчилась от боли, или рассыпалась на хромосомы?

Женька сжалась от страха, в отчаяние глядя на Талеха.

– Довольно, – сказал он и ласково добавил, обращаясь к Жене. – Как вы не вовремя…

– Колоть? – спросил красноволосый.

– Погодите. В моей спальне…

– Там мы уже искали!

– Плохо искали! Камень в сейфе, под ванной. Сиреневая плитка, код…

Красноволосый позвал другого джамрану и отправился в спальню командора. Вскоре оттуда донёсся звон разбиваемой плитки… Через минуту они вернулись. В руках у главного был камень. Тот самый! Бомба… Женя в ужасе посмотрела на Талеха. Он едва заметно качнул головой.

– Сейчас проверим, – сказал красноволосый, разглядывая камень на свет. Его помощник достал спектрометр, поднёс к бомбе и включил… Раздалось шипение. Камень покрылся трещинами и развалился на куски, выпустив желтоватый пар.

– Что за… – произнёс красноволосый и рухнул как подкошенный. За ним стали падать другие. Тот, что держал Евгению, тоже свалился у неё за спиной. Когда все попадали в живописных позах, растеряв излучатели, Талех вскочил. Схватил Женьку, затащил в свою комнату и закрыл дверь. Внезапно Евгения почувствовала, что слабеет и теряет равновесие. Она прислонилась к стене, чтобы не упасть. Комната поплыла… Пары просочились через дверь. Талех выругался и посмотрел на квёлую Женю:

– Простите, Ева. Ничего личного.

Она соображала с трудом. Командор прижал её к стенке и впился поцелуем в губы, не давая перевести дыхание. Женька начала таять, как снегурочка, упавшая в костёр… Талех целовал её, целиком завладев губами и волей. Она почувствовала мягкое давление его зубов, приятную ломоту в дёснах… И застонала. Он ослабил напор, чуть отстранился и вновь захватил её губы своими. Только на этот раз слегка дотрагиваясь, а его дыхание вызвало сладостную дрожь во всём теле. Мучительно и блаженно… Окончательно сбитая с толку, Женя ответила на поцелуй, подаваясь ему навстречу… Талех отпрянул.

– Не-ет, – разочарованно выдохнула она.

– Что нет?

– Ещё…

– Так нет, или ещё? – Талех насмешливо смотрел на неё. Женя опомнилась и оттолкнула его.

– Так нечестно!

– Повторяю, ничего личного. Я передал вам защитный антиген.

Женя растерянно хлопала глазами.

– От чего?

– От усыпляющих паров.

– Поэтому все отключились?

– Да. Это была не бомба, а паровая мина. Подделка с сюрпризом… Так. Скоро прибудет моя команда.

– Что здесь произошло?

– Террористы заглотили наживку и явились за бомбой. Ещё раньше, на станции, мы допросили их сообщников и выяснили, как выйти на лидера. Об этом позаботился мой второй агент. Кстати, это он держал вас. Вы чуть было не завалили всю операцию. Пришлось им подыграть, с вашей помощью.

– Лучше бы я потеряла сознание, – пробурчала Женя.

– Поверьте, это был лучший вариант.

– А как же ваш агент?

– Сейчас вколю ему антиген.

– А люди в гостинице?

– Дальше номера пары не распространятся.

«Как же, ничего личного! Я бы так не сказала…».

– И что теперь?

– Доставим террористов к Нивилле и допросим. Они знают, где взрыватель.

– А почему вы не использовали телепатию?

Талех усмехнулся:

– Они же неотрадиционалисты и накачаны антигенами.

– И не защищены от паров?

– Разумеется. Это секретные разработки. Рокен постарался.

При упоминании о Рокене у Женьки ёкнуло сердце.

– Почему вы ослушались приказа?

Новый раскат грома не дал Женьке ответить. Комната осветилась молниями. И в этот момент хлопнула входная дверь.

– Что-то они рано, – удивился Талех. – Надеюсь, хоть маски надели, а то…

И распахнул дверь спальни. В лицо ему вспыхнул излучатель. Талех увернулся и толкнул Женьку так, что она перелетела через кровать.

– Быстро в ванну! Запрись!

Он перекатился в гостиную, уходя от нового луча. Подобрал брошенный излучатель, перевернул стол и, спрятавшись за ним, выпустил заряд в противника… Это был гатрак со вздыбленными иглами.

На Женьку напала оторопь. Мгла в гостиной развеялась, открывая нападавшего. Выстрелы Талеха отскакивали от его доспехов. В номер ворвались ещё двое: второй гатрак и гатраноид неизвестного происхождения… Эти были в масках. На первого усыпляющий пар не действовал.

Талех зацепил гатраноида, и в излучателе кончилась энергия. Командор отшвырнул бесполезное оружие и метнул в гатрака хлыст, обвив ему торс. Сверкнул лазерный нож, гатраноид прыгнул и резанул со всей силы. Обрубок хлыста мигом втянулся в ладонь, и гатрак выстрелил Талеху в грудь. Куртка на командоре задымилась, и он упал.

– Не-ет! – закричала Женька, выскакивая из укрытия и бросаясь к неподвижному Талеху.

Первый гатрак протопал к нему и перекинул через плечо, будто сломанную куклу. Второй уставился на Женю, встопорщив иглы. Она метнулась в ванную. Но гатрак в два прыжка преградил ей путь и сдавил горло каменной ручищей. Увидев близко нечеловеческие глаза с горизонтальными зрачками, Женя захрипела и в страхе забилась.

– Не дёргайся! – прорычал он, изучая её, пока она задыхалась, и удовлетворенно кивнул. – Землянка.

Перед лицом Жени блеснула игла и больно вонзилась в шею. Это было последнее, что она чувствовала. А ещё бьющий по стеклу дождь…

Часть III

Гатракский синдром

Глава 39

День ноль. Час 00:00

– Мы уже близко, – сообщил Талех, указывая на таймер с индикатором, где сокращалась направляющая стрелка.

– Отлично! – кивнул Дирек.

– А ты уверен, что это тот самый крейсер? – засомневался Талех.

– Глянь на клеймо, – ответил Дирек. – Так они метят свои эскадрильи. Такое же, как на том астероиде. Правильно летим.

План мальчишек был предельно прост. Они собирались взорвать гатракский астероид с помощью боевого «ежа». Оставалось только включить самоуничтожение и запустить корабль в нутро вражеского звездолёта. Так Дирек хотел отомстить за смерть родителей.

Родителей Дирека убили гатраки, четыре цикла назад. Схватили и на глазах у сына выкинули в открытый космос. Жуткая смерть… Подростку до сих пор снились изуродованные тела… Ошмётки плоти, обречённые вечно летать в безбрежном космосе… И вот представился случай поквитаться.

Позавчера разведчики захватили гатракский боевой корабль с неприятным сюрпризом на борту. Доверху напичканный взрывчаткой «ёж» двигался к научной базе… Сапёры обезвредили детонатор, но вездесущий Дирек узнал клеймо гатраков.

Мальчишки дождались, когда уйдёт охрана. Загнали в трюм вражеского корабля быстроходный модуль, чтобы вернуться назад, и покинули ангар.

Найти гатракский астероид было несложно. «Ежи» сами определяли дорогу к дому и автоматически попадали внутрь. Нужно было лишь установить автопилот. Это тоже оказалось кстати. Оснащение гатракских звездолётов отличалось от джамранского – никакой приборной доски или сенсорных реле. Вылететь-то ребята сумели, а вот дальнейшее управление требовало специальной подготовки. Иначе не разобраться со всеми этими выпуклостями и рычагами. Тесная кабина «ежа» даже освещалась не по-человечески – грибами-губками, которые загорались и гасли при надавливании.

– Фу! – морщился Дирек, не зная, как тут повернуться, чтобы не задеть друг друга или громоздкие с бахромой кресла. Половину кабины занимала клетка для военнопленных, и паренька, ко всему прочему, тревожило неприятное соседство. Мальчишки уже запустили двигатели, когда обнаружили, что в кабине они не одни.

Сапёры нашли на борту не только взрывчатку, а ещё и пилота-смертника. Не зная, куда его девать, они заточили гатрака в собственной кабине, до приезда главнокомандующего… Талех старался об этом не думать.

Гатрак зверем метался по клетке, что-то отрывисто бормотал и гортанно выкрикивал гатракские ругательства. Ребята только это и разобрали, поскольку не были привиты РНК-переводчиком. Джамрану считали, что до шестнадцати лет детей прививать не стоит. Пусть учатся сами. Наконец, гатрак заткнулся и забился в угол.

Дирек долго и с ненавистью рассматривал врага, а после решил пустить в расход. То есть, взорвать вместе с «ежом». Талеху стало его жалко. Какой-то хилый враг. По виду совсем молодой, недавно оторванный от планеты-колыбели, и невзрачный. Даже для своих он ценности не представлял…

Поглядывая всю дорогу на обречённого гатрака, Талех колебался.

– Давай заберём его.

– На кой он тебе сдался? – удивился Дирек.

– Вдруг, он что-то знает. Главнокомандующий его допросит.

– Прекрати! Тебе жалко этого урода?

Урод вскинул голову, встопорщил жидкие иглы и с презрением зыркнул на мальчиков щёлочками зрачков. Словно понял, что о нём говорят. Дирек ответил гатраку полным отвращения взглядом и подбодрил друга:

– Не дрейфь, малыш, и всё будет путём. Нечего их жалеть.

Дирек был всего на полцикла старше, а частенько строил из себя большого брата. Талех нахмурился.

– Мы – не убийцы.

– А как же целый астероид с гатраками?

– Это другое…

– Ну да! – глаза Дирека метали молнии. – Ты не видел, что осталось от моих родителей…

Стрелка уменьшилась ещё на деление.

– Уже скоро, – прошептал Дирек, прекращая спор. – Включаю обзор.

Талех вылез из кресла и приблизился к силовой решётке.

– Как тебя зовут? – спросил он гатрака. Тот поднял глаза и настороженно посмотрел на подростка.

– Так он тебе и ответил, – язвительно ввернул Дирек.

Гатрак рванулся к мальчику, ударился о прутья и зарычал. Талех от неожиданности отпрянул. Но тут же протянул руку через решётку и коснулся гатрака.

– Что ты делаешь?! – закричал Дирек, и, выпрыгнул из кресла.

Гатрак оцепенел, и какое-то время они с Талехом молча глядели друг на друга. Пока Дирек не оттащил брата.

– Сдурел?

– Нет, – ответил Талех. – Теперь мы его поймём.

– Да ну? – рассмеялся Дирек.

Талех усмехнулся:

– Гатраки считывают генетические коды, как ты – приборную доску…

– Вы умрёте! – по-джамрански выкрикнул гатрак.

Дирек разинул рот.

– Вот это да!

– Я же говорил, – улыбнулся Талех. – Мне бы так…

Дирек насупился.

– Ага. Договоришься, умник. Помнишь, главную заповедь? «Бойтесь ваших желаний».

Но Талех его не слушал и снова попытался разговаривать с врагом.

– Как тебя зовут? Меня – Талех. А тебя?

– Ну что за слюни!? – Дирек фыркнул и вернулся к обзору.

– Я убью тебя! – оскалился гатрак.

– Попробуй, – усмехнулся Талех.

– Крэспэрот, – желчно ответил гатрак. – Я – Крэспэрот. Запомни. Придёт день, когда…

– Талех! – позвал Дирек. – Иди сюда. Скорее! Посмотри…

– Что там? Астероид?

Талех непонимающе уставился на стрелку. Оставалось ещё деление и сигнала о приближении не было.

– Нет! Сюда смотри! – нетерпеливо воскликнул Дирек, тыча в окуляр «ежа». – Корабль, не гатракский. Похоже, джамранский…

На этом воспоминания обрывались…

– Что вы делали на «еже», и куда направлялись? – допрашивал ребят худой остроносый джамрану, грозно нависнув над столом.

Мальчишек привели к нему пять минут назад и поставили напротив.

– А вы космическая полиция, что ли? – дерзко отозвался Дирек.

– А ты, погляжу, не робкого десятка, – усмехнулся мужчина и уселся в кресло. Сложил на груди руки, откидываясь на спинку.

– Как же вы здесь очутились, ребятки?

– Собирались взорвать астероид гатраков, – сказал Талех, которому всё это надоело. Дирек толкнул его локтём.

– Какой честный парнишка, – сощурившись, протянул незнакомец. – Ладно. Парни вы боевые, но силёнок маловато идти на гатраков. «Ежа» мы конфискуем вместе с содержимым.

– «Ёж» – собственность конгломерата! – заспорил Талех, Дирек опять толкнул его и поинтересовался у остроносого:

– А что мы за это получим?

Мужчина расхохотался.

– Хорошую трёпку!.. А вы мне нравитесь. Но сражаться с гатраками должны настоящие воины. Сколько вам лет?

– Четырнадцать, – ответил Дирек.

– Хотите стать воинами?

– Конечно, – не колеблясь, заявил Дирек.

Талех промолчал. Это не укрылось от мужчины.

– А ты чего помалкиваешь?

– Я не люблю войну, – сказал Талех. – Лучше буду учёным, как отец и отправлюсь в экспедицию.

Остроносый задумчиво на него посмотрел.

– Учёный, говоришь… Нам нужны учёные.

– Кому нам? – подозрительно спросил Талех.

– Организации по истреблению уродов! – загоготал вошедший джамрану в военной форме. Он волок пленного гатрака на поводке. На голову многострадального смертника был надет металлический обруч. Стоило дёрнуть поводок или попытаться вырваться, как в голову впивались шипы. Орудие пытки доставляло пленнику такие страдания, что он выл и скулил от боли. А ведь у гатраков высокий болевой порог…

– Зачем вы его мучаете?! – возмутился Талех.

– Это же враг, малыш, – со смехом ответил военный.

Крэспэрот с изумлением посмотрел на мальчишку. Как показалось Талеху…

– Этого куда? – джамрану рванул поводок, и гатрак душераздирающе заревел, пытаясь содрать обруч.

– В лабораторию, – распорядился остроносый, вставая из-за стола. – Скажи Прэсту, чтоб разворачивал корабль. Мы летим на Галлемайтер.

– Что? – Талех не мог поверить. – Это же в соседнем квадранте. Там…

Неприятный холод поднимался в груди.

– А этих куда? – небрежно полюбопытствовал военный, пиная скулящего Крэспэрота.

– Туда же! Отличный генетический материал…

Талех всё понял и закричал:

– Дирек! Беги!

Подтолкнул оторопевшего друга к выходу, но их внезапно сбили с ног…

Воспоминания были несвязные, отрывистые и чужие.

Талех не спал. Они его постоянно кололи, чтобы он спал, но мальчик боролся со сном. Думал, о чём угодно, чтобы не бояться. А было очень страшно…

Их с Диреком заперли в разных камерах. Талех валялся на твёрдом лежаке, видел лишь потолок и не мог шевельнуться. Так действовал препарат… Неотрадиционалисты! Но даже они не могли парализовать его ум. Талех размышлял.

Он родился и вырос в космосе, на звездолёте, изредка посещая планеты. Однако в последнее время отец всё больше поговаривал о том, чтобы найти где-нибудь уютный домик и осесть.

«Космос – не место для детей», – повторял он, уже циклов пять, с тех пор как родились Талеховы сестрёнки – близняшки. Когда же рос Талех, отец любил говорить, что космос – «территория для настоящих мужчин».

Талех не хотел жить на планете. Звёзды манили его. Он мечтал отправиться в путешествие к далёкой галактике, и часто рассматривал скопления и туманности в телескоп корабля… А если уж где и жить, то на космической станции…

Через два года Талеху исполнялось шестнадцать. Как раз тот возраст, когда с телом юного джамрану начинали происходить метаморфозы. Всех юношей и девушек с этого момента отсылали в интернат для отроков. Там их учили справляться с базовым геномом, и ещё много чему, до двадцати лет. Талех и туда не хотел, а больше всего расстраивало, что Дирек отправится в интернат на полцикла раньше… Как тянет в сон…

Нет! Нельзя спать!.. Думать, о чём угодно, только не спать!.. Почему ему так жалко этого гатрака? Талех не понимал. Гатраки – заклятые враги.

Мальчик держался изо всех сил, но сонливость победила и заставила его потеряться в небытии…

Снова расплывчатые обрывки, неясные образы…

Талех очнулся и обнаружил, что пристёгнут к медицинскому креслу в лаборатории. Руки лежали на подлокотниках, зафиксированные магнитными браслетами. Даже голову закрепили так, что он не мог двинуться…

Мальчик скосил глаза и увидел в соседнем кресле гатрака. Тот выжидательно смотрел на подростка.

– Что мы здесь делаем? – тихо спросил Талех, ни к кому не обращаясь.

– Его уже, – непонятно ответил гатрак и сипло засмеялся, словно залаял. – Наша очередь…

Похолодев от страшной догадки, Талех скосил глаза в другую сторону и закричал. Нечто с головой Дирека лежало на операционном столе. Это больше не было его братом. Вокруг головы шевелились тугие щупальца. Спускались на пол, беспомощно трепыхались и елозили по полу. Изо рта Дирека вырывался хрип, словно он дышал с трудом. Голова повернулась к Талеху, и тот замолчал, с ужасом глядя на друга… Стеклянные глаза существа упёрлись в пустоту. Зрачки закатились. Он забился в судорогах и потерял сознание. Крэспэрот дико захохотал. По сторонам от кресла Талеха выдвинулись инъекторы, и когда вонзились иглы, мальчик провалился в темноту…

Воспоминания ушли и больше не возвращались.

Женя открыла глаза и услышала чей-то голос…

Глава 40

День шестидесятый… Умопомрачительный!

– Тихо, тихо. Это просто неприятные воспоминания. Мои воспоминания. В молекулах памяти…Я немного передал тебе в гостинице, вместе с антигенами.

Евгения окончательно проснулась и поняла, что лежит у кого-то на коленях, укрытая чем-то тёплым и шершавым. Потрогала… Ткань. Приподняла… Осмотрела… Рукав. Что-то знакомое… Куртка! Куртка Талеха… Талех! Она лежала на коленях у командора.

Женя вскочила и порывисто обняла его, уткнувшись лицом в плечо.

– Талех!.. Ты жив?!

– А мне полагается быть мёртвым? – насмешливо спросил он.

– Придурок! – воскликнула Женька. – Я думала, тебя убили!

– Не кричи…

– Откуда ты узнал о воспоминаниях?

– Ты говорила во сне…

Талех мягко отстранил её и усадил рядом. Женя осмотрелась.

– А где мы?

В этом диковинном месте было довольно светло. Свет исходил от выпуклостей, покрывавших неровные стены. Наверху царила таинственная тьма. Низ устилали ползучие растения, с мясистыми стеблями и листьями, похожими на кресс-салат. Лилового цвета с синюшным оттенком и красными крапинками. Где-то журчала вода… Женя глубоко вдохнула тёплый и влажный воздух. Пахло мхом.

– И где же мы?

– Внутри гатракского астероида. На самом дне, – ответил Талех и полез в карман куртки. – Пить хочешь?

Женя прислушалась к своим ощущениям. Губы совсем пересохли…

– Кажется, да.

Командор протянул ей флягу.

– Набрал неподалёку, пока вы спали, красавица.

Женя с опаской поднесла флягу к губам и остановилась в нерешительности. Талех усмехнулся.

– Не бойтесь. Здешнюю воду пить можно. Это жизненная влага астероида.

Женя сделала глоток… Вода как вода. Хоть и тёплая, немного отдающая тиной, но не ядовитая.

– К сожалению, никакой еды нет. Но если хотите, пожуйте листьев. Они съедобные и безвкусные. В них много витаминов. Гатраки ими питаются, вместо овощей и фруктов.

Женя покачала головой. Какая уж тут еда?

– Почему здесь светло?

– Светящиеся грибы, – Талех обвёл рукой стены.

– Что нам теперь делать?

– Пока ничего. Выход из пещеры только один, и его караулят гатраки.

Снова пещеры! На этот раз всё драматично и без романтики… А может быть и трагично… Женю посетили страшные мысли. Она вздрогнула и сжалась.

– Что с вами? – встревожился Талех.

– Никак не могу прийти в себя.

– Что вы помните?

– Всё… Я думала, вас убили, – повторила она.

– Всего лишь оглушили. Если бы гатрак намеревался меня убить, стрелял бы в голову. Защитные волокна моей куртки частично погасили заряд. Я очнулся раньше, чем они рассчитывали…

– А хлыст? – вспомнила она. – Вам не больно?

– Ничего. Новый вырастет.

– Это хорошо, – вздохнула Женя и обречённо спросила, поднимая глаза на командора. – Так мы в космосе?

Талех кивнул.

– Далеко от системы Дельфа.

– Давно?

– Точно не знаю. Я очнулся около суток назад.

К удивлению Жени, Талех терпеливо отвечал на вопросы.

– И куда мы летим?

– Подозреваю, к месту сбора гатраков. К их главному астероиду – Андаррани. Там всё и узнаем.

– Что они с нами сделают? – шёпотом задала Женя главный вопрос.

– Честно? Не знаю. Я даже не понимаю, почему нас не убили и зачем похитили. Есть кое-какие догадки, но меня они не радуют…

Женя вполне разделяла его опасения, какими бы они не были.

– Ева, – укоризненно проговорил Талех. – Почему вы меня не послушались? Были бы сейчас в безопасности.

– Каким образом?

– Пересидели бы в ванной…

Женя усмехнулась.

– Ага. Это бы не спасло. Гатраки запросто могли вышибить дверь.

Талех внимательно посмотрел на неё.

– Что? Что опять не так?

– Вы мыслите как землянка… из прошлого. Гатраки пришли за мной и поначалу вас даже не заметили, из-за особенностей зрения. Искать точно не стали бы. Это во-первых. А во-вторых, двери гостиничной ванны намного прочнее, чем вы думаете. Спокойно продержались бы там до прихода моей команды. Хотя гатраки не собирались похищать вас. Вы попались им совершенно случайно.

«Или нет?»

– А почему вы сами не спрятались в ванной? – огрызнулась Женя.

Командор усмехнулся.

– Хороший вопрос…

– Знаете, Талех. Я даже рада, что оказалась здесь, с вами. Иначе сошла бы с ума от беспокойства. А так, может быть ещё пригожусь…

– Дурочка, – ласково сказал он. – Вы даже не представляете, что вам грозит.

– Знаю. Симбиогенез. Но дмерхи считают, что у меня есть защита от гатраков.

– И вы им верите?

– Ну, не знаю… Пока не доказано обратное.

– Как? Ценой вашей жизни? Я не готов к таким жертвам, – сердито произнёс он и тихо добавил. – Я не хочу потерять вас.

Женя слегка опешила. Странно было слышать это от командора.

– Невысока мне цена, если я не смогу вас уберечь, – горько проговорил он.

Ах, вот как…

– Вы и не обязаны! – она даже удивилась резким ноткам в своём голосе.

– Обязан. Мне претит то, что они с вами сделают. Но… есть способ защитить вас. У меня-то стопроцентная устойчивость, и часть моих генов смертельна для гатраков.

Талех задумчиво посмотрел на неё.

– Хотите вы того или нет, а я должен попытаться, по крайней мере. Это сработает. Проверено.

Женя насторожилась.

– Что проверено?

Он привлёк её к себе.

– Ева… Послушайте. Я могу передать вам нужные генетические коды. Единственным способом.

– Каким? – Женя напряглась. – Снова будете меня целовать?

Талех улыбнулся, но в следующее мгновение его брови сошлись на переносице.

– Боюсь, Ева, этого недостаточно…

– Что? Вам придётся меня укусить?

Брови Талеха взлетели вверх.

– Вы шутите или серьёзно? Мне не до шуток, поверьте. Впервые я боюсь по-настоящему…

– По вам и не скажешь.

– Да не за себя! А за вас, ненормальная!

Женька даже рта не успела раскрыть. Он крепко прижал её к себе и поцеловал. А в следующую секунду она лежала спиной на ползучем ковре и на куртке.

– Талех?! Я…

– Не бойтесь.

Командор прилёг рядом и пробежал пальцами по застёжке, разом расстегнув все пуговицы на её блузке.

Женя обомлела… Последнее время она частенько думала о Талехе, как о мужчине. Романтические мысли конечно посещали её, но… Так, иногда, в юности, она мечтала о полюбившихся киногероях… Но чтобы как-то иначе… А тем более вот так, сразу, в плену у гатраков, в брюхе вражеского астероида. Так она это себе не представляла! И потом… Он – командор! Как можно?! Евгения бурно запротестовала:

– Нет!.. Нет! Не-ет!

Талех моментально отпустил Женьку, но продолжал смотреть на неё, опираясь на локоть.

– Для вашей же безопасности… А если вы переживаете насчёт моего отношения к вам, то напрасно. Я – джамрану. Для меня в этом нет ничего постыдного. Обычный обмен. Если бы не обстоятельства…

– В том-то и дело, – грустно вздохнула Женя.

– Вот оно что… – Талех легко погладил её по волосам. – Вы же землянка… Но…

Он пробежал пальцами по Женькиной шее, вызвав непрошенные мурашки, бережно поцеловал в ключицу, провёл губами до самой щеки и коснулся уха. Женя замерла, а Талех прошептал:

– Я тоже не железный…

Вскоре Евгения обнаружила, что обнимает его, с наслаждением проводя ладонью по обнажённой коже… Когда это он успел снять рубашку? Или у неё провалы в сознании?

– Женя… Я не хотел, чтобы это было так… Гатраки… Астероид. Обещаю вам, когда выберемся отсюда, роскошную кровать с шёлковыми простынями, лучшее джамранское вино и даже луну в небе. А пока… Не думай ни о чём…

Талех понемногу избавлял её от одежды, целуя каждый миллиметр тела и вызывая приливы лихорадочного возбуждения…

Женю трясло. Её колотила дрожь, и охватывало странное бессилие. Она не понимала, что происходит… Слёзы выкатились из глаз крупными каплями, прочертили дорожки на щеках и закатились мокрыми жемчужинами в волосы… Неужели…

– Что было в воде? – прошептала она.

– Ничего, – ответил он.

– Тогда почему?

– Ты чувствуешь обмен, – прошептал он, крепче обнимая её. – Это пройдёт.

О, она чувствовала! Даже слишком… Его желание, буквально упиравшееся в неё. Очень недвусмысленно…

– Талех…

Дрожь потихоньку отпускала. А вместе с ней отступали страх и напряжение, и приходило расслабленное блаженство… Но так не должно быть!

Почему тогда её тело трепетало и отвечало ему?

– Это неправильно, – пробормотала она, потихоньку отодвигаясь.

– Успокойся! – велел он. – Я контролирую процесс.

Женя попыталась вырваться. Талех мгновенно пресёк её слабые попытки, удержал и стиснул так, что она сдалась и беспомощно всхлипнула. Он сказал, уже мягче:

– Не прерывай контакт… И тебе будет хорошо.

– Уже! – в отчаянье воскликнула она.

Он рассмеялся завораживающим Талеховским смехом.

– Тогда зачем сопротивляешься, дурочка?

– Не знаю! – выкрикнула Женя.

– Ну ладно…

Талех вздохнул, приблизил губы к самому её уху и жарко зашептал:

– Строптивая и глупая землянка… Я тебя люблю. И не прощу себе, если ты достанешься гатракам… Я люблю тебя, но я – джамрану. Ты знаешь, кто такие джамрану? Нет. И лучше бы тебе никогда не знать… Я чувствую, как твои гены отзываются на мои… Ты переживаешь то, что не понять земной женщине… Я хочу тебя так, как ты и вообразить не сможешь… И ты хочешь. Возненавидишь меня потом… Неважно. Я стерплю, если оттолкнёшь меня, когда увидишь. Главное, чтобы ты не пострадала. А теперь, когда ты вырвала у меня это признание, пеняй на себя и держись…

С каждым его словом и прикосновением Женькино сердце билось сильнее, а под конец этой страстной тирады – стучало, как сумасшедшее… В животе пульсировал горячий комок… Теперь она хотела лишь одного, – чтобы он не останавливался. Женьке было всё равно, что творилось вокруг… Талех устранил все препятствия между ними, и воздух взорвался фейерверками…

Пещеру залил яркий свет, и пространство огласилось гортанными воплями:

– Уберите джамрану!.. Землянка нужна нетронутой!..

В следующий момент Талеха отволокли в сторону, а Женьке кинули брюки и блузку.

– Оденься!

Когда Женя окончательно пришла в себя, то в ужасе обнаружила толпящихся вокруг гатраков и гатраноидов, свирепо полыхающих узкими зрачками.

– И ты одевайся, джамрану. Господин не примет тебя в таком виде.

Талех усмехнулся и натянул штаны.

– Трус ваш господин.

Командор ничуть не испугался и не смутился. В янтарных глазах сквозило торжество и сверкала такая отвага, будто в рукаве у Талеха было припрятано тайное оружие. Казалось, сейчас махнёт рукой и разнесёт вражеский астероид к гатракской матери.

Женька наоборот чувствовала себя оглушённой и с трудом попадала в рукава…

– Не бойся, – подбодрил её Талех, надевая рубашку. – Я передал тебе достаточно. Этого хватит надолго, а потом мы что-нибудь придумаем…

– Джамранский ублюдок! – прорычал гатрак и наотмашь врезал командору по лицу. У землянина от такого удара оторвалась бы голова. А джамрану спокойно выпрямился, вытирая кровь с разбитых губ, и рассмеялся гатраку в лицо.

– Хочешь убить меня, а не можешь? Какая досада! Тебе приказали…

– Талех! – Женя сердито толкнула подступившего к ней гатраноида, и подбежала к мужчине. – Не надо…

И обняла его, словно не замечая кругом бешеных взглядов гатраков. Она сожалела лишь об одном, – что им помешали. Тогда было бы совсем не страшно умирать.

– Не бойся, – нежно шепнул Талех, обнимая Женьку в ответ. – Сегодня мы не умрём.

Глава 41

День шестидесятый (продолжение)

Их даже не связали. Что было вполне логично. Только сбрендивший самоубийца попытался бы напасть на отряд вооружённых гатраков внутри астероида, кишащего гатраками. Едва начавший регенерировать хлыст Талеха – всё равно, что перочинный ножик на слона или водяной пистолет для удава. А плеваться ядовитой слюной пленники не умели. Вот линдри в какой-то из своих трансформаций могли бы…

«О чём она только думает?!»

Женька совсем потеряла страх, учитывая ситуацию. Может из-за потрясений… Шок? Или это Талех на неё повлиял? А между тем, становилось всё увлекательнее…

Пленников вывели из пещеры в обширную полость астероида, и Евгения не поверила глазам. Внутри каменного обломка находилась… Целая экосистема!..

Они шли по длинному каменному мосту через пропасть, наполненную туманными испарениями. Над головами свисали причудливые скалы, опасно поблёскивая острыми сталактитами. Под ногами раскинулись настоящие зелёные джунгли. А мост всё тянулся, ныряя в отверстия сквозных выступов …

Издалека доносился шум воды. Женька вытянула шею и прислушалась, стараясь определить, где это. И за очередной скалой увидела водопад, сверкающий в свете губчатых грибов. Они росли на камнях вкупе со мхом и ползучей травой. Грибы искрили и перебрасывались электрическими разрядами ветвистых молний, сопровождая весь их путь шуршанием и потрескиванием. Преследуя ударной мешаниной запахов – мокрой листвы и озона.

Женя угодила в сказочный подземный мир и не переставала восхищаться. Хотя следовало как раз бояться… Она посмотрела на Талеха. Командора вели чуть впереди, не позволяя им соприкасаться. Одно из двух: либо с джамранскими генами ей передалась неимоверная сила духа, либо она, наконец, открыла собственный потенциал.

Так они добрались до конца полости. Взошли по широкой лестнице и ступили на подъёмник. Долго ехали вверх в узкой квадратной шахте, где воняло машинным маслом, пока не достигли промежуточного яруса (гатраки иногда переговаривались, и Женька уловила о чём).

Их повели дальше, через громадные залы с тёмными готическими сводами. Поверху горели таблички с узорами. На стенах мигали разноцветные окошки приборов. Возле мощных колонн с затейливыми выпуклостями и рычагами в немом карауле застыли гатраки. По эбонитовому полу скользили туда-сюда маленькие роботы, похожие на жуков…

Здесь и воздух был другой. От тяжёлого, густого аромата подогретого имбиря с лёгкой примесью шафрана кружилась голова … Однако Женька скоро к этому привыкла… На станции Талеха пахло иначе: металлом, пластиком, и едва уловимо – ароматизатором…

Это что-то новенькое… Обычно Евгения не замечала за собой стремления всё понюхать. Что это?.. Точно! Как она раньше не догадалась? Кратковременная чувствительность к запахам периодически возникала у неё после близости с Рокеном… Значит, это генетически передаваемая особенность джамрану. Интересно, а как смердят гатраки? Женька почему-то не ощущала…

Они следовали запутанными переходами в окружении молчаливой стражи и гадали, куда их ведут и что их там ждёт.

В конце концов, гатраки остановились в просторной круглой комнате с иллюминаторами под высоким потолком, с одиноким креслом на возвышении, глубокими нишами по периметру и силовым люком посередине. Пленникам стражники велели не двигаться, и сами застыли в ожидании чёрными изваяниями. Вскоре люк зарябил, закрутился спиралью, и оттуда поднялся здоровенный гатрак чёрно-зелёного окраса с густой лоснящейся гривой из толстых игл. Пылающие зрачки выхватили Талеха из толпы сородичей, скользнули по Женьке и снова задержались на гатраках.

– Господин! – хором произнесли они, картинно опускаясь на колено.

Женька от неожиданности хмыкнула. Настолько комичным оказалось зрелище – сборище двухметровых монстров присевших в поклоне. Забавно они подметали иголками пол!

«Господин» покосился в сторону хмыканья, но промолчал. Важно кивнул подчинённым и, царственно протопав мимо склонённых голов, развалился в кресле. Тогда все поднялись с колен. Кроме Талеха и Жени, поскольку они и не кланялись.

– Крэспэрот, – насмешливо протянул командор. – Как я и предполагал!

– Заткни пасть, братец! – выплюнул в ответ гатрак. – Оставь свои дерзости палачу.

Братец? Крэспэрот назвал Талеха братом? Джамрану? Врага? Они же ненавидели друг друга!

У Женьки опять начинала ехать крыша….

– Да? А я думал, ты соскучился, – усмехнулся Талех.

– Не без этого, родственничек, – осклабился гатрак. – Не без этого.

Женька впервые видела ухмылку гатрака, и её слегка выбило из колеи. Она даже забыла вовремя удивиться… Родственничек? Что бы это значило?

– И тебе не хочется со мной поболтать? – спросил Талех.

– Наговоримся ещё! Вот будешь молить о пощаде… – мечтательно заявил Крэспэрот и обратился к Женьке:

– И как вам тут?

Она чуть не поперхнулась, но ответила вполне бодро:

– Симпатично. Прям музей.

– А вы думали в астероидах гнилые пещеры и грязные камеры?

– Ну-у… Не то чтобы так пессимистично, но были кое-какие ассоциации, связанные с клоакой, – честно ответила Женя.

Крэспэрот на секунду завис, пытаясь определить, стоит гневаться или нет. Но всё же решил проявить снисходительность к землянке и строгость к джамрану. Главный гатрак оглушительно гаркнул, махнув рукой в сторону Талеха. Командора схватили и бросили в нишу, которую с лязгом перекрыла металлическая решётка. Крэспэрот остался доволен результатом и выпроводил подчинённых. Так Женька оказалась один на один с врагом. Талех ничем ей помочь не мог, сидя в клетке. Но гатрак вроде не собирался обижать пленницу. Покуда…

Женька осмелела и потянулась носом в сторону Крэспэрота… Странно. Неужто гатраки не пахнут? Это чтобы удобно было подкрадываться к жертве? Или обоняние джамрану так настроено на гатраков. Нет. Всё же есть слабенький, но приятный запах… Джамрану?

Крэспэрот наблюдал за нею некоторое время, пока не сообразил.

– И много ты ей передал? – спросил он, обращаясь к узнику и пристально разглядывая пленницу.

– Сколько надо, – ответил Талех. – Лучше не трогай.

– Зря старался, – заявил Крэспэрот. – Она не для меня. Но если через десять дней твоя подружка не будет готова для Фрэгдэнора, придётся её помучить генетической чисткой.

Талех нахмурился.

– Вы не посмеете!

– Зато сможем! – рявкнул Крэспэрот.

– Значит, я чего-то о вас не знаю, – прищурился Талех.

– Узнаешь. Скоро…

Евгения не желала подвергаться «генетической чистке», что бы это ни было. Кроме всего прочего, её взволновал и другой вопрос.

– В смысле, готова? Для чего? Кто такой этот… Фрэг-дэ-нор? – выговорила она по слогам.

– Тупая гатракская сволочь, – подсказал Талех.

– Великий вождь! – гордо сообщил Крэспэрот, словно не замечая дерзкого выпада джамрану. – Указавший нам путь к возрождению. Бессмертный гатрак! Фрэгдэнор существует уже две тысячи циклов.

– Да, – подтвердил Талех. – С аппетитом поедая себе подобных.

– Замолчи! – гаркнул Крэспэрот, пружинисто вскакивая с кресла. – Мы встретимся с ним через десять дней.

Он приблизился к Жене и небрежно вздёрнул ей подбородок.

– Сейчас ты ему не подходишь. Заклинай космическую мать, чтобы к его появлению джамранские геномы распались, а то… Будет больно.

– Отвали! – Женя отпрянула.

– Как неучтиво, – оскалился гатрак.

– Так посадите меня в тюрьму!

– Зачем? Всё равно не сбежишь.

– А если нас спасут?

– Никто вас не спасёт! – прорычал гатрак. – Правда, братец?

– Талех, почему он называет тебя братом? – в лоб спросила Женя.

Гатрак засмеялся.

– Она ещё не знает?

– Почему, Талех?

– Ты видела воспоминания… – командор явно медлил с ответом.

– Ну и? – нахмурилась Женька.

– Неотрадиционалисты стремились создать идеального воина, соединив несоединимое. После серии экспериментов по скрещиванию ДНК джамрану и гатраков это им почти удалось. Они изменили мой базовый геном, внедрив туда гены Крэспэрота… Это убило Дирека… У меня же осталась часть этих генов… Над Крэспэротом тоже ставили опыты, вживляя в него мою ДНК.

Женя с трудом в это верила.

– Поэтому я способен считывать, целенаправленно брать и отдавать генетические коды, подобно гатракам.

– То же происходит во время слияния, – подтвердил Крэспэрот, скрестив руки на могучих плечах и колыша иглами.

– Во всяком случае, очень похоже на обмен у джамрану, – мрачно сказал Талех.

Крэспэрот скривился.

– Ты заставил её почувствовать обмен, родственничек?

Талех молчал.

– А ей понравилось? – гатрак повернулся к Жене.

– Не твоё собачье дело! – отрезала она.

– Он тебе нравится? – гатрак ткнул пальцем в Талеха.

– Да, – ответила Женя.

– Конечно! Другого ответа я и не ждал, – Крэспэрот широко ухмыльнулся. – Он ведь такой красавчик!

Гатрак шагнул к решётке и, поймав Талеха за грудки, притиснул к прутьям.

– Красавчик, да? Людишки падки на красоту. Посмотрите на него! Как такого не любить? А что бы ты сказала, милашка, увидев его истинное лицо? Подлинную «неземную красоту»?

– Прекрати, Крэспэрот! – Талех вырвался и нарочито отряхнул куртку. – Мы не на брачных смотринах.

– А что? – заржал Крэспэрот. – Пускай поглядит… Я покажу ей, кто такие джамрану на самом деле и расскажу с превеликим удовольствием.

– Не стоит ворошить прошлое, – возразил Талех. – Ева здесь не причём.

– Нет уж! – заявил гатрак, дёрнул рычаг на стене и вышел в отворившийся проём.

Женя мигом оказалась у клетки.

– Что всё это значит?!

– Ничего, Ева, – улыбнулся командор. – Что бы он ни делал, я не причиню тебе вреда.

– Ты? – удивилась она.

В этот момент вернулся Крэспэрот с длинной иглой и пробиркой.

– Ну что, приступим?

– Откуда у тебя джамранский проявитель? – поинтересовался Талех.

– Приобрёл на толкучке.

– Неотрадиционалисты! Лучше бы ты с ними не связывался.

– Они неплохо со мной обращались, – осклабился гатрак, – не считая опытов. И Фрэгдэнору виднее, с кем водить знакомство.

– Значит, Фрэгдэнор…

Крэспэрот усмехнулся и без предупреждения вонзил Талеху в шею иглу. Командор поморщился, но не дрогнул, а только пренебрежительно заметил:

– Могли бы инъекторами разжиться, а то всё дедовскими методами.

– Потерпишь, – гатрак вытащил иглу. – Я бы советовал раздеться, если не хочешь прикрываться рваньём. Обновок не получишь.

– Жадный ты, братик, – посетовал Талех. – Сколько у меня времени?

– Минут пять… Это я ещё добрый… Зря поносишь неотрадиционалистов. Они создали тебе брата. Сильного и влиятельного.

– Это теперь, – ответил Талех. – А тогда ты был жалким злобным заморышем.

Гатрак обернулся к молчаливой и растерянной Женьке:

– Смотри.

Талех принялся раздеваться. Женя смущённо опустила глаза. В пещере как-то не до того было, она его, собственно, и не разглядывала. А здесь стеснялась.

– Смотри! – зыкнул на неё гатрак.

Женя нарочито отвернулась.

– Не ори на девушку, болван, – холодно бросил Талех.

Тогда гатрак схватил Женю за плечи и развернул лицом к решётке. Она зажмурилась.

– Всё, Ева, теперь можно, – объявил Талех, слегка изменившимся глухим голосом. – В базовом геноме вторичные половые признаки замаскированы.

Женя с опаской приоткрыла один глаз… Затем второй… И вытаращила оба. Талех преобразился. В клетке стоял не джамрану, а неизвестный науке вид… Необычный, на её взгляд, но по-своему… Она прерывисто вздохнула… Красивый. Если привыкнуть.

– Это – я, – напомнил Талех. – Не переживай. Проявитель действует не более двух часов. Скоро буду прежним.

– Ну как? – злорадно осведомился Крэспэрот, предвкушая Женькину истерику.

Ну уж нет! Не доставит она этому гаду такого счастья. Фигушки!

Женя протянула руку и дотронулась до командора. Новые мускулы стального цвета, перевитые синими мышечными канатами выглядели гораздо внушительнее. Хотя рост и комплекция Талеха практически не изменились…

Серебристые жилки узелковыми сочленениями покрывали чешуйчатую броню, разбегаясь по всему телу хитросплетениями. Из локтей и предплечий выдавались острые костяные шипы. Но кисти рук оставались прежними – изящными, с длинными гибкими пальцами. Голова и лицо отдалённо, общими чертами, напоминали человеческие. На лбу красовалось узловое сплетение, откуда тоже торчал изогнутый шип. Глаза расширились, удлинились, приобрели яркий медовый цвет и напоминали драгоценные камни в серебряной оправе. Лишь звёздные зрачки оставались неизменными, слегка увеличившись, в соответствии с пропорциями…

– Правда, красавчик? – удовлетворённо спросил гатрак.

Талех молчал. А Женя почесала в затылке.

– Раз такое дело, Талех, – весело произнесла она. – Я обязана выйти за тебя замуж.

– Что? – не понял командор.

Нос и рот ему заменили мелкие отверстия в узелках, и голос будто шёл изнутри…

Кажется, опешили оба. Женя наслаждалась. Гатрак был окончательно раздавлен её реакцией.

«Обломался?! Урод!»

– Раз уж я видела твой скрытый геном, – продолжала Евгения. – Мы теперь связаны брачными обязательствами

– Ты соображаешь, о чём говоришь? – глухо отозвался Талех.

– Ещё бы, – усмехнулась она. – И пусть эта образина ткнёт в меня своей иголкой с проявителем… Я сомневаюсь, конечно, что что-то проявится, хотя иногда сама себя не понимаю. Вдруг во мне проснётся дракон…

Её понесло… Женя не знала, умеет ли смеяться Талех в таком обличии, но, похоже, он едва сдерживал смех.

– Замолчи! – взревел Крэспэрот, больно сдавив ей плечи, и она умолкла, на всякий случай. – Это не всё. Тебе известно, как появились джамрану?

– Какая разница? – Женька пожала плечами. – Как?

– Когда-то в галактике Вихря жили два народа, две расы. Жестокие, сильные джаммы и прекрасные хрупкие руннэ, похожие на землян. Джаммы достигли высот в генной инженерии и захотели усовершенствовать себя, добавив к силе красоту руннэ… Искусственно вырастить потомство со смешанными генами им не удалось. Они насильно совокуплялись с руннэ, но дети не выживали. Тогда джаммы стали извлекать целые геномы у руннэ, создавая себе красивую оболочку. Руннэ чахли и умирали, пока не смекнули, что к чему, и не слиняли из галактики к джаммовой матери… Но у джаммов всё получилось на этот раз…

– Не дави на жалость, сентиментальный ты наш, – прогудел Талех. – Этого не помнят даже прадеды моих прадедов. События давно минувших дней. Что сделано, не воротишь. Мы такие, как есть…

Гатрак отпустил Женьку и рванулся к решётке.

– Так ты признаёшь, что джамрану – чудовища?

Из-под брони Талеха раздался звук напоминающий смех.

– Если разобраться, мы похожи на вас. Симбиогенез и обмен генами… В этом есть кое-что общее. Хотя, обмен и страсть к обольщению – это особенность руннэ, а не джаммов. Кого в нас больше? Но мы не джаммы и не руннэ, мы – джамрану.

Женя старалась понять, что она сама-то думает по этому поводу.

– Ладно, – Крэспэрот отступил от решётки. – А как же остальное? Мне помочь или сам всё покажешь?

Гатрак мотнул головой так, что иглы взметнулись и едва не хлестнули Женю. Не достав каких-то пару сантиметров.

– Что остальное? – недоуменно спросила она.

– Ева, – Талех выразительно посмотрел на неё. – Я говорил, что мне ввели ДНК гатрака. Ты должна это увидеть… Чтобы между нами не было недосказанности.

– Так сам? Или… – гатрак потряс иголкой.

– Обойдусь без твоей помощи, – ответил Талех.

Глава 42

День шестидесятый. Всё тянется и тянется…

Командор опустил голову, и его броня зазвенела в такт участившемуся дыханию. Воздух с шумом вырвался из боковых отверстий в лицевых узлах. Сочленения на груди ритмично вздымались. Что-то страшное и мощное неудержимо стремилось наружу… Он запрокинул голову и закричал. И этот крик ещё долго отдавался эхом под сводами астероида…

Талех вытянулся. Покрылся пластинчатой бронёй, не такой грубой, как у гатраков, и более светлой. За считанные секунды на голове отросли иглы и гибким каскадом рассыпались по спине и плечам. Шипы на локтевых суставах удлинились, раздвоились и заострились. Черты лица изменились и теперь больше напоминали гатракские. А глаза по-прежнему оставались глазами Талеха с характерными зрачками-звёздами. Так снова проявились доминантные гены джаммов.

Командор подхватил выстрелившие из ладоней хлысты; несколько раз, крест-накрест и волнообразно, щёлкнул ими по полу и втянул обратно. Как будто поставил звонкую точку в превращениях. Теперь он выглядел как более совершенная особь на высшей стадии гатракской эволюции. Результат скрещивания ДНК джамма и гатрака.

– Вот он, – удовлетворённо высказался Крэспэрот. – Оборотень-убийца гатраков. Секретное оружие джамрану.

– Неотрадиционалистов, – поправил Талех низким гортанным голосом. – А я – не убийца.

– Это твоя истинная сущность, – рассмеялся Крэспэрот. – Слегка незавершённая. Но так ты больше похож на меня.

Женя с радостью вцепилась бы в морду Крэспэроту, но вместо этого ухватилась за прутья решётки.

– Что ж, – хрипло начала она, усиленно подбирая слова. – Охрененно! То есть…

Она дотянулась и погладила Талеха по руке. Он в ответ улыбнулся, совершенно по-джамрански. В отличие от Крэспэрота, улыбка которого напоминала акулий оскал.

– Мне даже нравится!

– Ты серьёзно? – Талех нахмурился.

– Серьёзней некуда, – Женя кивнула.

– Тогда у тебя странные вкусы. От меня сбежала невеста, когда это увидела. Не захотела связывать жизнь с носителем генотипа гатрака. И была права…

– Ну и дура! – отрезала Женька. – Зато ни один гатраноид и близко не подойдёт…

Гатрак не ожидал такой реакции и взбесился. Только одно это развеселило Евгению. Ненадолго…

– Ай!

Крэспэрот грубо толкнул её в нишу, чуть отодвинув решётку. Женька опомнилась, когда железные прутья клацнули у неё за спиной.

– Наивная человечишка, – сквозь зубы процедил Крэспэрот. – Он-то может убить гатрака. А кто защитит от него?

Талех сразу отошёл подальше, а гатрак злорадно спросил:

– Как насчёт музыки, землянка? – и последовательно нажал выпуклости на стене.

Прежде чем Женя успела осознать всё коварство и жестокость его плана, с потолка грянули торжественные и печальные аккорды.

– Извращенец! – крикнула Евгения и испуганно глянула на Талеха.

– Не подходи ко мне, – предупредил командор.

Женя видела, как расширились его зрачки, как он напрягся, пожирая её безумными глазами.

– Эй! Выпусти меня, придурок! – Женя возмущённо потрясла решётку, но та не поддавалась.

Крэспэрот же вовсю развлекался, развалившись в кресле, и подначивая:

– Смелее, братец! Возьми её! Ты же хотел. Она твоя. Мой подарок тебе ко дню смерти… Ну?! Всегда мечтал посмотреть, как гуманоиды это делают. Говорят, так потешно…

«Как есть, извращенец!»

Талех зверел буквально на глазах, тяжело дыша от возбуждения. Он зарычал и, стукнув кулаком по стене, направился к Женьке.

– Смотри-ка, его заводит музыка! – издевался Крэспэрот.

Джаммская маскировка не выдержала напора, и Женя увидела такое… Или, точнее… Такой!

Она зажмурилась и вжалась в решётку. Талех приблизился, наклонился к ней, обжигая дыханием грудь и шею. Ухватил за талию и поставил лицом к стене… Как в давнишнем сне… Женя открыла глаза и невольно вздрогнула, очутившись в тени зверя. Талех сдерживался из последних сил, опершись на ладони по обе стороны от неё. Осторожно прикоснулся щекой к волосам. Словно успокаивал…

Музыка заиграла гуще и ритмичнее…

Талех навалился на Женьку всем телом и вдавил в стену, больно вонзаясь в спину жёсткими пластинами брони. Иглы с шорохом обволакивали и скользили по телу. Он впился ей в шею диким первобытным поцелуем, дыша с исступлённым вожделением. Утробно рыча от желания, сгрёб и стиснул её запястья в кулаке, а свободной рукой взялся за пояс…

– Талех, не надо, – жалобно попросила Женя, силясь вывернуться и заглянуть ему в глаза.

Он резко остановился и отпустил её, мгновенно отлетев в дальний угол клетки. Гатрак разочарованно засвистел.

– Останови это, Крэспэрот! – потребовал Талех.

Но гатрак лишь расхохотался и усилил громкость. Мелодия гремела и била по ушам.

– Как ты объяснишь это Фрэгдэнору, глупец?! – прокричал командор.

– Никак, – ответил гатрак уже возле решётки. – Я дам ей шанс. Посмотрим, чего стоят хвалёные земляне.

К Женькиной ладони прикоснулся холодный металл. Крэспэрот вложил ей в руку кинжал. Обычный кинжал! Не лазерный нож, не излучатель, или другое высокотехнологичное оружие, а острый металлический предмет.

– Возьми. Я оказываю тебе честь. Это не пустяковая энергетическая игрушка, а боевой клинок доблестных воинов. Метеоритная сталь. Космический металл, пробивающий камни.

Женя в испуге стиснула рукоять…

– Хочешь жить? Убей его, – хладнокровно посоветовал гатрак.

Она неуверенно посмотрела на кинжал и на Талеха. Тот окинул её плотоядным взглядом и взмахнул хлыстом… Теперь он кажется вздумал поиграть, подкрадываясь к ней с грацией хищника под звуки военного марша… От такого впору сойти с ума.

Вот теперь Женя поняла истинный смысл выражения: «Умирать, так с музыкой».

– Бей в глаз или в шейное сочленение, чтобы наверняка, – вкрадчиво нашёптывал гатрак.

– Нет!!! – заорала Женя и отшвырнула кинжал. Клинок упал под ноги озверевшему Талеху…

– Пусть лучше я умру, – пролепетала она.

«Желательно быстро и без мучений».

Талех подобрал кинжал и задумчиво погладил лезвие… Ну, всё!.. Крэспэрот вернулся в кресло и, не отрываясь, азартно наблюдал за ними. Женя затаила дыхание. И в этот момент Талех взглянул на неё. Она удивлённо замерла. В осмысленном взгляде командора явно читалось обещание. Кивнув Женьке, Талех метнулся вглубь ниши и, распластав пятерню, безжалостно вонзил клинок, пришпилив себя к стенке…

Комната огласилась рёвом, перебивающим мелодию марша, и на пол камеры рубиновым потоком хлынула кровь. Талех упёрся лбом в стену, стиснув зубы и молча сотрясаясь всем телом…

От вида его крови Женя впала в прострацию и захотела лишиться чувств. Но они, подлые, только предательски обострились. Она жалела Талеха и ненавидела Крэспэрота, от всей души!

«Меломан, пиип!.. Вуайерист, мать его!.. Чтоб ему, пииип!»

Брякнули последние аккорды, и музыка наконец умолкла…

– Браво! – воскликнул Крэспэрот. – Великолепное представление!

– Ублюдок, – прохрипел Талех, постепенно возвращаясь в прежнюю форму.

Женька дрожала у решётки. Начался отходняк…

Командор выдернул кинжал и запустил его в гатрака, попав между прутьями. Клинок чуть-чуть не вонзился Крэспэроту в глаз, но тот поймал его двумя пальцами и слизнул с острия кровь Талеха.

– Молодец! Я знал, что ты справишься! Мне будет не стыдно назвать тебя братом при всех, перед казнью, – ликовал Крэспэрот.

А Талех в изнеможении прислонился к стене и сполз вниз, придерживая раненную кисть…

– Сейчас пришлю лекаря, – сказал гатрак, подходя ближе и рассматривая джамрану со смешанным чувством.

– Не трудись, – усмехнулся Талех, прикрываясь рубашкой, чтобы не смущать землянку.

Крэспэрот перевёл взгляд на чуть живую от шока Женьку.

– Перестань трястись! Я бы не допустил, чтобы он навредил тебе. Ты предназначена моему вождю.

Женька закрыла глаза от стыда и бессилия. И её вновь посетило видение. Она стояла на шахматной доске в костюме белой пешки, но на чёрном поле. Напротив грозно застыл чёрный слон, готовый броситься в атаку. Неподалёку лежал поверженный, но не сломленный белый король. А дальше, на белом поле рыдали фигуры. Вот мелькнули Петрович с Моисеевичем, и паренёк в кроссовках, и другие, которых она не знала. Их осталось так мало! Чёрные ликовали, бросая вверх копья…

«Шах!» – объявил дмерх, и Женю вышвырнуло в жестокую реальность. Она открыла глаза.

Талех полностью стал прежним.

– Джамрану сильны, – констатировал гатрак, – но слабы земляне. Теперь я знаю, как они ничтожны. Ничего не стоит подчинить и сломить. Фрэгдэнор будет доволен. Мы придём к бесконечному возрождению нашего племени…

Талех посмотрел на Женьку и вдруг улыбнулся.

– Джамрану не допустят этого. У землян есть будущее, а гатраки провалятся в чёрную дыру. Туда им и дорога.

Женя не сообразила, что ответить, слова не шли с языка. Зато донимали мысли… Неужели дмерхи соврали? Заманили в ловушку. Может быть, они всё подстроили? Но зачем?..

Крэспэрот поднял решётку и выпустил пленников. Талех оделся, и его увели гатраноиды. Женя какое-то время оставалась в комнате под присмотром Крэспэрота. Потом гатрак самолично проводил её сумрачными переходами до красочно расписанной двери.

– Сказки на ночь! – с садистской ухмылкой сообщил Крэспэрот.

И жестом пригласил Женьку войти. В очередном зале рядами стояли полупрозрачные кубы-чаны, чем-то наполненные. Сквозь мутные стенки лишь угадывались неясные очертания. Крэспэрот подвёл Евгению к первому кубу.

– Смотри.

В чане лежал гатрак в обнимку с линдри… И сливался с несчастной жертвой, проникая в неё иглами… Женю резко замутило, и она отпрянула.

– Смотри! – приказал Крэспэрот. – Это цитадель симбиогенеза. Здесь возрождаются гатраки и нарождаются гатраноиды-солдаты.

Он вцепился ей в плечи и потащил вдоль рядов.

Сколько же их тут было! Линдри! Маркафи! Окезы… И гатраки с гатраками. На разных этапах слияния. Погружённые в симбиотический дурман, окутанные бесцветным облаком молекул. Покрытые ДНК-пыльцой – строительным материалом для нового существа. Некоторые почти растворились друг в друге. Большинство находились в начале процесса. Одни лежали тихо, с закрытыми глазами, другие – стенали и плакали.

– Наваждение. Им уже всё равно, – пояснил Крэспэрот. – Но они всё чувствуют.

Он повёл Женьку дальше, к отдельно стоящему чану.

– А это – главный экземпляр…

Лучше бы она не смотрела! Знакомый паренёк, только уже без кроссовок, сливался с могучим гатраком. Женя едва не задохнулась от ужаса. Слёзы брызнули из глаз и полились ручьём. Этого не может быть! Неужели защита – это ложь? Всё ложь! Дмерхи всех обманули! Подло использовали… Но они ведь обещали вернуть их домой! Они лгали?

Евгения закрыла глаза и увидела чёрную ладью, с кровожадным урчанием пожирающую белую пешку – землянина. Дмерхи им просто жертвовали!

«Таковы правила, – равнодушно произнёс дмерх. – Приходится жертвовать пешкой, чтобы заполучить ферзя».

– Скоро мы доберёмся и до вас, – пообещал Крэспэрот. – Вот что ждёт землян. Будем разводить, растить и отбирать лучших. Земляне полностью совместимы с нами, подвержены внушению и расположены к слиянию. Нескончаемый жизненный ресурс.

Женька молчала, упорно отворачиваясь от чанов, словно боялась увидеть там Моисеевича с Петровичем или себя…

– Пойдём, землянка. Я отведу тебя в каюту.

Да уж, кошмары ей на ночь обеспечены. Крэспэрот, тварь, позаботился об этом… Женька кружила за ним по коридорам, как полоумная. Крэспэрот втолкнул её в какое-то помещение и запер. Она доковыляла до чего-то мягкого и, не глядя, повалилась. Силы покинули её, и не осталось ни одной мысли. Женька боялась, что больше не сможет уснуть, а вместо этого провалилась в сон, без сновидений. Вернее, было одно – в самом начале. Посреди зала с чанами стоял дмерх и хитро улыбался, прижав иллюзорный палец к призрачным губам…

Глава 43

День шестьдесят первый…

– Я вызвал тебя, – говорил Крэспэрот, меряя шагами покои, – потому что ты приближённый Фрэгдэнора. И его посол на моём корабле.

Он не стал уточнять, что во время сеанса связи об этом распорядился сам Вождь.

Агрэгот кивнул.

– Это честь для меня.

Он был самым молодым из всех приближённых. Старших гатраков поражал этот факт, некоторые завидовали. Знали бы, что нечему тут завидовать…

– Для тебя есть поручение.

– Какое, господин?

– Охранять будущего симбиогента и оказывать ему внимание. Покажи землянке наш корабль. Подготовь. К прибытию Вождя она должна быть полностью усмирена и жаждать слияния.

– Как прикажите, господин, – Агрэгот склонил голову, шурша тонкими иглами. Они ещё не обрели жёсткости и прочности, как у зрелого гатрака. Но Фрэгдэнор предпочитал именно таких – недавно покинувших колыбель. Агрэгот понимал, что вскорости его ждёт, но не терял силы духа. Он помнил наставления учителя, верного Космической Матери.

Крэспэрот задумчиво изучал юного гатрака. Почему Фрэгдэнор держал возле себя юнцов, ещё не прошедших линьку и не сбросивших первую кожу? Этот пока не носил доспехов, ему-то и было циклов семь от роду…

Крэспэрот пришёл к неутешительным выводам, убеждаясь в достоверности слухов. Правда в том, что Фрэгдэнор дряхлел и перерождался только за счёт молодых и слабых. Но тогда… Это не слияние, а истребление!..

Крэспэрота передёрнуло. Ему повезло, что будучи юным он не попал в окружение Вождя. Но Крэспэрот совсем не жалел младшего. Гатраки не знали жалости. Хотя он понимал, что это неправильно и надеялся, что слияние с землянами прекратит произвол Фрэгдэнора. На большее Крэспэрот никогда бы не решился. Кто он такой, чтобы осуждать деяния Вождя? Всего лишь адмирал эскадрильи…

– Я могу идти? – осведомился Агрэгот.

– Ступай. Воины покажут, где каюта землянки.

Агрэгот поклонился и вышел, едва сдерживая волнение. Нельзя было обнаруживать себя перед Крэспэротом…

Агрэгот никогда раньше не видел живых землян. Зато так много слышал от учителя о легендарном народе с окраины галактики. Эта встреча могла стоить ему жизни, но он гордился тем, что выбрали его. Он не боялся своей участи и близости Фрэгдэнора… Хотя знал, чем ему это грозит.

Агрэгот никогда не забывал симбиогента – Зэгнора… Фрэгдэнор слился с ним недавно, лишив Агрэгота пары… Юный гатрак тряхнул иглами, чтобы эти воспоминания не отвлекали его от долга перед Матерью и когортой. Он пожертвует собой, если придётся. Учителя верили в способного ученика. Теперь надо, чтобы и землянка не испугалась, послушалась и доверилась ему…

…Как раз незадолго до этого она проснулась и задумчиво пялилась в бугристый потолок. Вчерашние ужасы потускнели, сменившись отчуждённостью и мрачной решимостью. Во всяком случае, плакать Женька не собиралась, а едва продрав глаза, принялась разрабатывать план побега. Казалось бы, совершенно безвыходная ситуация, так нет же – неймётся пятачку… Итак. Крэспэрот заявил, что никто их не спасёт. Однако не сказал, что отсюда невозможно спастись самим? Только бы разобраться как…

«Хватит лежать! Этим делу не поможешь, время вспять не повернёшь» – гласила маркафская поговорка…

Женя приподнялась и осмотрелась. Под ней простиралось круглое ложе размерами с аэродром. Наверное, было рассчитано на гатрака нехилой комплекции… А кроме этой, с позволения сказать, кровати, другой мебели не было. Сама же комната оказалась неправильной формы, в отличие от Крэспэротовской пыточной. Как вырубили в астероиде, так и оставили, не потрудившись выровнять и покрасить стены. В остальном, всё то же самое: грибы-осветители, ниши и разные выпуклости. Выяснить их назначение было просто – старым испытанным методом проб и ошибок, в простонародье – тыка. Но это потом. Кое-что заинтересовало Женьку в первую очередь. Гигантская ванна с волнистыми берегами. В полу. У самого ложа! Это чтобы нырять было удобнее? Проснулся и сразу – бултых!

Евгения свесилась с аэродрома, укрытого шерстяными простынями, и потрогала воду… Холодная, но зато читая и прозрачная. На поверхности плавали какие-то лепестки. Евгения усмехнулась. Почему-то вспомнилась сказка про людоеда, который купал свой обед… А так хотелось помыться! Наконец-то…

Женя поискала полотенце и обнаружила рядом с ванной тугие матерчатые рулоны. При ближайшем рассмотрении это оказались гигантские махровые лопухи. Гатракские вытиралки? Ладно, надо думать, что это и есть полотенца, банные.

Женька стянула одежду, не опасаясь, что кто-то войдёт и увидит её наготу. Они же бесполые, эти гатраки. К тому же, похоже, человеческая нагота смущала гатраков намного больше, чем самих гуманоидов.

Жене даже не пришлось привыкать к воде. Едва опустила ноги, как вода нагрелась, а лепестки запенились. Здорово! Мыльные цветы… Она и голову помыла. Но окончательно погрузиться и расслабиться не позволяли две неприятные мысли. Первое, – ванна находилась на территории врага – безжалостного и извращённого. Второе – здесь нет чистой одежды. И это сейчас волновало Женьку гораздо больше. Надевать грязное не хотелось. Наверное, джамранские гены ещё действовали. Хотя, когда она вылезла из ванной и завернулась в три махровых листа, земная ДНК начала потихоньку отвоёвывать законное пространство, и ей сделалось тоскливо…

Именно в этот момент отъехала слитая со стеной перегородка, и Евгения замерла в ожидании худшего. В помещение шагнул стражник и вытянулся у входа, будто копьё проглотил. Следом вошёл другой гатрак – чёрно-серого окраса. Пониже, поменьше и кажется помоложе. Без доспехов, с относительно короткими, до пояса, и тонкими иглами, и с более мелкими чертами лица. В руках он держал поднос с едой.

Неужели её будут кормить?

Женя смотрела на него, как кролик на удава. Он приблизился и установил поднос на кровать. Сел напротив и показал на рот.

– Ешь.

Привитая Женя и без жестов понимала гатрака. А он её, интересно?

Женя принялась озадаченно разглядывать еду. Неведомая снедь лежала на уже знакомых крапчато-лиловых листьях. Серые волокнистые комочки, прозрачные стручки, наполненные бесцветной жидкостью, коричневатые кусочки… Мясо, что ли?.. Взгляд сам по себе задержался на зеленоватых лепёшках…

Эх, была-не была! Отравление трофея накануне приезда вождя едва ли входило в планы Крэспэрота.

Женя надкусила лепёшку… Ничего. Солоновато, но вкусно. Потом осмелела и попробовала волокнистые комочки… Картошка! С привкусом груши. Разгрызла стручок, пожевала и выпила жидкость. Сок, вроде как берёзовый, чуть сладковатый. А вот мясо есть не стала. Мало ли… Вдруг, это рагу из жертв неудачного симбиогенеза…

Пока она ела, гатрак её изучал. Чтобы не подавиться под этим взглядом, Женя усиленно рассматривала поднос. И всё же не доела, зато узрела на подносе маленькие белые шарики. Явно для чистки зубов. Гатракская жвачка с запахом свежести? Гатраки чистили зубы?! Фантастика!

– Всё, – Женя отодвинула поднос, где оставалась половина еды.

Он затряс иглами.

– Нет. Ешь!

– Я наелась! – почти крикнула она.

Гатрак пошевелил надбровными пластинами и вдруг прижал её ладонь к шерстяному покрывалу. Женя рванулась, чуть не свалив поднос.

– Не надо, – проговорил он, продолжая крепко держать. – Должен читать… понять… Говорить.

Она перестала вырываться. Точно! Прямо как в воспоминании Талеха. Так они смогут общаться на одном языке. Гатрак отпустил её так же внезапно…

– Теперь говори.

– Я наелась!

– Понял, – он кивнул. – Но этого мало. Ешь остальное.

– Не буду.

– Надо. Ты должна быть сытой, крепкой, чтобы… – тут он покосился на стоящего у двери стражника. – Быть готовой и… упитанной предстать перед вождём.

Женька усмехнулась.

Ясно, откармливают на убой. Может быть, объявить голодовку? Тогда это отсрочит знакомство с Фрэгдэнором. Хотя нет… Гатрак прав. Вряд ли их это остановит, а она должна быть сильной, чтобы найти Талеха и выбраться отсюда.

– Ешь, – повторил гатрак. – Надо есть всё. И белок шварка. В нём – энергия.

Спасибо, что не гатрака… Женя не знала, кто такие шварки и съела, предварительно завернув особо неаппетитные кусочки в листья. Потом сидя и отдуваясь, она с грустью думала: «А чем там кормят Талеха?.. И вообще, как он и где?»

Вздохнув, запила трапезу соком из стручка. И тогда гатрак разрешил ей отставить поднос.

– Я – Агрэгот, – представился он. – Буду тебя сопровождать. Мне велено подготовить тебя для вождя.

Он говорил это подчёркнуто громко, поглядывая на стражника.

– Ты должна слушаться.

– Конечно, – ответила Женька и шёпотом спросила. – А где тут у вас туалет?

Он чуть-чуть покумекал, потом кивнул и тронул рычаг возле кровати. Рядом отодвинулся люк, открывая ступеньки, ведущие в приличное углубление. Там и находились «удобства». Гатрак деликатно подождал, пока Женька спустится, и закрыл крышку.

Первым делом Евгения проверила, можно ли выбраться оттуда через вентиляцию или кроличью нору. Увы… Так или иначе, а у неё было минут пятнадцать, чтобы подумать в одиночестве. Вернее, в компании мягких листьев, ароматических клубней и журчащей воды. Чистоплотные, однако, гатраки… Кто бы мог подумать! К сожалению, литературы в гатракских туалетах не водилось. А жаль. Пришлось заканчивать своё одиночество и вылезать из люка.

Гатрак деликатно ждал и повторил инструкции:

– Ты – слушаешься. Я – охраняю. Поняла?

Женя кивнула.

– Что теперь?

– Мы должны идти.

– Куда? К Крэспэроту? Не-ет, туда я не пойду, – запротестовала она. – Мне там не понравилось.

– Гулять по астероиду. Как приказано.

Прогулка? Что ж, неплохо бы и проветриться, а заодно оценить возможности побега.

– Как мне тебя называть? – спросил Агрэгот.

– Ева.

– Идём, Ева.

– Э… Понимаешь, Агрэгот… Я не могу.

– Почему?

Ей почудилось или он растерялся?

– Мне нечего надеть, – Женя выразительно указала на одежду.

Он потряс иглами, не понимая.

– Грязное всё, говорю.

Гатрак задумался. Ну, разумеется! Откуда ж им знать о таких потребностях? Они одежду не носят. Вполне хватает природной брони.

Агрэгот внимательно оглядел Женьку и наконец сообразил. Смышлёный! Сгрёб брюки, блузку и всё остальное. Дёрнул ещё один рычаг в полу и сбросил вещи в другой люк.

– Эй! – воскликнула Евгения, из предосторожности. Вдруг он всё не так понял и перепутал стиральную машинку с мусоропроводом…

– Не беспокойся, – ответил гатрак. – Молекулярная чистка. Для доспехов.

«Ну, буду ходить в дырявых штанах, – уныло подумала Женя. – Перед кем тут красоваться?»

Её опасения не подтвердились. Через минуту-другую гатрак достал совершенно чистую и целую одежду. Евгения оделась, снова нырнув в туалет, и они отправились на прогулку

Агрэгот шёл впереди, стражник – позади, а Женька плелась между ними. Она разглядывала всё, что видела… Прикидывала. Ещё в комнате оценила вооружение стражника. С этим у неё было мало шансов. А вот у «крошки» гатрака – только излучатель. Болтался где-то в районе левой ягодицы, в каком-то чехле вроде кобуры, чтоб не мешал. Вероятно, он им не часто пользовался.

Вот интересно… Откуда у гатраков джамранские технологии? А в галактике-то по ходу процветают контрабанда, грабёж… Или это трофейное?

Они подошли к широкому тоннелю, где в карауле стояли стражники. Крайний воин приблизился к ним… И Агрэгот незаметно для окружающих сложил из пальцев… Кукиш! Но Женька это сразу засекла обострёнными по-джамрански чувствами. Встречный стражник тоже подметил и кивнул. Подождал сопровождающего и отозвал его в сторону, одновременно возвращая жест Агрэготу. Тот обернулся к Жене.

– Следуй за мной.

В конце тоннеля отодвинулась маленькая круглая дверка, пропуская их в полость, подобную вчерашней – со скалами, джунглями и пропастями. Только эта была поменьше, и мост соединялся с центральной площадкой. Туда Агрэгот и повёл Женьку. Он топал не оборачиваясь, не заботясь о том, что она делает у него за спиной…

«Сейчас или никогда!» – посетила Евгению шальная мысль.

Не соображая толком, действуя по наитию и в адреналиновом угаре, она с бьющимся сердцем прыгнула и выдернула излучатель. Гатрак тут же обернулся, с изумлением глядя на неё. И Женя попятилась, направив оружие на Агрэгота.

– Стой, где стоишь! – взвизгнула она, когда он шагнул к ней и добавила. – Тварь…

– Это неправильно, – спокойно откликнулся он.

– А мне фиолетово! Стоять! А то выстрелю…

Женю совсем не смущало, что она не умеет обращаться с излучателем. Гатрак же не в курсе.

– … И разнесу тебе полбашки. Я знаю, куда надо стрелять. Будь уверен, я попадаю в глаз за тыщу шагов!

Откуда она это взяла?

Агрэгот усмехнулся.

– Зачем столько слов?

– Коротко! Где Талех?!

– Талех?

– Джамрану! Он был со мной.

– Не знаю. Он пленник Крэспэрота.

– Быстро! Веди меня к орудию и в ангар, к боевым ежам… – Женька запнулась.

А дальше-то что? Никакого плана не было…. И гатрак живо воспользовался заминкой. Пружинисто взлетел, крутанулся у неё над головой и оказался сзади… Прижал к груди и вырвал из рук излучатель. Всё произошло так быстро, что когда Женька очухалась и забилась в руках Агрэгота, было уже поздно.

– Пусти! – заорала она, пытаясь его пнуть. – А-а-а-а!

С таким же успехом она могла бы пинать железобетонную колонну.

– Тихо, – неожиданно мягко сказал он, зажимая ей рот ладонью. – Смелая, но глупая.

– М-м-м-м!

– Не кричи. Я здесь, чтобы помочь. Я на твоей стороне…

Глава 44

День шестьдесят первый (продолжение)

Это было так… странно. Нет! Абсурдно до предела!

Когда Женя успокоилась и поверила, Агрэгот отпустил её, и они пришли на площадку. Евгения скользила изумлённым взглядом по ограждениям и каменным скамьям…

– Так… Ты говоришь… Нет! В голове не укладывается. Что это за когорта такая?

– Имей терпение. Всё расскажу.

– Хорошие гатраки?! Обалдеть!

– Помолчи, и дай мне сказать!

– Говори.

– Сядь.

Женька плюхнулась на скамейку. Агрэгот присел напротив – на корточках, и оказался вровень с её лицом.

– Я привёл тебя сюда, чтобы никто не мешал.

– А тот стражник…

– Он наш, из когорты. Отвлекает воина Крэспэрота. У нас мало времени.

Когда гатрак заговорил, Женька решила, что бредит, после вчерашнего. Но понемногу вникла и заинтересовалась.

– Забудь всё, что ты слышала о гатраках. Никто не знает правды. Наша Мать – добрейшее и прекраснейшее существо.

– Неужели?!

– Поверь мне! Отступники исказили всё и превратили истинное перерождение в безжалостное истребление. Я расскажу тебе всё, как есть.

– Угу.

– Когорта – это последняя надежда на спасение и возрождение Космической Матери. Я из когорты учеников. Гатраки изначально появлялись из лона Матери-планеты. Колыбель давала жизнь и кормила, учителя обучали. Через пять циклов ученичества гатрак находил вторую половинку – симбиогента, равного себе и единственного, чтобы слиться по окончании великого путешествия. Затем они улетали на астероиде, собирая по дороге крупицы жизни…

«ДНК», – догадалась Женя.

– В конце странствий пары объединялись в величайшем наслаждении, чтобы стать единым высшим существом – учителем. Все учителя возвращались к матери и отдавали себя ей. Выучив новых учеников, растворялись в планете и обогащали её. Планета развивалась, совершенствовалась, и мы вместе с ней… Но в один из печальных дней…

Он замолчал, и Женька терпеливо ждала.

– …Никто не помнит, с чего всё началось. Однажды гатраки перестали искать пару. Они не смотрели на равных. Подчиняли слабых, жаждали власти и презирали Мать. Они превратились в хищников. Учителей становилось всё меньше. Планета слабела и рождала всё меньше учеников. Она зачахла… Мне больно, когда я смотрю на неё… Ты видела нашу Мать?

– Нет, – честно ответила Женя.

– Тогда я тебе покажу… Какой она была…

Агрэгот сдавил выпуклость на перилах, и над площадкой возникла сфера, в пене розовых облаков… Облака разошлись, открывая радуги над башнями из перламутра. Сфера кружилась, волнуясь серебристыми океанами, где плавали острова, похожие на черепах. Мелькали исполинские деревья, роняя плоды, каждое с человеческую голову. Укромные лощинки в цветах и глубокие пропасти с висячими мостами, джунгли, озёра… Хрустальные горы среди блуждающих облаков.

– Красивая, правда? – прошептал Агрэгот.

– Правда, – согласилась потрясённая Женя. Она-то ожидала увидеть нечто бесформенное, раздутое от набухающей и пузырящейся биомассы…

– Мать была великодушна, и создала для своих детей корабли из спутника-отца. Чтобы гатраки могли путешествовать к звёздам.

«Ничего себе! Крутая матушка, – подумала Женька. – А что, интересно, думал по этому поводу «отец»?»

Агрэгот выключил сферу и продолжил рассказ:

– Тогда собралась когорта верных Матери. Они пытались вернуть сородичей, но их не слушали. Лидером был Фрэгдэнор. Он уже испытал возрождение с юным учеником и, движимый искушением, позвал гатраков за собой. Они ступили на гибельный, но заманчивый путь… Сначала истребили когорту учителей…

– Придурки! – в сердцах вырвалось у Женьки.

– Не всех. Остальных подчинили. Подневольные учителя продолжали возвращаться, растить учеников и отдавать себя. Воины служили Фрэгдэнору. Так наше общество разделилось на три касты: высшие – воины, средние – учителя и низшие ученики.

– А кто ты?

– Я вне касты. Я будущий симбиогент Фрэгдэнора. Так он живёт уже две тысячи циклов и делает, что захочет…

– Сволочь, – констатировала Женя.

– Это его привилегия. Он сливается с молодыми гатраками, такими как я, – говорил Агрэгот. – Слишком часто.

– Педофил, пиип! – возмутилась Женя. Она сомневалась, что Агрэгот знал такие слова. Но просто так и подмывало крепко выругаться.

– Фрэгдэнор забрал мою пару, – лицо Агрэгота исказилось от боли.

Так у юного гатрака оказывается личная драма…

– Это уже не симбиогенез. А гатракабализм какой-то, – нахмурилась Женька.

– Воины следуют его примеру… Они извратили всё. Скоро Фрэгдэнор сделает это со мной, – вздохнул гатрак. – И с землянами. Поэтому я должен спешить с миссией когорты.

– Но ведь…

– Фрэгдэнор уничтожил не всех учителей, и те, кто выжили, затаились. Узнав о землянах, они возродили когорту, тайно начали борьбу, и многие воины присоединились к ним. Пока Фрэгдэнор и его солдаты об этом не знают. Верные Матери есть на каждом астероиде. Наша эскадрилья насчитывает более тридцати примкнувших. В эскадрилье Крэспэрота – пятеро.

– Негусто, – пробормотала Женька.

– Я здесь недавно. Со временем найду остальных.

– А как вы ищите друг друга?

– Обмениваемся условными знаками.

Он показал кукиш.

– Ясно… Ты сказал, что собираешься мне помочь?

– Я устрою побег. Завтра. Другие из когорты помогут. Мы посадим тебя в ежа и отправим домой. Ты расскажешь о нас, о Матери, и об опасности, которая угрожает землянам. Мы захватим астероид и будем вашими союзниками в битве. Скоро все эскадрильи Фрэгдэнора двинутся в поход на Землю. Это должно случиться через тридцать дней.

– Они хотят захватить Землю?

Глупый вопрос, однако. Ответ – очевиден. Или нет? По словам Агрэгота всё оказалось намного хуже.

– Гатраки заберут людей, а Землю уничтожат.

– Они что, идиоты?! – ужаснулась Женя. – Это не только жестоко, это бессмысленно

– В представлении Фрэгдэнора, Земля – оплот силы, Мать землян.

– Где-то так оно и есть, – пробормотала Женя.

– Но я спасу тебя… Завтра.

– А сам-то как? Они же узнают.

– Я останусь здесь и пожертвую собой, если нужно. Ради когорты и ради Матери…

– Нет, так не пойдёт, – ответила Женя.

– Так надо.

– Нет! Во-первых, вас и так мало, а во-вторых, я без Талеха никуда не сбегу.

И когда это, спрашивается, она переняла манеры командора? Ах да! В ней до сих пор его гены.

– Без джамрану? Его будут пытать и казнят, в дар Фрэгдэнору. Я не могу помочь.

– Можешь! У нас же есть сообщники.

– Это огромный риск! Всё может сорваться! Я легко выведу тебя, а его – нет. Меня к нему не пустят, а даже если и пустят, не позволят увести.

Женька задумалась.

– А вот и нет, ты кое-чего о нём не знаешь…

– Чего?

– Потом скажу. Да ты и сам поймёшь. Хотя бы выясни, где его держат, и отведи меня к нему?

Гатрак колебался всего минуту, но эта минута показалась Женьке вечностью.

– Я попробую. Позже смена караула. Постараемся, чтобы туда заступил один из когорты… Ты подвергаешь себя опасности! Это неразумно.

– Или так, или никак! – Женя была непреклонна. – Я согласна сотрудничать с вами, но только вместе с джамрану.

«Да! Вот так! В конце концов, ксенопсихолог она, или где? Даром, что не дипломат.

– Хорошо, – согласился Агрэгот и неожиданно выдал:

– Он твой симбиогент?

– Кто-о?! Талех? – Женька вытаращила глаза. – С чего ты взял?

Агрэгот смутился.

– Я не знаю, как у гуманоидов… А ты слишком чувствительна к нему.

– Уф, – выдохнула Евгения. – Расслабься. Он мой друг и… чуточку больше. И ещё… Он… Как это по-вашему? Ну, в общем, мы с ним из одной когорты. Он мой военачальник. Так понятно?

Агрэгот кивнул.

– Я тебя понял, землянка, – и склонил голову. – У тебя есть честь. Это достойно уважения. У Фрэгдэнора и Крэспэрота нет чести. Они недостойны.

Женька переполнилась гордостью, удивляясь своей решимости. Но дело было не в храбрости или героизме. Просто она достигла такой стадии обстоятельств, когда всё настолько страшно, что уже смешно…

– Нам пора, – объявил Агрэгот. – Иначе они заподозрят. Следи за тем, что говоришь при стражниках. Воины Крэспэрота могут понимать.

– Так точно.

– Будь послушной. Притворись, что смирилась.

– Нет проблем, – скромно ответствовала Женька, состряпав ангельскую физиономию и кротко опустив глазки к полу. А внутренне – возликовала. Ведь сегодня она увидит Талеха. Стало тепло на душе, а тело затрепетало… Женя вспомнила, как он целовал её в пещере, его слова о любви, и эти воспоминания отозвались вспышкой в животе…

Так! Прекратить! Немедленно! О побеге надо думать… Евгения быстро представила Талеха в клетке, в образе крадущегося гатрака. Это не помогло, а только вызвало новую волну пылких эмоций… А это что ещё за новости?

Глава 45

Вечер шестьдесят первого дня и последующие дни, включая шестьдесят шестой…

Агрэгот сдержал слово. И после ужина повёл Женю «прогуляться».

– Делай, что я скажу, – велел он. Но Женька стала такой благоразумной в последнее время, что напоминаний и не требовалось.

Талеха держали в нижнем ярусе. Они спустились туда под видом экскурсии в полость, в компании стражника. По дороге сопровождающего незаметно увели и заменили другим, из когорты. Тюремные пещеры тоже охранялись сообщниками Агрэгота.

«Молодцы! – восхитилась Женя. – Чисто сработали».

Агрэгот переговорил со своими, и заговорщиков пропустили в пещеру.

– Скоро обход, – предупредил один из стражников. – Поторопитесь.

Агрэгот кивнул, и за ними опустилась металлическая решётка. Гатрак остался у входа, а Евгения пошла дальше.

Талех сидел за поворотом пещеры на ворохе ползучих растений, погружённый в свои мысли. У Женьки защемило сердце. Она-то жила в номере люкс по гатракским меркам. Услышав шаги, командор поднял голову и удивлённо взглянул на неё.

– Ева?

Она тут же оказалась рядом, разглядывая его так, будто месяц не видела. Сегодняшний день из-за ожидания показался ей слишком длинным…

Выглядел Талех неважно. Хотя кисть ему залечили. Зато появились свежие кровоподтёки на скулах и синяки на запястьях.

– Крэспэрот! Сволочь! – воскликнула Женька, догадавшись о происхождении этих «украшений».

– Что ты тут делаешь? – встрепенулся командор.

– Этот гад бил тебя! – Женька вне себя от негодования, обняла Талеха.

Командор неожиданно охнул и сморщился от боли. Женя нахмурилась и, расстегнув верхние пуговицы, распахнула ворот рубашки и приспустила её с плеч. Плечи и спина Талеха были исполосованы до крови.

– Крэспэрот… Вот урод! – выругалась она.

– Не обращай внимания, – усмехнулся Талех. – Однажды я тоже здорово его приложил. В сражении.

– Так, то в сражении! А сейчас ты безоружен…

Женька взяла его за руку.

– Крэспэрот так ненавидит тебя, потому что ты джамрану?

– Не только. В нём мои гены. Из-за этого он теперь не пригоден к симбиогенезу и обречён на распад. Хотя из-за джамранских генов способен прожить дольше, чем положено гатраку.

– За это он должен благодарить неотрадиционалистов…

– Крэспэрот считает иначе, – усмехнулся Талех. – У гатраков свои представления о причинно-следственных связях. Если бы не мы с Диреком, он бы к ним вообще не попал. Но Дирек мёртв…

Женя задумалась. Психология гатраков поворачивалась для неё разными гранями…

«Ага. Хороша же она! Сидит тут и рассуждает о гатраках, когда рядом избитый джамрану».

– Ты как? Голодный? Тебя хоть кормят? – Евгения спохватилась, как всякая нормальная земная женщина, жалеющая своего мужчину. Талех удивлённо нахмурился, поправил рубашку, хотел что-то сказать, но не успел… Из-за поворота выступил Агрэгот. Несмотря на раны, командор вскочил, заслонил собой Женю и метнул хлыст…

– Нет! – закричала Женька. – Он за нас!

Хлыст, не успев коснуться гатрака, спрятался обратно. Талех повернулся к Жене, изумлённо вскинув брови:

– Что ты с ним сделала?

– В смысле? – не поняла Женька.

– Как ты его обратила? Это твои ксенопсихологические штучки?

– А-а-а, – протянула Женя. – Я тут непричём. Разочарован?

– Нет, – улыбнулся Талех. – Но явно чего-то не знаю.

Командор задумчиво посмотрел на гатрака.

– Это Агрэгот, – пояснила Женька. – Из когорты.

Агрэгот наклонил голову в знак почтения.

– Что ж, – сказал Талех, – присаживайтесь и докладывайте. Всё до мельчайших подробностей.

«Командор он и в Африке командор», – вздохнула Женька.

После её короткого и сбивчивого рассказа, который периодически рассудительно дополнял Агрэгот, Талех спросил:

– Почему ты не согласилась бежать?

– И бросить тебя здесь?! – возмутилась она. – Я уйду отсюда только с тобой!

Талех недоумённо нахмурился.

– Ты поступила неразумно, Ева. Тебе незачем тут находиться.

– Но…

Женька так и застыла с раскрытым на полуслове ртом. Она ожидала чего угодно: удивления, радости, воодушевления, а не выговора.

– Почему? – недовольно повторил Талех. – Всё стало бы проще, окажись ты подальше отсюда.

Женя была разочарована. Она-то рвалась к нему сквозь преграды. Через заслоны гатраков. Рисковала своей и Агрэгота жизнью, а он – нате вам: «тебе незачем тут находиться». Что такого она не понимала в джамранских мужчинах? Хотя иногда так старалась… Как узнать, что творится у него в голове?

– Тебя очень тяжело защищать. Ты не слушаешь и не выполняешь приказы. Лезешь на рожон. И создаёшь дополнительные трудности.

«Ах, вот как!»

Женька вспыхнула от обиды и закусила губу. Даже от Агрэгота это не укрылось. От Талеха – и подавно. Он слёту уловил её настроение, вздохнул и ласково заметил:

– Женя, ты забываешь, что я джамрану. Возможно, ты ожидала другого, но… Тебе не стоило меня жалеть. Это раз. И два… Неужели ты думала, что я сижу сложа руки, и у меня нет плана?

Вот так раз! Или два…

– Ты сам говорил…

– Что отсюда не выбраться? – он усмехнулся. – Всё зависит от сноровки, технических навыков и удачного стечения обстоятельств. Я собираюсь рискнуть и вытащить нас отсюда. По крайней мере, тебя…

Женьку не убедил этот вариант, и она поспешно сообщила:

– У нас тоже есть план. Стопроцентный!

Агрэгот удивился, но виду не подал, и возражать не стал. Хотя, судя по всему, энтузиазма не разделял.

– Да-а? – брови Талеха взлетели вверх.

– Да!

Женя подробно изложила свой проект. Талех внимательно слушал и заинтересованно кивал. Агрэгот же узнал много нового для себя.

– Мы с Агрэготом и его сообщниками приходим сюда, вырубаем стражника. Ты превращаешься в гатрака и надеваешь его доспехи. Вы с Агрэготом конвоируете меня к посадочному шлюзу. И мы быстренько линяем на «еже» с астероида. Ву а ля!

Агрэгот пытался осмыслить услышанное. Талех тонко улыбался.

– Когда они хватятся, мы уже будем далеко…

Женька гордилась собой. До определённого момента.

Талех поднялся и прислонился к стене, всё так же загадочно улыбаясь…

– Гениальный план, – заметил он.

– Я знала, что тебе понравится, – Женька широко улыбнулась.

– Если бы не одно «но»…

Женькина гордость сдулась как проколотый шарик.

– … Я не смогу превратиться в гатрака…

– Но ведь у Крэспэрота…

– …Без джамранского проявителя. Для начала придётся высвободить базовый геном.

– Мы достанем проявитель! – не сдавалась Женька.

Неужели всё может сорваться из-за такой ерунды?

– Попросим у Крэспэрота? – усмехнулся Талех.

– Прекрати! – разозлилась Женька и встретила его холодный взгляд, готовая разреветься от досады. Как же он не понимает?!

За выяснением отношений, они забыли о гатраке. Агрэгот всё это время наблюдал за ними и морщил надбровные пластины.

– Я могу, – сказал он.

– Что? – они разом повернулись к нему.

– Достать проявитель.

– У Крэспэрота? – полюбопытствовал Талех.

Агрэгот потряс иглами.

– Нет. У джамрану. Здесь есть секретная лаборатория…

– А ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Талех. – Говори.

– Вождь распорядился, чтобы на каждом астероиде работали джамрану. Они ставят опыты над землянами. У Фрэгдэнора с ними какие-то дела. Он называет их…

– Неотрадиционалистами? – подхватил Талех.

Агрэгот кивнул.

Талех прошёлся вдоль стены… Туда… Обратно.

– Как я и подозревал. Они заключили союз. Теперь многое прояснилось…

– Но, как же так? – поразилась Женя. – Злейшие враги! Неотрадиционалисты постоянно выступали за геноцид гатраков. Ты сам говорил.

– В том-то и дело, – согласился Талех, присаживаясь рядом с ней. – Это выглядит неестественно. А зная нео, я даже боюсь за гатраков и… землян. Что-то тут не так.

– Вы зря думаете, что Крэспэрот с Фрэгдэнором так доверчивы, – возразил Агрэгот. – Их нелегко провести. Особенно врагу…

– Нео – исключение. Похоже, в них ярко проявились гены джаммов. Хотя выглядят они как руннэ, – сказал Талех.

– И что означает их необычное сотрудничество? – спросила Женя.

– Пока не знаю. Но враги как-то объединились, с умыслом или без. Надо использовать слабые стороны этого союза, – подытожил Талех.

– А мой план? – робко напомнила Женька.

Талех призадумался.

– План хорош и, главное, прост. Если он действительно сработает…

– Почему ты сомневаешься, что сработает?

– Технические проколы и разные непредвиденные мелочи, – Талех пожал плечами и обратился к Агрэготу. – Можешь гарантировать, что мы безопасно доберёмся до «ежа», вылетим из астероида и какое-то время будем избавлены от погони?

Агрэгот кивнул:

– Да. Мы встретимся с Андаррани лишь через десять дней. За это время когорта успеет организовать побег.

– Лучше с запасом, – покачал головой Талех. – Мало ли что… Я не доверяю обстоятельствам.

– Хорошо, – ответил Агрэгот. – Через пять дней. Устроит?

– Да.

– Вам не стоит пока видеться. Я буду связным. И найду способ передать проявитель.

– Ещё два момента. В облике гатрака меня выдают глаза джамма.

– Я принесу маску, – пообещал Агрэгот.

– И пять пальцев.

– Один подожмёшь, – заявила Женя.

Талех ещё немного подумал, взвесил и окончательно принял решение.

– Сдаётся мне, этот вариант предпочтительней моего. Позволит отделаться малой кровью.

– А какой был твой? – поинтересовалась Женя.

– Почему был? Оставлю про запас. Полезно иметь ножик в рукаве…

Ага, в земном варианте – туза.

– И что же ты задумал?

– Чем меньше народу знает, тем лучше. Скажу одно. Я раньше бывал на гатракском астероиде, изучал его изнутри. А джамрану – известные специалисты по диверсиям.

«Какие мы разносторонние!»

– А я думала, это гатраки, – удивилась Женька, припомнив несчастного гатроноида.

– А причём тут гатраки? – спросил Талех.

– Диверсант на станции был гатраноидом.

– Ты не путай. Всё планировали джамранские террористы, используя гатраноида. Подозреваю даже, что он был результатом экспериментов неотрадиционалистов. Они его создали в своей лаборатории, принудив гатрака к симбиогенезу. Ни один гатрак добровольно не слился бы с филиноидом. Гатраки чувствуют несовместимость.

Агрэгот кивнул, подтверждая слова командора.

– Посмотрим, что из этого получится, – сказал напоследок Талех, задумчиво глядя на Женьку.

– Нам пора, – сообщил Агрэгот, выпрямляясь во весь свой рост. – Скоро обход.

– Удачи нам, – пожелал командор и добавил, обращаясь непосредственно к Агрэготу:

– Имейте при себе маски. На всякий случай…

Агрэгот ответил командору многозначительным взглядом и направился к выходу. Женя подождала секунду и, вздохнув, потащилась за гатраком…

Но не успела далеко уйти. Что-то прошуршало в воздухе за спиной, мягко обмотало поясницу, потянуло назад, и Женька очутилась в объятиях Талеха.

– Хотела улизнуть просто так, – прошептал он, убирая хлыст с её талии.

– Я вижу, ты регенерировал, – заметила она, пытаясь скрыть волнение.

– Ещё не до конца, – улыбнулся он, наклоняясь к её губам, – но мне уже лучше…

Женьку бросило в жар.

«Ну что же ты, идиотка, – лихорадочно думала она. – Так этого хотела, а теперь стоишь как деревянная».

Евгения совсем растерялась. Тогда он резко прижал её бёдра к своим, чуть откинув назад и придерживая за спину, поцеловал. Сначала глаза, висок, подбородок и наконец подобрался к губам. Нежно поймал их своими, поочерёдно придавливая верхнюю и нижнюю… Женька оттаяла и обняла его. Талех вздрогнул. Она вспомнила о ранах и отпустила. Вернее, тут же запустила ладони в волосы на затылке, ощутив пальцами их шелковистость и упругость. Коснулась шеи, там, откуда начинали расти непослушные прядки… Талех невольно застонал от желания, коснулся губами уголка Женькиного рта и, проведя ими вдоль её губ, нежно поцеловал в другой уголок и возбуждающе погладил кончиками пальцев вдоль позвоночника…

– Гхы, хы, гым! – покашлял совсем рядом Агрэгот. – Нам пора.

Талех неохотно отпустил Женю. Она же уходила оттуда взбудораженная и печальная, не зная, как проживёт эти пять дней без него… У них всё получится. Должно получиться… Нет. Она успокоится лишь тогда, когда окажется с ним внутри «ежа»…

До назначенного срока оставалось три дня, когда Агрэгот известил, что нашёл ещё четверых из когорты. Они, в свою очередь, привели единомышленников. Понемногу их набралось на целый взвод.

Женька с Агрэготом по-прежнему выходили на прогулку. В основном, чтобы изучить схемы передвижения воинов, время обходов, смены караула на разных ярусах и маршруты. Исключить случайности и не заблудиться во время бегства.

Общаясь с Агрэготом и наблюдая воинами, Женя исподволь изучала психологию гатраков. Она часто думала о том, что при других обстоятельствах гатракский астероид стал бы увлекательной экспериментальной площадкой для начинающего ксенопсихолога.

Изучая местную фауну, Женя выяснила, что шварк – это съедобный зверь, обитающий в полостях астероида и питающийся астероидной растительностью. В частности, его привлекали светящиеся грибы. Поэтому гатраки отлавливали мелких вредителей, держали в клетках и откармливали. Иногда Женька ощущала себя шварком. С симбиогентами здесь тоже хорошо обращались: выгуливали, мыли, кормили. Давали вдоволь поспать… Не жизнь, а малина!.. Если конечно мечтаешь быть съеденным.

Близился день побега. Накануне, гуляя с Агрэготом по среднему ярусу, Женя попросилась зайти в цитадель симбиогенеза. Он удивился, но с готовностью согласился. Нужно было представить отчёт Крэспэроту о ходе приручения землянки с доказательствами её смирения. То есть, пустить пыль в глаза.

Но Женька преследовала иную цель. Преодолевая страх и отвращение, она подвела Агрэгота к чану, где лежал землянин, наполовину растворившийся в гатраке, и спросила:

– Его можно спасти?

– Нет, – ответил Агрэгот. – Уже поздно. Только в самом начале можно прекратить слияние, убив одного симбиогента. Но если убить его сейчас землянин тоже умрёт. Они теперь одно существо.

– Прости, – тихо сказала Женя, обращаясь к пареньку. – Я могу только отомстить за тебя.

Знать бы, кому… Гатракам или дмерхам.

Ночью, перед побегом, она не могла уснуть. Вертелась и крутилась на своём аэродроме, сбив в кучу шерстяные простыни и покрывала. Раз за разом обдумывая и прокручивая в голове предстоящую операцию…

«Агрэгот приносит завтрак, они идут будто бы на прогулку. Заходят к Талеху… Затем…»…

Внезапно, Женька почувствовало чужое дыхание, словно в комнате находился кто-то ещё. Она осторожно высунула нос из-под одеяла и боязливо осмотрелась… Никого.

«Паранойя у вас, девушка. Нервы пора лечить».

Наверное, сказывалось волнение перед завтрашним днём… Водички попить, что ли? Женя потянулась за кувшином и едва не столкнулась с тенью. Сотканный из воздуха объект колебался в тусклом свете грибов-ночников. Евгения отпрянула и отползла на другую сторону ложа. Объект тут же оформился в подобие человеческой фигуры и приблизился к ней… Чёртов дмерх!

– Что тебе надо? – грубо спросила Женя.

– Предупредить, – отозвался тот у неё в голове.

– Спасибо, не надо, – усмехнулась Женька. – Опоздали.

Он как будто её не слышал.

– Скоро ты вернёшься домой и всё забудешь…

– Ещё чего! – воспротивилась Женька.

Дмерх продолжал гнуть свою линию:

– Джамрану из лаборатории служит нам и завтра наденет тебе медальон. Ты нам больше не нужна.

– Э-эй! Погодите! – воскликнула Женя, едва он стал отдаляться. – Постойте! А как же остальные? Тот парнишка…

– Нам нужна была жертва. Остальных – вернули.

– Сволочи! – от души высказалась Женька. – Дудки! Никуда я не вернусь, без Талеха. Не надену я ваш медальон.

– Это не обсуждается, – откликнулся дмерх.

– Как бы не так, – сердито ответила Женька. – Кто вы такие, чтобы нами распоряжаться? Вы ничего мне не сделаете. Не заставите… А как же лечение человечества от информационного вируса?

– Кто тебе рассказал?

– Неважно. Вы уже вылечили землян?

– Нет, – ответил дмерх. – Лекарства нет. Будем искать другие пути. А вы бесполезны.

– Как это бесполезны? – не унималась Женька.

– Не панацея. Эффект кратковременен… А твоё присутствие нежелательно, из-за опасности для Континуума.

– Да пошёл в жопу ваш континуум! Я остаюсь, покуда…

– Будь готова вернуться. Я ухожу.

Он и правда ушёл. Бесследно исчез … А Женька полночи соображала, не привиделось ли ей.

Глава 46

День шестьдесят седьмой…

«У нас всё получится, – в десятый раз повторила Женька своё немудрёное заклинание и добавила в одиннадцатый. – У нас всё получится».

С утренней побудки она была на ногах, физически, психологически и стратегически готовая к побегу. То есть, сидела на кровати полностью собранная и ждала Агрэгота с завтраком.

«Всё получится», – это для ровного счёта и магической дюжины.

Но Агрэгот с подносом всё не шёл и не шёл… Женька начала волноваться и не находила себе места, когда переборка наконец отъехала. Евгения бросилась к двери, забыв об осторожности… В проёме возник Агрэгот без подноса и обычного эскорта, и знаком показал ей сесть и молчать. Изнывая от беспокойства, она послушалась и выжидательно уставилась на него.

– Фрэгдэнор здесь, – тихо сообщил он.

– Что-о?! – Женя не могла в это поверить, и чувства как будто разом ухнули с обрыва. – Это невозможно! Разве мы уже встретились с Андаррани?

– Нет. Фрэгдэнор вылетел раньше на корабле неотрадиционалистов и прибыл сегодня. Подозреваю, это Крэспэрот его вызвал…

– Что теперь? – сникла Женя. В животе разлился противный холод.

– Ничего. Ты не достанешься ему. Будем действовать иначе… Есть и хорошая новость: здесь у нас около тридцати союзников и ещё шестеро в свите Вождя…

– А конкретно мне что делать?

– Слушай внимательно. У нас мало времени. Твоего командора я предупредил. Проявитель у него. Он просил передать…

В комнату вошли стражники, чтобы сопровождать Евгению к Фрэгдэнору.

– …Чтобы никакой самодеятельности, – быстро шепнул Агрэгот и нарочито громко добавил:

– Подчиняйся, землянка! Выполняй приказы.

– Слушаюсь и повинуюсь, – хмуро ответила Женька.

Пока её вели бесконечными залами и коридорами, она несколько раз покрывалась мурашками, испытывая дрожь и слабость в коленках. Это так напоминало обычный мандраж перед походом к стоматологу! Подобная аналогия вызвала у неё истерический хохот, но стражники быстро привели Евгению в чувство, хорошенько тряхнув с двух сторон. Она почти не соображала, в голове образовалась спасительная пустота. Агрэгот замыкал шествие и старался подбодрить Женьку своим присутствием, как мог…

Они поднимались на лифтах и по лестницам, пока не оказались на верхнем ярусе – в той части корабля-астероида, где Женя ещё не была. Пленница запаниковала. Куда бежать, если что? Средний-то ярус она более-менее изучила, благодаря экскурсиям Агрэгота и знала, какие пути ведут к спасению, то есть к «ежам». А здесь не ориентировалась нисколечко…

Потолки верхних залов были выше, коридоры уже, а на стенах и колоннах светилось больше электроники. Вскоре проход впереди расширился, закончился аркой, и они вышли на вытянутую эллипсом арену под разноцветным куполом. С двух сторон амфитеатром располагались скамейки, до отказа забитые гатраками и гатраноидами. Для Женьки они сливались в одну сплошную массу – мощных тел, грубых лиц и шелестящих игл…

На каменных выступах и ступеньках застыли стражники, вооружённые излучателями и лазерными ножами. Евгения давно заметила, что металлические клинки носило только высшее командование – Крэспэрот и его офицеры.

Край арены занимала широкая трибуна. За ней в центре эллипса стояло кресло, наподобие стоматологического, с фиксаторами на подлокотниках и подголовнике. Хорошо, что не гинекологическое… Женьке и без этого резко поплохело…

Чуть дальше и левее – установили что-то вроде турника, где на перекладине болтались пристяжные ремни. Можно было лишь догадываться о его предназначении. Женька не хотела или боялась. В груди нехорошо заныло… Она с надеждой посмотрела на Агрэгота. Он чуть заметно кивнул ей…

В коридоре за её спиной опустилась решётка. Теперь отсюда вёл только узкий проход, сбоку от правой трибуны, под охраной стражников.

«Это ловушка! Бежать некуда!»

Но Евгения ошибалась. Когда сопровождающие усадили её в кресло и встали по бокам, напротив трибуны раздвинулись переборки, выпуская на арену целую группу.

Первым выступал могучий гатрак… Таких Женька ещё не видела… Наверное метра три ростом… Иглы толщиной с телефонный кабель. Глазищи так и сверкали, зыркая по сторонам, будто сквозь трещины зрачков пробивался свет от ядерного взрыва из параллельной вселенной. А чересчур пёстрый для гатрака окрас наводил на жуткие мысли… Сколько же надо было сожрать, чтобы получить такой?.. Но от пристального взгляда не укрылась и древняя броня, местами даже потрескавшаяся…

Купол взорвался овациями. Да здравствует Фрэгдэнор! Вождь гатраков… Женькина погибель.

Следом за Фрэгдэнором шествовал Крэспэрот, выглядя на фоне вождя довольно невзрачно… Свита из воинов… И последними вышагивали, – Женька даже шею вытянула, – трое джамрану в серых халатах…. Одного из них – остроносого, Евгения мигом узнала по воспоминаниям Талеха. Неотрадиционалисты тащили с собой пластиковые чемоданчики. Тут же бодренько трансформировали один из чемоданов в столик и принялись выкладывать на него содержимое остальных.

«А, – поняла Женька, – у джамрану страсть к трансформерам». Её опять понесло не туда. Зато голова исправно заработала в направлении побега. Во что бы то ни стало!

Нео-джамрану тем временем расставили на столике баночки, пробирки, инъекторы и другую инопланетную лабораторную хренотень, о коей Женька представления не имела…

«Где Талех?!»

На ловца и зверь бежит. Вот только в случае с командором неизвестно, кто дичь, а кто охотник… Женька, занятая разглядыванием потенциально вредного оборудования, и не заметила, когда и откуда привели Талеха. И тотчас пристегнули к турнику, подтянув запястья к перекладине…

Евгения с бьющимся сердцем посмотрела на командора, изучая каждую чёрточку на лице. Пытаясь найти подтверждение тому, что всё будет хорошо и не находила… Зато увидела, что к старым кровоподтёкам добавились новые. Женька невольно сжала кулаки, а Талех вдруг улыбнулся ей… И она как будто ощутила прикосновение его губ, до горячих волн на коже.

«Ну почему?!» В самый неподходящий момент…

Наполовину расстёгнутая рубашка Талеха открывала красивую шею и ключицы. Он заметно исхудал за эти дни… Женя так соскучилась, что, несмотря на ситуацию, невольно засмотрелась. Обычно матовая кожа в грибном свете казалась фосфоресцирующей с лёгким сиреневым оттенком, и чёрные волосы бросали тень на лоб и виски… Джамранская шевелюра командора невообразимо запуталась, но выглядела фантастически привлекательно. Несколько отросших завитков небрежно упали на шею… Талех весь излучал гордость и презрение к врагам, особенно когда заметил неотрадиционалистов. Командор выпрямился, ухватившись руками за перекладину, и недобрые искорки зажглись в его зрачках. Он холодно и насмешливо поглядывал на группу Фрэгдэнора. А Еве, напротив, хотелось съёжиться и раствориться; стать маленькой и незаметной…

Стражники защёлкнули магнитные браслеты, закрепив Женькины руки на подлокотниках, и приблизились к Вождю. Агрэгот остался стоять у кресла. Фрэгдэнор взошёл на трибуну, поднял руку, растопырил за спиной иглы, и все затихли под его пылающим взором. Маслянистый голос Вождя плавно полился, проникая в любой уголок зала и в сердце каждого гатрака… Говорил он не напрягаясь, без микрофонов и усилителей. Оказывается, гатраки были мастерами акустики…

– Во имя Космического Отца!

Вероятно, обычное приветствие…

– Мы собрались здесь, чтобы возвеличить наш род, навсегда!

Одобрительные выкрики… Вождь дождался тишины и продолжил:

– Мы все дети Отца и восславим его, избавившись от произвола Космической Матери!

Ну и дела!

– Станем независимыми и бессмертными, в двойственном соитии, воплощаясь в себе подобных… – Фрэгдэнор сделал паузу и прошёлся вдоль трибуны, наблюдая реакцию зрителей.

Зал растерянно загудел. Женька не уловила смысл, но отчего-то испугалась. Талех нахмурился…

– Тихо, родственники! Вы узнаете. Сейчас.

Из бокового прохода вышел ещё один гатрак и встал перед трибуной. Вернее, это был гатраноид… Хотя, мало чем отличался от гатрака. Только круглыми зрачками, пятипалыми конечностями, а ещё заметной выпуклостью там, где у гатраков её, по идее, быть не должно. А в остальном – гатрак и гатрак. Страшная догадка пронзила Женьку ещё до того как заговорил Фрэгдэнор.

– Узрите! Перед вами новая особь! Результат слияния гатрака и гуманоида-самца с планеты Земля! Этот гатраноид наделён признаками нашего рода, но в отличие от гатраков может продолжать жизнь двумя способами.

«Фрейда бы сюда», – мрачно подумала Женя.

– А продолжительность его жизни около ста циклов!

– И даже больше, – заискивающим тоном ввернул остроносый, но поспешно заткнулся, пригвождённый к месту убийственным взглядом Крэспэрота.

– Запомните этот день! – с увлечением возвещал Фрэгдэнор. – День возвеличивания нашей расы и начала завоевания галактики. Но прежде, вы увидите, как это будет происходить… Хрэскот!

На трибуну влез один из приближённых и объявил:

– Сегодня мы покажем вам слияние человека с Земли и гатрака. А пока они будут погружаться в наваждение, вы насладитесь изощрёнными пытками и казнью этого джамрану, – Хрэскот указал на Талеха. – За преступления, совершённые против Вождя!

Гатрак сказал это так, словно зачитал программу праздничного вечера, конференции или концерта. Толпа в предвкушении загомонила, а Талех расхохотался. Если бы Женя не знала джамрану, то решила бы, что у него не все дома. Поскольку сама хотела рыдать от происходящего.

«Гатраки! Самые злостные космические извращенцы».

На смех командора откликнулись возмущённым свистом из зала. Один из стражников подскочил к пленнику и полоснул кнутом по спине. Талех даже не шелохнулся, продолжая усмехаться в ответ. Тогда гатрак, надавив педаль на стойке турника, задрал планку. Руки командора вздёрнулись кверху, и тот буквально повис, опираясь на носки. Толпа возбуждённо заулюлюкала. Но по знаку Фрэгдэнора все замолчали. И Вождь заговорил вновь:

– Наши союзники, – он кивнул в сторону остроносого, и тот поклонился. – Любезно объяснили нам, что для двуполого размножения необходимо две особи гатраноида разного пола. Мужская перед вами, – взмах в сторону полугатрака. – А здесь мы создадим женскую, с помощью симбиогента-женщины с Земли.

Женька посильнее вжалась в кресло.

– На ваших глазах мы проведём слияние.

– Да кто согласится, чтобы его имели?! – выкрикнули из зала.

Смельчаку мигом заткнули рот. А Женя от страха решила, что именно его и принесут в жертву, сделав женской особью. Но провокатора просто выдворили из амфитеатра пинком, связали верёвками и утащили по коридору. Крэспэрот обвёл притихшие трибуны свирепым взглядом.

– Ну, так что?! – проорал он. – У кого-нибудь ещё есть охота прерывать Вождя?!

Все молчали, и никто не признавался.

– Мы решили на совете адмиралов, – заявил Крэспэрот, – что старшие гатраки в конце существования будут становиться мужскими особями. Младшие продолжат рождаться, чтобы стать женскими…

«Капец! – Женя кипела от негодования. – Нет, ну вы только послушайте!»

На месте гатракской молодёжи она бы прямо сейчас перестреляла этих уродов, не дожидаясь начала восстания.

– … Остальное решит жребий. А эта женщина предназначена для слияния.

«Маньяки!»

– Она готова, Крэспэрот?

Гатрак поклонился в ответ:

– Да, господин. Ваш приближённый Агрэгот хорошо её подготовил. Я бы советовал наградить его.

– Так и поступим, – нехорошо оскалился Фрэгдэнор, с вожделением поглядывая на юного гатрака. – Он и есть будущий симбиогент землянки.

Женька похолодела. Агрэгот и глазом не моргнул. Фрэгдэнор подошёл к нему и сладострастно укутал иглами. Тот и надбровной пластинкой не повёл.

– Выполняй свой долг.

– Слушаюсь, господин, – без всякого выражения ответил Агрэгот, уставившись перед собой.

Вождь отпустил его и развернулся к народу:

– Внимайте, родичи! Если слияние пройдёт успешно, я сам покажу вам пример. Мне подобрали симбиогента. Здорового и крепкого мужчину-землянина. Как только я сольюсь с ним, мы с перерождённым Агрэготом станем парой… Так покорим же галактику!

Женьку чуть не вырвало. Бедный Агрэгот! Она заставила себя взглянуть на Талеха. Командор больше не смеялся. А прищурившись взирал на Фрэгдэнора, будто примеривался… кулаком к его морде, что ли? Вот и пойми этих джамрану! Автономность любимой женщины под угрозой, а он на неё даже не смотрит…

– Это ещё не всё, – Фрэгдэнор обратил взор на Женю, и она прикинулась, типа: «я не я, и лошадь не моя»…

«Ну чего ему от неё надо!? Сидит, никого не трогает»…

Фрэгдэнор не спеша приблизился к жертве и склонился над ней, обернувшись к зрителям

– Она из тех землян, кто неподвластен внушению. Зрите!

Он ухватился ручищами за подголовник и заглянул ей в глаза. Женя инстинктивно зажмурилась. Вождь ударил непокорную по щеке, и пришлось открыть глаза.

– Смотри на меня! – прорычал он, словно играл в гляделки.

И вот тут Женька разозлилась. В жизни каждой землянки рано или поздно наступал такой момент. Но гатраки плохо знали женщин. Откуда ж им?

«Надеюсь, Талех за меня отомстит, – злобно подумала она. – Потому что если, не дай бог, мстить буду я, то оторву этому ублюдку новоприобретённые яйца!»

Она с ненавистью смотрела на Фрэгдэнгора. Он впился в неё взглядом и гатракские зрачки расширились, превращаясь из узких щёлок в мерцающие ромбы.

«Ну надо же, прямо удав Каа!»

Сравнение с мультяшным змеюкой развеселило Женю, и она рассмеялась в лицо Вождю… Белые ромбы вновь стали пылающими трещинами. Фрэгдэнор выпрямился. Гатраки заволновались. Женька нахмурилась и поймала улыбку Талеха.

– Пока она не поддаётся внушению. Но зрите, что будет дальше, – загадочно оскалился Фрэгдэгор и жестом подозвал остроносого. Тот кивнул и взял со стола инъектор. – Всего один укол, и она с готовностью примет любого.

Женька хотела выкрикнуть что-нибудь оскорбительное, но не стала подставлять Агрэгота. Пусть убедятся в её покорности.

– Нужно пустить кровь, – на горизонте замаячил Крэспэрот. – В ней могут остаться джамранские гены.

Остроносый кивнул помощнику. И вскоре у Женьки под ухом, зажужжал приборчик для забора крови, уколов плечо. Помощник удалился к столику и, смешав анализы с реактивами, сообщил:

– Она практически чиста. Остаточные фрагменты генома распались и не повредят ДНК гатрака.

– Значит, чистка не нужна? – уточнил Крэспэрот.

Джамрану отрицательно покачал головой.

– Это излишне и может на время дестабилизировать геном. Что нежелательно для слияния.

– Тогда начинайте! – распорядился Фрэгдэнор.

Ему тут же принесли кресло, гораздо больших размеров, чем у Крэспэрота, и установили на трибуне. Вождь уселся, заняв выжидательную позицию. Стражники выкатили на арену громадный куб-чан. Надо понимать, для Евгении и Агрэгота. Прозрачный, чтобы все видели. Гатраки затаили дыхание. К Агрэготу подступили старшие воины. Молча сняли с него пояс и забрали излучатель, намереваясь погрузить младшего в чан… И в этой напряжённой тишине раздался слабый щелчок…

Помощник остроносого абсолютно буднично вставил в инъектор капсулу и подошёл к Жене. Наклонился и, лёгким нажатием под сиденьем кресла, незаметно расцепил браслеты. Евгения поражённо замерла, а джамрану неуловимым движением вынул из рукава знакомый медальон, собираясь накинуть ей на шею шнурок … Она вспомнила и сообразила, что ночной визит дмерха не был сном…

Глава 47

День шестьдесят седьмой (продолжение)

– Не-ет!

Женя заорала и оттолкнула наёмника дмерхов, а ещё, изловчившись, пнула ногами в живот. Джамрану согнулся от боли.

«Ни за что! Не уйду вот так!»

Урок номер один инопланетянам – привязывая землянку, ноги связывайте в первую очередь.

На Женькин крик отозвался другой – низкий и рычащий… Гатраки в амфитеатре подскочили со своих мест. Фрэгдэнор, опрокинув кресло, в мгновение ока был на ногах…

Талех стремительно менялся. Настолько быстро, что невозможно было отследить, когда проявился скрытый геном. Очень скоро джамм превратился в гатрака…

Одежда трещала и рвалась на нём. Сапоги ещё держались на ногах, благодаря эластичной коже, но вскоре и они полопались. Преображённый командор шутя оторвал ремни, согнув при этом перекладину. Гатраки выхватили оружие, и двое бросились к нему…

Это они зря! Хлысты Талеха змеями оплели стражников. Затянулись на шеях гибкой металлической проволокой. Стоило командору рывком притянуть их к себе, как раздался громкий хруст. Кажется, так хрустел сломанный позвоночник гатраков….

Всё пришло в движение. Вздыбились иглы. Замелькали вспышки излучателей. Талех схватил одного из обмякших стражников и ловко прикрылся им от выстрелов. Женька мигом скатилась с кресла, благо опыт уже был, и спряталась за спинкой. Она искала глазами Агрэгота и увидела, как некоторые гатраки надели маски, и вступили в бой с гатраками без масок. Знатная началась драчка!

В амфитеатре творилась настоящая куча мала. На трибуне сгрудились приближенные Фрэгдэнора, заслоняя вождя со всех сторон от нападавшей когорты. Однако приверженцев когорты было меньше. Воины Крэспэрота вскоре оттеснили их к решётке. Талех отшвырнул тело стражника, выхватил у мёртвого воина излучатель и расстрелял ближайшие грибы…

По стенам заметались молнии, перемещаясь по цепной реакции от гриба к грибу, взрывая, вырывая с мясом грибницы, создавая вспышки по всему периметру и отключая освещение. Пока в зале не стало темно как в бочке. Тогда под куполом зажглись аварийные огни, но в мигающем красном свете невозможно было что-либо разглядеть. Вокруг царила полная неразбериха… Кто-то тронул Женьку за плечо. Она в страхе обернулась, готовая хорошенько врезать, и остановилась с занесённым кулаком. Рядом на корточки опустился Агрэгот.

– Это я… Бежим.

– А Талех?

– Он позаботится о себе.

– Но я без него не…

– Это приказ, – заявил Агрэгот. Сгрёб в охапку барахтающуюся Женьку и, не слушая возражений, ринулся к боковому проходу, нагибаясь и увёртываясь от случайных выстрелов. Евгения всё же успела заметить, как Талех схлестнулся с Крэспэротом… Завыла сирена, и механический голос известил о неполадках на корабле и скором отключении всех систем жизнеобеспечения. Пошёл обратный отсчёт…

Агрэгот поставил Женьку на ноги уже в коридоре, подальше от арены. Ударив по выпуклости на стене, открыл нишу и вытащил оттуда две маски. Одну протянул Жене.

– Надевай и беги до самого конца. Там дежурит наш, из когорты. Отведёт к «ежу»… – Агрэгот говорил быстро, глотая окончания.

– А ты?

– Останусь и прикрою…

– А Талех?

– Догонит… Беги! Так он приказал! Беги! – занервничал Агрэгот…

Из-за поворота как торпеда вынесся Фрэгдэнор. Слишком резво и бесшумно, при всей своей мощи. Поймал Женьку и притиснул к пластинчатой груди… От него пахло… Плесенью и затхлостью, как от слежавшегося в сырости кожаного сапога… Агрэгот выронил маску.

– Куда-то собралась, землянка!? – прорычал Вождь и повернулся к молодому гатраку. – Предатель!

Агрэгот неожиданно оскалился и прыгнул на Фрэгдэнгора. От удара гатрак выпустил Женьку, и она шлёпнулась на пол.

– Зэгнор! – проревел Агрэгот, вцепился в Фрэгдэнора и оплёл иглами, проникая сквозь броню, втыкая шипы между пластинчатыми сочленениями…

Зрачки обоих гатраков расширились до сияющих ромбов… Фрэгдэнор не смог устоять перед слиянием, вонзив иглы в тело Агрэгота. А тот изогнулся и отчаянно завыл:

– Беги-и-и!

Гатраки упали, сплетаясь в объятьях, и Женька вышла из ступора.

«Нет! Она не позволит Агрэготу жертвовать собой»…

Лихорадочно огляделась, увидела кинжал в ножнах на поясе Фрэгдэнора и дёрнула к себе рукоятку, вспомнив слова Агрэгота…

«Устроить этому гаду разрыв! Остановить раз и навсегда!»

Женя кое-как прицелилась дрожащими руками и всадила клинок в глаз чудовищу, зажмурившись в последний момент.

«Спасибо, Крэспэрот, за подсказку!»

Лезвие вошло плотно, с мерзким чавканьем… Но симбиогенты по-прежнему находились во власти слияния. Фрэгдэнор не ослабил хватку, глубже внедряясь иглами в дрожащего от наваждения Агрэгота. Тогда Женька рванула кинжал и вогнала между шейными пластинками Вождя. Хлынула кровь цвета лакрицы. Гатрак заревел и забился в судорогах, понемногу отпуская симбиогента. Взгляд Агрэгота прояснился.

– Беги, – прошептал он, пока чудовище извивалось в конвульсиях.

Женьку трясло как в горячке. Она почему-то жалела, что не продырявила уроду и второй глаз… В коридор ворвался гатраноид-землянин. Женька опомнилась и кинулась наутёк, чуть не споткнувшись о Фрэгдэнора. Поскользнулась на лакричной жиже, упала, вскочила, и едва увернулась от преследователя. В воздухе просвистел хлыст, и полугатрак отлетел к стене. Талех без слов подхватил Женьку и помчался дальше, так, что у неё голова болталась и зубы стучали.

– Агг-рр-гг-о-тт, – кое-как выстучала она.

– Жив, – прорычали в ответ.

Стало трудно дышать. Резко похолодало. Маску Женька потеряла ещё раньше, да и тяжело было бы надеть её в таком положении. В конце прохода Талех опустил Евгению на пол. Их встретил стражник и проводил в ангар, где на площадке у подъёмника дожидался «ёж»… Круглая пластина не спеша выкрутилась, приглашая в тёмное нутро корабля, и на посадочную палубу выбежал гатраноид…

– Надоел! – рявкнул Талех и, огрев незадачливого преследователя хлыстом, скрутил, затащил в «ежа» и высунулся оттуда, прикрикнув на разинувшую рот Женьку.

– А тебе особое приглашение требуется?! Живо!

И Женька влетела следом за ним, как ошпаренная. Командор с бурчанием втолкнул гатраноида в клетку для пленников.

– Это Миритину, для опытов.

Талех втиснулся в кресло пилота, задраил люк и…

– Садись! Взлетаем.

Евгения прыгнула в кресло и затерялась в нём. Кресло было в самый раз для гатрака, а вот кабина почему-то маловата. Как же гатраки здесь размещались, если даже людям не разойтись? Пленник в клетке выл и метался, пока Талех не придушил его хлыстом. Гатраноид захрипел и на время затих.

Командор запустил двигатели и включил обзор. Шлюзовые подъемники поехали вверх, открывая им путь в черноту космоса и к желанной свободе.

– Ты умеешь управлять этой штукой? – робко спросила Женя, затаившись в кресле.

– Был повод научиться, – усмехнулся Талех, постепенно возвращаясь в обычную форму. И Женька очень этому обрадовалась.

– Как ты сумел ввести проявитель? Не заранее же.

– Агрэгот раздобыл мини-инъектор. Я держал капсулу с иглой между пальцами.

– А почему так быстро преобразился?

– Какая любопытная, – улыбнулся Талех. – Вколол тройную дозу.

– Больно? – сочувственно спросила Женька.

– Нормально, – ответил он, сосредоточившись на обзоре.

А вот Женя не могла ни на чём сосредоточиться. Потому что рядом сидел обнажённый Талех, не считая разодранных сапог. В клетке сипел трофей. Где-то там, в переходах, лежал полуживой Агрэгот. Евгения надеялась, что ему помогут свои из когорты…

Но они таки вырвались!

– Проклятье! – выругался Талех, включая задний обзор.

Десяток ежей устремились в погоню, паля из орудий. Талех маневрировал, уклонялся. Ёж болтало из стороны в сторону, вверх и вниз. Женя вцепилась в кресло. Гатраноида швыряло по клетке, стукая о металлические прутья. Синие искры выстрелов скользили по обшивке ежа… Командор дёрнул пусковой рычаг и выстрелил ракетами. Евгения зажмурилась и зажала уши ладонями.

– Вашу гатракскую мать! – ругнулся Талех, а дальше пошли непереводимые джамранские маты. Женька даже глаза открыла и уставилась в окуляр. Позади них из черноты на фоне вспышек медленно выплывала громада второго астроида. Менее внушительный, чем Крэспэротовский, он тоже выглядел угрожающе…

«Называется, сбежали! Почему всегда так?!»

Этот астероид запросто мог растерзать меленького «ежа», не оставив даже колючек. Но вместо этого развернул орудия и парой залпов разнёс корабли противника в клочья.

– Когорта, – констатировал Талех. – Включаю максимальную скорость.

Гатраноид в клетке дёрнулся и заревел.

– Молчать! – гаркнул на него командор, и тот заткнулся, словно подавился невидимым кляпом.

Талех проложил курс. И едва астероид союзников исчез с обзора, позволил себе расслабиться, откинувшись в кресле.

– Оторвались!

И глянув вниз, наконец оценил свой внешний вид.

– О-о…

– Ты порвал одежду, – смущаясь, напомнила Женька.

Талех огляделся в поисках чего-нибудь, прикрыться… Евгения мигом сообразила и, сняв блузку, протянула ему, радуясь, что перед похищением надела самый закрытый бюстгальтер. Хоть в нём и не была похожа на героиню фантастических боевиков.

– Держи.

Командор с благодарностью кивнул, инстинктивно перевёл взгляд чуть ниже Женькиной шеи… Звёздные зрачки расширились, янтарные глаза вспыхнули, и рука невольно потянулась…

– Нет! – взвизгнула Евгения и, заметив недоумённый взгляд Талеха, пояснила, мотнув головой в сторону клетки. – Не здесь, не сейчас и не при нём.

Гатраноид прижался к решётке и сопел, вдавив физиономию между прутьями.

– Прости, – Талех поспешно обмотался Женькиной блузкой. – Инстинкты ещё бродят в крови…

– Не парься, – ответила она, устраиваясь в кресле. – Почему здесь так тесно? Гатраку не развернуться.

– Чтобы ощущать себя частью корабля, – объяснил Талех. – Но внизу есть технический отсек…

Не сговариваясь, они посмотрели друг на друга.

– Мы это сделали!

– Так это ты устроил диверсию? – поинтересовалась Женя минуту спустя.

– Я.

– Буквально из ничего!

– Почему из ничего? Помнишь мою куртку с защитными волокнами?

– Ну…

– Так у меня её больше нет. Остальное расскажу после.

– Сколько ещё лететь?

Талех смотрел на неё, словно поглаживая взглядом… Женька даже вспотела…

– До станции на «еже» дней пятнадцать…

– Ничего себе! Так что давай, сейчас рассказывай. А то я с ума сойду.

Столько времени в компании с этим недогатраком! Чокнутся можно! Что там Талех говорил про нижний отсек…

– Пошлём сигнал бедствия, чтобы нас встретили, а если повезёт, где-нибудь по курсу есть заправочная…

На окуляре замигала красная лампочка.

– Нас вызывают, – сказал Талех и включил обзор.

Женька испугалась. Кто мог вызывать в необитаемом космосе гатракского «ежа»?

Прямо по курсу возник неизвестный корабль, окружённый сиянием. Словно птица, раскинувшая крылья… Окуляр зарябил, и перед ними появилась встревоженная физиономия Рокена.

– Ух, ты! Настроился, – радостно сообщил он.

– Где вас носило? – Талех словно и не удивился. – Я же оставил неплохие зацепки. Могли бы и поспешить.

Женька как всегда хлопала глазами.

– Не так-то просто взять след корабля-астероида, – оправдывался Рокен, иногда пропадая с окуляра. – Ты же знаешь… Они практически не оставляют…

Резкость наконец установилась, и он увидел их во всей красе – полуголых за пультом.

– Вот это да!

Глаза Рокена расширились от изумления, а губы растянулись в понимающую ухмылку.

– А вы даром времени не теряли…

– Это не то, что ты думаешь! – хором ответили они.

Глава 48

Всё ещё день шестьдесят седьмой (продолжение продолжения)

Гатракского «ежа» загнали в грузовой отсек неведомого звездолёта. Там их встретил Рокен с ворохом одежды для Талеха.

– Вот, собрал, что мог. Корабль новый, сам понимаешь.

– Там внутри подарочек, – командор махнул в сторону «ежа». – Гатраноид.

– Посидит пока, – ответил Рокен.

Талех вернул Женьке блузку и живо принялся одеваться. Женька тем временем крутила головой, разглядывая корабль изнутри, и находила его очень красивым. Он как будто весь состоял из светящихся сот…

– Нравится? – с улыбкой спросил Талех.

– Ага… А чей это?

– Мой, – ответил командор. – Недавно из доков. Строили на заказ.

– А что за модель?

– Класса «Звёздный дракон».

Что-то такое упоминал Грегори, ещё в начале космической эпопеи…

– Здорово! И много таких?

– Нет, – усмехнулся Рокен. – Это секретные разработки конгломерата.

– Секретные? – удивилась Женя. – Ничего себе секреты, которые даже Грегори знает…

Она испугалась, что сболтнула лишнего, и прикусила язык.

Талех с Рокеном переглянулись.

– Ну-у, их производство никто не держит в тайне, – ответил Рокен. – Хотя «драконы» используются только в особых целях. Вообще-то, это боевой корабль. А командору достался, потому что он возглавляет джамранский комитет ипсилон квадранта…

– А в чём же секрет?

– В технологиях, – коротко ответил Рокен.

Так, надо будет попытаться выведать у Талеха, наедине.

Тут командор заметил, что она всё ещё не одета.

– Быстро одевайся.

– Может, сначала в душ? Здесь есть ду…

– Одевайся, – приказал Талех. – Душ подождёт.

Он настаивал, и вскоре Женька поняла почему. Вся команда корабля состояла из мужчин. Как это знакомо! Одни мужчины и только джамрану. Но ей был нужен всего один – Талех.

– Ты же не хочешь чувствовать неловкость? – эти слова он прошептал ей на ухо.

Рокен покосился на них. А Женя с удовольствием надела блузку, поскольку она касалась Талеха. Волнуясь, застегнулась на все пуговицы…

– Теперь идёмте.

Джамрану собрались в очень уютной кают-компании с диванами по кругу. Евгения знала команду безопасности, а пилота, штурмана, техника и агентов видела впервые. Талех попросил Рокена отвести Женю в каюту. Чтобы она могла принять душ и отдохнуть в спокойной обстановке.

– Часа через два будем на станции, – предупредил Талех, на всякий случай.

– Можно и быстрее, – предложил Рокен.

– Нечего гонки устраивать, – запретил командор. – Погони за нами нет. К тому же, надо кое-что обсудить… Это не должно выйти за обшивку корабля.

– Пошли, – вздохнул Рокен, тронув Евгению за рукав…

На пути к жилой палубе Рокен спросил:

– Как тебе Талех?

– Чего-о?! – Женька затормозила от удивления.

– Генетический обмен с ним…

– Ты с дуба рухнул?!

Женьку так и подмывало назвать Рокена балбесом и стукнуть по шее.

– А что тут такого? – искренне удивился парень. – Это ж очевидно. Он с тобой на «ты». Из всех женщин он близок только с Нивиллой… То есть, они друзья… С остальными держит дистанцию.

– Ничего не было, – буркнула Женька. – И вообще, какое тебе дело? Ревнуешь? Раньше надо было.

«Куда её понесло идиотку? Зачем напомнила?»

– Ничуть, – Рокен приподнял бровь. – Это ваши земные проблемы… Просто я переживаю за тебя… Командор-то ещё и не в такие передряги попадал, а ты…

– А что я?

– Ну… землянка. Создание хрупкое…

– Чего?! – Женька резко повернулась к нему. – Да если хочешь знать, это хрупкое создание, вот этими нежными руками убило Фрэгдэнора! Вонзила кинжал прямо ему…

Женьку начало трясти… О нет, только не отходняк!

– Успокойся, – Рокен обнял её и увлёк дальше по коридору. – Мы уже пришли.

Провёл ладонью по тактильному индикатору, и втолкнул Женьку в каюту-соту.

– Так, спокойно… – и усадил на выдвижную кушетку.

У Женьки началась истерика. Последнее время она жила на адреналине в убойном сочетании с джамранскими генами. Крайне опасно для земной психики.

Женя отчаянно рыдала, вцепившись в Рокена, а он гладил её по спине и утешал. У неё перед глазами неотступно стоял Фрэгдэнор, бьющийся в конвульсиях. Кинжал в шее, потоки тёмной крови… Слияние…

– Я его убила! – ревела она навзрыд. – Человека!

Хотя, он же гатрак… Но всё равно живое существо.

– Я убийца!

– Нет, это была самозащита. А он был мерзавцем… Он… – Рокен вытирал ей слёзы быстрыми лёгкими поцелуями. – Не надо, всё пройдёт…

– А-а-а-а!..

– Рокен, выйди, – это сказал Талех.

Они не заметили, когда вошёл командор и давно ли здесь стоял, прислонившись к переборке. Женя поспешно отодвинулась от утешителя. Парень вскочил, но уходить не торопился.

– Надеюсь, ты отдаёшь себе отчёт, – прошипел он, наступая на командора.

Женька даже реветь перестала от изумления. Как? Почему Рокен так разговаривает с Талехом?

– Да. И оставь нас, пожалуйста, одних…

– У Евы прекрасный геном, но…

– Или мне придётся тебе приказать, – командор резко изменил тон.

Рокен вышел, оставив дальнейшие возражения при себе. Талех присел рядом с Женькой и мягко притянул к груди.

– Ну-ну, не раскисай… Ты же умница.

– Не-ет…

– Рокен прав. Фрэгдэнор – сволочь. Его давно следовало казнить… Так что, тебе положена награда. Я сообщу конгломерату.

– Нет! – она испугалась. – Мне нельзя светиться. Я из прошлого. Помнишь?

– Да, – голос прозвучал глухо.

– Почему ты выгнал Рокена?

– Потому что это я должен быть рядом…

Женька растрогалась.

– …Как твой непосредственный начальник. Поскольку на станции нет другого ксенопсихолога, то я, как командор, обязан его заменить, если ему самому нужна помощь…

Женя похлопала глазами и поспешно сменила тему.

– Я боюсь за Агрэгота.

Талех усмехнулся.

– С ним всё будет в порядке. Гатраки способны выжить даже в открытом космосе. В силу своей физиологии. Более трёх часов. В фильтре маски есть вещества, которые делают любую среду пригодной для дыхания. Броня состоит из двойных пластин. Между ними циркулирует состав, корректирующий давление. А пластины имеют свойство запаиваться в условиях вакуума.

Женька внимательно слушала. Значит, у Агрэгота есть шанс… а у неё?

– Я хочу домой…

– Скоро будем.

– Нет, я хочу домой, на Землю, в своё время…

Талех напрягся. Женька слышала бешеный стук его сердца…

– Пока что ты здесь. И… я приглашаю тебя на свидание… Так у землян говорят? Как разберусь с делами, дня через два… Я отведу тебя в дивное место.

У Женьки даже слёзы высохли. Хотя, в голову почему-то настойчиво лезла присказка из старого мультфильма: «Любимая, я отведутебя на край света! Я подарю тебе эту звезду!..». А закончилось всё кастрюлей, в итоге… Но то были земляне, а Талех – джамрану.

– Так что, пойдёшь?

Она кивнула, а на душе скребли кошки. Но понемногу успокоилась, присутствие Талеха явно действовало благотворно. Женя оглядела каюту. Просторная, с шестиугольным иллюминатором и декоративным садиком в центре. Они сидели на кушетке у входа. Всё остальное было, по-видимому, спрятано в сотах.

– Чудесный корабль, – улыбнулся Талех, заметив её интерес. – Здесь можно жить и путешествовать в далёкие галактики. Когда-нибудь…

– Я тоже хочу путешествовать, – пробормотала Женька.

– Зачем же дело стало, – засмеялся он. – Путешественница! Предлагаю тебе путешествие в душ.

– А ты?

– Мне надо быть в кают-компании и обсудить вопросы с агентами, пока не причалили.

– Тогда я в душ не пойду, – решила Женька. – Всё равно станция скоро… А можно с тобой?

– Ты уверена?

– Ага… Буду сидеть тихо-тихо.

– Пошли, любопытная.

Так Женька и оказалась среди мужчин, занятых обсуждением дел, за круглым столом посреди кают-компании… Но, увы, на столе не было ничего съестного… Евгения вдруг поняла как проголодалась, слушая урчание в животе. Ведь со вчерашнего дня и маковой росинки во рту не было. А эти джамрану и не подумали о голодной девушке. Вот маркафи сразу уставили бы стол такими яствами… Женя проглотила голодную слюну.

«Не думать о еде!.. А где здесь пищеблок?»

Несколько дней спустя Евгения отыскала причины безразличия джамрану к голодающим землянам. Джамрану обходились без пищи, не слабея и не чувствуя голода, до пяти дней. Потому и забывали, что кто-то и дня не может…

Женя лежала на диванчике, укрытая пледом и кормилась одними разговорами. Какие-то пропускала мимо ушей, а иные ловила с открытым ртом… Так она узнала, по ходу обсуждения замыслов неотрадиционалистов, почему корабль с этими джамрану и Рокеном в придачу оказался неподалёку.

– Мы нашли обрубок хлыста со следами ДНК гатрака… – рассказывал один из агентов. – И определили, кто похитители.

«Вот так-так, – соображала Женька. – Значит ли это, что Талех нарочно пожертвовал частью тела, когда убедился, что дело плохо и ему не справиться?»

– Мы опоздали, но взяли террористов тёпленькими и сразу допросили… – продолжал Рокен. – Выпытали всё о взрывном устройстве и обезвредили его.

Женя обрадовалась. Теперь станция и планета вне опасности! Хотя, надолго ли?

– …Выяснили кое-что о планах насчёт гатраков, но не смогли узнать координаты астероида. Пришлось шерстить космос самим.

– Террористы – низшее звено, – добавил второй агент. – Расходный материал. Их такими сведениями не обеспечивают. Зато они в курсе, что нео собираются использовать гатраноидов земного происхождения как солдат в войне с конгломератом.

– Я так и думал, что тут нечисто, – покачал головой Талех. – Нео объединились со злейшим врагом не просто так. Они изначально что-то замышляли…

«Кто бы сомневался! – подумала Женька. – У этих джамрану психология с множественным дном».

– …Но как им удалось заморочить гатраков? Гатраки те ещё твари – умные и подозрительные. Крэспэрот же просёк что-то, ожидая от меня подвоха в первую очередь и быстренько вызвал Фрэгдэнора…

«Ну да, – усмехнулась про себя Женя. – А под собственным носом и не разглядел».

– Неотрадиционалисты в совершенстве освоили науку обольщения, – сказал Рокен. – И возможно испробовали на гатраках приёмы дипломатического корпуса. Помните, у нео было там своё представительство? Пока их не объявили генетическими преступниками.

Об этом Женька читала, и совсем недавно. В учебнике по истории ксенопсихологии. Джамранского дипломатического корпуса боялись как огня. Джамранские дипломаты запросто могли склонить любое правительство к любым соглашениям. Например, убедить с радостью отдать целую колонию, планету или систему, заставить государство плясать под их дудку…

Опасные типы эти джамрану, ежели разобраться. Не так, как гатраки, а иначе. Полюбовно… Поэтому ксенопсихологи не дремали, а торговлю антигенами, разрешёнными на экспорт, поставили на широкую ногу. На самом деле, это была пальба из пушки по воробьям. У джамрану действовали строгие законы на использование генетических влияний. В том числе и на другие расы.

– Гатраки не поддаются генетическому воздействию, – ответил Талех. – Хотя, нео столько над этим работали… Вероятно, преуспели. Ладно, не стоит гадать. Надо как следует изучить трофей. Тогда и выясним, что к чему…

Далее разбирали диверсию Талеха. Находясь внутри пещеры, командор проник в корневую систему астероида. Грибницы соединялись со всем жизнеобеспечением и питались от энергии корабельного двигателя. Талех внедрил в грибницу волокна куртки из особого полуметаллического сплава, соединив её с системой водоснабжения. Выстрел привёл к цепной реакции и обширному замыканию системы. Это как пробить гвоздём электрический провод и полить водичкой. Вообще-то, Талех собирался устроить взрыв, используя энергоресурсы, но ему банально не хватило времени.

«Вот почему он сказал Агрэготу про маски», – думала Женя, засыпая под шум голосов в кают-компании. Усталость и нервное напряжение взяли своё, и она незаметно уснула. Вскоре после стыковки Талех разбудил её и провёл в терминал…

Там уж сон окончательно слетел с Женьки. Их встречала целая делегация. Дравал с командой безопасности, Дмитрий, Миритин, Грегори, а главное – Рал с Гранталом и Хал… Не с музыкой и цветами, но с восторгом и теплотой. Им улыбались, пожимали руки… В конце концов, командор легонько обнял Женьку и шепнул:

– Тебя есть, кому проводить, а меня ждут дела. Я так много упустил. Отдыхай, а я с тобой свяжусь.

И тут же умчался вместе с командой безопасности, назначив Дмитрию, Миритину и остальным джамрану экстренное совещание через полчаса. Никакой личной жизни! Евгения понимала – у командора на плечах целая станция, как крыша у Ролдонских атлантов.

Грегори недоумённо взглянул на Женьку.

– Что это сейчас было?

Она лишь загадочно улыбнулась.

– А то, – захихикал Рал, – что наш командор шустрый парень и, похоже, своего не упустит.

– А то, – пробасил Грантал.

– Вечеринка в девять, – подмигнул Хал и отправился в «Синегарскую Звезду», подбирать ассортимент блюд.

Грегори нахмурился.

– Ева, не заставляй меня повторять…

– Знаю, – ответила Женька, разом спустившись с небес на землю. Точнее, на палубу. – Дмерхи…

Глава 49

Дни, с шестьдесят восьмого по шестьдесят девятый, включительно

Женя быстро приходила в себя. Тем более, командор предоставил ей двухнедельный отпуск. Распорядился не менее часа в день проводить в саду или на море-палубе и пройти медицинское обследование у Миритина. Все указания Евгения получила следующим утром по домашнему коммуникатору. Она повздыхала и отправилась сначала в медотсек. Эта часть предписаний устраивала её больше всего. Нет-нет, никаких сексуальных мыслей относительно Миритина у Женьки давно не возникало. Просто ей нравилось общество шакрена, и она совсем его не стеснялась. Вот перед Грегори ей было бы неловко раздеваться.

Главврач ждал Еву и сразу отвёл её в диагностический блок, где перво-наперво взял анализ крови. Попутно Женька рассказала ему о вечеринке у Хала. Он слушал, капая в пробирки реактивы.

– Ну, как там? – нетерпеливо поинтересовалась она.

– Пока всё в порядке, – улыбнулся Миритин. – Кстати, джамранские гены удачно встроились в твою цепочку ДНК. Но уже на грани распада и продержатся максимум дня четыре. Это естественно.

– Ты уверен, что они ещё там? – спросила Женька.

– Конечно. Три дополнительные спирали. Ни с чем не спутаешь.

«Притом, что нас прервали в самый ответственный момент, – размышляла Женя. – Но, выходит, тот джамрану всех обманул. А Талех? Он-то сказал ей всю правду?»

Вот как после этого верить джамрану? Ну ладно, с тем нео всё ясно. Он соврал, чтобы надеть медальон. А Талех для чего? Хотел соблазнить? Женька совсем запуталась… И в разгар этой путаницы, её окончательно добил Миритин. Изучая на экране Женькины органы, шакрен вдруг сообщил:

– Учёные возвращаются на станцию… И Сирил с ними.

– Зачем? – у Жени резко сел голос, и она прокашлялась.

– Что зачем? – не понял Миритин, заглядывая к ней через стационарную оболочку сканера.

– Прерывают исследования…

– Всеобщая мобилизация. Конгломерат отзывает всех, кто может быть полезен в войне, из дальних уголков космоса.

– Понятно…

– Сирил думал сделать тебе сюрприз, но я решил, что лучше предупредить, – серьёзно заметил врач. – Из-за последних событий.

Женька совершенно растерялась.

– Ты в курсе, да?

– Очевидное на экране. Такое количество джамранских генов возможно лишь при самой близкой передаче, – доктор был деликатен, как всегда.

– Но мы не… То есть, не совсем…

Женька чувствовала себя полной идиоткой.

– Понимаю. Я же обследовал командора. Он не такой как другие.

Уж кому, как не ей, знать об этом!

– И ещё… Его отношение к тебе бросается в глаза. Он не делает поблажек никому – ни джамрану, ни землянам. И вдруг две недели отпуска. Это немыслимо! Он тебя балует.

Женька как-то об этом и не подумала.

– Что мне-то делать, Миритин?

– Хочешь совета?

Она кивнула.

– Да.

– А разве советы здесь что-то значат?

– Угу. Только без киношных фраз, типа «слушай своё сердце».

– И не собирался, – шакрен удивился. – А ты опять забываешь, что самрай-шак не земной мужчина. Сирил сейчас не в той форме. Так что не усложняй. И вряд ли его заденут твои отношения с джамрану. Он просто будет рад увидеться с тобой. Разве этого недостаточно?

– Но я… – Женя постаралась сформулировать. – Не хочу пикантных ситуаций.

– А их и не возникнет, – улыбнулся Миритин.

Но Женька ему не поверила. Хорошо помня о своих феноменальных способностях влипать в нестандартные ситуации. Хотя бы Рокен её не трогал.

Завершив обследование, Миритин отпустил Женю с обнадёживающим диагнозом «физически здорова, лёгкое нервное истощение» и медицинскими рекомендациями.

На выходе из медцентра её дожидался Рокен… Упс! Сглазила.

– Мне сказали, что ты здесь.

«Какие молодцы!»

– А почему ты не в лаборатории?

– У меня перерыв. Я провожу тебя до каюты.

– Ладно.

Заодно Женька решила выяснить отношения.

– Рокен, я не сержусь из-за Зеларен. И спасибо.

– За что? – удивился он.

– Что встретили нас и всё такое.

– А…

Он взял Евгению за руку, и она зачем-то предложила ему зайти… на чай. Рокен, разумеется, согласился. Пока она хлопотала у пищеблока, принесли багаж, оставленный на Ролдоне. В том числе и портативный коммуникатор. Женька тут же просмотрела сообщения… Штук двадцать пришло от Рала с Гранталом, несколько от Рокена и одно от Сирила. Шакрен писал, что связь восстановлена и обещал сюрприз…

Евгения сунула коммуникатор в карман и подхватила поднос с чашками и печеньем. Уже через минуту они пили чай и весело болтали… Первый тревожный звоночек раздался, когда ей нестерпимо захотелось поцеловать Рокена. А второй… поступил от коммуникатора.

«Надеюсь, вещи доставили. Не теряй бдительность, особенно с джамрану», – писал Талех.

Женька прочитала и подозрительно глянула на Рокена.

«Ну я тебе покажу, красавчик!»

Она картинно пошатнулась и немедленно угодила в страстные объятия бывшего любовника.

– А-ай! – заорал он, когда она вцепилась ему в волосы и дёрнула. – Ева! Прекрати!

– Ни за что! Теперь я знаю слабое место джамрану, – злорадно ухмыльнулась Женька и дёрнула ещё раз.

– О-у-у! Больно же!

– Зачем ты меня соблазняешь? Говори!

– Думал, тебе понравится, отвлечёшься…

– Не ври!

– Ай! – ему удалось вырваться от неё с небольшими потерями. Немного волос осталось в руках у Жени.

– Тебе бы в комитете служить, специалистом по вырыванию признаний, – проворчал джамрану, проверяя целостность шевелюры. – Как ты догадалась?

– А как ты умудрился подсунуть мне стимулятор?

Рокен вздохнул.

– Тактильный катализатор.

– У шакренов позаимствовали?

– Ничего подобного! – оскорбился он. – Сами сделали. А тебе надо быть осторожной с джамрану.

– Спасибо, что предупредил.

Женька демонстративно сжевала таблетку универсального антигена. Рокен усмехнулся.

– Талех снабдил?

Она кивнула. Действие Рокеновского препарата быстро закончилось.

– Ты мне не ответила…

– Меня предупредили. И чтоб ты знал, у меня всё ещё ДНК Талеха. А он «накачан антигенами по самое не могу».

Рокен рассмеялся.

– Что ж, попытка не удалась, но было приятно. Ты не сердишься?

Женя улыбнулась.

– Расслабься. Мне понравилось дёргать тебя за волосы.

– Тогда я попытаюсь снова.

Женя нахмурилась.

– А вот с этим у нас проблемы… Ты ведь понимаешь?

– Нет.

– Я теперь с Талехом.

– Ну и что? – удивился Рокен. – Он предложил тебе брачные узы?

Женя задумалась.

– Вроде бы нет…

– То-то и оно. Не вижу смысла в ограничениях.

– Я землянка и у меня свои принципы. Забыл?

– Нет. Но, послушай. Командор, он… Ты не справишься.

Рокен не договорил и направился к двери. Что-то в голосе парня заставило Женьку прислушаться.

– Подожди!.. Что это значит? С чем я не справлюсь?

– Ты не джамрану, – Рокен потянулся нажать кнопку выхода.

– Погоди! Что ты хочешь этим сказать?

– У тебя нет таких возможностей. С ним ты не справишься, а он тебя не пощадит. Помяни моё слово.

– Зачем ты пугаешь меня?

– Я не пугаю. Всего лишь предостерегаю, по-дружески.

Женя нахмурилась.

– С чего это вдруг? Я тебе не верю! Ты только что пробовал меня соблазнить.

– Но его инстинкты сильнее, опаснее…

– Неудачная попытка. Талех не причинил мне вреда, даже в обличии гатрака. Предпочёл ранить себя.

– Хорошо, – Рокен вздохнул. – Сама напросилась. Ты мне не безразлична. Это правда. Я буду тебя соблазнять. А командор этому не помешает, несмотря на чувства к тебе.

– Почему?

– Чтобы убедиться, что ты выдержишь и дальше… Когда столкнёшься с более серьёзными испытаниями. Иначе и начинать не стоит. Он и не стал бы, ради минутного удовольствия.

– Так в чём проблема?

– Он и сам будет тебя искушать, и себя, и меня… Это наша природа и культура. Короче, ты попала меж двух огней. Придётся всегда быть начеку…

– А что там с моим геномом?

– Я не Талех, но тоже чувствую гены, как любой джамрану. Твой экстремальный ген, он очень, как бы это сказать… Заманчивый. Такой длинный… На редкость для землянина. Этот ген особенно притягателен для джамрану.

– Хм…

– Ева! Мне жаль, но я не остановлюсь. Природа требует… Да, мы такие… Но это ведь Талех тебя предупредил? Так? Думаешь, чтобы помочь? Нет, этим он продемонстрировал мне своё превосходство и подогрел собственный интерес. Не заблуждайся.

– Знаешь, что, – ответила Женька. – Такие вы, или другие, но я тоже не валенок. А если оба достанете меня своими штучками, у меня всегда есть самрай-шак! Обольщайте, да не обольщайтесь!

И Евгения вытолкала озадаченного джамрану за дверь, вся кипя от негодования.

«Ишь ты! Поиграть вздумали! Покажет она им кузькину мать… Устроит испытание!»

А с другой стороны… Такой шанс приобщиться к джамранской культуре, так сказать, в действии. Раз уж полюбила джамрану, не хнычь, а принимай правила… В конце концов, это было неважно. Потому что Женя с грустью вспомнила то, о чём старалась не думать … Говорила ли она Талеху, что когда-нибудь её вернут домой?.. Вчера дмерхам не удалось, но они попытаются снова. Но дело не в этом. Она по-любому должна уйти…

Полночи Женька ворочалась, обуреваемая горькими мыслями. Думала о сыне, родителях, сестрёнке. Жуже, наконец… А вдруг её вчерашний поступок нарушил континуум и родные уже годы живут без неё? Ищут, сходят с ума, представляют разные ужасы (что, впрочем, не далеко от истины)… Бедные мама и папа! А сын растёт без неё! Даже представить страшно! Но Женя не могла поступить иначе, и уйти, бросив Талеха… Выбирать невозможно! Как тут выбрать? Она только что нашла своего мужчину. И должна от него отказаться? Должна!

Наутро командор объявил по громкой связи военное положение на станции. Конгломерат выбрал Ролдон-2 стратегическим пунктом в будущей войне. Поэтому Талех предлагал желающим эвакуироваться в течение десяти дней.

«Мы будем сражаться, – говорил он. – Возможны потери. Вам решать. Захотите остаться и помочь? Вашу доблесть оценят по достоинству. Но никто вас не осудит, если отправитесь подальше отсюда, в безопасное место. Скоро сюда прибудут войска конгломерата – джамрану, шакрены и земляне. Их надо где-то размещать. Казарм и гостиниц на всех не хватит. Будем благодарны за содействие».

В конце своей пламенной речи, командор прислал Жене личное сообщение. Он назначил ей свидание, сегодня в двадцать ноль-ноль в оранжерее.

«Ты не пойдёшь» – сказала себе Женька и ближе к назначенному часу слиняла из каюты, чтобы Талех не нашёл.

Куда же теперь податься? Она вспомнила место, где её никто не будет искать. И вскоре оказалась возле каптёрки Петровича. Отодвинула переборку… Не заперто, пусто… Темно… Женя включила свет и осмотрелась. Всё, как и прежде… На столе – батарея кружек. Аппарат, накрытый картонкой, никто так и не убрал. Наверное, не догадались, что это такое. Очки Моисеевича одиноко валялись возле ящика.

Женька подняла их, прошла в лабораторный угол, задёрнула штору и улеглась на операционный стол. Она лежала и вспоминала их немногочисленные посиделки и грустила. Они забыли её, и она когда-нибудь всё забудет… Невольно улыбнувшись смешным моментам, Женька незаметно уснула. Всё-таки ночь выдалась бессонной…

Проснулась внезапно, в непонятном смятении и увидела Талеха. Он сидел напротив и спокойно ждал. Женька смущённо привстала и хрипло спросила:

– Который час?

– Без семнадцати девять, – ответил он.

– Как ты меня нашёл?

Командор усмехнулся.

– Есть ген, вызывающий способность видеть сквозь стены, – Талех смерил её взглядом, – и сквозь одежду.

Женька сообразила, что он шутит.

– Так я тебе и поверила.

– Молодец, учишься, – он дотронулся до коммуникатора. – Ты забыла его отключить. Все коммуникаторы персонала снабжены опознавательным кодом. Сигнал проходит через главный компьютер станции.

– Я опоздала на свидание, – хмуро сказала Женька.

– Хуже, ты совсем туда не пришла.

– И что ты сделаешь? – с вызовом спросила она.

– Отведу тебя, куда собирался, и накажу, по всей строгости.

– На гауптвахту?

Он рассмеялся.

– Нет, сначала в другое место. А потом, если хочешь, на гауптвахту. Составишь компанию гатраноиду и парочке провинившихся лейтенантов?

– Нет уж.

Он огляделся.

– Что это за убежище?

– Каптёрка Петровича…

Талех лукаво улыбнулся:

– Здесь неудобно тебя соблазнять.

Женька нахмурилась.

– Да. Я знаю, о твоём разговоре с Рокеном. Вчера и сегодня до обеда я был телепатом. Дела заставили.

– Что ты с ним сделал?

– Ничего. Пусть ещё попытается.

Женька обречённо вздохнула.

– Как всё у вас сложно…

– А кто сказал, что будет легко? Но ты научишься, или сбежишь опять.

Командор вскочил и протянул ей руку.

– Идём.

А когда Женя подала ему ладонь и спрыгнула со стола, подхватил, на секунду прижал к себе и прошептал:

– Ты ведь не забыла, что я сказал тогда в пещере? Пеняй на себя и держись…

Талех вывёл Женьку из каптёрки на среднюю палубу. Оттуда они поднялись в служебном лифте на самый верх полусферы.

– Это обсерватория, – сказал командор. – Моё любимое место.

Женька вертела головой, недоумённо обозревая звёздный купол, иллюзорно прозрачный, как сквозной терминал.

– Обсерватория? А где телескопы?

Талех улыбнулся.

– Сейчас увидишь.

Он увлёк Евгению в центр круглой площадки, обозначенный рисунком. Едва они наступили туда, как под ними от пола отделилась платформа и начала подниматься. Женька от неожиданности ухватилась за командора. Тогда он развернул её спиной к себе и крепко обнял.

– Теперь посмотри.

Она затаила дыхание. От его близости и ожидания. Звёзды вспыхнули и загорелись ярче…

– Весь купол – огромный телескоп, – объяснил Талех.

Он вытянул руку и шевельнул пальцами, словно листал книгу созвездий. И к ним подплыла незнакомая оранжево-полосатая туманность с искрящимися точками…

– Другая галактика…

Сквозь пространство на них понеслись чужие миры. Женька во все глаза смотрела на движущиеся планеты… Прямо над головой. По знаку Талеха телескоп сменил угол наведения и передал вселенную с другого ракурса. Они очутились совершенно одни, в темноте, а потом в поле разноцветных сияющих гигантов…

Талех приблизил маленькую луну и зафиксировал изображение. Прижал к себе Женю, обхватив сильными руками. Поцеловал в висок, провёл кончиком языка по ушной раковине и остановился, нежно покусывая мочку уха… Женька разом потеряла над собой контроль. Все сочинённые ею преграды рухнули в один миг, и по телу распространился пожар. Она затрепетала, ощутив ласковое прикосновение чего-то гибкого к груди, талии и ногам… Талех незаметно выпустил хлыст, постепенно, кольцо за кольцом, обвивавшийся вокруг них обоих. Женя отбросила все разумные доводы и отчаянно захотела продолжения. Ту его часть, что с кроватью. Можно без шёлковых простыней и без вина…

– Мы здесь вдвоём.

– Талех…

– Неизвестно, что будет дальше.

– Талех…

– Я не могу уйти на войну, не узнав тебя…

– Я люблю тебя… – откликнулась Женя, а звёзды с планетами расплывались перед глазами…

– Мы станем единой цепочкой в переплетении генов, хотя бы на время.

Кончик хлыста бесцеремонно проник под юбку, нарочито медленно пробрался к самому потаённому месту и коварно заскользил вокруг. Остальная часть сильнее придавливала Женю к Талеху, лишая её воли. Она вскрикнула и затрепыхалась, словно птичка в силках…

«Не останавливайся!» – вертелось в голове, но вместо этого она простонала:

– Что ты делаешь?

– То, что хочется… – прошептал он, настойчиво распаляя её.

Садист! Она же сейчас задохнется от желания…

– Талех… Нет… Ещё…

– Убежишь от меня снова?

– Да… О-о… Нет…

– Господин командор!

Женька никогда ещё не слышала, чтобы Талех матерился с таким остервенением. Она же внезапно почувствовала свободу. Хлыст моментально спрятался в ладони. Поддерживая мокрую и дрожащую от возбуждения Женю, Талех опустил площадку.

– Господин командор… Ой, извините… – молоденький лейтенант-землянин так покраснел, что напоминал лицом варёную свеклу с ушами. – Извините, что отрываю. Но там… Очень срочно…

– Проклятый коммуникатор! – выругался Талех.

Несмотря на досаду и разочарование, Женька еле удержалась от смеха. Подумала, что сегодня на гауптвахте станет одним лейтенантом больше. И решила обязательно выучить джамранские ругательства.

Часть IV

Партия дмерхов

– Вы жульничаете! – разозлился Шердан и обрушился на поверхность.

– Вы тоже! – возразил Сингер, поднимая упавшие фигуры. – Сами начали. Использовали темпомодулятор, притащили игроков из прошлого.

– Вы не оставили нам выбора, заразив людей информационным вирусом.

– Это была случайность. Я просто проверял нейромодулятор. Раз, раз, раз… Раз, два, три. Ну, увлёкся, наговорил лишнего… Кто ж знал, что умник, которому я это надиктовал, всё запишет, додумает, издаст книгу, а другие будут читать и копировать?

– Добаловался? Играй теперь чёрными.

– Я не предполагал, что частицы нашей информации содержат вирусы, опасные для землян.

– Поэтому нельзя допустить новой утечки.

– Знаю! И нечего мне напоминать…

– А зачем вы свалили вину на землян?

– А что было делать? Признаться дмерховенам? Нечего всякую чушь записывать! В чём вы нас обвиняете? Сами тоже напортачили с гатраками. Чего лезли, спрашивается? Любопытство, видишь ли, замучило!

– Любопытство не порок…

– Но большое свинство. Вот и играйте теперь белыми.

– Всё дело в нейромодуляторе.

– Значит, теперь нейромодулятор виноват?

– Я этого не говорил. Но у него мощная обратная связь…

– Дмерховены ликвидируют нейромодулятор, если узнают. А шеф головы снимет и сыграет ими в хэдбол…

– Если удачно завершим партию, никто и не узнает.

– Мечтай! Оптимист…

– Главное, не дать им проникнуть к нам.

– Использование модуляторов не только убеждает их в нашем могуществе, но и подогревает любопытство. Рано или поздно они найдут способ.

– Этого нельзя допустить. Помнишь, что случилось с Кроносом?

– Помню. Необратимые изменения, катастрофа… Зато, кстати. На ошибках учатся.

– Что-то не заметно. Печально всё…

– Не смеши меня. Печально то, что мы не можем закончить партию. А дмерховены на расправу скоры.

– Всё потому, что некоторые мухлюют. Из-за этого вовлекается всё больше фигур, людей, рас… Мы и сами запутались… И никак не удаётся исправить…

– Нишкни. Сейчас у нас партия гатраки – земляне.

– Тогда зачем было привлекать этих джамранских преступников?

– Сами вы хороши.

Шердан и Сингер – гроссмейстеры поневоле, некоторое время смотрели друг на друга, а потом Шердан первый включил модуляторы.

– Ладно. Отдохнули? Играем дальше. Но впредь таких финтов не выкидывать.

– Это и вас касается.

– Удачи, коллега!

Гроссмейстеры пожали друг другу руки и продолжили игру.

Глава 50

Сумасшедшие дни: с семидесятого по семьдесят пятый

Талеху в это суматошное время было не до личной жизни, а Жене тем более… Она боялась. Не войны или гатраков, а дмерхов. Шарахалась от каждой тени. Заглядывала за угол, прежде чем завернуть, опасаясь, что сейчас оттуда кто-нибудь выскочит и набросит ей на шею петлю с медальоном. Вскоре поняла, что больше так нельзя и решила поговорить с Грегори. Ничего вразумительного он не сказал, поскольку дмерхи не связывались с ним уже много дней.

– Нас бросили, что ли? – предположила Женя.

– Кто их знает? – пожал плечами англичанин. – Никакого присутствия.

Рал с Гранталом нарисовали ту же картину. Они сидели в «Синегарской звезде» в аромате зелёных волн и под лирическую музыку обсуждали вопросы дальнейшего существования.

– Погоди расстраиваться, – утешал Рал поникшую Женьку. – Дмерхи непредсказуемы. Вот увидишь, скоро объявятся. Не будешь знать, куда деваться.

– Я и так уже не знаю, – вздохнула Женя. – Они мне везде мерещатся! А вдруг я уже не попаду домой? Или наоборот, попаду не вовремя.

– Попробуй лучше это, – Грантал пододвинул к ней треугольную тарелку с новым лакомством – пирогом-суфле в гивовом сиропе, – повышает настроение.

Хал совсем недавно освоил кухню поречских окезов. Выходило неплохо. Особенно после того, как он нанял окезского повара. Даже в это сложное время бизнес надо было развивать.

Как ни странно, а народ не торопился покидать станцию. За эту неделю отчалил лишь один лайнер с тридцатью беженцами на борту. Несмотря на бесплатный проезд в виду чрезвычайных обстоятельств, пункт регистрации беженцев до сих пор пустовал. В порту, терминалах и доках наблюдалось привычное движение. Коммивояжёры, учёные, бизнесмены, военные, командировочные – прибывали и отбывали по обычному расписанию. Причём прибывали гораздо чаще, чем отбывали.

На станцию понемногу стекались войска конгломерата. Первыми нагрянули джамрану.

Наш пострел и здесь поспел!

Следом пожаловали шакрены, вызвав буйный ажиотаж у женской половины населения. «Кричали барышни ура и в воздух лифчики бросали», когда статные и пригожие бойцы самрай-шак в открытых шлемах и космических доспехах маршировали по ролдонским палубам.

Женщины разного возраста и расовой принадлежности с самого утра толпились у военной комендатуры. Каждая готова была взять на постой шакренского воина.

Женька тихо угорала. У Миритина прибавилось головной боли. Он наготовил впрок подавляющих таблеток и лично провёл с женщинами разъяснительную беседу. В итоге представительниц прекрасного пола ждало разочарование. Шакренов поселили в казармы, подальше от жилых секторов. И всё же, патруль периодически вылавливал у казарм разодетых, накрашенных и надушенных девушек, в основном линдри или землянок. Джамранские дамы не тратили время на бесполезное соблазнение.

– Чем недоступнее, тем больше хочется, – давясь от смеха, объясняла Женя недоумевающему шакренскому доктору. – Хоть кол на голове теши, а всё туда же…

«Сама недавно была такая».

– Я же устранил все проявления рилиса, а близкие к спериуму глотают таблетки в изоляторе, – сокрушался Миритин.

– Женщины! – многозначительно добавила Женька.

– Почему чарим-вей не такие? – вздохнул Миритин и на всякий случай тоже наглотался таблеток.

– Тяжко тебе приходится? – спросила Женька, глядя на это.

Доктор усмехнулся.

– Я не в том возрасте, чтобы бросаться на каждую вею. На Шакренионе у меня пятеро детей. Значит, свой долг перед отечеством я выполнил.

– А как же удовольствие? – спросила Женя.

Он улыбнулся.

– Это не так важно…

Последними явились земляне. Из-за удалённости Земли, её главных колоний и военных баз от ипсилон квадранта.

Было любопытно наблюдать, как военные различных рас сталкивались в переходах станции. На палубах стало настолько интересно, что Женя забывала выполнять предписания командора насчёт оранжереи и море-палубы, находя их скучными. Куда веселее было околачиваться на площади или сидеть по вечерам в ресторане у Хала. Там теперь постоянно собирались военные. Гражданские сбегались послушать новости о планах конгломерата. Порой набивались как сельди в бочку. Хотя на станции были другие кафе и ресторанчики, «Синегарская звезда» пользовалась особой популярностью. К Халу частенько заглядывали младшие офицеры джамрану и земляне, а вот шакрены появлялись реже. Мужчины-джамрану времени не теряли и нагло совращали девушек. Грегори высказался по этому поводу, толкая Женьку локтём:

– Ха! Шакренов испугались! Знали бы, кого нужно бояться в первую очередь. Джамрану – настоящие волки в овечьих шкурах. Скоро эти вояки всех девиц на станции перетра…

Он осёкся и глянул на Лизу. Англичанин не зря опасался. Хорошенькая медсестричка привлекала внимание мужчин. К ней уже два раза подходил один и тот же джамранский офицер, настойчиво приглашая к своему столику. Лиза скромно лепетала в ответ: «Нет-нет, я уже занята». И косилась на Грегори, одновременно стреляя глазками в офицера. Женька по опыту знала, что не будь рядом землянина, девушка легко бы сдалась на милость джамрану. Офицер преподнёс ей бутылку Шедарского джамранского. Реснички Лизы призывно затрепетали, и смотрела она отнюдь не на землянина. Грегори позеленел ярче, чем растения в кадках, и поспешно вернул презент.

– Грег, расслабься, – усмехнулась Женька. – Джаммы девственниц-землянок не трогают.

– Во-первых, – педантично возразил Грегори, – Лиза не дев… Кхым… – он умолк и недобро уставился на ухмыляющуюся Женьку. – Ну ты… Ну ты и…

– С кем поведёшься, с тем и наберёшься, – хмыкнула Женя.

– Это ты о своих дружках джамрану? – язвительно парировал он.

– Неважно. И вообще-то, насчёт девственниц я пошутила. А что во-вторых?

– Почему ты называешь их джаммами?

– Ты же ксенобиолог! Должен знать.

– Ну-у, теоретически этот вид произошёл… – завёл Грегори.

– Заткнись! – Женька сунула ему в руку стакан. – Остановись и выпей! Лекции мне читать не надо. Лучше возьми у Рокена проявитель и покажи Лизе истинную сущность этого красавчика.

Грегори восхищённо пялился на неё.

– Ну, Женька! Ты как джамранка, чесслово. Так их!

– Я? – Женя смущённо улыбнулась. – Не-ет. До них мне конечно далеко, но кое-что я умею.

– Здорово придумала! Так и сделаю, – Грегори залпом выпил коктейль и попросил у официанта вина. – Мы их сделаем!

И они хлебнули ещё по бокалу или по два…

– Наш ответ Чемберлену! – брякнула Женя и замолкла, потому что упрямый джамрану подошёл к столику в третий раз.

– Чего надо? – в лоб спросил Грегори. Кажется, он слегка перебрал.

– Могу я пригласить вашу даму прогуляться? – с вежливой улыбкой поинтересовался офицер.

– Не можете! – встряла пьяная Женька. – Она девственница. И вас не хочет.

Так-так-так, надо закругляться…

Офицер удивился, поскольку вид Лизиной вздымающейся груди свидетельствовал об обратном. Когда это он успел её охмурить? Тут Евгения вспомнила, как медсестричка выходила в туалет… А джамрану не растерялся и коварно переключился на Женьку.

– А можно тогда вас?

Эка ж его подпёрло!

– Не-а, – икнул в ответ Грегори. – Её опасно. Она на днях трахалась с командором прямо в открытом космосе, в самых извращённых позах… И где теперь командор? Нет его…

Женькина челюсть едва не бухнулась на стол.

«Эт-то что ещё за подстава?! Та-ак, понятно. Она найдёт того лейтенантика и уроет в самой неудобной позе в отсеке гидропоники».

Женька опомнилась и принялась трясти англичанина.

– Грег-гори! Деб-бил!

У Лизы глаза сделались абсолютно квадратными. Офицер таращился на них как на идиотов. Временно отпустив Грегори, Женя с милой улыбкой повернулась к джамрану.

– Не обращайте внимания, офицер. Парня недавно выпустили из психушки. На время, пока травят тараканов. А я – его психотерапевт и ксенопсихолог по совместительству. Будем знакомы, Ева… Приходите на консультацию. Вот только выйду из отпуска, а пока у меня нервное истощение…

Джамрану спешно ретировался.

– К нам он больше не подойдёт, – удовлетворённо отметила Женька.

Ха! Плохо вы знаете джамрану! Он атаковал снова, прислав им вторую бутылку. Даже не сомневаясь в его намерениях, Женя демонстративно вылила содержимое в кадку с цветком. И плевать, что это было дорогое Сегинское. Офицер каверзно улыбнулся в ответ.

«Развлекается, гад!»

Евгения цапнула Грегори за грудки.

– От кого сплетней наслушался? – сердито зашипела она.

– Э, пусти! – воскликнула Лиза, отбирая у неё парня. – Да весь персонал об этом треплется.

– Чего?!

«Ну вот, пошли слухи у неё за спиной! А она узнаёт последней».

– Кретин!

– Кто?

– Болван! Тот, кто языком чешет… И не дай бог дойдёт до Талеха! Этому вруну не поздоровится. Видели, какой у командора, ик, хлыст?

– Как? – удивился Грегори. – Это неправда?

– Не было ничего… Такого.

– А что было? – полюбопытствовала Лиза.

– Не ваше дело, – буркнула Женя, перебирая варианты казни лейтенанта-сплетника. Самые мучительные…

– Нам пора, – заявил Грегори, и потащил Лизу из ресторана, на ходу крикнув Халу, что расплатится с ним потом. Хал кивнул. Он уже привык. Лиза упиралась, разыскивая взглядом напористого красавца-офицера. Наконец, Грегори удалось вытащить её за дверь. К Женьке подсел Хал.

– Как ты?

– Всё путём, – ответила Евгения, допивая вино. – Ик… Кажется, с меня хватит.

Хал усмехнулся и шепнул по секрету:

– Это не синтеголь.

– Ух ты! А…

– Да. Я наладил поставки маркафского долинного. Быстро и дёшево.

– Чудненько! Контрабанда?

– Командору ни гу-гу.

– Замётано, – пообещала Женька и решила. – Выпью ещё.

– Тогда, за мой счёт, – улыбнулся Хал и подозвал официанта. Им принесли ещё по бокалу маркафского розового. Они задорно чокнулись. Евгению всегда поражало сходство их питейных традиций.

– За победу! – провозгласил Хал. – И за удачу!

– А как вообще у тебя дела? – поинтересовалась Женька, потягивая сладковатый напиток с запахом роз.

– Прекрасно! Вложил неплохие средства в укрепление и вооружение станции. Все дельцы так сделали. Многие считают, что на станции сейчас безопасней, чем где бы то ни было. Талех создал Ролдону-2 отличную репутацию, и люди не торопятся уезжать… У кого-то здесь бизнес. Другие надеются, что боевые действия нас не коснутся. Большинство полагают, что станция противостоит атаке гатраков, и не безосновательно. В крайнем случае, всегда можно спуститься на планету. А Ролдон окружён защитными экранами. Ни один снаряд не пробьёт.

Вот это да! Бар-ресторан круче любого бюро по сбору статистики.

Женька всё же опасалась… Хотя, по словам агентов, террористы клялись (под пытками), что у них всего одна взрывная установка такого масштаба. Якобы изготовленная по чертежам дмерхов. И всего две бомбы… Однако страхи отступили, и Женя поплыла на волнах умиротворения. Изысканное вино, расслабляющая мелодия, нежные запахи, изгибающиеся в зелёном свете линдри…

– Ева Казанцева? – перед ней неожиданно вырос старлетт Даген – офицер с мостика. – Командор приказывает вам зайти в медцентр. Немедленно.

«Вот незадача».

– Ага… Сейчас… Буду.

Женя махнула Халу, расплатилась за ужин, кое-как освежилась в фонтанчике под зелёными струями и отправилась выполнять приказ. А Даген остался пообщаться с соотечественниками.

Уже в коридоре Женька оценила степень своего опьянения, прислонившись к стенке, чтобы не упасть… А мимо сновали прохожие…

«Ну почему всё так не вовремя!»

Нет, она была рада увидеть Талеха, потому что соскучилась; но не хотела, чтобы он видел её в таком состоянии.

«Идея!» – Евгению осенило. Она рванула на автопилоте и влетела в медотсек, прямиком к Миритину.

– Привет, Ева. Талех скоро придёт…

– Ой, нет… Мне не надо, чтобы он пришёл.

– ??? – доктор чуть не выронил инъектор.

– То есть… – Женька пыталась отдышаться. – У тебя есть что-нибудь… от опьянения? Алкоголем!

– А, – сообразил Миритин. – Сейчас. Есть – алконейтрализатор.

– Подойдёт…

Доктор сделал Женьке укол, и минут через пять она почувствовала себя гораздо трезвее.

– Где у нас подают алкоголь? – поинтересовался Миритин.

– У Хала. Только командору ни слова. Я обещала.

– Нем, как рурк. Завтра наведаюсь в «Звезду».

– А зачем меня вызывали? – вспомнила Женя, трезвея окончательно.

– Пойдём со мной.

Шакрен привёл её в дальнюю часть медцентра, где по слухам находилась секретная медицинская лаборатория. Так это, или нет, но дверь в конце коридора была заблокирована тройным замком с секретными кодами. Миритин вошёл первым и пригласил Женю.

Белая комната с прозрачным боксом. В боксе сидел знакомый гатраноид и строил башню из кубиков. При виде Миритина гатраноид расплылся в улыбке. А Женька едва не грохнулась в обморок.

Глава 51

Вечер семьдесят пятого дня

– Боб, Боб, Боб, – забубнил гатраноид, протягивая к Жене ручищу.

– Что он бормочет?

– Боб. Так его зовут – Боббэрот, – перевёл Миритин.

Гатраноид продолжал улыбаться до ушей.

– Что с ним? – спросила Евгения.

– Прогрессирующее слабоумие, – ответил доктор. – Зато не опасен. Джамрану из биолаборатории подавили у него ген агрессивности.

– Зачем?

– Пришлось. Боб начал буянить и чуть не разнёс гауптвахту. В его организме присутствует искусственный отрицательный баланс. Вот и развилось слабоумие, как побочный эффект. Неотрадиционалисты хорошо постарались.

– Это уж точно, – в помещение вошёл Талех и закрыл за собой дверь.

Женя невольно улыбнулась. Она несколько дней не видела командора, не слышала его голоса и зверски соскучилась. Талех тотчас обжёг её взглядом, но взял себя в руки и перевёл общение в деловое русло. А вот Женьке это теперь удавалось с трудом… Умеет же он смотреть!

Гатраноид так обрадовался командору, что аж иглы заколыхались.

– Та-алеха, хозя-аина, – промурлыкал он, и разве что хвостом не вилял, поскольку хвоста у него не было.

Женька вытаращила глаза.

– А это как понимать? – спросила она, пытаясь отогнать навязчивые ассоциации.

– Он испытывает к командору особую привязанность, – объяснил Миритин.

– Н-да…

– Это связано с инстинктами подчинения, – добавил Талех.

– То есть, он признал в тебе вожака?.. А я тут зачем?

– Часть его когда-то была землянином…

Женька удивилась. Талех и сантименты?

– … Возможно, потребуется твоя консультация.

– Скорее терапия.

Гатраноид вернулся к игрушкам, с обожанием поглядывая на командора.

– А кубики почему?

– Попросил, – ответил Талех.

– Без них он плачет, – подтвердил доктор.

«Ну и дела-а»…

– И какие у вас соображения? – поинтересовалась Женька, с жалостью взирая на Боба.

– По поводу кубиков? – переспросил Талех.

– В том числе…

– Выводы неутешительные, – сказал Миритин и вопросительно глянул на Талеха.

– Я объясню, – решил командор.

У Женьки возникли нехорошие предчувствия.

– Сначала мы справедливо полагали, что нео создавали армию для захвата власти в галактике и возрождения джамранской генетической диктатуры…

– И?

– Всё не так просто, – продолжал Талех. – Параллельно они собирались избавиться от двойной угрозы, совершив геноцид по отношению к двум расам.

– Погоди! Как это двум? Не поняла…

– Они же натравили гатраков на землян, – пояснил Талех. – Именно с этой целью.

– Но зачем?! Что им сделали земляне?

– Нео считают землян примитивной и опасной расой.

Женя задумалась.

– Ну ладно, примитивной. Это я ещё могу понять… Хотя и не согласна. Но опасной… – она хмуро уставилась на Талеха. – А ты тоже считаешь нас примитивными?

– У землян неплохой генетический потенциал, – уклончиво ответил командор.

– И в чём же он проявляется?

– Вы напоминаете руннэ, – нехотя ответил Талех.

– А что у нас общего? Внешность? Они же были слабые и неопасные.

– Это в интерпретации гатраков, и опять же, со слов нео. На самом деле, руннэ обладали сверхспособностями, которых не было у джаммов. У вас на Земле такие способности называют паранормальными. С той разницей, что большинство землян лишь потенциально ими владеют. Так что причина генетической агрессии джаммов не в красоте и хрупкости руннэ.

– Значит, вся эта телепатия и прочее…

– Да, взяты из генофонда руннэ.

– Так земляне вовсе не примитивны?

– Не совсем. Но джаммы и руннэ считали недоразвитыми, несмотря на способности. В действительности, руннэ были, как бы поделикатней выразиться, не очень сообразительными.

– Значит, мы тупые? – насупилась Женька.

– Погоди обижаться, – улыбнулся Талех. – Никто так не считает. Просто вы – молодая раса, у вас многое ещё впереди. И нео боятся, что вы пойдёте гораздо дальше руннэ. И правильно делают.

– Почему?

– Земляне – вторые в галактике, после джамрану, устойчивые к внушению гатраков.

– Но… – Женька была в шоке. – Как же информационный вирус?

– Именно он делает вас податливыми. Подумай, откуда он мог взяться. Что-то темнят дмерхи…

– Да, – подхватил Миритин. – Вероятно, люди переболеют и приобретут иммунитет. Или найдут лекарство.

– Насчёт иммунитета не знаю, но дмерхи утверждают, что лекарства нет.

– Я бы не верил дмерхам, – возразил Талех.

В наступившей внезапно тишине они услышали мирное сопение. Гатраноид спал, свернувшись клубком, в обнимку с кубиками. Даже Талех от этого зрелища едва не прослезился. Он прокашлялся и спросил:

– Так на чём мы остановились?

– Нео разработали способ воздействия на людей с иммунитетом от инфовируса, – напомнила Женька.

– Точно. Поэтому, когда они пронюхали о тебе, то отправили гатраноида за пробой генетического материал. Попутно заметая следы. Чтобы все подумали на гатраков… Вот парадокс. Вы изначально не поддаётесь внушению, но пригодны для симбиогенеза. В отличие от джамрану… Причём, в результате появляется новый вид – гомо гатракус, с определёнными преимуществами. Например, двуполое размножение.

– А вдруг это тоже подстроили нео… – угрюмо предположила Женя. – Они занимались исследованиями сотни лет.

– Может быть, – согласился Талех. – И преуспели. Или же с успехом использовали готовую возможность. Теперь они могут генетически влиять на гатраноидов, через ДНК землян. Но как им удалось обдурить гатраков, и как долго ещё они собираются это делать…

– Как-то убедили, – сказал Миритин.

– Зная нео, – усмехнулся Талех, – осмелюсь предположить, что посредством демонстрации удачных, жизнеспособных экземпляров. Землян неоднократно похищали, в последнее время… Целыми колониями.

Женя вспомнила парнишку.

– Однако зная и гатраков, – продолжал Талех, – не верю, что они так легко повелись.

– Тогда что? – спросил Миритин.

– Напрашивается единственное объяснение, – ответил командор. – Гатраки собираются использовать нео – присвоить их достижения, а самих убить. Гатраки всего лишь позволили себя обмануть. Пока что…

– Ну и ну, – Женя покачала головой. – Коварство и ненависть в одном флаконе. А давайте дадим им такую возможность. Пускай поубивают друг друга, и дело с концом. А?

– Сначала они уничтожат полгалактики и захватят остальное, – мрачно возразил Миритин. – А когда между собой разберутся, нам уже будет всё равно…

«Ишь, чего вздумали!» – Женю переполняла злость на нео.

– И дмерхи наверняка им помогли, – рассуждала она. – Надо же додуматься! Семерых одним ударом…

– Не семерых, а двоих, – поправил Миритин.

– А? – Женька очнулась от раздумий вслух. – Это образное выражение. Из сказки. А правильней было бы сказать – убить сразу двух зайцев.

– Лучше и не скажешь, – кивнул доктор. – У нас тоже есть соответствующее выражение.

– Какое?

Джамрану с шакреном переглянулись.

– Оно… не очень хорошо переводится, – увильнул доктор, и командор ему подыграл.

– А у нас говорят: «два варианта одного гена». Или «двух гатраков – из одного излучателя».

Женя подозрительно сощурилась.

– А чего это вы замяли тему?

– Ничего, – ответил Миритин.

– Валяйте. Я уже не маленькая девочка и к тому же ксенопсихолог.

– Кого валять? – переспросил Миритин, явно кося под дурачка.

Женька закатила глаза. Ох уж эти языковые и межрасовые барьеры!

– В смысле, колитесь давайте…

Судя по их физиономиям, вышло ещё хуже…

– Пожа-алуйста. Любопытно же! Обещаю в обморок не падать и за сердце не хвататься.

– Ладно, – Миритин усмехнулся. – «Двух веечек за один спериум».

Женька хохотала так, что чуть не разбудила гатраноида. Он заворочался, захрюкал во сне, но не проснулся.

– Круто! – отсмеялась она. – Гораздо круче, чем с зайцами, гатраноидами и генами… Прости, Талех.

– Не думал, что тебе понравится, – скромненько улыбнулся Миритин, а Талех окинул Женьку совсем бесстыдным взглядом.

– Ладно, относительно нео и гадов я уяснила, – Евгения сделала вид, что не замечает его стремительно раздевающих намёков. – От меня-то что требуется?

Талех посерьёзнел.

– Я всё понимаю, отпуск… Но не согласилась бы ты найти время и пообщаться с этим экземпляром?

– Сам же дал отпуск, так чего спрашиваешь? Конечно могу. А зачем? Разве генетическая лаборатория не справляется?

– Генетическая – не психологическая. И в нём ДНК землянина.

«Вот значит как! Нео, видите ли, считают землян опасными. Ну-ну…».

– Проведи тесты. На всякий случай. Всё-таки неясно, что у него в голове.

– А он точно безобиден?

– Я сам прослежу, чтобы ему регулярно подавляли агрессию. Перегородки у бокса крепкие. Тебя будет сопровождать охранник с излучателем. Неужели ты думаешь, я допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось?

Последнюю фразу Талех произнёс таким чувственным тоном, что даже Миритин смутился. У Женьки всё перевернулось внутри.

– Угу, – с трудом выдавила она. – И у меня к тебе просьба.

– Какая?

– Надоел мне этот отпуск, до чёртиков. Можно я на работу выйду?

– Ты уверена?

– Абсолютно! Я нормально себя чувствую (особенно после алконейтрализатора). А на станции такое творится! Полно работы для ксенопсихолога. Думаю, людям нужна моя помощь.

Талех немного подумал.

– Хорошо. Только на полдня и с послезавтра.

– Почему с послезавтра? – удивилась Женька.

– Потому что до этого будешь помогать мне, – заявил Талех, подтолкнул Женьку к выходу и отдал распоряжение Миритину:

– Закончи тут. Покорми пациента. А я… Меня ни для кого нет и никогда… До послезавтра.

– А что говорить-то? – уточнил Миртин.

– Скажи, что я заболел. Или лучше улетел. Всё что угодно… Но меня нет.

Женя наблюдала за этим со смешанным чувством и в каком-то оцепенении. Потом Талех окончательно вытолкал её в коридор и куда-то потащил. Она запаниковала.

– Куда мы идём?

– Ко мне.

«Вот так? Сразу! Совершенно без подготовки?!»…

Женька растерялась. Она, конечно, хотела… И давно. Неужели, всё произойдёт так быстро и неожиданно? Ведь тогда, в обсерватории, Талех хоть и застал её врасплох… Но то было свидание, а сейчас…

– Придётся заблокировать дверь всеми доступными кодами и отключить коммуникаторы, – рассуждал командор.

Они благополучно достигли командного отсека и очутились у него в квартире за плотно запертой переборкой.

– Надо было попросить у Миритина карантинную табличку, – опомнилась Женя. – Однажды это сработало.

– Когда? – удивился Талех.

Евгения отругала себя за болтливый язык. Джамрану не ревнивы, но мало ли, вдруг ему это не понравится…

– Когда я болела, – выкрутилась Женька. – После Стратона.

«Вот идиотка!»

– Ах, да, – кивнул Талех, возясь с замком, и будто бы не слыша.

«Ну и ладно».

Наконец командор отключил и заблокировал всё, что только можно, и взглянул на неё. – Что с тобой?

– Ничего, – Женька опустила глаза.

– Понятно.

Талех всегда отличался проницательностью.

– Если хочешь уйти… – подошёл и обнял.

– Нет-нет.

– Я и не собирался отпускать, – лукаво заметил он. – Но предложить следовало…

– Коварный джамрану!

– Знаешь, нам сейчас надо быть вместе… Забудем на время о делах.

«Ага. Война войной, а секс по расписанию…».

– У меня, в конце концов, есть заместитель. Попробуем сегодня остаться только вдвоём.

У Женьки заныло сердце. Она же не сказала ему главного, о том, что всё равно уйдёт и всё забудет… Когда-нибудь, потом, скажет. Но не сейчас…

Талех поцеловал её в щёку с какой-то особенной нежностью… Да! Когда-нибудь потом. А сейчас… Она хотела быть с ним… Но отчаянно боялась…

Глава 52

Вечер семьдесят пятого дня, ночь… И утро семьдесят шестого

Талех отстранился и внимательно посмотрел на Женю.

– Ты ведь боишься.

– Немного, – улыбнулась она.

– Это усиливает желание, – ответил командор. – Побуждает смести преграды, соблазнить и овладеть. Но… Я не буду тебя соблазнять.

С этими словами, он прошёл в комнату. Женя растерялась. Как это понимать? Джамрану говорит, что не будет соблазнять? Совершенно непредсказуемо. Чего в таком случае от него ожидать?

Евгения поёжилась. Неужто слова Рокена заронили в её душу сомнения? Вряд ли. Обычно ничто не могло сбить Женьку с выбранного пути. В особенности чьё-то мнение. Тем более, другого джамрану.

Талех усмехнулся, достал из холодильника бутылку… И Женя внезапно сообразила, что он просто направлялся к пищеблоку.

– Вот, что тебе нужно, – заявил он. – Ахирдское. Лучшее.

В бутылке искрилось янтарное вино, почти такого же цвета как глаза Талеха.

– Я не буду, – отказалась Евгения.

– Почему? – спросил он.

– Ну, сегодня уже было Шедарское, Сегинское…

– Ты пила Шедарское и Сегинское? – удивился командор.

– Нет, но аромат помню… Я вылила Сегинское в кадку.

Талех рассмеялся.

– Ты вылила Сегинское?! Кто этот неудачник?

– Понятия не имею. Клеил Лизу.

– Полагаю, ему не повезло. Но Шедарское, Сегинское – ширпотреб. А вот Ахирдское… – Талех не спеша откупорил бутылку, достал бокалы, налил вино и протянул один бокал Жене. – Это особый напиток. Для истинных ценителей. Редкий.

Янтарная жидкость переливалась, играя шипучими искорками. В каюте запахло клевером и росистым лугом. Женя на секунду закрыла глаза… Потом взяла бокал, но пить не стала. Талех сделал глоток, продолжая смотреть на неё.

– Почему ты не пьёшь?

– Вино из рук джамрану?

– Пей и не бойся… Слышала о винных лугах?.. Оно настояно на травах серебряного луга. Мигом снимет страхи и сомнения. Благородные джамранские вина не содержат стимуляторов. Доверься мне.

– И это говорит джамрану?

– Кому-то же надо доверять, – улыбнулся он.

Учитывая запертую дверь и отключённые коммуникаторы, Женя признала его правоту и отпила чуть-чуть… А потом ещё… Нежный шёлк растёкся по дёснам, пощипывая нёбо терпкими иголочками.

– Вкусно.

– Конечно. Это же Ахирдское…

– Почему вы используете земные названия?

– Из-за РНК-переводчика. Джамранские светила несуразно звучат на вашем языке.

– А как же планеты? Ролдон или Стратон? Что они означают?

– Для землян – ничего. Переводится лишь то, что имеет аналоги на другом языке.

– Странно, что вы называете свои вина нашими звёздами.

– А разве земляне так не делают? Я видел на этикетке.

– Это не те звёзды.

– Какая разница? Что-то ведь они значат. Чем прекрасней звезда, тем изысканней вино…

Талех незаметно оказался у Женьки за спиной и положил руки ей на плечи.

– Допей, пожалуйста.

– Ахирд не самая яркая звезда Кассиопеи.

– Зато двойная и похожа на ваше Солнце. Это – дом. В её системе находится главная планета джамрану. Родина первых поселенцев. Ахирд воплощает собой сияние дома. Так у нас говорят.

– Необычно слышать такое от космического скитальца, – прошептала Женя, постепенно теряясь и проваливаясь, оттого что Талех осторожно массировал ей плечи.

Когда он убрал руки, она испытала сожаление и допила вино. Поставила бокал на столик и прошлась по жилищу командора. Никаких излишеств… Талех выдвинул кресло и развернул его к Жене.

– Садись.

Она удивилась, но присела, не без опаски.

– Теперь нагнись чуть-чуть.

Талех провёл чуткими пальцами по шейным позвонкам и надавил в районе лопаток. Женька вздрогнула.

– Что это?

Ладони переместились к затылку, холодя корни волос, завивая мысли спиралями… Евгения едва не потеряла сознание.

– Что это?!

– Генетический массаж.

– Ты умеешь?

– Тихо. Не оборачивайся… Немного. Брал уроки у настоящих специалистов. Они считали меня способным из-за моей чувствительности к геному. Но дальше первого уровня я не продвинулся. Не было времени учиться.

Женю вполне устраивал и первый уровень. Она как будто рассыпалась под его ладонями и собиралась обратно. Менялась, плавилась, как растаявший пластилин и в следующий момент обретала твёрдую форму в руках скульптора…

– На первый раз хватит, – донёсся, будто издалека, голос Талеха.

Евгения так расслабилась и увлеклась, что забыла обо всём.

– Теперь лучше?

– Ну… да, – Женя прислушалась к своим ощущениям. – А повторить можно?

– Чуть позже, – он наклонился и ловко отстегнул её коммуникатор. Отключил и положил на столик. – Ты забыла.

«Не забыла. У девушки всегда должен быть путь к отступлению».

– А ты сегодня не телепат?

– Нет.

Она вдруг подумала, что совсем его не знает. Но безумно хочет…

«Всё! Отступать некуда!»

– Талех!

– Да?

– У тебя прочная кровать?

Женька уловила смешинку в его глазах.

– Проверим?

Он подцепил её за руки, помогая подняться. Женя опомниться не успела, как очутилась аккурат на шёлковых простынях…

– Монолит, – Талех похлопал по матрацу. – Но при сильном желании и старании можно развалить. Хотя… обычно я не ломаю мебель, а вот сейчас очень хочется.

Перехватив направление его взгляда, Женя ойкнула и дико покраснела… Этот взгляд захватывал, пронизывал, наполнял. Вызывая головокружение…

– Хочешь прилечь? – ласково спросил Талех.

Женя кивнула и забралась с ногами на кровать.

– И раздеться…

Он неторопливо расстегнул рубашку, снял и комком забросил в кресло. Женя почувствовала внезапный прилив нежности… И с радостью отметила, что раны зажили, даже шрамов не осталось. Всё-таки шакренская медицина – это нечто. Евгения перевела дыхание. Тело командора, – в меру мускулистое и в меру худощавое, – возбуждало её неимоверно. В какой-то момент на Талехе вообще ничего не осталось. Заметив её смятение, он дипломатично притушил лампы…

– Снимай всё, недотрога. В одежде неудобно.

У Женьки тряслись руки. Она чуть не оторвала все пуговицы, но так и не смогла расстегнуть ни одной.

«Почему не получается просто упасть к нему в объятия?»

Талех вздохнул и взял инициативу в свои руки. Быстренько снял с Жени кофточку и стащил всё остальное… Не церемонясь, уложил на кровать, перевернул на живот, и улёгся сверху. Женька задрожала, придавленная его телом. Приятная тяжесть и тепло постепенно успокаивали, и распаляли одновременно. Она так сильно ощущала его спиной и ягодицами. Талех жарко прошептал ей на ухо:

– Придётся усмирить тебя, как непокорных джамрану в первый раз.

– Это как? – из последних сил полюбопытствовала она. Снова накатывало бессилие, но Женя не пугалась, зная, что это такое.

– Иногда молодые джамрану противятся обмену, а соблазнение вызывает у них ужас. Это сопротивление ослабляет поверхностный геном. Тогда мэтры обольщения вызывают предвкушение…

– Ты же сказал, что не будешь соблазнять, – напомнила Женя.

– Это не считается, – ответил Талех. – Закрой глаза.

Одна ладонь командора легла ей на веки, другая на шею. Он слегка надавил на определённые точки, и разноцветные круги поплыли у Женьки перед глазами.

– Я не сопротивляюсь, – томно возразила она.

– Сопротивляешься. Вся… дрожишь… от желания… но… сопротивляешься.

Дыхание Талеха участилось, передалось Женьке вместе с потоком заманчивых образов. Она увидела их вместе, будто со стороны. Вдруг испугалась, что ничего не получится. И её захлестнуло… Тяжесть исчезла, а Женька оказалась сверху и целовала Талеха, упиваясь мягкостью его губ. Он немедленно завладел её ртом, слегка покусывая губы и поглаживая языком нёбо.

Евгения прерывисто вздохнула и совершенно расслабилась, растекаясь по его груди, плечам, животу и ногам, забываясь от его ласк. Талех мягко перекатился обратно, продолжая целовать её. Накрыл дождём горячих поцелуев шею, грудь, плечи, то опускаясь ниже, то поднимаясь выше. Страсть Талеха вырвалась из какой-то запредельной глубины, из того омута, где водятся джаммы… Женя распахнула глаза и встретилась с пылающим от желания взглядом. Безумные фантазии захватили её воображение и, запинаясь, она прошептала:

– Хочу, как тогда?

– Когда? – улыбнулся он. – Скажи.

– Нет… Я…

– Как?

Он принялся целовать ей шею, прищипывая губами кожу, заставляя Женьку стонать и прижиматься к нему…

– Ты не должна стесняться…

– Чтобы ты сделал так… Как наверху… В обсерватории.

Талех улыбнулся.

– После…

– Сейчас! – хрипло воскликнула она, подаваясь ему навстречу.

– Рано, – уголки губ подрагивали от сдерживаемого смеха.

– Талех…

Он слегка приподнялся, отодвинулся и коварно провёл ногтями по Женькиным рёбрам… Она пискнула, норовя оттолкнуть его, так как боялась щекотки. Но Талех ловко перехватил запястья и наклонился, целуя в ямку между ключицами. Женя закрыла глаза, млея от этой ласки, и тогда он проник в неё, когда она меньше всего ожидала. И невольно замерла, поражённая необычным эффектом, и поймала его изумлённый взгляд.

Они чувствовали одинаково!

– Наконец-то… – простонал Талех, и в порыве страсти запустил в Женькины волосы пальцы, накручивая на них завитки и перебирая волнистые пряди. Это буквально сводило её с ума, но в затуманенном мозгу всё-таки зажглась тревожная лампочка.

– У меня… опасные дни… – задыхаясь, произнесла она.

Он всё понял и успокоил её:

– Не волнуйся… У джамрану предохранитель… До брака…

Не успев восхититься биотехнологиями, Женя окончательно потонула в жарком тумане. Движения Талеха то завораживали плавностью и неторопливостью, то заставляли кричать и выгибаться ему навстречу… Не дав опомниться, он вновь перевернул её и, грубовато обняв, прошептал, чередуя слова с быстрыми поцелуями.

– Останови, если сделаю больно.

И резко ошеломил серией пронзительных атак. Так, что всё её тело сотрясалось от сладостных молний… А дальше началось то, что больше не поддавалось описанию. Их словно разрывало, дробило на части и бросало в небытие. Оглушало до вспышек в глазах. Соединяло вновь, сплетая в долгожданном восторге. И они неудержимо падали с высоты, и вновь взлетали… В бурный момент кульминации, хлыст метнулся из тела и проник между ними, выписывая в закипающем лоне безумные узоры…

Они так и не смогли оторваться друг от друга. Совершенно без сил Женька лежала на груди Талеха, стиснутая его руками, и пыталась соображать. Ясно она понимала лишь одно. Ей нужен именно он. Она хочет только этого мужчину – инопланетянина, джамрану. Навсегда! И другие её больше не интересуют… Вот как теперь с этим жить?!

«О, неужели ему ещё мало?»

Женя сползла набок и немного отстранилась…

– Куда смотришь? – подозрительно спросил Талех, разжимая объятия и открывая глаза.

– Да вот… Любуюсь, какой ты ненасытный и… колоритный.

Он фыркнул.

– Ничего подобного. Я – среднестатистический по джамранским меркам. Самый обычный… Хотя… – он пощекотал ей спину, возбуждая приятное волнение, – наши с тобой размерчики идеально совпадают.

– А какие тогда не среднестатистические? – хитро спросила Женька, с удовольствием обхватывая то, что, как она считала, теперь принадлежало ей, хотя бы отчасти.

Он с наслаждением вздохнул.

– Так, какие?

И сжала.

– Ну… Ох… Вот так… Да!.. Некоторые джамранские мужчины генетически меняют форму, длину, толщину и… Ещё… Так…

Он накрыл её ладонь своей и привлёк Женьку к себе…

– Иди сюда… Мы никуда не торопимся…

И неважно, который был час. Хотя, наверное утро. Действительность всё равно где-то потерялась, когда… Раздался оглушительный вой сирены, и пронёсся по станции предательским роком, олицетворяя закон вселенской подлости.

Глава 53

День семьдесят шестой, с утра до вечера…

– Не может быть! – встрепенулась Женька. – Так нечестно!

Талех даже не остановился, только сбавил темп. И невозмутимо отдал голосовую команду:

– Включить коммуникатор… Без изображения.

«Значит, всё отключил? Плут эдакий»…

– Да! – раздался из динамика голос Дмитрия. – Слушаю, командор!

– Что случилось?

«Нет, вы только посмотрите! – поразилась Женька. – Секунду назад пылал от страсти, а теперь само хладнокровие».

– Угроза вторжения! Гатраки…

– Соедините меня с сенсорами обзора! – приказал командор, действуя сразу на два фронта.

Всё это время он не отпускал Женьку, не давая ей сбежать или перестать. И ничего ведь не падало у стервеца. Евгения медленно жарилась на раскалённой сковородке…

– Одностороннее изображение, – скомандовал Талех.

На экране коммуникатора возникла космическая бездна и плывущий на фоне далёких звёзд корабль-астероид.

– Пытались связаться?

– Не отвечает.

– Сколько осталось до прохождения внешнего периметра?

– Полчаса, учитывая скорость…

– Постарайтесь установить контакт и держите его там, до моего прихода, – распорядился Талех и выключил коммуникатор.

Моментом сгрёб Женьку в охапку и заявил:

– У нас пятнадцать минут, чтобы завершить начатое, и столько же на душ. Или нет, на душ хватит и десяти минут.

Евгения оправилась от шока, попыталась возмутиться, но он не дал ей и слова сказать, заглушив возмущения поцелуем. После она уже не бунтовала. И за двадцать минут перед ней пронеслась целая жизнь… Интересно начиналось утро на космической станции.

Когда они выскочили из каюты, часы показывали четверть девятого. Женька думала, что Талех сейчас отправит её домой, но он стиснул ей ладонь и потянул за собой на мостик.

– Сегодня я не хочу тебя отпускать.

«Как же это будет выглядеть?» – представила Женя, а вслух спросила:

– А так можно?

Талех странно посмотрел на неё.

– Тебя это волнует?

– Не особенно… – это была не совсем правда.

– Меня тем более.

– А суб… бординация?

– Чрезвычайные обстоятельства, – по-деловому ответил Талех. – Нам понадобится ксенопсихолог.

Ловко выкрутился!

На мостике в них нацелились сразу несколько пар любопытных глаз.

«Ёшкин кот! – огорчилась Женька. – Попались! Не хватало ещё новых сплетен…».

Офицеры спохватились и вытянулись по стойке смирно.

– Вольно! – разрешил Талех.

Что ж, хотя бы при командоре, они вели себя прилично и не наглели. А попробуй тут понаглеть – чуть что, и на гауптвахту. Талех на наказания не скупился. Среди младших офицеров ходили жуткие слухи о карательной комнате, где командор собственноручно высек уже не одного провинившегося. Женька конечно подозревала, что эти слухи намеренно распускали и поддерживали. Но чем дмерх не шутит… Она покосилась на Талеха.

– Доложите обстановку, – не моргнув глазом, велел он.

Дмитрий кивком поприветствовал Женьку и доложил:

– Астероид стал у периметра. Орудий не заряжают. Пробуем вызвать.

– Погодите! – воскликнул связист. – Идёт сигнал…

– Подходящая частота, – удовлетворённо отметил Талех, усаживая Женьку в командорское кресло и приземляясь на место заместителя. – Ответьте.

Евгении стало неловко. Особенно из-за того, как поглядывал на неё Дмитрий.

– Будь смелее, – шепнул Талех. – В плену у гатраков ты же не боялась.

«Боялась, и ещё как…».

Экран зарябил, проецируя вначале черноту космоса и корабль, зловеще дрейфующий при свете станционных огней. Потом всё расплылось, и сенсоры передали изображение типичной готической рубки со здоровенным гатраком у пульта…

Де жа вю? Нет. Потому что рядом с ним сидел…

– Агрэгот! – воскликнула Женька.

Молодой гатрак улыбнулся в ответ – совершенно по-гатракски, но совсем не страшно.

– Ева! Командор! Рад, что вы в порядке.

На мостике воцарилась тишина. Команда пребывала в полном ауте.

– Это союзники! – объявил Талех, любуясь реакцией офицеров.

– Авангард когорты, – подтвердил старший гатрак.

Разглядывая его, Женька увидела шрамы на лице.

– Я – Свэдэнор, учитель. Когорта приветствует вас и вашу станцию, командор!

– Ролдон-2 приветствует когорту! – ответил Талех. – И вас, Свэдэнор.

– Мы пришли с дурными вестями, – добавил Агрэгот после обмена приветствиями. – Сюда направляются корабли неотрадиционалистов и астероиды гатраков.

– Откуда? – поинтересовался Талех. – И когда?

– Отбыли четыре дня назад из скопления… Га… – Агрэгот запнулся.

– Галлемайтер, – продолжил Талех. – Ясно. Если при максимальной скорости и без задержек… У нас в запасе дней пятнадцать-двадцать. Успеем подготовиться.

– Это ещё не всё, – мрачно добавил Свэдэнор. – Они вооружены квазаровыми торпедами.

– Дело дрянь, – нахмурился Талех. – Щиты не выдержат. Придётся укрепить. Но… пусть сначала подберутся к нам, без потерь.

– Можно послать эскадру на перехват, – вмешался Дмитрий. – Часть флота…

– Конгломерату и без того будет жарко, – перебил Свэдэнор. – Противник хитроумно рассредоточился. Главные силы неотрадиционалистов скапливаются у джамранских колоний в системе Шедара и блокируют все подступы к стратегическим базам конгломерата. Ударный флот гатраков готовится выступить к Земле. Конгломерату придётся бросить все силы на защиту.

– Откуда у вас такие сведения? – не поверил Дмитрий.

– От шпионов когорты.

– Он говорит правду, – подтвердил Талех. – Дальше.

– Как только Земля окажется в пределах досягаемости квазаровых торпед и квантовых пушек, гатраки вышлют десант, для захвата будущих симбиогентов. С технологиями джамрану они сумеют проникнуть сквозь щиты. Потом Землю уничтожат. Это произойдёт, когда все силы конгломерата будут брошены на ипсилон и омега квадранты. Вам придётся разделиться.

– Именно на это они и рассчитывают, – нахмурился Талех.

– Запретите эвакуацию, – добавил Агрэгот. – По всей галактической сетке расставлены перехватчики. Никому не дадут уйти.

– Оцепили со всех сторон, – процедил один из старших офицеров. – Откуда их столько?!

– И когда успели? – мрачно подхватил Дмитрий.

– Долго готовились, – ответил командор. – А мы потеряли бдительность.

– Конгломерату придётся сражаться, – сказал Свэдэнор. – И лучше не дать врагу добраться до Солнечной системы.

– Это будет сложно, – нахмурился командор. – Учитывая распределение сил противника. Вы же видите, они стремятся разрушить единство конгломерата… Да, чуть не забыл. Кто теперь вождь?

– Крэспэрот, – ответил Агрэгот. – Ему присягнули, едва останки Фрэгдэнора с почестями отправили к звездам.

– Что и следовало ожидать, – пробормотал Талех.

– Крэспэрот поклялся, что развеет твою ДНК по всей галактике, – помедлив, добавил Агрэгот.

– Пусть попробует! – презрительно высказался командор. – Отправится за Фрэгдэнором. К звездам.

– Рассчитывайте на нас, – кивнул Свэдэнор.

– Сколько у вас сторонников?

– Всего несколько сотен. Но мы захватили ещё два астероида. Сейчас они направляются к Матери, чтобы забрать новых учеников.

– Думаю, надо обсудить стратегию.

– Когда вам угодно, – согласился Свэдэнор.

– Я пришлю за вами катер. Совещание в полдень, – объявил Талех, отключил связь и повернулся к Дмитрию. – Сообщите главному штабу конгломерата о планах противника.

– Есть, командор!

– Старлетт Даген, известите командование…

Мысли Евгении блуждали и путались. Столько всего навалилось! Она так хотела помочь Талеху. Несколько минут он раздавал поручения, и вскоре мостик опустел. Не считая двух младших офицеров у мониторов.

– Кажется, я проголодался, – сказал Талех, откидываясь на спинку. – А ты?

– Зверски!

– Как насчёт плотного завтрака у меня в каюте? До совета ещё есть время, – он загадочно улыбнулся. – Проведём его с пользой и удовольствием.

Женька вспыхнула и замерла в томительном ожидании. И Талех не ограничился намёками. Но когда после очередного обмена генами, командор потащил её на совещание, она воспротивилась.

– Это необходимо?

– Да. Пока что…

– Пока, что?

– Пока что я могу быть рядом, а потом – неизвестно.

Женька не знала, как это понимать. Стало немного тоскливо.

– Действительно, – вздохнула она. – Пусть хотя бы не зря языками чешут?

– Кто чешет? Какими языками? – удивился Талех.

Что ж, сказала «а», говори и «б». Евгения выложила командору последние сплетни. Включая извращённые позы в открытом космосе. Не только же ей одной это выслушивать. Талех так обворожительно смеялся…

– А что? Стоит попробовать, – предложил он. – Когда-нибудь.

– Всё это очень раздражает, – заметила Женя.

– Поговорят и перестанут, – усмехнулся Талех. – Я не собираюсь ни от кого скрываться. Если кого-то беспокоит моя личная жизнь – это его проблемы.

И на этой позитивной ноте они отправились встречать гатраков.

К полудню станция напоминала растревоженный улей. Люди уже прослышали о прибытии новых союзников. В зале ожидания и возле причальных палуб собралась целая толпа зевак. Талех велел разогнать всех. Дравал с командой отлично справились, жестоко разочаровав толпу, и остались в качестве эскорта. Поскольку кое-кого пришлось даже поколотить. Слегка.

– Агрэгот! – Женька бросилась на шею молодому гатраку. – Как хорошо, что ты жив.

Понятно дело, гатраки не привыкли к такому обращению. Свэдэнор напрягся. Агрэгот же продемонстрировал что-то наподобие улыбки и вежливо отстранился

– Спасибо! – искренне поблагодарила Женя. – Ты нам помог.

Гатрак немного оттаял.

– Мы тоже признательны тебе. Ты избавила нас от тирана.

Свэдэнор оживился.

– Так это она?

Агрэгот кивнул.

– Прими нашу честь, во имя Космической Матери, – Свэдэнор поклонился и больше не затрагивал эту тему. Женька вздохнула с облегчением. Она предпочитала забыть о Фрэгдэноре и никогда не вспоминать.

«А Крэспэрот-то каков! Живо подсуетился»…

Совещание проходило в кабинете у командора. В довольно узком кругу. Но всё равно Женя немного волновалась.

– Помни, ты – ксенопсихолог, – втолковывал ей Талех всю дорогу. – Твоё присутствие обусловлено возможными межрасовыми разногласиями и предубеждениями, которые неизбежно обострятся при виде новых союзников.

Утешил!

Военные представители конгломерата – землянинин, джамрану и шакрен ожидали в кабинете. Их физиономии очень живописно вытянулись, когда в кабинет с достоинством протопали две гатракские громадины. Разумеется, офицеров предупредили, но непосредственное появление Агрэгота и Свэдэнора вызвало неоднозначную реакцию. Все командиры, так или иначе, выказали недовольство. Даже шакренский военачальник покачал головой, но остался невозмутимым, с истинно шакренской выдержкой. Землянин отошёл в сторону. Здороваться со вчерашними врагами он вовсе не собирался. Гатраки ограничились лёгким кивком головы. Офицеров джамрану было двое. Первый – командармус встретил новоявленных союзников презрительной гримасой. А второй…

«Не стоило выливать Сегинское, – озадаченно подумала Женька. – Пусть бы клеил Лизу… Одной больше, одной меньше…».

А теперь он пялился на Женьку… С таким выражением лица! Особенно её насторожила эта улыбочка сытой акулы, желающей порезвиться… Но самое худшее было ещё впереди.

– Занден? – удивился командор. – Тебя повысили?

– Адъютант и офицер по тактике, – ответил Занден. – Тебе придётся со мной считаться.

– Поздравляю, – сказал Талех.

– Взаимно!

– Итак, господа, начнём!

Талех надавил восьмую по краю панель, и посреди комнаты вырос стол. Точнее, овальная крышка поднялась над полом на высоту стола и зафиксировалась на тонких ножках. Из-под крышки трансформировались стулья, а по центру включилась голограмма станции, периметров и ближних рубежей.

– Прошу вас, садитесь.

Военные заняли свои места, а гатраки остались стоять. Мебель явно не соответствовала их габаритам. Однако по знаку командора Дравал и его ребята притащили откуда-то два огромных кресла, с бахромой. Женька уселась рядом с Талехом, радуясь джамранской традиции не представлять спутников. Поскольку лишь у землянина её присутствие вызвало лёгкое недоумение. Шакрен вообще не обратил внимания, а командармус очень вежливо поздоровался. Зато его адъютант…

Он конкретно достал Евгению уже в самом начале заседания. Постоянно бросал на неё двусмысленные взгляды. А к концу обсуждения она чувствовала себя Талеховой зверушкой. Вроде «гомо гатракуса», что играл кубиками в секретном изоляторе.

Длилось это долго. Часа два. Поэтому Женя абстрагировалась от Зандена. Что оказалось легко, поскольку рядом сидел Талех, и она им восхищалась. По ходу вникая в разговоры военачальников. Разбирали в основном тонкости стратегии и чередование тактик. Эффективность и порядок атаки, сильные и слабые стороны защиты. И прочее, и прочее, и прочее… Гатраки за всё время не проронили ни слова, но внимательно слушали. А разногласий так и не возникло… Наконец совещание закончилось. Талех назначил следующее, попросил гатраков остаться и проводил командиров к выходу.

– Неужто прошлое настигло нас? – задумался напоследок командармус. – И междоусобицы не избежать?

– Нам повезло, что нео так и не смогли возродить проект «Асаро», – ответил Талех.

– Это означало бы гибель конгломерата, – мрачно подытожил командармус.

Адъютант немного задержался, чтобы сказать командору:

– Увидимся.

– Конечно, – кивнул Талех.

Взгляд офицера переметнулся на Женьку.

– Ева, до встречи, – и Занден вышел.

Женька чуть сквозь землю не провалилась.

– Вы знакомы? – удивился Талех.

– Ага. Это он пытался напоить Лизу. Сегинским.

Опасно было напоминать Талеху, что она шляется по барам и отшивает джамранских офицеров, вместо того, чтобы сидеть в оранжерее и улыбаться цветам. И Женька благоразумно сменила тему разговора.

– А что такое «асаро»?

– Не что, а кто. Асаро – это воины-джамрану, генетически выведенные традиционалистами. Теперь это легенда. А когда-то асаро наводили ужас на реформистов.

Командор переключился на гатраков: рассказал о гатраноиде и пригласил в медцентр. Следуя тайными коридорами, они попали в лабораторный сектор прямо из кабинета Талеха.

Несчастный Боббэрот при виде сородичей забился в самый дальний угол.

– Талеха, не отдавай! Талеха, не отдавай! – в ужасе вопил он.

– Неотрадиционалисты. Их работа, – объяснил командор. – Наши учёные приводят его в норму.

В глазах Свэдэнора пылал гнев.

– Нам всем уготовили эту участь, – глухо проговорил он.

– Никто тебя не заберёт, Боб, – успокоил гатраноида Миритин. Он принёс кубики с картинками и незаметно приложил к предплечью гатраноида инъектор.

– Пусть остаётся, – решил Свэдэнор. – Если захочет, мы его заберём.

Команда безопасности сопроводила гатраков к причалу. Перед тем как сесть в катер, Свэдэнор отозвал Талеха в сторонку. Пока они о чём-то договаривались, Агрэгот прикоснулся Женьке, и она не шарахнулась от него.

– Рад был повидаться.

– Я боялась за тебя, – ответила Женя. – И знаешь, несмотря на кошмар, на астероиде было интересно. Благодаря тебе.

Агрэгот кивнул.

– С тобой я вспомнил радость и надежду.

Внимательно посмотрел на неё.

– В тебе гены командора. Вы… сливались?

Женька смутилась.

– Ну, можно сказать и так.

– Агрэгот, пора! – окликнул его Свэдэнор.

– Мы вернёмся, – пообещал Агрэгот.

Едва катер исчез за силовым барьером шлюза, Талех повернулся к Женьке.

– Так на чём мы остановились в прошлый раз?

Глава 54

День семьдесят седьмой и безумная ночь…

На следующее утро Евгения приступила к работе, вспоминая бурную ночь с Талехом. Вернее, только полночи. Командор всё же решил, что иногда надо отдыхать…

Однако насладиться мечтами и воспоминаниями ей не дали. Едва народ прослышал, что психологическая служба вновь заработала, как в приёмной выстроилась целая очередь. Словно каждый день караулили под дверью. Из-за последних событий люди нервничали, и все как один нуждались в психологической помощи. Даже секретарша проявляла симптомы электронной нервозности. Но с её проблемами успешно справился Дэвид. Потом как обычно улыбнулся Женьке запрограммированной улыбкой, пожелал «хорошего дня» и удалился. А Евгении было не до улыбок. Она раз десять успела пожалеть, что не осталась в отпуске ещё на неделю, как советовал Талех. Но делать нечего. Назвался космонавтом, полезай в скафандр…

Народу не убывало, хотя стрелки на допотопных часах неумолимо ползли к полудню, обгоняя друг дружку. За час до обеда Женька не выдержала, выглянула из кабинета и напомнила очереди, что работает только до тринадцати ноль-ноль. Её заявление проигнорировали, упорно не желая расходиться. А через минуту пациентов стало в два раза больше. Словно они ей назло ещё и друзей привели. Евгения рассердилась и организовала групповую терапию в комнате психологической разгрузки…

Вопреки её мстительным ожиданиям, клиентам это настолько понравилось, что они вскорости забыли о ксенопсихологе. Люди оживлённо делились друг с другом бедами, коими обычно терзали Женьку. Она же, с глупой улыбкой уставившись в пространство, мечтала о следующей ночи… Когда пациенты вспомнили о ней и принялись жаловаться друг на друга, Женя мигом придумала задание. Перечислить все плюсы и минусы ситуации. Народ пораскинул мозгами и начал дружно расходиться. Кое-кто сразу отправился в бар, здраво рассудив о необходимости дополнительной терапии. Таким образом Женька избавилась от всех скопом и как раз вовремя. В ту же секунду позвонил Талех и пригласил её пообедать.

Обед завершился бурным генетическим обменом. Но, как водится, облом подкрался незаметно, дразня и насмехаясь. Талех сообщил, что вечером отбывает к дальним рубежам: проверить спутниковые посты, установить круговую оборону, и заодно посетить астероид Свэдэнора, как и договаривались. Женька попросилась было с ним, но командор оказался непреклонен.

– Там небезопасно, – категорично заявил он.

Евгения приуныла, оплакивая рухнувшие надежды…

– Вернусь через несколько дней, – пообещал Талех. – Соскучиться не успеешь.

И поцеловал её.

– Смотри, без меня не влипай в неприятности.

– Угу, – промычала Женька, заранее уверенная в обратном.

После обеда она собралась навестить Боббэрота, прихватив двадцать с лишним наборов Кооса. Сопровождающему Женьку охраннику пришлось всё это нести, и он был страшно недоволен. Зато Боб остался в диком восторге. Благодаря кубикам, Евгении удалось расположить его к себе. Добродушие Боба возросло настолько, что Женю с охранником пропустили в бокс. Понемногу, гатраноид перенёс свою привязанность к Талеху на Евгению и, касаясь её, блаженно заурчал:

– Е-ева… Ева Талехи…

Женька поняла, что Боб почувствовал ДНК командора. Потом Боббэрот увлёкся кубиками. Сложил несколько правильных комбинаций. И сиял от гордости, когда она его похвалила.

– Генетикам удалось остановить регресс и повысить его возможности. Интеллект Боба чуть ниже среднего, – пояснил Миритин, приставленный в качестве наблюдателя. – Это предел. Умнее ему никогда не стать, но и агрессия больше не проявится. Хотя… Смотри.

Миритин подозвал охранника и попросил его хлопнуть Евгению по плечу… Боббэрот среагировал мгновенно. По-гатракски оскалился и внушительно завис над охранником.

– Нет, Боб, не надо, всё нормально, – вмешалась Женька – Всё в порядке, он свой, – и сердито обернулась к Миртину. – Предупреждать надо.

Шакрен пожал плечами.

– Чистота эксперимента.

– Тоже мне, исследователь! А Талех в курсе?

– Разумеется. Да ты не бойся. Боб никого ещё не порвал, без разрешения хозяина.

– Экспериментаторы хреновы, – нахмурилась Женька.

Боб занялся кубиками, продолжая скалить зубы на охранника. Тот от греха подальше вышел из бокса.

– А почему вы держите его здесь? – поинтересовалась Женька.

– Так ему спокойнее.

Женьку осенило – бокс напоминал прозрачный чан-куб. Вот так и зародилась гипотеза, объясняющая пристрастие Боббэрота к кубикам. Дело было в происхождении гатраноидов. Куб ассоциировался у них с материнской утробой, где они могли укрыться от стресса. Женя поделилась мыслями с Миритином. Доктор с ней согласился.

Проведя часок с Бобом, Евгения подарила ему кубики и с горя подалась в «Синегарскую Звезду». После исчезновения Петровича с Моисеевичем, Хал был единственным человеком, то есть, инопланетянином, любящим поговорить за жизнь. Рал с Гранталом улетели с грузом на Ролдон. Грегори носился со своей Лизой. Рокена Женька намеренно избегала, чтобы не искушать.

Талех не позволил его проводить. Связался с Женей из шаттла, когда она грустно направлялась в свою каюту. Наговорил кучу нежностей и улетел. Намаявшись от тоски, Евгения улеглась спать пораньше. Несмотря на хронический недосып, долго вертелась, думая о Талехе…

Женя внезапно подскочила среди ночи с чётким ощущением, что в комнате кто-то есть. Чувства её не обманули. Рядом с информационным блоком застыла расплывчатая фигура. Женя продолжала таращиться в темноту. Мало ли что померещится из-за одежды, брошенной на стуле…

– Свет… – хрипло выдавила она, вспомнив о голосовых настройках. Сенсоры не реагировали. Женька прокашлялась.

– Свет!

Лампы вспыхнули так ярко, что она зажмурилась.

– Приглушить…

Теперь в самый раз. Напротив «стоял» дмерх. Он выглядел отчётливее, чем обычно, приняв очертания человека в плаще с капюшоном. Покров сгустился, поблёскивая, будто световой скафандр.

– Не пугайся. Это всего лишь иллюзия, зрительный эффект.

Он это сказал? Или слова прозвучали у неё в голове?

– Мне удалось подстроить нейромодуляторы, – так объяснил он свой неожиданный облик.

– Почему вы приходите ночью? Другого времени нет? – возмутилась Женька, оправившись от изумления.

– У вас ночь? Не подумал. У нас другие… Я ждал, когда ты будешь одна. Надо поговорить…

– Неужели?.. Не приближайся ко мне!

– Не бойся. Меня здесь на самом деле нет.

– Как интересно, – Женя успокоилась и села, обхватив стянутые одеялом колени. – Но что ты можешь ещё сказать? Кроме того, что болтал раньше.

– Это был не я.

– А мне всё равно. Я вас не различаю.

Дмерх колыхнулся, выражая недовольство.

– Я знаю, что говорил мой предшественник. Но мы по разные стороны шахматной доски…

– То есть? – нахмурилась Евгения.

– Я – Шердан, гроссмейстер белых, он – Сингер, гроссмейстер чёрных…

– Зашибись! – воскликнула Женя, скинув одеяло и переместившись на край кровати, поближе к дмерху. Как удачно она надела пижаму…

– Так вы играете в шахматы?

– Да. Проекционные шахматы. Через модуляторы…

– Это не у меня крыша поехала… Это вы реально играете?! В масштабах галактики? Выродки!

– Всё не так просто… Погоди. Выслушай!

– Какая разница! Люди мрут, а вы играете…

– Да послушай ты, наконец! – оказывается, дмерхи тоже могут выходить из себя.

Женя кивнула:

– Ну?

– Мы должны играть. Иначе… В общем, мы совершили ошибку.

– Какую?

– Роковую ошибку, и пытаемся всё исправить.

– Ага! Потому и сожрали того паренька? Пожертвовали им, словно пешкой? Гады!.. Вы должны были его вернуть!

– Нет, – глухо произнёс Шердан. – Мы вытащили парня из прошлого за несколько минут до гибели.

Женя пришла в ярость.

– Изверги… Бездушные твари! Чем лучше симбиогенез?

– В прошлом его смерть была бы гораздо мучительней.

– Неправда! У будущего множество вероятностей. Вы могли просто спасти его!

– Нет, – бесстрастно ответил дмерх. – Это исключено. Мы всё просчитали.

– Математики хреновы!

– Это было необходимо. Мы сожалеем.

– А разве вы на это способны?

– Да.

– Ты мне зубы не заговаривай, – ухмыльнулась Женька. – Рассказывай, что за ошибка.

Шердан помолчал минуту, взвешивая последствия.

– Хорошо. Слушай. Всё началось с изобретения модуляторов: террамодулятор – для перемещения в пространстве, темпомодулятор – для перемещения во времени и нейромодулятор – для трансляции разума сквозь… В общем, неважно, сквозь и всё. Сперва мы допустили оплошность при испытании террамодулятора…

– Я не ослышалась? Или в языке дмерхов нет множественного числа?

– Это была случайность. Мы разрушили Кронос.

– И всего лишь? Ну надо же! А как же люди?

– Не стоит выставлять нас злодеями, – возразил Шердан. – Кронос к тому времени уже стал необитаем.

– Конечно, мы белые и пушистые. Что дальше?

– Планету разорвало. Часть обломков мы использовали, другая – до сих пор блуждает во вселенной…

– А такая была легенда, – посетовала Женя.

– Может быть, хватит перебивать, – попросил Шердан и продолжил. – Зато потом, используя частицы Кроноса и совместив модуляторы, мы создали телепортаторы и проекционные шахматы. Это позволило нам безопасно путешествовать, перемещать объекты из прошлого и наблюдать за вами…

Шердан вдруг замолчал.

– Ну, и? – не вытерпела заинтригованная Женька.

– Вот тут-то мы и совершили ошибку. Вмешались… Поначалу шахматы работали только в одну строну, но когда дмерхи повлияли на порядок вещей… Это произошло из-за гатраков… Возникла двусторонняя связь и взаимозависимость… Что грозило катастрофой. Отныне всё, что происходило у вас, стало отражаться на нас. И наоборот. Это невозможно. У нас иные законы физики…

– Где у вас? – Женька воспользовалась паузой.

– У нас…, – он явно не хотел отвечать на вопрос. – Единственным выходом было играть в шахматы, чтобы останавливать нежелательные процессы…

– То есть, нас контролировать?

– Примерно так… А ещё дмерховены. Чтобы скрыть от них.

– Кто такие дмерховены?

– У нас они следят за всем, за порядком… Поэтому мы играем и не можем перестать. Если перестанем, не закончив игру, дмерховены поймут, что происходит. Они не станут церемониться – конфискуют модуляторы и уничтожат шахматы, а поскольку вы связаны, то и вас.

– А почему вы сами не уничтожили эти дурацкие шахматы и нас заодно? Было бы меньше проблем.

– Пойми, мы не злодеи. Мы – исследователи.

– Так, ладно. А что вы от нас-то хотите?

– Мы не можем закончить партию или остановить игру, без разрушительных последствий. А вы – можете.

– Как?

– Для начала – остановить войну.

– Как? – Женька рассмеялась. – Вы в своём уме? Как вы себе это представляете? Поговорить с гатраками и неотрадиционалистами, объяснить ситуацию? Они конечно ответят: «Нет проблем! Мир!». Повернутся и уйдут? Бред…

– Это в ваших силах, а мы параллельно с вами синхронизируем действия и прекратим игру, без последствий. Только надо придумать как. Настолько просчитать партию очень сложно. Это должно быть что-то стремительное и грандиозное…

– А если просто выиграют белые, и вы сами закончите играть? – перебила Женька.

– Это невозможно. Я понял это. А Сингер всё ещё цепляется за вероятность выигрыша…. И потом. Ты уверена, что победят белые? Сингер играет чёрными, его стратегия превосходит мою… Но любой исход не решит проблему. Мы играем давно. Всё больше запутываясь, втягивая новых участников, и нет этому конца. Эта игра – бесконечна, как вселенная. Выиграют одни, и на смену проигравшим придут другие. Когда-нибудь мы полностью утратим контроль над шахматами, и дмерховены узнают. Что будет дальше, я уже говорил…

С каждым словом Женя огорчалась всё сильнее.

– А почему вы решили поговорить со мной? Пешкой…

– Ты больше не пешка. Ты – ферзь. Ключевая фигура белых.

– ???

– Забыла? Пешка на чёрном поле. Конец шахматной доски.

– Поэтому Сингер хотел отправить меня обратно?

– Да.

– Ну и что теперь будем делать?

– Думать. Вместе.

– Хорошо. Но сначала ответь на вопросы.

– Постараюсь.

– Куда делся прежний ферзь?

– Мы его потеряли, неверный ход… Постараемся теперь этого избежать.

– Вероятно, твой Сингер играет лучше. Вон чего провернул – гатраки, нео, заговор.

– Я признаю. Мы пытались противостоять, вылечив землян от информационной болезни, чтобы сделать их неуязвимыми для гатраков. Не получилось. Сингер меня и здесь обставил. Более того, он заразил людей этим вирусом ещё раньше… И врёт, что случайно. Или не врёт…

– Ничего себе! Неужели совсем нет лекарства? Не съедят гатраки, так вирус доконает, превратив землян в сосуды для линейного интеллекта.

Жене казалось, что она сходит с ума. Шердан мерцал. Наверное, от огорчения и стыда… Женька усмехнулась своим мыслям. Мучает ли дмерхов совесть, или они попросту не хотят лишиться своих игрушек?

– Лекарство и не понадобится, – пояснил Шердан. – Через сотню-другую лет у землян выработается иммунитет. Они победят болезнь. Напишут новые тексты. Но для этого надобно время, которого у нас больше нет.

– Поверю вам на слово, – нахмурилась Женька. – Но вот любопытно. Что это за заразные тексты? Если не секрет.

– Никакого секрета, – ответил дмерх и назвал всё, что она просила. Евгения запомнила.

– Ещё вопрос. Почему я? Почему именно станция? И зачем было менять имя?

– Похоже, не только в языке дмерхов нет множественного числа, – сыронизировал Шердан.

«А у дмерхов есть чувство юмора», – подумала Женька.

– Ладно, вопросы. Для континуума это так важно?

– Я отвечу последовательно. Ты не против?

Женя кивнула.

– Континуум, по большому счёту, непричём. Ничего сверхъестественного. Людей из прошлого мы выбирали по наличию иммунитета. Это правда. Ты попала в их число. Игроков, то есть вас, мы расставили в соответствии с фигурами партии, в выгодные позиции. Двусторонняя связь. Всё остальное просто совпадение.

– Даже моя профессия и должность ксенопсихолога.

– Нет. Мы просчитываем ходы. Станция – стратегический объект. Нужно было определить кого-то именно сюда. Ролдону-2 как раз требовался ксенопсихолог, а ты, по стечению обстоятельств, оказалась психологом. Тебя и отправили. Мы решили, что это удачное совпадение. И не ошиблись… С именами и фамилиями мы перестраховались. Учёные конгломерата давно интересуются нами и следят за нашими агентами. Если бы временной телепортатор попал им в руки, то они постарались бы узнать, что это такое… Нельзя позволить учёным сопоставить факты, понять, что вы из прошлого и воспользоваться нашим изобретением. Это опасно… Кроме того, конгломерат тщательно проверяет документы и малейшие подозрения поставили бы всё под угрозу.

Женя поразмыслила и задала мучивший её вопрос:

– А я что-нибудь делала сама? Или вы мной «ходили»?

– Ты всё делала сама. В том-то и дело. Мы просто следили, чтобы ситуация не вышла из-под контроля.

– Почему тогда я видела чёртовы ходы?

– Твои мозговые волны слишком чувствительны к нейромодулятору. Твой разум ненадолго пробился к нам. Это едва не стоило тебе рассудка. Уберёг только иммунитет.

– То-то моему рассудку сейчас так паршиво.

– Я отрегулировал нейромодулятор и теперь это исключено. И… Да! Ты можешь связываться со мной. Произнеси моё имя, и я вернусь… А сейчас ухожу. Длительная связь вредна…

– Постой! – воскликнула Женька. – А как вы на самом деле выглядите?

Дмерх издал что-то похожее на смешок.

– Ты разочаруешься, поэтому оставлю это в тайне.

– Мне же любопытно…

Кажется, дмерх всё-таки смеялся.

– За это вы мне и нравитесь! За любопытство. В такой ситуации думать о том, как кто-то выглядит!.. Невероятно!

Шердан смеясь, отключил нейромодулятор, и веселье сменилось печалью. Он впервые сожалел о том, что им никогда не встретиться по-настоящему. Оставалось уповать лишь на то, чтобы всё получилось. В обоих континуумах.

Дмерх исчез. Женька вскочила с кровати и забегала по комнате, пытаясь справиться с эмоциями.

«Что же делать? Придётся, наверное, изучать шахматные партии?»

Спать она легла только под утро. С опухшей головой и твёрдым намереньем поговорить с Грегори. Серьёзно. А потом с Талехом.

Глава 55

Дни с семьдесят восьмого по восемьдесят первый

Сразу разговора не получилось. Потому что в этот день… Итак, всё по порядку. Сначала прибыла шакренская экспедиция. Женька закончила приём на час раньше и отправилась встречать Сирила. Миритин тоже собирался, но ему пришлось срочно оперировать.

Евгения страшно нервничала, но увидев шакрена, позабыла обо всём. Это был прежний Сирил – синеглазый, с обалденной улыбкой. Такой улыбки не было ни у кого (потрясающая Талехова – вне конкуренции). Шакрен тоже обрадовался:

– Ева! – обнял легко и естественно, как старого друга, будто вчера расстались.

– Сирил, – Женька вдохнула такой знакомый аромат мяты со специями. Шакрен расспросил Евгению о её делах. Потом рассказал о своих. Учёные привезли множество образцов из туманности. Нужно было первым делом с ними разобраться. Женя проводила Сирила до лаборатории и помогла распаковать коробки и кофры. Потом шакрены отправились устраиваться с дороги, а Женя – к себе. Но сперва они договорились встретиться вечером, у Хала.

Евгения с пользой провела время, оставшееся до вечера. Несколько часов лазила по галанету, отыскивая и копируя заразные тексты. Попутно раскопала несколько шахматных сайтов с описаниями выдающихся шахматных партий. Женька мало в этом смыслила. Шахматист из неё не получился. Раньше, в далёком детстве они с папой частенько играли в шахматы. Женька сильно обижалась, когда проигрывала. А проигрывала она практически всегда. Хотя однажды умудрилась поставить отцу мат. Но радость победы омрачалась догадками, что он поддался дочери и поставил мат самому себе…

В процессе изучения бесчисленных комбинаций ходов – С-2 на Е-4… и тому подобного… Евгения чуть не уснула. Пришлось взбодриться душем, перед тем как идти в «Синегарскую звезду». По дороге Женя зашла в медотсек за Миритином и обнаружила там хмурого Грегори. Оказывается, он сегодня дежурил. Лизы поблизости не было. Хотя обычно в такие вечера медсестричка оставалась с ним допоздна. Женька хотела спросить, не потому ли у англичанина похоронный вид, но тут из кабинета вылетел Миритин, стаскивая на ходу халат.

– Всё! – восклицал он. – С меня хватит! Пять часов операции! Без перерыва…Надо срочно расслабиться.

– Вы куда? – кисло спросил Грегори.

– К Халу! – дружно ответили Женька с Миритином.

– А-а… – протянул Грегори и уткнулся в микроскоп.

– Ничего, завтра сходишь, – утешил его доктор.

– А чего вы туда зачастили? – поинтересовался Грегори, не отрываясь от объектива.

Они переглянулись, не сговариваясь подмигнули друг другу, и ни словом не обмолвились о своей маленькой тайне.

– Придёшь, узнаешь, – улыбнулся шакрен. – Только обязательно закажи маркафское долинное. Розовое или сиреневое…

В «Синегарской звезде» было как всегда не протолкнуться, но для них моментально нашёлся столик. Сирил уже сидел в ресторане и в ожидании друзей заказал лучшее долинное вино.

– Взял на себя смелость, – улыбнулся он и кивнул доктору. – Давно не виделись.

– Привет-привет, – ответил Миритин и выразительно посмотрел на Женьку.

Доктор помнил, что она хотела поговорить с Сирилом. Поэтому тактично отошёл к барной стойке «перекинуться парой слов с Халом».

– Э-э… – издалека начала Женька. – Понимаешь… Ты мне очень нравишься, но…

Она мучительно подбирала выражения, собралась с духом и выпалила:

– Я встречаюсь с Талехом.

На лице Сирила отразилось удивление, затем понимание. Он улыбнулся и взял Женькины ладони в свои – крепкие, мужские, даром что шакренские.

– Ева, это хорошо. Но ты снова забываешь, кто я.

Она кивнула. Таким разительным был контраст между тем, что она видела, и тем, что она знала.

– Ты мне тоже нравишься, – продолжал шакрен. – Чуточку больше, чем следует, но я не могу дать тебе то, что ты хочешь.

У Женьки резко отлегло от сердца. Миритин был прав. Она улыбнулась Сирилу.

– Ты уверен?

– Да. Всё это приятно, чудесно, но… Самрай-шак и чарим-вей не живут вместе. Мы сами по себе. За исключением фазы спериума, вынашивания и рождения потомства. И не дружим. Ты – исключение, в определённом смысле.

– Знаю, – ответила Женька. – Значит, друзья?

– Примерно так, – рассмеялся он. – Но я часто вспоминаю…

Взгляд Сирила как-то особенно потеплел.

– Я тоже, – ответила Женька. – И не забуду.

– А ещё я хочу, чтобы ты прилетела на Шакренион, – сказал Сирил. – Погостить. Считай, что я тебя пригласил. Когда закончится война.

– С радостью, – Женя кивнула.

Лучше не вдаваться в подробности, чтобы у Сирила не возникало лишних вопросов…

Он махнул Миритину, тот сразу вернулся и поставил на стол вазу тумесских фруктов.

– От Хала. За счёт заведения.

А дальше они пили, ели и весело проводили время. Рассказывали друг другу обо всём, что с ними произошло. Хотя Женя и до этого писала Сирилу об астероиде гатраков.

– Я переживал за тебя, – признался шакрен.

– Мы все переживали, – подхватил Миритин.

Заиграла танцевальная мелодия, и Сирил неожиданно пригласил Женьку на танец. Вот тогда-то она и поняла всю прелесть дружбы с шакреном. Потанцевать с Талехом на публике ей не светило. А учитывая, как действует на командора музыка… Наедине тоже.

Сирил танцевал бесподобно. Это было в крови у самрай-шак. Женька ещё с того раза запомнила. И теперь наслаждалась! Сейчас, когда им не угрожал рилис, они могли танцевать сколько угодно. Их примеру последовали и другие пары. Хал специально подбирал самые красивые музыкальные композиции. Они выплясывали как одержимые, и устав, возвращались за столик, чтобы отдышаться, выпить вина с фруктами и опять, и снова… Женька оторвалась за все разы, когда играла музыка, а Сирила не было рядом.

Во время одной из передышек, открылась дверь (хотя и так практически не закрывалась), и в ресторан кучкой ввалились джамранские офицеры с девушками. Даже в военное время джамрану не переставали очаровывать и обольщать… Среди них был Занден под руку с Лизой, и девушка не сводила сияющих глаз с этого подлеца-красавчика.

«Так вот в чём причина мрачности Грегори! Бедняга…».

Судя по тому как Лиза смотрела на этого мерзавца, он не только успел её соблазнить, а ещё и пересоблазнить и перевысоблазнить… И основательно запудрить мозги. У Жени на языке упорно вертелось другое слово. Так и подмывало озвучить! Разумеется, если бы Занден не был джамрану, Женька бы и не дёргалась. Пусть разбираются сами. А так… Кто знает, чего он ей подсунул? Сама же лопухнулась с Рокеном и даже сперва не поняла.

Женя на успела как следует возмутиться, как Сирил пригласил её на танец. В этот момент Занден, властно озирающий зал, словно плацдарм для будущего совращения, увидел их. На губах офицера появилась каверзная улыбочка, не предвещающая ничего хорошего. И Женька демонстративно вцепилась в Сирила. На лице джамрану промелькнуло недоумение.

«Ага, это будет для тебя самой большой головомой… ой… ломкой… недели… Так, надо меньше пить», – размышляла Женя, кружась по танцполу.

Когда вокруг принялись отплясывать линдри, Женька с Сирилом вернулись за столик. Занден не сводил с Евы хищного взгляда, пренебрегая щебетанием медсестрички. Тогда Женя повисла на шее у Сирила и поцеловала в губы. Нежным, долгим поцелуем. Шакрен безмятежно ответил, вежливо отстранился и улыбнулся.

– Крыжовник, – рассмеялась Женя.

– Что?

– Вкус крыжовника. Земных ягод.

Приятный, свежий, не вызывающий никаких бурных эмоций. Вот если бы это был поцелуй Талеха, она бы уже пылала… Женя внезапно обнаружила, что на них пялятся не только джамранские офицеры, но и присутствующие дамы. А то как же? Нахальная землянка танцевала с шакреном, целовалась с ним… А они – нет! Почему? Женька усмехнулась. Хоть табличку вешай: «Просьба не повторять увиденного! Сопряжено с риском для желудка!»

Рядом с друзьями Женька была в безопасности. Но наступил момент, когда ей приспичило в дамскую комнату. Она изучила обстановку. Занден пил вино и миловался с Лизой…

«А, была-не была. Не съест же, в конце концов».

В крайнем случае, Женька умела громко кричать. Пока Миритин с Сирилом беседовали о туманностях, она схватила сумочку и рванула в туалет…

Обошлось без приключений. Женя напоследок покрутилась перед зеркалом, раздумывая красить губы или нет, и вспомнила кое-что важное. Меры предосторожности! Поэтому в первую очередь выпила две таблетки антигена. Это казалось важнее, чем накрашенные губы, ведь поблизости – джамрану. Возможно, она и преувеличивала… Но выскочив из туалета, едва не столкнулась с Занденом. Он караулил её возле кадки с зелёным цветком. Женька сделала морду тяпкой и гордо прошла мимо, но офицер насмешливо обронил ей вслед:

– Странный выбор.

– Не поняла, – Евгения на ходу развернулась.

– Кадрите этого псевдо, когда вокруг так много джамрану… Мужчин.

«Вот так самомнение! – Женька нахмурилась. – Кто ещё кого кадрит!»

Но спорить не стала. Ответила просто:

– Сирил – мой друг.

Он недоверчиво усмехнулся и скрылся за дверью мужской комнаты.

«Уф! Пронесло!»

Нет! Она не позволит этому негодяю безнаказанно пользоваться Лизой. Ясно как божий день, что он ею пользуется. А эта дура очарованная не понимает. Женька сама воспользовалась отсутствием Зандена и подсела к медсестричке, в одиночестве ждущей своего обольстителя.

– Привет!

– Привет, – откликнулась Лиза.

– А Грегори где? – спросила Женька, прикинувшись чайником, чтобы повернуть разговор в нужную сторону.

– На дежурстве, – ответила Лиза, высматривая в толпе своего офицера.

– Ты с Занденом?

– Да… А откуда ты знаешь его имя?

– Он приятель Талеха.

– А…

– Тебе нравится Занден?

– Да… – Лиза мечтательно улыбнулась. – Он замечательный… Симпатичный. С ним не скучно.

«Бедный зануда англичанин! Как-то и за державу обидно».

– А как же Грегори?

– А что Грегори? – Лиза пожала плечами. – Он на дежурстве.

– Понятно, – Женька достала антиген. – Лиза, послушай. Ты для него не женщина, а ходячая спираль ДНК. Он поэтому тебя соблазняет. У них это в порядке вещей, традиция такая. Поматросит и бросит, найдёт другую… Не обижай Грегори… – Женька не знала, что ещё сказать. Лиза взирала на неё наивными коровьими глазами. Как на чокнутую… Так бы и…

«Зачем я в это лезу? Англичанина жалко?»

– На вот, возьми, – Евгения протянула медсестричке таблетку. – Выпей, быстро…

– Что это? – с испугом спросила Лиза. – Я дурью не балуюсь!

– Балда! Это как раз то, что избавит тебя от дури.

– Убери сейчас же, – зашипела она.

«Идиотка крашеная!» Линдри-барби и той до неё далеко.

– Как хочешь.

Женька сделала вид, что прячет антиген в карман, а сама незаметно потянулась к Лизиному бокалу с вином. И была тут же поймана за руку. Занден!

«Чёрт! Когда он успел подойти?» Она же следила за подступами к столику.

– Что это у вас?

Евгения стиснула таблетку и попыталась выдернуть руку. Джамрану сжал крепче и вдавил ей ногтями кожу так, что она чуть не вскрикнула, разжала кулак, и антиген вывалился на стол.

– Хулиганим?

– С чего это вдруг? – Женька прикинулась святой невинностью. – Просто села поболтать с подругой…

– Поболтать? А это что? – он демонстративно взял таблетку и покрутил двумя пальцами.

– Витамины, – не моргнув глазом, брякнула Женька.

– Конечно! – Занден усмехнулся.

– Я пойду, – поспешно решила Женя. – Лиз, пока…

Никуда она не ушла. Накатила слабость, и ноги задрожали… Та-ак… Что было у этой сволочи под ногтями? Вывод напрашивался сам собой.

– Выпили лишнего? – он участливо улыбался.

«Вот морда скотская!»

Занден тут же переключился на Лизу. Женька, не теряя ни секунды, разжевала третью таблетку антигена. Должно сработать. Учитывая, что в ней ещё и ДНК Талеха… Неподалёку сидели шакрены. Хал за стойкой. Она будет истошно вопить. И плевать, что подумают окружающие! Это успокоило Женьку.

– Лизонька, лапочка, – мурлыкал тем временем Занден. – Не хочешь потанцевать?

– Хочу, – закивала медсестричка. – Но ты же не танцуешь…

– Это поправимо, – заявил бессовестный ловелас и подозвал танцора-линдри. Когда тот увёл Лизу, офицер сел напротив Женьки.

– Чем вы меня отравили? – в лоб спросила она.

– Я?! Да вы уже пьяны, – насмешливо ответил он.

– Конечно, – передразнила она. – Что было у вас под ногтями?

– Ого! – рассмеялся Занден. – Антиген, и такая прозорливость. Школа Талеха?

– Вас это не касается. Что там было?

– Ничего особенного. Слегка усилил действие алкоголя на организм. Но с гатрачьей дозой антигена, это скоро пройдёт. Кстати, а командор знает о торговле алкоголем?

– Чем? – Женя прикинулась дурочкой махровой.

Он не стал развивать тему. Наверное, тоже синтеголь не выносил.

– Что ж… Всё это замечательно. Но зачем вмешиваетесь, куда не просят?

Она задавала себе тот же вопрос.

– Лиза – девушка моего друга. Вы поступаете гнусно.

– А вы собираетесь меня воспитывать? Не убедительно, – Занден усмехнулся. – С джамранской точки зрения – всё правильно.

– А меня не волнует джамранская точка зрения, – ответила Женя. – Чисто по-человечески, оставьте Лизу в покое. Вы прекрасно знаете, что она землянка и не ведает, что творит. И не может противостоять…

– Или не хочет, – он усмехнулся и отпил из бокала. – Будете? Шедарское.

– Ни за что!

– Вообще-то, вас не должны смущать такие вещи. Притом что совокупляетесь с командором, а он – джамрану. Вас это не тревожит? Думаете, он другой?

– А вас это вообще-то не касается.

Женя нахмурилась. Не хватало обсуждать с ним Талеха… А Занден и правда очень привлекательный. У него такие глаза… Зрачки на тёмно-бордовом фоне выглядели чёрными вспышками… Женька встряхнулась, заметив его издевательскую ухмылку. Ещё чего? Не поддаваться!

– Оставьте Лизу в покое! – упрямо повторила она.

– Давайте так, – он подался к ней через стол. – Надоела мне ваша Лиза. Я отправлю её восвояси. Или даже сдам на руки в целости и сохранности её горе-кавалеру. С одним маленьким условием.

– Каким? – насторожилась Женька.

Занден коварно улыбнулся и развалился на стуле, водя бокалом из стороны в сторону, помедлил с ответом, а потом выдал:

– Вы займёте её место.

– Чего? – Евгения растерялась от такой наглости.

– Сейчас вы пойдёте со мной и останетесь у меня в каюте на ночь. А я буду делать с вами всё, что захочу. И может статься, этот раз будет не единственным. Соглашайтесь, пока я добрый или…

– Ещё чего!

Она сочувствовала Грегори, но не настолько, чтобы жертвовать собой.

– Ищите дурочку!

– Уже нашёл, – засмеялся он.

– Хам, – ответила Женя.

Улыбка мигом слетела с лица Зандена. Он поставил бокал и наклонился к ней.

– Смотрите не пожалейте. Я ведь добьюсь своего, так или иначе. Вы сами станете меня умолять, чтобы я…

– Ничего подобного!

Антиген подействовал, и Женька осмелела.

– Посмотрим, – он усмехнулся. – А вы не понимаете, что теряете…. Со сколькими джамрану у вас был обмен?

Этот слишком личный вопрос застал её врасплох. О Талехе Занден уже знал, поэтому врать следовало лишь наполовину. Он могла бы не отвечать, играть в недотрогу… Но зачем? Много чести.

– Только с одним, – беззастенчиво солгала Женя. О Рокене этому типу докладывать не обязательно.

Занден недоверчиво усмехнулся, будто её раскусил. Аж мурашки поползли по коже…

– Вы много потеряли, но есть шанс наверстать. Я не глупый мальчишка и не сдержанный командор… – внезапно он заговорил так вкрадчиво. Его голос обволакивал.

Женьке сравнение не понравилось. И причём тут какой-то мальчишка? Она вскочила, а Занден поймал её за руку.

– Подумайте, Ева. Я покажу вам, что такое полноценный обмен…

Она вырвалась, отшатнулась и чуть не столкнулась с раскрасневшейся Лизой. Как ни погано, но этот сладчайший голос пробрался в её мозг, душу и чуть не пустил там ростки.

«Вот сволочь!»

Женя спешно извлекла упаковку с антигеном.

– Столько зараз вредно, – заботливо предостерёг он.

Евгения кинулась к Сирилу с Миритином и попросила отвести её в медотсек.

– Что случилось? – всполошились они. – Тебе плохо?

– Ничего. Хочу поговорить с Грегори. Уже поздно… Одна я идти боюсь.

Шакрены переглянулись.

– Я провожу, – вызвался Сирил и обернулся к Миритину. – Подождёшь меня здесь?

Доктор кивнул.

Под защитой самрай-шак Женька двинулась к выходу, а проклятый офицер провожал её волчьим взглядом, словно аппетитную овечку.

«Лизу надо спасать. Немедленно! – рассуждала она. – Мужчина Грегори, или нет!?».

Глава 56

Дни с семьдесят восьмого по восемьдесят первый (продолжение)

– Я в курсе, – угрюмо сообщил Грегори.

– И что?!

– А ничего…

– Как это ничего?! – Женька была на взводе. – Ничего не предпримешь? Возможно он сейчас трахает, пардон, твою девушку, а ты ведёшь себя как баран… Грегори, ты баран!

– Наверное, – обреченно сказал англичанин, и в сердцах чуть не сшиб микроскоп. – Я пытался с ним поговорить… Он рассмеялся мне в лицо, заявил, что я – слабак, а он сделает, что считает нужным.

– Надо было не сопли разводить, а морду набить! Посмотрели бы, кто из вас слабак.

– Какую морду, – отмахнулся Грегори. – Да и поздно. Он уже с ней переспал.

– Вот мерзавец! Грегори, набей ему морду…

– Не хочу я с ним связываться.

Женька разозлилась.

– Ты мужик, или как?! Да что с вами землянами происходит?!

– Не подначивай! Джамрану живут по своим законам и только. Далась ему моя Лиза. Занден уберётся со станции рано или поздно и забудет.

Вид у Грегори был при этом разнесчастный. Женька вздохнула, уселась рядом и подперла щёки ладонями.

– Ох, Грэг… А ты забудешь? Она больше не твоя Лиза. Понимаешь? А если хочешь её вернуть, надо что-то делать… Предлагаю план А.

– Какой ещё план?

– Помнишь, мы говорили о проявителе? Пусть девушка полюбуется на красавчика-джамма.

– Ты с ума сошла! – ужаснулся англичанин.

– А что такого? – удивилась Женька. – Ты же сам хотел.

– Одно дело – хотеть по пьяни и нести всякую ерунду, а другое… Даже не думай! Это – джамрану, – он пристально взглянул на неё. – А ты откуда знаешь про джаммов и проявитель? Я-то понятно. Но далеко не каждый мой сокурсник отличался настолько пытливым умом, чтобы рискуя дипломом лезть в секретные файлы.

Женька пожала плечами.

– Гатраки на иглах принесли…

И рассказала англичанину, как «гостила» на астероиде. Хотя Талех просил особо не распространяться. Но это же – Грегори. В процессе она увлеклась и выложила остальное. И понеслась… Вот так, нежданно-негаданно. А ведь собиралась с утра и на трезвую голову. Грегори только успевал подхватывать и поддерживать челюсть. Разумеется, она утаила недоразумение с геномом честности, и свалила вину на дмерхов. Мол, «это всё они». Грегори ошалело внимал и не перебивал.

– Ничего себе… – с трудом вымолвил он, а потом вроде оживился. – А где тексты?

– У меня. Хочешь, принесу?

Грегори кивнул. Несколько минут спустя они сидели в ординаторской и читали.

– Тексты как тексты, – разочарованно протянул англичанин. – Обычные. Неужели в них скрывается злобный вирус?

– Видимо так, – ответила Женя.

– А если дмерхи солгали?

– Зачем? – Женька пожала плечами. Грегори почесал макушку.

– И что теперь с этим делать?

– Искать лекарство.

Грегори хмыкнул.

– Оптимистка! Если дмерхи не нашли, куда уж нам.

– А может, это как раз не в их компетенции… Почему ты не веришь в собственные силы?

– Не знаю, – раздражённо ответил он, видимо думая о Лизе. Женька искренне ему сочувствовала.

– Нельзя опускать руки. Поздно или не поздно. Этого хлыща стоит проучить. Пусть знает наших!

– Что ты предлагаешь? – вяло усмехнулся Грегори.

– Действовать! – Женька подскочила. – Возьмём проявитель у Рокена.

– Так он тебе и дал.

– Мы хорошо попросим. Он свой человек, несмотря на джамранские загоны…

– Ты уверена?

– Ну да… Пошли.

Женя устремилась к двери.

– Я на дежурстве. Забыла?

– А… я и сама схожу.

– Погоди, – Грегори показал на часовой дисплей. – Время – двенадцатый час. Лаборатория закрыта, а Рокен уже дрыхнет.

– Плохо ты знаешь Рокена.

– Всё равно ничего не выйдет. К Зандену не подобраться…

– Придумаем как.

– Фигня это всё. Детский сад! А если он узнает…

– Пусть сначала докажет.

– Он – джамрану. Что угодно докажет.

– Ладно, – Женька села. – Ты ещё подумай. Утро вечера…

– Иди спать, – устало перебил Грегори и вернулся к созерцанию микроорганизмов в микроскоп.

Нет, не могла Женька бросить его в такую минуту наедине с бактериями. Да и много чего не давало покоя. Или она действительно много выпила…

– Слушай, Грег. Как определить, заражён человек инфовирусом или нет? По поведению?

– Не всегда…

– По активности правого полушария?

– Тоже нет.

– А по анализу крови?

Грегори вздохнул.

– По силе и длине мозговых волн. С помощью энцефалометра.

– А как ты сам?

– У меня рецидив. ДНК-препараты закончили действовать.

– Оно и видно, – фыркнула Женька. – Всего боишься.

– Зато ты чересчур осмелела, – парировал Грегори. – Думаешь, переспала с командором и тебе зелёная улица.

Женька обалдела. Грегори безусловно коллега и друг, но…

– Что ты себе позволяешь! – возмутилась она.

– А что, не так? Хорошо, по-другому. Считаешь, если стала его любовницей и геннообменником, так он всё тебе позволит и простит? Ох, Женька. Так ничему и не научилась. Погоди, покажет он ещё джаммью морду. Помяни моё слово.

Женя загрузилась. То же самое, но другими словами, говорил Рокен.

– Пойми ты, человек из прошлого. Если возникнет ситуация, когда ему придётся выбирать между тобой и своими джамранскими атрибутами, он выберет не тебя.

Женьке стало не по себе. Хотелось верить в лучшее…

– Поживём-увидим, – тихо ответила она. – А пока, будем думать. Что там с этими волнами?

– Давай покажу, – предложил англичанин.

Она кивнула.

– Пошли в диагностику.

Грегори настроил энцефалометр и вскоре получил два изображения мозговой деятельности – своей и Женькиной.

– Смотри. Тут спектральный анализ явно отличается. Теперь сюда… Амплитуды колебания разные. Частота… Видишь? Какие слабые и короткие тэта и альфа-волны на моей энцефалограмме…

Женя ничего толком не смыслила в этих показателях, но пытаясь вникнуть, находила подтверждения словам англичанина.

– Мы знаем источник вируса. Но что с этим знанием делать? – рассуждал Грегори. – Эти тексты ничем принципиально не отличаются от большинства.

– Но должен же быть антивирус.

Евгения взяла у Грегори электронный планшет и пробежала глазами по строчкам… Ерунда какая-то. Неужели всё дело в этих словах, фразах и даже знаках препинания. В голову лезла всякая чушь. Белиберда о магах, читающих заклинания наоборот… Женька прочитала задом наперёд верхнее предложение и захихикала.

– Ты чего? – спросил Грегори.

– Да так… Такая фигня получается.

Она принялась нарочито громко, дурачась, читать слова в обратном порядке… А Грегори, затаив дыхание, соображал, в какую сторону у неё крыша поехала и далеко ли.

– Шла бы ты спать…

«Наше сознание есть суть перевёрнутого континуума, отраженного в пространстве»… – отчетливо произнёс чей-то голос в Женькиной голове. Она запнулась и умолкла.

«Ну, здравствуй, белая горячка!»

– Женя, ты чего?! – тряс её Грегори.

– А…

– Ты уже минуту сидишь вот так и таращишься в пустоту.

– Всё. Пить надо меньше. Держи, – она сунула ему планшет и отправилась спать.

На следующее утро Евгения окончательно утвердилась в сволочизме Зандена и навестила Рокена, без Грегори. А то будет ныть да причитать, взывать к благоразумию. Чего к нему взывать? Когда раздавали благоразумие, Женька толкалась в очереди за сумасбродством. Пункты раздачи перепутала. Бывает…

Рокен с ходу заявил, что соскучился и предложил сок. От сока Женя отказалась, предполагая, что за этим последует коварное соблазнение. Хотя у Рокена и так не было недостатка в женщинах. Например, продавщица-линдри из модного бутика. Или Зеларен, жаждущая обмениваться с ним генами долго и страстно. Даже прилетала за этим на станцию пару раз.

– Я по делу, – солидно заявила Женька, прервав настойчивые лобзания. – Как к лучшему другу.

– Слушаю, – ответил Рокен и лукаво добавил. – А может, быстренько, по-дружески. А? Одно другому не мешает.

– Балбес! Я ему о джаммах, а он…

– Говори, – резко посерьёзнел Рокен.

Женя в двух словах изложила проблему и план с проявителем.

– Вообще-то, англичанин прав, – с расстановкой заметил Рокен.

– И ты туда же? – огорчилась Евгения.

– Занден – порядочная сволочь. Даже по меркам джамрану.

– Откуда ты знаешь?

– Кто не знает Зандена?

– А вдруг это другой Занден, его тёзка?

Рокен удивлённо спросил:

– Что значит «тёзка»?

– Человек с таким же именем, как у тебя.

– У нас одинаковых нет, – покачал головой Рокен.

– Совсем не повторяются? И совпадений не бывает?

– Имена повторяются лишь каждую тысячу лет.

– Как так?

– Запросто. Они возвращаются.

– Это же миллионы комбинаций!

– В джамранском языке более сотни звуков и около двухсот букв.

Женька даже не нашлась, что ответить.

– Это тот самый Занден, а репутация Зандена в два раза больше его персоны Короче, сволочь редкостная.

– Угораздило же Талеха дружить с ним.

Рокен нахмурился.

– Занден не друг Талеху. Он его соперник.

Женька что-то такое читала, но с земной колокольни…

– В каком смысле, соперник?

– В прямом. Как элемент джамранской культуры. Соперничество распространено у мужчин. Обычно, соперник появляется в интернате. Это поощряется наставниками и рассматривается как стимул к развитию и совершенствованию. Соперники находят друг друга, бросают вызов и соревнуются. Всю жизнь.

– А у тебя есть соперник?

– Был, – хмуро отозвался Рокен.

– Он что, умер?

– Нет. С тех пор как я на поруках, он нашёл себе нового…

– Сочувствую.

Парень рассмеялся.

– Шутишь! Да я вздохнул свободно, когда этот приставала отвалил! Мне не нужны соперники.

«Вот как? Среди джамрану бывают и бунтари»… Женя вспомнила слова Талеха.

– А ты случайно не был непокорным джамрану?

– Всегда! – Рокен блеснул глазами и предпочёл на эту тему не распространяться. – Вернёмся к Зандену. Лично я с ним сталкивался один раз, зато много слышал. Знаю, что Занден норовит испортить жизнь Талеху, а получается наоборот. Рассказывали, Занден тоже участвовал в конкурсе за Ролдон-2… И теперь вернулся… Интересно.

– Интересно ему! А Грегори сам не свой.

– Мне сложно понять его чувства, но я не прочь досадить Зандену.

– Тебе он тоже насолил? – догадалась Женька.

Рокен замялся.

– Да говори уж.

– Занден был одним из судейских в трибунале, когда меня судили…

– Продолжай.

– Именно он требовал патоген и всё остальное по полной. Меня спасло вмешательство командора. Возможно, он и сделал это из духа соперничества, но я всё равно ему благодарен.

– Так ты согласен помочь?

– Более чем.

– Ты можешь достать проявитель?

– Легко! Отключу систему безопасности. Никто и не узнает, что геном взяли из холодильника. Проблема в другом.

– В чём?

– Инъекция проявителя без добровольного согласия – считается генетическим преступлением. Подсудное дело. Виновному грозит трибунал. Если узнают.

Женька вздохнула. Хитроумный план рушился ко всем чертям. Она не собиралась подводить их под трибунал.

– Однако мы – исключение, – лукаво заметил Рокен. – Тот, кто находится на поруках, не подлежит суду. Наказать меня может только командор. А это не страшно. А вас не отдадут под трибунал, поскольку вы – не джамрану. Заработаете лишь дисциплинарные взыскания от командора, как его подчинённая…

Женя смотрела на парня с уважением. Он заметил это и усмехнулся.

– В ожидании суда я штудировал юридическую систему Джамранской республики. Хотя… Существует малюсенькая вероятность, что Занден потребует у конгломерата правосудия. Но это вряд ли… Пусть сначала поймают.

– Постараемся действовать осторожно. Чтобы Занден не догадался.

Рокен лучезарно улыбнулся.

– Ради такого шоу, я готов вытерпеть и порку. А что Грегори?

– Попробую уговорить… Всё. Мне пора на работу.

– И знаешь, что, – Рокен тревожно взглянул на неё. – Держись от Зандена подальше. Иначе, даже Талех не спасёт.

Последним словам Женька не поверила.

Глава 57

Дни с семьдесят девятого по восемьдесят первый, а также восемьдесят второй

Последующие дни Женька была паинькой. По вечерам сидела дома. По кабакам не шастала. С утра до обеда работала. Днём находилась в лаборатории у Сирила или возилась с Боббэротом, помогая ему осваивать пространственно-кубический конструктор. Она вовсю старалась не столкнуться с Занденом. И пока удавалось.

Это время было наполнено ожиданием. Хотя люди по-прежнему ходили на работу, воспитывали детей, отдыхали, развлекались, любили… – воздух, словно наэлектризовался. Как перед грозой. Напряжение скапливалось, как перед бурей. И она вот-вот должна была разразиться.

Однажды Грегори встретил Женьку после работы и сообщил, что нашёл интересные шахматные партии. Пообещал отправить несколько по гала-сети… Вид у него был измученный и больной. Под глазами круги, будто не спал несколько суток. Женя решила, что из-за Лизы. Оказалось, из-за головных болей. Последние дни Грегори практически жил на обезболивающих. Приступы случались внезапно. Инъекций хватало ненадолго.

– Пройди диагностику, – обеспокоенно посоветовала Евгения.

– Да-да, – рассеянно согласился Грегори и ушёл.

Вот уж воистину – сапожник без сапог.

Командор вернулся к вечеру восемьдесят первого дня. Они не виделись всего ничего, а показалось, что целую вечность. Ева ждала его как на иголках. Не могла нормально есть, спать и работать. А ещё, злилась на Зандена. Тот без зазрения совести продолжал использовать Лизу для генетического обмена прямо на глазах у её парня. Офицер частенько заходил за медсестричкой в медотсек и водил на обед в «Лунную сонату». Грегори его игнорировал, а с Лизой общался только на деловые темы: «Скальпель! Инъектор! Халат…». Всё по воле этого мерзавца.

А Женьке не хотелось вспоминать Зандена, когда рядом был Талех…

– Я думал о тебе, – шептал он ей на ухо, доводя до исступления. Прежде чем они падали без сил.

В один из таких моментов, когда они расслабленно лежали в объятиях друг друга, Евгения пожаловалась на Зандена.

– Ну и что… – сонно отреагировал командор.

– Как это что?! – взвилась Женька, вырываясь из плотного кольца рук. – Как же так можно?! Он пошло бравирует этим перед Грегори…

Талех оперся на локоть и посмотрел на неё.

– Девушка от этого страдает?

Женька поперхнулась.

– Нет…

– Кричит, вырывается, плачет и ходит со следами побоев?

– Нет! – до Женьки не доходило, к чему он клонит.

– Значит, она счастлива и довольна, – констатировал Талех, откидываясь на подушки. – Иди сюда, и давай спать… – он закрыл глаза. – Завтра тяжелый день…

Женя медленно соображала, обескураженная отношением Талеха. Она не ожидала от любимого мужчины такого равнодушия и цинизма.

– Это неправильно! Ты должен что-то сделать.

– Кто сказал? – Талех открыл глаза. – И при чём тут я?

– Ты можешь остановить Зандена.

Талех удивлённо и чуть насмешливо воззрился на неё.

– С какой стати?

– Грегори и Лиза – твои подчинённые, между прочим.

– А Занден – нет. Девушка не собственность Грегори, пусть сама и решает. А ему – хороший урок на будущее.

Женька рассердилась. Она не верила своим ушам. Неужели это тот самый Талех, который прогнал на вечеринке зелёного типа; оберегал, защищал, и спасал её на астероиде даже от самого себя?..

– Ты же знаешь, на что способны джамрану, – гневно напомнила она. – Лиза просто не смогла устоять, а Грегори Зандену не соперник.

– Это не смертельно, – полусонно откликнулся Талех. – Учиться никогда не поздно…

И утомленно пробормотал:

– Давай спать… Завтра… Освобождать терминалы, отлаживать автономные системы…

– Зачем? – уточнила Евгения.

– Придётся укрепить центр… Энергии не хватит… Пожертвуем терминалами… Готовимся к расстыковке…

Огорчённая Женька предприняла ещё одну попытку.

– Он и ко мне приставал!

Сон мгновенно слетел с Талеха.

«Ага!» – мстительно подумала она, но командор только перевернулся на другой бок.

– Ну, не обращай внимания…

«И всё?»

– Как… – Женька окончательно расстроилась.

– Просто держись от него подальше… И ко мне поближе.

Он повернулся и попытался её обнять. Она отстранилась.

– Это – ненормально.

Талех сел и задумчиво уставился на неё.

– Ты действительно не хочешь?

– Чего?

– Генетического обмена с Занденом?

– Ты что, того?! – нервы у Женьки не выдержали.

Он нахмурился.

– Большинство джамрану решили бы, что это отличный опыт. Землянке такое сложно понять. Поэтому избегай Зандена и не лезь на рожон… Всё! Я сплю.

Он лёг и отвернулся. У Евгении даже слёзы выступили на глазах. Она не могла поверить и не скоро уснула, слушая ровное дыхание командора. В душе постепенно оседал неприятный осадок…

Когда она проснулась, Талеха уже не было. Её ждал восхитительный завтрак и записка на мониторе:

«Ты поздно уснула. Не стал будить. Сегодня у тебя выходной. Прости за ночной разговор».

И огромными красными буквами:

«Не трогай Зандена!»

А действительно! Дался ей этот Занден. Идёт он лесом…

Евгения подумала, съела завтрак и отправилась к Халу. Что же теперь из-за всяких уродов совсем не видеться с друзьями? Тем более в это время джамранские офицеры в ресторане не появлялись.

С утра объявили аврал на периферии станции, и центральные палубы опустели. «Синегарская звезда» до обеда закрылась, но Женьку по-свойски впустили. В непривычно пустом зале сидели Рал с Гранталом и группой соотечественников. Все они прибыли только вчера. Синегарцы с тумессцами горячо обсуждали текущие события и боевые действия. Женя тихонько присела рядом, и Хал предложил ей сок. Она поблагодарила маркафи и с удовольствием втянула через трубочку кисло-сладкий напиток.

– … Мы собираем ополчение, – говорил колоритный густо-оранжевый окез с неимоверно широким гребнем.

– Принимайте, – кивнул Грантал. – Торпедная установка займёт пару дней.

– Не забудьте получить фотонные снаряды, – напомнил окез, видимо, их лидер. – Драться, так драться. Если конгломерат потерпит поражение, нас сожрут следом.

– У вас всегда так? – шёпотом осведомилась Женя у Хала.

– У нас нет постоянной армии, – объяснил тот. – Когда приходит враг, мы объединяемся и сражаемся всем миром. Держать оружие и палить из корабельных пушек умеем.

Грантал услышал их разговор

– И запросто кулаком промеж глаз! – хохотнул он. – Привет, Ева!

Вот тебе и пацифисты!

– Здравствуй, Грантал.

– О, Ева, рад тебя видеть!

– Взаимно, Рал.

Ополченцы понемногу разошлись. Остались только Женькины друзья, и она спросила:

– А линдри? У них ведь тоже нет армии. Они вступят в ополчение?

Троица переглянулась.

– Нет, – ответил Хал.

– Вы их защитите?

– Никто их не защитит, – сказал Грантал.

– Но ведь… – Женька была сбита столку. – Как же линдри до сих пор не изничтожили, или не завоевали?

– Кому они нужны, – улыбнулся Рал. – Прежние расы пытались, но приходили большие страшные гатраки, истребляли эти расы, а линдрей оставляли на развод.

– Ха! Линдри, – ухмыльнулся Грантал. – Ничего с ними не сделается. Плодятся со сверхсветовой скоростью. Живучие заразы! Везде, кроме открытого космоса. Зачем их завоёвывать? Для работы? Кому нужны работники, которые постоянно окукливаются?

– Это точно, – подтвердил Хал. – Мой компаньон только этим и занимается. Но, надо отдать должное, хорошо следит за шоу-программой.

– А территории? – спросила Женя.

– Да кому нужны эти территории? – усмехнулся Рал. – Ты их видела?

– Ну да…

Женька ещё по пути на станцию разглядывала голо-изображения планет линдри и всё удивлялась. Как они умудрялись там выжить?.. Непрерывно сотрясающиеся горы с алыми оползнями. Чёрные леса в жёлто-зелёных ядовитых парах. Реки кислоты. Непроходимые джунгли, растущие из воды. Песочные моря. Бездонные впадины, заполненные рваным туманом. Хищные заросли… По-своему красиво, но… Лишь одна планета ей приглянулась. Покрытая бирюзовым океаном с редкими соцветиями белых островов… Плавающих гигантских цветов…

– Линдри приспосабливаются к чему угодно, – рассказывал Рал. – Воздух – будут дышать воздухом. Метан – будут метаном. Или аммиаком. Окуклился и порядок. Брось линдри в воду – жабры отрастут. Адаптивная раса.

У Женьки запиликал коммуникатор, отвлекая её от занимательной беседы… Рокен?

«Приходи скорее, – передавал он – У меня Грегори. Он не в себе».

Так и не дослушав сказки о линдри, Женька помчалась в генетическую лабораторию. Она нашла Рокена с Грегори в хранилище, где англичанин, сверкая глазами, почём зря материл Зандена. По ходу прицениваясь к холодильникам с геномами, патогенами и антигенами. Евгения аж рот разинула.

– Я этому «пиип» покажу «пиип», – надрывался Грегори, – как девушек уводить! Он у меня «пиип»!

– Правильно, – поддакивал Рокен. – С джамрану только по-джамрански.

– Так! Утихли! – рявкнула Женька. – Что здесь происходит?

Грегори внезапно схватился за голову и пошатнулся от боли. Женя подскочила к нему, поддержала и усадила на стул.

– Рокен! Дай что-нибудь от головы!

– Ы-ы-ы, – стонал Грегори. – Бо-ольно…

Рокен притащил инъектор с ампулой, и совместными усилиями они привели англичанина в чувство.

– Что ты ему вколол? – спохватилась Женька.

– Обезболивающее на основе ДНК, – обнадёжил Рокен. – Всё под контролем.

– Спасибо, ребята – поблагодарил Грегори. – Что бы я без вас делал.

– А здесь ты что делаешь? – нахмурилась Женька.

– Решил проучить этого козла, – зло ответил Грегори. – Завтра у джамрану плановый осмотр перед боёвкой. Солдатов осматривают в казармах. Всех офицеров обязали прийти в медотсек… Анализы, прививочки там разные, полезные геномчики усиливающие. Занден тоже в списке. И Лиза как раз дежурит. Налюбуется на красавчика.

– Никто ничего не заподозрит, – заверил Рокен. – Подумают, случайно взяли не ту сыворотку. Идеальный план.

– А ты-то с чего такой энтузиаст? – удивился Грегори. – Твои же вроде.

– Джамрану джамрану рознь, – задумчиво произнёс Рокен. – А я полностью разделяю земные представления о чести.

Женька фыркнула, зная, где собака порылась.

– Если бы у тебя был парень, я бы не вмешивался, – внезапно обиделся Рокен.

«Ну-ну… Свежо предание!»

– Талех и Занден – другие. Каждый по-своему. Соперники, достойные друг друга. Но страшнее Зандена зверя нет…

Теперь Евгения сомневалась, а стоит ли… Но, похоже, парням её мнение не требовалось. Они прекрасно обсудили план и без неё. Грегори убежал в медцентр, пока его не хватились. Рокен остановил Женьку у порога.

– А ты – не вмешивайся.

– Почему?

– Это наши дела. И… Мало ли что ещё на уме у Зандена. Он – шкатулка с сюрпризами. У тебя же нет генетических способностей джамрану.

– Ладно. В кои-то веки послушаюсь и Талеха заодно.

– Ему бы я тоже не доверял, – нахмурился Рокен.

– Всё так плохо? – спросила Женя.

Рокен молчал

– Ну? Что с Талехом? Ты всё время недоговариваешь!

– Просто будь начеку… Если он захочет, то может заставить тебя чувствовать и поступать так, как ему нужно. Разумеется, из лучших побуждений, а ты даже и не узнаешь.

– Посмотрим, – Женьку раздирали сомнения.

На обеде они всё-таки пересеклись с Талехом. Вернее, это он сделал так, чтобы они встретились и пообедали вместе. Женька почти не разговаривала («передай, пожалуйста, соль» – не в счёт). Талех заметил её настроение и поинтересовался:

– К чему такой вид? Не вижу повода для сердечных переживаний.

– А я очень даже вижу, – буркнула Женька.

– Итак, давай определимся. Если ты собралась жить бок о бок с джамрану…

– А с чего ты взял, что я собралась?

Поначалу он вроде как растерялся…

– Не знаю. Наверное, ты подумала, а я поймал мысль.

… А после, сухо добавил:

– Нет, так нет. Как пожелаешь.

Женьке от этого холодного заключения стало нехорошо. Зачем она так? Доели они молча. Всё же уходя, командор ласково тронул её за плечо и сказал:

– Пойми, впереди сражение. Надо думать сейчас об этом. С остальным потом разберёмся. Постарайся делать так, как я говорю. Будь осторожна.

Талех ушёл.

«Что ж, – подумала Женя. – Учиться, так учиться».

Какая муха её тогда укусила? Ведь на станции они не водились. Может, с Ролдона занесли…

Глава 58

В тот же вечер и на восемьдесят третий день

У Жени освободился вечер и вся ночь, чтобы проанализировать ситуацию и свою роль в ней. Тогда она поняла, что её так раздражает. Первое – джамрану, играющие по собственным правилам. Они вели себя как хозяева положения, не считались ни с кем и манипулировали другими в своё удовольствие. Второе – горе-шахматисты дмерхи. Эти совершали фатальные ошибки, но, тем не менее, претендовали на могущество. Или умело прикидывались всемогущими. Но дмерхи хотя бы признали, что зашли в тупик. А джамрану – бесили конкретно. Даже Талех.

Командора вызвали в доки на всю ночь. Поэтому Женька ночевала одна, в своей квартире. Зато появилось время подумать. Она думала, думала и, наступив на горло собственной песне, додумалась. Больше никаких джамрану! Евгения не представляла, как сможет отказаться от Талеха. Но мириться с обычаями джамрану было ещё хуже. Всё равно, когда придёт время, она вернётся домой и всё забудет…

Утром Женя твёрдо решила ни во что не вмешиваться и прочно засела в психологической службе. Однако не удержалась от любопытства. Устроила технический перерыв. Незаметно пробралась в медотсек и тайком наблюдала через стекло препараторской.

Первая часть плана отлично удалась. Ничего не подозревающие офицеры выстроились на приём. Рокен принёс капсулы с геномами. Грегори зарядил инъекторы. Лиза так кстати ассистировала ему, когда очередь, наконец, дошла до Зандена. Рокен ловко подменил капсулы и… Надо было видеть лицо Грегори, когда он вкалывал этому хлыщу дозу проявителя. Занден улыбался Лизе, кидая на медсестричку откровенные взгляды. Лиза отвечала кокетливым взмахом ресниц. До тех пор, пока офицера не объяло сияние, и рабочий гул медотсека прорезал оглушительный визг…

Внутри кокона Занден стремительно менялся. Сапоги трещали, китель лопался по швам. Лиза забилась в угол, прижав к груди лоток с инструментами, и визжала. Медперсонал бросился врассыпную. Обычная деловая суета резко сменилась паникой. Офицеры при виде такого зрелища спешно покинули медотсек. Заговорщики ликовали.

Световой кокон рассеялся, и Занден-джамм во всём своём великолепии красовался посреди медотсека в форменных лохмотьях. Судя по дыханию, со свистом вырывающемуся из лицевых отверстий и сжатым кулакам – страшно злой. Устрашающий вид джамма вызвал испуганные возгласы и даже смелых загнал под столы и каталки. Крики и визг ещё долго сотрясали медцентр. И посреди этого безобразия Миритин спокойно вызывал по коммуникатору охрану.

Женька не стала досматривать, чем закончится переполох и вернулась к себе незамеченной. А спустя час Талех вызвал её по мобильному коммуникатору. В голосе командора звучали стальные нотки. Он строго велел ей зайти к нему в кабинет. Немедленно!

«Ну, всё, – подумала Женька. – П….ц! План по сокрытию виновных провалился».

«А вдруг ему просто что-нибудь понадобилось?.. Ага, немедленно и таким тоном?»

Едва Женька переступила порог кабинета, худшие опасения подтвердились. Прежний Занден с довольным видом развалился за командорским столом. Талех грозно возвышался над врачом и генетиком, замершими перед ним, как малолетние хулиганы перед участковым. У двери с несчастным лицом вытянулся старлетт Даген. А его-то за что? Он ведь ни сном, ни духом…

Талех обернулся и едва не заморозил Женьку взглядом.

– Проходите, Ева, – официально пригласил он и указал место рядом с провинившимися.

– А она тут зачем? – внезапно расхрабрился Грегори.

Теперь Женька могла бы гордиться землянами, но вместо этого хотелось исчезнуть со станции навсегда, предварительно съездив по роже Зандену.

Она подошла и встала рядом с парнями, стараясь держать голову прямо. Хотя жутко тянуло спрятать её в песок. Жаль, что песка здесь не было, а до море-палубы бежать далеко…

– В заявлении адъютанта перечислены все трое, – с нажимом ответил Талех. – Я жду объяснений.

– Это недоразумение, – невозмутимо сказал Рокен, заученным тоном, будто повторял эту фразу без конца.

– Это я уже слышал, – кивнул Талех. – Пять раз.

Точно!

– Я жду правдивых объяснений.

Он переводил ледяной взгляд с одного лица на другое – с невинного на вызывающее, а после – на испуганное и обратно…

– Я могу ждать сколько угодно, – заметил Талех.

– А я нет, – возмутился Занден. – Давай быстрее покончим с этим, да я…

– Попробуете догнать Лизу? – ввернул Грегори.

«Вот дурак!» – Женька даже поморщилась от досады.

«Грегори, лучше бы ты оставался занудой».

Взгляд Зандена стал насмешливым, а командора – свирепым.

– Ладно, – с холодным металлом в голосе произнёс он. – Не хотите по-хорошему, будет иначе. Старлетт!

Даген подскочил к Талеху и протянул заранее приготовленный инъектор.

«Телепатия, – догадалась Женька. – Вот теперь полный… и окончательный».

Как только сыворотка подействовала, командор окинул их весьма красноречивым взглядом, от которого волосы на голове зашевелились, и обернулся к Зандену.

– Примите мои извинения. Двое из них безусловно виновны. Будут наказаны все… Кроме, – он нахмурился, – ксенопсихолога.

– Это ещё почему? – удивился Занден.

– Она в этом не участвовала, а разговоры в нетрезвом виде не считаются. Намерения не всегда связаны с преступными деяниями.

– А подстрекательство?

– В баре и при свидетелях? Всего лишь шутка, неправильно воспринятая двумя идиотами, – он выразительно глянул на Грегори с Рокеном.

– Вы чересчур снисходительны, – усмехнулся Занден.

– А Вы забываете, что находитесь на моей территории, адъютант. Это мои подчинённые, причём двое из них – земляне, а джамрану у меня на поруках. Поэтому, я сам разберусь, удовлетворив вашу жалобу по мере сил.

Занден что-то пробурчал себе под нос.

– Вы что-то сказали, адъютант? – Талех мило улыбался.

– Как вы собираетесь их наказать?

– Сурово, – заверил его Талех. – Слэйтера на гауптвахту. Пожалуй, суток на трое. В военное время нельзя оставлять станцию без помощника главврача.

– А его? – Занден брезгливо уставился на Рокена, а тот пытался быть серьёзным и не ухмыляться.

– Как обычно – порка и гауптвахта суток на пять…

– Я желаю присутствовать на экзекуции, – коварно заявил офицер.

Он ещё и садист!

– Разумеется, адъютант, – улыбнулся в ответ Талех дьявольской улыбкой. – Время и место сообщу дополнительно. Только… Придётся обождать. По закону военного времени я вынужден отложить телесные наказания до окончания военных действий и периода стабилизации. Сейчас каждый дееспособный человек на счету. Но вы можете прийти и полюбоваться, как он сидит на гауптвахте. Без проблем.

Офицер поджал губы.

– Согласен. Ничья.

– А теперь, если не возражаете, у меня дела.

Занден кивнул и нехотя вытащил задницу из командорского кресла.

– Старлетт, проводите адъютанта, а то в наших апартаментах легко заблудиться, – лукаво добавил Талех.

– Есть!

Соперники отдали друг другу честь по-джамрански, приложив правую ладонь к левому плечу. Талех вызвал для арестованных охрану. Занден вышел в сопровождении Дагена. Рокен не удержался и заржал.

– Молчать!

Парень чуть не подавился собственным смехом.

Талех смотрел на них, разгневанно сощурив глаза:

– Дилетанты! Гатракскую мать… Балбесы! Кто вас учил!?

Грегори вздрогнул, побледнел, но глаз не опустил. Продолжая с достоинством таращиться на командора. Талех же обрушился на Рокена.

– А ты?! Они-то ладно – земляне. Что с них взять? Но ты?! Я бы прямо сейчас задрал тебе рубашку и высек как последнего отступника… Без суда и следствия. От себя лично, за глупость.

– Я принял все меры предосторожности, – принялся оправдываться Рокен.

– Не все! – рявкнул Талех. – Раз таскаешь запрещенные геномы, не помешало бы взять антиген-блокатор телепатических атак и привить всех троих. Да-да, троих… Поскольку, – Талех недобро глянул на Женю, – Это отдельный разговор. Позже…

Сразу захотелось сбежать…

– А что я?! – вскинулся Рокен. – Вы сами установили защитный код на эти антигены, а мне забыли сказать. Надо было у вас спросить?

– Да! Я так бы тебя благодарил. Для начала отходил бы как следует, а потом отблагодарил.

Женька во все глаза пялилась на эту картину. Талех её поражал. Сколько же у него граней? Неужели это ещё не последняя? Она поймала себя на том, что восхищается им… И вечерние бредни насчёт джамрану и намерение бросить командора провалились в самую бездонную яму.

– Хорошо. Ты получишь коды. Но если узнаю, что…

– Да никогда, – поклялся Рокен.

– В следующий раз военное положение не спасёт, – зловеще пообещал Талех напоследок, когда прибыла охрана.

Рокена с Грегори увели, и Женька осталась наедине с командором. Лучше бы и её на гауптвахту…

– Идём, – отрывисто сказал Талех. – Надо поговорить.

– А… – начала Женька.

– Я сказал, идём. Туда, куда не проникнет генетически усиленный слух.

К великому ужасу Женьки командор открыл пыточную комнату.

– Здесь не подслушают, – пояснил он, загоняя её внутрь и закрывая дверь.

– Садись.

Женька с перепугу плюхнулась в пыточное кресло, а Талех сел на стул у противоположной стены.

– А теперь объясни, – хмуро потребовал он. – Кто дёргал тебя за язык, заставляя трепаться о проявителе да ещё подначивать англичанина.

– Никто, – буркнула она и натолкнулась на суровый взгляд командора. – Грегори и так знал о проявителе. Я конечно виновата, но… его не заставляла.

«Ну, подтолкнула чуть-чуть… А чуть-чуть не считается».

– Хорошо, что хватило ума не вмешиваться потом. А то пришлось бы наказать.

– Как? – ляпнула Женька, притом, что яркие картины этого, м-м-м, «наказания» живо возникли у неё в голове.

– Может и так, – усмехнулся Талех.

Женя вспомнила, что он всё ещё телепат и покраснела.

– Да, и спасибо, что не строила перед Занденом героиню и не бросалась грудью на амбразуры, прикрывая этих неудачников.

– Они мои друзья, – осторожно возразила Женя.

– Надо уметь выбирать друзей! – отчеканил командор.

Тут Евгения не выдержала, и та часть, что вопила о справедливости тотчас оттеснила плечом другую – робкую и боязливую.

– Думаете, вам всё позволено?! Делаете, что хотите?! Надо же! Такие жутко развитые превосходящие расы. Соблазняете, навязываете свою волю беззащитным девушкам. Заставляете делать всё, что вам хочется! А нам и сопротивляться нельзя? Снобы! Деспоты! Используете землян, когда вам угодно. Зачем? Чтобы держать под контролем, как джаммы руннэ… Так, как мне к тебе обращаться? Мой господин?

Она много чего говорила, пока речевой поток не иссяк.

– Несправедливо это, – всхлипнула напоследок, почему-то отчаянно желая оказаться в объятиях Талеха.

– Что ещё скажешь? – насмешливо спросил командор.

Всё это время он задумчиво смотрел на неё.

– Ничего.

– Что ж, впечатляет. А теперь послушай, что скажу я. Во-первых, как раз вы – земляне и можете сопротивляться. Во-вторых, тот, кто не желает учиться, навсегда останется слабым и беззащитным. Вместо того чтобы кидаться обвинениями, лучше бы научилась избегать подобных ситуаций. Я пытаюсь тебя учить. Обмениваюсь с тобой полезными генами…

Он смерил её оценивающим взглядом.

– Видимо недостаточно, надо бы чаще.

Женька впилась пальцами в страшные подлокотники, хватая ртом воздух.

– Спокойно, без фанатизма, – заметил Талех. – Обмен это не только секс. Хотя…

В прищуренных глазах на секунду заплясали искорки.

– Шутки в сторону. Запомни. Занден – серьёзный соперник. Полагаю, тебя уже просветили.

Отпираться было бесполезно, и она кивнула.

– Но соперник – не враг. У джамрану нет врагов среди своих, кроме нео. Я предпочитаю играть честно. А Занден не всегда. Теперь самое главное. Помнишь, я рассказывал о сверхспособностях руннэ.

– Конечно.

– Эти способности, такие, как телепатия и другие, заложены в некоторых из нас в качестве рецессивных генов. С помощью специальных прививок они временно активизируются. Даже если такой рецессивный ген отсутствует. Занден имеет доступ к соответствующей ДНК-сыворотке.

– А разве…

– Нет, далеко не каждый джамрану может привить себе телепатию, например. Большинству доступно то, что попроще. Изменение внешности или банальный катализатор, усиливающий влечение. Это всё ерунда. Нео – исключение, но их считают генетическими преступниками. Продвинутые геномы доступны лишь дипкорпусу, верховным генетикам и высшему командованию. Значит и мне, с тех пор как я стал командором. А теперь и Зандену, как офицеру по тактике и адъютанту командармуса. Поняла? Он не только читает мысли, но и способен на любое ментальное воздействие – внушение, убеждение…

Женька насупилась.

– Да-да… А ты думала, он пользуется исключительно такими же примитивными средствами как Рокен? Вроде джамранского тоника? Ничего подобного! Ему достаточно посмотреть, и ты в его руках…

Евгения не собиралась это терпеть.

– А как же антиген?

– Универсальный антиген годится лишь для вечеринок и розыгрышей на званом обеде. Существуют более мощные блокаторы. Даже в нашей лаборатории не все есть. Однако Занден не может повлиять на меня. Ты знаешь, почему я не поддаюсь никаким ментальным воздействиям. Поэтому соперник пытается достать меня через ближайшее окружение. Развёл вас, как простачков на ярмарке.

– Так значит он…

– С самого начала всё знал. Занден не выходит из дома без телепатической прививки. Он с удовольствием наблюдал, как вы ему мстите. И даже немного подтолкнул. Ты отступила, благодаря моей ДНК и, наверное, интуиции…

Женька вздохнула.

– А что теперь будет с Лизой?

– Миритин дал ей успокоительное. Сомневаюсь, что она захочет видеть обоих претендентов. Так что, в какой-то мере вы своего добились.

Женя продолжала хмуриться.

– И ещё, – Талех присел рядом с ней и схватился за подлокотники, накрыв её вспотевшие ладони. – Эти сведения не для всяких ушей. Джамрану обычно не делятся ими с землянами. Не вздумай распространяться. Хотя я, наверное, круглый дурак, если сказал тебе…

Он хмуро посмотрел на неё.

Евгения сжалась под этим взглядом. Она и представить не могла. Выходит, Занден и о Рокене знал. Вот почему упомянул мальчишку. Ей бы следовало подумать, что не только командор владеет телепатией. Всё это время они были на крючке. Эти джамрану – почище дмерхов…

– Вам нечего бояться, – примирительно заметил Талех.

– А ты? – спросила Женя. – Тоже пользуешься этими ментальными штуками.

– Да.

– И ты пробовал их на мне? – в отчаянии спросила она.

Талех вздрогнул, будто его ударили.

– Нет. Я никогда не злоупотреблял этим. Иногда телепатией, как сейчас, но ты всегда была в курсе. Предпочитаю действовать иными методами. С тобой, тем более, – его тон внезапно смягчился.

Он заглянул ей в глаза.

– Я не говорил раньше, потому что нельзя… А ещё, не хотел, чтобы ты думала о нас плохо… Я бы никогда не стал. Моё отношение к тебе искреннее. Поверь…

– Ну… – Женя не знала, что ответить. – Я погорячилась, когда сказала, что не хочу быть с джамрану…

– Ты должна понять, что это в действительности значит, – вмиг посуровел он. – Если ты не хочешь генетического обмена с Занденом, то лучше его избегать… Ведь я не смогу защитить тебя… В открытую.

– А если он…

Талех вздохнул, хотя до этого момента был достаточно терпелив.

– Пойми, Ева. Мы – на территории Джамранской республики. По нашим законам джамранцу запрещено препятствовать генетически-приемлемым посягательствам джамранца на другое лицо.

– Дурацкие законы! – вспылила Женька.

– Какие есть. Когда-то они были вызваны необходимостью… Только в двух случаях я бы имел право защитить тебя.

– В каких?

– По праву ближайшего родственника, как брат или отец. Или… Как муж. Но я не твой родственник и не муж.

Женьке стало тошно.

– А в остальных случаях?

– Придётся бороться самой. Это допускается и приветствуется. Но учитывая, что ты необученная землянка, у тебя мало шансов противостоять. Значит, он получит то, что хочет. Я бы советовал в этом случае не сопротивляться. Занден вполне хорош…

– Никогда! – воскликнула Женька и с отчаянной решимостью выпалила. – Мне никто не нужен кроме тебя. Ни один мужчина.

Янтарные глаза вспыхнули. Талех как-то странно посмотрел на неё, целой смесью взглядов. Пытливо, недоверчиво, изумлённо. Улыбнулся и сказал:

– Придётся всё-таки посадить тебя под домашний арест. Для твоего же блага. Пока Занден не на передовой. Сейчас придёт Даген, чтобы тебя охранять. А я ещё нужен приборам и механизмам.

Женя удивилась такому повороту.

– И, – добавил Талех. – В следующий раз, когда задумаете мстить, добавьте врагу лишний нос, уши, рога, клешни, или что-нибудь омерзительное. Проявитель – слишком радикальное средство. Ведь большинство людей о джаммах не знает.

Тут до Женьки дошло, какого они сваляли дурака.

Глава 59

День восемьдесят четвёртый…

«Изменись сам и соблазни другого»

«Странно звучит. Не правда ли? Возможно, но не для джамрану. Сразу вспоминается известная поговорка: «Что хорошо для джамрану…».

Так начиналась книга, рекомендованная Женьке к прочтению командором. Написанная… шакренским учёным. Весьма достоверно и доступно. Своего рода теоретическое руководство по выживанию в джамранской среде.

Евгения читала, комментируя и дополняя выкладки автора личными примерами:

«По джамранским законам существуют генетически приемлемые и неприемлемые посягательства. Генетический обмен с представителем любой расы считается приемлемым на территории Джамранской республики. Неприемлемо всё, что причиняет вред и несёт ущерб… А эти понятия у джамрану специфические, по большей части…».

«То есть, – рассуждала Женя, – генетически приемлемо, если Занден внушит мне переспать с ним. А также – кукарекать, расхаживать голой на мостике, сменить причёску… Генетически неприемлемо – убедить сломать ногу или взорвать станцию… Даже при очевидности второго, у джамрану весьма извращённые представления о моральном ущербе.

«Джамранцу запрещено вмешиваться в сторонний процесс обольщения и прерывать генетический обмен другого лица. Вмешательство наказуемо, вплоть до трибунала…».

«Ой, как страшно-то!»

Зато жертва соблазнения и её защитники другой расы, как выяснилось, наделены полной свободой действий. Например, если Женька в ответ сломает Зандену нос, или Грантал поймает Зандена в коридоре и набьёт ему из-за неё морду, то им по джамранским законам ничего не будет. Только по закону конгломерата, и то не факт. Кроме того, Грегори, Лиза или Женя могут подать жалобу конгломерату, и Зандена осудят, если найдут в его действиях состав преступления. А это – невозможно. Генетический обмен признан жизненно важной потребностью джамрану и не связан с их представлениями о причинении вреда…

«На джамранской территории джамрану разрешены любые генетически приемлемые действия, по отношению к каждому половозрелому лицу…».

«Паршиво. Ролдон-2 – территория Джамранской республики».

«Джамрану редко интересуются окезами или маркафи, земляне обычно кажутся им скучными, а экстравагантные линдри сами охочи до экзотики. А ещё способны ускользать, парализовать и плеваться ядовитой слюной. И порог внушения у них достаточно высок. Шакренов и не гуманоидов джамрану и вовсе не рассматривают, как геннообменников, особенно филиноидов и бдалговаков».

«Ага, тех, что с пастью. Значит, в основном отрываются друг на друге».

«Иногда джамранские офицеры предпочитают земных девушек».

«Определённо, инстинкт завоевателя…»

«А пара джамранка-землянин – вообще нонсенс. Встречается крайне редко».

Ясно. Хочешь жить на территории джамрану – изучи законы и вперёд. Сделал выбор, и потом не жалуйся. Неважно, какими средствами происходит обольщение. Рядовым джамрану «продвинутые» геномы всё равно недоступны… Надо запомнить!..

Женя сперва в домашний арест не поверила. Утром по обыкновению собралась на работу. Вышла из квартиры и обнаружила у себя на пороге Дагена. Старлет объяснил, что он здесь по приказу командора и должен её охранять. Не успела Женька открыть рот, как он протянул ей книжный планшет.

– Командор передал и велел досконально изучить. Он с утра на периметре. Вернётся к вечеру. До его возвращения приказал не выходить из каюты.

– А что у нас на периметре?

– Это секретная информация, – отрезал Даген и замер у входа.

К планшету прилагалась записка от Талеха, где он настоятельно советовал шакренского учёного, как наиболее беспристрастного автора.

«Это не то, что пишут в учебниках по ксенопсихологии» – подчеркивал командор. И Женя с ним согласилась. Пятьдесят процентов информации о джамрану в земных источниках не совпадало с тем, что она наблюдала ежедневно. Как будто авторы, чего-то не зная, додумывали. Сочиняли, приукрашали, а Женька попадала впросак. Интересно, что там замыслил Талех?

Итак…

«В джамранских законах множество лазеек. Долго ли умеючи воспользоваться, чтобы смягчить приговор или избежать трибунала? Всюду допущения и поблажки, особенно для инопланетян, при глобальном тоталитаризме полностью демократической системы…».

Сплошные противоречия!

«Не стоит забывать, что джамрану живут обольщением…».

Это слабо сказано! Да они кайф от этого ловят!

«Соблазнители и соблазнённые периодически меняются местами. С их точки зрения генетический обмен – приятно, увлекательно и заманчиво».

Ага, можно подумать Женьке несказанно повезло, а её сопротивление вызвало бы недоумение у джамрану, если оно не часть соперничества или игры. Джамрану учатся этому с отрочества. А прокололся – сам виноват, получай по заслугам. Таков их мир.

«Они изменяются ежедневно, всеми доступными генетическими средствами. Приходится меняться, чтобы выжить и преуспеть»…

Тяжела жизнь джамрану…

«Теперь – соперники. Они не просто соревнуются за результат, но и получают истинное удовольствие от процесса».

Интересно? Талех тоже? Разумеется. Он ведь один из них…

А с другой стороны, это ничем не хуже, чем земное ханжество, двойная мораль и дутая моногамия… У джамрану хотя бы всё явно и однозначно в вопросах брака и до брака…

Ближе к полудню Женя выглянула из каюты. Даген исправно стоял на часах.

– Старлетт, – обратилась к нему. – Почему вы здесь?

– Приказ командора, – чётко ответствовал он.

– Да знаю я. Почему он вам приказал? Вы же офицер мостика.

Даген недовольно покосился на неё.

– Я его личный офицер.

– Что это значит?

– Командор – мой карьерный наставник. Треть каждого цикла я в его полном распоряжении, – Даген нахмурился. – Поэтому он даёт мне самые невыполнимые задания.

– Понятно, – протянула Женька.

Из-за этого он такой мрачный?

– Всё так плохо? – посочувствовала она.

Даген вздохнул.

– Нет. Это честь. Испытание. Нравится мне или нет… Вам что, заняться нечем? Если что-то надо, скажите. Я распоряжусь, и вам принесут.

«Вот так переход!»

– Ничего не надо, – ответила Женя и юркнула обратно в каюту.

«Всё-таки, снобы они».

Перед обедом позвонил Сирил. Он хотел пригласить Женьку в кафе, но не застал на рабочем месте и забеспокоился. Евгения обрисовала ему ситуацию и добавила:

– Приходи ко мне.

Когда появился Сирил, Даген минут пятнадцать мучил его вопросами, и терзал портативным сканером. Женька не выдержала и наорала на старлетта, чтобы пропустил. Тот неожиданно подчинился. Любопытно, а какие ещё инструкции он получил от Талеха?

Сирил принёс фрукты и шакренскую ветчину, столь любимую Женькой. У Евгении был сок, бульон с трюнделями и тумесские овощные пирожки. И конечно, джамранские сладости и чай. С недавних пор, благодаря Талеху, у неё хранилось сортов двадцать чая. Командор не переносил заварку из пищеблока.

В общем, они устроили пир горой и проболтали целый час. Шакрен демонстрировал возможности ндарима. Пока каракал прыгал по стенам, скакал по потолку и просачивался сквозь предметы, Сирил рассказывал о Шакренионе.

– В прежние времена самрай-шак постоянно воевали друг с другом за вей и территории. Давно наступил мир. Но у нас ещё сохранились развалины некогда прекрасных городов, как напоминание…

Говорил о шакренских воинах.

– Они тоже проходят обучение в храме. Их ндаримы не похожи на ндаримы учёных. Очень быстрые и свирепые. Ндаримы учёных – в основном как степные зверьки или птицы. Ндаримы воинов гораздо крупнее и сильнее. Ндаримы учёных ловкие, изобретательные…

Каракал тут же вылетел за окно, распластался снаружи, а потом долго кувыркался в открытом космосе. Женя смеялась.

– Я рад, что тебе весело, – улыбался Сирил.

Шакрен всё же ушёл, – дела в лаборатории не ждали. По словам Сирила, их подключили к секретному проекту, которым руководил Талех. Женька призадумалась… Скрытный товарищ этот командор. Какой такой секретный проект? Наверняка военный… Ладно, у неё тоже был свой проект. Вернее, совместно с Грегори. Евгения решила просмотреть шахматные партии, что он ей прислал.

После часового просмотра, Женька отчаянно зевала, но крепилась. Надо было срочно родить какую-нибудь гипотезу и связаться с Шерданом. Мало ли…. Из всей пачки стратегий и партий она выбрала только одну, поскольку Грегори пометил её световым маркером. Что означало – «обрати внимание». В результате, Женя отмела десяток слишком заумных и скучных, и наконец добралась до нужного файла.

Удивлению её не было предела. Это оказалась не партия и не совсем стратегия. Скорее, приём одного известного гениального шахматиста. Даже Женька знала о его существовании, там, в далёком прошлом. Она недоумевала.

Стратегия «пустой доски»? Как мог логически устроенный, правильный и педантичный Грегори рассматривать такой эксцентричный вариант? Наверное, со злости.

Итак, когда заходишь в тупик, расставленные фигуры начинают мешать и просто мысленно сметаются с доски, и шахматист представляет нужную комбинацию на пустом шахматном поле…

Да! Она совсем забыла, что Грегори прекратил быть занудой и стал хулиганом. С этим тоже следовало разобраться. После.

Что-то в этой «пустой доске» чрезвычайно заинтересовало Женьку. Если уж структурировано упорядоченный Грегори повёлся, то бессистемная Женька тем более. Она сама применила этот приём виртуально на голографических шахматах. Сначала воссоздавала наиболее сложные партии. Затем сметала фигуры лёгким движением руки и вглядывалась в свободное от ограничений чёрно-белое поле… И в третий раз её осенило. Сработало! Надо срочно посоветоваться с профессионалом. Прежде чем радоваться. Среди бела дня, но что поделаешь…

– Шерда-ан!!! – завопила она, старательно думая о дмерхе. – Шердан!

– Здесь я, – ответили тихо и недовольно. – Незачем так орать. Достаточно подумать.

– Откуда я знаю, настроили вы модулятор на полную громкость или нет.

Женя обернулась. Он болтался рядом, можно было коснуться. Невольно протянула руку…

– Не советую. Что у тебя?

– Есть идея.

– Для начала скажи, что у вас происходит. Фигуры словно взбесились. И ты в центре событий.

Женька мигом сообразила.

– Ничего серьёзного. Хулиганим.

– Лучше прекратите. Сингер и так мне житья не даёт… Рассказывай.

– Мы с Грегори кое-что нашли. Вернее он…

– Ты проговорилась Грегори?

– Одна голова хорошо, а две лучше, – усмехнулась Женя. – Он землянин, один из тех, что притащил меня сюда…

– Да, раньше я связывался с ним. Хорошо. Продолжай.

Женьке показалось, что Шердан нервничает.

– Что-то случилось?

– Дмерховены заподозрили неладное.

Евгения быстро поведала ему о «пустой доске» и растолковала суть своей задумки.

– Всё просто! Ты можешь переключить нейромодуляторы белых на союзников Крэспэрота?

– Разумеется… Но что нам это даст?

– Как что?! Мы выйдем из игры и натравим их друг на друга.

Если бы Шердан мог снисходительно улыбнуться, то сделал бы это прямо здесь. Но здесь он не мог и ограничился колебаниями.

– Не пойдёт. Точнее, у меня будет всего семь мгновений. А потом Сингер нас раскусит и… Последствия от моей нечестной игры добавят проблем.

– А если последствий не будет?

– Как это?

– Ещё до того, как Сингер смекнёт, мы шарахнем чем-нибудь тяжёлым по сцепившемуся противнику, а ты смахнёшь фигуры с доски. Синхронизируем процесс, как ты и говорил.

Шердан колыхнулся.

– Заманчиво, но рискованно…

– Кто не рискует…

– Это выполнимо, гипотетически, но…

– Опять «но»?

– У вас нет такого оружия, чтобы уничтожить столько кораблей разом без последствия для космоса. Такую силу не сдержать.

– Тогда надо придумать, как это сделать… А мгновение – это сколько?

– У нас время измеряется мгновениями. Трудно установить прямой эквивалент, но семь мгновений – это примерно три минуты.

– Всего лишь… Но можно успеть…

– Это неосуществимо.

– Что вы за дмерхи такие? Я знаю одного джамранского командора, который даже своим лейтенантам даёт невыполнимые задания, и те их выполняют.

Кажется, дмерх засомневался.

– Я подумаю и свяжусь с тобой.

Он начал таять…

– Погоди!

– Да, – Шердан вернулся.

– У меня есть личная просьба.

– Мы не выполняем личных просьб. Мы не боги.

– Да погоди же! Это вам под силу. Связано с моим перемещением во времени. Я, конечно, понимаю – нарушение континуума и всё такое… Меня надо вернуть. Я и сама не могу остаться здесь, пока там мой ребёнок и… А нельзя ли перетащить сюда хотя бы Андрея с Жужей? По остальным я тоже буду скучать, но они всё-таки без меня обойдутся.

– Ты сама ответила на свой вопрос, – бесстрастно заметил дмерх.

– Как? Скажи прямо.

– Нельзя.

– Говорить прямо?

– Нельзя перенести сюда ни мальчика, ни собаку. Мальчик должен остаться в прошлом. У него особая роль. Иначе, континуум исказится. А собаку нельзя, потому что на животных нейромодулятор с телепортатором не реагируют.

Ну да, какая у собаки может быть ключевая роль в истории, с точки зрения дмерхов. Даже обидно…

– Тебя мы не вправе оставить здесь. Это исключено, из соображений континуума… У твоего сына должны быть оба родителя, чтобы всё получилось и привело к нынешним событиям.

Женька буквально разрывалась от безысходности.

– А Талеху нельзя туда…

Она представила джамрану на улицах родного города. Зрелище ещё то…

– Тебе придётся смириться, – ответил дмерх. Всё равно ты ничего не запомнишь. Нейромодулятор автоматически сотрёт тебе память по возвращении.

Сплошная засада, короче…

– Я вернусь, – пообещал Шердан, исчезая, – и свяжусь с тобой сам. Как только найду решение…

Шердан рвался на части, как и Евгения. Он покривил душой, сказав, что нет оружия. Оно было, но слишком смертоносное для галактики и разрушительное для континуума… Какое искушение! Это решило бы проблемы одного континуума, или угробило другой. Хотя, возможно, и не обязательно. Если сделать всё правильно…

Дмерх испарился, оставив Женьку с горькими думами. Но отчего все её замыслы накрывались медным тазом?! Почему нельзя получить всё сразу – и любимого мужчину и сына?! Она помыкалась немного, и устав от противоречивых мыслей, легла и задремала. Проснулась уже под вечер, от того, что кто-то звонил в дверь.

«Талех! – решила она. – Или Даген?»

Женя открыла, не спрашивая. Никого… Выглянула… Дагена за дверью не было… Навстречу выступил Занден и прислонился к переборке, загадочно рассматривая её. Так близко… Молча. Ему и не надо было ничего говорить. Глаза офицера пылали, словно закаты с шоколадным оттенком.

– Входи, пожалуйста, – прошептала Женька и посторонилась, пропуская Зандена.

Тонкая улыбка скользнула по губам джамрану, когда он шагнул внутрь…

Глава 60

Вечер восемьдесят четвёртого дня (продолжение)…

Женя толком не понимала, как это произошло. Будто во сне. Вроде бы знаешь, что так не должно быть, что не можешь так поступать, а делаешь. Она впустила Зандена и никак не могла сообразить почему. Ошеломлённо смотрела, как он проходит в комнату, садится в кресло. Офицер улыбнулся ей, и она почувствовала симпатию к нему… Где-то в душе зашевелилась догадка…

– Это твои штучки? Внушение?

Занден усмехнулся.

– Талех предупредил? Умно. Но не эффективно.

Всё-таки, несмотря на ментальное воздействие, Женя не собиралась кидаться на шею Зандену. Она лишь настороженно взирала на него.

– Я больше не стану внушать, – пообещал джамрану. – Делай, что захочешь.

– Но…

– Я лишь убрал неприязнь и чуть-чуть усилил влечение. Разжёг тайные желания. Теперь я кажусь тебе более привлекательным?

Он встал с кресла и вытянулся перед Женей, выжидательно глядя ей в глаза.

– Что захочешь…

Евгения не поверила ему. Хотя… Он и правда был красив, с определённым шармом. Кто знает, если бы она увидела Зандена прежде Талеха… Чем-то соперники были неуловимо похожи. Единственное существенное отличие – кожа Зандена выглядела темнее. Офицер тоже пренебрегал внешними изменениями. Чёрные волосы, как у командора, только несколько бордовых прядок выбивались из причёски. А глаза… Лучше не смотреть, чтобы не пропасть. И военная форма смотрелась на нём шикарно… Излишне шикарно…

Женька тряхнула головой, с трудом преодолев желание подойти к нему и уткнуться лбом в жёсткий воротник кителя. Даже отступила на шаг.

– Ты меня боишься? – насмешливо спросил он.

Женя вздрогнула. Она слышала это раньше от другого джамрану, которого сейчас не было рядом. Женя вспомнила, что прочитала накануне и даже порадовалась отсутствию Талеха. Наверное, он ещё на периметре…

Видя её замешательство, Занден вернулся в кресло и похлопал себя ладонью по колену.

– Иди сюда и садись.

Она колебалась, но предложение казалось заманчивым.

– Я не трону тебя, пока сама не захочешь, – повторил он.

– Вы такой добрый? – она ёрничала из последних сил.

– Нет. Покорность не приносит мне удовольствия. Я привык к сопротивлению джамранских женщин. Но, в итоге, все они умоляли меня об одном…

– О чём? – Женя медленно отступала к двери.

Он усмехнулся:

– Не останавливаться…

– Надо же…

Ева рванула к порогу, оступилась и едва не врезалась в переборку. Он стремительной тенью метнулся к ней и подхватил, не позволив упасть. Женька очутилась в сильных объятиях и зажмурилась. Это оказалось неожиданно приятно. Она впервые почувствовала себя защищённой, впервые с тех пор, как попала сюда.

«Почему Талех позволил такому случиться?» – подумала она, распахнув глаза. И встретилась с другими – потемневшими, изменчивыми, цвета красного дерева, с блестящими зрачками-звёздами…

Занден прислонил Женьку к стене, мягко удерживая за плечи.

– Хотела сбежать?

– Н-нет… – голос задрожал на одном единственном слове.

Он приблизил губы к её уху, едва касаясь щекой её щеки. Прядь волос чувственно щекотала висок… Умопомрачительно!

– Не стоит. Это только разжигает азарт. А я настойчив. Но жду, пока ты сама попросишь…

Его дыхание обжигало. Женька дёрнулась. Занден отодвинулся, игриво предложил:

– Можешь соблазнить меня. Хочешь?

Сердце подпрыгнуло, ухнуло вниз и забилось где-то в печёнках….

Вскоре он уже сидел в кресле, а она у него на коленях, доверчиво прижимаясь и положив голову на плечо.

– Занден…

– Что?

– Я не могу…

– Но хочешь.

– Нет!

– Почему же не оттолкнёшь меня?

Похоже, он наслаждался, упиваясь каждым мгновением её борьбы.

– Оттолкни или возьми себе, – нашёптывал он. – Я буду твоим. На сегодняшнюю ночь или навсегда.

Почему так никогда не говорил Талех?

«Не сметь», – одёрнула себя Евгения.

– Зачем? – спросила она.

– Что зачем?

– Зачем ты это делаешь?

– Я соперник Талеха, – прямо ответил он. – Я обязан так поступать и хочу…

– Ну, хотя бы честно, – усмехнулась Женя.

– Так, да или нет?

– Нет…

– Как-то неуверенно.

– Нет!

– Зря. Командор и пальцем не пошевелил, чтобы защитить тебя.

– Не смей так говорить о Талехе!

Женя попыталась встать, но Занден поймал её за талию.

– Это правда. Ему так больше нравится, чем просто владеть тобой…

– Неправда!

– Ты его не знаешь… Скоро поймёшь.

Она перестала вырываться.

– А Даген?

– Я легко убрал его с дороги. Твой командор в этом и не сомневался, – и снова горячо зашептал, прислоняясь к ней щекой. – Отомсти ему. Когда ещё представится шанс. Джамранка бы так и сделала.

– Я не джамранка!

Губы Зандена оказались так близко… Какого чёрта! Она жаждала поцеловать его, крепко вцепившись в лацканы кителя. Привлечь или оттолкнуть?

– Хочешь раздеть? – коснулся уха бархатный голос.

– Нет… Да… Оставь…

Аромат Зандена вкрадчиво проникал в ноздри. Бергамот и мандарин пополам со смолисто-древесным запахом. Парфюм? Или джамрану пахли тоже генетически… Запаха Талеха Женя почти не ощущала, будто собственный… Она опомнилась лишь тогда, когда услышала свой голос со стороны.

– Да! Хочу…

Он улыбнулся, наклонился и замер в сантиметре от её губ. Словно чего-то ждал.

– Поцелуй меня, – прошептала она, ощущая его тёплое, прерывистое дыхание…

– «Ева!»

Женька отпрянула от Зандена

– Шердан?

Огляделась, но дмерха нигде не было.

– Что ты делаешь в моей голове?!

– «Не могу пробиться… Помехи. Нейромодулятор барахлит…»

– С кем ты разговариваешь? – нахмурился Занден.

С Евгении мигом слетел ментальный дурман.

«Что я делаю?» – трезво оценила ситуацию.

– Внутренний голос, – брякнула она, – в голове.

Он лишь ухмыльнулся.

– Мне не понять земного юмора.

– «Шердан, – мысленно позвала Женя. – Ты ещё здесь?»

– «Пытаюсь… Я не могу пробиться к тебе… Ты пропадаешь… Где ты?

– «Шердан! Не уходи! Постарайся снова».

Женька сообразила, что нейромодулятор гасит ментальные волны Зандена и наоборот… Так она ещё могла сопротивляться.

– Пить хочется… – нарочито облизнула губы. – У тебя случайно нет с собой Шедарского или Сегинского?

Занден прищурился. Только бы не догадался! Хотя, что он может понять, не зная о Шердане? Блокировка дмерхов пока действует.

– «Ева… Ускользаешь. Не получается настроить модулятор… И тебя не вижу».

– «И не надо, просто сиди в моей голове!»

– «Стараюсь», – прошелестел Шердан. – Но… блш… нмг…»

Он терялся.

– У меня есть сок…

Женя вырвалась из рук офицера и бросилась к холодильнику. Он догнал её у пищеблока, поймал и развернул лицом к себе. Она снова теряла контроль над чувствами и вновь начинала хотеть Зандена… Пылко и непреодолимо.

– «Шердан! Не уходи…».

– Не могу…нейрмдлтр, – и дмерх пропал окончательно…

Занден прижал Женьку к столу, властно разводя ей бёдра…

– Ты сказала – да!

– Возьмёшь меня прямо на столе? – насмешливо спросила она, упираясь ладонями ему в грудь. Прикосновения вызвали новую волну страсти…

– А какая разница? – улыбнулся он, подхватывая и усаживая её поудобней. – Ты же не против?

Она больше не противилась, чувствуя, как он пульсирует, вдавливаясь в неё. С какой-то одержимостью захотелось увидеть лицо Зандена над собой… Словно читая мысли, он откинул Еву назад, и навис, придерживая спину. В красноватых глазах светился триумф.

«А брюки расстегнуть хотя бы?..» – отстранённо подумала она.

– Не здесь, – внезапно передумал Занден, подхватил Женьку на руки… Как вдруг…

Он появился внезапно. А как иначе мог войти командор? Ему не нужно было звонить, если дверь не заблокирована изнутри. Он помнил коды всех замков. Ведь ничего не мешало ежедневно генетически улучшать себе память.

– Отпусти её, Занден, – холодно велел Талех. – И отойди.

Офицер нехотя поставил Евгению на пол, но из рук не выпустил. При этом вызывающе смотрел на Талеха и усмехался. А в голове у Женьки начало проясняться…

– Значит, твой лейтенант выполнил мою просьбу и сообщил тебе?

– Да. Старлетт прокололся, и будет служить мне дополнительную треть цикла.

– Заставишь сапоги чистить?

– Зачем? Найду ему лучшее применение… Отойди, Занден. Или не слышал? Уши прочистить?

Талех взмахнул хлыстом, со свистом рассёкая воздух.

– Учти, сам напросился, – сказал офицер.

– Это мои проблемы. Но ты её больше не тронешь.

– Как скажешь.

Занден отпустил Женьку. Она растерянно отошла и бухнулась в кресло. Ноги не держали.

– Ты ведь понимаешь, что будет потом? – усмехнулся Занден.

– Да.

– Тебя ждёт трибунал, командор.

– Да, – Талех спрятал хлыст.

– Ты нарушил закон. Я честно соблазнял, а ты помешал. Пощады не жди. Судейские инспектора наладят телепатический контакт и установят вину. Не посмотрят, что ты в комиссии.

– Да.

– Что ты заладил?! Да! Да! – вспылил Занден. – Ради этой землянки готов потерять всё?

– Я пока ничего не теряю, Занден, – невозмутимо ответил командор, вытаскивая Женьку из кресла и привлекая к себе.

– Ты проиграл!

– Признаю. Да, проиграл. Сражение… Но впереди война. По закону военного времени, твою жалобу рассмотрят только спустя цикл. Если не позже. А до того…

– Ты знал, что мне нужно, – сказал Занден. – С самого начала.

– Да…

– Тогда почему?

– Я дал тебе фору, – улыбнулся командор. – И ты победил. А теперь – проваливай и больше здесь не появляйся. Увижу рядом с Евой, размажу по иллюминатору. С другой стороны.

Теперь Занден был в шоке. Женя слушала их разговор, и до неё постепенно доходило… И она больше не хотела видеть никого из них. Никогда!

– Хорошо, – офицер кивнул. – Но если отнимешь у соперника жизнь, тебя казнят.

– Посмотрим, соперник. Ты показал, на что способен. Теперь моя очередь.

Евгения пожалела, что нет поблизости сковородки – надавать по физиомордиям им обоим… Так, чтобы аж носы впечатались и торчали с другой стороны!

Занден с достоинством прошагал мимо них и вышел, даже не обернувшись. Талех сразу заблокировал дверь… Женька вывернулась и заорала на него:

– Что это значит?! Ты! Ты знал, что так будет! Ты знал, что Даген… Как ты мог?!

– Я испытывал Дагена. Жаль, он провалил испытание. Я не вправе окружать себя никчёмными офицерами.

– За мой счёт!? Ах, так…

Она замахнулась, но командор перехватил Женькину руку и больно сжал запястье. Янтарные глаза почернели от расширившихся зрачков.

– Пусти! Ты! Этот гад чуть… Надо было переспать с ним!

– Надо было, – ответил Талех, едва сдерживая гнев. – Ты с самого начала вела себя неразумно. А я мог бы не приходить сюда.

– Ну и вали отсюда! И не возвращайся…

Он разжал пальцы. Женя сморщилась и потёрла запястье.

– Но я здесь. Потому что…

Она спохватилась.

– Тебя будут судить? Что ты потеряешь? О чём он говорил?

– О станции. Он потребует станцию, в качестве компенсации прерванного обмена. Скорей всего, трибунал признает обвинение и удовлетворит его жалобу.

Женька застыла, чувствуя вину и отчаяние.

– Это из-за меня… И ничего нельзя сделать?

– Можно… – Талех выглядел бесстрасным.

Она не выдержала и расплакалась. Слёзы брызнули из глаз, будто в организме повернули краник.

– Ты плачешь из-за Зандена? Или из-за того, что я могу потерять станцию? – поинтересовался командор.

– Да пошёл он, этот Занден! – ревела она, но в глубине души ощущала потерю, позорную неудовлетворённость, сожаление и одновременно ярость от того, что её просто использовали, чтобы добраться до собственности командора.

Талех внезапно обнял её и поцеловал, стирая слёзы, а потом с такой силой прижался к губам, что Женька вскрикнула. Он причинял ей боль, надавливая, прикусывая и не давая отстраниться. Так же внезапно оторвался. Губы саднило, но Евгения чувствовала облегчение и свободу от чар Зандена.

– Ну вот. Намного моей ДНК, чтобы изгнать его из твоих мыслей.

Талех поднял Женьку и отнёс на кровать. Лёг рядом. Она прижалась к нему, понемногу успокаиваясь.

– Я такая дура…

– Тихо. Я же говорил, Занден мощный соперник. А я, увы, не твой муж. Он ещё и Дагена мне припомнит… Пришлось ему повозиться, чтобы устранить преграду… А ты долго держалась, – одобрительно добавил он. – Старлетта он устранил час назад. Меня ещё не было на станции.

Женька всё равно злилась на себя.

– Зря не терзайся, – усмехнулся Талех. – Станция всё ещё моя. Времени у нас много. Но брак теперь не поможет. Меня всё равно будут судить. Но… учитывая, что ты вчера сказала… Я готов кое-что исправить.

– То есть? – Женя уставилась на него.

«О чём это он?»

– Ты сказала, что тебе никто не нужен кроме меня. Это означало признание твоей готовности к браку. Поэтому… Будь моей женой…

Холод стремительно расползался по венам.

– Ну, я…

– Можешь пока не отвечать. Как следует подумай. Цикла хватит?

Челюсть так свело, что изо рта вырвалось лишь мычание.

– Заодно, внимательно прочитай книжку, что я тебе дал… Несколько раз.

И тут Женьку прорвало. Она выложила Талеху всё. О своём неизбежном возвращении. О сыне, который остался в прошлом. Об ошибке дмерхов. О Шердане и Сингере. Модуляторах и шахматных партиях. О стратегии «пустой доски». О глобальном взрыве, что остановит войну.

Командор слушал и не перебивал. Хмурился, но не прерывал её. И когда Женя наконец выговорилась, невозмутимо заявил:

– Что-нибудь придумаем.

Глава 61

Ночь, накануне восемьдесят пятого дня… Ночь столкновения умов

– Почему раньше молчала?

Женьке было трудно отвечать в нынешнем состоянии. После всех откровений Талех раздел её и устроил генетический массаж. Джамрану лихо совмещали приятное с полезным. Женьке такое давалось нелегко, с непривычки. Она постепенно уплывала и теряла нить разговора. Командор упорно возвращал её обратно, к проблеме.

– Э-э… у-у, – расслабленно тянула она.

– Так лучше? – Талех ослабил воздействие. – Теперь отвечай.

– Что?

– Ты слышала вопрос.

– Не знаю… Думала сначала во всём разобраться. Стоит ли доверять дмерхам. И нужно ли останавливать войну, если можно победить…

– А это уже не тебе решать. С этим мы разберёмся.

Евгения вздохнула.

– Что-то ещё?

– Да. Я боялась, как ты отреагируешь на то, что я была замужем, и у меня есть сын, в прошлом.

Талех от удивления остановился.

– Почему?

– Откуда я знала. Вдруг у джамрану есть законы, запрещающие жениться на женщине с ребёнком.

– Нет, – ответил командор, возобновляя массаж. – Такого закона нет. Но и прецедентов не бывало. У джамрану не рождаются дети вне брака, пока не снимут предохранитель. Но и не запрещается вступать в брак с представителями других рас. А у тех, полагаю, могут быть дети…

Женя снова вздохнула.

– Что об этом говорить?! Шердан чётко объяснил – ребёнку сюда нельзя… А мне придётся вернуться.

– Дмерхи тоже ошибаются….

– Не в моём случае. Я невезучая. Но даже если… Я не могу забрать сына… У Андрея есть отец. Они без ума друг от друга.

Как всё трудно! Василий был ей неважным мужем, но замечательным отцом и другом ребёнку. У Женьки случались трудные времена – безденежье, безработица, работа с выездом, и тогда Василий помогал, не отказывался. Частенько, во время Женькиных командировок, Андрей и жил у отца. Слово папа не сходило у него с языка… У Женьки голова пухла. Как ни крути, а решить эту дилемму ей не под силу.

– Так или иначе, – сказал Талех, – а я способен воспитать ребёнка.

Женя хмыкнула.

– Чего смеёшься? – обиделся он. – У меня две младшие сестры-близняшки и мама с папой – исследователи. Порою, доводилось нянчиться и менять пелёнки, пока родители часами зависали над каким-нибудь артефактом.

– Джамрану тоже меняют пелёнки? – Женька едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться.

– Нет, мы пользуемся самоменяющимися с искусственным интеллектом, – проворчал Талех, с чувством нажимая ей на позвонки.

– Ой!

– Прости… Няньки не допускаются. Младенцу незачем впитывать чужие гены и отдавать свои.

– Вот как…

– У джамрану трепетное отношение к детям. Даже усыновляют сирот других рас.

– А, знаю, чтобы ставить на них опыты, – в шутку ляпнула Женька. – А-ай! Что ты делаешь!? Больно же…

– А ты не болтай глупостей.

– А что, не так? – Женя на всякий случай отодвинулась от Талеха.

– Не совсем, – он вернул её на место и принялся за поясницу. – Во-первых, есть закон, воспрещающий генетические эксперименты над детьми. А во-вторых, так поступают лишь неотрадиционалисты и поступали джаммы. Они усыновляли осиротевших из-за них детей руннэ. И ребятишек не обижали, растили как собственных… Чтобы, когда вырастут, использовать ДНК.

– Чудовища, – буркнула Женька, всё же успев расслабиться и раствориться под его ладонями. – Не пущу к вам своего ребёнка…

– А я – серьёзно. Воспитал бы твоего сына, как своего.

– По-джамрански?

– А как ещё?

– С ума сошёл!

– По-вашему – не умею. Это ради его же блага. Джамрану предпочитают жёстко учить тех, кто им дорог, чем всю жизнь вытаскивать за шкирку из неприятностей.

– Ага, намёк понят…. А ты правда мог бы полюбить Андрея?

– В нём твои гены. Как иначе? Но воспитывал бы по обычаям джамрану.

– Ну нет! Пороть – не дам.

– Издеваешься? Дети неприкосновенны! – возмутился Талех.

– Неужели? У вас же процветает рукоприкладство.

– Не путай избиение с заслуженным наказанием. Да и наказанию подвергаются лишь половозрелые мужчины, редко – отроки, и, в крайнем случае, – взрослые женщины.

Евгения вспомнила хлыст командора на вечеринке и невольно поёжилась.

– Спасибо и на том… А без этого совсем нельзя обойтись?

– Долго объяснять, но это часть генетического воздействия джамрану. В трёх словах: Быстрее доходит и дольше действует.

– Это пять слов.

– Это в вашем наречии пять, а по-нашему – три. И не придирайся. А то заставлю проштудировать трактат восьмерых джамранских соавторов на эту тему. А наши трактаты – размером с вашу солнечную систему.

– Изверги… – произнесла Женя скорее с нежностью. В процессе массажа Талех наконец добрался до самых чувствительных мест…

– И там бывает генетический массаж? – проворковала она.

– А ты как думала? – прошептал он, перед тем как её поцеловать. – Везде… И не только генетический…

Она не собиралась ему мешать…

Когда Ева уснула, после восхитительного массажа, плавно перешедшего в умопомрачительный обмен, Талех бережно укрыл её одеялом. Понаблюдал с минуту, оделся, и достал из кармана инъектор… Передумал, вытащил палетку, принял две телепатические пилюли и сел в кресло. Придётся ждать дольше, когда подействуют, но ему и нужно было время, чтобы подготовиться.

Женя так трогательно посапывала во сне… Вот откуда это противоречивое стремление оберегать и сурово учить её? Землянка… Она так непосредственна, в отличие от джамранок. Слишком безрассудная и отважная в своём неведении. Её не запугать типичными джамранскими страшилками… Это так завораживало, волновало и возбуждало. Появлялось желание поступать опрометчиво и жаждать соперничества, рисковать, чтобы заполучить её самым древним и опасным джамранским способом… Зато надёжным.

«Ну как можно, после всех злоключений, спать с таким безмятежным лицом? Жаль, даже с помощью телепатии не уловить сновидений»…

Командор улыбнулся. Он попытался представить, как сложится их жизнь теперь… Такого не было раньше. Джамрану не вступали в межрасовые браки. Встречались, иногда жили вместе, влюблялись, обменивались генами, и не более. Джамранская семья – это замкнутая генетическая система, предназначенная для улучшения генофонда и воспроизводства. Результат длительных и тяжёлых испытаний. А чувства друг к другу – важная направляющая, путеводный маяк и поддержка. В себе командор был уверен. Но выдержит ли она… А ещё беспокоился за джамранское общество. Если в него прочно войдёт эта землянка… Когда всё получится и закончится эта дурацкая война.

Талех прислушался к своим ощущениям… Пора! И установил телепатический контакт.

– Шердан!

Женя пошевелилась, всхлипнула во сне, но не проснулась. Талех замер на мгновение… Обошлось. Позвал снова:

– Шердан!

Не сразу в глубине комнаты возник растерянный и удручённый дмерх.

– Командор?! – несколько секунд Шердан молча колыхался. – Как вы со мной связались? Я отключил вашу нейромодуляторную частоту. Вы больше не ключевая фигура…

– Я так не думаю, – коварно улыбнулся командор.

Тут Шердан заметил спящую Еву.

– Ясно… Через неё.

– Вы догадливы. Да, я применил телепатию. Поскольку вы всегда подключены к ней.

– Она может проснуться и…

– Не советую будить. После генетического массажа Ева должна хорошо отдохнуть. Так что, вам придётся вернуть меня на доску.

– Пытаетесь манипулировать дмерхом сквозь модулятор на чужой частоте? – рассмеялся Шердан, довольный шуткой. – Не выйдет. Стоит мне только щёлкнуть…

– У дмерхов своеобразное чувство юмора, – усмехнулся Талех. – Неужели отключитесь и даже не выслушаете? Вы так любознательны…

– Неужто соблазняете меня? – насмешливо поинтересовался Шердан. – Ну-ну.

– Ничуть, – невозмутимо ответил командор. – Я предлагаю вам сделку.

Дмерх обрёл переливчатые контуры.

– Сделку? Что вы можете мне предложить?

– Вы хотите остановить войну, одновременно прервав шахматную партию, чтобы избавиться от взаимовлияния континуумов.

– И?

– Почему бы не использовать взрыв?

– Это неразумно и опасно.

– Не совсем.

– К чему вы клоните?

Дмерх подплыл ближе.

– А что, если я тот, кто сделает это?

– Простите, как?

– У меня есть оружие, вы знаете, какое… Я смогу держать его под контролем.

– Я? Знаю?

– Именно поэтому вы нужны мне в качестве консультанта.

– Почему я?

– Потому что это – ваше оружие.

– ????

– Бомба! Забыли? Та самая, что подкинули на станцию, а взрыватель спрятали на Ролдоне.

– И вы решили, что это наше оружие?

– По словам нео, они сделали его по вашим технологиям. Разве не так?

– Так. Сингер предоставил им технологии, на время. Но он лишь заимствовал их.

– У кого?

– У землян.

– ????

– Удивлены?

– С этого места поподробней, Шердан. Или как вас там…

– Сначала объясните, как вы собираетесь его использовать, и как научились контролировать.

– Группа учёных, под моим руководством, разработала способ модифицировать устройство. Эти изменения активизируют радиусные щиты, и тогда мы остановим разрушительную волну… И более того.

– Вы сказали – можете. Что не так?

– Я сказал – смогу. Внимательно слушайте, как и что говорят джамрану.

– Спасибо за урок… Но в чём проблема?

– Мы всё ещё не разобрались с некоторыми техническими характеристиками. А точнее, с ограничениями. Из-за них не получается ввести модификации. Нужна консультация создателя. Кто он?

– Землянина, чью память просканировал Сингер, выудив эту информацию, зовут Иннокентий Моисеевич Эпштейн.

– Изобретатель андроидов? – уточнил Талех. – Странно.

– Да. Но изначально он задумал не бомбу, а вечный двигатель звездолёта, способного преодолевать космические расстояния за секунды. Вашим инженерам и не снилось.

– Так что же произошло в итоге?

– Его мозг затронул информационный вирус. Несколько изменений в расчётах, и вместо чудо двигателя появилось разрушительное оружие… Когда он понял это, то всё уничтожил. Но мысли-то остались в голове. Сингер извлёк их с помощью модулятора… Однако земные спецслужбы отслеживали деятельность Эпштейна. В верхах узнали и отправили за ним агентов. Мы похитили учёного за минуту до того, как они вошли…

– Постой. А это не тот ли самый Моисеевич, о котором говорила…

– Он самый.

– С ним ещё был некий Петрович… Соотечественник Евы. Зачем?

– У Петровича сильный иммунитет к вирусу и нейрочастота близкая к Моисеевичу. Мы полагали, что он поможет инженеру вылечиться. Увы. Это был один из неудачных проектов. Петровича вернули. Из-за его роли в истории Земли.

– Какой?

– Он спасёт важного человека. Предка Дмитрия, вашего заместителя.

– Ничего себе, загадки, – командор присвистнул, но тут же спохватился, глянув на Женю и вполголоса продолжил:

– Ладно. Оставим в покое Петровича и вернёмся к Моисеевичу. Что вы с ним сделали?

– Начало вы уже знаете. Спрятали на станции. Чтобы разработки не достались ни землянам, ни джамрану.

– А нео?

– Сингер стёр им память и заставил уничтожить все разработки. Они знали, что и как запустить, и всё.

Талех рассмеялся.

– Что здесь смешного? – удивился дмерх.

– По иронии судьбы устройство всё равно попало к джамрану.

– Надеюсь, вы понимаете…

– Понимаю. После я уничтожу все разработки и откорректирую память учёных, – внезапно посерьёзнел Талех. – Но мне нужен Моисеевич, чтобы завершить процесс. Где он? Вы тоже отправили его обратно?

– Нет… Этого делать нельзя. В той версии прошлого у него выпытали нужную информацию, со всеми вытекающими последствиями. Он не выдержал сильнодействующих препаратов… Инфаркт, со смертельным исходом.

– А еще рассуждаете о безопасности континуума. Лицемеры… Но, хвала космосу, что в тот раз вы нарушили правила… Кроме шуток, мы лечим болезни сердца. Где он сейчас?

– В надёжном месте. И уже здоров.

– Это радует. Вы доставите его ко мне. Завтра.

– А вы гарантируете мне безопасность?

– А вы можете гарантировать, что не солжёте?

– Я не человек… Но слово держу. Вы получите учёного, если я буду наблюдать за вами и контролировать ход войны.

– Ого! Вроде бы я должен ставить условия.

– Я – дмерх. Вам нас не переплюнуть, будь вы хоть сто раз джамрану.

– Уверены? – командор усмехнулся. – Посмотрим. Когда я сообщу условия. Я ведь хочу заключить с вами сделку, а не бескорыстно помочь. Хоть и не сто раз джамрану, а лишь один.

Талех порылся в кармане и вытащил небольшой предмет… Пряжку с тремя чёрными камнями… Шердан нервно заколыхался.

– Откуда это у вас?

– Что? Ах, телепортатор. Судя по тому, как вы задёргались…

– Где вы его взяли? Давно ли он у вас? Отвечайте! – дмерх терял самообладание, но не мог коснуться Талеха и забрать пряжку.

– Какое нетерпение, – Талех поморщился. – Дмерхи! Ваши изобретения – вершина научной мысли, торжество разума, воплощение невозможного… А в душе вы наивнее джамранского школьника… Используете неопытных агентов, которые начинают трепаться, едва…

– Давайте серьёзно, – глухо перебил Шердан. – Это важно.

– Хорошо, – сжалился командор. – Телепортатор – производная модулятора находится у меня более цикла… И признание Евы о попадании сюда с вашим участием оказалось кстати.

– Это возмутительно!

– Ну-ну, я – джамрану! Дмерха мне не переплюнуть, – напомнил Талех. – Не волнуйтесь, дальше моей лаборатории это не ушло. Пока… Мы его просто изучали. Втайне от конгломерата…

– Чего вы добиваетесь?

– Выполните свою часть сделки.

– А если откажусь? Попробуйте меня заставить.

– Ваши технологии станут достоянием Джамранской республики, – жёстко парировал Талех. – Теперь я не шучу.

– Гарантии?

– Механизмы, идентичные телепортатору, недавно установлены на моём корабле класса «звёздный дракон». Слышали о таком?

– Да, – Шердан злился.

– Работает на сверхэнергии. Самый быстрый и мощный на сегодняшний день. Сейчас в секретных доках станции заканчивается строительство ещё пяти таких. Мы должны успеть к началу боевых действий… Что скажете? Если выполните условия, о технологии телепортации никто не узнает. Только я буду втайне использовать её. И касательно участия в войне… Так и быть, представлю вас конгломерату, как союзника.

– Хорошо, – Шердан мотнул капюшоном. – Что вы от меня хотите?

Талех с любовью посмотрел на Еву. Улыбнулся каким-то своим мыслям и перевёл строгий взгляд на собеседника.

– Знаете ли, Шердан, что не только дмерхов заинтересовали путешествия во времени. Джамрану тоже вели темпоральные разработки… Но, вовремя спохватились, чем это чревато и заморозили исследования. Вы же ещё не поняли и продолжаете до сих пор. Так вот, исходя из ваших действий… Вы многого не знаете о времени. В отличие от джамрану. Для начала, позвольте вас просветить. А потом, я вам кое-что растолкую…

Глава 62

Дни с восемьдесят пятого по девяностый… Сплошные сюрпризы

Когда Женя проснулась, Талеха уже не было в каюте. Это её нисколько не удивило и не расстроило. Командора могли вызвать в любое время суток. Она так крепко спала, что даже не слышала, когда он ушёл. Посреди ночи, судя по отсутствию завтрака на столе и записки.

Часы показывали начало восьмого, но Евгения прекрасно выспалась. Лёгкость во всём теле, небывалая бодрость, ни капли сонливости – вот что значит генетический массаж. Талех объяснял, что первый уровень позволяет находить бреши в цепочке и восстанавливать повреждённые гены. Круто!

Настроение зашкаливало за отметку превосходно, но завтракать в одиночестве не хотелось. Женя отправилась в столовую. И первый сюрприз караулил её сразу за дверью. Боббэрот! Боббэрот? Он приветливо оскалился при виде ошарашенной Женькиной физиономии.

– Боб? Ты что здесь делаешь?

– Приказ хозяина, – радостно ответствовал гатраноид. – Охранять Еву Талехи. Приказ хозяина. Боб счастлив!

Это зверское счастье было так выразительно написано у него на лице, что первый же случайный прохожий с писком шарахнулся в сторону и кинулся наутёк… Женька поспешно затащила Боба в квартиру. Пока он тут всех не распугал. То есть, затащила – слишком громко сказано. Она, конечно, потянула его за руку, но это было всё равно, что дёргать скалу.

– Зайди, – со вздохом попросила Евгения, отворив пошире створки.

Боб пригнулся, протиснулся в проём и важно протопал в комнату, подражая офицерам Талеха. Да уж, этот командор кого угодно поставит под ружьё… Что это он придумал? Зачем ей охранник гатраноид? Народ пугать?

– Садись, – не подумав, она указала на кресло. – Ой!

Боббэрот с размаху втиснул туда могучее туловище. Кресло сперва жалобно затрещало, но потом автоматически подстроилось под нужную форму и размер.

– Уф, – Женька мысленно поблагодарила технические достижения будущего и техников заодно.

– Говоришь, командор тебя ко мне приставил?

Боббэрот широко ухмыльнулся.

– Хозяина велел: «душить плохого джамрану, если тот подойдёт к Еве», – весело отрапортовал гатраноид.

– Понятно…

«Ну простой, как поверхность Стратона! А «плохой» – естественно Занден… Чудненько!.. А вчера это сделать нельзя было?!»

Ясно, что штучки Зандена на гатраноида не действуют. Так нет же! Командору понадобилось испытывать Дагена.

Женя в запальчивости вызвала Талеха. Он отозвался сразу:

– Я на совещании.

– Какое совещание, нафиг, в восемь утра?! Ты лучше ничего не придумал, чем подсылать ко мне Боббэрота? Я…

– Прекрати истерику, – холодно оборвал командор. – Он получил чёткие указания. С ним ты в безопасности. Поговорим после.

И отключился.

«Нет, ну не изверг ли?! Указания, видите ли! А инструкции «как защитить окружающих от Боббэрота» он ей случайно не оставил?»

Хорошее настроение разом улетучилось. Женька с тоской посмотрела на гору проблем, преспокойно развалившуюся в кресле.

– Приказывайте, Ева Талехи, – улыбчиво попросила гора.

– Позже, – буркнула она.

Н-да, одно дело играть с гатраноидом в кубики за перегородкой бокса, а другое – таскать его повсюду за собой… Тщательно и со вкусом планируемый завтрак из королевского омлета с сыром и зеленью, большой чашки моккачино и булочек с кунжутом теперь казался недостижимым. Едва Женя представила себя в столовой с этой игольчатой махиной… А в принципе… Ей-то что терять?

Вскоре довольная собой Женька завтракала, сидя за лучшим столом в опустевшей столовой для персонала. Если даже офицеры сбежали, что уж говорить об остальных, включая повара и официантов на раздаче…

Потом никто не хотел ехать с ними в одном лифте. Все любезно отнекивались, утверждая, что «подождут следующего». В самых широких коридорах народ мимо них с Боббэротом передвигался исключительно по стеночкам.

Красота!

Гатраноид вообще-то вёл себя на удивление смирно. Никого не задирал, не пытался слиться. Лишь тихо рычал, завидев очередного джамранского офицера. Однако выяснив, что это не тот – «плохой», тут же становился подчёркнуто миролюбивым. Вот только улыбка Боба идеально годилась разве что в качестве психологического оружия. Под приветствие она никак не подходила. Женя развлекалась, появляясь в самых людных местах, и вспоминая Талеха добрым словом. Было немного стыдно за панику и наезды по коммуникатору.

По пути в службу она зарулила в медотсек и минут пять упивалась визгом медсестричек пополам с грохотом опрокидываемых лотков. Не очень-то девушки и были нужны гатраноиду. Одна из медсестёр удачно рассыпала мензурки с витаминами. И Боб первым делом заинтересовался разноцветными шариками. Это продолжалось до тех пор, пока не появился Миритин. Доктор буквально зашивался без своего помощника и был сильно не в духе. Шакрен живо навёл порядок, разогнал медсестричек по препараторским, а сам заперся в ординаторской. Женя ему искренне посочувствовала и удалилась в свой кабинет, прихватив чавкающего витаминками Боббэрота.

Теперь перед ней стоял вопрос: куда его деть. В коридоре оставлять нельзя – распугает всех пациентов. В приёмной тоже – все как-то неадекватно реагировали на Боба. Даже «электронша» удивлённо замигала и начала заикаться: «К вам пос-пос-пос… Кли-кли-кли… У-у-у-у». Видимо, программа не могла определить к какой категории отнести гатраноида. Женька всё-таки нашла решение. Усадила Боба в уголке кабинета, закрыв ширмой. Выдала ему наборы с кубиками и велела сидеть тихо.

– «Плохой» джамрану сюда не придёт, – заверила она.

Гатраноид кивнул и, дожевав вкусные шарики, принялся за кубики… Вот Талех удружил так удружил. Охранник Боббэрот… С ума сойти! Хорошо клиентов сегодня мало. Большинство любопытных и ненормальных сбежались поглазеть на учения. Кто в ангар, а кто в терминалы. Теперь маневры проводились ежедневно.

На обеде ситуация в столовой повторилась. Женьке стало даже неинтересно. Рабочий день у неё закончился, и она гадала, чем бы таким заняться в присутствии гатраноида, когда позвонил Талех.

– Можешь навестить своих дружков на гауптвахте, – разрешил он. – А после ко мне в кабинет.

Голос командора звучал неестественно строго, словно он старался подавить смешок. Озадаченная Женя отправилась на гаутвахту в сопровождении Боббэрота. Предупреждённые командором охранники её пропустили.

– У вас полчаса, – напомнил старший из них по званию.

Женька кивнула и заглянула в камеру к парням. Они при виде неё страшно обрадовались.

– Как вы тут?

– Как на курорте, – усмехнулся Рокен. – Еду носят три раза в день. Здоровый сон…

– Скукотища, – скривился Грегори.

– Зато теперь он ругается, как последний гатрак, – наябедничал Рокен.

– Угу. В карты продуешь, ещё и по-гатракски заговоришь. Уже проиграл квартиру и медотсек… Миритин не знает.

Женька нахмурилась.

– Мы же понарошку, – оправдался Рокен. – Талеху не говори. Азартные игры на гауптвахте запрещены.

– Грег, выйдешь отсюда – покажись врачу.

– Я и сам врач, – ухмыльнулся англичанин.

– А что монстрик тут делает? – спросил Рокен, тыча пальцем в Боба.

«Монстрик» изучил джамрану, перестал рычать и мило «улыбался».

– Меня охраняет, – ответила Женька. – От «плохого» джамрану.

Подумала, вздохнула и поведала ребятам историю с Занденом…

– Вот гад! – взъярился Грегори. – Лизы ему мало. Вздумал и до тебя добраться!

– Как интересно, – заулыбался Рокен. – Талех конечно в полном дерьме, но тем занятнее смотреть, как он выкрутится.

– Это тебе не игра! – возмутилась Евгения.

– Это соперничество, – усмехнулся Рокен. – Гораздо круче! А Талех умеет делать жизнь захватывающей.

– Истинно джамранская точка зрения, – мрачно заметила Женя.

– Если не понимаешь, – фыркнул Рокен, – то хотя бы расслабься и получай удовольствие.

– Премного благодарна. Но как-то всё неправильно. Ведь тогда у лабиринта Талех защитил меня…

Заодно она рассказала парням и эту историю. Рокен над ней слегка поиздевался:

– А кому-то понравился лабиринт… А кто-то развлекался там до утра! Так сколько, говоришь, было изумрудов?..

Женька насупилась.

– Уймись! – вступился за неё Грегори, и джамрану замолк, ухмыляясь.

– Почему так? – Женя недоумевала.

– Ролдон – нейтральная территория, – объяснил Рокен. – Там командор обязан тебя защищать. К тому же, это была игра, а в игре многое допускается. И зелёный тип не претендовал на обмен.

– Всё равно. Дебильные законы, – настаивала Женька.

– Вот тут, абсолютно согласен, – поддержал её Рокен.

Охранник объявил, что время посещений вышло. Женя быстренько передала ребятам вкусненькое, захваченное в кафетерии по дороге и поспешила к начальнику. Как она и подозревала, на очередной ковёр…

– Что ты вытворяешь? – с порога начал Талех, пытаясь скрыть улыбку.

– А что? – она сделала невинные глаза.

– Я тебя знаю. Не прикидывайся. Пугаешь людей… Меня с утра завалили жалобами, – он потряс стопкой планшетов. – Отбоя нет от недовольных. Кричат, что по станции толпами бродят гатраки, как у себя дома.

Женя хмыкнула.

– Гатрака от гатраноида отличить не судьба?

– Различия не принципиальны. Людей пугает и то, и другое. Сама-то мне утром что орала?

– Это же ответственность. А ты мне инструкций по использованию не оставил.

– Сейчас покажу, инструкции, – Талех картинно взмахнул хлыстом.

– Ага, я так испугалась, – хмыкнула Женька.

Боббэрот, наблюдая за ними, внезапно спросил:

– Бобу подержать Еву?

– Чего?! – обалдела Женька, отпрыгнув на всякий случай подальше. Талех понял, что заигрался и резко посерьёзнел.

– Нет, Боббэрот, – строго произнес командор. – Тебе запрещено дотрагиваться до Евы. Это приказ.

– Тебе до него тоже, – он повернулся к Евгении и пояснил. – Нельзя провоцировать его на симбиогенез или… Ну, сама знаешь. С тобой ему не удастся, не ровен час взыграют другие инстинкты. Он ещё плохо себя контролирует.

Так спокойно, будто говорил о погоде.

– И ты, зная это, просто отпустил его и приставил ко мне?!

– Я долго колебался, но из двух зол выбрал меньшее. Надеюсь, Боббэрот научится себя вести. Тогда из него получится настоящий охранник. Под твоим руководством.

Типично по-джамрански! И она должна его воспитывать?! Хорошо устроился, командор. Как там у вас говорят? Двух гатраков из одного…

– Из каких двух зол? – спохватилась Женя.

– Боюсь, Занден повторит попытку. Мне придётся снова тебя спасать, и тогда я точно останусь без штанов.

– А разве это считается?

– Ещё как! Будет два или три приговора вместо одного.

– А раньше нельзя было приставить ко мне Боба, а не Дагена?

– Нельзя. Боббэрот – мой подопытный и не джамрану. Это выглядело бы, как покушение на жизнь Зандена…

– А сегодня Боб уже не твой подопытный? Или каким-то образом стал джамрану?

– Не язви. Просто теперь Занден бросил мне вызов, а значит – предупреждён. Он первый начал цикл соперничества. Таков закон.

– Жуткий закон, – вздохнула Женька. – А ты и правда думаешь, что адъютант рискнёт?

– Увидев Боббэрота, вряд ли… Но я не затем тебя позвал, чтобы обсуждать Зандена.

– Чтобы отчитать из-за Боба? Я поняла.

– И не за этим. Меня позабавили жалобы, особенно когда число гатраков на станции достигло сотни.

– Ого! У страха глаза велики.

– Больше так не развлекайся. Хотя, это очень по-джамрански, я бы сказал.

– Это комплимент?

– Отчасти, – он улыбнулся. – Ты мне нравишься как землянка.

Женя смутилась.

– Пойдём со мной. Я кое-что тебе покажу и кое-кого… Боб! Остаёшься здесь. Ничего и никого не трогай.

– Слушаюсь, хозяина! – Боб подобострастно оскалился.

Женя гадала, насчёт очередной неожиданности, пока Талех вёл её окольными путями в новую секретную лабораторию.

«Да сколько их у него по станции разбросано?»

Лаборатория оказалась просторной, и устроенной по типу шакренской. Так же разделённая на полупрозрачные сектора. В центральном секторе Женька с изумлением узрела… Моисеевича. Это и был второй сюрприз. Инженер стоял, как ни в чём небывало – в том же старом халате, будто никуда и не пропадал, озадаченно разглядывая дымчатую сферу… Она просто висела в воздухе, а вокруг с напряжёнными лицами толпились шакренские и джамранские учёные. Женька сперва потеряла дар речи, а потом заголосила:

– Моисеевич! – и чуть не бросилась на шею инженеру.

– Женя, – неуверенно улыбнулся он.

– Где Петрович? – спросила она, озираясь, словно ожидая увидеть и его. Они всегда были вместе. Где один, там и другой. Но, увы…

– Петровича вернули, – объяснил Талех, – а Эпштейна оставили. И мы его нашли.

Услышав знакомые вопли, подошёл Сирил.

– Ева? Что ты тут делаешь?

Увидел командора, и вопросы отпали сами собой. А Жене стало неловко. Всё-таки Сирил – её первая любовь в этом безумном джамрано-шакренском мире. Видеть его рядом с Талехом было как-то непривычно. Взгляд командора при этом светился задумчивостью… Неужели?

– Ой, а это что? – она переключилась на сферу, чтобы как-то разрядить обстановку.

– А это, Ева, взрывное устройство неотрадиционалистов, – пояснил Талех, – которое причинило нам столько головной боли.

– Выглядит неплохо, – заметила она. – А как действует?

– Элементарно, – ответил Сирил. – Бомба-камень помещается внутрь, сигнал посылается дистанционно с…

– Дистанционно?! – мигом оживился Моисеевич. – Значит, дистанционно. Вот теперь мне кое-что ясно! Надо проверить гипотезу…

Все разом засуетились и забыли о Женьке. Разбежались по загородкам, похватали электронные планшеты, прямо на бегу производя расчёты. Сирил, Бирилин, мечтательный Кирин и остальные… Моисеевич очертя голову бросился к сенсорной доске и начал стремительно писать сложные формулы с множеством интегралов, многочленов, скобок, корней квадратных, подстрочных и надстрочных символов… Только командор оставался невозмутимым. Всё же в процессе физико-математического бума Моисеевич обернулся, подмигнул Женьке и пообещал:

– Увидимся… В каптёрке, как обычно.

И снова погрузился в расчёты.

«Учёные! Однако…».

Женя с улыбкой кивнула.

– Не будем мешать, – распорядился Талех и повёл Женю обратно. По дороге она не выдержала и припёрла его к стенке, выпытывая поцелуями коварные замыслы. Ведь явно же что-то задумал, учитывая характер джамрану. Командор неожиданно признался в своих намерениях, относительно взрыва. Но для начала стиснул её в ответ и ответил на поцелуй…

– Но ведь это страшное оружие! – забеспокоилась Женька, вспомнив слова Сирила о катастрофе. – Вы не сможете его контролировать.

– Мы над этим работаем.

– А Моисеевич зачем?

– Так он его и создал…

Пришлось Талеху рассказать о ночной встрече с дмерхом, разумно опустив некоторые детали.

– Так вот почему, – протянула Женька. – Вот почему нас забрали из двадцатого и двадцать первого, а его из двадцать второго… Вовсе не из-за иммунитета.

– Мне теперь многое ясно, – усмехнулся Талех. – Вот кто портил станционных андроидов. Техники постоянно жаловались.

– Не портил, а возвращал прежний моральный облик, – возразила Женька.

– Да, и кое-что ещё… Я не знал о твоих отношениях с шакреном, – заметил Талех. – До сих пор…

Женька закашлялась, подавившись вдохом от неожиданности.

– А как… – она пыталась откашляться. Он похлопал её по спине.

– Перед работой над секретным проектом, я просканировал мысли учёных, как положено, в том числе и Сирила из Гнезда Старвернайла.

«Какая досада! Ничего от него не скроешь…».

– Я, разумеется, знал о твоих намерениях и раньше…

Евгения покраснела.

– Но не представлял, что у землянки получится с самрай-шак.

– У меня и не получилось, – вздохнула Женька. – Сирил просто друг.

– Уверена в этом?

– Ты что, ревнуешь? – удивилась она.

– Причём здесь это? – отмахнулся Талех. – Джамрану не ревнуют. Нам неведомо чувство ревности и непонятно.

– Тогда зачем вспоминать об этом?

Командор усмехнулся.

– Я оцениваю, насколько ты способна принять моё предложение.

Женька едва не осталась стоять в коридоре, но он подтолкнул её вперёд.

В тот же вечер честная компания собралась в каптёрке: Моисеевич, Женька и Рал с Гранталом. Она их пригласила, на дегустацию. Снова заработал самогонный аппарат. Инженер выудил откуда-то две полных бутыли из прежних запасов. Маркафи с окезом отважились попробовать и пробовали долго. Слушая тумесские песни и дружеские излияния синегарца, Женя испугалась, что у Хала появился серьёзный конкурент… Поговорили за жизнь. Вспомнили Петровича…

Через два дня выпустили Грегори. Довольный и злорадствующий Миритин сразу взвалил на англичанина всю работу. Рокена оставили ещё на трое суток. В этом Талех был непреклонен. И Женька тайком протащила парню музыкальные «горошины» с роком. Полезное изобретение! В каждой паре по одной песне. Вставляешь такие в уши, и никто не подозревает, от чего тащишься.

Боббэрот продолжал всюду ходить за Евгенией. Кроме спальни. Там обычно ночевал Талех. Окружающие к Бобу привыкли и уже не боялись. Особенно после того как он умял в «Лунной сонате» четыре порции клубничного десерта и построил на площади башню из кубиков. То, что эти кубики ранее были скульптурой какого-то инопланетного постмодерниста и олицетворяли мир во всём мире – никого не волновало. Главное, гатраноид оказался всеядным сладкоежкой и вполне дружелюбным. Вот только рычал на джамранских офицеров.

Зандена Женька в эти дни не встречала. Либо он был слишком занят. Либо, завидев издалека Боббэрота, незамедлительно сматывался. А может, решил, что с Талеха пока хватит.

Народ повсеместно и круглыми сутками обсуждал новости с фронта. Утренние, вечерние и полуденные сводки извещали о сражениях, ведущихся на джамранских и шакренских границах. Потери были пока незначительными. Не считая двух взорванных из космоса джамранских колоний, но население оттуда вовремя эвакуировали. Так война потихоньку подбиралась и к Ролдонам…

Это были последние относительно мирные дни на станции и в её окрестностях…

Глава 63

День девяностый. Накануне битвы

Утром разведчики сообщили о появлении вражеских кораблей. Их засекли радары в сутках пути до внешнего периметра. Командор незамедлительно созвал военный совет, последний перед битвой. Но сначала его срочно вызвали в лабораторию. Дело было во время совместного завтрака после бурной ночи, и Евгения увязалась следом. Талех не возражал. Они стремились проводить вместе каждую свободную, или не сильно занятую, минуту.

Взволнованный Иннокентий Моисеевич с ходу сообщил, что решил проблему контроля. Он продемонстрировал ситуацию в голографическом формате, сопровождая показ объяснениями:

– Радиусные щиты активизируются, если отключить дистанционное управление. Именно оно не позволяло ввести модификации.

– Значит, мы не можем активировать устройство с безопасного расстояния, – нахмурился Талех. – В чём же тогда преимущество?

Моисеевич взглянул на расчёты и задумчиво потёр подбородок.

– Я бы не звал вас, если бы всё оказалось так безнадёжно. Нам удалось найти компромисс технологий.

– Та-ак, говорите, – Талех был весь внимание.

– Если усилить радиус действия до критического, то дистанционное управление перестанет служить ограничителем… Но дистанция активизации на расстоянии значительно сократится.

– Насколько?

– Не более километра.

– То есть, пульт должен находиться на одном корабле с взрывателем.

– Именно так. И ещё… Мне удалось ввести код отсроченной детонации. У вас будет пятнадцать минут, чтобы убраться оттуда, когда устройство заработает…

– Это хорошо.

– … И отойти на безопасное расстояние. За такое ничтожное время… Вы не успеете.

– Это уж моя проблема, – загадочно ответил Талех. – Считайте, что успеем.

– Всё сопряжено с риском. Взрыватель нестабилен. Минутой раньше или позже… Нельзя исключать погрешность во времени. Вы найдёте добровольца?

– Я пойду сам.

От такого заявления внутри у Женьки похолодело.

– Подготовьте устройство. Через два дня мы вылетаем.

– Будет сделано… Мы рассчитали координаты места встречи с армадой. Это далеко от Солнечной системы и прочих обитаемых пространств.

– Отлично. Сбросьте мне на планшет, – распорядился Талех.

– Ещё кое-что, – заметил Моисеевич.

– Слушаю.

– Я включил дополнительные модификации. После максимального распространения взрыва, антивещество внутри радиусных щитов начнёт сжиматься. Пока не превратится в микроскопическую точку.

– Таким образом, произойдёт схлопывание повреждённой материи?

– Да. Антивещество сожмётся, и континуум в целом не пострадает.

– Идеальное оружие, – улыбнулся Талех.

– Но всё, что попадёт внутрь – перестанет существовать.

– Тем лучше, – жёстко ответил командор. – Не нужно за собой убирать.

Он поблагодарил Моисеевича за сотрудничество, и отправился готовиться к совету.

– Господин командор! – окликнул его инженер. – Разрешите обратиться.

Талех обернулся и удивлённо посмотрел на учёного:

– Вам не обязательно спрашивать разрешения. Вы – гражданское лицо. Говорите.

– Я полечу с вами. Когда Земля в опасности, не могу сидеть и ждать.

Талех прищурился.

– Как хотите.

Развернулся на каблуках и вышел. Женька от него не отставала. Она даже не осталась поболтать с Моисеевичем.

– Талех! А по-другому нельзя?

– Как, по-другому?

– Ну, отправить на астероид кого-нибудь другого…

Он резко остановился.

– Кого?

– Не знаю… Дагена.

Талех усмехнулся.

– И точно произойдёт коллапс. Не смеши меня. Я в этом разбираюсь и полечу сам.

У командора были свои причины, но он не собирался их озвучивать. Никому…

Военный совет состоялся после полудня. К этому времени Свэдэнор с Агрэготом добрались до станции. Едва командор, командармус, его адъютант, военачальник и адмирал расселись за овальным столом, как рядом с Талехом возникла мерцающая фигура. Плащ с капюшоном из блестящей ткани будто повис в воздухе, и смотрелся как своего рода скафандр. При этом ни лица, ни рук дмерха не было видно. От командора потребовали ответа.

– Наш союзник от цивилизации дмерхов, – коротко объявил Талех. – Гроссмейстер Шердан.

Если участников совета и удивило подобное воинское звание, то они ничем этого не показали. Впервые дмерх, собственной персоной, присутствовал на собрании конгломерата.

Женька наблюдала за происходящим, затесавшись где-то между джамранскими агентами и службой безопасности. На галёрке. Их пригласили на совет и разместили у двери рядами, на жёстких стульях. По соседству недовольно ёрзал Рокен. Только вчера парня отпустили с гауптвахты. Со своего места Женя прекрасно видела Зандена. Однако адъютант так ни разу на неё и не посмотрел. Был мрачен, серьёзен и сосредоточен на происходящем в совете. Даже Свэдэнор и Агрэгот расположились вместе с остальными в специально подобранных креслах. А Боба убрали с глаз подальше. Гатраноид всё ещё боялся сородичей.

Обсуждали расстановку сил и параметры боя на периметре, отмечая маркерами участки голограммы.

– Встретим их здесь, – Талех указал на дальний рубеж. – А если они доберутся до станции, активируем щиты. Тогда придётся отключить энергию на периферии.

– Когда ожидать подхода основных сил? – спросил командармус.

– Как только разделаются с врагом на границе, – ответил шакренский военачальник. – Это может быть не скоро.

– Свяжусь со штабом и выясню, – пообещал Занден.

– Наш главный флот стоит на защите Земли и колоний, – заметил адмирал Блуз.

Дмерх всё время молчал. Ему не доверяли. Слишком велико было сомнение, насчёт загадочного союзника, властного над пространством.

– Я покину вас, – внезапно сообщил Талех, – в самом начале битвы.

Представители конгломерата переглянулись.

– Командовать станцией будет Дмитрий. У него большой опыт в сражениях.

Заместитель кивнул. Он сидел напротив Талеха. А Женя вдруг подумала, что у Дмитрия на станции жена и дети. Отказались эвакуироваться…

«Решено! Лечу с Талехом».

– …Отбываем через сутки. Со мной только экипаж, личные офицеры, агенты и учёные. Это секретная операция.

– Что за непонятная секретность? – удивился командармус.

– Она решит ход войны. Всё, что я могу сказать. Мы встретим главную армаду противника на пути к Земле… Вот здесь.

Талех указал графические координаты, промотав изображение.

– Идём наперехват.

– Вы не успеете, – засомневался шакренский военачальник. – Туда пять дней пути на самом быстроходном лайнере…

– Успеем, – улыбнулся Талех. – За пару часов. В нашем распоряжении новые технологии. Вы же знаете о проекте «Дракон».

Командиры разом заговорили.

– Тихо! Послушайте! Мы используем сверхэнергию. Или – астрал. Мой корабль не единственный. Два образца уже находятся в составе джамранского флота.

– Да, – подтвердил командармус. – Их задействуют лишь в чрезвычайных целях. У вас есть разрешение?

– Какое разрешение? Речь идёт об уничтожении Земли.

– Мы бросили все силы на её защиту, – напомнил землянин.

– Поверьте, адмирал, этого недостаточно, – прогудел Свэдэнор, чем вызвал недовольную гримасу на лице Блуза. – Вам не устоять. Впереди бойня, а потом квазаровые торпеды разнесут Землю. У вас нет защитных экранов такого уровня, чтобы прикрыть целую планету. Ни у кого нет такой мощи.

– Можно только перехватить или уклониться, отвести и взорвать, – добавил командор. – Такие приспособления есть на станции. Мы сосредоточим укреплённые щиты на небольшом участке. В центральной части станции. Надеюсь, Ролдон не затронут. Слишком ценен своими ресурсами.

– Как же нам выстоять? – нахмурился шакренский военачальник.

– Укреплённые щиты какое-то время продержатся. В крайнем случае, мы готовимся к расстыковке… На подходе шесть «звёздных драконов». Вскоре прибудут к нам из секретных доков станции. Обладая достаточно мощным вооружением…

– Погодите! Как это прибудут? – перебил командармус. – Доки на станции. Они уже здесь?

– Не совсем, – командор ввернул любимое словечко. – Секретные доки расположены на спутнике газового гиганта, седьмого в системе Дельфа. Там мы обнаружили источник органической неиссякаемой сверхэнергии. Взяли пробы и синтезировали генетическую формулу. Более того…

Дмерх нервно колыхнулся, и Талех не стал развивать тему. Это не укрылось от пытливого взгляда Свэдэнора.

– А что думает союзник? – скептически заметил гатрак.

– Мы участвуем в операции, – глухо ответил «союзник».

Кое-кто впервые слышал голос дмерха. Все затихли.

– Иной помощи от нас не ждите. Она сосредоточена в другом месте, – продолжил Шердан и закончил. – Да прибудет с вами сила!

С некоторой иронией, как показалось Женьке. Неужто смотрел «Звёздные войны»?

– Мутные они какие-то, – прошептал Рокен.

Сегодня он вёл себя чересчур скромно и даже украдкой зевал. А полководцы ещё долго обсуждали позиции и порядок боевых действий.

– Первыми не атакуем. Держим оборону до последнего. Не даём прорваться к периметру. А потом – ударим, – говорил Талех.

И пошёл новый виток обсуждения.

Совет закончился только к вечеру. Военачальники разошлись, и Евгения едва успела переброситься несколькими словами с Агрэготом. Дмерх испарился в воздухе, но уже никто не обращал на это внимания. Командор отправился в лабораторию, а Жене велел ждать его в каюте.

– Сегодняшний вечер наш, – с полуулыбкой сообщил он. – Боюсь, нескоро потом удастся побыть наедине.

И Женя грустно поплелась к себе, не думая ни о чём… Талех пришёл через час, и она объявила ему ультиматум, надеясь застать врасплох:

– Я полечу с тобой! Или…

– Ни за что, – ответил командор.

Ну конечно! Джамрану врасплох не застанешь и не разжалобишь. Слёзы не помогли. Талех остался непреклонен.

– На станции ты в большей безопасности, чем со мной.

– А торпеды, – всхлипывала Женька. – Квантовые пушки… Сам говорил. А если станцию взорвут?

– Целиком не взорвут, – твёрдо пообещал командор. – Помни о расстыковке…

Он так утешал её, что всё, как обычно, закончилось в кровати. Но, ни поцелуи, ни более изощрённые ласки не могли заглушить мысль о том, что это в последний раз. Поэтому Женька спросила, когда Талех, прерывисто дыша, сжимал её в объятиях.

– А что такое «полноценный обмен»?

Командор напрягся.

– Откуда ты это взяла?

Она не хотела отвечать, но иначе как объяснить. В книжке вычитала? В какой? Для такого вранья у неё элементарно не хватало знаний.

– Занден обмолвился.

– Понятно… Полноценный обмен – это полное совмещение и слияние ДНК-цепочек. Теоретически, возможно лишь с другим джамрану. В основном поэтому, джамрану не заключают межрасовых браков.

– Но тогда… – Женя расстроилась.

– Это теоретически. Не воспринимай на свой счёт. А практически – возможно с любым. И не забывай, что я умею обмениваться генами как никто. А в твоём случае – за двоих.

– А сейчас? Можем?

Он улыбнулся.

– Лучше не стоит. Ты пока не готова. Это тебя испугает. Более того, это привилегия брачных пар…

– Но ведь… Ты сделал мне предложение.

– Ты его ещё не приняла.

Женьке пришлось смириться, хотя…

– А почему Занден мне предлагал? Разве у него серьёзные намерения?

– Нет. Просто Зандену плевать на твои чувства. А надоест, разорвёт связь.

– То есть?

– В процессе такого обмена мы становимся близки друг другу. Одним целым, образно выражаясь.

Женя вздрогнула.

– Как-то это похоже на…

– Симбиогенез?

– Ага.

– В каком-то смысле. Но только на первый взгляд…

Талех снова целовал её очень долго и страстно. А после у них не осталось времени на сон и разговоры. К середине ночи вражеская эскадра подошла к дальним рубежам.

Глава 64

Дни, с девяносто первого по девяносто пятый… В начале осады

– Изображение на экран! – приказал командор.

Они уже больше часа пребывали на мостике. Так Женька поняла, что джамрану способны не только подолгу не есть, но и не спать.

На дальних сенсорах обозначились рубежи и подступы к станции. Теперь их заполонили десятки гатракских астероидов и бессчётная армада дисковых кораблей противника. От множества дисков рябило в глазах. Они торчали из космической черноты, заслоняя тусклые звёзды; посеребрённые светом Дельфы, как чешуйки, сверкающие на теле гигантской рыбы.

– Вы знали, что силы противника настолько превосходят? – взволнованно спросил Дмитрий, поворачиваясь к командору. У всех остальных вырвался потрясённый вздох.

– Это кажущееся превосходство, – спокойно ответил Талех. – Дело не в количестве. Скоро убедитесь.

Навстречу вражескому флоту выдвинулся джамранско-шакренский и земной авангард.

– Полная готовность! – скомандовал Талех. – Выйти на огневой рубеж.

Приказ командора моментом передался спутниками по дальней связи. Косяками выстроились звездолёты самрай-шак, похожие на стаю дельфинов. Между ними поблёскивали шеренги дисковых кораблей. Таких же, как у противника, но с другими опознавательными знаками… Сверху упали тяжёлые крейсеры, выпустив эскадрильи истребителей… Упреждающий залп метнулся с астероида. Не поразил цель, а лишь ослепил экраны яркой вспышкой.

– Первыми не стрелять! – распорядился Дмитрий.

По его сигналу истребители построились в боевом порядке и приготовились дать отпор. Дмитрий подошёл к командору и отдал честь.

– Разрешите лететь на передовую.

– Не разрешаю. Вы нужны здесь, чтобы принять командование.

– Господин командор, – Дмитрий побледнел. – Это мой долг, быть там. Поддержать боевой дух… Пока вы ещё на мостике.

– Знаю, – Талех нахмурился.

– Обещаю вернуться.

– Летите. И берегите себя, капитан.

Дмитрий благодарно кивнул и, щёлкнув каблуками, вышел из рубки.

– Приготовить торпедные захваты! – скомандовал командор, вернувшись к экранам.

– Есть!

– Командор, враг идёт на прорыв!

– Заградительный огонь!

– Они маневрируют, пытаясь обойти с фланга…

– Максимальная дальность…

Строй вражеских кораблей рассыпался, и диски ринулись в атаку. Астероиды ударили торпедами, разом выпустив из пасти ангара боевых «ежей». Казалось, несметные полчища обрушились со всех сторон. Но конгломерат не уступал. Вторая эскадрилья вышла на огневой рубеж. Истребители рассредоточились и, вращаясь, ударили перекрёстными залпами. Противник вновь захватил цель… Вскоре стали поступать отчёты о повреждениях и ранениях.

– Передайте в медотсек, – приказал Талех. – Пусть готовят резервные палаты… Продолжайте удерживать рубеж.

Квазаровые торпеды были успешно отведены от цели и взорваны прямо над головами противника. И к утру настало затишье. Враг тоже недосчитался дисковых звездолётов, и, зализывая раны, на время отступил.

Народ на станции только-только начинал пробуждаться ото сна. Командор по громкой связи передал общую тревогу и обратился к жителям, убеждая ради их же безопасности не покидать своих кают. Все работы кроме военных были остановлены. Стыковочные узлы и шлюзы подготовлены к экстренной расстыковке. Резервные двигатели запущены. В запасных рубках дежурили пилоты и офицеры. По коридорам и палубами бежали санитары с каталками, чтобы доставить раненых в медотсек.

На мостик вернулся Дмитрий и доложил, что потери незначительны. Выведен из строя крейсер и два дисковых корабля. Большинство уцелели.

– Бессмысленное побоище, – задумчиво проговорил командор. – Мостик ваш, капитан…

У Женьки защемило в груди и засосало под ложечкой… Всё сразу.

За день враг предпринимал ещё несколько атак, но авангард стоял крепко. Насмерть. Все попытки противника обойти строй заканчивались ответным огнём эскадрильи. Рваными обшивками и взорванными кораблями. Потерь становилось всё больше. Медотсек заполнился раненными. А это было только начало…

К вечеру командору сообщили, что корабль готов и находится у семнадцатого шлюза. Устройство с бомбой погрузили на борт, ожидая дальнейших указаний. Сирил тоже летел. А Женька была в полном отчаянье. В голове постоянно крутилась мысль: «Я не хочу потерять… Обоих».

Перед самым вылетом Талех зашёл к ней в каюту. Порывисто обнял, и, не желая выпускать из рук, сказал, нежно дыша в макушку:

– Не уходи без меня… Дождись.

Женя плакала, слёзы текли по щекам, и она не могла их остановить. Вытирала рукавом, но они всё прибывали и прибывали. Замочила Талеху всю форму.

– В-вернись, п-пожалуйста…

– Не плачь.

– Обещай вернуться! – она подняла к нему заплаканное лицо.

– Если пообещаю, то должен буду сделать, – он постарался улыбнуться.

– И сделаешь! – она уткнулась лицом ему в куртку, вдыхая едва уловимый запах, словно впитывая каждую частичку…

– Мне пора.

– Я провожу тебя…

Они подоспели к шлюзу в тот момент, когда в «дракона» загружали гатракского «ежа».

– Ты решил… – Женька не договорила.

– Выполнить последнюю волю Дирека, – подтвердил Талех. – Он хотел этого.

– Тогда надо вывести красной краской: «Светлой памяти Дирека! Смерть отступникам и злодеям!» – ухмыльнулся подошедший Рокен.

Всё бы ему зубоскалить. Женькины глаза снова оказались на мокром месте. Она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться… Из корабля выглянул Сирил, и это едва не прорвало плотину.

– Ева! – шакрен улыбнулся. – Мы справимся. Всё будет хорошо.

Она улыбнулась сквозь слёзы, кивнула и помахала ему, прежде чем он скрылся внутри корабля.

«Ежа» наконец погрузили. Талех обнял Женю и строго взглянул на Рокена.

– Доверяю тебе безопасность Евы, как своему подопечному.

– Есть, командор… А позвольте мне выполнять и приятные обязанности по отношению к этой даме, пока вы намереваетесь отсутствовать?

От такой витиеватой фразы Евгения чуть не потеряла челюсть, а Рокен тут же заработал подзатыльник.

– Ну и башка у тебя! – Талех поморщился и нарочито подул ушибленную кисть.

Несмотря на драматичность ситуации, Женьку разобрал смех.

«Вот неугомонный джамрану!»

– Я тебе покажу, приятные обязанности! Приглядывай лучше за Боббэротом.

– Ясно. А я-то думал, – разочарованно протянул Рокен. – Только вы уж вернитесь, командор, – серьёзно добавил он. – А то не знаю, кому меня передадут на поруки, в случае вашей гибели. Не хочу к Зандену.

– А я-то надеялся, – с деланной укоризной произнёс Талех. – А оно вон как…

На самом деле, по глазам Рокена угадывалось, что за насмешкой он пытается скрыть истинные чувства, а именно – страх за командора. За это, наверное, парень и нравился Женьке.

– Всё готово! – раздалось из корабля.

Талех крепко поцеловал Женьку. И как тогда – в первый раз, она ещё долго чувствовала на губах его поцелуй… Легко взбежал по трапу, обернулся у самого верха, махнул оттуда и зашёл внутрь…

Из-за слёз, застивших глаза, Женька почти не видела, как взлетал «дракон». Пронзив силовое поле, звездолёт гордой птицей унёсся в космическое пространство.

– Как же они пройдут вражеские заслоны? – бормотал убирающий зажимы техник. – Смельчаки… Однако…

– Не нашего ума дело, – ответил Рокен и, обняв за плечи несчастную и потерянную Женьку, повёл из ангара.

Едва «звёздный дракон» достиг ближнего рубежа, командор оглядел команду. Пилоты, офицеры, агенты, Моисеевич и Сирил с Кирином – все ждали его распоряжений. Но у каждого на языке вертелся один и тот же вопрос: «Как миновать блокаду?»

– Будем прорываться? – спросил первый пилот, колдуя над пультом.

– Нет, – ответил Талех. – Шердан!

Перед ними возник дмерх. Он как будто пытался усовершенствовать свой переливчатый балахон, сотворив из него подобие скафандра.

– Не рано ли? – ворчливо поинтересовался Шердан. – Мне ещё партию доигрывать.

– Всего пару минут, пока я активирую корабельный телепортатор. Хочу, чтобы вы посмотрели… Всем занять свои места. Это немного… непривычно.

В главной рубке несколькими рядами стояли обтекаемые кресла. Как раз по числу нынешней команды, считая первого пилота и его помощника. Когда все расселись, Талех занял кресло на возвышении у отдельного пульта, а рядом с ним нетерпеливо заколыхался дмерх.

– Держитесь, – предупредил командор, настроил регулятор массы и включил передачу материи… Очертания внутри корабля смазались, потускнели, завибрировали и раздвоились. «Дракон» исчез из этой части пространства и появился совсем в другой области космоса. Неподалёку от предполагаемого эпицентра взрыва.

– Никого не тошнит?

– Не-ет…

– Мы прибыли раньше, – удивился Моисеевич, едва материя стабилизировалась. На сенсорах отражался чёрный космос с далёкими искорками звёзд.

– Пойдём навстречу, – ответил командор. – Иначе, придётся любезно попросить их остановиться и подождать.

– Да, представляю, как это будет выглядеть, – усмехнулся пилот. – А не соблаговолите ли вы подождать, пока мы вас слегка подорвём?

Вокруг послышались смешки.

– От Рокена заразился? – поинтересовался Талех, пряча улыбку. – А теперь, серьёзно. Рассчитайте точно время прибытия, и когда я могу попасть на астероид и сколько там находиться.

– Уже рассчитал, – ответил Сирил. – С этого момента у вас будет час, плюс-минус три минуты до взрыва. Потом устройство нельзя активировать. Если не хотите зацепить больше, чем нужно. Осталось только сравнить погрешности…

– Я возьму «ежа». Вы останетесь за пределами радиуса.

– Вы не успеете вернуться, командор, – сообщил Кирин, оторвавшись от своих вычислений.

– За это не беспокойтесь. У меня есть портативный телепортатор, который нам любезно предоставил наш союзник, – Талех посмотрел на Шердана.

Тот явно не был в восторге, но мотнул из вежливости капюшоном и опять испарился.

– Держим курс на армаду, – приказал Талех. – И жду окончательных расчётов…

В это время на станции Евгения помогала Грегори и Миритину перевязывать раненых. Так она хоть немного отвлекалась от собственных переживаний. А поскольку вида крови Женька с детства не выносила, то в основном убегала и валялась на кушетке в ординаторской. Рокену было проще. Он ревностно выполнял приказ командора. Ходил за ней по пятам. Вернее, по пятам ходил Боб, если не ел и не спал, а за ним уже Рокен. У них с «монстриком» завязалось что-то вроде круговой поруки и приятельских отношений.

Женя часто поднималась на мостик. Талех разрешил и предупредил офицеров. Теперь, когда командовал Дмитрий, она не узнавала прежнего заместителя. Землянин преобразился. Словно раньше существовал в тени командора и не мог проявить себя.

Это был умный и отважный капитан, чётко и эффективно отдающий приказы. Он хладнокровно взорвал астероид его же торпедами, навсегда вывел из строя пятнадцать дисковых кораблей, вовремя задействовав из резерва армию Свэдэнора, и выиграл дополнительное время. Благодаря Дмитрию, непосредственно станции и планеты бои пока не коснулись. Но палубы опустели, люди сидели по каютам, периодически выбираясь на площадь узнать и обсудить новости. Персонал собирался в столовой, прильнув к экранам. Оживление наступало тогда, когда удавалось снова отбросить врага за дальние рубежи. В такие вечера народ дружно выпивал в «Синегарской звезде» и прочих барах.

Несколько раз в день поступали раненные и контуженные. Пленных не брали. Убитых по возможности отправляли в морг. На замену выступал резерв. Движение не прекращалось ни на секунду. Капитан держал рубеж почти четверо суток. А в ночь на девяносто шестой день враги пробили оборону. Прорвали внешний периметр и обрушились на станцию…

Глава 65

День девяносто пятый. Теория и практика большого взрыва

Талех сидел в каюте и разговаривал с Шерданом, когда запиликал коммуникатор. Из рубки вызывал первый пилот.

– Слушаю.

– Докладываю! Вражеская армада в поле видимости.

– Сейчас буду. Постарайтесь связаться с главным астероидом.

«Звёздный дракон» уже несколько дней болтался на пути следования вражеского флота, всего в часе от предполагаемой точки взрыва. Согласно координатам Свэдэнора и расчётам учёных – встреча была неизбежной.

– Шердан, не отключайте модулятор. Я свяжусь с вами, чтобы проверить готовность. Скоординируем наши действия.

– Считаю мгновения, – ответил дмерх. – Сингер ждёт. Мы тотчас начнём партию.

Он слегка поклонился и исчез. Талех недоумённо сдвинул брови. Раньше у дмерха не получались даже такие простые упорядоченные движения. Только хаотичные колебания. Этак он сюда весь переберётся, обойдя физические законы.

Командор поразмыслил, решил беспокоиться последовательно и отправился в рубку.

– Они уже здесь, – доложил пилот. – Пытаемся связаться.

– Расширить обзор!

Техник включил дополнительные сенсоры, и впереди на экране открылась грандиозная панорама: гигантский рой астероидов, окружённый кольцом дисковых кораблей, направлялся к Земле.

– Усилить передачу! Вызов на гатракской частоте.

– Зачем их вызывать? – недоумённо откликнулся связист. – Взорвать, и с концом!

Талех нахмурился.

– Это геноцид. Так поступали джаммы. У нас пока что есть честь. Я не стану уподобляться нео. Направить сигнал! И прекратить оспаривать приказы.

Офицеры переглянулись.

– Так точно, командор!

– «Звёздный дракон» вызывает судно Крэспэрота! – командор повторил это много раз, прежде чем на экране возникла готическая рубка. В капитанском кресле восседал новоявленный Вождь.

– Хочешь сдаться, джамранское отродье? – самодовольно ухмыльнулся он.

– Нет, – невозмутимо заявил Талех. – Предлагаю капитулировать – развернуть армаду и показать зад. Отступников нео оставьте нам. С ними мы разберёмся.

– Кто это говорит? – расхохотался Крэспэрот. – Напугал! Чем обратишь нас в бегство? Неужто «птичкой-невеличкой»?

– Я не шучу Крэспэрот, – холодно ответил командор. – Лучше драпайте, пока не поздно, к своей матери. Мы несём смерть.

– Если хорошо попросишь! – прорычал гатрак. – Я ещё подумаю. Приходи. Договоримся.

– Через сорок пять минут, – согласился Талех. – Жди.

И отключил экран. Удивлённая физиономия Крэспэрота мелькнула и пропала.

– Вам нельзя идти, командор! – горячо возразил Сирил.

– Я пойду, – вызвался один из агентов.

– Нет, – возразил Талех. – Это мой долг. И потом… Только я ориентируюсь на астероиде. Готовьте «ежа».

Агенты и техник ринулись выполнять приказ.

– Не пересекайте границы радиуса. Будьте всё время на связи. Сообщу, когда окажусь на месте. Если через полчаса не вернусь, улетайте без меня… Всем ясно?

– Да, командор…

– Что так грустно? – он улыбнулся. – Я вернусь.

– Командор, будет логично, если пойду я, – вмешался Моисеевич.

– Ваша логика тут ни при чём! – резко осадил инженера Талех.

– Это моё оружие! Я в ответе за него! – вскинулся Моисеевич. – Я – землянин! Мне и защищать Землю.

– Тем больше у вас шансов создать что-нибудь стоящее. И поверьте, на кону не только Земля. Никаких возражений! – командор повысил голос и обвёл притихшую команду суровым взглядом.

– Это приказ! Оставаться на местах и быть подальше от радиусных щитов. Пилот!

– Да, командор?

– Вы знаете, что делать в чрезвычайных обстоятельствах. Выполняйте.

– Есть, капитан!

Талех шагнул в лифт и спустился в транспортный отсек.

– У него обычно так, – нарушил тишину кто-то из агентов. – Всего не говорит, но всегда держит нож в рукаве.

Сирил молчал, задумчиво хмурясь, и вдруг сорвался с места…

Шакрен догнал Талеха уже в ангаре.

– Командор!

Талех недовольно обернулся.

– Вы что-то забыли, Сирил?

– Я хотел… Вам незачем лететь! Я пошлю ндарима, если подойдем ближе. Он справится с взрывателем. Я отлично его контролирую… Мы успеем отдалиться, времени достаточно.

Талех поставил ногу на трап.

– Не выдумывайте. Это моё дело. Возвращайтесь в рубку.

Отвернулся и взялся за поручни.

– Проклятый упрямец! – вырвалось у Сирила.

Талех повернулся.

– Это вы мне? Как вы обращаетесь к своему командиру?!

– Я – гражданское лицо, – невозмутимо заметил шакрен.

– Без разницы. По закону военного времени станция объявлена стратегическим объектом, и все, кто на станции, подчиняются мне.

– Мы не на станции, а в глубоком космосе.

– Кто ещё упрямец, – вздохнул Талех. – Зато, вы на моём корабле. Я – ваш капитан, а вы исполняете мои приказы. Живо! В рубку!

– Но я ничем не рискую, – не отступал Сирил. – Ндарим…

– Я прекрасно знаю, что происходит с шакреном, лишённым ндарима. Марш отсюда!

– Я восстановлюсь…

– Приказываю, как капитан. Выполняйте!

Тогда Сирил сделал ещё одну попытку.

– А Вы подумали, что будет с ней, если не вернётесь?

На секунду Талех заколебался. Тень пробежала по его лицу, но лишь на мгновение.

– Я вернусь. А с ней всё будет хорошо…

Командор нырнул в «ежа» и задраил люк. Сирилу пришлось отойти, чтобы не попасть под энергетический выброс «ежовых» сопел…

Шердан вывел белых на доску, наблюдая за происходящим через нейромодулятор. Сингер был в ударе, чёрные атаковали. Гроссмейстер верил в победу. На этот раз.

– Наконец-то закончим партию! – ликовал он.

– Закончим, – рассеянно вторил Шердан.

Он прилагал все усилия, чтобы сохранить на доске столько белых фигур, сколько потребуется для решающего удара. Только бы не упустить момент… Дмерх задумчиво посмотрел на фигурку белого короля…

Удалившись на приличное расстояние от корабля, Талех разделся и вколол себе проявитель. Совершив превращение, облачился в доспехи, загодя позаимствованные у Свэдэнора. Прикрепил коммуникатор. Надел ремень и застегнул пряжку с тремя чёрными камнями.

– Шердан.

– Да.

– Я на подходе. Проверь, всё ли работает.

– Проверил.

– Надеюсь на тебя.

Командор установил сферу-взрыватель в специальные держатели. Поместил внутрь бомбу. Прицепил к поясу инъектор и пульт дистанционного управления. Включил обзор и канал связи. «Еж» благополучно миновал строй вражеских кораблей и приблизился к главному астероиду.

– Я здесь, Крэспэрот. Встречай.

– Сам найдёшь дорогу… Очистите ему путь! Расступитесь! Я сказал…

Тёмное нутро распахнулось и проглотило «ежа». Талех умело провёл кораблик по транспортным коридорам. Приземлился меньше чем за километр от главной рубки. Перед выходом установил отсроченную детонацию. Проверил работу коммуникатора, вызвав рубку «звёздного дракона».

– Порядок, ребята. Я на месте. Отходите.

– Есть, капитан! – послышалось в ответ.

Талех удовлетворённо кивнул и отворил люк. Он находился там, где его никто не ждал. Образно говоря, в «чулане под лестницей». Недаром командор прекрасно изучил однотипные гатракские астероиды. Знал каждый участок как линии на своей ладони.

Развернув хлысты, командор стремительно шёл длинными извилистыми коридорами. Быстро достиг широких палуб и столкнулся с первыми гатракскими патрулями. Невзирая на приказ Крэспэрота, кое-кто из воинов попытался остановить Талеха. Но едва они преградили ему путь, как были жестоко сметены и припечатаны к переборкам. Так всю дорогу щёлкали хлысты, жаля и отбрасывая нарушителей. Вскоре от командора уже шарахались. Он ворвался в рубку, угрожающе шурша при ходьбе встопорщенными иглами, волоча по полу змеящиеся отростки. Могучий и устрашающий в своём гатракском облике. Крэспэрот повернулся к нему от экрана.

– Ну, здравствуй снова, братец. Пришёл завершить поединок?

– Нет, Крэспэрот. Отговорить тебя от бессмыслицы.

– Так жаждешь умереть?

– Нет, братец. Спасти тебя. Отрекись от дурацкой затеи. Не этого ты хочешь. Это бред Фрэгдэнора и происки отступников неотрадиционалистов. Ты не Фрэгдэнор.

Крэспэрот прыжком очутился рядом. Несмотря на комплекцию, гатраки двигались очень проворно.

– Почему, братец?! – прорычал он в лицо джамрану. – Что тебе с этого?!

– Ты знаешь. У нас общие гены. Мы связаны. Ты единственный брат, который у меня есть… Каким не стал Дирек…

– Как по-джамрански! – рассмеялся в ответ Крэспэрот. – Ты забываешься. Я – гатрак. Заклятый враг… Не понимаю, что помешало мне сразу убить тебя в прошлый раз.

– Мы более схожи, чем ты думаешь. Наши народы похожи. Я не хочу геноцида. Возвращайся в колыбель…

– Прежде я придушу тебя! – прорычал Крэспэрот. – Захвачу человечишек и уничтожу Землю.

– Нео вас обманули. Они истребят всех. Вашими же руками.

– Ты лжёшь!

Крэспэрот ухватил Талеха за плечи и тут же был отброшен. Командор хлестнул гатрака по ногам. Тот взвыл.

– Требую по-хорошему. Уходите! И не возвращайтесь. Как во времена радиационной блокады.

Страсти накалялись. Шердан взирал на это и невольно качал головой. «Благородство, – размышлял он. – Благородство тебя не спасёт. Глупое благородство до добра не доводит, командор. Однажды ты поплатишься за это. Впрочем, уже скоро. Никто ещё безнаказанно не унижал дмерха…». Он усмехнулся.

– Твой ход, – известил Сингер. – Эй?! Ты меня слышишь? О чём только думаешь?! Надо заканчивать партию.

– Да, – рассеянно ответил гроссмейстер белых и походил королём.

Сингер удивился.

– Что с тобой? Дмерховены близко, а ты дурака валяешь… Ну ладно.

И тоже сделал ход.

– Шах!

Шердану пришлось срочно уводить короля.

Крэспэрот изловчился, схватил Талеха за шею и стиснул до темноты в глазах. Командор оплёл и сдавил гатрака хлыстами так, что отростки впились в тело. Доспехи не помогли, и Крэспэрот ослабил хватку. Этого было достаточно, чтобы отбросить его и заехать кулаком в подбородок. Талех с трудом отдышался и прохрипел:

– Выслушай меня… Придурок…

– Нет!

– Вспомни, что мы пережили в плену у нео. В одной камере… Помогали друг другу. Пытались сбежать. Ты помнишь? Как лечил мои раны, забирал боль, а я делил с тобой каждую лепёшку… Мы поклялись тогда…

– Это было тогда…

– А сейчас? Что изменилось?! Почему мы стали врагами, Крэспэрот? Ты забыл, что нео вытворяли с тобой? Зачем они тебе? Это Фрэгдэнор был сумасшедшим, выжившим из ума маразматиком. Брось их…

– Напрасно стараешься! – рычал Крэспэрот. – Гатраки не признают клятв джамрану.

– Другие признали!

– Другие?! Юнец Агрэгот и фанатик Свэдэнор?

– Не только они. Каждый разумный гатрак.

– Вернуться в лоно Матушки и прозябать, обучая юнцов? Ни за что!

– Подумай! Тебе-то от землян какой прок? Ты не можешь слиться и продолжиться в симбиогенте. Ты лишь развалишься на куски и умрешь, когда-нибудь. Нео сделали тебя ущербным… Твои мнимые союзники.

– Да! Меня принудили стать твоим родичем. Не по крови… Я убью тебя! – взревел Крэспэрот и бросился на Талеха. Тот увернулся, запрыгнул на выступ, и гатрак едва не врезался в колонну.

– Это твоё последнее слово? – холодно спросил командор.

– Да! – гатрак выхватил кинжал, и по-звериному крадучись подступал к Талеху, следя за его хлыстами.

– Значит… У меня нет выбора. Вы не просто умрёте. От вас не останется даже частицы. – Шердан!

Крэспэрот насторожился.

– Я здесь.

– Давай!

Пока Сингер раздумывал над очередным ходом, Шердан переключил частоту модуляторов белых на нео. Кроме одного – белого короля. Сингер походил. Затем Шердан. И вновь Сингер. Партия, наконец, становилась захватывающей, интересной.

– Пятнадцать минут, командор.

– Знаю.

Гатрак прислушался.

– Что происходит?

– Смотри на экран, Крэспэрот.

Крэспэрот включил круговой обзор и поражённо застыл. Дисковые корабли нео развернулись и торпедами выстрелили по астероидам. Щиты задрожали…

– Что происходит?!.. Всем! Внимание! Отродья… Прекратить стрельбу!

Поздно. От астероидов хлынула волна огня, вызвав ответный удар. Отдельные щиты не выдерживали, и корабли взрывались один за другим…

– Отставить! – бушевал Крэспэрот. – Вождь вызывает нео…

Союзники не отвечали.

– Уходите. Быстро! – передал своим командор. – Началось. Сейчас будет жарко.

– Шах! – провозгласил Шердан, загнав на край поля чёрного короля.

– Так нечестно! – завопил Сингер.

– Ты всегда орёшь, что нечестно, когда проигрываешь, – усмехнулся Шердан.

– Командор! – раздался из коммуникатора голос пилота. – Активируйте взрыватель и уходите. Ждём сколько нужно.

– Выполняйте приказ, лейтенант! За меня не беспокойтесь… Шердан!

– Слушаю.

– По моему сигналу.

Гатрак с ненавистью смотрел на Талеха.

– Видишь, – сказал командор. – Нео вас предали.

– Зачем?! – ярился Крэспэрот. – Какой в этом смысл? Здесь что-то не так… Это чьи-то происки. Твои? Признавайся!

– Они – джамрану и всё равно обхитрили бы вас. Лучше сейчас, чем потом. Уходи пока не поздно, Крэспэрот.

– Нет! Мы их одолеем и достигнем цели…

Шердан с опаской поглядывал на Сингера. Ещё немного, и тот поймёт… Лишь проверит частоту модулятора. Надо спешить.

– Командор! Хватит разглагольствовать. Пора.

Во взгляде Талеха сквозила жалость, когда он смотрел на Крэспэрота.

– Больше нет…

Положил руку на пояс и активировал взрыватель. Где-то там – в «еже» замигал индикатор. Сфера начала обратный отсчёт.

– Пятнадцать минут, Шердан! Не упустите свой шанс.

– Не сомневайтесь.

Дмерх усмехнулся. Настроил модулятор на полную мощность и заглушил телепортатор в пряжке Талеха.

«Теперь вам некуда спешить, командор. Для вас всё давно кончено».

Улыбнулся и лениво переставил наугад пешку, слушая голоса, доносящиеся из континуума.

– Прощай, Крэспэрот, – сказал Талех. – Больно терять родственника. Даже если он гатрак и враг. Через десять минут вы перестанете существовать.

Крэспэрот ничего не ответил и кинулся в боковой проход.

– Я иду, – командор предупредил команду и запустил телепортатор прикоснувшись к камням… Ничего не произошло… Ещё раз. Никакого результата. Мгновенно поразила догадка.

– Шердан! Сукин сын!

Дмерх не отвечал.

– Это твоя месть, подлец? Слишком мелко для дмерха! Разблокируй прибор немедленно! Ты ведь осознаёшь последствия…

«И поделом!» – Шердан наблюдал с возрастающим злорадством. Этот джамрану хитёр и опасен. Он раскусил дмерхов. Понял, кто они такие и оценил их могущество. Его следует уничтожить, чтобы избежать разоблачения и новой беды для континуума… Но в душе росло чувство, похожее на совесть.

– Дмерховен тебе судья, Шердан. Как знаешь. Я не боюсь смерти и ни о чём не жалею. Только постарайся сделать всё правильно. Не подводи нас…

Шердан упорно молчал, борясь с собой.

– Где вы?! – прозвучал взволнованный голос пилота.

– Устройство запущено. Я не могу вернуться, ребята, – тепло ответил командор. – Уходите без меня.

Коммуникатор затрещал, когда заговорили все разом.

– Мы заберём вас!

– На модуле…

– Берите другого «ежа»!

– Спешите!

– Как осуществить переброску?!

– … ближе, я отправлю ндарима.

– Невозможно! Вы слышали приказ.

– … не успеть.

– Нет! Талех!

И только один голос произнёс:

– «Прощайте, командор».

Это был Шердан. Талех отключил коммуникатор и стал ждать. Шердан наблюдал, напряжённо изучая сознание командора… И тот вдруг улыбнулся.

– Я люблю тебя, Женя…. Ты скоро забудешь меня, но… Я был с тобой счастлив! Возможно, когда-нибудь… Шердан! Ублюдок… Ты ведь меня слышишь. Передай Еве мои слова. Верни её домой к сыну и постарайся, чтобы моя любимая не страдала… Отвечаешь за неё головой. Если таковая у тебя есть.

Дмерха словно ударили. Как же он мог забыть?! На миг представил глаза землянки… Стиснул в кулаке белого ферзя… И замер, испытывая терзания, дмерхам не свойственные.

– Твой ход, – раздражённо напомнил Сингер. Он нервничал. Его не покидали странные ощущения. Гроссмейстер собирался проверить настройки модулятора, но не мог оторваться от игры.

– Мой ход… – растерянно повторил Шердан, и лицо его исказилось мучительной гримасой.

«Ты снова победил, командор. Даже сейчас»

До взрыва оставались считанные мгновения. Шердан решил, что теперь стоит дать шанс чёрному королю и уверенно походил ферзём.

– Мат!

Глаза Сингера изумлённо расширились. Он был так убеждён в своей победе.

– Мат! – торжествующе объявил Шердан.

В недрах астероида вспыхнуло маленькое чёрное солнце. Потоки антиматерии вырвались из сферы, захватывая астероид и пространство вокруг него. Заполняя, поглощая и уничтожая всё на своём пути…

Шердан одним махом смёл с доски оставшиеся фигуры, навсегда разрывая роковую взаимосвязь континуумов. Самое главное, чем ему запомнился этот момент – ошарашенный взгляд Сингера… Потрясённая физиономия чёрного гроссмейстера – это именно то, что Шердан больше всего мечтал увидеть за прошедшую сотню лет…

Взрывная волна распространилась и дальше, захватывая космос… Антивещество натолкнулось на преграду, остановилось, и начало сжиматься, постепенно уменьшаясь, исчезая совсем. Сминая в микроскопическую частицу обломки, астероиды и дисковые корабли, обращая сражение в невидимую глазу точку… Вскоре ничего не осталось, кроме обычной темноты и поблёскивающих вокруг точечек звёзд… Ничего. Только одинокий корабль за гранью взрыва с остолбеневшей командой на борту.

– Это всё, – прервал молчание первый пилот. – Надо лететь. Как он и велел.

– Подождём ещё, – Сирил с надеждой вглядывался в экран.

– Это всё, – повторил пилот. – Его больше нет.

Один из агентов всё ещё пытался вызвать командора по коммуникатору.

– Командор отключил связь. Займите свои места. Я принимаю командование и разворачиваю корабль. На станции мы сейчас нужней.

– А вдруг, – поддержал Сирила агент. – У Талеха…

– Иногда нож поворачивается тупым концом, – ответил пилот. – А я намерен выполнить приказ. Лучше установите контакт со станцией…

– Невозможно, – ответил связист.

– Всё кончено, – прошептал бледный Моисеевич. – Земля спасена. Но командор…

– Отдал за вас жизнь, – отозвался пилот. – Помните об этом.

– Джамрану! – яростно бросил шакрен, усаживаясь в кресло. Он не мог смириться и не представлял, что скажет Еве…

– Только командор знал, как управлять переброской, – сообщил штурман.

– Ничего, – ответил пилот. – На сверхскорости до Ролдона несколько часов. Но сначала мы должны зайти в секретные доки… «Звёздные драконы». Последний приказ командора… Но это займёт несколько дней. Проложить курс. Полный вперёд!

Сверкнув ослепительным лучом, корабль исчез, оставив позади энергетический след, прорезавший космическую черноту на фоне далёких проблесков звёзд…

Глава 66

Дни с девяносто шестого по девяносто девятый. Атака

Этот день ознаменовался взрывом терминала, куда попала торпеда. Квантовый взрыв напоминал точечный фейерверк. Секундная вспышка, а дальше пустота, темнота и торчащие обломки… Станция при этом мощно содрогнулась, но защитный экран выдержал.

– Щиты на полную мощность! – скомандовал Дмитрий.

– Есть, капитан!

– Развернуть батареи! Огонь!

– Вызвать подмогу с Ролдона?

– Рано ещё! Рано… Держать оборону!

Окезо-маркафское ополчение билось на левом фланге. Грузовые трейлеры, смахивающие на брёвна и сигары, – обычно неповоротливые и не приспособленные к сражению, – неожиданно показали отличную боеспособность и высший пилотаж. Расстреливали корабли противника в упор и резко уходили из зоны поражения, броском – вверх, вниз или вбок; плашмя, разворотом или штопором. Где-то там – среди взрывов, осколков и неразберихи сражались Рал с Гранталом. Женька переживала за друзей. Она теперь практически ночевала на мостике. Всё ждала вестей от «дракона», но их не было. Дальняя связь не работала.

– Сбиты несущие спутники, – отвечал Дмитрий. – Пока чинят.

С правого фланга заходили шакренские линкоры. Они появились накануне и принесли новости с границ. Конгломерат бился жестоко, с большими потерями. Шакрены смогли выделить подкрепление Ролдону-2, только благодаря джамранским «звёздным драконам»…

Дисковые корабли ввинчивались в космическое пространство ближнего рубежа. Свои или чужие – теперь в этом хаосе сложно было разобрать. Пунктир истребителей, смешивался с ракетными искрами «ежей» и вспышками квантовых орудий. Дух захватывало при виде звездолётов, с блеском маневрирующих в лучах Дельфийского солнца и кружащих в сиянии туманности…

На этом фантастика заканчивалась. Величие разбивалось о суровую реальность, когда привозили раненых… Медотсек заполнился стонущими, окровавленными и теряющими сознание от шока. Некоторым вкалывали обезболивающее, транквилизаторы; перевязывали руки, ноги, головы, и вновь отправляли на передовую или в коридор… Места не хватало. Заняли все соседние лаборатории. Врачи и медсёстры катастрофически не успевали. А от Женьки с её гемафобией не было никакого проку…

Евгения сидела на мостике и наблюдала, как разворачивался земной флагман. Вот сейчас ударит по врагу носовыми батареями… К ней поднялся Рокен и загадочно сообщил:

– А кто сейчас в медотсеке.

– Кто? – рассеянно спросила Женя.

– Занден! Его ранило.

– Значит, офицер сражался на передовой…

– Да, храбрости у него не отнять, – согласился Рокен, присаживаясь рядом. – Сложное осколочное ранение… Знаешь, кто оперирует?

– Кто?

– Грегори.

– Н-да, закон бумеранга. Он и здесь действует.

– Закон чего?

– Бумеранга… Забудь. Я честно не хотела ему плохого. Пусть живёт и поправляется.

– Ты случаем не собираешься его навестить?

– А почему нет?

– Да ладно! – Рокен посерьёзнел. – Не переживай так… Вот увидишь, они скоро вернутся. Талеху всё нипочём!

«Дай-то бог, чтобы он оказался прав. Или… Теперь следовало говорить дмерх?»

Женька нервно дёрнула плечом, когда хвост флагмана загорелся. Охваченный пламенем сегмент отделился и врезался в дисковый корабль нео…

– Получай! – завопил Рокен…

На следующий день запустили спутник и… Снова разбомбили. Восстановлению он больше не подлежал.

– Сволочи! Изучили слабые места, – ругался Дмитрий. – Пока шныряли и шпионили здесь… Уроды!

Женька скорчилась на ступеньках рубки. Раз капитан бранится – дело совсем дрянь.

Дмитрию так и не удалось ни с кем связаться. Не было связи с Землёй, конгломератом и даже с базами на ближайших планетах. Только с Ролдоном. Поэтому капитан часто разговаривал с Нивиллой у себя в кабинете.

«Неужели всё совсем плохо?»

Но Евгения не представляла, что бывает ещё хуже.

К вечеру девяносто восьмого дня начался ад кромешный. К тому времени станцию изрядно покромсали. Ролдон-2 представлял собой плачевное зрелище, зияя обрубками терминалов и покорёженной местами обшивкой. Вокруг летали куски и обрывки. Щиты упали на десять процентов. Поэтому каждый удар или взрыв сотрясал станцию до основания. С треском ломались переборки. На каждом повреждённом участке суетились техники-андроиды и сновали роботы-ремонтники. Они накладывали металлические скобы и варили заплатки. В коридорах стоял плотный дым и густой смрад – горели энергореле, и народ бегал с огнетушителями.

К вечеру девяносто восьмого дня враг неожиданно отступил. По мнению капитана это был отвлекающий маневр. И все ждали, что будет дальше. Офицеры сгрудились на мостике и прилипли к экранам, когда вблизи по периметру зажглись огни. Мириады огоньков приближались со всех сторон. Будто звёзды ринулись в наступление.

– Что это? – взволнованно спросил кто-то.

– Если то, что я думаю… – начал Дмитрий…

Из темноты разом вынырнули громады астероидов и окружили станцию.

– Откуда их столько? – простонал лейтенант Алекс.

Дмитрий нахмурился.

– Возможно, им не удалось… Хотя…

Женька оцепенела. Она знала, о ком идёт речь и боялась спросить Дмитрия, что он имел в виду.

– Сомневаюсь насчёт конгломерата, но у врага оказался запасной вариант, – мрачно высказался один из джамранских офицеров.

– Нож в рукаве, – задумчиво проговорил Дмитрий. – Талех был прав… Он предполагал. Значит, время настало. Слушайте меня!..

Капитан взбежал по лестнице на площадку мостика.

– Мы атакуем!

Офицеры недоумённо переглянулись. Силы противника явно превосходили.

– Я неясно выразился? – спросил Дмитрий, поворачиваясь на каблуках, хватаясь за перила, и свесившись с возвышения. – Командуйте своими подразделениям. Мы атакуем.

Рубка пришла в движение.

– Экстренное построение!

– Заградительный огонь во всех направлениях!

– Идём на сближение!

– Рубежная атака!

– Сбивать в упор!..

Разносились в эфире короткие приказы – по станции, и от корабля к кораблю. Каждый истребитель, крейсер, линкор, трейлер, «дельфин» и диск приготовился к бою.

– Вперёд!

– Держать строй!

– Не сдаваться!

– Продолжить сближение!

– Круговая атака!

– Готовы!

– Огонь!

– Капитан! Приближается десантный бот!

– Немедленно сбить!

– Поздно. Слишком близко.

– Где он сядет?..

– Прикрепился к обшивке восемнадцатого сектора. Транспортный отсек.

– Дравал! Группу захвата туда! Не выпускайте из отсека!

– Есть, капитан!..

– Первая эскадрилья выведена из строя! – гудел в динамиках голос адмирала Блуза.

– Выпускайте вторую, третью! Огонь на поражение!

– Шакренион! – прорычал эфир.

Отряд боевых модулей вырвался из шакренского линкора на перехват дисковых кораблей противника. Астероиды наступали, выжигая себе дорогу плазменными бомбами… Из нутра гатракских звездолётов без конца сыпались «ежи», сбивая истребители, едва тем удавалось прорваться.

На станции тоже шли бои. В транспортном отсеке развернулось целое сражение. По внутренней связи доносились звуки взрывов, пальбы и возгласы:

– … на огневые точки!

– Занять позиции!

– Излучатели к бою!

– Не выпускать их! Приказ капитана…

Можно было догадываться, что там происходит.

Корабли гатраков заполонили экран, неотвратимо двигаясь к станции. Между ними сновали звездолёты нео, захватывая цели и стреляя круговыми очередями…

– Перенацелить батареи!

– Готово!

– Огонь!

Каким-то чудом союзники пока удерживали рубеж…

– Доложите о повреждениях! – распорядился Дмитрий.

– Задеты палубы пятнадцать… шестнадцать. В транспортном продолжается бой.

– Корпус?

– Несколько пробоин…. Щиты упали на пятьдесят… Сорок… Двадцать процентов!

– Мы долго не продержимся, капитан…

Мостик пошатнулся от удара. Сетевые реле вспыхнули. К ним поспешили техники с огнетушителями… Снова удар! Дмитрию пришлось ухватиться за перила, чтобы не упасть. Окинул взглядом рубку, оценивая создавшееся положение… Пламя загасили. Зато сенсоры перекрыла сплошная огненная завеса.

– Капитан! – лейтенант Алекс прижимал ладонь ко лбу, из-под пальцев сочилась кровь. – Приказывайте! Капитан…

– Готовность к расстыковке – номер один! Передайте по всей станции. Сигнал тревоги!

Завыла сирена, и повсюду включились стыковочные индикаторы.

– Нас вызывают, капитан, – доложил офицер у пульта.

– Визуальный контакт!

На многострадальном экране возник сумрачный лик главнокомандующего неотрадиционалистов.

– Генерал Лакран Ролдону-2! Сдавайтесь! Мы принимаем командование станцией. Это приказ! Приготовиться к стыковке…

«Станцией? – тоскливо подумала Женька. – Скорее того, что от неё осталось».

Рядом снова очутился Рокен, хмуро рассматривая изображение на экране.

Дмитрий гордо выпрямился и отчеканил:

– Хрен тебе, а не станция.

Добавил:

– Поцелуй меня в зад! – и отключил связь.

– О-у! – Женя не смогла сдержать изумлённого возгласа.

Чтобы землянин та-ак ругался?!

Капитан повернулся к офицерам и отдал приказ, чётко, без малейших признаков слабости или паники:

– Отступаем! Уводите войска! Экстренная расстыковка!..

Вскоре все почувствовали мягкий толчок. Первыми отделились и разошлись полусферы. Затем разлетелись в разные стороны диски.

– Резервное экранирование на полную мощность! – командовал Дмитрий. – Несколько минут нам хватит. Уходим! Идём на прорыв.

Пол резко ушёл из-под ног. Рокен еле успел подхватить Женьку, и они повалились вместе.

– Ушиблась?

– Нисколько…

– Расширить обзор!

Активировались нижние сенсоры, и перед ними открылся новый вид. Они парили над полем битвы. Противники остались далеко внизу, а ещё ниже раскинулась планета в ореоле Дельфийского солнца…

Экран заморгал, являя всем прекрасное лицо Нивиллы. В динамиках раздался её звучный и властный голос. Она обращалась к врагам:

– Говорит Нивилла – командор Ризваля, представитель Джамранской республики на Ролдоне. Станция находится под защитой конгломерата. Убирайтесь, или будете уничтожены!

– Теперь это наша территория, – ответил генерал Лакран. – Не вынуждайте нас атаковать планету.

Нивилла усмехнулась.

– Какая самонадеянность, генерал. Это вы нас не вынуждайте…

– Уходим! – воскликнул Дмитрий. – На полной скорости с линии огня!

И обратился к остальным:

– Пока мы заслоняли планету, противник стал отличной мишенью. Командор это предвидел и приберёг на закуску.

– Это так по-талеховски, – улыбнулся Рокен.

Командор незримо присутствовал во всём. Это грело душу и подстёгивало боевой дух.

С Ролдона грянул первый орудийный залп, и следом бабахнула фотонная пушка.

«Так вот для чего «зонтики» на крыше командариума, – догадалась Женя.

Но враг отступать не собирался.

– Неужели они станут атаковать в ответ? – сокрушался Алекс, которому медсестра, вызванная из медотсека, накладывала пластырь.

– Ещё как станут, – сказал Рокен, указывая на экран.

Корабли противника выстраивались в боевом порядке. Астероиды наводили квазаровые и квантовые торпеды…

– Что они делают? – шептал офицер-джамрану. – Они же разнесут планету. Защита не устоит…

– Капитан, снова огни! – сообщил офицер у пульта.

– Сколько?

– Шесть!

– Да…

Дмитрий прикрыл глаза и кивнул… Все взгляды были прикованы к экранам. В сверкании молний появились шесть «звёздных драконов» и оцепили корабли противника. Хищно раскинув крылья и нацелив бортовые излучатели, «драконы» дружно скрестили белые лучи. Каждый такой перекрёст, куда попадал любой диск или астероид, заканчивался разрушением и смертью. Вражеские звездолёты взрывались, испаряясь почти без следа. И никакие щиты не выдерживали. «Драконы» стремительно перестраивались, и всё происходило так быстро, что враги не успевали обороняться. Новые залпы с планеты окончательно добили удирающего противника, по всем направлениям.

– Очистим орбиту от космического мусора! – с улыбкой призывала Нивилла, когда её сияющее лицо появлялось на экране, и напоследок добавила:

– Вовремя, капитан.

Дмитрий усмехнулся.

– Хорошо, что они связались с вами. Я рассчитал время, и мы продержались, сколько могли.

– Мастерский ход с атакой. Вы молодец, капитан!

– Да, ребята молодцы! И командор…

Женя смотрела во все глаза и восторгалась. Как никогда. Вот это битва! Такого ни в одном фильме со спецэффектами не увидишь… В душе трепетала радость от победы и разливалось предвкушение встречи. «Драконов» было шесть. Значит, у них всё получилось, и они живы! И где-то на одном из кораблей Талех…

Всё случилось к утру. Служба безопасности тем временем доблестно разобралась с десантом в транспортном отсеке. А к полудню девяносто девятого дня жалкие остатки вражеской эскадры сдались конгломерату. Пленных согнали в кучу у самой туманности. Станция наконец собралась воедино, состыковав уцелевшие части обратно. Дмитрий отправился вместе с Дравалом оценивать степень разрушений и ущерба. Мостику доложили, что один из «звёздных драконов» благополучно приземлился в ангаре. И Женя с Рокеном кинулись его встречать.

Глава 67

День девяносто девятый (продолжение)

Евгения с бьющимся сердцем застыла у трапа, впившись ногтями в запястье Рокена. Парень морщился, но мужественно терпел. Женька подозревала, что исключительно ради того, чтобы потом стребовать компенсацию. Либо нервничал так, что ничего не чувствовал.

Медленно, будто во сне, фрагмент обшивки уехал внутрь. Развернулась сдерживающая прослойка диафрагмы, и в проёме возник пилот… Затем Моисеевич, за ним остальные – офицеры, агенты, учёные… Сирил. У трапа столпился персонал и офицеры с мостика. Все приветствовали своих героев. Даже Алекс. Хотя его и гнали в медотсек, подозревая сотрясение мозга.

Однако герои шествовали с мрачными лицами. Командора с ними не было… Где Талех? Женьку охватили нехорошие предчувствия… Или всё-таки задержался, пересел на другой корабль? Перед Евгенией остановился Сирил, с таким видом, что стало страшно. Женя отпустила Рокена, а тот вдруг побледнел…

– Сирил? – она боялась спросить.

Шакрен привлёк её к себе, обнял.

– Ева… Мне жаль, – слова давались ему с трудом. – Талех…

– Что? – она отказывалась понимать.

Подошёл Моисеевич и закончил фразу:

– Героически погиб, спасая Землю. Враг уничтожен…

– Нет! – Женька оттолкнула Сирила, отпрянула, отказываясь верить. – Этого не может быть! Неправда…

– Мы сами видели, – угрюмо подтвердил Сирил. – Его больше нет.

– Это какая-то ошибка! – кричала она. – Не может быть!

– Командор оказался в эпицентре, – сказал хмурый пилот. – Антивещество сжалось, когда он был там…

– Нет… – Женя взглянула на Рокена, ища поддержки, но он стоял, опустив глаза.

Вот и остальные, молча склонив головы, встали рядом. В глазах резко потемнело. Не помня себя, Евгения вырвалась из круга сочувствующих, скорбящих и бросилась прочь.

Женя не понимала, куда бежит, пока не попала в свою каюту. Перебираясь через завалы, сшибая на ходу ремонтников… Андроиды еле успевали отскакивать в сторону. Благо, эта часть дискового корпуса мало-мальски уцелела. Дверь открылась. С удручающим скрипом, но отъехала. Слава богу! А то у многих переборки так перекосило, что жильцы не могли войти или выйти…

«Ремонта тут… – лезли посторонние мысли. – Талех не видит…».

Наверное, у Женьки был шок. Она влетела в комнату, задвинула дверь. Голосовые реле не работали. Только основная автоматика. После манёвров, попаданий и стыковок в квартире царил кавардак. Всё что могло открыться – открылось, но хоть не холодильник. Всё что могло упасть или выпасть – валялось на полу. Переступая через вещи, второпях натыкаясь на мебель, Женька наконец добралась до кровати. Присела, стиснув зубы, чтобы не разреветься, и заорала:

– Шердан!

Пришлось повторить дважды, прежде чем знакомая фигура затрепыхалась поблизости.

– Ты готова вернуться? – спросил он.

– А? Что? Не-ет! Ты кое-что сделаешь! Немедленно!

Шердан удивлённо колыхнулся.

– Давай сюда чёртов, как его… телепортатор и отправляй меня в прошлое. Не домой, а на станцию неделю назад. Я должна увидеть Талеха и предупредить…

– Это невозможно! – резанул по ушам ледяной тон дмерха.

– Как это невозможно?! Я должна остановить его. Я…

– Задолбали приказами! Я не мальчик на побегушках! Сказано – невозможно.

– Это почему?

– Иначе произойдёт временной парадокс и образуется петля. Ты застрянешь там навечно и уже не выберешься. Это очень скверно… Пойми… Время нелинейно… В этом прошлом – другая ты и другой Талех… Они…

– Хорош лекцию читать! Отправляй и всё! – разозлилась Женька. – Плевать на парадоксы! Зато Талех останется жив.

Шердан покачал капюшоном и пропал.

– Шердан? Сволочь! Вернись! Шердан… Как же ты допустил?! Он всё сделал для тебя, а ты…

Но дмерх так и не появился. Женька со злости пошвыряла в стену всё, что под руку попалось. Обессилев, упала на кровать и разрыдалась. Слёзы прорвались сквозь толщу неверия, и она вдруг осознала, что потеряла его… Навсегда… Прижала к груди подушку, уткнулась в неё лицом. Казалось, подушка всё ещё хранит его запах. Тот самый, что едва ощущался, когда Талех был жив. Чувства обострились… В ней до сих пор его гены…

«Почему?!» – хотелось завыть, пробить потолок, вылететь в космос и там взорваться…

Нет! Есть иной способ избавиться от боли… Вроде бы слёзы выплаканы, а в горле всё равно застрял комок.

«Как я всё это любила», – печально думала Женя, обводя опухшими глазами комнату. Оторвала зарёванное лицо от подушки и хрипло попросила:

– Шердан… Верни меня домой…

Она знала, что когда-нибудь придётся…Но надеялась до последнего. Талех ведь умный и что-нибудь придумает… Он сильный и способен заставить дмерхов. А теперь его нет… Женя не хотела никого видеть и ни с кем прощаться. Как будто бы её не было здесь. Ничего не было. Так и есть…

«Вытеснение, блин! Как ужасно быть психологом. Жила бы себе тихонько…».

– Верни меня домой, Шердан…

– Тогда надень медальон.

Женя вздрогнула. Обязательно появляться у неё за спиной?

– А можно не подкрадываться? – она повернулась. – Где этот медальон?

– Всё время лежал здесь.

– Где?

– В коробке, в дальнем углу шкафа. Просто ты никогда туда не заглядывала…

А ведь и правда. В шкафу поместилась бы целая эскадрилья. Женька использовала лишь одну четвёртую и не шарила по углам. Наивно полагая, что они пусты.

– Так где? – она отодвинула дверцу.

– За дополнительными подушками и одеялами…

Сдались ей одеяла, когда можно было менять температурный режим. И обходилась без подушек. Или одной. Максимум двумя… Когда у неё ночевал Талех…

Нет, больше об этом не думать!

Женька всё повытаскивала и свалила кучей в довершение к бардаку. Извлекла маленькую невзрачную коробочку. Под крышкой нашла знакомый медальон с тремя камушками… Будь он трижды проклят!

– Теперь готова?

– Да…

– Надевай. Он настроен на твою частоту с координатами перемещения.

Сейчас… Сейчас исчезнет тоска, уйдёт боль. Сотрётся из памяти всё, что было дорого… Женька замерла на полпути, задержав шнурок над головой.

– Шердан.

– Слушаю.

– Я всё забуду?

– Да…

– Я хочу помнить…

– Будет больно.

– Ну и пусть! Пусть! Это было самое лучшее, что я когда-либо… Пусть.

– Тяжело жить с этими воспоминаниями.

– Я не могу забыть Талеха. Я должна помнить, что он когда-то был у меня, хоть и недолго… Знать, что он ещё не родился. Это важно. Прошу тебя!

– Невозможно.

– Пожалуйста…

Дмерх покрутил капюшоном.

– Нельзя. Это повлияет на континуум. Последствия…

– К чёрту континуум! Я никому не скажу!

– Невозможно. Забывание произойдёт автоматически. Надевай…

А что ей оставалось? Она ведь должна уйти. Там, в прошлом, – Андрей, Жужа… А здесь – лишь потери… И Женя решительно сунула голову в петлю, насовсем исчезая из этой реальности… Последнее, что она слышала, перед тем как её накрыла темнота, – пронзительный звон в ушах… Кто-то настойчиво трезвонил в дверь, разрывая тишину пустой каюты, где всего секунду назад находилась Женька. Голосовое реле не работало, только звонок…

Евгения открыла глаза. Родная гостиная… Огляделась по сторонам… Странно. Она дома. Как непривычно чувствовать себя дома. В этой двухкомнатной хрущёвке, с такими же пятиэтажками за окном… После того, как перед тобой простирался космос, подмигивая бессчётными звёздами…

Стоп! Что-то было не так! Совсем не так… Она не забыла. Станцию, друзей, Талеха… Женьке стало не по себе. Машинально глянула на будильник. Около пяти. Чёрт! Сколько же натикало, когда её забрали…

«Вспоминай, Женечка, вспоминай».

Она пришла с рынка, бросила пакет с колготками на диван. Значит, там должен лежать пакет… Но его не было!!! Женька осмотрела себя, потрогала медальон… Теперь она вспомнила, что когда пришла домой, Жужа встретила её у порога, как всегда, виляя хвостом, радостно визжа… Притопала за ней в комнату. Догадка обрушилась так, что ноги задрожали… Не может быть! В который раз за сегодня? По какой-то причине её вернули ещё до того, как забрали. А значит… Что там Шердан говорил о нелинейности времени? Оказывается, опасно это – проклинать дмерховские телепортаторы.

Раздумывай не раздумывай, а в замке повернулся ключ… Жужа, дремлющая в прихожей, подскочила и приветственно заскулила. Женька заметалась в поисках укрытия и бросилась в кладовку. Как хорошо, что в старых тесных хрущёвках делали вход в кладовку прямо из гостиной. И что при наличии щеколды там зачем-то есть замочная скважина… Хотя ключа никогда и не водилось… Женя заперлась, мысленно поблагодарив бывшего мужа, в кои-то веки, за магнитные защёлки. И прильнула к замочной скважине.

В комнату вошла… Женя. То есть, она сама, вернулась с рынка и с медальоном на шее. Размашистым жестом швырнула на кровать пакет… Следом вбежала немецкая овчарка чепрачного окраса и принялась ластиться, тереться мордой.

– Жу-ужик, подожди.

Неестественно было слышать собственный голос со стороны, а тем более видеть себя…

«Что за вид? И это гнездо на голове… Ужас!»

Надо в обморок падать, а она думала о всякой ерунде. Вероятно, закалило пребывание в космосе среди инопланетян. Ещё не такое увидишь и переживёшь…

Евгения в гостиной гладила и чесала за ушами довольно урчащую собаку. А Женя в шкафу молила бога, дмерха и вместе взятых, чтобы её не нашли… Как назло, Жужа начинала подозрительно коситься в сторону кладовки, энергично двигая носом и шумно принюхиваясь.

– Что такое, псина?

Евгения устало сняла медальон… Замерцала, мелькнула, исчезла. Это длилось всего секунду. Она появилась снова, уже без телепортатора, как ни в чём небывало… Да и Женька из кладовки никуда не делась. Как же так? У неё началась путаница в голове. Кто из них я? Она или я…

«Тьфу! Вот ты и ответила на свой вопрос, как сказал бы дмерх… Шердан! Где он напортачил опять?»

Жужа тем временем потрусила к кладовке, отчаянно мотыляя хвостом. Женька отпрянула от замочной скважины…

Евгения ошеломлённо моргнула. Тряхнула головой.

«Совсем вымоталась. Сплю на ходу»…

– Жужа! Что там ещё? Ко мне!

Собака забыла о запахе из кладовки и подбежала к ней. Вот позвала же хозяйка. Женя дубль два глянула на циферблат будильника и спохватилась.

– Ой, Жужка! Время пять часов. Андрюха с продлёнки явится, а у нас в холодильнике мышь повесилась. Пошли быстро за продуктами. Заодно и погуляем.

Жужа завиляла хвостом и запрыгала в ответ.

Только у стопроцентной Женьки была привычка разговаривать с собакой. Никаких сомнений не оставалось. Это не подмена. Это Евгения, но всё позабывшая…

Из прихожей какое-то время раздавался Женькин голос и счастливое тявканье… Хлопнула входная дверь и всё стихло. Женя подождала две минуты и вывалилась из кладовки, тяжело дыша от пережитого.

«Что это было? Пресловутый временной парадокс? Дмерхи! Халтурщики! Что теперь будет? Неужели её две?»

Шнурок с медальоном обжёг шею. Евгения в ярости сорвала его…

И очутилась снова в своей каюте… Кто-то настойчиво звонил в дверь. Пока Ева приходила в себя, звонки прекратились. Она испуганно огляделась… Опустила взгляд. Медальон исчез!

«Что это было?»

Запиликал коммуникатор. Женька ответила на автомате и услышала взволнованный голос Рокена:

– Ева? Милая! С тобой всё в порядке?

Она растерялась.

– Ну да…

– Только не падай в обморок и беги на мостик! Талех жив!

Восклицание «не может быть» застряло у неё в глотке. Она едва не вышибла дверь и оказалась в объятиях Сирила.

– Я знаю, – кричала она на бегу. Изумлённый шакрен едва поспевал за ней. Женька влетела в рубку в тот момент, когда Дмитрий принимал сигнал. Голос командора прозвучал неожиданно весело и насмешливо. И так знакомо… У Женьки от радости подкосились коленки.

– Ого! Какой тут у вас кавардак, ребята. Знатная была вечеринка?

– Талех! Как мы рады тебя слышать!

– Я тоже.

– Командор?!

– Он самый. Не ждали, бездельники? Понравилось куролесить без меня? Типа, кот из дому – мыши в пляс? Совсем распоясались! Да тащите уж эту штуку на станцию! Сколько можно трепаться?

Глава 68

Возврат к девяносто пятому дню и снова девяносто девятый

Талех остался в рубке. Ждал, когда накроет взрывом и надеялся, что смерть будет красивой и быстрой. Командор всё ещё пребывал в облике гатрака, и его это забавляло… Внезапно что-то впилось в висок, и он отключился…

Очнулся в скрюченном состоянии внутри металлической капсулы, пристегнутым к железной скобе… Рядом кто-то сопел. Командор осмотрел тесное цилиндрическое пространство. Никакого обзора, только маленький иллюминатор сбоку. Нет и намёка на регуляторы гравитации. Талех плавал в гуще собственных игл, насколько было возможно в таком узком месте. Снизу подплыла ухмыляющаяся рожа Крэспэрота.

– Очнулся, братец. Какой же ты недогатрак. Древний приём для обуздания юнцов и в отключке.

– Иглой в висок? – хрипло переспросил Талех. – Очень своевременно. Где это мы?

– В космосе. Прямо над тем безобразием, что ты устроил. Смотри.

Крэспэрот потянул за рычаг, капсула накренилась, и в иллюминаторе отразилось разбухающее пятно антивещества. Далеко внизу. Сперва взрыв, потом сжатие… И знакомый кораблик на границе.

– Нас они не видят. Радары не могут засечь спасательную капсулу.

Талех бессильно наблюдал, как исчезал на сверхскорости дракон… Ещё держался энергетический след, когда Крэспэрот вновь развернул капсулу. Все приборы оказались на потолке. То есть, условно в верхней части или в передней. Это как наклонить. Крэспэрот добрался туда по скобам, что-то переключил, и в иллюминаторе полыхнуло красным.

– Где мы? – повторил командор. – И как сюда попали?

Физиономия Крэспэрота снова приблизилась.

– Я же говорю, в спасательной капсуле. Нас выбросило катапультой.

– Какой ещё катапультой?

– Сюрприз, братец!

Талех нахмурился.

– Я знаю астероиды. Там нет никаких…

– Не Андаррани… Катапульта была только на главном астероиде. Дальность полёта капсулы и скорость так велика, что нас выбросило за пару минут до взрыва за пределы досягаемости. Удивлён?

– Ты затащил меня в катапульту?

– Зачем спрашивать? Разве не очевидно?

– Почему?

– Спасти.

– Оставил бы умирать.

– Я предпочёл унизить тебя, братец.

Талех усмехнулся.

– Да я не против. Зато жив остался.

– Ах ты, джамрану, – почти ласково пропел Крэспэрот. – Пока что жив… Это мне решать.

– А всё-таки. Зачем ты меня спас?

– Сам говорил. Мы связаны. У нас общие гены. Вот и подумай. Если я не могу продолжиться, то за меня это сделаешь ты. Да-да, ты, братец. Наплодишь маленьких джамрану с гатракской ДНК. Моими генами. Ты знаешь, что эти признаки сильнее доминируют с каждым поколением? А? Не знал? Подарочек неотрадиционалистов. Я слышал, как они обсуждали, когда ты валялся без памяти. Это генетически неустранимо. Подумай, кого произведёшь на свет.

– А если не стану?

– Станешь! Ещё как станешь. Теперь есть с кем. Я слышал последние слова о твоей… Как вы их называете? Самке. Прежняя-то джамранка оказалась умна и дальновидна. Не захотела связываться с полугатраком. А землянка – глупа и безрассудна. С неё станется.

– Посмотрим. Гибель всё равно неизбежна. В этой капсуле мы лишь отсрочим смерть.

– Ох, бедный младшенький братец… Думал, знаешь гатраков? Гатраки не складывают всех симбиогентов в один чан, придурок. Я послал сигнал и установил маяк. Скоро нас заберут…

Помимо пристёгнутых конечностей и тесноты, Талех вскоре ощутил новое неудобство. Он становился прежним. Броня теперь явно была велика. До инъектора не дотянуться.

– Тебе помочь, братец? – издевался гатрак.

Время тянулось медленно. Неизвестно сколько его прошло. Окончательно затекли руки и ноги, когда Крэспэрот сжалился и отстегнул командора от скобы.

– И так никуда не денешься, – презрительно фыркнул.

Он был прав. А Талеху всё равно мешала броня.

– Капсула рассчитана на одного, – объяснил Крэспэрот, припирая командора к внутренней поверхности и картинно играя кинжалом. – Приласкал бы тебя напоследок. Да места мало… И кровь разлетится по всей капсуле…

Командор молчал.

– Ответить нечего?

– А что говорить? – попытка пожать плечами не удалась. – Хочешь услышать от меня спасибо? Не знаю. Зависит от результата. Я не просил…

– Точно! Не просил. Однако я не забыл, как ты пытался спасти меня. Как смешно напоминал о моих слабостях в плену. Это меня позабавило. Я подумал: а почему бы и нет? Но помни, теперь у тебя передо мной должок. И когда-нибудь я вернусь за ним…

Так они и болтались почти двое суток, практически породнившись, ни на минуту не забывая о ненависти.

– Не волнуйся, – успокаивал Крэспэрот. – Воздуха хватит надолго. Внизу есть маски и баллоны с водой. И портативный биоклозет. А если за нами вовремя не успеют, я выкину тебя отсюда. Так у меня больше шансов.

– И кто же за нами придёт?

– Мои воины. Мой астероид пострадал, небоеспособен и потому оставлен в резерве. Но передвигаться вполне может.

– Что, уже починились? – лукаво поинтересовался Талех.

– Ох, не паясничай, братец. А то припечатаю.

В подтверждение командор получил ощутимый тычок в живот, несмотря на доспехи.

– Мой корабль следовал за армадой на расстоянии. Я предвидел какую-нибудь пакость с твоей стороны и не ошибся.

Талех усмехнулся.

– Ах да! Я и забыл, что в тебе гены джамрану. Мои гены…

Крэспэрот разозлился, сузив и без того щёлочки зрачков и чуть не сломал Талеху руку. Спасла лишь броня. Поэтому командор от греха подальше вколол проявитель и опять стал похож на Крэспэрота.

– Это комплимент, братец… – смеялся Талех.

– Для гатрака – это позор, – рычал в ответ Крэспэрот.

– Ладно. Я тоже не в восторге от ДНК гатрака, – примирительно сказал командор.

Когда на исходе вторых суток совместного мотания вспыхнули долгожданные огни, они уже свыклись с положением. Луч захвата моментально подтащил капсулу к астероиду, затянул в ангар. Снаружи отвинтили днище… Но из капсулы выбрался только гатрак и днище вновь завинтили.

– Побудешь здесь, братец, – злорадно объявил Крэспэрот. – Пойдёт на пользу.

Талех усмехнулся в ответ. А через два дня капсулу выкинули в открытый космос с дружественно-оптимистическим напутствием:

– Это торговые пути. Часто проходят транспортники. Включи маяк. Кто-нибудь подберёт.

– Какой ты добрый, братик, – насмешливо ответил Талех.

– До встречи! И помни. В тебе и в твоём потомстве – мои гены. Я приду за долгом.

– Если доживёшь.

– Ради этого – постараюсь. И ты постарайся, пока не выплатишь сполна. Воздуха и воды хватит на трое суток, а потом, думаю, тебе повезёт. Если что, маски хватит на четыре часа. Это продлит твою жизнь. Не стоит благодарить. Всё ради будущего.

– Кончай трендеть, балаболка! – бросил Талех. – Тебе не идёт.

– Джамранские гены, – парировал напоследок Крэспэрот.

Командор наблюдал в крошечный иллюминатор как они уходят. А потом ещё долго любовался звёздами… Пока в катапульте прямо над головой не возник колышущийся балахон.

– Отвали. И без тебя тесно, Шердан.

– А где твоя благодарность?

– Это ещё за что?

– За то, что позволил тебе выжить.

– А мне привиделось, это был Крэспэрот. Или вы и гатраками умеете прикидываться? Лицемеры.

– Не хохми. Я его надоумил, через чёрного короля.

– Ну спасибо! Удружил. Но, полагаю, это целиком решение Крэспэрота.

– Может быть… Но я заслуживаю хотя бы малюсенькой благодарности.

– Всё! Вы меня уже достали своей болтовнёй. Столько я не разговаривал наверное за весь год…

– Как угодно. Я настроил телепортатор. Можешь телепортироваться вместе с этой штуковиной. Но лишь один раз.

– Куда?

– Аккурат к станции…

– Где Женя?

Дмерх не ответил, лишь загадочно колыхнулся и пропал…

– Остальное вы знаете, – рассказывал командор. – Я появился в пределах видимости Ролдона-2 и включил маяк.

Капсулу втащили на борт станции, а Талеха вынули из скафандра.

– Со мной всё в порядке, – заверил он. – Просто не ел несколько суток, но для джамрану это пустяки.

Командор улыбался друзьям, коллегам, подопечным и подчинённым. А сам не отрываясь смотрел на Женю. И она на него. Им так не терпелось остаться наедине. Однако во взгляде Талеха притаилась тревога, которой раньше там не было.

Вечер командор провёл на мостике, и Женька вместе с ним. Сразу посыпались рапорты со всех сторон…

– По вашему приказу пять звёздных драконов вылетели на помощь конгломерату, – доложил обаятельный первый пилот.

– Генерал Лакран заточён в тюрьму.

– Другие пленные остаются на кораблях…

– Ждём ваших указаний.

– Какие будут распоряжения, командор?

– Хватит! – не выдержал Талех ближе к полуночи. – Подождёт до завтра. Хоть поесть дайте… Составьте списки убитых и раненых. Оповестите родственников.

Последнее он поручил Дмитрию. Молча схватил Женьку за руку, и они удалились к нему в каюту, подступы к которой успели расчистить.

Заблокировав дверь, Талех обнял Еву. Она с наслаждением уткнулась ему в ключицу, через расстёгнутый ворот рубашки. Он прислонился щекой к её макушке, нежно перебирая пряди волос гибкими пальцами. Они долго стояли, не произнося ни слова, прижавшись друг к дружке, утратив счёт времени. После пережитого так хотелось просто быть рядом. Поэтому все разбирательства с дмерхами по поводу неудачного возвращения Женя отложила на завтра…

Глава 69

День сотый

В этот день закончилась война. Войска конгломерата разбили противника по всем фронтам, и «звёздные драконы» сыграли не последнюю роль. Все праздновали победу. Тем более наладили дальнюю связь.

– Самая короткая война в истории конгломерата! – вещал из станционных динамиков голос галактики. – … Но эти дни потрясли всех…

А для Женьки прошло целых сто дней. Ровно сто, с того момента как она попала сюда. По её мнению – галактику трясло беспрерывно. Евгения не спешила отмечать круглую дату. Сегодня она узнала, что уже не вернётся домой…

Женя призвала Шердана к ответственности прямо при Талехе и получила исчерпывающий ответ. Мужественно восприняв информацию, она попыталась найти лазейки. Шердан неумолимо мотал капюшоном.

– Во время телепортации произошёл сбой, – отмазывался дмерх. – Вероятно, из-за взрыва… – покосился на сидящего в кресле Талеха. Тот кивнул.

«Каким боком?» – хмурилась Женя.

– …Ты попала в прошлое до того, как тебя забрали в будущее.

– Это я заметила, но…

– Не перебивай, – Шердан вздыхать не умел, поэтому шелестел. – Случился временной парадокс. Я говорил, время – нелинейно. Образовалась временная петля, и теперь ты существуешь в двух временных измерениях. Поняла?

Женька покачала головой. Из всех петель она знала лишь ту, которая Мёбиуса… И ту смутно…

– А дальше что? Почему я не могу вернуться?

Если бы у Шердана были глаза, он бы их непременно закатил. Хотя кто заглядывал, что у него под капюшоном…

– Не можешь! Потому что в том времени ты уже существуешь. Так же как и в этом. Теперь ясно?

– Ага. Примерно, – кивнула Женя.

Более того, она уяснила, что дмерхи способны терять терпение.

– Ты ведь утверждал, что из петли не выбраться, – она вздумала его подловить. – Но, получается, я-то выбралась.

– Повезло. Сработал «возвратный предохранитель».

– Чего?

– Предохранитель! Срабатывает один раз. Поэтому телепортатор вернул тебя в ту же секунду будущего, откуда ты отправилась в прошлое. И тебе удалось избежать вечного парадокса, выраженного в круговороте событий. Раз за разом. Бесконечно. До самого коллапса.

Евгения возмутилась:

– А что же ваш хвалёный предохранитель затупил, когда меня швырнуло не туда?! Техника на грани фантастики! Всё работает через задницу…

Талех усмехнулся.

– Не шуми, – пробубнил дмерх. – И не выражайся.

– А что такого? Право имею, – Женька пошла в наступление. По ходу у неё тут личное сражение обозначилось. И это после окончания войны!

– Чтобы включился предохранитель, должен возникнуть парадокс.

Похоже, у людей и дмерхов разное представление о предохранителях.

– Радуйся, что не застряла, – обиженно заявил дмерх.

– Ах, я ещё должна спасибо сказать, что снова не раздвоилась?!

– Именно.

Евгения нахмурилась, представляя картинку. Две Женьки носятся по станции и спорят, кому нужнее Талех. Хотя… Одну можно определить к Сирилу или к Рокену…

– Ева? – это командор.

– А?

– Что с тобой?

– Замечталась…

Но всё стало бы смешно, если б не было так грустно.

– Я сына никогда не увижу, – всхлипнула Женя, когда до неё дошло. – И маму, и папу, и…

Она рассердилась от такой несправедливости и беспомощно заметалась по комнате. Талех настороженно следил за ней. Шердан безмолвствовал.

– Сговор какой-то, – Женька остановилась и так глянула на Талеха, что он смутился. Жалобно спросила:

– Совсем-совсем ничего исправить нельзя?

– Нет, – безжалостно отрезал дмерх.

– Только один вариант. Телепортироваться в прошлое, убить другую Женьку и занять её место, – предложил командор.

Женька вытаращилась на него:

– Ты серьёзно?!

– Нет, конечно… Тебе нельзя туда. Застрянешь.

– Я о сыне волнуюсь! – раскричалась Женя. – И собака у меня…

«Ну как они не понимают?!»

Талех внимательно смотрел, изучал.

«Да что же это такое?!»

Женя подозрительно сощурилась, и напустилась на командора, забыв, как ещё вчера переживала из-за его мнимой гибели.

– Ты так спокойно это воспринимаешь!

– А что мне делать? Оттаскать Шердана за капюшон?

«Джамрану!»

– Сама посуди. Тебе не о чем беспокоиться. Другая ты вернулась к своему ребёнку. У него есть и мать, и отец… Там ему безопасней, чем здесь. Да и…

Нет! Это уже ни в какие ворота не лезло!

Женя гневно свернула глазами и, не дожидаясь конца фразы, вылетела из каюты. Удалось даже хлопнуть переборками. Удовлетворённая этим, она направилась к себе с твёрдым намереньем выплакаться. Полученная информация её не устраивала. Женя считала, что найдёт способ как-нибудь… И наткнулась на Грегори, который, кстати, искал её.

– Чего надо?!

«Только бы не разреветься!»

А в носу уже неприятно покалывало. Англичанин удивлённо взглянул на неё.

– Пойдём со мной. Ненадолго…

Грегори притащил Женю в медотсек, в единственную пустующую лабораторию. Даже в ординаторской, превращённой в реанимационную, лежали раненные. К тому времени Женька украдкой вытерла слёзы и даже промокнула хлюпающий нос уголком развевающегося халата Грега.

– Да что с тобой? – допытывался он.

– Ничего, – она поморгала. – Лук резала…

– Лук?

– Давай говори, что хотел, – она быстренько перевела стрелки.

– Сейчас покажу. Смотри!

Грегори вынул из сейфа электронные планшеты, где обычно хранились результаты сканирования, энцефалограммы, голо-анализы и разложил перед ней. Женька непонимающе уставилась на спектральный анализ головного мозга. Собственные мозги не работали совершенно.

– Что видишь?

– Ну, мозги в разрезе… И?

– Сюда смотри, – он ткнул в изображение. – Волны видишь?

– И что? – она упорно не въезжала.

– Вот это – старые результаты. Помнишь? Мы тогда делали.

Женя кивнула.

– А эти – несколько дней спустя. А вот это – сегодня утром… Прогресс!

– В чём? – слёзы покатились по щекам…

– Женька?! Да что с тобой? – Грегори встревожился не на шутку и отложил планшеты.

Она не выдержала, вцепилась в него и разрыдалась. В перерывах между воем и всхлипами сбивчиво жаловалась на судьбу:

– Я-а-а-а… Я-а-а-а больше их не увижу… Андрюша-а-а… Мама-а-а… У меня… Меня даже фотки нет… И-и-и-и… И-и-и-и!..

Грегори гладил Женьку по спине, пытаясь успокоить. Молчал, пока она не выплакалась и не выговорилась. Сочувствовал и переживал вместе с ней. Так по-человечески. По земному…

– Грег… Прости, – выдохнула Женька.

Он протянул ей салфетку. Она силилась высморкаться. Когда долго плачешь – это так сложно.

– За что прощать-то?

– Обсопливила тебе весь халат.

– Пустяки… Какие всё-таки дмерхи… – англичанин не находил слов. – Это ты меня прости. Знал бы, не связывался с ними.

– Они бы и так меня утащили… Нашли другого… А что ты говорил? – спохватилась она.

– Если коротко, без занудства, – он усмехнулся, – то я практически здоров. Мой мозг свободен от инфо-вируса!

У Женьки слёзы мигом высохли.

– Да ну?!

– Помнишь, как ты дурачилась с текстами?

– Помню. И?

– Ты ушла, а я захандрил. Достал заначку…

– Заначка?! У тебя?!

Точно антивирус…

– Бутыль спирта, – смущённо признался Грег. – Разбавил конечно.

– Погоди. Откуда здесь спирт?

Ввоз старинных земных антисептиков и алкоголесодержащих веществ на станцию был запрещён.

– Через таможню пронёс… Когда прилетели на «Шторме».

– Как?

Грегори замялся.

– Видишь ли, Рала с Гранталом на таможне знают. Они свои в доску. Поэтому особо и не досматривают. Так, формальности.

– Ну и дела…

Грегори хмыкнул:

– А как ты думаешь, они Халовы делишки обтяпывают. Кто привёз ему маркафского долинного?

– Так они ж на Домбо летали…

– Это почти рядом. А что им мешало сделать крюк?

Женя покачала головой.

– Ладно. Рассказывай дальше.

– А дальше… Я банально надрался и стал эти тексты читать, наоборот… Потом стал песни орать, опять же по текстам. Перекопировал задом наперёд и разослал знакомым по гала-почте. В конце смены завалился к приятелю в радиорубку… В общем, мы целый час развлекали народ этой абракадаброй в эфире ночного радио… А после, как отрубило – ничего не помню. Очнулся утром, в ординаторской, на кушетке, с жуткой головной болью, с компрессом на лбу и Миритином поблизости, заряжающим инъектор.

Женя умилилась. Солнышко Миритин. И здесь помог…

– Друг-то не такой пьяный был. Когда совсем развезло, главврача вызвал…

– Ну ты даёшь, Грег!

– А помнишь, у меня голова болела?

– Угу.

– После гауптвахты провёл спектральный анализ энцефалограммы и обалдел. Результаты были ошеломляющими. Сначала решил – это временно. А сегодня они подтвердились окончательно.

– Слушай, Грег, – Женька вспомнила, как Дмитрий ругался на мостике. – А ты капитану случайно это чтиво не подсовывал?

Грегори замялся.

– На медосмотре… Как бы зрение проверял. И не только ему… Для чистоты эксперимента. Вдруг не подействует.

– Перед боем?!

– Так мы – победили!

– И твоя заслуга неоценима, – улыбнулась Женька. – Н-да, сварганил лекарство прямо на коленке. В нетрезвом виде… Вот точно – «и случай дмерх изобретатель…».

– Мы сварганили, – поправил Грегори. – Это твоя идея.

– Какая там идея? Случайность, бред, вызванный дмерхами… Будь они неладны. Патентуй и вперёд! Получай галактическую премию.

– Сначала надо всё проверить и убедиться, – ухмыльнулся Грегори. – И тогда…

Он умолк и печально посмотрел на Евгению.

– Жень… Мне правда жаль…

– Не грузись, – Женька криво улыбнулась. – Все у меня живы, здоровы, а я так вдвойне. Вон у людей сколько горя. Кого-то убили, ранили, кто-то потерял… Так чего мне жаловаться?

– И ты потеряла, – нахмурился Грегори.

– А кое-что нашла. Теперь это моя жизнь. Нельзя получить всё сразу… Зато есть Талех. Как ты думаешь, у нас с ним могут быть дети?

Англичанин пожал плечами.

– Наверняка не скажу. Ты – землянка, он – джамрану. Такого в истории не случалось. Но, как врач, напоминаю – генная инженерия может всё.

– Не хочу я этой инженерии. Сыта по горло… Слышь, а у тебя осталась заначка?

– Полбутыля. Но не советую. Вечером собираемся у Хала – отметить победу, помянуть павших. Это лучше, чем квасить одной или соображать на двоих. И Моисеевич будет. Всегда мечтал познакомиться с андроидным папой…

Вечером у Женьки никаких дел не намечалось. Кроме уборки. Однако всё валилось из рук. Потом Талех вызвал техников для ремонта, и Евгения оказалась в квартире лишней. Сам командор был страшно занят. В том числе, подписанием договора о поставках материалов и оборудования. Конгломерат расщедрился и взялся отстроить станцию за счёт общественной казны. Помимо всего прочего, командор готовился встретить делегацию гатраков. А Женя была рада узнать, что корабль Свэдэнора уцелел и с Агрэготом всё хорошо.

Позже Талех всё же нашёл время и поймал Женьку в коридоре. Очень просил не переживать и пообещал вскоре избавить её от страданий… Когда разберётся со станцией.

«Так по-джамрански!»

Тогда Женя воспользовалась моментом и решила выяснить отношения.

– Талех, скажи честно. А чем я тебя привлекаю, больше всего?

– Это так важно? – он улыбнулся.

– Не знаю. Но хотелось бы понять.

– Я не землянин. Вряд ли мой ответ тебе понравится.

– А ты попробуй.

Он уловил поддразнивание. Коварно улыбнулся, прижал её к стенке и жарко зашептал, перемежая шёпот с поцелуями:

– Ты с самого начала была не такой, как земляне. Ты – само непослушание. Там, где логичней покориться, ты – бунтуешь… Не делаешь то, что тебе говорят. Вернее, тебе говорят – не делай, а ты – делаешь, – командор рассмеялся. – Слишком аппетитное качество для джамрану. Непокорность с удовольствием подавляется… И так заводит!

– То есть, джамрану обожают строптивость, но при этом любят её подавлять?

«Ой нет, Талех… Только не здесь. А то я…».

– Да-а… И ты довольно стойко принимаешь все последствия. Просто соблазнительное сочетание.

Она, конечно, знала, что джамрану чужая внешность в основном по барабану. Влечение у них проявлялось в общих интересах, наложенных на генетическую привлекательность… Но чтобы так…

Пока Женька соображала, как расценивать признание командора, он вспомнил о назначенной встрече. Со вздохом отпустил её и ушёл. Тогда она поняла, что ей даже понравилось. А вот Талеху, похоже, не так важно, чем он её очаровал. Настоящий джамрану! Уверенный в себе. Могущий соблазнить кого угодно. Предпочитающий действовать, а не говорить. И такой противоречивый…

Женя вздохнула. Нужно время, чтобы всё принять и успокоиться. А пока она направилась в «Синегарскую звезду» – посидеть с друзьями….

Там её ждали. Рал, Грантал, Грегори, Моисеевич… Надо же, как они спелись! Друзья прослышали о Женькиной беде. Усадили, окружили заботой и вниманием, налили маркафского розового, сунули в руку пирожок…. Жизнь потихоньку налаживалась.

– А где Хал? – Женя покрутила головой.

– Скоро придёт, – ответил Грег. – У него проблемы.

– Какие? – забеспокоилась Евгения.

– Кто-то донёс командору об алкоголе, – сообщил Рал.

– Так он сейчас…

– У командора.

Женя затравленно посмотрела на Грегори. Тот незаметно приложил палец к губам. Теперь они были связаны ещё одной тайной. Никто не доносил командору. Просто он ненароком обнаружил это в чьих-то неосторожных мыслях… Не следовало при всех уточнять в чьих…

– Как Лиза? – деликатно осведомилась Женя.

Грегори повертел в руке бокал и пожал плечами.

– Никак… Мы расстались…

– А Занден?

– Поправляется, – Грег усмехнулся. – На джамрану заживает как на собаках.

При упоминании о собаках Женя загрустила…. Вернулся Хал. Слегка взъерошенный, но, в целом, довольный.

– Ну как? – бросились к нему с расспросами. – Лицензию не отобрали? Со станции не гонят?

– Всё путём, – он сел и опрокинул в себя фужер вина. – Дайте отдышаться… Аха! Командор разрешил и дальше торговать маркафскими винами, но с условием, – Хал вздохнул. – Организовать поставки джамранских.

– Это же вроде неплохо, – заметил Грантал.

– Как поглядеть, – хмыкнула Женя, припомнив Сегинское. – А раньше ты ими разве не торговал?

– Нет. Прикупил только пару ящиков для офицеров. Но конгломерат отчалит и придётся сбывать населению… А оно не очень жалует… Тогда приезжим. И это ещё не всё, – Хал нахмурился.

– Ну? – встревожился Рал.

– Этот хитрец поднял мне арендную плату! Дескать, «из расчёта дополнительной прибыли, так как алкогольные напитки пользуются большим спросом» – маркафи явно процитировал командора и страдальчески воздел глаза к потолку. – И скажите мне! Почему бизнес у джамрану не в почёте? При таких-то способностях вести дела. Из всего извлекают выгоду…

– Ничего! – хохотнул Грантал, лукаво поглядывая на инженера. – У нас этот… Как его? Аппарат в рукаве. Да, Моисеевич?

Тот солидно кивнул.

Женька поняла, что речь идёт об экологически чистом продукте местного каптёрочного производства.

– Знаешь, Грег, – протянула она. – А не слетать ли нам на Землю? Я ведь там так и не была. Охота посмотреть.

– А что, хорошая мысль, – улыбнулся он.

И они чокнулись.

Да, жизнь налаживалась!

Послесловие

После всех дней и ночей…

– Достал! – Грегори влетел в психологическую службу, размахивая пластиковыми билетами. – Вылет первым классом, через пять дней.

– Успею, – убеждённо заявила Женька, разбирая беспорядок.

Вокруг громоздились коробки, планшеты, рулоны, голо-очки… Картина называлась: «Ревизия у ксенопсихолога»…

– Садись пока…

Они могли и по-другому попасть на Родину. Рал с Гранталом предлагали подвезти. После войны Земля стала популярным местом, и синегарско-тумесские бизнесмены живо отреагировали. И Талех грозился прокатить с ветерком на своём «драконе». Вернее, не он сам, а его первый пилот. У командора ещё были дела на станции. Но Женька приняла версию Грегори. Ведь она никогда не летала на скоростном пассажирском лайнере…

– Передай-ка эту коробку, – попросила она.

Англичанин выполнил просьбу с загадочным выражением лица. Он смотрел на Евгению с интересом и даже с какой-то теплотой. Чего никогда за ним не водилось…

– Что случилось, Грег?

– Да… Я тут навёл справки о твоих утерянных потомках. Шердана припахал. И кое-что выяснил.

– Ну-ка, – Женька мигом отодвинула весь хлам. – Говори.

– В общем… Если тебе интересно. Ты, то есть Женя из прошлого, через год встретила мужчину – успешного рок-музыканта, руководителя известной рок-группы. Вышла за него замуж, родилась у них дочка… И жили они долго и счастливо… Андрей благополучно вырос и поехал учиться в Англию. Там его заметили, предложили работу. Он женился на англичанке… У них тоже родились дети…

Он умолк, разглядывая Женьку, словно прикидывал, стоит говорить или нет.

– Да колись уж, не тяни, – нетерпеливо потребовала она.

Грегори выпалил:

– Вот уж не думал, что у меня такая чумовая пра-пра-пра-пра-бабка! При чопорных английских родственничках…

– Чумовая? – ухмыльнулась Женя. – Как-то не очень звучит. Лучше – отчаянная или… Постой! Что ты сказал? Кто-о?!

Она так и застыла, уставившись на него…

– Мы с тобой родственники. Я – твой потомок. Хоть и отдалённый, но прямой… Пра-пра-пра-пра-внук Андрея Васильевича Казанцева. Вот как оно поворачивается в жизни… Интересно, а дмерхи знали?..

ЗАНАВЕС

Ксенословарь

Синегарские трюндели – хрустящие грибы, которые употребляют в пищу сырыми. Водятся на Синегаре-5.

ИРТ-А – интерактивный робот-техник класса андроид.

Линдри-барби – красивая и супер-сексуальная стадия трансформации линдри, но, увы, интеллектуально неразвитая.

Линдри-одри – то же самое, что линдри-барби, только высокоинтеллектуальная.

Линдри-поф или аморфик – бесформенно-мягкая стадия трансформации линдри принимающая любую форму в зависимости от условий среды.

Линдри-крюль – нечто ползучее, чего ещё никто не видел. Женька тем более, даже на картинках. Обычно линдри в этой трансформации стараются никому на глаза не показываться.

Инжекторные трубы – сверхпрочные трубы, проводящие потоки плазменной энергии.

Микроновые лампы(прав. электронные микроновые) – чувствительные дисковые накопители, саморегулирующие интенсивность освещения. В зависимости от площади или объёма помещения.

Гала-справочник – что-то вроде Википедии будущего, только галактического масштаба.

Галанет – галактическая информационная сеть.

Копикодер – портативное устройство, копирующее изображения (в том числе тексты и цифры) с визуальных информационных носителей. Выглядит как тонкая пластинка из плексигласа (полиметилметакрилата – органического (акрилового) стекла), а внутри чего там только нет. Одних микросхем на полкилометра. Умещается на ладони и в кармане.

Галакреды – галактическая валюта конгломерата.

Эфроген – ген имитатор.

«Разборные корабли»(зем.) – условный термин, которым земляне обозначили класс кораблей, построенных по технологиям джамрану. Подобный корабль сконструирован таким образом, что во время аварии, вражеской атаки или при взрыве, т. е. в ситуации угрожающей его целостности, распадается на отдельные автономно функционирующие части. В целом корабль становится небоеспособным, но каждая из частей остаётся невредимой, снабжена спасательными капсулами, и обладает огневой мощью.

Примечание: Станция Ролдон-2 сконструирована по тем же технологиям.

Гивы – гигантские сливы с тремя косточками. Произрастают и плодоносят на Синегаре-6. Имеют медовый вкус.

Гивовый сироп – сироп из мякоти гив.

Старлетт – младший офицер по субординации джамрану.

Кибер-пуговицы (изобретение джамрану) – «саморасстёгивающиеся» пуговицы. Микродатчик-детектор, встроенный в верхнюю пуговицу, посылает импульс остальным при расстёгивании. Происходит цепная реакция. К последующим пуговицам достаточно лишь прикоснуться, чтобы они расстегнулись. Поэтому создаётся впечатление, что пуговицы под пальцами расстёгиваются сами собой.

Виктория Щабельник

Lex talionis[3]

(Принцип талиона)

«– Ты должна быть мертва! Не стоит гневить богов…

– Честно говоря, они начали первые…»

Мертвые до востребования

Жаль, когда умирают своей смертью люди, достойные быть повешенными на первом попавшемся столбе…

(приписывают И. Сталину)

1

Я плакала. В последнее время такое происходило довольно часто. Там, в ледяном аду держалась из последних сил, но когда ступила на борт космического корабля, на меня нахлынуло осознание двух вещей: я свободна! И я… одна. Что я испытывала в тот момент? Радость? Возможно. Скорее всего. Ведь это чувство слишком давно меня покинуло, чтобы помнить о том, что это такое. Я знала, что должен чувствовать человек, выбравшейся из пожизненной ссылки, но сейчас во мне жило разочарование, обида и злость. Уверена, к концу нашего полета я приду в норму и стану самой собой. Я сильная. Я справлюсь.

Я резко переключила экран, транслирующий прекрасные виды Земли. Сейчас моя душа была далека от того, чтобы испытывать ностальгию. Каюта тут же наполнилась космическим мраком, кое-где вдали мерцали тусклые звезды. Глубоко вздохнув, уселась на прохладный пол, скрестив ноги, и обняв себя за плечи. Чувство одиночества медленно заполняло изнутри. Как же я устала!

Разве я этого хотела?

Ночные дежурства мы поделили с Дарком, пилотом «Южного ветра», второго корабля, который нанял Адриан Вилард в диком и необъяснимом желании вытащить меня с Утлагатуса. Необъяснимом, потому что не более полугода назад я убила его брата. Застрелила. Иногда я сама не верила, что была способна на такое. Разве нормальная влюбленная женщина, готовящаяся стать матерью смогла бы так поступить? Влюбленная в убийцу своих близких… влюбленная в человека, предавшего меня, и едва не уничтожившего там, в далеком космосе. Порой мне хотелось, чтобы наш бой закончился иначе. И не было бы обвинений, пыток, насилия и страха. Слабость? Да, конечно. Но она мне простительна, надеюсь.

– Тебе нужно отдохнуть, – и снова он. Бесшумно появился и встал позади кресла пилота. Я видела его отражение в темном экране, изредка озаряемом вспышками соседних приборов. Он смотрел на меня, а я не спешила оборачиваться. Мы были в космосе уже неделю. Неделя гиперпространственного перелета, а Адриан не оставлял попыток меня разговорить. Разумеется, на сравнительно небольшой площади пытаться избегать друг друга было бы глупо. Да и при остальной команде и пассажирах молчать или огрызаться не имело никакого смысла. В конце концов, я уже пережила один из болезненных этапов моей жизни. Хотя, как и предупреждал хаа-рашс, чувство вины давило неимоверно. Днем я держалась, ночью дежурила, а во время сна погружалась в пучину боли, вины и раскаяния. Не знаю, какое именно из этих чувств преобладало, да я и не хотела знать.

– Я не устала, – в который раз ответила Адриану, даже не поворачивая головы. Он тревожил меня, посильнее, чем в наши первые встречи. Потому что теперь я знала, на что он мог быть способен. Каждый взгляд, которым он меня одаривал, когда думал, что я этого не вижу, выдавал в нем бурю сложных чувств. И я знала их состав: ненависть, желание, сожаление, злость. Какое из них возьмет над ним в следующую минуту? Мне было с ним сложно. Его присутствие подавляло.

– У тебя круги под глазами, – возразил Вилард, – я скажу Дарку, чтобы ночные смены он взял на себя.

– Нет, – я не смогла остаться равнодушной, как только поняла, что мне придется видеть других людей, общаться с ними, что-то из себя изображать.

С лица Марты уже неделю не сходила улыбка. Не сразу, но постепенно она поняла, что свободна. От тюрьмы, от коменданта-извращенца, от голода и побоев. Даже ее малыш начал улыбаться, особенно когда Берд брал его на руки.

Толкен остался прежним чудаковатым профессором, для которого выпадения в реальный мир случались все реже. Как только он добрался до хранилища библиотеки «Южного ветра», тут же погрузился в ее изучение. Коган же… он держался особняком, не особо мозоля глаза своей мощной фигурой. Однако в минуты, когда весь экипаж собирался вместе, он присутствовал, сидя в отдалении от всех с закрытыми глазами. Команда думала, что он дремал. Я же была уверена в том, что он нами кормится. Нашими чувствами, эмоциями, страхами. Не знаю почему, но после таких сеансов мне на некоторое время становилось немного легче.

– Не упрямься, – голос Виларда стал мягче, что несказанно удивило. Неужели решил сменить тактику? Когда-то его отношение ко мне бесило. Ровно до тех пор, пока он не открылся мне в своих чувствах. Теперь, рядом с ним у меня появляется лишь одно желание – оказаться как можно дальше.

– Это мое решение, – мне пришлось обернуться, чтобы тут же наткнуться на его странную улыбку.

– Как скажешь, – уступил он, – я принес тебе кофе.

Он протянул мне маленькую чашку с незамеченного мною до этой минуты подноса. Оставалось лишь поблагодарить и принять этот жест доброй воли. По крайней мере, мне хотелось именно так думать о нем и о сложившейся ситуации.

Нет, старший Вилард не делал намеков, и не заговаривал со мной о том, что когда-то между нами произошло. Он вел себя подчеркнуто корректно и сдержанно, не язвил, что было совершенно для меня непривычно. И этот новый Вилард ставил в тупик.

Я отхлебнула крепкий напиток и украдкой взглянула на него. Он смотрел куда-то вдаль, и, казалось, не видел экрана с проносившимися мириадами звезд посреди космической тьмы. Новичков эта картина сперва завораживала, а после приводила в уныние. Впоследствии экран попросту отключали, предпочитая сосредотачиваться на деталях корабля и рубки управления.

– Я иду с вами, – неожиданно сказал Вилард и с интересом, дожидаясь моей реакции, уставился на меня.

– Нет, – я протестующе качнула головой. Как бы там ни было, он достаточно рисковал из-за меня и едва не погиб на Утлагатусе. Я смогла это оценить, даже если до сих пор не простила насилия. Но это была не его война. Напротив, разве не от моей руки пострадал его брат?

– Это мое решение, – повторил он мои слова и улыбнулся, – разве ты сможешь отказать мне в этом маленьком капризе?

Я увидела, как темнеет его взгляд, мрачнеет лицо, и резко проступают желваки на скулах. А ведь он и вправду изменился, – промелькнула в голове мысль, когда вместо светского лощеного красавчика за несколько секунд передо мной предстал Вилард в образе хищника, с искривившей губы холодной улыбкой.

Утлагатус изменил всех нас. Планета-тюрьма не хотела так просто отпускать своих пленников.

– Не смогу, – тихо произнесла я, и медленно отвернулась от этой улыбки.

Хаумея… планета роскоши, богатства, пресыщенности и вседозволенности. Здесь можно все, но не всем. Заповедник богатых и знаменитых, которые единым жестом или словом решают судьбы миллиардов. Им плевать на тех, кто менее удачлив. Они отгородили себя от жизни, создав иллюзию счастья и благополучия, наполнив ею свое существование. Они практически не старели, и никогда не болели. Они не знали что такое голод и холод. Им доставалось все. Пусть за деньги, пусть понарошку. Но они охотно принимали этот суррогат, стремясь доказать всем, что владеют миром.

Именно на этой планете проводил свой законный отпуск адмирал Крейг. Один из тех, кто возглавлял список, отданный мне старпомом. Мой собственный список.

Спустя три недели гиперпространственного перхода мы подлетали к планете-мечте. Не рискнув приземляться, зависли на ее орбите и спустили челнок. В случае опасности пилот «Южного ветра» должен был немедленно уходить, спасая экипаж и пассажиров.

Просьбы Марты позволить ей посетить с сыном могилу его отца привели меня в легкий шок. Я не знала, как бы ей отказать, не обидев. Ситуацию спас Берд, мягко уговорив женщину не рисковать собой и ребенком. Ведь если их поймают, вряд ли получится снова спастись. Видимо, здравый смысл взял вверх над эмоциями, и она смирилась.

Переговорив с ней, я испытала облегчение, когда выяснилось, что она не хочет ни мстить, ни возвращать сыну его наследство. Слишком опасно. А ребенка они с Бердом вырастят и без миллионов старика. И глядя на Берда, я убеждалась, что малыш с таким папой вырастет куда счастливее, чем в позолоченной клетке под присмотром любящей семейки, прикончившей его биологического отца.

Попасть на планету оказалось намного проще, чем мы думали. По заранее намеченному плану, здесь уже несколько дней пребывал двойник Адриана Виларда, праздное времяпрепровождение которого развеяло у заговорщиков некоторые сомнения на его счет.

Номер был большим и роскошным, состоял из гостиной и трех спален. Адриан показал где я могу привести себя в порядок и покинул меня, тихо притворив за собой двери. Комната оказалась уютной, в ней преобладали мои любимые пастельные тона. Кровать гигантских размеров, трельяж, гардеробная. Богатые люди предпочитали классику: дерево, шелк, хрусталь, серебро и позолота. Все только натуральное, а созданный в лабораториях ширпотреб. К окну я подходить не решилась, хотя знала, что оно выходит на море. Я тут же разулась и медленно прошлась босиком по ковру. Мягко, приятно, непривычно. Ноги успели огрубеть от жесткой обуви, а климат плачевно сказался на коже и волосах. Я разделась и вошла в ванную, провела пальцами по прохладному металлу. Не удивлюсь, что это золото. Открыла кран и тут же подставила ладони под струю. Вода оказалась прозрачная и вкусная, и не шла ни в какое сравнение с корабельными запасами, не говоря уже о подтаявшем снеге, который приходилось пить на Утлагатусе.

Дамир! Почему ты не со мной?

Довольно! Набрав горячей воды в огромную ванную, больше похожую на бассейн, я погрузилась в приятно пахнущую пену и закрыла глаза. Все потом. Сейчас просто вода, пена и одиночество.

Меня бесцеремонно выдернули из объятий сна, попросту вынув из ванны, и только сейчас я поняла, что слегка замерзла. Вода давно успела остыть и сейчас я стояла обнаженная, под невозмутим взглядом Виларда, который и не думал отворачиваться. Мне казалось, что его взгляд материален, и я вот-вот почувствую его касание на своей коже. Наконец, потеряв терпение, я грубо выдавила:

– Полотенце!

Он подошел к шкафчику, встроенному в стену и не глядя, вытащил оттуда длинное широкое полотенце, которым кинул в меня. Я тут же поспешила завернуться, все еще ощущая всем телом легкую дрожь.

– У тебя есть пара часов. Отдохни. Одежду тебе принесут, – холодно произнес Вилард и, наконец, оставил меня одну.

Я оглядела свое новое одеяние: узкие черные брюки, облегающие тело как вторая кожа, футболка с длинным рукавом и длинное черное полупрозрачное платье с воротником стойкой. На голове никаб – головной убор, закрывающий лицо с узкой прорезью для глаз.

Чтобы скрыть свою личность, на публике мне предстояло появиться в образе карисиянки – жрицы культа, получившего широкое распространение в одной из колоний Союза. Широкой общественности было неизвестно, какому именно божеству служит культ, да это мало кого интересовало. Планета Кариссия никогда не выражала намерений отколоться от Союза, а жрицы Карри-с демонстрировали готовность к сотрудничеству и межконфессиональной дружбе, периодически посылая в большой мир своих представительниц. Их порыв был отмечен и оценен правящими кругами, планета являлась чем-то вроде маленького рая для тех, кто жаждал получить несколько чувственных уроков, а по мне, так просто одним большим борделем. Ведь именно на этой планете воспитывались любовницы для высших чинов Союза. Или, как они себя именовали, используя термин старой Земли «гетеры».

Скрыв свое лицо под непрозрачной тончайшей материей, я успокаивала себя лишь тем, что не каждый даже на Хаумее может позволить себе оплатить услуги карисиянки, следовательно, я могу не беспокоится о случайном разоблачении. Когда я, не сдержавшись, поинтересовалась у Виларда сутью взаимоотношений гетеры и ее нанимателя, он лишь загадочно улыбнулся и промолчал. А я еще больше покраснела под дорогим покрывалом, вспоминая эпизод в ванной. И чего он этим хотел добиться? Если окончательно смутить, то у него все получилось.

Хаа-рашс, рост и телосложение которого скрыть было практически невозможно, взял на себя роль телохранителя, принадлежащего к касте воинов-ортегов. Им дозволялось скрывать свои лица и тела, а также пользоваться любым оружием для защиты принципала.

Адриан особо не таился, облачившись в удобную одежду темного цвета и вооружившись блейсером. Мы застыли посреди номера и переглянулись. Не было необходимости повторяться. Все знали свои роли. Только, похоже, неловкость и смущение под прицельным взглядом Виларда испытывала я одна.

Скорей бы ночь.

Коган сделал знак молчать, и тенью двинулся по коридору. Я невольно позавидовала его способности передвигаться бесшумно, несмотря на комплекцию. За ним последовал Вилард, а после я. Моя сердце колотилось от волнения, терпение было на исходе. И все же я доверилась опытному воину, который доказал свое умение, проведя нас незамеченными в охраняемый дворец адмирала. Несколько поворотов, и мы оказались у двери, за которую вряд ли мог бы проникнуть обычный вор, или убийца. Думаю, адмирал Крэйг защитил себя от всех известных ему опасностей. Не учел лишь одного. Меня.

Хаа-рашс провел рукой перед запертой дверью, и она приоткрылась с чуть слышным щелчком. Затаив дыхание, я медленно вошла в небольшую комнату с расположенными друг напротив друга дверьми. Судя по всему, одна из них вела в спальню, другая в кабинет. За которой из них находится Крейг? Учитывая, что сейчас далеко за полночь, бравый адмирал давно спит, и если у него есть совесть, видит кошмары. А если все еще работает? Лишняя секунда нашего пребывания делала миссию все более рискованной, а шум мог привлечь нежелательное внимание.

Я вздохнула и выпустила фантом. Признаюсь, было нелегко научиться им управлять. Я до сих пор не могла похвастаться, что могу это делать в совершенстве. Но в экстремальных ситуациях, когда от моей и ее реакции зависела чья-то жизнь, она меня не подводила. Я долго не могла решить, как мне воспринимать фантом. Как симбионта или паразита? В конце концов, я стала относиться к ней как к неугомонной и не всегда контролируемой части самой себя.

Фантом легко скользнула за одну из дверей, где находился кабинет, спустя несколько секунд снова показалась, а затем скрылась в спальне. Когда она вернулась, и мы соединились, я уже знала, где искать нашу цель.

Кивнув Когану, я скрылась в тени, позволяя хаа-рашсу сделать «грязное» дело. Что поделать, если лишь у него все получалось практически без шума. Впрочем, шуми мы в соседней комнате, адмирал вред ли бы это услышал.

Он был не один, и благодаря фантому я это знала. Вот только не сразу поняла, насколько искажено восприятие бестелесного духа и живого человека.

Крейг находился в постели, но совсем не спал и был довольно таки активен, хотя и не доминантен в этот момент. Над ним склонился обнаженный мужчина, с мощной мускулистой спиной и подтянутыми ягодицами. Его глубокие толчки заставляли адмирала стонать, подозреваю, что не от боли. При каждом толчке голова адмирала с широкой лысиной откидывалась назад, а пальцы, сминавшие простынь, распрямлялись и мелко подрагивали.

В досье эта маленькая слабость адмирала упомянута не была. И хотя, с трудом закончив Академию, но имея хорошие связи Крейг фактически «купил» себе карьеру, я не представляла, как эта особь с минимумом мозгов и максимумом агрессии смогла пробиться так далеко.

– Извините, что прерываю… – я запнулась от неловкости, затем, взяв себя в руки, увидела, что «верхний» тут же оставил свое занятие и метнулся к двери, где его и перехватил Коган. Хаа-рашс схватил слабо сопротивляющегося секс гиганта и слегка приподнял того над полом:

– Тссс! – протянул он ему на ухо, а затем уставился в глаза. Спустя несколько секунд мужчина обмяк в руках, и Коган позволил его телу свободно сползти на пол.

Адмирал, решив, что все внимание сосредоточено на его партнере так же предпринял попытку сбежать, но тут же был остановлен Вилардом. В тишине комнаты раздалось едва слышное жужжание, и к виску Крейга был приставлен блейсер. Низкая мощность выстрела была способна обеспечить жертве недельную кому. Но, судя по всему, Адриан решил с адмиралом не церемониться.

– Что вы себе позволяете, Вилард! – возмущенно начал Крейг! – Вы за это ответите!

Он протянул руку к разобранной постели и, стянув покрывало, поспешил им прикрыться. Видимо, почувствовав себя немного уверенней, презрительно сузил свои маленькие черные глазки и бросил взгляд на Адриана.

– Не думаю, – я выступила из тени, сдернула с головы никаб и волосы упали на спину. Тусклый свет ночника осветил мое лицо. Несколько секунд адмирал всматривался в меня, словно пытался узнать, затем, видимо все-таки не узнав, облегченно вздохнул.

– Кто вы и что вам нужно? Это похищение? Шантаж? Вы хотите денег? – голос адмирала зазвучал громче и резче. Казалось, еще немного, и он осмелится закричать.

Я предполагала, что адмирал может меня забыть. Все-таки, когда посылаешь человека на смерть не обязательно быть с ним знакомым лично. Но все же…

Судя по испуганному взгляду, который Крейг метнул в сторону Адриана, тому так же не понравилось нарушение тишины, и блейсер вдавился в висок еще сильнее. Адмирал качнулся и, упав на колени, поспешил заткнуться.

– Около семи месяцев назад вы, как командующий ВВС Союза отдали приказ на уничтожение мирной колонии под названием Дельта-2, – тихо заговорила я, – войска ВВС под предводительством младшего адмирала Рейна Виларда нанесли ракетно-бомбовый удар по жителям планеты. Вы не оставили им шансов. Вы уничтожили всех.

– Что за бредни, девушка! Как вы смеете обвинять меня в подобном варварстве! – искренне возмутился Крейг. Игнорируя угрозу оружием, он подался вперед, пытаясь лучше меня рассмотреть. Я приблизилась, позволяя ему это. Не думаю, что я сильно изменилась, хотя тюрьма мало кого делает краше.

– Тыыы? – в его глазах мелькнула искра узнавание. Трудно вспомнить того, кого видел лишь мельком и то на фотографии в личном деле. – Что за черт! Я думал, ты давно сгнила на Утлагатусе, а твои кости растащило зверье.

– Приятно тебя удивить, – я присела напротив стоящего на коленях адмирала. Как же мне хотелось вцепиться в это надменное, пышущее самодовольством и презрением лицо. Но где-то там, в глубине его глазок поднимался страх. Он все еще не мог осознать, что вот она, расплата. В моем лице. Он не привык видеть во мне противника. Лишь жертву, которую одним-единственным приказом так легко было отправить на смерть.

– Ах ты сука! Ты должна была сдохнуть! – завопил он и тут же получил рукоятью блейсера по голове. Это заставило его слегка приутихнуть.

– Но я жива, – шепнула я ему на ухо, – хотя часть меня тебе все-таки удалось уничтожить.

– Тебе никто не поверит. Твои доказательства просто смешны! Небольшой скандал только прибавит мне популярности. А обвинения зэчки ничего не стоят, – скороговоркой, словно заклинание защиты произнес он.

– А ты совсем выжил из ума, сынок? – он повернул голову к Виларду и его тон изменился. Он говорил мягко, увещевательно, словно журил маленького ребенка, – с кем связался? Ну трахнул бабу, бывает. Таких давалок тысячи. С твоими деньгами! Она же твоего брата на тот свет отправила! Эх, ты!

Я видела, как помрачнел Вилард, как сузились его глаза, новый удар по голове заставил адмирала ненадолго потерять сознание, а, главное заткнуться.

– Все это конечно весьма познавательно, – вступил в разговор молчавший до того хаа-рашс, – но меня занимает один вопрос: мы его убьем или нет? Конкретно интересующая тебя особь мне безразлична. Но его доминантный партнер мог бы представлять ценность.

Мы с Вилардом синхронно уставились на хаа-рашса, а после молча переглянулись.

– Его эмоции вкусно пахнут. Страсть, похоть, жадность, страх, – мне этого так не хватает, – пояснил инопланетянин.

– Он получал от кого-то приказы, следовательно, знает, кто за всем этим стоит. Адмирал, как и многие другие в списке, несмотря на высокий пост, всего лишь исполнитель. Кукла, которую дергали за веревочки. И, возможно, это одна из них, – я кивнула на все еще бесчувственного адмиральского любовника, старательно не замечая, каким взглядом на него смотрит хаа-рашс, – но мне нужен кукловод.

– Допустим, адмирал назовет тебе имя, – произнес Вилард. Он все еще был мрачнее тучи. Крейг знал, как сделать больно, – что дальше?

– Нужны доказательства, – я потерла переносицу. Начиналась мигрень.

– Даже если он тебе их охотно предоставит, – возразил Адриан, – это может быть тупик. Ты не сможешь действовать легально, и я не раз это говорил. Тебя просто не станут слушать. А упекут в место повеселее Утлагатуса. Если вообще оставят в живых.

– Ты не понимаешь. Мне нужны доказательства, нужна правда! Не для суда, не для справедливого приговора. Я сама буду его судьей, если понадобится.

– И палачом? – Вилард схватил меня за руку, и я не стала вырываться. Бесполезно. Сейчас не время устраивать потасовку, – ты не способна на это.

– Ты считаешь, я не смогу убить того, кто лишил меня семьи? – зло прошипела я, уставившись прямо ему в глаза. Он усмехнулся и покачал головой. В этом жесте было столько горечи.

– Ты прекрасно знаешь, на что я способна, – зачем он вынуждает меня напоминать, ведь это так больно нам обоим?

– Знаю.

– И ты пошел с нами, хотя я была против, – напомнила я.

– Знаю, – снова кивнул он, затем развернул блейсер дулом к себе и протянул мне рукоятку, – твой ход.

– Что? – у меня похолодело все внутри.

– Не отказывай себе в удовольствии наказать ублюдка. Убей его, если хочешь.

В его тоне отчетливо читалось, «если сможешь». И я воззрилась на него, мысленно представляя себе, как беру у него из рук оружие… Мне не привыкать… Я знаю, как оно стреляет. Никто не услышит… Направляю его в голову адмиралу. Выставляю заряд на среднюю мощность. Этого хватит, чтобы поджарить ему мозги, оставляя на лбу лишь крохотную дырочку. Он ничего не почувствует…

Я перевела взгляд с блейсера на начавшего приходить в себя адмирала. Он, увидев дуло, направленное на него, тут же побледнел. С его губ сорвался звук, похожий на рычание.

– Сука!!! Ты умрешь! Вы все умрете. Это вам с рук не сойдет! Я вас везде найду! На части разрежу. Тебя будут иметь каждый, кто захочет, пока ты будешь визжать от боли. А я буду отрезать от тебя по кусочку.

Его слова и оскорбления в мой адрес значительно облегчали задачу. И все же… Я приставила дуло к его голове. Моргнула. Сглотнула слюну, подавила дрожь в пальцах. Слова, что выкрикивал адмирал, ушли на второй план. Меня будто окутало пологом тишины. Лишь в ушах слышится громкий стук моего сердца, который затмевает собой все остальное. Я видела, как шевелятся губы адмирала, но даже не пыталась расслышать его криков.

Между мною и им больше никого нет. Так будет правильно. Он заслужил. Он должен умереть… как Рейн…

Глаза адмирала в страхе расширились, и он инстинктивно дернулся, пытаясь уйти из-под траектории выстрела. Крейг тоненько завизжал, прикрывая лицо руками. И я услышала этот звук, вернувший меня в реальность. По покрывалу, которым адмирал прикрывался, расползлось мокрое пятно.

– И это боевой офицер! – презрительно констатировал Вилард.

Я молча вернула ему блейсер и выпрямилась. Пора было заканчивать этот спектакль.

– Коган, займись им, пожалуйста, – попросила я, устало отойдя подальше.

Я едва не сорвалась снова. Так легко! Я могла убить человека… И что потом? Как жить с таким грузом?

– Нет? Что вы делаете? Кто это? Что это за монстр? Помогите! – Коган не дал адмиралу закричать. Приблизившись к пожилому мужчине, он навис над ним, слегка приподнял за шкирку, и уставился в его глаза. Мокрое покрывало выпало из дрожащих рук. Я знала, что сейчас будет. Одна из способностей хаа-рашсов не только питаться эмоциями человека, но и возвращать их ему в стократном размере. Если в душе Крейга сохранилась хотя бы крупица совести, он задохнется под грузом своей вины. Если же нет – его уничтожит его собственный страх. Но прежде, он сделает то, чего мы от него хотим.

2

Я смотрела на текущую воду, сидя на краю позолоченной ванны одного из роскошнейших отелей Хаумеи. Мы вернулись в номер на рассвете, но здесь этим никого не удивишь. На планете жизнь бурлила круглосуточно.

Меня тревожила проблема, а именно: деньги. Не будучи зажиточной особой и живя на жалование военного пилота, после приговора я потеряла те крохи, что когда-то имела. И как быть сейчас? У меня не было ничего. На данный момент я целиком и полностью зависела от Адриана Виларда. Ела его хлеб, одевалась в одежду, что он мне покупал, жила в его доме. Разумеется, его расположением пользовались все члены нашей команды и сбежавшие с Утлагатуса. Но я считала себя не вправе использовать его деньги и влияние для решения своих проблем. Еще там, на корабле мы договаривались, что скоро наши дороги разойдутся. И если от Когана мне избавиться было сложно, то Адриан должен был понять – дальше нам не по пути.

Что я планировала делать? Помимо желания уничтожить всех виновных в смерти моей семьи, мне нужно было каким-то образом легализовать свое существование. Не вечно же скрываться под личиной кариссиянки. Союз большой планет пригодных для жизни много. Вот только ни на одной из них я не могла чувствовать себя в безопасности, пока злодеи не будут наказаны. И помимо вполне объяснимого чувства ненависти к губителям Дельты-2, мне было бы спокойнее знать, что мой новый дом не будет уничтожен в угоду чьих-то амбиций.

Стук в дверь напомнил о том, что об уединении нужно забыть.

– Ты одета? Я могу войти? – Адриан меня удивил. Что помешало ему вломиться в ванную на этот раз?

Я встала, запахнула полы длинного шелкового халата и открыла дверь. Вилард стоял в проеме небрежно оперевшись плечом о косяк.

– Чем обязана? – я старалась не смотреть ему в глаза, не хотелось, чтобы он решил, будто я бросаю ему вызов. Рядом с ним чувствовала необходимость стать незаметной, незначительной. Иначе, даже страшно предположить, что может произойти при столкновении его характера и моего фантома.

– Прибыл Вонг. Придется обрядить и его в ортега, тем более что твой приятель умеет работать с холодным оружием.

Я никогда не интересовалась, почему Вонг оказался с нами на Утлагатусе. Не то, чтобы не хотела этого знать. Но все, что касалось этого человека, было окутано тайной. Нет, он не пытался напустить излишнего тумана, чтобы казаться загадочным. Скорее, производил впечатление мудрого, проницательного человека. Он обладал знаниями, которыми охотно делился, и я уважала его, как ученица может уважать Учителя. Именно так, с большой буквы.

– Где он остановился? – я невольно поджала пальцы ног. Пол был покрыт ковром, однако мне было неловко стоять перед Адрианом босой. Все равно, что обнаженной. Учитывая тот взгляд, который он задержал на моих ступнях.

– Я поселил его вместе с хаа-рашсом. Для всех они моя охрана.

– Есть какие-то новости от адмирала Крейга? – я старалась поддерживать деловой тон, отчаянно боясь, что рано или поздно Вилард захочет поговорить о личном.

– Прошло всего лишь несколько часов. Ты же видела, что когда мы уходили, он ползал в слезах и соплях раздираемый противоречивыми чувствами и желаниями: застрелиться или публично покаяться. Но, страх за собственную шкуру перевесил. Ему придется принять наши условия.

– Думаешь, придя немного в себя, он не побежит на нас доносить? – меня мучили сомнения, но уверенность хаа-рашса в своих способностях убедила довериться ему.

– От кого бы он не получал приказы, как бы не опасался своих хозяев, нас, точнее, нашего инопланетного друга он боится сильнее, – высказал мнение Вилард.

– Познакомившись с Крейгом ближе, я лишь убедилась, что он понятия не имеет, кто кукловод. Мне кажется, в таких делах люди склонны проявлять большую осторожность и не доверять исполнителям. Особенно если этот исполнитель адмирал с такой слабой волей и склонностью к внушению. Подозреваю, чтобы добраться до главного, нам придется общаться с каждым из списка. А на «перевербовку» уйдет больше времени, чем мы предполагали.

– Что же, я готов, – Адриан сделал движение… просто изменил позу, а я готова была ругать себя последними словами. Потому что он заметил, как я на него реагирую.

– Не стоит, Шания, – мягко произнес Вилард, меняя тему разговора.

– Чего не стоит?

– Меня бояться.

– Ты считаешь, что я тебя боюсь? Это не верно. Адриан, меня тревожит ситуация в которую мы с тобой попали. Я здесь, в твоем доме. Ты сам не находишь это странным?

– Ты мне не доверяешь, хотя вынуждена находиться рядом, и пользоваться моей помощью. Тебя это злит. Не стоит злиться. Я пытаюсь загладить свою вину. Это самое малое, что я могу для тебя сделать. К тому же, у меня есть причины тебе помогать, и ты их прекрасно знаешь.

– Ты говоришь странные вещи. Твой прилет на Утлагатус, попытка меня спасти, все это безумие. Ни один мужчина не простит убийцу своего брата! Как бы ты ни был сейчас мною увлечен. Рано или поздно, моя вина встанет между нами и… Я не хочу думать о том, что произойдет, когда ты потеряешь самообладание.

– Я никогда… – Адриан нахмурился и сжал руки в кулак, – того что произошло не повторится.

– Я знаю. Теперь я не беззащитная избитая заключенная. И у меня есть фантом. Раньше, чем ты задумаешь какую-то пакость в отношении меня, она вмешается.

Я вперила в него свой взгляд. Чувства, сдерживаемые мною до сих пор, рвались наружу. Это было не так, как тогда, в камере с фантомом. Злость и желание придушить были исключительно мои.

– Прости. Не нужно было начинать этот разговор, – Адриан отошел от двери, позволив мне покинуть ванную. Вот только выглядел он при этом хмурым и взбешенным.

– Верно. Не нужно. О некоторых вещах не стоит напоминать. Ни тебе, ни мне.

Я прошлась по комнате и замерла напротив окна. Передо мной открывался чудесный вид на ночной город и переливающиеся огнями небоскребы. Вдали за городом темнели заснеженные горы. Хаумея считалась Раем. Сюда слетались со всего Союза те, кто мог себе позволить на несколько дней забыть о заботах и полностью погрузиться в мир развлечений и удовольствий. Постоянное же проживание обходилось слишком дорого.

– Почему ты это делаешь? – я смотрела на город, а видела в затемненном стекле отражение Адриана. Он стоял позади меня, напряженный и мрачный. Я знала, что он поймет вопрос. Почему… зачем все это?

– Потому что люблю – с минуту он оставался на месте, возможно ожидая от меня какого-то ответа. Но, поняв что его не получит, развернулся и молча вышел. Как только я осталась в комнате одна, тут же облегчено вздохнула. Странно, но на Утлагатусе, а затем и на корабле я стала отвыкать от слишком близкого присутствия людей и научилась находить подобие успокоения в одиночестве.

Небо прорезала молния, и грянул гром. Несколько капель ударили по стеклу. Я прикрыла глаза, полностью погружаясь в приятные ощущения. Мой первый дождь на свободе!

Утлагатус. 1 месяц нового времени.

База, размещенная на месте бывшей тюрьмы, претерпела значительные изменения. Ее укрепили, возвели защитный купол, под которым климат стал гораздо мягче и приятнее. Под ним вокруг тюрьмы стали вырастать новые здания. Необходимую технику и материалы пришлось позаимствовать у «пожирателя звезд». Новые обитатели базы не знали, сколько у них осталось времени, но подозревали, что ровно до следующей доставки заключенных. Орбитальная станция давно находилась под контролем «повстанцев», как они себя называли. Коды доступов и пароли были им известны, но даже это не поможет слишком долго морочить голову Союзу.

Бывшие обитатели базы совместно с хаа-рашсами взяли контроль над всей планетой, зачистив особо опасные участки, избавляясь от тех, кто оказался не готовым к взаимовыгодному сотрудничеству. Либо был не намерен отказаться от весьма вредных для сосуществования с себе подобными, привычек. Убийц, психопатов и каннибалов уничтожали без жалости, а места их обитания ровняли с землей.

Во избежание недоразумений и столкновений с человеческой частью населения главой базы, а фактически, хозяином всей планеты был назван генерал Дамирон Вейн. Его кандидатуру поддержала большая часть обитателей Утлагатуса, готовых жить в новом для них мире. Хаа-рашсы держались в стороне, вмешиваясь лишь тогда, когда назревали серьезные конфликты между двумя расами. Айван по-прежнему являлся их негусом и бессменным советником генерала. Тысячелетний жизненный опыт вкупе с желанием выжить на планете, которую люди превратили в ад, делали его помощь бесценной.

Но в некоторых ситуациях даже хаа-рашс не знал, как поступить.

– Вы делаете большую ошибку, – Айван наблюдал как по измученному лицу генерала Вейна прошла волна боли. Он сдержал стон, изо всех сил стараясь не выдать, насколько ему плохо.

– У меня нет выбора, – стиснув зубы в приступе новой боли, Дамир отвернулся. Как же давно он не чувствовал себя настолько слабым и беспомощным. И что хуже всего, приходилось молчаливо терпеть, так как избавления и лечения от этого не существовало.

– Есть, – возразил Айван. Ему было непонятно стремление человека к саморазрушению. Он мог лишь предположить, какие муки сейчас испытывает генерал. Когда-то он сам был «болен». Хотя в их расе такое состояние не считалось болезнью. Каждый из хаа-рашсов был вынужден пережить подобное. Их Становление проходило под контролем врача. Да он практически не помнил того времени, учитывая, что находился под действием сильнейших препаратов придуманных хаа-рашсами для хаа-рашсов. Но сейчас страдал человек. И страдал во сто крат сильнее, потому что все его тело претерпевало невероятные, противоестественные изменения, с которыми до сих пор не сталкивался никто из ныне живущих. Айвану было трудно понять, почему Дамир принял такое нелогичное решение.

– Год в саркофаге? – у генерала вырвался смешок, – нет уж.

– Против четырех месяцев полных страданий и мук. Когда один ваш вид способен вызвать у окружающих страх и непонимание. Я уже не говорю о постоянной изматывающей боли. Не будем забывать о том, что ни одно живое существо не подвергалось подобным изменениям, и мы можем лишь предполагать, сколь длителен будет процесс.

– Меня изолировали, – возразил Дамир, – к тому же, как вы понимаете, я всеми силами избегаю появляться на людях. Следовательно, я безопасен для душевного покоя окружающих. К тому же, вряд ли здесь, на полуразрушенных нижних уровнях старой базы у меня появится возможность принимать гостей.

Айван обвел взглядом пещеру, еще недавно бывшую зеленым оазисом с небольшим водоемом и искусственными растениями. Сейчас от нее мало что осталось. Перегородки разрушились, вода исчезла, кое-где проглядывала засохшая трава. Генерал сам выбрал это место и запретил здесь появляться своим подчиненным.

– Вы человек. Следовательно, мы не знаем, как на вас скажется мутация. Никто за всю историю хаа-рашсов никогда не сталкивался с подобным.

– Никто за всю нашу историю не обменивался с вами кровью столько же, сколько это делал я, – горько усмехнулся Дамир. Сейчас, вспоминая долгие годы жизни, сопровождавшиеся болезнями, ранениями, травмами, которые излечивались кровью хаа-рашсов, генерал раскаивался, что пошел по более «простому» пути, искусственно продлевая себе и своим подчиненным жизнь, облегчая страдания, излечивая от неизвестных до сих пор болезней, исцеляя от смертельных ранений, так часто получаемых на Утлагатусе. Но почему мутировал именно он? Как глава базы генерал брал на себя ответственность, единолично принимал решения, а порой и совершал действия, которые приводили к риску для его жизни и новым увечьям. Возможно, второй шанс для хаа-рашсов стал той самой пресловутой каплей, с которой уже не в силах был справиться его организм.

– Мы не могли знать… я не знал, что так может быть, – впервые в тоне Айвана промелькнуло что-то похожее на раскаяние.

– Что же, теперь вам это известно, – генерал раздраженно сбросил с головы капюшон. В последнее время, в присутствии посторонних он старался скрывать свой новый облик. Но Айвана он не стеснялся.

Инопланетянин, в который раз подивился фантазии природы. Хотя, тут впору было ужаснуться. Перед ним сидел уже не человек. Но и не хаа-рашс. В существе присутствовали смешанные черты обеих рас. Левая часть лица все еще была узнаваема. Правая же… череп претерпевал деформацию, разрез глаза немного изменился, зрачок выглядел блеклыми, а радужка была практически не заметна, кожа на лице потемнела и сейчас выглядела бронзовой, словно от продолжительного пребывания не солнце. Губы потрескались из-за припухшей и постоянно кровоточащей верхней десны, из которой медленно прорезались боковые клыки.

– Найдите способ сократить время. Даже четыре месяца слишком долго, – генерал помолчал, затем уныло посмотрел на подлокотник кресла, на котором совсем недавно оставил следы прорезавшихся когтей. Теперь он предусмотрительно носил перчатки из прочного материала, – я должен знать, что она в порядке.

Он ощущал, наступление ночи. В последнее время его чувства обострились. Вот уже неделю, с тех пор, когда стало сложно скрывать изменения в своем теле, Дамир выбрал заброшенное место, где когда-то был счастлив. У него начал пропадать аппетит, и он пил лишь воду, чтобы избежать обезвоживания, он стал замечать, что способен улавливать отдаленные отголоски чужих эмоций, что сберегли эти стены. Дамирон менялся, медленно, но неотвратимо. Ненавидя и проклиная свою судьбу и в то же время горя желанием пережить все это поскорее и… Покинуть Утлагатус? Но стоит ли это делать? Он не знал, сможет ли… осмелиться ли выбраться отсюда, и чем станет после произошедших с ним перемен. И в то же время осознавал: единственное, что дает ему силу пережить кошмарный период – это воспоминания о темноволосой женщине, сладко спящей в его объятиях, отношения с которой он так грубо и глупо разрушил.

Шания…

– Здравствуйте, генерал, – тоненький голосок миниатюрной женщины с пышными формами заставил его скривиться. Какого черта! Он же приказывал никого сюда не пускать.

– Кима? Что тебе здесь нужно? – грубо поинтересовался он, накинув на голову капюшон и старательно пряча лицо в тени.

– Я думала о вас, генерал. Все эти существа, и страшные люди, которых мы совсем не знаем. Они же преступники, а вы им доверяете.

Она приблизилась на несколько шагов, когда была остановлена грубым окриком генерала. Нервно потоптавшись на месте и не зная, что делать, женщина напомнила себе, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы восстановить их отношения. Генерал свободен. Эта шлюшка удрала с планеты, и тем самым открыла ей, Киме, дорогу.

– Генерал, я беспокоилась, вы исчезли, – Кима опустила глаза изображая печаль, – мы плохо расстались, и это не давало мне покоя. Может быть теперь я смогу…

– Нет, – тихо произнес Дамир, останавливая ее движением руки. – Уходи!

Женщина едва не чертыхнулась. Но ведь это ее шанс! После переселения на поверхность планеты ей досталась сырая маленькая комнатка и соседи, заставляющие презрительно кривить губы. Быдло! Они ей не ровня! С этим пора заканчивать и восстановить свое положение на базе, а отношение с генералом будут приятным дополнением к ее изменившемуся статусу.

– Тебе же нравилось, – она подошла, покачивая бедрами. Его нежелание мириться ее раздражало, но мысль о том, что ей придется вернуться в холодную комнату с тесной односпальной кроватью и зарешеченным окном под самым потолком, придала ей решимости.

– Я сказал, убирайся отсюда! – он почти прорычал, вскочив с кресла. За прошедший месяц никто, кроме Айвана не приближался к нему настолько близко. Но было поздно. Женщина, поднявшись на носки, успела схватить тонкими пальцами капюшон и сдернуть его с головы генерала. Ей хотелось видеть глаза Дамира, возможно так будет легче понять его чувства, повлиять на него…

Она завизжала, когда наткнулась на его тяжелый нечеловеческий взгляд. Ужасное чуждое лицо нависло над ней, а руки, затянутые в перчатки обхватили плечи, чтобы удержать ее на расстоянии. Кима почувствовала, как что-то острое впивается в ее тело через верхнюю одежду и с ужасом поняла, что это когти.

– Чудовище! Монстр! – крикнула она, затем, действуя инстинктивно, она ударила его кулаком в лицо. Его кожа казалась слишком горячей для человека, глаза неестественно светлыми, и весь вид вызывал ужас и желание бежать.

– Убирайся отсюда! Вон! – повторил генерал и со злостью оттолкнул женщину от себя. Кима отшатнулась, упала, затем, вскочив на ноги, прошла несколько шагов. Затем громко вскрикнула, судорожно вздохнув, тяжело осела на пол и замерла.

Генерал, усилием воли подавив гнев и раздражение, медленно подошел к лежащей женщине. Он не мог ее слишком сильно ранить, хотя, ему было сложно рассчитывать свои новые силы.

– Кима! – позвал он, склоняясь над ней. Женщина не шевелилась.

Дамир забеспокоился и, наплевав на то, что пугает ее до смерти, повернул лицом к себе. Глаза Кимы были широко открыты, губы искривлены в безмолвном крике, а ее руку и плечо покрывали странные темные тонкие линии, повторяющие рисунок вен и мелких сосудов. Они переместились к шее, затем поднялись к щекам.

– Невероятно! – Айван появился как всегда из ниоткуда. – Никогда не думал, что Становление когда-нибудь коснется человека!

– Что? – убитым голосом спросил Дамир. Он успел пощупать пульс на шее Кимы чтобы убедиться в том, что понял и так: она мертва.

– Мне очень жаль, генерал, но, похоже, ваши страдания обусловлены двумя причинами, роковым образом совпавшими по времени: мутация и период Становления.

– Ее можно спасти? – не обращая внимание на слова хаа-рашса, потребовал ответа генерал.

– К сожалению, это невозможно. Женщина отравлена. Ваш организм оказался для нее токсичным. Такое бывает. У хаа-рашсов. Не могу поверить, что стану свидетелем подобного.

– Я тоже. Иначе ни за что бы не сопротивлялся помещению в саркофаг, – Дамир опустился перед женщиной на колени и схватился за голову.

– Вы не виноваты. Она не должна была здесь появляться.

– К сожалению, ее неосторожность не отменяет того факта, что именно я ее убил.

Генерал мрачно наблюдал, как темный «узор» добрался до глаз уже мертвой женщины. Мгновение и они полностью окрасились в черный цвет. Дамир закрыл глаза и крепко сжал кулаки, не замечая как когти впиваются в кожу, раздирая плоть.

3

Я отложила фалькату в сторону и села на пол, устало вздохнув. Рядом со мной опустился Вонг. После спарринга, мою футболку можно было выжимать, у него же даже дыхание было ровным, а лицо расслабленным.

– Ты все еще медлительна. И зла, – мой учитель не тратил время на похвалу, а сразу же обговаривал недостатки. – Рука и плечо быстро устают, ты излишне напряжена. Ярость мешает тебе сосредоточиться и оценить противника. Твои сегодняшние ошибки могли бы стоить тебе жизнь. С десяток жизней.

– Я учту твои замечания, – я откинула голову и растерла виски. Еще на корабле Вонг настоял на том, чтобы мы возобновили наши занятия, прерванные с моим пленением. На возражение, что я не собираюсь вызывать своих врагов на дуэль, он совершенно невозмутимо ответил, что дуэль происходит у меня в голове, каждое мгновение моей жизни. А умение владеть собой, держать удар поможет мне в моей борьбе. Так как свободного времени было много, я не отказалась. Разумеется, мне было далеко до профессионалов, да и до уровня Вонга я вряд ли когда-нибудь смогу подняться. Но наши занятия мне помогали. Как это ни странно, медленно, шаг за шагом я познавала себя и свои способности. К тому же, в последнее время я почти перестала бояться потерять контроль над собственным фантомом.

– Ты так и не научилась владеть собой, хотя хорошо скрываешь свои мысли, – продолжал Вонг, – это место тебя нервирует, а ситуация бесит. Достаточно просто посмотреть тебе в глаза. Они многое могут сказать собеседнику.

– Я приму это к сведению. Спасибо, – кивнула я.

– «Рука Возмездия найдет того, кто в Пурпуре цветет, но мститель, пусть он справедлив, убийцей станет, отомстив»[4] – тихо произнес Вонг. Я резко повернулась к нему и увидела, что он сидит с закрытыми глазами.

– Красивые слова.

Жаль, что запоздали.

– Впусти их в свое сердце… чтобы его не лишиться.

Вонг удалился как всегда бесшумно, оставив меня одну. Окно было открыто и я вдохнув свежий горный воздух, резко выдохнула и встала. Впереди много дел.

Я едва не налетела на хаа-рашса в коридоре. Номер был огромным, пространства хватало всем, однако Коган обладал свойством делать помещение тесным одним своим присутствием.

– Извини, – я подняла взгляд и наткнулась на голую бронзовую грудь инопланетянина едва прикрытую широким черным плащом, совершенно не напоминающим одежду ортегов. Мышцы бугрились, а на коже выступили капельки пота, – ты откуда?

Меня удивило то, что хаа-рашс по всей вероятности выходил из номера. А, учитывая его состояние одежды, точнее, ее практически полное отсутствие под длинным плащом, выходил с необъяснимой целью.

– Это не должно тебя касаться, Шания, – мягко проговорил он. Звучало так, будто он ставит на место надоедливого ребенка.

– Коснется, если тебя кто-то заметит, – возразила я.

– Та, с кем я был, вряд ли сможет вспомнить все подробности нашего свидания. К тому же, она стояла ко мне спиной, – довольно распутная улыбка, исказившая полные губы Когана заставила меня поморщиться. Вот кобель! Хотя, чего я ждала? Он же мужчина… то есть самец… То есть, ну хаа-рашс мужского пола. Я совершенно запуталась и смутилась еще больше. Задержавшись рядом со мной и совершенно не торопясь уходить, хаа-рашс словно невзначай подался ближе, к моей шее и вдохнул, чуть прикрыв глаза. Мне потребовалось собрать волю в кулак, чтобы не отшатнуться, лишь молча его обошла, и, давя в себе злость, прошествовала мимо, чувствуя спиной его взгляд.

Услышав, что дверь его комнаты закрылась, тут же направилась к Виларду. Нет, не жаловаться. Но необходимо было многое прояснить.

Решившись войти, внезапно подумала, что Вилард в общем-то свободный мужчина и имеет право на личную жизнь, которую я могу невольно нарушить. Но, плюнув, постучалась. Дождавшись ответа, резко вошла. К счастью (для него) он был совершенно один и, в отличие от Когана вполне одетый.

– Меня тревожит хаа-рашс, – начала я без предисловий, – он совершенно неконтролируемый, делает что хочет, не боится, что его могут раскрыть. А вместе с ним и нас. Только что он был с женщиной. Пойми, мне плевать на его личную жизнь. Но как можно скрывать принадлежность к своей расе настолько сближаясь с людьми? Да еще теперь, когда Крейг начнет действовать. Коган видит во мне слабую капризную самку, да еще разного с ним вида. Он не воспринимает мои слова всерьез. Глупо дожидаться, что обстоятельства заставят его задуматься и поумнеть.

Я не стала уточнять, что для Когана я лишь один из источников насыщения, о чем он каждый раз дает мне понять. Что же касается его взаимоотношений с человеческими женщинами… Когда-то для его расы подобные эксперименты кончились трагично.

– Что ты предлагаешь? – невозмутимо поинтересовался Адриан, устраиваясь поудобнее в кресле и закуривая. Нечасто я видела, как он курит. Может быть, волнуется? Кивком головы предложил мне сесть, и я осторожно присела недалеко от выхода. Привычка…

– Не знаю. Но меня не оставляет чувство, что однажды в номер ворвутся безопасники и скрутят нас всех. И для этого достаточно одной ничтожной ошибки.

Я отвернулась. Ему незачем знать о моих страхах и кошмарах, не дающих заснуть каждую ночь. В них меня тащат по бесконечным коридорам на очередной допрос, и я знаю, что в этот раз не выдержу. Я сдамся и заговорю, и все будет кончено.

– Бояться это нормально, – я отвлеклась и не заметила, как он встал и оказался рядом со мной. Слишком близко. Вилард присел на корточках у моего стула и пытливо заглянул в глаза. По спине прошел холодок, а ведь он не собирался причинить мне вред. – Ты слишком многое пережила, а это не проходит бесследно.

Заметив мое нервозное состояние, Вилард встал, обошел меня сзади. Я почувствовала, как он провел пальцами по спинке стула, не прикасаясь к моей спине.

– Я поговорю с Коганом. В конце концов, он у меня на службе. В крайнем случае, если его либидо настолько велико, мы попробуем это решить, не рискуя и он сможет воспользоваться помощью профессионалок не выходя из номера.

– Благодарю, – я встала и поспешила выйти, стараясь не думать, что только что подала Виларду идею устроить в номере бордель.

Все-таки, это было моей ошибкой: собрать вместе столько совершенно разных людей и нелюдей. Да еще надеяться, что ситуацию можно держать под контролем. Верх глупости. Нужно было рассчитывать только на себя и не позволять другим настолько сильно влиять на мою жизнь. Особенно теперь, когда на кону так много.

Адмирал Крейг связался с нами ближе к вечеру. Теперь, когда благодаря «внушению» Когана у него прибавилось страха, а также исчезла жажда постельных утех, он стал выглядеть немного другим. Задумчивым, осторожным и напуганным.

Я находилась в рабочем кабинете Адриана, заняв кресло чуть дальше от него. Над нами висела голограмма с изображением адмирала, всячески демонстрировавшего желание быть полезным.

– Я успел встретиться только с двумя. Из правительства. Они явно ничего не знают, хотя, возможно умеют хорошо скрывать.

– Они выполняли приказы об уничтожении Дельты-2? – уточнил Адриан.

– Нет, но через них проходило большинство документов. К сожалению, один из секретариата внезапно погиб. Не думаю, что это имеет отношения к нашему расследованию.

При слове «нашему» я скривилась. Хотелось схватить адмирала за толстую шею и сдавить ее покрепче, чтобы раздался хруст шейных позвонков. Я поймала себя на том, что мои пальцы сгибаются и разгибаются, и я совершенно их не контролирую. Поэтому, загнав злость подальше, постаралась не выпустить фантом.

– Дальше, – поторопил, запнувшегося было адмирала Вилард.

– Я переслал вам файл. Линия защищена, никто не узнает, – изображение адмирала дрогнуло и потускнело, пошло рябью, раздался крик, быстро перешедший в протяжный хрип. Затем голос собеседника смолк.

Адриан поспешил прервать соединение, и встревожено обернулся ко мне.

– Думаешь, его раскрыли? Адмирал мертв?

– Уверен.

– А нас?

– Не торопись собирать вещички. Вряд ли сигнал смогут отследить, – усмехнулся Вилард.

– Если его не сразу уничтожили, они узнают, что я жива, – все шло совершенно не так, как предполагалось вначале. Пресловутый человеческий фактор, обстоятельства, да и просто невезение. Мне казалось, что я зря трачу время. Что нужно действовать не так… Решительнее? Не знаю… Не хотелось глупо рисковать собой и остальными, пока это ничего не даст. Пока цель слишком далека.

– Не узнают. Хаа-рашс над ним поработал. Не забывай, Крейг давно должен был умереть. Еще до того, как мы его перевербовали.

– Запугали до полусмерти, – возразила я. – Человек не может жить в постоянном страхе. Рано или поздно, он сорвется и выдаст себя. Видимо, это и произошло.

– И все же, наша тактика нам помогла. Пусть ненадолго.

– Мне интересно, чей больной разум мог придумать механизм самоуничтожения человека, срабатывающий не на определенную фразу или слово, а на эмоции, ощущение боли. Ведь простая случайность, авария, болезнь, и они могли потерять своего сообщника.

Я невольно вспомнила, как по чистой случайности в ночь нашего проникновения в резиденцию адмирала, хаа-рашс решился воздействовать на Крейга страхом. В тот раз он не ошибся.

– Тебе его жаль? – Адриан склонился ко мне и пытливо всмотрелся в выражение лица.

– Разумеется, нет, – зло ответила я, – но теперь придется начинать все сначала.

Я встала и прошлась по комнате пытаясь успокоиться. С такими нервами не мстят, а отдыхают в лечебнице для душевнобольных. Загнав совесть поглубже, я напомнила себе, что всегда желала этому человеку смерти. И то, что я фактически стала ее причиной не должно так на меня влиять.

Ты привыкнешь. Должна привыкнуть. Или сойдешь с ума.

Они явились, когда их никто не ждал. Ближе к ночи. Партнеры по бизнесу Адриана, которых в светском обществе было принято называть друзьями. Их визит не считался mauvais ton, и был вполне обычным явлением. Когда Виларду доложили о гостях, он лишь тихо выругался, и швырнул об стену бокал с дорогим лионийским вином.

– Твою мать! – он не скрывал злости. Когда прошелся по комнате, остановился у двери, затем вернулся, и замер возле меня.

– Мой двойник, как я погляжу, вел бурную светскую жизнь. Да еще договорился на сегодняшнюю ночь. Будет странно, если я выставлю их без видимой причины. К тому же, они захотят узнать, что за женщина меня сопровождает. Раньше я никогда не придавал этому значения и был совсем не жадным.

– Ты хочешь сказать, что твои… любовницы обслуживали всех твоих друзей? – я высокомерно задрала бровь. Ну чего еще ждать от такого типа?

– Что? – он удивленно на меня взглянул, затем рассердился, – Да как ты… Хорошо же ты обо мне думаешь… Просто когда мои очередные пассии понимали, что я слишком крепкий орешек для них, находили себе более удобных и щедрых покровителей. Ими почти всегда оказывались кто-то из этой троицы. Ничего странного. Они одни из самых богатых людей Союза.

– Как ты понимаешь, я не ищу их покровительства, и совершенно не жажду оказаться в их обществе.

– Полностью разделяю твою точку зрения. Думаю, тебе не следует выходить сегодня ночью их своей комнаты. А, лучше всего, запереть дверь. Коган будет начеку. Нужно немного потерпеть, затем я придумаю как от них избавиться, чтобы не вызывать подозрений.

Не могу сказать, что меня сильно встревожили гости Виларда. В конце концов, он взрослый мальчик и сам знает, что делает. И если известный в Союзе повеса резко станет отшельником, нам это дело не облегчит, и лишь добавит ненужный интерес. На этой здравой мысли я приняла душ, переоделась в ночнушку и легла в кровать, своими размерами превышающую комнату, в которой я жила обучаясь в Академии. Одинокую, холодную кровать. Я повернулась на бок и подтянула ноги к груди. Захотелось себя пожалеть, но я быстро подавила в себе это недостойное чувство. Образ Дамира пришел внезапно, и я не смогла изгнать его, как дела это до сих пор. Душа болела, на глазах выступили слезы. Я шмыгнула носом и уткнулась в подушку. Не хочу сейчас думать о нем. Зачем, когда и так невыносимо!

Что я вообще делаю? Зачем я здесь? На что надеюсь? Разве не эти вопросы мне стоило задавать себе намного раньше. До того, как я прилетела на Хаумею, до того, как приняла помощь Виларда и Когана. До того, как решилась на месть. Иногда мне казалось, что от ярости, что сжигала меня изнутри, я сгорю вся, без остатка. И только мысль о том, что убийцы моей семьи должны понести наказание, не позволяла мне окончательно погрузиться в безумие.

На грани сна и яви я почувствовала, как у двери в мою комнату кто-то стоит. Я перевела сонный взгляд на ручку, и мне показалось, что она шевельнулась. Затем раздался какой-то шум, чей-то приглушенный вскрик, а после наступила тишина.

* * *

Генерал замер над пропастью, где только что исчезло тело Кимы, и мрачно смотрел вниз. Несколько минут назад его бывшая любовница и жертва обрела на дне вечный покой. Не сразу Дамир нашел в себе силы отступить от края и не последовать за ней. Не потому что любил эту женщину. Скорее наоборот. Но не любить это одно, а убить, пусть и невольно совершенно другое.

Оперевшись на металлический костыль, он перенес вес тела на другую ногу. Мутация распространялась все дальше, охватывая позвоночник, колени и ступни. Скоро он не сможет передвигаться сам, пусть ненадолго, но чувствовать себя настолько беспомощным Дамир не привык.

– Вы хотели меня видеть, генерал? – высокий широкоплечий мужчина замер в нескольких шагах от Дамира. Будучи практически одного роста с Вейном, Роб был значительно шире его в плечах и производил впечатление человека-горы.

– Да, Роб. Вы неплохо показали себя в борьбе с тварями. Люди вас уважают. Вы лидер своей группы и авторитет для них. Ваше влияние распространилось на многих, хотя лично к власти не рветесь, – не позволяя Робу вставить слово произнес генерал, – я знаю, что вы так или иначе поддерживали мои решения, и убеждали других в моей правоте. Теперь же я предлагаю вам занять должность моего заместителя, и временного главы службы безопасности Утлагатуса.

– Но почему я? – удивился Роб. Он узнал генерала недавно, но уже успел проникнуться к этому человеку уважением за его твердость духа, отвагу и характер. Подобное предложение с его стороны было небывалой честью и актом доверия.

– Думаю, вы все поймете, хорошенько меня рассмотрев, – скидывая объемный капюшон, и поворачиваясь лицом к собеседнику, произнес генерал.

Роб лишь моргнул, пытаясь осознать увиденное, и когда понял, что зрение его не подводит, нахмурился.

– Почему это произошло? – генерал одобрительно усмехнулся. Никаких лишних вопросов или сочувствия. Сразу к делу.

– Кровь хаа-рашсов, – пояснил Дамир, – слишком много, слишком часто.

– Еще кому-то грозит подобное? – генерал оценил тактичность Роба.

– Надеюсь, что нет.

– Благодарю за доверие. Сделаю все, чтобы его оправдать, – не став более подвергать генерала расспросам, Роб решил принять предложение.

* * *

Сигнал тревоги прозвучал глубокой ночью, вырывая меня из объятий беспокойного сна. Вскочив, в чем была я поспешила выскочить из комнаты, пытаясь узнать причину, по которой сработала сигнализация. Вилард был на ногах, похоже, он еще не ложился.

– Что происходит? – я увидела, как он связывается с кем-то по интеркому.

– Пожар в отеле, – коротко бросил он, – меня уверяют, что все под контролем. Собирайся, мы уходим. Не нравится мне все это.

– А где твои приятели? – поинтересовалась я, направляясь в свою комнату. Необходимо было скрыть лицо под личиной карисиянки. Тотошка остался на корабле с Мартой. Ничего более ценного у меня не было.

– Выпроводил пару часов назад. По крайней мере, двое из них были настолько пьяны, что это не составило труда, – усмехнулся Вилард. Он не стал говорить, что третьего Коган застал с отмычкой у двери в ее спальню и поспешил выбросить из номера. – Поторопись.

Коган и Вонг вынырнули из номера первыми, изучая обстановку. Никаких признаков возгорания на первый взгляд не было. Не рискуя пользоваться скоростным лифтом, мы решили спуститься вниз на несколько этажей. Коган шел впереди, и мы полностью полагались на его нечеловеческое чутье. Вилард вел меня за руку, и я понимала, что это тот момент, когда проявлять строптивость глупо и бессмысленно. Вонг замыкал шествие.

Первые признаки тревоги мы ощутили, спустившись на четыре этажа вниз. Запахло гарью. Коган сделал знак остановиться, затем прижал ладонь к двери, ведущей с лестничной площадки в коридор.

– Горячо. Очень горячо, – протянул он.

– Что будем делать? – тревожное чувство захлестнуло с головой.

– Бежать, – едва успел произнести хаа-рашс, когда его слова заглушил громкий взрыв. Тяжелую дверь сорвало с петель и выкинуло на лестницу. Из коридора вырвались языки пламени.

4

Я услышала протяжный стон, затем какой-то скрежет. Пахло гарью, расплавленный воздух обжигал легкие и вызывал сухой удушливый кашель. Я медленно села, схватившись за раскалывающуюся от боли голову, затем растерянно огляделась. Я все еще была на лестнице, почти зависнув на покореженных перилах над пропастью. Сверху из проема, который образовался из-за выбитой взрывом двери шел дым. Огонь подбирался все ближе, и я не знала что делать. Точнее знала – бежать прямо сейчас, но для этого нужно было минимум встать и не свалиться в темную пропасть лестничного пролета. К тому же где-то здесь были мои товарищи по несчастью.

И снова этот стон, он раздражал, как будто не давая мне оставаться на месте, заставлял что-то делать. Я схватилась за голову и готова была застонать сама, но подавила в себе минутную слабость. Чувствуя себя немного оглушенной и потерянной, я все же попыталась продвинуться по лестнице подальше от провала, шаря рукой и отодвигая с дороги острые осколки бетона и пластика.

Дышать становилось все труднее, освещение в коридоре несколько раз мигнув, погасло. Я выругалась, тут же закашлявшись, и дожидаясь, когда же заработает аварийный генератор. Прошла минута, вторая, и я начала подозревать, что наше положение намного хуже, чем я могла предположить очнувшись.

– Коган! Вонг! Адриан? – последнее имя я произнесла почти шепотом, уже не надеясь получить ответ. На минутку представила, что все куда-то делись и я сейчас совершенно одна на лестнице, которая скоро рухнет, но, вполне возможно, что раньше до меня доберется огонь. Или дым.

Я поднялась на дрожащих ногах и, держась за стенку, медленно продвинулась ниже. Дорогу едва освещало пламя с верхнего этажа. Мне то и дело слышался скрип и скрежет. Казалось, лестница подо мной раскачивается при каждом шаге. Наткнувшись на дверь, сильно присыпанную покореженным и обгорелым при взрыве пластиком, я почти решилась ее обойти, как какое-то чутье заставило меня опуститься на колени и расчистить участок передо мной. Рука наткнулась на что-то живое. Приободрившись, стала себя подгонять, стараясь не озираться назад. Пальцы то и дело натыкались на острые осколки, горло саднило, глаза слезились. Я невольно порадовалась, что одета в наряд карисиянки, и, не смотря на жар, исходящий с верхних этажей, еще могу дышать, прикрыв лицо никабом. Наконец, мне удалось освободить небольшой участок, и я постаралась приподнять дверь. Удалось с третьей попытки, в процессе которой болезненно заныло в животе, а в запястье что-то хрустнуло.

«Сегодня в 01.05 по всеобщему времени в отеле «Ричард III» произошло возгорание нескольких верхних этажей. Благодаря четкой и согласованной работе службы безопасности отеля и отделу быстрого реагирования Хаумеи инцидент был ликвидирован в течение нескольких минут. Никто не пострадал.

Пресс-центр отеля «Ричард III».

«Причины возгорания пока не известны. Ведется расследование. Напоминаем, что возгорание началось на 74 этаже, где и было локализовано сотрудниками служб…

«Инфо-лайф ньюз».

«…взяла террористическая группировка, называющая себя «Кланом Справедливых. Напоминаем, что это не первая акция данной группировки, дислоцирующейся на планете Прайм-си, и объявившая войну мирному Союзу планет…

«из речи канцлера Вельмута Гросса на пресс-конференции».

Он был жив, я это чувствовала, сама не понимала каким образом. Пульс нащупать было проблематично, пришлось почти приникнуть к лицу, чтобы щекой ощутить едва слышное дыхание. На теле видимых увечий не обнаружила, но меня беспокоила рана на голове, которая не переставала кровоточить. Промокнув кровь платком, я постаралась повязать его вокруг головы, в надежде остановить.

– Адриан! – голос сорвался на всхлип. Что делать? Он без сознания, где остальные и выжили ли они, я не знала. Господи! Что же делать?

По стенам словно прошла вибрация, и я невольно пригнула голову, когда где-то сверху раздался взрыв. Здание затрясло, и я закрыла глаза и инстинктивно приникла к Виларду, вдруг испугавшись умирать одной, сжимая его безвольную руку с пыльными окровавленными пальцами. Вибрация затихла, но не прошло и нескольких секунд, как все повторилось, громче, страшнее. Затем снова наступила тишина.

Я медленно поднялась с колен, уставившись на бесчувственное тело. А ведь когда-то я желала ему смерти. Осмотрелась вокруг. На стенах появилось больше трещин, видимых даже в таком тусклом освещении. Перила больше не отделяли меня от пропасти, и я поняла, что если решусь продвигаться дальше, придется карабкаться вслепую и цепляться за стены. Протянула руку к плечу Виларда и с трудом перевернула тяжелого мужчину на спину. Сейчас он казался беззащитным и уязвимым. Я вздохнула и приподняла его, почти взваливая на себя. Ноги снова задрожали, пальцы от напряжения свело судорогой. Я вздохнула и побрела, сгибаясь под своей ношей вниз, позволяя его ногам касаться ступеней, боясь оступиться и упасть. Знала, что не встану.

Чтобы как-то отвлечься от цепкого липкого страха, стала считать про себя ступени. Пятая… шестая… восьмая… двенадцатая… семь шагов и поворот. Теперь вниз, куда почти не попадает свет от огня пожара. Несмотря на то, что я постепенно удалялась от очага возгорания, воздух не становился чище. Дышать было по-прежнему тяжело. На миг испугалась, что Вилард задохнется, и все усилия пойдут прахом. Я тут же остановилась, и привалила тяжелое тело к стене, помогая ему съехать вниз и поддерживая его за плечи. Стянула с себя тонкий свитер, оставаясь в одной майке, и обмотала его голову, оставляя открытыми глаза. Снова взвалила на себя бесчувственное тело, поддерживая его за плечи и туловище, и наплевав на дрожащие ноги, двинулась вперед.

Пещера с саркофагами больше не вызывала в нем тревоги или мрачных мыслей. Таинственный полумрак скрывал его закутанную в плащ фигуру, не давая даже шанса рассмотреть, кто же скрывается под завесой капюшона. Ему нужно было функциональное устройство, способное облегчить и обезболить период Становления, а также ускорить процесс. По крайней мере генерал искренне надеялся, что пребывание в саркофаге поможет ему быстрее обрести форму. Любую. Сейчас он не думал, что, вполне вероятно, станет жутким монстром, отвратительным обеим расам, и прежде всего, самому себе.

Генерал прошел мимо рядов, разыскивая тот единственный, в котором ему бы хотелось находиться. Куда он когда-то собственноручно уложил женщину, которую хотел спасти, и которую потерял по собственной глупости.

Замерев напротив саркофага, он медленно сбросил форменный китель. Пальцы в последнее время плохо его слушались. Расположившись внутри, он обвел взглядом пещеру, выставил предельный срок, хотя в душе надеялся, что все закончится намного быстрее.

– До скорой встречи, – до Дамира донесся голос хаа-рашса в последнее время его неизменного спутника.

– Надеюсь, – буркнул генерал, шумно выдохнул и погрузился в стазис. Крышка медленно закрылась, отсекая уже бесчувственное тело от остального мира.

Хаа-рашс несколько минут бесстрастно наблюдал, как толстое стекло покрывает изморозь, а губы на лице генерала синеют.

– Он останется жив? – тяжелые мысли Айвана прервал Роб, новый глава службы Безопасности Утлагатуса и преемник Дамирона Вейна.

– Только если сам этого захочет, – ответил хаа-рашс.

– Что это значит? – повысил голос Роб.

– Лишь то, что пока генерал в состоянии мыслить, он и только он будет принимать решение о том, нужно ли ему продолжать существовать в той форме, которую примет его тело.

– А если он проснется безумным? Таким как те существа, которые хотели нас убить?

– Генерал оставил четкие распоряжения на этот счет: он жив, пока в нем живо сознание Дамирона Вейна, – пояснил хаа-рашс.

Я не помню, сколько этажей мне удалось пройти. Каждый раз, подходя к двери в коридор в надежде на спасение, я убеждалась, что она заперта. Не знаю, кто активировал подобную систему, но это явно был человек, не желающий, чтобы кто-то уцелел.

Я не знала, что происходит на верхних этажах, но мне упорно казалось, что огонь идет за мной, преследует, желая погубить. Наверное, именно страх наделил стихию сверхъестественными качествами, но именно он подстегивал меня вперед, хотя и не придавал сил.

И все же мне необходимо было знать, сколько еще предстоит пройти, чтобы уйти от опасности, так как мои силы были уже на исходе. Остановившись перед очередной запертой дверью, я выпустила фантом, позволяя ему проникнуть сквозь стену. Я видела ее глазами, хотя и воспринимала то, что вижу с небольшим опозданием. Коридор оказался пуст, основного освещения не было, но не было и дыма. Утренний свет проникал сквозь тонированные окна, и насколько я могла судить, этаж был не поврежден. По крайней мере, можно было добраться до лифта, или хотя бы попросить кого-то о помощи. Мне не хотелось думать, что лифты отключены, или могут зависнуть между этажами. Не хотелось думать, почему кроме меня и Адриана в таком огромном отеле нет людей. Я мечтала об отдыхе. Хотя бы на несколько минут присесть, прислонившись к стене, которая не станет при этом крошиться, и выпить воды. Дальше этого мои мечты пока не простирались.

Убедившись, что за стеной есть воздух, я снова опустила тело Адриана на пол, а сама несколько раз с силой толкнула дверь, надеясь, что ее просто заело. Когда надежды развеялись как дым, уже более целенаправленно начала применять силу, хотя ее оставалось не так уж и много. Несколько минут возилась безрезультатно, успев сломать несколько ногтей и разбить костяшки пальцев. Разозлившись на собственную беспомощность, усталость, на идиотскую ситуацию и боль в руках, я раздраженно ударила в дверь, понимая, что если не попаду внутрь, останусь здесь умирать. Разумеется, она не открылась, но… прогнулась. Тяжелая металлическая дверь с кодовым замком, отпираемая лишь ключем-картой прогнулась от моего отчаянного удара?

Нет, я еще не надеялась и даже не мечтала это повторить. Просто ударила снова. Металл у самого замка погнулся, словно его вдавили, раздался щелчок, и дверь медленно передо мной отворилась.

Я сглотнула, отступила на шаг, затем схватилась за голову. Боль была неимоверная. Однако оставаться в коридоре было глупо. Мне нужна была помощь. Я снова обхватила Виларда, по-моему, начинающего приходить в себя (по крайней мере, его дыхание участилось, а сердцебиение стало намного четче), и почти ввалилась с ним внутрь. Закрыла ногой дверь, доползла до столика с подносом, видимо, забытым кем-то из обслуги и схватила графин с водой. За секунду до того, как с наслаждением к нему припасть, я вспомнила кое о ком. Снова проползла несколько метров, размотала ставший уже ненужным свитер и сдернула его с лица Виларда. Затем приподняла его голову и осторожно влила несколько капель, позволяя мужчине сделать глоток, затем еще один. Когда посчитала свою миссию выполненной, с наслаждением присосалась к графину сама. Теперь можно отдохнуть… Я не заметила, как уснула.

Коган очнулся за мгновение до того, как едва видимая в коридоре тень промелькнула совсем рядом с ним. Сжав руку в кулак, он ждал нападения, которое, он был уверен, обязательно последует. Справа он заметил Вонга, еще не успевшего прийти в себя. Но, ни женщины, ни мальчишки увидеть не удалось. Их же самих, судя по всему, взрывом отбросило в сторону. Мысленно исследуя внутренние повреждения, которые едва начали регенерировать, он вычислил, что пролетел как минимум семь-десять этажей. А, судя по тому, что человек, которого женщина называет своим учителем, все еще жив, хоть и покалечен, именно Коган принял основной удар на себя.

Хаа-рашс ощутив колебание воздуха рядом с собой, и готовился перехватить удар, направив его на самого нападающего, но опоздал. Почувствовал лишь боль, а после погрузился в темноту.

Я открыла глаза, когда поняла, что кто-то касается моих волос. Неторопливые поглаживания успокаивали и расслабляли, вызывая приятные ощущения. И если бы не внезапно проснувшиеся воспоминания о событиях этой ночи, я бы, скорее всего, смогла снова заснуть. Рядом с кем-то… в чьих-то руках…

Он смотрел на меня, чуть скривив уголок губ. Слишком внимательно, изучающе, словно видел меня впервые. Его рана на голове больше не кровоточила, волосы слиплись, и были припорошены частицами, осевшими на нас после взрыва. Он избавился от повязанного платка, выглядел измученным и уставшим.

– Как ты? – прошептала я и тут же закашлялась. Горло першило от дыма, которым пришлось дышать много времени, пока странствовала по лестничной площадке.

Он тут же переложил мою голову со своих колен на пол, подложив под нее свитер, и отошел к уже известному подносу.

– Вода закончилась. Вот, выпей сок, – от приподнял меня за плечи и помог сделать несколько глотков. Сцена напомнила мне то, что я проделывала с ним несколько… минут… часов назад.

– Огонь до нас еще не добрался? – забеспокоилась я.

– Думаю, у нас есть немного времени, чтобы ты успела прийти в себя, – он снова поднес к моим губам стакан с соком, склонившись надо мной настолько близко, что я могла почувствовать его дыхание на своей щеке. Коротко поблагодарив, я взяла у него стакан и снова отпила, стараясь чтобы рука, которая его держит, не слишком дрожала.

– Я в прядке.

– Ты контужена, устала. У тебя повреждены руки. Ты несла на себе мужика почти вдвое тяжелее тебя самой. Ты устала, – жестко заключил он.

– Давай не будем, – я поморщилась. Развивать тему совершенно не хотелось. Нет, я не жалела что спасла Виларда. Вот только сосем недавно сама мысль о том, что я буду тащить его из огня, рискуя жизнью, казалась мне фантастичной. Я уже не говорю о том, чтобы взламывать тяжелые двери силой мысли и крепким словом. Но сейчас мне не хотелось думать об этом. Слишком много странностей вокруг. Оставаться здесь было опасно. Но, прежде чем куда-то иди, нужно было понять – где безопасно.

– Кстати, тебе также не следует забывать о твоем ранении. Ты слишком долго пробыл без сознания – не то, чтобы я проявляла заботу. Просто мне совершенно не улыбалось снова оказаться в горящем здании с бессознательным мужиком. Потому что знала – моих сил во второй раз может не хватить.

– Я в норме, – отмахнулся он. – Даже успел кое-что разведать. С другой стороны коридора есть дверь, ведущая на лестницу. Она не заперта, и мы сможем ею воспользоваться. Пассажирские лифты не работают, но я заметил здесь грузовой лифт, для перевозки продуктов. Он может работать в автономном режиме и не зависит от общей электросети.

– Думаешь, нам стоит рискнуть? – Сердце сжалось в слабой надежде, что больше не придется спускаться по бесконечным ступеням, на исходе собственных сил.

– Нам придется это сделать, – признался Адриан, – пока ты… спала, произошло еще два взрыва. В здании больше сотни этажей. Мы сейчас на пятьдесят девятом.

Я понимала, к чему он ведет. Если передвигаться прежним темпом, по лестнице мы можем не успеть выбраться до того, как здание схлопнется, погребя нас под собой.

– Надеюсь, ребята выжили, – нашла в себе силы сказать, и встала, старательно не замечая протянутую Адрианом руку. Не люблю быть беспомощной.

– Сейчас будем думать о себе. Разумеется, если удастся их найти, не оставим без помощи, – отрезал Вилард, и, внезапно, словно решившись на что-то подошел ко мне вплотную. Я замерла, не в силах понять, чего он от меня хочет. Адриан усмехнулся, увидев мой растерянный взгляд, и покачал головой. В этом жесте была самоирония и насмешка. В тот момент мне показалось, что он смеется над самим собой.

Он проигнорировал мой протест, и поднял меня на руки, крепко прижимая к своему телу. В нос ударил крепкий мужской запах, смешанный с запахом парфюма, крови и гари.

– Не бойся, – произнес он, не сводя взгляда с моих губ.

– Я тебя не боюсь, – ответила я, внезапно поняв, что говорю чистую правду. Не боюсь, потому что знаю – он не хочет мне зла. Но и доверять этому мужчине я пока не спешила.

5

Коридор оказался пуст, двери в номера полуоткрыты так, что можно было рассмотреть разбросанные повсюду вещи, стоящую в беспорядке мебель, мусор на полу. Видимо, люди в спешке покидали комнаты, даже не озаботившись сохранностью вещей.

Вилард донес меня до лифта, и я видела, каких усилий ему это стоило. Несколько раз порывалась соскочить и идти сама, но Вилард лишь прижимал меня крепче к себе, не давая шанса.

Я смотрела на его бледное лицо, темные круги под глазами, но как только его взгляд обратился на меня, тут же покраснела и потупилась. Странно все это. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь мы оба окажемся в подобной ситуации.

– Отпусти меня, пожалуйста. Дальше я сама.

– Несколько минут назад ты была в обмороке, – напомнил Вилард.

– Ты тоже, – парировала я, – и удар по голове бесследно не пройдет.

Видя, что меня не слушают, добавила:

– Будет ужасно, если в самый ответственный момент ты снова вырубишься. И что я стану делать с тобой тогда?

Вилард остановился, пару минут, не моргая, смотрел на меня, затем, словно что-то решив для себя, опустил меня на толстый мягкий ковер. Я неловко выскользнула из его рук и замерла рядом с входом. Грузовой лифт выглядел немного иначе. Чуть шире, менее претенциозно. Впрочем, мне в тот момент было все равно. Лишь бы ехал.

Лифт поехал. Затем дернулся, протяжно заскрипел, минул несколько этажей и замер. Мы с Вилардом молча, переглянулись и выдохнули.

Адриан подошел к дверям и попытался их раскрыть. Убедившись в тщетности попытки, стукнул кулаком по стенке и прижался к ней лбом. Он явно бел на взводе. То же могу сказать и о себе. Наше положение из ужасного постепенно становилось катастрофическим. Хотя… пока здесь работают фильтры для воздуха, и в щели не заходит дым, можно и потерпеть.

– На каком мы этаже? – решилась уточнить я.

– Кажется, на сорок четвертом.

– Почти выбрались, – нервно усмехнулась. – Осталось всего ничего.

Возможно, заподозрив, что я начинаю истерить, Адриан развернулся ко мне и окинул внимательным взглядом. Надеюсь, что в тот момент я выглядела спокойной и собранной. Впрочем, плевать, какое я произвожу впечатление на Виларда. Сейчас нужно думать о другом.

– Как будем выбираться? – взгляд метнулся к потолку, и мое самообладание заметно дало трещину. Вилард проследил за моим взглядом. По его губам пробежала неприятная усмешка.

– В духе классических триллеров, – ответил он. – Он, она, тесный темный тоннель шахты лифта, а впереди – гребаная неизвестность.

Он потянулся к люку в потолке, с его ростом это было нетрудно. Люк открылся спустя три минуты, точнее, упал к нашим ногам, не выдержав пары ударов от разозленного мужчины. То, что он просто в бешенстве я могла лишь догадываться, потому, что его лицо казалось застывшей маской, а глаза смотрели спокойно и равнодушно. Вилард глянул на меня и учтиво поклонился:

– Дамы вперед, – на минутку представив, как он меня подсаживает, я отступила на шаг и не менее учтиво буркнула:

– После вас.

Адриан пожал плечами и легко взобрался на крышу лифта, откуда протянул мне руку. Схватившись за нее, я тут же оказалась втянутой в отверстие. В шахте было свежо, по сравнению с горячим воздухом коридоров и дымом, которым мы не так давно дышали. Я на миг прикрыла глаза и подставила лицо прохладному ветру.

– Одень это, – я обернулась. «Этим» оказался тонкий и легкий кожаный пиджак Виларда. Я отказалась, внезапно припомнив сцену у водопада и то, с чего все начиналось… и чем закончилось. – Простудишься. Заболеешь. Умрешь.

Он все еще протягивал мне пиджак, сам же усиленно смотрел в другую сторону. Я нахмурилась и осмотрела свою не слишком чистую футболку… порванную в нескольких местах. И одна из дырок открывала прекрасный вид на грудь, не скрытой бюстгальтером. Тут же вспомнилось, что меня вытащили буквально из постели, и собираться пришлось в спешке.

Аргументы тут же показались убедительными, хотя его манера общаться меня взволновала. Что происходит?

Я молча протянула руку и забрала у него пиджак. Хочет быть джентльменом – пусть будет. Выдернула волосы из-под воротника и наконец-то оглядела шахту. Темно, муторно, беспросветно. А, главное, не видно конца пути. Видимо, заметив мою маету, Вилард указал рукой, в каком направлении нам следует двигаться. Налево, в соседнюю шахту (их было всего три, и одна из них принадлежала грузовому лифту), а дальше вниз. Надеюсь, этот путь приведет к спасению. Не хотелось, преодолев все это, оказаться в еще более отвратительной ситуации.

Одну из шахт нам пришлось пропустить. Дойдя до нее, мы убедились, что выбраться на белый свет не получится. Лесенка, ведущая вниз, оказалась сильно покореженной, а над нами качаясь, свешивался искрящийся провод. Вниз я смотреть не стала. Не могу. Не хочу. Да и что я там могу увидеть, в этой темноте?

Сорок четыре этажа. Кто бы ни ехал на этом лифте, у них не было шансов. Не думать. Так легче.

– Я пойду первым, – не дождавшись с моей стороны возражений, Вилард закатал рукава дорогой, но уже сильно потрепанной и выпачканной в саже рубашки, и взялся за поручни. Миг, и он сделал шаг вниз. Я затаила дыхание, сердце учащенно забилось. Два шага и я у самого края. Взялась за покореженное металлическое ограждение, не в силах решиться. Прислушалась к свисту ветра, мерно покачивающимся проводам, треску искр. Что я боялась услышать? Крики о помощи? Стоны? Бред!

Я опустила ногу на тонкую металлическую ступень, стараясь не слышать скрежета из-под ног, не замечать, как трясется лестница под весом наших тел. Выдержит ли она нас? Судя по тому, что я знала о технике безопасности и материалах, используемых при строительстве объектов такого уровня – обязана выдержать. А еще отели не должны гореть и взрываться. Преодолев мандраж, сделала несколько шагов вниз. Не то, чтобы стало легче, но монотонный спуск, сопровождающийся скрежетом, немного отуплял.

Я не сразу поняла, что нога в колене подломилась и сорвалась вниз, а вторая оказалась занесенной над ступенью. Лишь услышала скрежет и протяжный стон сломавшейся перекладины. Вскрикнув, повисла на руках, раскачиваясь над пропастью.

– Держись! – Адриан рванулся ко мне, но я остановила его криком, – не двигайся. Иначе оба сорвемся.

Он замер, хотя я чувствовала, как он осторожно закрепляется и готовится меня поймать. Наивный. Неужели он думает, что лестница такое выдержит?

Я закрыла глаза и постаралась взять себя в руки. Только не паниковать. И все будет хорошо. Одной рукой я крепче сжала поручень, а вторую спустила вниз, сжала перекладину, невольно подергала ее, чтобы убедиться, что она не сломается у меня под рукой. Ногами обхватила лестницу, радуясь, что она не слишком широкая. Так, вися над пропастью, перебирая ступени руками, я преодолела несколько этажей. Когда страх сорваться немного утих, я, наконец, поставила ногу на ступень. Прошло еще немного времени, когда я неожиданно оказалась в объятиях Виларда.

– Передохнем, – он указал на узкий переход между шахтами.

– Я могу еще, – возразила я.

– Я не могу, – он указал на рану на голове, и я почувствовала себя сволочью. Разумеется, ему нужен отдых. Он не железный.

– Сколько еще? – я не считала, боясь отвлечься.

– Восемнадцать этажей, – Вилард откинулся на металлическую опору и прикрыл глаза. Несмотря на слабое аварийное освещение, я могла рассмотреть его бледность, сведенные от боли челюсти и ссадины на голове. Если нам не удастся выбраться в течение часа, не думаю, что у него хватит сил. Да и у меня тоже. Я чувствовала боль в животе, которая родилась еще там, на лестнице. Надорвалась? Но на занятиях у меня получалось поднимать, куда больший груз. Правда, не волочить его несколько этажей, но все же. Обозвав себя слабачкой, я поднялась на ноги и тронула Адриана за плечо, боясь, что тот потерял сознание. Он с трудом открыл глаза и сфокусировал на мне свой взгляд.

– Знаешь, я должна тебе кое в чем признаться, – увидев, как мужчина напрягся, я продолжала. Главное, сейчас его заинтересовать и стимулировать на дальнейшие подвиги.

– В чем же? – поторопил он меня.

– Я боюсь высоты, – он непонимающе уставился на меня, моргнул. Его брови поползли вверх.

– Правда. Клянусь! С детства. Я всегда боялась, что эта фобия помешает мне стать пилотом.

– Должен тебе сказать, – Вилард поднялся на ноги и отряхнулся от пыли, затем хмыкнул, – ты это нечто!

Дальнейший путь прошел в более приятной обстановке. Мы переговаривались с Адрианом. Я – боясь, что он потеряет сознание и упадет, а я даже не смогу это предотвратить. Он… возможно, так ему не думалось о том, что с каждой минутой мы приближаемся к темной громадине упавшего лифта. Главное, не думать о том, что мы там можем увидеть.

Двери были открыты. Со всех сторон нас окружала тишина. Не отсутствие звуков или криков, а именно тишина, мертвая, тревожная. Мы оба медленно приближались к упавшему лифту, ни на что особо не надеясь. Но не могли просто пройти мимо, не убедившись, что наша помощь никому не нужна. К тому же, в душе тлела слабая надежда, что кабина может оказаться пустой.

Она не было пустой. Боже! Кабина лежала, немного завалившись набок, лампы оказались повреждены и периодически мигали кроваво-красным светом, издавая неприятный треск. Антураж еще тот!

На полу, бесформенной массой лежали тела. Несколько человек, искавших, как и мы, спасение нашли здесь свою смерть. У одного из них, крупного мужчины лет сорока голова оказалась повернута набок, в уголке губ и на подбородке виднелись следы засохшей крови. Две женщины, одна старше, другая почти ребенок замерли в углу. Та, что постарше блондинка, при жизни, должно быть, была настоящей красавицей. Она крепко прижимала к себе девочку, и даже смерть не смогла их разлучить. У обеих одежда пропитана кровью. Еще трое мужчин около самого выхода. Наверное, пытались открыть двери или вызвать помощь… до того, как трос оборвался и лифт упал в бездну. Странно, что не сработали страховочные механизмы. Ведь, несмотря на то, что отель строили под старину, он буквально был нашпигован современной техникой.

Я попятилась назад и наткнулась на Виларда. Отвернулась, уткнувшись лбом в его грудь. Почувствовала, как его руки, чуть помедлив, обнимают меня, прижимают к себе.

– Им уже не поможешь. Нужно выбираться, – шепнул он мне в волосы.

– За что так с ними? – я шмыгнула носом. Совсем расклеилась в последнее время. Если бы позволила себе быть такой чувствительной на Утлагатусе – вряд ли выжила.

– Не знаю, – меня мягко, но настойчиво увлекли подальше от лифта. Сейчас мы оказались на первом этаже, судя по значку на стене. Освещение слабо мерцало под потолком. Холл оказался пустым. Внезапно осознав, что вполне возможно, мы остались здесь совершенно одни, в компании мертвецов, стало жутковато.

– Где здесь выход? – я беспомощно заглянула в глаза Виларда. Мне хотелось прижаться к нему покрепче и ощутить тепло его тела. Тепло живого человека. Никакого сексуального подтекста, один лишь страх.

– Там, – он указал куда-то влево, и тут же отстранившись от мужчины, я последовала в нужном направлении. Пересекла холл, заглянула за стойку-ресепшн, и никого там не обнаружив, прошла дальше. Туда, где за тонированными стеклами отеля нас ожидала свобода и безопасность. Надеюсь, Коган и Вонг смогли выбраться целыми и невредимыми. И только чрезвычайные обстоятельства смогли нас разлучить. Вскоре мы все окажемся на «Южном ветре» и будем вспоминать о том, что произошло как страшный сон. Я буквально врезалась в дверь, навалилась на нее всем своим весом, стараясь открыть. Видя, что у меня не получается, Вилард тут же присоединился, и мы толкали дверь уже вдвоем. Тщетно. Издав непонятный рык, Адриан схватил тяжелый стул и изо всех сил ударил им в стекло. Оно даже не содрогнулось. Мы переглянулись, оба осознавая, что каким-то жутким образом оказались заперты в ловушке, в горящем отеле, возможно, единственные, кто смог выжить.

– Боже! Этого не может быть, – прошептала я, съезжая по стеклу и буквально падая на пол.

– Не отчаивайся. Мы попробуем что-то другое, – приободрил меня Вилард. Еще несколько раз ударил по стеклу, и со злостью отшвырнул уже сломанный стул. Я быстро посмотрела на него. Его губы были упрямо сжаты, в лице ни кровинки, взгляд мрачный и усталый.

– Разумеется, – я встала, оперевшись на его протянутую руку. – Это еще не конец.

– Можно попробовать через нижний уровень. Там ангар для флайеров.

– Так чего же мы ждем?

* * *

Трое в форме неизвестного подразделения склонились над экраном, на котором передвигались две зеленые точки. Один из них, невысокий плотный мужчина средних лет с покрытым оспинами лицом переключал каналы, старательно обыскивая отель на наличие выживших.

– И все же, мне не понятно лишь одно, – нарушил тишину один из них, – почему именно Хаумея? Слишком много жертв одновременно. Не возникло бы скандала.

– Слишком много богатых зажравшихся ублюдков, которых мы прихлопнем одним ударом. И никто не сможет обвинить в этом нас. Сколько же несметных сокровищ сегодня потеряли своих хозяев.

Он усмехнулся, и снова перевел экран на две зеленых точки, мечущиеся по безлюдному отелю в надежде спастись. Все входы были надежно закупорены, внешняя связь отключена. Операция проходила по плану. До ее завершения оставалось три часа.

* * *

– Это конец? – я прислонилась к запертому входу в ангар. Последнему из тех, что мы видели на плане отеля.

Мы оказались на лестнице перед узкой дверью запасного выхода. Потратив больше часа, тщетно обшарили все возможные коридоры, ведущие отсюда. За это время заметно потеплело, пришлось снять куртку. Огонь до нас еще не дошел, но иногда становилось трудно дышать.

– Пойдем. Недалеко отсюда я заметил зимний сад с фонтаном. Нам нужно попить, – Адриан потянул меня вперед. Я не сопротивлялась, хотя искренне не понимала, зачем оттягивать неизбежное?

Мы поднялись на пару этажей, пересекли холл, свернули направо и оказались в сказке. Я никогда здесь раньше не была, ограничиваясь номером Виларда. Зря, многое потеряла.

В центре сада располагался мини-водоем, окруженный камнями и густой травой, по периметру располагались декоративные фонарики, а сверху над нами простиралось ночное небо с мириадами звезд. Дальше от центра водоема росли экзотические цветы, привезенные сюда из разных частей галактики. С трепетом я коснулась нежного цветка чайной розы, урожденной на моей родной Земле. В дальнем углу, чтобы не отвлекать внимание от цветочного великолепия располагалась мебель: столики, окруженные креслами, скамьи, диваны. Мягкое освещение, все еще сохранившееся здесь создавало ощущение уюта, тишины и безопасности.

Я склонилась к воде и, разогнав золотых рыбок, зачерпнула ее в ладонь. Несколько глотков помогли прийти в себя, и даже смотреть на жизнь с оптимизмом. Вилард был рядом, жадно поглощая прохладную жидкость.

– Здесь красиво, – я оглядела сад и сосредоточилась на Адриане. Он смотрел на меня, пристально, будто хотел прожечь меня своим немигающим, пронзительным взглядом. Стало не по себе.

– Да, красиво, – подтвердил он.

– Знаешь, там, на лестнице я проклинала судьбу, которая позволила мне выжить в ледяном Аду, и привела сюда вместе с тобой. Я знаю, что рано или поздно, твоя ненависть ко мне проснется, окрепнет и на это раз не позволит тебе забыть о том, кто убил твоего брата. Я знаю, что в глубине души ты никогда меня не простишь. Что бы ты ни делал, как бы ни старался забыть, то, что я совершила. Рано или поздно ты поймешь, что рядом с тобой убийца. Какие бы чувства ты ко мне не питал, как бы ни хотел исправить то, что ты со мной сделал… Я убийца твоего брата. А все остальное иллюзия. Самообман.

– Ты считаешь меня лицемером и слабаком? – он усмехнулся, напомнив мне Рейна. Когда-то мне нравилось видеть эту усмешку на лице своего жениха, тогда еще я не понимала, что, по сути, он во всем копирует своего брата. Улыбка, жесты, голос, манеры, тон.

– Нет, – я замотала головой.

– Тогда позволь мне самому определиться в своих пристрастиях и чувствах, – резко произнес он.

Я, молча кивнула, и отвернулась:

– Я лишь хотела сказать тебе спасибо. За то, что рисковал собой ради меня. Возможно, не решись ты мне помочь, не оказался бы здесь.

– А я рад, что оказался здесь, рядом с тобой. И на этот раз нас не разделяет космос, проклятая планета, генерал, дверь в твою ванную или чертово полотенце.

– Адриан… Не стоит, – мне хотелось его остановить, до того, как он произнесет или сделает что-то, что нельзя будет уже исправить или забыть. Но не успела.

Вилард сжал мое лицо в ладонях и притянул к себе поближе:

– Я тебя люблю и хочу заняться с тобой любовью. Если ты против, можешь натравить на меня своего фантома. Решать тебе.

6

Он поцеловал меня, жадно, ненасытно. Сжимая мои плечи, поглаживая их, казалось, успокаивая во мне возможный нарастающий протест. А мне было странно целоваться с мужчиной, которого я никогда не рассматривала как своего сексуального партнера. Интерес? Не совсем. Скорее, попытка понять, исцелилась ли я окончательно?

Его рука забралась в разодранный вырез моей футболки и погладила разгоряченную кожу. Губы скользнули по щеке, коснулись шеи, волос, мочки уха. Я прикрыла глаза, стараясь расслабиться и… впустить его в свое тело? В свою жизнь?

Перед глазами потемнело, и я словно пережила это снова.

Я попыталась отстраниться, оттолкнуть, говорить с ним, чтобы не позволить этому случиться, я умоляла, а он меня не слышал. Он повалил меня на живот, разрывая одежду на спине. Я изворачивалась, как могла, не позволяя ему добраться до меня, и все же. Он был сильнее. Он был пьян, давно меня желал, а теперь еще и ненавидел. Когда он в меня вошел, одним сильным резким движением, сотрясая все мое тело, я закрыла глаза и заплакала.

Я отшатнулась, даже не от Виларда, а от картинки, возникшей у меня в голове. Боже мой! Неужели это не кончится никогда? Неужели близость с мужчиной всегда будет вызывать во мне подобные воспоминания? А все, что произошло у нас с Дамиром, лишь результат усилий некоего хаа-рашса, забравшего себе все мои страхи и опасения?

– Что с тобой? – встревожился Адриан, подавшись ко мне, но я остановила его жестом руки.

– Не будет фантома… Я не хочу делать тебе больно. Просто прошу тебя, не делай больно мне.

Между нами возникло неловкое тягостное молчание. Вилард не сводил с меня взгляда, словно пригвоздив им к месту.

– Значит, ты все еще не можешь… простить того, что я сделал?

– Это трудно простить, – я с горечью усмехнулась, – знаешь, каково это – оказаться беспомощной, избитой в руках пьяного мужика, который еще не до конца решил чего же он хочет: трахнуть тебя? Или убить? Когда ты знаешь, что за камерой наблюдают, и свидетели твоего позора и бесчестия делают ставки: как быстро ты сломаешься и заговоришь. И кто из них будет следующим. Я бы… я бы могла простить тебе все: ненависть, побои, оскорбления. Мне было бы гораздо проще и легче умереть от твоей руки, зная, что я это заслужила. И это справедливое наказание. Но то, что ты сделал… Ты меня разрушил. Изнутри. Я перестала жить, только существовала, ради одной цели. Ради мести. И даже не тебе, потому что в глубине души понимала. Боже, я понимала твой поступок, как бы мерзок он ни был. Я пыталась жить, чтобы наказать убийц моей семьи, стараясь стереть из памяти ту ночь, когда ты меня изнасиловал. Но встречая любого мужчину на своем пути, я пытаюсь предугадать: на что он способен, насколько силен, сможет ли причинить мне боль?

– А с генералом? – тихо спросил меня Адриан.

– Ему пришлось несладко. Помог Айван. Он заставил меня многое забыть. Приглушил эмоции, позволил жить так, будто одного из страшнейших кошмаров в моей жизни не было. Но чем дальше я удалялась от Утлагатуса, тем яснее я сознавала: для меня ничего не в прошлом. Меня по-прежнему мучают кошмары. Я вижу в них тебя, Дельту-2, разлетающуюся на осколки. Рейна… Странно, но я никогда не вижу тот день – день, когда я его убила. В моих снах он жив, и мы счастливы. Ждем ребенка, выбираем ему имя. Я учусь вязать ему или ей пинетки… Боже! Иногда, проснувшись, я все еще чувствую нитки в своих руках. И меня сотрясают рыдания. Боль, вина, весь ужас от осознания содеянного и того, что я потеряла по своей вине. Такие сны намного хуже. Они ломают что-то внутри и отнимают надежду.

– Шания… – горькие складки залегли в уголках его губ. Неужели я так много для него значила? В любом случае, решившись на насилие, он перечеркнул все, что у нас могло получиться. Я не была наивной, даже, где-то достаточно циничной. Теперь я понимала, что как бы тогда ни любила Рейна, мы не смогли бы прожить с ним долгую счастливую жизнь и вместе встретить старость. Нас разделяло его высокое положение, различие взглядов и воспитание. А вот со старшим Вилардом… Несмотря на то, что он принадлежал к семье аристократов, у нас могло бы что-то быть. Тогда, не теперь. Именно потому, что плевать он хотел на мнение толпы. Он был достаточно богатым и свободным, независимым, самоуверенным и наглым, чтобы не подчиняться устоям высшего общества. Если бы Рейн чуть раньше приоткрыл свою сущность, и наша любовь не закончилась трагедией. Но… Мне было легко это понять лишь сейчас. И не потому что жалела о том, что не дала нам с ним шанс. А потому что из-за меня этот человек, скорее всего, скоро будет мертв.

– Не нужно, Адриан, – мягко сказала я.

Его глаза сверкнули, но я не успела понять, о чем в тот момент он подумал. Свет внезапно погас. Нас окружила тьма. Невольно я подалась к Виларду, одновременно старательно напрягая слух. Наш главный враг – полная потеря ориентации в пространстве, не говоря уже о горящем отеле. Если кто-то приблизиться к нам, мы, возможно, этого даже не почувствуем. А потом может быть слишком поздно.

– Тихо, – шепнул Вилард, сжав крепче мою ладонь, – мы здесь не одни.

К счастью, фантому не нужен был свет, чтобы видеть, и позволить видеть мне. Я вздрогнула, когда с некоторым опозданием до меня дошла нечеткая картинка, словно я пыталась рассмотреть что-то сквозь помехи головизора.

Их было много, слишком много для нас двоих. Темные мрачные фигуры окружили зимний сад, не пересекая его границ. Просто стояли и смотрели на нас через приборы ночного видения. А затем мое тело вспыхнуло тысячами точками боли. Я опустила взгляд на грудь, где прямо возле сердца горел один из многочисленных огоньков прицела блейсеров. От своих более древних сородичей это оружие отличалось тем, что могло нанести вред без единого выстрела. Достаточно было лишь навести прицел на участок кожи, и жертву ожидало нечто схожее с ударом шокера. Сейчас же на своем теле я ощущала слишком много таких ударов. Не в силах выдержать разряды, сотрясающие меня, я инстинктивно сжала руку Виларда и отключилась.

– Думаешь, это действительно она? – голос был неприятным и скрипучим. Хотелось сжать пальцы в кулак и попросить его обладателя заткнуться. Этим самым кулаком.

– Уверен. Я видел ее на записи в отеле. Такие глаза ни с кем больше не спутаешь, – второй голос был грубым и хриплым. Как будто у человека болело горло. Я не стала подавать признаки жизни, стараясь как можно больше разузнать о новых неприятностях, в которые умудрилась встрять. Однако это оказалось бесполезным.

– Я знаю, что ты очнулась. Думаю, тебе лучше встать самой, без помощи Драки. Он не любит, когда его пытаются обмануть.

Надо мной кто-то склонился, обдав перегаром и запахом машинного масла. Притворяться было незачем, и я открыла глаза, тут же столкнувшись взглядом со странным типом без левого глаза, уха и части черепа. Он выглядел так, будто ему неудачно пытались снести половину головы. И сильно промахнулись.

– Привет, – улыбнулся он мне щербатым ртом, и я тут же опознала обладателя скрипучего голоса. Мне протянули флягу, и я ее тут же схватила. Вряд ли отравят, а пить хотелось неимоверно.

– Здравствуй…те, – сделала глоток, еще один, осушила половину и с сожалением вернула владельцу. Затем, немного привстала и огляделась. Мы были в помещении, очень напоминавшем подвал. Сырые темные стены, низкий потолок, какие-то ползающие твари, похожие на слизней. Слизни? Боже!

Я поспешила встать, чтобы как можно меньше соприкасаться с полом, заметив ироничную усмешку второго типа: платинового блондина с чуть раскосыми светлыми глазами. Тот был повыше щербатого, мощнее в плечах и держался как офицер на плацу перед солдатами. Его возраст было трудно определить, но почему-то я решила, что он не сильно старше меня.

– Заставила же ты нас поволноваться. Я уже и не думал, что когда-нибудь увижу тебя живой, капитан Шания Перил.

– Вы ошибаетесь. Я кариссианка и…

– Я тоже люблю сказки, особенно со счастливым концом. Но не люблю терять время даром, милая, – он потянул меня на себя и всмотрелся в мои глаза. Я уставилась на него, ожидая, когда же он закончит осмотр, потом моргнула. Глаза неимоверно слезились.

– Это газ. Пришлось усыпить всех, кто был возле зимнего сада. Иначе вас с твоим дружком было не спасти.

– Адриан жив? – оживилась я.

– Вижу, твои пристрастия в отношении мужчин с одной фамилией неизменны. Меняются лишь имена избранников, – блондин криво улыбнулся. – Не переживай, он жив и следует в безопасное место со второй группой. Хотя следует, слишком сильно сказано. Его унесли. Почти как тебя.

– Откуда вы меня знаете? – поборов неприятное чувство после его слов, я решила: раз уж мое инкогнито раскрыто, лучше сразу расставить все точки над i.

– Было бы странно, если бы я не уделил свое внимание женщине, сделавшей со мной вот это.

Блондин отодвинул высокий ворот черного свитера и моим глазам предстал чудовищного вида широкий и достаточно глубокий шрам, идущий через всю шею. Я сглотнула и отшатнулась от ужасного зрелища? Его душили? Резали горло тупой пилой? Или чем? Как можно выжить после такого? И почему он винит в этом меня?

– Я вас даже не знаю! – воскликнула я.

– Кому и когда это мешало испортить жизнь ближнему? – блондин широко улыбнулся, подхватил меня под руку и потащил по длинному мрачному тоннелю. Щербатый пристроился позади нас, и у меня невольно мелькнула мысль, что если они решатся меня убить, никто и никогда не сможет здесь найти мои останки. Кстати, где это – здесь?

– Мы в пещерах, которые пересекают практически всю планету, – словно прочтя мои мысли, пояснил блондин, – отсюда нетрудно попасть в отель, если знаешь все ходы и ловушки.

– Это вы взорвали отель?

– Зачем? – искренне удивился мой спутник.

– Я ничего не понимаю, и настаиваю, чтобы вы пояснили мне ваши слова: почему вы считаете меня виновной в вашем увечье. Разумеется, за свою жизнь я сделала много плохого, но это бы я точно запомнила.

– Мое имя Ларс Хендрикс. И еще совсем недавно я служил старшим лейтенантом на крейсере «Ярость», под командованием командора Виларда. Рейна Виларда, – уточнил блондин.

Я застыла на месте, сумев лишь шумно выдохнуть.

– Нам лучше двигаться дальше. Не хотелось бы попасться на глаза тем ребятам, от которых мы вас едва отбили, – предложил блондин.

Несколько минут мы шли молча, и я не торопила бывшего старлея. Мне и самой нужно было прийти в себя.

– В Академии о Рейне Виларде ходили легенды. Один из самых способных студентов, прирожденный пилот и командир. Нам всегда ставили его в пример, и для меня он стал живой легендой, несмотря на относительно небольшую разницу в возрасте между нами. После окончания практики ему предложили пост командора. Разумеется, злые языки болтали, что здесь не обошлось без влияния его мамаши, но кто верил злым языкам, если по всем точным дисциплинам он имел высший бал, а на тренажерах он был одним из немногих, кому удавалось с первой попытки справиться с задачей. Он был лучшим, и мы, первокурсники это признавали. Тогда же я часто видел его рядом с тобой. Признаюсь, было приятно узнать, что наш идеальный Вилард имеет хотя бы одну слабость. И девушка, на которую он запал держит его на расстоянии. Мы с тобой одногодки, поступали вместе, хоть ты меня и не помнишь, – блондин криво улыбнулся, – после того, как неприступная крепость пала и вы с Вилардом сошлись, ты уже никого не замечала вокруг себя, – он рассказывал тихим монотонным голосом, словно отстраняясь от тех давних событий.

– Извини, но я действительно тебя не помню, – я покачала головой, и едва не упала. Под нашими ногами словно прошла невидимая волна.

– Не удивительно. Наверное, я выглядел не слишком сообразительным. Во всяком случае, был бы таковым, никогда бы не подписался на дело, которое мне предложили.

– Какое дело? – мы втроем уже почти бежали, в такой обстановке было трудно говорить, но какое-то странное чувство гнало нас подальше от отеля.

– Патрулирование района… с целью избавить его от пиратов. О, вижу, ты побледнела. Значит, уже все поняла. Да, я один из тех мразей, которые уничтожили Дельту-2. Фигурально выражаясь.

– Как это понимать? – я зло посмотрела на него.

– Истинную цель нашей миссии большинству из нас, старших офицеров, пояснили при выходе из гиперпространства. Перед нами стояла задача, и мы должны были ее выполнить. Кто осмелился отказаться – был казнен на месте.

– Судя по тому, что живы – вы согласились?

– Не совсем…, – блондин потер шею, глянул на меня и, улыбнувшись, подмигнул. В контексте беседы это выглядело нелепо, – можно сказать, что мне повезло. Убойная команда слегка отвлеклась на уничтожение Дельты-2. На меня же быстренько надели пластиковые ручные и ножные кандалы, затянули на шее петлю, и приказали отконвоировать в карцер, к остальным, кого еще не успели прикончить. Когда мы с конвоем двигались по коридору, произошел взрыв. Несколько отсеков было разгерметизировано. Каким-то чудом мне удалось не вылететь в открытый космос, как моей охране, однако, я зацепился удавкой на какой-то болт и от удара и удушья потерял сознание. Не знаю, чем бы все закончилось, меня спас Драка – наш механик. К тому времени, как он меня нашел, моя голова была практически отделена от тела. Оказались разорваны все связки, соединяющие позвоночный столб с черепом, который по-прежнему связывали с телом только сосуды и мышцы. Он же отнес меня в санитарный блок и, под чужим именем определил в медикс. А потом под шумок помог убраться подальше с крейсера (впрочем, я не имел тогда возможности и желание протестовать), за что я ему безумно благодарен. Ну а тебе, за тот роковой выстрел, который едва не выбросил меня в космос и мог бы лишить головы, я быть благодарным не могу. Хотя твоя отчаянная атака на крейсер в какой-то мере оттянула приговор и позволила спастись.

– Не знаю что сказать, – я лишь растерянно покачала головой.

– Я тоже был в шоке. Нет, согласись, космос прекрасен, только если ты находишься по другую сторону иллюминатора, – он снова усмехнулся, и я уже в который раз усомнилась в его вменяемости.

– Что же, в этой истории куда больше пострадавших, чем выдает официальная версия, – мне пришлось приложить усилие, чтобы равнодушно пожать плечами. Было больно! Как же больно вспоминать тот бой! А, главное, не хотелось показывать никому, какую власть надо мной имеет прошлое. – Нам еще долго?

– Около часа. На поверхности быстрее, но не хочу рисковать. Те парни, были ну очень злы.

На этом наш разговор сошел на нет, и оставшийся путь мы провели в полном молчании. Иногда, когда приходилось преодолевать особо сложный завал, Ларс подавал мне руку, а Драка охотно подсаживал вверх. Вообще, этот странный тип при ближайшем рассмотрении оказался вполне нормальным малым. По крайней мере, руки не распускал, четко выполнял приказы Хендрикса и был всегда начеку, прикрывая нас допотопным пистолетом, которому было место в музее. На миг вспомнив холод рукояти в своей ладони я поежилась и старалась на Драку больше не смотреть.

Я едва успевала перевести дыхание, стараясь успеть за мужчинами, которые, как оказалось, догоняют свой отряд. И смутилась, когда узнала, что их разделение произошло из-за меня, точнее, моей реакции на газ. По словам Драки «на его памяти еще никто так не блевал». Я постаралась не обращать внимание на его грубоватые откровения и сосредоточиться на дороге. Под ноги то и дело попадались мелкие и крупные камни, мусор, какие-то насекомые а, главное, крысы. Да, человечество умудрилось заселить колонизированные планеты и этими представителями земной фауны.

Наконец, впереди, замаячил свет, и я услышала шорохи и голоса.

– Отлично! Мы на месте! – облегченно выдал Ларс, а Драка вернул свое старинное оружие в кобуру.

Я разглядела семерых. Кто-то сидел на своем рюкзаке, дожидаясь воссоединения с командой, кто-то курил. Один из группы чистил свой нож, по размеру больше похожий на меч. Когда он поднял на нас свои глаза, я вздрогнула, потому что они были пустыми и ничего не выражающими. Странную команду выбрал себе Ларс.

Наконец, завидев Адриана, я поспешила к нему. Из всех зол выбираю то, что мне уже известно. Он коротко, но крепко меня обнял, и под презрительным взглядом любителя ножей поцеловал в лоб.

– Я боялся, что никогда больше тебя не увижу, – убрал с моего лица мокрую от пота прядь волос и снова прижал к себе.

– Дамы! Чего расселись! Нас ждут дома! – с этими словами под грубоватые смешки команды, Ларс распахнул перед нами тяжелую дверь, предварительно воспользовавшись ключом и введя код доступа. Судя по всему, на моих глазах он только что деактивировал одну из ловушек. Дальнейший путь занял куда меньше времени. Иногда члены группы перебрасывались фразами друг с другом. Однако в основном, все держались холодно и как-то отстраненно. Однако я не чувствовала враждебности, разве что от здорового мрачного молчуна, который за все время не перебросился ни словом со своей командой. Впрочем, нож на поясе и злобное выражение лица не вызывало ни у кого желание вести с ним беседу. Спустя четверть часа все снова замерли перед дверью, и уже другой член команды ввел нужный код.

– Уважаемые гости! – дурашливо обратился Ларс к нам с Вилардом, – добро пожаловать в скромную обитель Клана Справедливых – главный оплот Сопротивления. Да, согласен, название дерьмо. Но не я его придумал.

7

Мы с Вилардом переглянулись и вошли в открытую дверь. За нами тут же просочилась боевая группа. Я почувствовала толчок в спину, отчего-то догадываясь, кто решил таким образом меня подвинуть, и лишь успела мельком увидеть широкую спину угрюмого типа. Далее все мое внимание было обращено на пространство, простиравшееся передо мной. Скорее всего, мы находились под землей, в одной из пещер, о которых мне рассказывал Ларс. У подножия лестницы располагался небольшой зал, разделенный множеством перегородок, мимо которых передвигались люди. Место напоминало небольшой муравейник, где каждый четко выполнял свою задачу, и никто не обращал внимание на вошедших.

– Мило. Уютно. Светло, – бросил Вилард и, подав мне руку, помог спуститься со ступеней, которые вели в центр зала, в котором находилось несколько молодых людей, орудующих за мониторами.

– Наша Организация насчитывает пока что около ста человек, – идя впереди Ларс решил видимо провести экскурсию, – треть из которых составляет аналитический отдел, часть стратегический и, мой любимый – Кроты. Профессионалы, не нашедшие признание в Союзе, и по каким-либо причинам испытывающие на его территории дискомфорт.

Ларс помедлил, усмехнулся, и продолжил:

– Впрочем, каждый из нас не может похвастаться особо теплыми отношениями с властью.

– Но как удалось их всех собрать? И почему именно здесь, на Хаумее, а не на Сигме? – удивилась я.

– У каждого была своя дорога. О себе могу сказать, что после того, как ты подбила мой крейсер, Драка, немного подлечив мои раны, воспользовался общей суетой и устроил нам побег. Проведя неделю в открытом космосе на спасательном челноке, нам повезло оказаться рядом с одной из колонизированных планет, не слишком любивших Союз. Там мы набрали первых добровольцев в нашу группу. Что же касается Хаумеи… Это одна из богатейших планет Союза. Здесь сосредоточен самый большой кусок капитала. Нужно лишь уметь заставить работать его на себя. К сожалению, революции с пустыми карманами не совершаются. А искать спонсоров в таком вопросе было бы неразумно.

– И, правда, – пробормотал Вилард, оглядывая помещение, а посмотреть, было на что. Судя по новейшей современной технике, куш, который удалось сорвать ребятам, был внушительным.

– Нам удалось завладеть долей одного из игорных домов, разумеется, через подставных лиц, а еще мы получаем процент от торговли спиртным. Тому же ребята, – он указал на пару тщедушного вида парней, – наши Кроты время от времени пощипывают приезжих толстосумов. Те, обычно, не поднимают шума из-за недостачи нескольких сотен.

Я лишь хмыкнула, с интересом рассматривая необычное место, в губине души надеясь, что нам дадут возможность хоть немного отдохнуть и поесть. Где-то за гранью усталости и безразличия упрямо тревожила мысль о Вонге и хаа-рашсце. Если они живы, необходимо их найти. Не хотелось думать, что на моей совести окажется еще две смерти.

– Есть еще нижний уровнь. Там жилые помещения, столовая, кухня и спортивный зал.

– Вижу, вы основательно здесь обосновались.

– Мы же не тоннельные крысы, – усмехнулся Ларс, – каждому из этих людей пришлось оставить привычную жизнь. Минимальный комфорт, самое малое, что мы можем дать им взамен утраченного.

– И зачем тебе мы? – я повернулась к Ларсу, выжидательно глядя на него.

– Не мне, хотя, признаюсь, давно мечтал познакомиться с тобой. О том, что ты на Хаумее, мы узнали несколько часов назад, и едва успели. Похоже, ребята, вы едва не погибли.

– Мы заметили, – проворчала я, все более озадаченная самой ситуацией.

– Да будет тебе. Ведь у нас все получилось! – Ларс пожал плечами, – вы живы, почти здоровы. Пару минут в медоксе и даже синяков не останется. А визит в столовую и вовсе заставит смотреть на жизнь по-другому.

Я лишь вздохнула, сбитая с толку его неуемным оптимизмом. Но все отошло на второй план, когда мой взгляд наткнулся на знакомое лицо. Я всхлипнула, и буквально кинулась к Вонгу, который встал при моем появлении.

– Жив! Слава Богу! – выдохнула я, и неловко приникла лбом к плечу Вонга, держа его за руки, все еще не веря в его спасение. И в тот момент мне было плевать, что этот человек не сторонник шумных приветствий и бурных эмоций. Жив! Это главное!

– Меня спас Коган. Когда на этаже произошел взрыв, нас обоих выбросило на несколько этажей вниз. Наверное, мне повезло, что у хаа-рашса оказалась крепкая голова… и не только голова.

– Коган жив? – я удивленно обвела взглядом помещение. Если «революционеры» узнали про инопланетянина, у нас могут быть проблемы. Разумеется, я была благодарна за помощь, но не спешила им доверять.

– Я здесь, – всегда удивлялась способности хаа-рашсов при таких габаритах уметь быть незаметными. Высоченная фигура, закутанная в темный плащ, возвышалась над нами, я не удержалась и слегка его приобняла. Все же, он мне не чужой. Заметила, как Адриан обменялся с товарищами рукопожатием, и приподняла брови, уставившись на Вонга. Он понял меня без слов и отрицательно качнул головой. Нет, про инопланетян они не знают, а наемник ортег вещь в Союзе распространенная.

– Мы спаслись только благодаря этим людям, – Вонг указал на Ларса, – если бы не они, с нами бы расправились как с остальными. Нам повезло, что зачистка началась с верхних этажей, а паника, поднятая клиентами отеля, помогла незаметно скрыться. Но нам пришлось рассказать о том, что в отеле остались наши друзья, – я поняла, что Вонг доносит до нас легенду, которой теперь придется придерживаться с нашими гостеприимными хозяевами.

– У нас сохранились записи с «Георга». Иногда мы пользуемся ими, если хотим что-то получить… взамен. На них я увидел тебя в образе кариссианки и сразу же узнал, – продолжил рассказ Ларс. – Не то, чтобы я привык рассматривать кариссианок… но твой взгляд сложно перепутать с чьи-то другим.

Я криво улыбнулась, услышав, что наши новые друзья не брезгуют шантажом. Что же, пока нет другого выхода, придется потерпеть.

– Ну а теперь – медокс и ужин. Все остальное утром, – Ларс подвел нас с Вилардом к широкому лифту с дверью из металлической решетки, – ваши друзья будут ждать в комнате отдыха. Гарет вас проводит.

Воздух рядом со мной сгустился, и я кожей ощутила непонятное напряжение. Подняв голову, увидела над собой того самого угрюмого неприятного типа, который толкнул меня на входе.

Не без содрогания я вошла в лифт. Слишком еще свежи были неприятные воспоминания. К тому же, к нервозности прибавилась боль и ломота во всем теле. Когда спасаешь свою жизнь, нет возможности обращать внимание на мелкие травмы, зато теперь стало особенно паскудно. Я была уверена, что Виларду еще хуже, учитывая его рану на голове и долгую потерю сознания. Вздрогнула, когда почувствовала успокаивающее пожатие на своей руке. Адриан не мог не почувствовать мою нервозность, значительно возросшую от присутствия рядом с нами Гарета.

Мы вышли, и я не сдержала вздоха облегчения. Гарет провел нас в небольшую комнатку с камерой медокса. Снял с него мини сканнер и медленно провел им вдоль наших тел.

– Ты первый, – он указал на Виларда. Тот мотнул головой и отошел на шаг.

– Она. Я подожду, – твердо произнес Адриан.

– Черта с два, мужик. Не морочь мне голову. Твои повреждения критичны. Ты едва стоишь на ногах, – возразил Гарет.

– Не стоит волноваться за меня, – запротестовал Адриан, хотя его лицо еще больше посерело, глаза потускнели. Дыхание стало частым и прерывистым. Похоже, мы вовремя встретили этих революционеров.

– Да мне плевать, – тип неприятно усмехнулся, – жаль усилий, если сдохнешь.

– Адриан, пожалуйста, – я коснулась его руки и кивнула на медокс, – не будем зря терять время. У меня всего лишь несколько царапин.

– Ты ранена. Я же чувствую, что тебе больно!

– Ничего серьезного, – поспешила возразить я. И сканнер это подтвердил, – и уже тише, чтобы слышал только он, – прошу тебя, Адриан, ты нужен нам живым и здоровым. Не стоит терять время, иначе может быть слишком поздно!

– Нам? Или тебе? – он был на грани обморока, и все же у него хватило сил напряженно посмотреть на меня, затем улыбнуться. Похоже, мой ответ ему был не очень и нужен.

– Хорошо, – процедил Вилард, уже практически теряя сознание. Он сбросил разорванную рубашку, штаны, и, оставшись в одних плавках, скользнул в медокс. Я тут же отвернулась, смущенная его видом. По тихому шороху догадалась, что сработал замок, и камера приступила к лечению.

– Можешь сесть, – буркнул мне Гарет. Я вежливо поблагодарила и заняла единственное кресло в углу стены. Неприятный тип присел на корточки неподалеку и, вытащив свой нож, начал вертеть его в руках. Почему-то от его движений стало не по себе. Более того, по позвоночнику прошел неприятный холодок, а взгляд невольно скользнул к медоксу, где Вилард спал исцеляющим сном.

Я пожалела, что давно потеряла браслет, показывающий время. Впрочем, он был полезен многими функциями, но время сейчас было для меня основным. Нетерпение зашкаливало, а гнетущая тишина вызывала чувство неловкости.

Внезапно, Гарет медленно и неслышно встал, возвышаясь надо мной, по-прежнему держа нож в руках. Я подобралась, отчетливо понимая, что если он нападет, я не смогу отбиться. Тип почти неуловимо взмахнул рукой и нож, пролетев мимо, вонзился в стену, рядом с моим лицом. Я чувствовала щекой холод метала, и осторожно скосила взгляд, не особо веря, что Гарет промахнулся.

– Тварь, – пробурчал тип, подойдя поближе, без усилий выдернув лезвие из стены. Мои глаза расширились от удивления, когда на конце лезвия увидела насаженное полупрозрачное тельце желтовато-серого цвета, какого-то неизвестного омерзительного создания, сантиметров двадцати в длину со множеством все еще шевелящихся тонких длинных ножек.

– Что это? – убедившись, что на нож насадили не меня, стало легче дышать, появилось желание общаться.

– Многоножка. Плотоядная. Когда-то их завезли на планету, чтобы они уничтожили вредных насекомых. Потом они мутировали, и насекомых им уже не хватает. Каким-то образом им удается обойти наши ловушки.

– Вы хотите сказать, что она способна причинить вред человеку?

– Одна может нанести болезненный и ядовитый укус. А стая… да, они определенно могут навредить, – Гарет усмехнулся, сбросил с ножа чуть шевелящуюся тварь и раздавил ее тяжелым ботинком, оставив на гладком белоснежном полу мокрое буро-серое пятно. Я облегченно перевела дыхание. Не хотелось, бы оказаться рядом с такой тварью без оружия. Как-то сразу забылось то, что я выстаивала против куда более опасных хищников. Один только мерзкий вид поверженной твари вызывал брезгливость.

Гарет вернулся на свое место на полу напротив меня. Я откинулась на спинку кресла, предварительно осмотрев стены. Мало ли кого еще сюда занесет? Закрыв глаза и выровняв дыхание, я старалась отрешиться от боли в голове и ребрах.

Незаметно пролетел час, и крышка медокса с тихим шорохом отворилась. Я встала, чувствуя, что едва держусь на ногах. Адриан покинул камеру, рванулся ко мне, и, не обращая внимание на возражения, подхватил на руки:

– Я не должен был соглашаться!

– Ты почти отключился. Какая разница? Положили бы тебя туда сами, когда ты вырубился – усмехнулась я, чувствуя прохладу медицинского бокса, легкое шипение и резкий запах антисептика. Затем мои глаза закрылись и я провалилась в сон.

Столовая была небольшой и находилась в конце коридора. После того, как медокс заживил мои раны, мы с Вилардом решили подкрепиться. Видимо вспомнив, когда я ела в последний раз, желудок тут же дал о себе знать. Я поморщилась и села за столик, уже занятый Вонгом и хаа-рашсом. Что же, по крайней мере, мы все еще вместе. Обвела взглядом своих товарищей. До последнего времени даже не представляла, что когда-нибудь буду бояться их потерять. Может быть потому, что кроме этих трех совершенно разных мужчин у меня на свете больше никого не осталось?

Месяц спустя…

Я рассматривала в зеркале свое новое лицо и удивлялась, как практически незаметное вмешательство хирурга настолько поменяло мою внешность. Форма глаз осталась прежней, хотя цвет пришлось изменить. И теперь из зеркала на меня смотрело чужое лицо молодой женщины. Симпатичной? Наверное, не мне судить. Зеленые глаза (модный цвет в этом сезоне, как шепнула мне медсестра перед операцией), высокие скулы и тонко прорисованные губы создавали образ мечтательницы, хотя приобретенная за последнее время привычка кривить их в ироничной улыбке разрушали этот образ, придавая ему немного цинизма и безбашенности.

От каштановых с рыжинкой, слегка завивающихся локонов пришлось избавиться. Теперь я стала обладательницей длинных иссиня-черных прямых волос, тонких, тщательно выщипанных бровей и густых ресниц, подкрашенных специальным средством, неотличимым от цвета волос.

Мой голос… поначалу я думала, что охрипла. После операции по изменению тембра голоса путем удлинения голосовых связок он приобрел так напугавшую поначалу хрипотцу и стал немного ниже, что, впрочем, меня устроило.

С отпечатками пальцев и сетчатки глаза пришлось повозиться. Подобные изменения были незаконны, потому стоили очень дорого. Не каждый специалист согласился бы нарушить закон. Но мы его нашли. Процедура была довольно болезненна даже под наркозом и заняла несколько часов.

Но, все эти перемены оказались бы совершенно ненужными, стоило кому-то проверить мое ДНК. Поэтому пришлось задействовать одного из Кротов наших революционно настроенных друзей. Несколько дней у него ушло на создание вируса, с помощью которого он смог проникнуть в тщательно охраняемую базу данных Пенитенциарной службы Союза и Центральный Уголовный архив, где устроил небольшой «перформанс» по уничтожению следов моего пребывания под следствием. Все-таки от нашего сотрудничества с революционерами была некоторая польза.

Даже взорванная гостиница и несколько десятков жертв не помешали ни жителям Союза, ни уроженцем планеты-праздника получать удовольствие от жизни. Было проведено расследование и назначены виновные – клан Справедливых, благодаря громкому названию и непонятной деятельности снискавших славу далеко за пределами Хаумеи. И жизнь продолжалась.

Поначалу мы с ребятами держались особняком, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимания и думали лишь об одном – поскорее выбраться из этого пещерного оплота и вернуться на корабль. Но после… Когда у меня появилось время все обдумать и принять решение не под дулом блейсера, я поняла – вот он, шанс! И ближе к своей цели возможно, я уже не буду никогда. Я была готова продолжать одна, понимая, что ребята могут меня не поддержать, но к моему удивлению, они согласились. Вонг, с присущей ему серьезностью, заявил, что не улетит с Хаумеи и не оставит свою единственную ученицу в этой обители разврата, хаа-рашс лишь недобро сверкнул глазами, в предвкушении новой хорошей схватки и будущей подпитки. Адриан же… я не думала, что после нашего с ним разговора в зимнем саду он останется. Я была готова расстаться с ним навсегда, даже внутренне хотела этого. В последнее время стало неловко находиться рядом с ним. Даже не смотря на то, что он не делал никаких попыток возобновить наш разговор, или что-то изменить в наших отношениях. Но он остался, и, отбросив лишние сомнения и опасения, я поймала себя на мысли, что рада его присутствию рядом с собой.

– Ты готова? – спросил Вилард. Разумеется, это Адриан помог найти подходящую клинику и сделать нужную операцию. Я знала, что как только мы покинем ее стены, наш неизменный Крот проникнет в ее архив и уничтожит все данные о моем пребывании в ней.

Я кивнула и вручила ему небольшую сумку с вещами. Несколько минут мужчина, не отрываясь, смотрел на меня. Его взгляд прошелся по волосам, лицу, особо задержался на губах, скользнул ниже. Я почувствовала легкую дрожь, будто не его взгляд, а руки блуждали по моему телу.

– Ты красива, – бросил он, предлагая руку. Обратная дорога в наше убежище прошла в напряженном молчании. Мне не хотелось его провоцировать. Более того, я боялась, что он снова заговорит о нас, а мне снова придется ему отказать.

А дальше… Спустя несколько дней я, Шанна Хоуп, уроженка старой Земли, одна из тысяч искательниц приключений, мотыльками слетавшихся на Хаумею, на шикарном курорте Лос-Пело познакомлюсь с молодым миллиардером Адрианом Вилардом. И после недолгого головокружительного романа стану его официальной невестой. План был опасным, провокационным и не моим. Более того, я не хотела на него соглашаться, не желая подпускать Виларда настолько близко к себе, пусть и понарошку. Но, это был шанс попасть туда, где все началось, приблизиться к людям, которые разрушили мою жизнь. Я возвращалась на Сигму.

* * *

Айван слушал отчет Роба. Разумеется, для обитателей Утлагатуса они были наравне, но любой, кто разбирался в их ситуации, понимал: один человек не в силах самостоятельно управлять ледяной планетой. А если эта планета населена убийцами, ворами и насильниками… Присутствие хаа-рашсов сдерживало бунты и дрязги, драки и ссоры, грозящие в один миг перерасти в бойню. Надолго ли? Никто не знал.

Исчезновение генерала Дамирона Вейна лишь усугубляло ситуацию. Когда-то он нашел способ мирного сосуществования военных и ученых, которые выжив, вынуждены были столетиями жить бок обок. Роб же, несмотря на твердость характера и умелое руководство малой группой подобного опыта не имел.

Хаа-рашс болезненно скривился, и Роб отметил, насколько часто это вполне человеческая гримаса искажает лицо инопланетянина. Как это ни странно, но инопланетная раса постепенно начала ассимилироваться. Более сотни хаа-рашсов не могли обитать обособленно от остальных, как бы они не старались, жизнь, и суровые условия Утлагатуса заставляли их взаимодействовать с людьми, делиться опытом, обучать новым знаниям.

Внезапно, хаа-рашс замер. Его пронзительный взгляд потух, лицо побледнело, а когти прочертили на столешнице пять длинных тонких борозд:

– Это произошло, – тихо произнес он.

Безмолвие пещеры Каратан было нарушено странным шумом, громким эхом разнесшимся по ее сводам. Один из отдаленных саркофагов, озарившись на миг бледным призрачным светом, внезапно погас. Нечто, находящееся внутри ударило по крышке, надеясь освободиться. Спустя несколько секунд один из прочнейших материалов Вселенной не выдержал, рассыпавшись под натиском неведомой силы на осколки. Из саркофага показалась чья-то израненная осколками рука с когтистыми пальцами.

8

Утлагатус. 3-й месяц нового времени.

Его встречали три безмолвные фигуры, замершие на самой границе света и тьмы. Они напряженно ждали, не зная, что увидят в следующий момент. Время еще не пришло, и то, что стремилось вырваться из саркофага, было для них непонятным и неизведанным витком эволюции.

Миг, и тяжелая крышка, взлетев вверх, упала к ногам хаа-рашсов. В воздухе мелькнуло нечто неуловимое даже для глаз инопланетян. Тень скользнула им за спины и, столкнув двух хаа-рашсов головами, схватила третьего за горло, слегка приподняв над полом.

– Зачем вы здесь? – голос был невнятен и тих, но почему-то заставил хаа-рашса содрогнуться всем телом в руках существа, способного с такой легкостью справиться с троими.

– Нас послал… Айван. Ваше Становление еще не завершено. Вы не сможете…

– Уже смог, – генерал разжал пальцы и хаа-рашс оказался стоящим на своих ногах.

– Невероятно! – инопланетянин на всякий случай попятился от существа, практически одного с ним роста, со скрытым капюшоном лицом. На шее недавней жертвы проступили кровавые царапины.

– У меня мало времени, – заявил Дамир, и, развернувшись к начавшим приходить в себя хаа-рашсам спиной, пересек пещеру.

– Стойте, генерал! – один из «самоубийц» решился его остановить не только окриком, но был тут же отброшен мощным ударом в лицо.

– Ничего личного, – пробормотал генерал, и исчез из пещеры.

Айван находился в кабинете генерала и ждал. Он знал – первое, что должен сделать Вейн, это найти его и… Все будет зависеть от степени прохождения им Становления. Если он завершил все стадии, база и поселок ее окружающий останутся целыми, и вообще все обойдется малыми жертвами. Когда хаа-рашс переходил на другой уровень, он не всегда мог владеть собой и контролировать собственный гнев. Когда-то давно первыми жертвами становились его близкие, семья и друзья. Лишь потом было принято решение изолировать хаа-рашса на этот период и обезопасить древо его рода. Разумеется, на военном корабле такая возможность представлялась не всегда. Поэтому, все капитаны получали негласный приказ: потерявшего контроль над собой хаа-рашса надлежало тот же час ликвидировать, иначе кораблю грозила участь призрака затерянного в бесконечных просторах космоса.

– Ты здесь? – Айван не услышал, скорее лишь почувствовал слабое колебание воздуха. Температура в кабинете немного поднялась, хотя он ощущал внутренний холод. В том, кто стоял рядом, чувствовались мрачная сила и холодный гнев, а еще… сознание, разум…

– Да, – генерал вышел из тени и сбросил капюшон с головы. Айван долго всматривался в лицо, узнавая знакомые черты, отмечая перемены, про себя поражаясь странному замыслу природы, создавшей такое.

– Ты все еще человек, – Айван не удивился, он подозревал, что так и будет. Насколько бы ни была сильна кровь хаа-рашсов, она не способна сделать из человека инопланетянина. Хотя, после вызванной ею мутации в человеческом организме, некоторые изменения в образ Вейна она привнесла.

– Иначе все было бы зря, – генерал приблизился к Айвану и навис над ним. В его движениях не было угрозы, лишь спокойная уверенность и внутренняя сила. – Где она?

– Почему ты решил, что я это знаю? – поинтересовался Айван. Определенно, ему нравилось изображать из себя человека. Много ненужных вопросов. Пустых слов. Всего, что поможет избежать ответа.

– Потому что именно ты послал с ней Когана. Разве нет? – Дамир оперся когтистыми руками о металлический стол, и тот жалобно скрипнув, прогнулся под его весом.

– Возможно. Но разве не ты сделал все, чтобы она покинула планету? – произнес Айван. Он обязан был знать, что же сейчас стоит перед ним в образе генерала: преображенный или монстр, в ярости теряющий остатки самого себя.

– Я должен был так поступить, – стол, рухнув, оставив двух собеседников без преграды.

– Ты был в своем праве. Но в таком случае, не стоит сожалеть о безвозвратно утраченном, – Айван, склонив голову, наблюдал за сменой выражения на лице Дамира, в котором немыслимо и странно сочетались черты обоих рас. Темная, почти коричневая кожа, широкие скулы, лысый, абсолютно гладкий череп, однако, без малейших следов регнума (как у новорожденных детенышей хаа-рашсов) с чуть приплюснутыми ушами и большими, нечеловеческими глазами под тяжелыми веками с короткими ресницами. Но главное, что привлекло внимание инопланетянина: деформированная часть правой стороны лица Дамира. Узкий участок кожи, который не успел завершить трансформацию и застыл на начальной стадии своей мутации. Он начинался от брови, касаясь верхнего века, скулы и скрывался за высоким воротом его рубашки. Теперь генерал лишь отдаленно напоминал того, с кем они общались столько лет, но и на чистокровного хаа-рашса он был не похож. Полукровка? Вряд ли его могли принять за смеска обеих рас. Скорее, за нечто странное, экзотическое и без сомнений, опасное и хищное.

– Я должен быть с ней, – из горла Дамира раздался рык, заставивший вибрировать толстые стены.

– Лишь в том случае, если этого захочет она. Не забывай, что Шании пришлось пережить. К тому же, как ты это себе представляешь? Мы на другом конце Галактики. Усмири свою ярость, возьми себя в руки, постарайся сохранить сущность.

– Тогда может быть поздно! – возразил генерал.

– Мы слишком далеко от них. В любой момент может стать поздно, – заключил хаа-рашс.

Сигма, столица Союза планет.

В жизни каждой женщины наступает момент, когда хочется уйти, сбежать, или провалиться сквозь землю от неловкости. Этот момент – знакомство с будущей свекровью. В моей же случае, подобный казус происходил уже второй раз с одной и той же персоной. Лишь имя «жениха» было другим.

Я крепко сжала ладони в кулак, потом разжала, погладила мягкую, словно живую серебристую ткань длинного, чуть расклешенного платья, выгодно подчеркивавшего грудь, струившегося по бедрам. Поправила и без того безупречную прическу, макияж. Почти месяц ушел на то, чтобы привести мое тело, волосы и кожу в приемлемый вид. Климат Утлагатуса еще никого не сделал красивее. К тому же, необходимо было восстановиться после операций, хотя тут я не могла пожаловаться. Исцеление происходило гораздо быстрее, чем я ожидала. Возможно, такое везение было действием крови хаа-рашсов и имело временный эффект. Но я не сильно задумывалась над этим. Пока что мои планы не простирались дальше желания мести. Выжить, отомстить… а дальше?

Все чаще в голову приходила мысль: что потом? И нужно ли мне это «потом»? Готова ли, смогу ли я жить, никого при этом не ненавидя?

Наконец, отмахнувшись от темных мыслей, я прикрыла глаза. Вдох, выдох. Открыла глаза, посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась. Я была привлекательна, и прекрасно это сознавала. Но воспринимала женщину, отраженную в зеркале, ни как саму себя, а чужачку. Словно это игра, а я лишь примеряю маску. Маску, которую снять уже не смогу никогда.

– Ты прекрасна, – я обернулась к вошедшему Адриану. Он был уже готов: новый костюм чрезвычайно ему шел, волосы подстрижены и уложены, легкая небритость лишь придавала ему мужественности, а улыбка – какого-то мальчишеского очарования. Женская мечта, да и только. Жаль, что не моя.

Но вот улыбка покинула его лицо, а взгляд стал прежним: привычным, иногда пугающим. Взгляд хищника, владеющего половиной Сигмы, но не готового на этом остановиться.

– Спасибо, – я кивнула, принимая из его рук легкую вуаль и накидывая ее на плечи прежде, чем это бы сделал Вилард.

– Ничего не бойся. Я буду рядом, – шепнул он мне, подавшись ближе. Слишком близко.

Я промолчала, лишь подала ему руку, едва справляясь с дрожью. Никогда не думала, что мне придется это сделать – снова взглянуть в глаза женщине, чьего сына я убила. Боже, помоги!

– Мама, разреши тебе представить – Шанна Хоуп. Моя невеста, – после едва уловимой заминки произнес Вилард. Моложавая эффектная женщина с живостью окинула меня изучающим взглядом-рентгеном. Дежа-вю. Хотя, в тот, первый раз моя совесть была перед ней чиста. С трудом напомнив себе, что я больше не Шания Перил, а Шанна Хоуп, позволила немного расслабиться. Это ведь игра? Всего лишь игра. Потому что жизнь закончилась уже давно.

– Моя мама, леди Мари-Энн Вилард – на этот раз обошлось без рукопожатия. Я лишь вежливо склонила голову. В ответ получила такой же кивок. На этом, церемонию приветствия можно было бы считать законченной. Если бы не…

– Я слышала, что вы познакомились с моим сыном на Хаумее. Прекрасное место для ловли богатых покровителей и недальновидных мужчин.

Все тот же знакомый колючий проницательный взгляд. Но разве я не заслужила его, добровольно согласившись на роль охотницы за толстыми кошельками.

– Вы так проницательны, леди Вилард, – я улыбнулась. Можно изменить лицо, волосы, глаза. Даже голос, добавив в него немного бархатистости и соблазна. Но не нутро свободолюбивой пролетарки Перил, которая когда-то мечтала о звездах, а теперь мысленно корчилась в мучительных конвульсиях от осознания своей вины перед матерью фальшивого жениха.

– Боюсь, что не настолько, как бы мне этого хотелось, – задумчиво рассматривая меня произнесла Мари-Энн, поцеловала сына в лоб, и, извинившись, вернулась к гостям.

Я, облегченно вздохнув, смотрела ей вслед, радуясь, что обошлось без задушевных разговоров. Похоже, в отличие от Шании, меня считают сиюминутной прихотью Адриана и не беспокоятся на этот счет.

Вопреки моим опасениям гостей оказалось не так уж и много. Человек двадцать, по словам Адриана старинных матушкиных приятелей, которые встречались, время от времени вместе. Прием проходил на поляне за домом, среди цветов и декоративных деревьев, привезенных со всех уголков Галактики. Чтобы создать растениям наиболее благоприятный климат, в почву рядом с корнями был введен датчик с капсулой, имитирующий привычную для них среду обитания. Над нами висело ночное небо, покрытое миллиардами звезд, скоро должен был взойти один из спутников Сигмы. За поляной располагался небольшой пруд с золотыми рыбками, заросший лилиями. Было в нем что-то искусственное, ненатуральное. Адриан лишь подтвердил мои догадки: и лилии и рыбки запускались в воду специально на время подобных вечеров. К утру живность дохла, в цветы вяли. Жаль.

– Я же говорил – ничего страшного, – пробормотал Вилард, провожая взглядом свою мать.

– Ты был прав, – согласилась я. И действительно – три минуты позора и ты практически принята в высшее общество. Правда, на правах куртизанки или проститутки, но все же, для нашего дела мой статус значения не имел. – Долго нам еще здесь находиться?

– Думаю, четверти часа будет достаточно. Как видишь, сегодня здесь собрались в основном самые близкие друзья мамы. Никто из верхушки не почтил нас своим присутствием. Может, это к лучшему. – Вилард слегка сжал мою руку, – хочешь потанцевать?

Он указал на площадку, где медленно и плавно двигалось несколько пар.

– Будет странно, если мы не потанцуем. К тому же, ты слишком напряжена. Расслабься.

Я неохотно позволила увлечь себя на танцпол. Вилард обнял меня, привлек к себе и выдохнул в мои волосы:

– Я не стану говорить, как давно об этом мечтал.

– Не надо. Не говори, – тихо шепнула я, умоляюще глядя на него. Только не сейчас, не здесь. Да и вообще, вряд ли когда-нибудь я буду готова услышать от него слова признания.

А дальше был танец и музыка, тихая, чарующая, проникающая в самую душу, обволакивающая нас двоих как мягкое шелковое покрывало. Словно кроме него и меня не было никого вокруг, и мы плавно скользим, почти не касаясь ногами пола. Его пальцы на моей обнаженной спине. Такие горячие, почти обжигающие прохладную кожу. Губы, которые так близко, чуть искривлены в улыбке. И я, растерянная и смущенная его близостью и чувствами, которые он даже не пытается скрыть от меня.

Даже не заметила, когда музыка стихла. Пары разошлись, и мы поспешили скрыться, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. Только у столика, уставленного легкими закусками, заметила заинтересованный взгляд леди Вилард, устремленный на меня, словно только что она открыла новый вид гусеницы, и как раз сейчас размышляет: дать ей свое имя или прихлопнуть чем-то тяжелым, чтобы та не успела превратиться в бабочку.

Спокойно выдержав этот взгляд и дождавшись, когда леди отвлеклась на кого-то другого, я заметила не менее пристальное внимание со стороны молодой привлекательной девушки в длинном черном платье, выгодно оттенявшим ее белокурые вьющиеся волосы и белоснежную, чуть тронутую румянцем кожу. Ее светлые глаза были прищурены, губы недовольно поджаты. В общем, она выглядела как стандартная состоятельная ревнивица из бульварного романа, готовая в любой момент вцепиться в волосы своей сопернице, то есть мне. Вот только я совершенно не хотела участвовать ни в каких сценах, поэтому, подняв лицо к Адриану, поинтересовалась:

– У вас с ней что-то было? – Вилард окинул взглядом пышущую негодованием и презрением ко мне красавицу, и с усмешкой кивнул.

– Было дело. Виновен. Каюсь.

– У нас могут быть проблемы? – я особенно выделила нас, хотя в глазах блондинки отчетливо читалось желание немедленной и мучительной расправы именно надо мной.

– Не думаю, – Адриан пожал плечами, потом нахмурился, и уже без былой уверенности пояснил, – она дочь бывшего партнера моего отца. Тот давно хотел породниться. Но у меня всегда на этот счет было противоположное мнение. Поэтому я выкупил у него бизнес и теперь ни от кого не завишу. Ты же знаешь, я никогда не был монахом, но раньше, на других она так не реагировала.

– Потеряла терпение?

– Скорее, почувствовала в тебе реальную угрозу, – ухмыльнулся Адриан.

– Мне это не нужно. Не хотелось бы отвлекаться на женские разборки, выдирание волос и истеричные вопли.

– Кто бы сомневался. Ты же выше всего этого, – внезапно Адриан помрачнел и обозлился, – скажи, а считала бы ты так же, если бы я действительно, хоть что-то для тебя значил?

– К чему этот вопрос? – удивилась я. Только этого не хватало! Остаться в стане врагов, и презирающих тебя людей, да еще иметь рядом рассерженного Виларда.

– Понятно, – кажется, моего ответа не ждали, а просто нашли еще одну причину для злости. На меня же.

Подхватив с подноса официанта бокал вина, Вилард отсалютовал им в сторону красавицы, выпил залпом, отбросил его в сторону, а затем, не обращая ни на кого внимания, схватил меня за плечи, резко притянул к себе и впился в мои губы жестким страстным поцелуем.

В первую секунду я опешила, не зная, как себя вести в данной ситуации. Оттолкнуть – будет выглядеть странно. Ответить – распутно. Я слегка отстранилась, опустив глаза, чувствуя, как Вилард неохотно отпускает меня, напоследок слегка прикусив губами мою нижнюю губу, позволяет мне сделать шаг, отделяющий нас друг от друга.

– Дело прежде всего, так ведь… Шанна? – надо мной раздался его издевательский смешок.

– Не заставляй меня жалеть о том, что согласилась на эту авантюру, – прошептала я.

– В таком случае, ради пользы дела, думаю, нам стоит покинуть прием. Мне кажется, мама возражать не станет.

Меня схватили за руку и почти потащили по тенистой, погруженной в полумрак аллее, куда лишь отдаленно доносился шум музыки, звуки голосов.

– Не переживай, Это короткая дорога в наш дом.

– Разве мы не уезжаем прямо сейчас? – я остановилась, вырвав ладонь из руки Виларда, – ты не говорил, что нам придется здесь задержаться.

– Увы, – Адриан пожал плечами, хотя особого сожаления в его голосе я не чувствовала. – У меня остались кое-какие незаконченные дела.

– Но я могла бы сама добраться до… – я осеклась, мгновенно вспомнив, что, согласно легенде, живу в квартире Виларда.

– Не могла бы, – пресек любые возражения мужчина, – в конце концов, в этом доме тебя никто не съест. Мама приготовила нам комнату. Ты сможешь отдохнуть, пока мой помощник привезет сюда наши вещи.

Я едва не зашипела от злости, услышав, что кто-то станет копаться в моих личных вещах, однако Вилард прервал возражения.

– Не беспокойся. Я отдал четкие указания, и кое-что нам приготовил заранее.

– Ты все спланировал?

– Скажем так, я допускал, что события могут сложиться именно таким образом.

Я шумно выдохнула, давя гнев в зародыше, не позволяя ему вырваться на волю.

– Вот и хорошо. Я провожу тебя в нашу комнату, – проследив за моей внутренней борьбой, Адриан снова схватил меня за руку и мы покинули парк.

9

– И что это значит? – я уставилась на роскошную кровать гигантских размеров, занимающую большую часть совсем немаленькой комнаты. Одну кровать. А нас с Вилардом было двое. И хотя в этих апартаментах можно было без труда затеряться, но мысль о том, что мне настолько близко придется находиться рядом с мужчиной, да еще в подобной обстановке, внушала быспокойство.

– А что тебя удивляет? – усмехнулся Адриан, – для всех ты моя невеста. Никому и в страшном сне не может присниться, что мы с тобой не предаемся каждую ночь греховной страсти. Поэтому – одна комната и одна кровать.

– Возможно, мы сможем решить эту проблему? Кто-то из нас может спать на полу…

– Прошу тебя, не нужно мелодрам, – голос Адриана был саркастичен и резок, – мы оба взрослые люди. Я же, в свою очередь, постараюсь ночью сдерживать свои животные инстинкты в отношении тебя. К тому же, ты хочешь, чтобы соглядатаи моей матушки обрадовали ее новостью, что ее сын спит на полу?

Я, молча прошла в комнату на ходу сбрасывая с плеч на пол вуаль, помедлив мгновение, избавилась от неудобных туфель, оставшись босиком на ворсистом ковре. Затем, вынула из волос заколки, позволяя им тяжелым покрывалом упасть на плечи. Что же, он сам начал эту игру. Я ее лишь продолжаю.

– Надеюсь, ты не возражаешь, если я воспользуюсь душем первая? – не оборачиваясь к нему, поинтересовалась я. И, не дождавшись ответа, в полном молчании прошествовала в ванную комнату. Тихо притворила за собой дверь, и без сил прислонилась к ней спиной.

Черт! Черт! Черт!

Включила холодную воду, сбросила к ногам платье, в котором чувствовала себя неловко и, переступив через него, вошла под ледяные струи, то ли, приводя саму себя в сознание, то ли за что-то наказывая. Медленно съехала по белоснежной стене и уткнулась лбом в колени. Это было слишком! Как я смогу выдержать? Смотреть в глаза несчастной матери, потерявшей сына, фальшиво улыбаться, строя из себя дешевую шлюху? Когда Адриан пригласил меня на танец, я не сразу поняла всей массы чувств, что на меня нахлынули. И только теперь, оставшись наедине, я поняла, что ощущала в тот момент: словно я танцую на его, Рейне, могиле. Так страшно и так мерзко!

После того, как мы покинули Хаумею. Заручившись поддержкой… Клана (все равно не могу воспринимать всерьез их как революционеров, да еще название это пафосное) мы вернулись на «Южный ветер», где нас уже не чаяли увидеть живыми. Поначалу Ларс не хотел, чтобы мы летели на Сигму, говорил, что его тревожат те, кто устроил это побоище в отеле. Ведь неизвестно было, кто же их настоящая цель. Но, как только родился этот странный план с переменой личины и проникновением в высший свет, он как-то сразу успокоился. Не могу сказать, что все в этом плане меня устраивало. Даже наоборот. Одна мысль снова появиться в доме леди Вилард меня ужасала. Но почему-то именно на этом настаивал Адриан. Иногда мне казалось, что это один из видов его изощренной мести. Не могу поверить, что он забыл то, что я сделала с его братом. Потому что я сама этого не забуду никогда. Не забуду и не прощу самой себе.

Несколько минут я сидела, слушая шум воды. Холодные капли падали мне на ноги, с тихим журчанием стекая в желоб. Наверное, я могла бы просидеть так всю ночь, не решаясь выйти. Но разве это не слабость? Резко встала, включила горячую воду, и почти сразу почувствовала себя если и не полной сил, но уже практически пришедшей в себя.

Скорее всего, я бы никогда не решилась выйти из ванной, не окажись на вешалке приготовленных кем-то двух шелковых халатов. Здраво расценив, что вполне могу воспользоваться одним из них, я накинула на себя тот, что был меньшего размера. Безучастно разглядывая себя в зеркале, отметила, что насыщенный бардовый цвет подходит к моей новой внешности, и смело вошла в спальню.

Адриан успел облачиться в домашние брюки и футболку, выглядя при этом совершенно другим. Непривычным, домашним… безвредным. Пройдя мимо меня, он занял ванну. Я обвела взглядом комнату, где мне предстояло коротать ночь. В ней преобладали оттенки бежевого и коричневого. Мебели было немного. Лишь кровать, небольшой комод и столик с двумя стульями. Стиль, давно забытый даже на земле, но почему-то мне всегда казавшийся уютным.

С удивлением отметила, что Вилард собрал разбросанные мною вещи и аккуратно сложил их на комод, рядом с сумкой, которую принесли по его указанию. Порывшись в ней с радостью извлекла полюбившийся мне за это время домашний костюм и футболку, в которой я привыкла спать. Прислушалась к шуму в ванной, и решила не рисковать с переодеванием, а остаться в том, что на мне сейчас надето. И едва успев скользнуть под роскошное одеяло, тут же притворилась спящей, наблюдая за вышедшим Вилардом из-под прикрытых век. Так по-детски… Самой противно. И вообще эта ситуация…

Он снова был облачен в домашние брюки, его торс был обнажен. Видимо, решил обойтись минимумом одежды. Адриан лег на свою половину кровати. Все так же молча. И, повернувшись ко мне спиной, затих. Я ждала чего-то. Сама не знаю чего. Ждала и, опасалась, не желая, чтобы что-то произошло. Потому что боялась разочароваться в человеке, к которому начала испытывать если не симпатию, то хотя бы немного доверия. Мысли роились в голове, в какой-то момент мне стало неприятно от самой себя. В конце концов, я прикрыла глаза и сама не заметила, как уснула.

Утро не принесло решения наших проблем, напротив, создало новые. Я открыла глаза и замерла, поняв, что не могу встать, что меня что-то удерживает. Или кто-то.

Рука Адриана покоилась на моем животе. Я чувствовала ее жар через тонкую ткань сбившегося на бедрах халатика, и мне совершенно не хотелось думать, во что именно упирается моя… попка. Своей спиной я слышала его глубокое, равномерное дыхание и мне было страшно его будить. Хотя бы потому, чтобы избежать неловких моментов, которые вовсе не являются проблемой для влюбленных пар. Но мы с Вилардом не были парой. Поэтому, тихонько взяв его за руку, я убрала ее со своего живота, стараясь не думать, что сейчас она благополучно покоится на моем бедре. Зато между нами теперь было одеяло, почти упавшее с кровати. Я привстала, спустив ноги на ковер. Это удалось не сразу. Пришлось извлекать их из спутавшегося за ночь одеяла. Видимо, моя возня и попытки действовать незаметно, и разбудила Виларда.

Меня удержала рука, схватившая мой локоть. Вторая рука прошлась по спине, вызывая дрожь, хотя в комнате было достаточно жарко. Я услышала, как скрипнула постель, и совсем рядом снова почувствовала горячее тело мужчины, привлекшего меня к себе, захватившего в кольцо своих рук и поцеловавшего макушку:

– Доброе утро. Выспалась? – голос Адриана был тихим и каким-то… бархатным.

– Доброе, – я повела плечами, пытаясь освободиться, но, похоже, намек понят не был, – странно, но да. Я выспалась.

– Очень ряд, – он провел тыльной стороной ладони по моим волосам, щеке, нежно, почти не касаясь. И в то же время я чувствовала эти прикосновения. А затем, так же отчетливо почувствовала губы на своем затылке, шее. Дыхание на спине и дальше, вниз, по позвоночнику, уже не прикрытому никаким халатом.

– Адриан! – я вскрикнула, когда он, не прилагая особых усилий и не обращая внимания на сопротивление, опрокинул меня на спину, оказавшись сверху. Его губы замерли в нескольких миллиметрах от моих, а руки удерживали мои, переплетя наши пальцы, – ты обещал!

– Только этой ночью, Шания, – улыбка изменила его лицо, делая снова похожим на того плейбоя, за кем много лет безуспешно охотились девицы на выданье.

– Ты меня обманул, – я выгнулась, делая попытку освободиться, и наши бедра соприкоснулись. Он был в угрожающей близости от меня, я понимала, что не смогу достойно сопротивляться. Драться? Отбиваться от мужчины, который играючись скрутил меня не так давно. Кричать? Привлечь обслугу и его мать? Вызвать скандал? Или снова позволить ему добраться до меня?

И все же, я не могла идти на закланье, как беспомощная жертва. Пусть он победит, но я сделаю все, чтобы эта победа досталась ему нелегко!

– Отпусти меня! – тихо и спокойно произнесла я, глядя в его глаза, чувствуя его возбуждение, готовая в любую минуту заорать от ужаса, – иначе я буду с тобой драться. Не уверена, что окажусь достойным противником, но все же… Я не отдамся тебе по своей воле, тебе придется взять меня силой. Изнасиловать, как в прошлый раз. Смотреть мне в глаза, знать, как я тебя ненавижу и презираю. Что каждое твое движение отзывается во мне лишь болью, разочарованием и гневом. Потому что я почти поверила, подпустив тебя к себе настолько близко, что доверила свою жизнь.

Я замолчала, не сводя с него глаз, видя, как он побледнел, как возбуждение, горящее в его взгляде, сменяется отчаянием и тоской.

Он склонился надо мной, касаясь своим лбом моего, потерся щекой, о мой висок, скулу и замер у самой шеи, согревая ее жарким дыханием. Заговорил, но его голос звучал глухо и печально:

– Я никогда не причиню тебе боль. Скорее, себя убью, чем увижу снова в твоих глазах ненависть ко мне. Я готов ждать, сколько тебе понадобиться. Чтобы привыкнуть ко мне и перестать видеть во мне насильника и врага. Но я не могу сдержаться, чтобы не касаться тебя. Губами. Языком, руками, всем телом. Прошу тебя. Дай мне шанс! Я клянусь, что не попрошу больше, чем ты готова мне дать. Но не отталкивай меня от себя. Позволь заслужить твое доверие и симпатию. Давай начнем все сначала. Как будто между нами не было прошлого, как будто я не вел себя с тобой как подлец и мразь. Не отвергай меня. Ни одну женщину до тебя я не умолял о любви, ни к одной из них не испытывал того, что чувствую к тебе. Назови это как хочешь – болезнь, одержимость, безумие. Ты как вирус, напасть, проклятие! Мое проклятие! Я обречен любить тебя!

Ошарашенная его словами я лежала, чувствуя, как гулко бьется его сердце прямо напротив моего.

– Мне жаль.

Почему все так сложилось? Зачем мы вообще встретились с Адрианом и его братом? Были бы мы счастливы, не зная друг друга? То, что Рейн остался бы жив, у меня не было сомнений.

– Не стоит, – он улыбнулся, и поцеловал меня в уголок губ, встал и подал руку, помогая встать и мне. – Я знал, что будет нелегко.

А после Вилард меня ненадолго оставил. Оказывается, у него действительно были дела, которые пришлось решать совместно с леди Мари-Энн. А я предпочла не выходить из комнаты, решив, что завтрак в тесном семейном кругу для моей психики будет чересчур. Но моим надеждам не суждено было исполниться. Адриан зашел за мной спустя час, был мрачен и задумчив. Я не стала интересоваться причиной такого настроения, предполагая, что он все еще злиться на меня. Я была почти права. Но лучше бы я ошибалась.

– Сынок, останься с нами, позавтракай, – нам вслед донесся голос леди Вилард. Мы были у самой двери и едва не успели покинуть гостеприимный особняк. Женщина стояла у двери в малую столовую, не накрашенная, с покрасневшими веками и грустной улыбкой. В уголках губ виднелись скорбные складки. Я почувствовала, как рука Адриана, сжимавшая мою ладонь дрогнула. Он сжал мою кисть сильнее, почти до боли. И спокойным тоном произнес:

– Благодарю, мама, но мы спешим.

– Неужели у тебя не найдется немного времени, чтобы побыть со своей мамой? – она не играла, не пыталась меня обидеть, хотя всем своим видом ясно давала понять: я знаю, почему ты так отдалился от меня! Это все она!

Мне не хватало лишь указывающего перста в свою сторону, чтобы почувствовать себя окончательной сволочью. Поэтому, уже без колебаний слегка сжала руку Виларда, и прошептала ему на ухо:

– Давай останемся. Пожалуйста!

– Ты не знаешь, о чем просишь, – так же шепотом ответил он мне, тут же помрачнев еще больше.

– Ты же видишь, ей плохо!

Он смотрел на меня несколько секунд, и судя по выражению глаз, в нем шла какая-то борьба. Наконец, он решился, и потянул меня по коридору в столовую, где уже сидели друзья леди Вилард. Их было немного. Большинство разъехалось домой после приема Остались лишь две семейные пожилые пары, невысокий полноватый мужчина средних лет, и, словно в оправдание моих опасений, блондинка, бывшая пассия Адриана.

– Мне казалось, это завтрак в тесном семейном кругу, разве не так, Адриан? – блондинка скривилась, глядя на меня. На моем лице появилась доброжелательная улыбка, и тут же лицо красавицы перекосило.

– Верно Вивьен, – кивнул Вилард, сопровождая меня и свою мать за стол, помогая присесть, и предусмотрительно занимая место между нами, – поэтому тебя и пригласили составить нам компанию.

– Вам? – лицо Вивьен и так было искажено гневом и презрением, а сейчас его еще залила краска негодования. Бедная девочка. Может быть, рассказать ей о негативном влиянии отрицательных эмоций на взаимоотношение с окружающими и общее состояние организма? Нет, пожалуй, не стоит подливать масла в огонь.

– Моей матушке, моей невесте и мне, – Адриан коснулся губами моей руки, и по сценарию, я просто расцвела от такого внимания к своей персоне, внутренне желая оказаться как можно дальше от этого дома и людей.

– Невесте? – если она будет переспрашивать каждый раз, завтрак никогда не закончится. – А как же…

Видимо, у девушки хватило гордости не озвучивать свой вопрос до конца. Я ей сочувствовала. Искренне любить такого как Адриан нелегко. А, учитывая его многолетние похождения, не думаю, что у Вивьен были шансы. Хотя, если бы их отцы вовремя договорились о свадьбе… Не факт, что она бы приобрела любящего и чуткого супруга, но Вилард вряд ли смог сорваться с ее крючка.

– Не думала, что у тебя настолько дурной вкус, – бросила она, скомкав салфетку.

– До сих пор никто не жаловался, – вполне весело ответил мой фиктивный жених.

– Но вы так недолго знакомы, – вступила в беседу леди Вилард, уже полностью пришедшая в себя и совершенно выпустившая из виду, кто именно настоял на том, чтобы мы остались. А чего я ждала?

– Можно прожить всю жизнь, так и не встретив любовь. Но бывает так, что достаточно лишь одного взгляда, чтобы понять – это она, та самая. И желать остаться рядом с ней навсегда.

– Не думала, сын, что ты у меня такой романтик, – леди Вилард поборола улыбку, но повернувшись ко мне, постаралась смягчить свой взгляд.

– Я тоже не думал, что способен на сильные чувства.

– Из вас двоих, именно Рейн мог совершать безумства ради любви. Бедный мой мальчик! – голос леди дрогнул.

– Мама, пожалуйста, я же просил, – на скулах Адриана заходили желваки. Гости заинтересованно уставились на разыгрывавшуюся семейную сцену.

– Прости меня, сынок. Но я не могу… Не могу жить зная, что где-то там эта тварь, погубившая твоего брата. Живая и здоровая. В то время как он гниет в земле. Да еще это его завещание! Как он мог, они ведь даже не были женаты! Оставить ей все, что у него было…

Мне стало трудно дышать, и, сжав в руке изящную вилку, едва ее не погнула. О чем она говорит? Какое завещание? Рейн!?

– Положим, было у него не так уж и много, к тому же, это завещание чисто символическое. Он ведь готовился жениться…

Вилард положил руку мне на колено и сжал его, словно призывая хранить спокойствие. Значит, вот почему, он не хотел, чтобы утром мы общались с его матерью, и пытался, как можно скорее меня отсюда увести. И вот какие дела были у него с ней. Завещание Рейна! Знал ли он о нем, когда соглашался переночевать в этом доме?

– Ты прав! Это было символом его любви к ней! Негодяйке! Убийце! Шлюхе!

Я заметила заинтересованный взгляд Вивьен, до меня все еще доносились слова леди Вилард. В горле образовался комок, меня затошнило, внезапно потемнело в глазах, и я упала в обморок.

10

Я медленно и тяжело выплывала из тьмы беспамятства. Меня бросало то в жар, то в холод. Болела голова, тошнота накатывала волнами. Откуда-то издалека доносились едва различимые голоса, которые жутко раздражали. Мне хотелось остаться одной, чтобы никто не видел моей слабости и беспомощности.

– Вы меня слышите? Шанна? – голос был незнаком, и тут же мое обоняния было потревожено запахом масла каупи, своеобразного заменителя нюхательных солей для мнительных дамочек из высшего общества. Эта вонючая гадость могла привести в чувство (и вывести из терпения) даже коматозника. Шумно вздохнув, и автоматически отталкивая руку, держащую каупи, я открыла глаза. На меня с любопытством и легкой тревогой воззрился низенький лысоватый толстячок в костюме тройке. Мы находились в комнате, в которой я с Адрианом провели ночь. На этот раз шторы были полуоткрыты, и все же здесь горел ночник.

– Шанна, – меня тут же привлек голос Адриана. Он сел на постель и взяв мою руку, нежно поцеловал пальцы, – это мистер Вражек, семейный доктор. Ты заставила нас поволноваться.

– Еще бы! – подхватил доктор, – почти час без сознания. Еще немного, и я, уступив настойчивым уговорам вашего жениха, принял бы решение о госпитализации. У вас явные признаки переутомления и нервного истощения. Вы когда в последний раз отдыхали? А нормально спали? Вас мучают кошмары?

Множество вопросов сбивали с толку, а ответы на них я озвучить просто не могла. Вряд ли человеку, видящему меня впервые в жизни нужно знать о моих бессонных ночах, наполненных болью и раскаянием. Да и в мои планы мести не стоит посвящать семейного врача леди Вилард.

– Прошу меня простить, если Адриан выйдет, то я смогу задать вам несколько личных вопросов. Это важно для постановки диагноза, – добавил Вражек, чуть смущенно глядя на Виларда.

– Почему я должен уйти? – возмутился мужчина, крепче сжав мою руку.

– Потому что беседа доктора и пациента должна быть приватной. Думаю, ваша невеста сама поставит вас в известность, если захочет, – уже настойчивее произнес доктор.

Почему-то, несмотря на то, что Вражек выглядел совершенно безвредным, даже чуть забавным, мне не хотелось оставаться с ним наедине. Поэтому я просяще посмотрела на Адриана, и он, поняв мою беззвучную мольбу, которая, видимо, полностью соответствовала его планам, решительно возразил:

– Я остаюсь. Между нами нет секретов.

– Что же, если так, тогда приступим, – оживился Вражек, – молодая леди, скажите, когда у вас была последняя менструация? И вообще, как часто вам бывает дурно?

Вопрос меня огорошил и поверг в шок. Я лишь приоткрыла рот и глупо вытаращилась на доктора. Осознав, что он задал вопрос на полном серьезе, растеряно глянула на Адриана, встретившись с его напряженным взглядом, а затем решилась на него ответить.

– Давно, несколько месяцев назад. Видите ли, у меня была…травма. С тех пор цикл нарушен. А обмороки…

Я запнулась. Что я должна ему еще сказать? Что после выкидыша, тюрьмы, побоев и ледяного ада мой организм так и не восстановился? И обычные для женщины физиологические проявления крайне нерегулярны и болезненны? А обмороки случались иногда… после побоев, или схваток с хаа-рашсами… или сильной кровопотери, или удара по голове. Но к чему эти вопросы?

– В таком случае, я настоятельно вам рекомендую сдать анализы и пройти полное медицинское обследование. Экспресс-тест, разумеется, также способен показать, но, все же настаиваю на полноценном осмотре. Думаю, для вашего жениха устроить это не составит никакого труда.

– Анализы? – я вспомнила, сколько раз мою вену протыкали иголками на Хаумее, когда я делала пластическую операцию, – но я сдавала. Они не выявили никакой патологии. Я здорова.

– Не всегда плохое самочувствие объясняется болезнью. Есть и более радостные причины.

Я все еще не понимала, о чем Вражек пытается мне сказать.

– Беременность, к примеру, – мягко подсказал он мне.

– Это невозможно! – категорично отмела я его предположения. У меня не было…

Я замолчала, едва себя не выдав, готовая откусить себе язык. Но это действительно невозможно! Единственный мужчина… Дамир… был со мной около трех месяцев назад. Но он никак не мог бы сделать меня беременной. Однажды он признался, что бесплоден, впрочем, как и остальные жители базы, подвергшиеся терраформации и многим другим негативным факторам. Как пояснил мне генерал, первый десяток лет у них еще рождались дети, но все они имели какой-то изъян, а попросту были нежизнеспособными. В последствие, проведя исследования, ученые заключили, что из-за вмешательства в их ДНК патогена, который был использован при преобразовании планеты, они утратили способность к воспроизводству, попросту оказались стерильными. Поэтому, мысль о том, что я могу забеременеть, я отмела сразу же и довольно категорично. А после того, как усмехающийся доктор Вражек, напоследок измерив давление и посчитав пульс, покинул комнату, оставив меня наедине с Вилардом, еще раз повторила свои умозаключения. Уже для него.

– А если ты ошибаешься? – он стоял ко мне спиной, глядя в окно. По небу ползли низкие грозовые тучи, в душе поселилась тревога и беспокойство.

– Я – возможно, но не ученые, которые пять сотен лет занимались этим вопросом. Дамир не мог сделать мне ребенка!

– А кто-то другой? – он так и не повернулся. Но я ощутила, как напряглась его спина.

– Ты о чем?

– Ты была в тюрьме, слабая, беззащитная женщина. Кто-то мог… воспользоваться твоим положением, – его голос внезапно охрип.

– Такого не было!

– Возможно, ты слишком горда, чтобы это признать?

– Ты обвиняешь меня во лжи? – возмутилась я, – поверь, мне незачем тебе лгать. Я не беременна, и анализы, которые я сделала на Хаумее, это доказывают! Поэтому, этот глупый разговор считаю оконченным!

– Шания! Ты можешь мне доверять!

– Мне нечего тебя сказать! Это просто невозможно! Если хочешь, я поклянусь тебе своей жизнью, что у меня было лишь двое мужчин, с которыми я была близка – твой брат Рейн и генерал Дамирон Вейн! И ни один из них не мог бы мне сделать ребенка в последние полгода.

– Ты забыла… меня, – от тона, которым были сказаны эти слова, у меня похолодело внутри. Адриан резко обернулся.

– Если бы эта мифическая беременность существовала, то уже была бы слегка заметна! – я чувствовала, что нахожусь на грани истерики. – К тому же, учитывая сроки, этот ребенок давно должен был бы появиться на свет. Еще на Утлагатусе. Если бы вообще смог там родиться… И выжить.

Я обессилено опустила голову на руки и всхлипнула. Ну сколько можно мне напоминать о моем несостоявшемся материнстве! Ведь это больно! До сих пор мне иногда снится во сне малыш с голубыми глазами и темными волосами. Он называет меня мамой… сидя на руках у Рейна. И я просыпаюсь в холодном поту, раздираемая ненавистью к самой себе. Потому что знаю, что убила их обоих, как и свою мечту о счастливой семье.

– Прости меня, – я почувствовала его руки на своих плечах, губы, касающиеся моих волос. Внезапно, мне захотелось, чтобы он и дальше продолжал меня обнимать, и не отпускал. Было так тепло, надежно и безопасно в этих объятиях. Странно… Наверное, я действительно становлюсь безумной, если думаю так об Адриане.

– И все же, кое-что не дает мне покоя.

– Что именно?

– Кровь хаа-рашсов. Неизвестно как она могла повлиять на твой организм или на организм твоего… генерала. Думаю, тебе следует пообщаться с Коганом, – произнес Адриан.

– Зачем? – удивилась я.

– Это ближайший представитель этой расы на несколько десятков парсеков. Возможно, он знает куда больше, чем мы думаем.

– Как скажешь, – я улыбнулась и шмыгнула носом. Стало немного легче на душе. Просто чужая кровь? С этим бы я еще могла смириться. Но где-то там, в глубине души созрело желание разрешить мои сомнения, щедро посеянные Вражеком. Пожалуй, нужно приобрести тот экспресс-тест, о котором он упоминал.

* * *

Он снова и снова просматривал видео, доставленное ему еще несколько дней назад. Вот молодая, измученная шатенка, едва держась на ногах, пытается выбраться из бетонной ловушки горящего отеля. Она буквально тянет на себе бессознательного мужчину, спотыкается, падает, встает и снова упрямо движется к своей цели. А дальше его любимое: лифт. Забавно, что эти два паука, запертые в одной емкости все же нашли общий язык и не поубивали друг друга. А ведь им было за что. Немного сентиментального признания со стороны мужчины, и снова категоричный отказ. «Горячая штучка», как ее называл ныне покойный генерал Росс, светлая ему память. Жаль, недооценил эту маленькую тварь. Но он такой ошибки не сделает.

Он снова перемотал на то место, где женщина, вскрикнув, повисла на руках, раскачиваясь над пропастью. Все могло бы решиться прямо там. Было бы жаль. А теперь…

– Ты выжила. Снова. Что же, давай поиграем, – губы мужчины скривились в улыбке.

* * *

– Адриан, скажи мне правду, что с завещанием? – в горле запершило, на глазах появились слезы.

– Извини, я не думал, что мама поднимет эту тему за завтраком. Нам не следовало оставаться здесь так надолго.

– И все же? – настаивала я.

– Она пригласила меня, чтобы уладить это вопрос. Как ты уже догадалась, мой брат все свое имущество оставил тебе, как своей будущей жене. Завещание было составлено и подписано у нотариуса за три дня до… гибели Дельты-2, скорее всего, на эсминце, которым он командовал. Возможно, он предполагал, что может не вернуться и хотел тебя материально защитить. Или просто пытался замолить свои грехи.

– Но, как я понимаю, теперь вопрос с наследником утратил свою актуальность. Убийца не может наследовать имущество убитого им человека, – устало прошептала я.

– Только если доказано, что убийство совершено из корыстных мотивов, – возразил Вилард.

– Суду было плевать на мои мотивы, – я снова шмыгнула носом, – пожалуйста, Адриан, сделай так, чтобы я больше никогда не слышала про это чертово завещание.

– Хорошо… Шанна. Как скажешь.

– А теперь мы можем уехать? – я вопросительно посмотрела на Адриана.

– Ко мне? – он улыбнулся.

Я кивнула. Хоть к черту на рога, лишь бы подальше отсюда. Если доктор Вражек проболтался о своих глупых подозрениях леди Вилард, она мне жизни не даст. Я уже не говорю, что это привлечет ненужное внимание к моей персоне.

Спустя полчаса я входила в городскую квартиру Адриана Виларда, располагающуюся на сотом этаже. Тут же подошла к огромному окну, стекло которого было покрыто мелкими каплями дождя. Прижалась к нему лбом и закрыла глаза. Не то, чтобы я чувствовала здесь себя спокойно и раскованно. Но, по крайней мере, Адриан старался не нарушать моего уединения, если видел, что мне это необходимо.

Вообще, наш вынужденный союз, построенный на боли от потери, чувстве вины и жажде мести был нелогичным и своеобразным. Я все время ждала от него чего-то: ножа в спину, нападения, предательства, сожаления, раскаяния. А еще было постоянное чувство, что использую этого странного мужчину в своих корыстных целях. Ну вот, теперь я начинаю его жалеть…

Адриан плеснул себе в стакан алкоголь и сделал маленький глоток. Я смотрела за его уверенными и такими привычными движениями, отраженными в темном стекле. Странно, но мне показалось, что я успела изучить его куда лучше, чем Рейна, с которым мы прожили вместе больше года и должны были пожениться. Возможно, тогда я была просто не готова достаточно хорошо узнать мужчину, с которым хотела создать семью. Что же изменилось теперь?

Вилард молча, подошел сзади и снял с меня вуаль, затем вынул заколки и, запустив пальцы в волосы, стал круговыми движениями массировать мне голову. В его действиях не было никакой угрозы, поэтому, полностью расслабившись, я доверилась его умелым рукам. Боль в висках постепенно уходила, сознание прояснялось. Я снова услышала его дыхание рядом со своей щекой:

– Скажи одно лишь слово! И я уничтожу всех, кто в твоем списке, – его голос был тихим и напряженным.

– Если бы все было так легко… – я откинула голову и снова прикрыла глаза. Толстые стекла почти не пропускали шума дождя, а мне так хотелось, чтобы хоть что-то нарушило стерильную тишину этой квартиры.

– Ты права. Легко не будет, – и он убрал руки, отойдя от меня подальше, а я как никогда прежде почувствовала себя одинокой.

Утлагатус. 3-й месяц нового времени.

– Ты не можешь лететь к ней прямо сейчас, и сам прекрасно это осознаешь. Вот сейчас твои руки буквально дрожат от едва сдерживаемой ярости. Ты готов выпустить ее на волю. А что потом?

– Я себя контролирую, – пророкотал Дамир, вызвав на лице Айвана гримасу недовольства. Недальновидный, глупый, влюбленный мальчишка! Он даже не представляет, чем может грозить его появление среди людей. Уже не говоря о том, в каком положении окажется капитан Перил, когда это неизвестное людям существо появится среди них.

– Пока тебя не разозлили, – снова попытался убедить его хаа-рашс, – а что если тебя там никто не ждет, и ей ты совсем не нужен?

– Что тебе известно? – генерал тут же набросился на хаа-рашса, пытаясь схватить того и вытрясти из него правду, когда наткнулся на блок с его стороны. Затем последовал удар и боль, охватившая затылок и часть спины. Стена комнаты дрогнула, на пол упало несколько мелких крошек, отколовшихся от камня. Дамир снова прорычал и… Айван схватился за шею, пытаясь сделать хотя бы вдох. Его тело поднялось над полом, носок сапога едва касался неровно выточенного камня.

– Не старайся освободиться, станет лишь хуже, – Дамир медленно поднялся и угрожающе двинулся на хаа-рашса.

– Как… тебе удалось сохранить фантома? – шипя, выдавил из себя Айван, игнорируя слова генерала, все же надеясь высвободиться из смертельного захвата.

– Понятия не имею, – пожал плечами генерал. В его исполнении этот жест выглядел неуместным.

– Ты меня убьешь? – устав от бессильной борьбы, Айван замер на весу, поняв, что продолжая, сделает себе лишь хуже. Мысленно он уже слышал хруст собственных шейных позвонков.

– Зачем? Ты мне не враг. Пока что, – генерал разжал невидимый кулак, и Айван едва устоял на ногах, жадно глотая воздух и растирая покрасневшую на шее кожу.

– Не думал, что вас так легко убить, – усмехаясь, добавил генерал. Его голос глухо звучал из-под капюшона. Хаа-рашс понимал, почему человек скрывает свой новый облик от всех обитателей базы. Недовольство жителелей Утлагатуса нарастало постепенно, как снежный ком. Планета была мало приспособленной для жизни, а многие из тех, кто ее населял, не привыкли работать. Бывшие зэки умели бороться за выживание в тяжелых условиях: охотится, грабить, убивать ради еды, крова или женщины. Но как научить несколько сотен человек мирно сосуществовать? Как сделать из насильников, грабителей и убийц простых фермеров? Да и нужно ли это кому-то из них? Не поторопились ли они, опасаясь преследования властей, принять решения остаться на ледяной планете? Без сомнения, сейчас в их умах бродили именно эти мысли. К слову, сами хаа-рашсы, да и люди с базы полностью эти опасения разделяли. Совсем скоро Союзу станет известно, что планета фактически захвачена. Последний захваченный ими корабль с ссыльными прибыл около месяца назад. Пока что им удавалось поддерживать миф о его крушении. К слову, не такой уж далекий от правды, учитывая, что от этого корабля осталось после боя. И каково будет их решение? Не стоит ли, пока не поздно убраться отсюда как можно скорее?

Все планы недовольных останавливало лишь отсутствие транспорта, способного увести их подальше с проклятой планеты. К счастью, о «Пожирателе звезд», занимавшем одну из многочисленных пещер Утлагатуса, они не знали.

– Самое уязвимое место – затылок – седьмой шейный позвонок. Разумеется, тело хаа-рашса не настолько хрупкое, как у человека, но одна из зон поражения у нас совпадает, – спокойно произнес Айван.

– Зачем ты мне это говоришь? – поинтересовался Дамир, практически спокойным голосом.

– Я делюсь с тобой информацией. Тебе решать, как ее использовать. Считай это актом доверия.

– И ты меня не боишься? – усмехнулся генерал.

– Не станешь же ты уничтожать единственную возможность добраться до своей женщины, – в свою очередь улыбнулся хаа-рашс.

11

Я уже несколько минут отрешенно смотрела на экспресс-тест, пытаясь понять, что же сделала не так? Решившись не затягивать слишком долго, я обзавелась тестом, который спустя несколько минут гордо продемонстрировал две полоски. После этого, прикупив (для точности) еще несколько, я заперлась от всего мира и упрямо пыталась установить истину. «Истина» оказалась противоречива и тревожна. Теперь вокруг меня на коврике в ванной валялись еще двенадцать таких же штучек, показывающих абсолютно разные результаты. Возможно, придется воспользоваться сканнером. Хотя, помниться, уже имела удовольствие это сделать в одном из тоннелей Хаумеи. И тогда он ничего не показал.

– Милая, я дома! – довольно издевательски прозвучало из коридора. Адриан вернулся раньше, чем я рассчитывала. Поэтому, собрав результаты своих мучений, выкинула их в измельчитель, и, нацепив дежурную улыбку, вышла из ванной.

– Привет! Ты одна? – Адриан быстро огляделся.

– Нет, под кроватью и в шкафу прячутся обнаженные свидетельства моего прелюбодеяния. Конечно одна! – я была слегка на взводе, хотя, отдавала себе отчет – не Адриан в этом виноват.

– Хаа-рашс должен был добраться сюда раньше меня. Но это сейчас не важно. Ты должна быстро собраться. Сегодня мы ужинаем в ресторане.

– С чего такая перемена планов? – мне никуда не хотелось идти. Клонило в сон, и в моих мечтах присутствовал теплый плед, мягкое кресло и хорошая книга, желательно бумажная. Ее так приятно было держать в руках. Да, иногда и у меня присутствовала тяга к уюту.

– Мне удалось установить контакт с неким Маурисом Шварцем. Тебе о чем-нибудь говорит это имя? Вижу, что да. Он связался со мной, дал понять, что заинтересован в инвестициях в его очередной новаторский проект. По-моему, просто истратился в казино, и ему не хватает на новые запонки.

Адриан нехорошо усмехнулся, но его лицо изменилось, когда ему пришлось удерживать повисшую на его шеи меня. Я не сдерживала своей радости и удовлетворения, наверное, именно поэтому хотелось разделить ее с таким хмурым в последнее время Вилардом.

Маурис Шварц, правая рука нашего Премьер-Координатора, можно сказать, второе лицо в Союзе. А еще он был в четверке лидеров моего собственного, но уже порядком прореженного кем-то хит-парада.

Десять имен чиновников, из которых трое погибло в первый месяц нашего возвращения в Союз. Можно списать на случайность? Наверное. Но потом погибли еще трое, не такие влиятельные как Крейг, но имеющие вес в межпланетной политике. Осталось четверо пока живых, и одним из них был Шварц. Какая удача, что он сам обратился к Адриану.

– Это не может оказаться ловушкой? – внезапно забеспокоилась я.

– Нет. Служба безопасности моей компании проверила его, к тому же, наши кроты тоже неплохо поработали. Мужик в долгах. Он игроман. И бабник. Наверное, заговорщики подловили его на одной из этих слабостей.

– Ваша встреча может привлечь к тебе повышенное внимание. Думаю, если он что-то знает, за ним следят.

– Наша встреча, не забывай, ты идешь со мной, как и Коган. У него будет возможность заняться нашим другом в приватной обстановке.

– Это каким же образом? – удивилась я, так и представляя сцену, в которой здоровенный инопланетянин «пытает» второе лицо государства на глазах ошеломленной публики.

– Он станет настаивать на контракте, я предложу ему проехать со мной в офис. От охраны я избавлюсь в кабинете.

– Как?

– Моя служба…

– И что потом? Они оставят следы, мы же не собираемся после этой акции бежать из города, я уже не говорю о планете? Адриан, ты сильно подставишь себя, да и нас всех. Твой офис не место для таких дел.

– Его проверяют, впрочем, как и нашу квартиру. Он чист от прослушки.

– Но это не делает его безопасным местом для наших планов.

– И что ты предлагаешь? – Вилард упрямо воззрился на меня.

– Как, говоришь, называется этот ресторан? – уточнила я.

– «Экспрессия» – насторожился Адриан.

– Значит, на втором этаже есть приватные комнаты… Для тех, кто ищет уединения, и хочет побыть рядом с кем-то, кто не намеревается светиться на людях.

Мне показалось, что у Виларда слегка дернулся край века.

– Нет, – резко произнес он.

– Никто ни о чем не заподозрит. Шварц, как ты говоришь, игрок и бабник. Он никогда не откажется от возможности утереть нос тому, к кому вынужден униженно обратиться за помощью.

– Забудь об этом, – Адриан схватил меня за локти и слегка встряхнул, – никогда! Слышишь, никогда я не позволю, чтобы он хотя бы коснулся тебя своими грязными руками.

– Это наш шанс, – шепнула я Виларду на ухо. Он оказался слишком близко от меня, и я не нашла в себе сил отстраниться. Мне действительно было плохо: боль в висках нарастала, тело ломило, – это мой шанс! Пока мы с ним будем на втором этаже, вы с Коганом отключите систему видеонаблюдения, обезвредите охрану и проберетесь к нам.

Схема была проработана уже давно: Адриан, подключив свои связи, должен был знакомить меня с людьми, причастными к заговору. Мы, с помощью Когана выясняем степень их посвященности в детали, пытаемся выведать имя их главаря, а затем… наказываем? Ну, в связи с последними событиями а, главное с тем, что наши подозреваемые мрут как мухи, то, скорее всего мы просто будем пытаться сохранить им жизнь, хотя бы до суда (если есть хотя бы надежда, что он состоится). То есть, работаем на опережение. Смерти стали преследовать участников заговора недавно. Все началось с адмирала Крейга и нескольких бумажных крыс, которые оказались причастны к делу лишь косвенно. И все же кто-то посчитал их достаточно опасными, чтобы, не задумываясь от них избавиться. Можно было бы списать на несчастные случаи, к слову говоря, официальная версия была именно такой. Только наша дружная компания в этом сильно сомневалась.

Несколько секунд Вилард мерил меня гневным взглядом, и я видела, как расширяется его зрачок, как в нем отражается мое лицо, к которому я так и не привыкла.

– Пожалуйста, Адриан! Мне это нужно! – его зрачок на миг потускнел, затем снова стал черным, вернув себе привычный размер.

– Будешь делать только то, что скажу тебе я. И не вздумай рисковать! И я, и хаа-рашс будем рядом. Ресторан окружит моя охрана. Тебе достаточно лишь слегка повысить голос, и к тебе тут же придут на помощь.

– Спасибо, – шепнула я, и коротко обняла Виларда.

– Обращайся, – скривился он в недовольной улыбке.

Настроение было хуже некуда, но я все же нашла в себе силы выбрать платье. Открыв гардероб, несколько минут просто смотрела на разнообразие цвета и фасонов, затем, обругав саму себя за нерешительность, сняла с вешалки вечернее платье красного цвета. Игрок? Бабник? Значит, это то, что нужно.

Платье было великолепным: оно практически скрывало носки туфель на высоком каблуке, декольте не демонстрировало больше того, что принято в высшем обществе, спереди был небольшой разрез, а вот сзади шел вырез, практически полностью открывающий мою загорелую спину. Никогда раньше не носила ничего подобного. Что же, когда-то надо начинать.

Я распустила волосы, сделала легкий макияж, добавив немного румян на мои бледные щеки. При мягком свете лампы, в соответствующем антураже, да еще после выпитого (нужно будет проследить, чтобы наша жертва не пренебрегала спиртным: воля слабеет, человек становится более подвержен внушению со стороны), сойдет. Ну что же, ваш выход, капитан!

Адриан встретил меня в коридоре, мрачно осмотрел, не сказал ни слова, и, взяв под руку, вывел из квартиры.

Ресторан «Экспрессия» находился в самом центре Сигмы. Он был выдержан в доколониальном стиле Старой Земли. Большое двухэтажное здание, на крыше которого располагалась посадочная площадка для флайеров посетителей. Мы с Адрианом в сопровождении молчаливого хаа-рашса, с ног до головы закутанного в черный плащ с широкими рукавами и низко надвинутым на голову капюшоном, спустились по лестнице, где метрдотель, почему-то одетый в земной костюм начала XX века, провел нас к нашему столику. По дороге я оглядела зал, еще раз убедившись в чудовищном смешении нескольких культур и эпох. Видимо, тот, кто оформлял этот зал «под старину» относил к ней все, что предшествовало эре космических полетов.

Мы заняли столик возле окна, Коган, согласно правилам ортегов пристроился за спиной Адриана. Так чтобы хорошо просматривать вход, одновременно не спуская взгляда с меня. Тяжелые темные шторы оказались опущены, поэтому можно было не волноваться, что кто-то обратит на нас внимание с улицы. Нам подали меню и карту вин на твердой бумаге желтоватого цвета, больше похожей на искусственно состаренный картон с гербом ресторана. Вилард сделал свой заказ и выжидательно посмотрел на меня.

– Грейпфрутовый сок, – выбрала я из множества напитков, и улыбнулась официанту – высокому голубоглазому молодому человеку с по-девичьи тоненькой фигуркой. Он тут же нас оставил.

– Ты не пьешь, – заметил Адриан, – с тобой все в порядке?

Я понимала, на что он намекает, и боялась, что из-за своих глупых подозрений решит прервать операцию.

– Голова болит. Ничего страшного, – беззаботно улыбнулась я, и чтобы не чувствовать больше на себе этот испытывающий взгляд, решила перевести разговор на другую тему, – где же твой друг?

Опасаясь чужих ушей, мы договорились не говорить лишнего, лишь оказавшись на втором этаже, где мне придется задействовать глушащий прослушку механизм.

– Он уже здесь, – Вилард указал на вход в зал, откуда к нам в сопровождении метрдотеля вальяжно шествовал высокий крупный мужчина.

Вилард тут же поднялся с места, обменявшись с ним рукопожатием, затем, обернувшись ко мне представил своего «друга».

– Знакомьтесь, Маурис Шварц – правая рука и друг нашего Премьер-Координатора, бизнесмен, известный меценат, филантроп и коллекционер…

Я слушала, как Адриан характеризует мне представляемую особь, видела смешинки в его глазах, и понимала, каким образом он на протяжении доброго десятка лет буквально вырывает все выгодные контракты. Главное, придать своему деловому партнеру уверенности в его исключительности, неповторимости, и в том, что никто другой, кроме него, Адриана Виларда этого не сможет оценить по достоинству.

– Моя невеста, Шанна Хоуп, – я протянула руку, разумеется, не для поцелуя. Но, вполне рассчитывала на рукопожатие, которое не замедлило себя ждать. Оно было слегка вялым и мокрым. А выражение маленьких глазок филантропа говорило о том, что он, в принципе, не против здесь находится, только не понимает, зачем его знакомят со мной. Но раз уж невеста… Что же, тогда вполне…

Я буквально чувствовала на себе взгляд его темных, слегка рассеянных глаз. Было видно, что дело, по которому он обратился к Адриану срочное, и его нервировало все, что мешало к нему приступить.

– Я думал, это будет деловой ужин, – обратился он к Виларду. Такое пренебрежение могло бы меня оскорбить. Но, учитывая то, что я планировала на счет нашего гостя, я была не в обиде.

– У меня нет секретов от моей невесты, – широко улыбнулся Адриан, «необдуманно» указывая на меня как на неисчерпаемый источник информации, который прямо просится в руки. Шварц еще раз, уже более заинтересованно меня оглядел, и в его взгляде вспыхнул нешуточный азарт. Я одними губами улыбнулась ему в ответ, понимая: несмотря на то, какие слухи ходили про Адриана и его хватку, этот человек здесь и сейчас видит в нас лишь легкую добычу. По крайней мере, это касалось меня.

– Что же, обсудим, – далее разговор был целиком посвящен цифрам и условиям контракта. Виларду предлагали вложить деньги в освоение одной из далеких планет, на которой, согласно проведенной разведке, нашлись залежи ценных металлов и камней. Чьей, вы говорите, разведкой было сделано подобное заключение? Ах, вашей личной. Ну что вы, разве у нас есть повод вам не верить? Разумеется, я с удовольствие посмотрю результаты проб, возможно, даже пришлю своих сотрудников, для порядка, так сказать. Отнюдь не из-за недоверия к вам и вашим людям.

Далее я потеряла интерес к разговору. Мне приходилось лишь глупо улыбаться, изредка поглядывая на Шварца, понимая, что он уже заглотнул наживку в моей лице. И скорее всего ему пришла в голову мысль – заручившись моей поддержкой повлиять на решение Адриана Виларда. Да, тяжела жизнь бизнесмена. Никому нельзя доверять. Бедный Адриан.

Я усмехнулась своим мыслям, и вновь бросила призывный взгляд на Шварца. По крайней мере, судя по его реакции, тешила себя надеждой, что этот взгляд был именно призывным, а не алчным и жадным. Да, я также рассматривала нашего филантропа как свою законную жертву. Дайте только срок.

Беседу двух потенциальных деловых партнеров прервало сообщение, полученное Вилардом на его личный браслет. Извинившись, он нас покинул, оставив меня наедине с «правой рукой» и меценатом в одном лице.

– Леди Шанна, прошу вас, откройте секрет: как вам удалось приручить такого бабника, как Адриан? – вопрос был в сущности безвредным. И если бы его задали другим тоном, при этом не разглядывая меня так вызывающе, словно меня уже раздели, отымели, и выбросили, как ненужную вещь, которой я, к слову сказать, и являлась в глазах собеседника, мне было бы гораздо легче улыбаться. И делать вид, что я не жажду своими руками грохнуть этот кусок самодовольного дерьма. – Какими качествами должна обладать та, единственная?

– Гм… дайте подумать, – я сделала вид что размышляю, одновременно всматриваясь в это надменное лицо со следами недавнего загула. Не знаю, что Шварц решил, но его взгляд из пренебрежительного, стал масленым и блудливым, – верностью? Честью? Гордостью?

Гость хмыкнул, красноречиво давая мне понять, что не считает, будто я имею хоть какое-то представление, о том, чем говорю. Интересно, вел бы он себя так в присутствии Виларда? Скорее всего, не рискнул бы выказывать свое пренебрежение его «невесте».

– На это нашего парня не купишь. Слишком примитивно. Но, возможно, вам, дорогуша, удалось совместить некоторые качества с умением… иного рода?

– Прошу меня простить, – Адриан пришел ровно за секунду до того, как я смогла бы вылить Шварцу в лицо бокал с остатками сока. И тут же вздохнула чуть свободнее. Нужно лучше владеть собой, и не реагировать так остро на пошлые намеки. В конце концов, я здесь именно в качестве объекта домогательства. Поэтому, необходимо получше вжиться в выбранную роль и засунуть гордость куда-нибудь подальше, – мне срочно нужно вам покинуть. Я обещаю подумать над вашим предложением, и известить вас о решении в ближайшее время. Шанна, мы уходим.

– Ну дорогой, я еще не… выпила свой сок, – я предъявила Виларду бокал с остатками сильно разбавленного вещества, которое на сок походило лишь цветом и надула губки, изо всех сил строя из себя капризную дурочку.

– Я хочу отвезти тебя домой, прежде чем вернуться в офис, – настаивал Вилард.

– О, не стоит беспокоиться и тратить время на поездку. Почту за честь лично сопроводить вашу невесту. Обещаю, что доставлю ее в целости и сохранности.

Мне удалось не хмыкнуть, слушая пламенную речь нашего знакомого, а еще я всеми силами старалась не смотреть на Виларда, боясь, что он отступит. В последний момент откажется от плана, который ему не нравился с самого начала. Поэтому, упрямо смотря на свои руки, сложенные на коленях, я ждала его ответ, как приговор. Тишина затянулась, и я уже была готова услышать отказ, когда Адриан с едва сдерживаемой злостью бросил:

– Не возражаю, – попрощался со Шварцем, низко склонившись, поцеловал меня в щеку, и покинул зал ресторана. Я облегченно вздохнула, понимая, что самое сложное мне еще только предстоит.

– Вам не кажется, что здесь слишком свежо. Вы так прекрасны в этом платье, но все же, стоит опасаться простуды, – Шварц тут же ринулся в бой, и я поняла, насколько низко он оценивает мои умственнее способности.

– Вы правы, слегка зябко.

– Предлагаю перенести ужин на второй этаж…, – не думала, что он сразу перейдет к делу. Так быстро, что я даже растерялась от такой наглости и напора. А он уже подзывал метрдотеля.

– Но как же ваша охрана? – наивно хлопая ресницами, поинтересовалась я, указывая на двух молодых мужчин, томящихся в дальнем конце зала. Если этот… филантроп ждал от меня каких-то других возражений, я его сильно удивила.

– Они нам не помешают, – победно улыбнулся Шварц.

Я не успела толком ни испугаться, ни внутренне подготовиться, как мы оказались в приватном кабинете, одном из многих на этом этаже. Он был небольшим, но роскошным. Посреди комнаты стоял низкий столик с уже принесенными легкими закусками, два мягких дивана с резными ножками, напротив нас горящий камин. Обстановка была интимной и располагающей к расслаблению. Вот только расслабиться мне не удалось.

Шварц подсел ближе ко мне, словно намереваясь поделиться секретом. Я с готовностью подалась к нему, будто ожидая какого-то откровения. И дождалась.

Он ринулся в бой, не тратя время зря. Спустя миг его руки грубо притянули меня к себе поближе. Вскрикнув, почувствовала его прикосновения к своей груди. Этот самец с чего-то решил, что женщинам нравится напор и грубость. Я едва поборола отвращение, стараясь не замечать этих рук на своем теле, думая лишь о том, что ему нужно лишь выпить из своего бокала, в который я, пока все его внимание было уделено моей уже порядком измятой груди, всыпала снотворное. И прежде чем он начал задирать мне платье, повалив на спину, совершенно не заботясь о моем удобстве, я попыталась его остановить.

– Мистер Шварц! Мистер Шварц, – что было сил уперлась руками в его грудь, отвлекая его внимание от своих освобожденных из выреза платья форм, – Мариус. Мне нужно выпить. Расслабиться.

Подсказала я ему, словно разговаривая с непонятливым ребенком. Мужчина моргнул, словно приходя в себя, потер переносицу. Его покрасневшее от жары, выпитого алкоголя и возбуждение лицо зависло в опасной близости от меня.

– Я хочу вина, – твердо произнесла я, и к моему облегчению, он меня услышал.

Я первая взяла бокал и нервно улыбнулась, с трудом давя в себе позыв к рвоте.

– За знакомство!

Он поддержал мой тост, и залпом осушил свой бокал. Я лишь пригубила, глядя на него из-под прикрытых век. Ну когда же?

До того, как глаза Шварца закрылись, и он, вырубился, откинувшись на спинку дивана, его рука оказалась на моем бедре, довольно грубо его сжимая, и подбираясь к нижнему белью.

Машинально поправила свою одежду, надеясь, что Вилард ничего не заметит, и, включив глушитель, заняла место подальше от спящего мужчины.

Тело горело и болело, дурнота накатывала волнами. Хотелось содрать с себя платье и хорошенько вымыться, избавляясь от тяжелого мужского запаха, которым я успела пропитаться. Не выдержав, вскочила на ноги, и едва добежав до угла, вырвала все, что успела сегодня съесть. Обтерла лицо платком, прополоскала рот шампанским и взяла себя в руки.

– Все готово, – сообщила я тихо в браслет.

– Отключился? – дверь негромко отворилась, и я увидела входящих Виларда с хаа-рашсом. Смело выдержала изучающий взгляд моего «жениха», уступив место инопланетянину.

– Сама пробовала? – Коган, тут же приступил к делу, бережно уложив своего «пациента» на диван и совершая над ним пассы рукой.

– Нет. Я помню, как ты меня учил, но боюсь. Слишком важная птица, чтобы рисковать все испортить одним неверным шагом.

– Верно. И все же, тебе нужно тренироваться. Однажды меня рядом может не оказаться.

– Чем ближе к цели, тем больше я боюсь все испортить, – честно призналась я.

– Сегодня нам повезло. Большая шишка, – усмехнулся Вилард.

– У тебя могут быть неприятности, – обернулась я к нему.

– Не думаю. Иногда правая рука главы Союза отдыхает подобным образом. К этому уже все привыкли, – Вилард стал за моей спиной, обхватил чуть подрагивающие плечи и тихо спросил, – как ты?

– Держусь, – я улыбнулась, – привыкаю к новой роли.

– Что это? – Вилард развернул меня к себе, указав на небольшое покраснение на предплечье. Издалека оно было неразличимо, а вот вблизи отчетливо виднелся отпечаток пятерни, – он тебя трогал?

От мужчины повеяло холодом и злостью. Я подняла на него взгляд и испуганно покачала головой:

– Нет, не успел. Вырубился раньше, чем смог мне что-то сделать, – в комнате застыло напряженное молчание, а я, под внимательным и изучающим взглядом Адриана была готова умереть от стыда и отвращения к самой себе.

– Дома поговорим, – медленно произнес он, играя желваками, и отвернулся.

– Тихо. Он приходит в себя, – между тем Коган положил Шварцу на лоб ладонь. И, слегка надавив, прикрыл глаза и сосредоточился.

Затем тишину комнаты нарушил голос гостя, произносящий странные слова:

– Планета… Не доверять… Корабль мертвецов… Он… Другой… Как страшно…

– Кто руководит заговором? Кто дал приказ на уничтожение Дельты-2, – тихо, как меня учил Коган я вмешалась, решив прервать эту бессвязную речь.

– Он… Страшно, когда смотрит. Будто видит тебя изнутри. Все твои тайны и секреты. Он знает все. Он везде. Не уйти… Никто не должен знать. Никто не выживет…

– Назовите его имя! – не выдержала я.

– Не могу, – простонал Шварц. На его лбу появилась испарина, он сморщился как будто боли.

– Ты можешь как-то повлиять? – обратилась я к Когану.

– Он на пределе сил. Не хотелось бы взорвать ему мозги.

– Раз он подписался на это дело, думаешь, они у него есть, эти самые мозги? – насмешливо бросил Адриан, но я видела, как он напряжен.

– Постараюсь, – проворчал хаа-рашс. На его лице стали четко выделяться скулы, словно он с силой сжал челюсти, гладкий лоб покрылся морщинами.

– Я не могу его удержать! Что-то случилось! Он умирает!

– Что? – вскричали мы с Вилардом.

– Что-то съедает его изнутри.

Мы видели, как Шварц вздрогнул всем телом, затем громко вскрикнув, забился в судорогах. Хаа-рашс и Вилард подскочили, пытаясь удержать его на месте и предотвратить падение с дивана.

– Причина – наше вмешательство? – уточнил Адриан, буквально за мгновение овладев собой, напрягаясь, удерживая бьющееся тело.

– Не думаю. Скорее всего, причина банальна. Сильнейший яд, – Коган отошел от Шварца на шаг, с любопытством изучая изменения, происходящие на лице умирающего, пробегающие по его телу судороги. В эту минуту, глядя на хаа-рашса, мне стало страшно.

– Мы можем как-то помочь? – переборов страх и неприязнь, я взглянула на Когана.

– Нет. Яд попал в организм уже давно. Здесь бессильна даже кровь хаа-рашса. Слишком поздно, – заключил инопланетянин.

Агония продолжалась несколько секунд, затем, тело Шварца замерло и обмякло. Из глотки вырвался хрип, затем наступила тишина.

– Как такое возможно? – возмутился Вилард, но я его не слушала. Подскочила к Шварцу, и буквально отшвырнув от него Когана, постаралась его оживить.

– Сволочь! Ты не можешь сдохнуть! Не сейчас, когда я так близко! Ну же, живи, Мразь! Скажи мне то, что я хочу знать, и сдыхай себе на здоровье! Черт! – Минута, две… пять. Разумом я понимала, что все мои усилия тщетны. Но не могла позволить себе сдаться и опустить руки.

– Шания! – вкрадчивый голос Адриана, и снова его руки на моих плечах. Он постарался отстранить меня от Шварца. Но, вырвавшись, я снова попыталась сделать хоть что-то, понимая, что все это бесполезно.

– Он мертв, Шания, – поддержал Виларда хаа-рашс.

Я в бессилие еще раз ударила по безжизненному телу, и опустилась на толстый ковер. Неужели все напрасно, и кто-то предусмотрительно заметает следы? Но как этот кто-то может знать?

– Все напрасно! Нам никогда не позволят подобраться к нему достаточно близко.

– Мы будем пытаться снова и снова! Рано или поздно, у нас получится.

– Разве ты не понимаешь, Адриан! Этот загадочный кто-то будто просчитывает все наши шаги. Он словно знает о нас. Чувствует, что мы собираемся делать!

– Это невозможно! Кроме нас самих никто не в курсе. Даже наши друзья революцонеры знают лишь то, что мы сами позволили им узнать, а это не так много.

– Значит кто-то все же в курсе! – я взяла себя в руки и резко вскочила на ноги, – возможно, мы были неосторожны. Привлекли внимание. А если меня узнали?

– Тогда, мы бы сейчас здесь не разговаривали. А совсем в другом месте, – еще больше помрачнел Вилард.

– Свяжись с Ларсом. Нужно выяснить, не было ли взлома их системы. Если мы раскрыты…

– Я займусь этим. Но это сейчас не главное, – успокаивающе заметил Вилард.

– А что, по-твоему, главное?

– Что мы будем делать с трупом?

12

– Твою мать, – я села на пол и обхватила голову руками. В висках зарождалась знакомая тягучая боль. – Даже не представляю себе, как мы вынесем его отсюда.

Почему-то вопрос избавления от тела заботил меня куда больше, чем факт наличия самого мертвого тела рядом со мной. Может быть, начинаю привыкать к смерти? Или становлюсь окончательной сволочью? В любом случае, мне не хочется снова оказаться в тюрьме, особенно за то, чего я не делала… но очень бы хотела сделать.

– Мы его поднимем на крышу, – вмешался хаа-рашс. И видя наши с Адрианом удивленные взгляды, продолжил. – А затем воспользуемся флайером, и вывезем его подальше. А еще его можно расчленить, а части тела сложить в…

Я судорожно сглотнула и осуждающе посмотрела на хаа-рашса. В его тоне было столько радостного предвкушения, что становилось не по себе.

– Не пойдет, – возразил Вилард, – Шания подставилась. Безопасники не оставят ее в покое. Особенно, когда выяснят, что именно она видела Шварца последней. У меня есть алиби, у нее же… Черт! Кто бы ни убил эту падаль, он отвел подозрение от себя и подставил ее.

Вилард был зол, а, главное, судя по всему, злость была вызвана беспокойством обо мне.

– Если они доберутся до меня… могут выяснить правду, – перед глазами встала отчетливая картина камеры пыток, где двое подонков, при полном одобрении генерала Росса, удерживая меня за руки и ноги, срывали одежду. Я моргнула, снова приходя в себя. Ни за что! Я не вернусь в тюрьму. Не позволю, чтобы моей жизнью распоряжался кто-то другой. Лучше умереть!

– Никто ни о чем не узнает, – со злостью произнес Вилард. И обратившись к Когану спросил, – на скольких одновременно человек ты способен воздействовать? И насколько четкими будут внушенные тобой воспоминания?

По лицу хаа-рашса проскользнула предвкушающая улыбка. Похоже, он только что получил карт-бланш. Не пожалеть бы нам об этом!

– Никто не догадается, что им промыли мозги, – пообещал инопланетянин. В его глазах промелькнул голодный блеск.

Адриан и Коган усадили еще не начавшее коченеть тело Шварца на один из диванов, быстро устранили беспорядок, вызванный нашим присутствием, и вызвали метрдотеля. Когда он вошел, за дело взялся Коган. Он схватил несчастного за голову, и, глядя тому в глаза, внушал нужное нам. Метрдотель зашелся в беззвучном крике, но вскоре голос охрип, его тело обмякло и перестало сопротивляться. Я не позволила себе отвернуться, следя за экзекуцией от начала до конца. Хаа-рашс прав – мне нужно учиться все делать самой. Но Боже, как, же мне противно поступать так с людьми! Когда все закончилось, метрдотель сидел на полу с отсутствующим выражением лица. Вскоре он должен был прийти в себя. Нужно было торопиться.

В приватную комнату постучался вызванный нами официант. Чем больше человек могли свидетельствовать в нашу пользу, тем лучше.

– Что же, это был прекрасный план, – я медленно прошла в свою комнату и стянула неудобное платье. Завязала волосы в хвост, переоделась в домашнюю одежду. Все это время игнорировала то, как мерзко дрожат руки, как хочется закрыться в ванной и поплакать. А, главное, четко осознавала, что мое состояние обусловлено не тем, что мы, возможно, только что спровоцировали гибель человека, а тем, что сделали это до того, как он мог что-то рассказать. Я не искала себе оправданий. После тюрьмы и ссылки во мне что-то умерло. Какая-то частичка меня, что верила в добро и справедливость. Она оставила внутри меня пустое место, которое постепенно заполняла злость, ярость и жажда причинять боль тем, кто когда-то не пощадил меня.

Почему умер Шварц? Коган уверен, что его отравили. Где? Когда? И что это был за яд? Случилось ли это во время ужина с нами? Или кто-то сделал это гораздо раньше. В таком случае, этот кто-то знал, что мы вышли на нового заговорщика. И он лишь поспешил его устранить. Черт!

– Его смерть будут расследовать. Слишком крупная фигура, – тихий голос Виларда отвлек меня от мыслей. Мужчина подошел, сел напротив меня на корточки и взял мои руки в свои, – ты замерзла.

Он поднес наши руки к губам и легонечко подул, согревая своим дыханием. Так когда-то делала моя мама, когда я была совсем маленькой.

– Их больше нет, – я закрыла глаза, почувствовав, как слезы текут по щекам, – у них не осталось даже могилы, куда я могла прийти, положить цветы, поговорить. Я только сейчас это поняла. От них не осталось ничего.

Адриан сел рядом и привлек к себе. Мне все еще было холодно, но тепло другого человека постепенно согревало. И не только тело, но и душу.

Но это не могло продолжаться слишком долго, и как бы мне не было уютно и спокойно в руках Адриана, перед нами стояло много проблем.

– Они все равно станут задавать вопросы. То, что Коган заставил увидеть официанта и метрдотеля, еще не избавляет нас от подозрений.

– У тебя есть алиби – я вернулся за тобой и мы ушли до того, как Шварц преставился. Это видел, не без помощи Когана, весь персонал ресторана. Нам лишь нужно выяснить, чем его отравили. Время! Я должен знать, когда и кто мог иметь доступ к его туше.

– Что же, я отвечу на любые вопросы, которые мне сочтет нужным задать следствие, – я вздохнула, – хотя, как ты понимаешь, не хотелось бы привлекать к себе внимание. Это моя ошибка, и я прекрасно сознаю, что мы были в шаге от краха. Я уже не говорю, что некто неизвестный убирает свидетелей. И мне страшно думать, что он знает о нас все, а мы о нем ничего.

– Возможно, это лишь его предосторожность? – предположил Вилард.

– Ты в это веришь? – я вымучено улыбнулась.

– Нет, – нахмурился Адриан, – я давно уже не верю в меньшее из зол.

– Тогда у нас серьезные проблемы.

– Не думай об этом сейчас. Ты устала, замерзла, – Адриан увлек меня на постель, укрыл теплым пледом и устроил мою голову у себя на груди. Я ощутила на своих волосах его губы, – спи, моя родная.

А утром к нам пришли. Адриан решил остаться дома, рядом со мной, Когана я не видела с вечера, предполагаю, что он просто не хотел лишний раз попадаться нам на глаза. После вчерашней подпитки эмоциями, он вполне мог себе позволить один деть отдыха.

Адриан сам зашел за мной, чтобы предупредить о визитерах. После ночи, проведенной рядом с ним, я чувствовала себя странно выспавшийся и отдохнувшей. Быстро привела себя в порядок, наскоро оделась и вышла в гостиную, изо всех сил стараясь избавиться от чувства вины и вида побитой собаки. Их было двое, в форме службы безопасности Министерства, иными словами, персональные легавые Премьер-Координатора. Ох, и вляпались же мы. А насколько сильно, будет зависеть от того, поверят ли нам сейчас.

Я вошла с легкой улыбкой на губах. Еще бы, ведь вчера был такой замечательный день, столько впечатлений! А еще интересное знакомство и ужин в дорогом ресторане. Что для счастья нужно нищей недалекой авантюристке, подцепившей богатого папика?

У меня не было времени накраситься, и сейчас я выглядела значительно моложе своих лет. Увидев, как удивленно переглянулись безопасники, поймала себя на мысли, что они, видимо, не ожидали вместо прожженной шлюхи встретить вчерашнюю выпускницу школы. Даст ли им это основания подозревать Адриана еще и в педофилии?

Оба встали, тут же представившись. Я с той же улыбкой разглядывала пришедших мужчин. Высокие подтянутые фигуры, не ниже метра девяносто. Наверное, все, кого берут в службу проходят жесткий отбор еще и по внешним данным. Тот, что постарше, Джейк Ройсон, темный шатен с проницательными глазами, выглядел молодцевато и собранно. Казалось, его ничуть не заботит, что сейчас он фактически допрашивает одного из богатейших людей планеты. Хотя, вполне возможно, его это даже забавляло. Второй, Логан Старк, казался лет на пять моложе своего коллеги, голубоглазый жгучий брюнет, воплощение мечты дамочек, сходящих с ума от мужчин в форме. Когда он обратил на меня свой взгляд, я едва не вздрогнула, подавив в себе дикое желание бежать из комнаты. Не знаю, какую тактику беседы с нами они избрали, но то, что именно младший, с полным основанием берет на себя роль «плохого», я ощущала шестым чувством.

– Вы не откажетесь ответить на несколько вопросов? – говорил старший, брюнет тактично помалкивал, но я чувствовала на себе его пристальный изучающий взгляд. Ощущала себя микробом, попавшим под увеличительное стекло лаборанта.

– Разумеется. Присаживайтесь. Что-нибудь выпьете? – роль хозяйки выходила так себе, но я честно старалась.

– Нет. Да, – они ответили одновременно, брюнет улыбнулся, выжидательно глядя на меня, – если можно, воды.

Интересно, он действительно хочет пить, или желает проверить, не дрожат ли у меня руки? Я украдкой сжала и разжала пальцы. Ну, дрожат! Поэтому, нужно собраться. Всего лишь налить воду в чертов графин, поставить на поднос стаканы и снова войти в комнату, где должна будешь пытаться доказать этим двоим, что никого не убила. У выхода из кухни остановилась, вдох, выдох… я готова… и кого я обманываю?

– Пожалуйста, – я снова улыбнулась, поставив поднос с водой и фруктами на столик, перед гостями, – угощайтесь.

– Благодарю, – на лице Старка расцвела искренняя мальчишеская улыбка, которая сделала его значительно моложе. Интересно, как долго он тренировался перед зеркалом, чтобы выглядеть настолько наивным и располагающим к себе?

И тут понеслось.

Как давно вы знакомы с Мариусом Шварцем? Причина вашей встречи? О чем вели беседу на протяжении целого часа? Почему вы, мистер Вилард, удалились, оставив вашу невесту? Что леди Хоуп делала с мистером Шварцем в приватной комнате наедине?

Вопросы сыпались как из рога изобилия, и не всегда четкий ответ означал то, что повторно этот вопрос не зададут попросту его перефразировав. Мы с Адрианом отвечали, а я внутренне восхищалась мастерством этих двоих, которые с такой легкостью умели выставить своего собеседника недалекими и нелепым. Впрочем, с Адрианом у них получалось не очень. Мне же приходилось только хлопать ресницами, невинно улыбаться, лениво вздыхать, и нетерпеливо поглядывать на часы, намекая на то, как меня утомила наша беседа.

Но последний вопрос был задан мне, и я увидела направленные на свою персону два сверлящих взгляда. Старк и не скрывал, насколько ему приятно видеть меня смущенной и растерянной. Мне было так же приятно играть роль, которую от меня ожидали. Главное не забываться.

– Мистер Шварц такой интересный собеседник! – я мечтательно улыбнулась, и словно открывая страшную тайну, чуть подалась к двоим агентам, – он обещал, что если пусик вложит деньги в его предприятие, у меня не будет недостатка в драгоценностях. Разумеется, мистер Вилард и сейчас чрезвычайно щедр, но разве украшений бывает много? Каждая девушка хочет хорошо выглядеть для своего мужчины. Тогда и мужчина будет ее любить еще сильнее. Не так ли, агент Старк?

Краем глаза я заметила, как Виларда перекосило от своего нового прозвища, и до конца моего монолога он сидел с покрасневшим лицом, изо всех сил давя в себе смех. Тот же, к кому я обратилась, сжал губы и уставился на меня с легким презрением.

– И это все, о чем вы говорили с мистером Шварцем? – вкрадчиво уточнил Старк.

– О! Разумеется, нет, – и я постаралась вывалить на них массу ненужной, да и вредной для мужского слуха и психики информации. К счастью, у меня был образец для подражания: одна моя давняя знакомая, жена довольно влиятельного человека на старой Земле была существом милым, но как говорил ее муж, довольно бесполезным. Он засыпал уже на пятой минуте ее бесконечного трепа. Этих хватило на дольше. Видимо, сказались усиленные мозговые тренировки.

Когда у Ройсона дернулось правое веко, я посчитала, что добилась определенных результатов. Вряд ли эти господа станут меня подозревать всерьез, если будут считать идиоткой.

– Мы ответили на все интересующие вас вопросы? – и, не дождавшись ответа безопасников, Адриан продолжил, – в таком случае, могу я поинтересоваться, чем вызван ваш интерес к нашим скромным персонам, и обстоятельствам нашего общения с Мариусом Шварцем?

Ройсон, взяв себя в руки, сосредоточился на собеседнике:

– К сожалению, мистер Шварц вчера скончался. Это произошло после того, как вы расстались. Этому было множество свидетелей. Но, мне бы не хотелось упустить сколько-нибудь важные детали из того вечера.

– Понимаю… Шварц…как же так?

– О Боже! Бедный Марик! Он был таким милым! – одновременно с Адрианом среагировала я, всплеснув руками. Слезу пустить не удалось, да я и не пыталась. Главное, не переиграть.

– Как это произошло? Несчастный случай? Авария? – предположения сыпались на безопасников с обеих сторон, они мужественно отмалчивались.

– Ведется следствие, – твердо отрезал Ройсон, прервав поток пустых слов, переглянулся со Старком, и, убедившись, что ничего нового мы им не расскажем, агенты поспешили откланяться.

Проводив гостей, Адриан вернулся в комнату, подошел ко мне, обхватил мое лицо руками, и уточнил:

– Значит, пусик?

– Ну да, – усмехнулась я, – только не говори, что тебе не нравится. А то можешь легко стать кисиком или…

– Достаточно, – прервал он, – мне нравится. Он улыбнулся мне в ответ и поцеловал в губы. Я не отстранилась, напротив, прижалась к нему сильнее, понимая, что если он сейчас отступит, и я останусь одна, то просто сойду с ума от страха, тревоги и… холода. Понимала, что не стоит давать ему пустых надежд, но не могла вести себя иначе. Он покрывал мое лицо поцелуями, и мне было так хорошо и приятно чувствовать рядом с собой того, кто хочет заботиться обо мне. Эгоистично? Да. И это единственное, что удержало меня от дальнейшего шага. Почувствовав, как изменилось мое настроение, он отстранился, пригладил мои волосы на голове и поцеловал в нос.

– Предлагаю позавтракать, – как ни в чем не бывало, произнес он.

Джейк Ройсон подошел к флайеру и, дождавшись Старка, заметил:

– Я знал, что денежные мешки любят красивых идиоток. Не ожидал, что этот бабник польстится на серенькую глупую малолетку. Что он в ней нашел?

– Она не глупа, – Логан Старк задрал голову. Было практически невозможно снизу рассмотреть этаж, на котором жили Адриан Вилард и его новая пассия. По губам агента пробежала улыбка, – у нее умные глаза.

– Ты, должно быть, шутишь? – удивился Джейк.

– Что-то мне подсказывает, ты, видел лишь то, что нам хотели показать, – ответил Старк, и, не задерживаясь, сел во флайер. Он думал о том, что его уровень допуска позволяет не спрашивать разрешения на разработку подозреваемых у вышестоящего начальства, и предварительно не отчитываться за дела, которые он раследует.

* * *

Утлагатус. 3-й месяц нового времени.

Генерал Дамирон Вейн смотрел на крейсер, скрытый в потайной пещере Утлагатуса. Он коснулась корпуса ладонью, почувствовав, как под ней теплеет материал. Казалось, корабль жил, дышал. Дамир провел рукой по обшивке, двигаясь вдоль корабля. Хаа-рашс внимательно следил за его движениями, не скрывая своего любопытства.

– Она была здесь. Почему ты мне не сказал? – генерал взглянул на хаа-рашса, перехватив его заинтересованный взгляд.

– Хотел знать, почувствуешь ли это ты, – ответил Айван.

– Это не трудно.

– Знаю. Для нашей расы. В тебе многое от нас, но и человеком ты быть не перестал. Странная мутация.

– Для чего мы здесь? – прервал его генерал.

– Это флагман класса «пожиратель звезд» или энерговампир, способный за четыре недели добраться до противоположного края Галактики. Он здесь уже больше пятисот лет. Его системы жизнеобеспечения давно отказали. Сейчас мы пытаемся привести его в рабочее состояние, и нам нужна твоя помощь. Как я понимаю, люди нуждаются в несколько иных условиях для жизни, чем мы. Придумай, как это сделать, подключи техников, механиков, они должны быть среди выживших, помоги сотворить из старого флагмана место, в котором смогут сосуществовать обе расы, не причиняя друг другу вред. И тогда, мы сможем отсюда уйти.

– Значит, наши опасения подтвердились? – помрачней генерал.

– Роб вчера доложил. Они столкнулись с проблемами. Нужно действовать быстро.

Генерал двинулся из пещеры, но слова Айвана его остановили:

– Это не значит, что ты сможешь ее увидеть, Дамир.

– Кто же меня остановит? – насмешливо поинтересовался генерал.

– Ты не станешь создавать ей проблемы. Ей и так сейчас нелегко. Мне жаль, – в голосе хаа-рашса действительно слышалось сожаление.

– Ты не знаешь, что такое жалость, – возразил генерал.

– Не знаю, но ее демонстрация делает меня более… человечным.

13

Музыка взорвала тишину комнаты, она очаровывала, манила за собой, и я не сдержалась. Оставшись одна, без Адриана, и зная, что Коган не войдет без моего разрешения, я решила немного расслабиться. Как же давно я не танцевала! Сама, в одном нижнем белье, наплевав на все, что мешало расслабиться? Давно, еще когда училась в Академии, не обращая внимание на соседей по корпусу, и недовольство коменданта. Я закрыла глаза и полностью отдалась ритму, который тут же вспомнило мое тело. Все мысли, чувства и сомнения – прочь! Не хочу думать, не хочу страдать. Только я и танец.

Куда-то на задний план отошли нерешенные вопросы, которые я так боялась и не хотела решать, и проблемы, о которых не было сил больше думать. Музыка! Мелодия и ритм! Танец! Заколка давно перестала сдерживать мои волосы, и они кружились вокруг головы, повторяя каждое мое движение. На лбу выступили капельки пота, дыхание немного сбилось. Как же давно это было! Как давно я не чувствовала себя живой и свободной!

Внезапно, что-то заставило меня резко остановиться. Странное, необъяснимое ощущение чужого присутствия вызвало легкий озноб. Стало некомфортно. Захотелось тут же одеться и спрятаться подальше. От кого? Кто стал причиной моего беспокойства?

Я обвела свою комнату внимательным взглядом: в ней не появилось ничего нового, впрочем, старое тоже не исчезло. С подслушивающими устройствами (что-то в последнее время конкуренты совершенно обнаглели) каждое утро разбираются люди, работающие на Виларда. После чего их работу проверяет Коган. У меня нет оснований ему не доверять. И все же, мерзкое чувство, что за мной наблюдают, никуда не исчезало.

Медленно обошла комнату, осторожно поворачивая голову, словно пытаясь что-то учуять. Поймала себя на мысли, что веду себя как зверь. Однако, дойдя до двери, поняла, что ощущение слежки немного отступило. Снова вернулась на середину комнаты, и буквально вздрогнула от неприятного чувства. Значит, это где-то здесь. Обвела комнату взглядом и наткнулась на большое зеркало, прямо напротив моей кровати. Не совсем еще понимая, что делаю, скорее, движимая инстинктом, я метнулась к нему, и ударила в его гладкую поверхность кулаком. С громким звоном зеркало упало сотнями осколков к моим ногам, нанося царапины и неглубокие ранки. Но я не обращала на них внимание. Я лишь облегченно вздохнула, понимая, что так правильно. Так надо!

Звук взламываемой двери заставил вздрогнуть и обернуться. Через мгновение передо мной возник Коган, в боевой трансформации. Последний раз я видела хаа-рашса с когтями и клыками, готового разрывать все, что таит для него угрозу, еще там, в пещере Каратан. Сейчас же, застыв среди осколков разбитого зеркала, лишь изумленно взирала на дело своих рук, выбитую дверь и злого инопланетянина.

– Что… у тебя… произошло, – видимо, хаа-рашс постарался задать вопрос, не оскорбляя мою чувствительную натуру.

– Тем кто-то был, – я кивнула на пустую стену, – за мной следили.

Коган прошелся по комнате, исследовал стену, вернулся ко мне, почему-то обнюхал, затем присел над осколками и начал разглядывать один из них.

– Ты все еще чувствуешь слежку? – поинтересовался он.

– Нет…, – я растерянно пожала плечами, – не думаю. Сейчас нет.

– Хорошо. Я распоряжусь, чтобы здесь прибрали. И повесили новое зеркало. И, кстати, ты порезалась, – он кивнул на мои голые ноги, по которым тонкими струйками стекала кровь.

Я проводила хаа-рашса взглядом, зашла в ванную и смыла кровь. Воспользовалась медицинским клеем, чтобы обработать царапины. Затем взяла тряпку и стерла следы, которые оставила на полу, чтобы не пугать уборщиков. Все делалось будто на автомате. После того, как ранки стали заживать на глазах, залезла с ногами на кровать. И только теперь поняла, что не совсем одета. Накинула на себя халатик и снова уткнулась в стену. Без зеркала она выглядела пусто, уныло, и безжизненно. Настроение ухудшилось, музыка больше не вызывала желание танцевать.

Ошиблась ли я, или за мной действительно кто-то следил? И если да, то кто? Тот, кого мы с Вилардом ищем, или… Неужели наш спектакль с агентами был разыгран неубедительно? Да еще эта неразбериха с тестами. Что если я действительно беременна? Как тогда быть?

Что же, придется взглянуть проблемам в лицо, а не пытаться от них скрыться за громкой музыкой.

Быстро одевшись, вышла из своей комнаты в гостиную. К моему удивлению, хаа-рашс сидел на кожаном диване и смотрел головизор. Кажется, именно сейчас по ретроканалу демонстрировали какую-то старинную комедию. Инопланетянин с интересом поглядывал на экран, все еще вертя в руках осколок битого зеркала.

– Куда? – тут же обратил внимание на меня.

– Гулять, – солгала я. Он это понял, улыбнулся, выставив клыки, и тут же выключил головизор.

– Идем, – сказал он, набрасывая на себя плащ с капюшоном.

– Извините, видимо, у нас сломался сканнер, – седой краснощекий и довольно упитанный врач, неловко улыбаясь, развел руками.

– Но до меня он неплохо работал! – возразила я, припоминая, как за несколько минут до того, как я вошла в кабинет диагностики, оттуда выбежала сияющая женщина и бросилась в объятия своему спутнику. Результаты сканнирования подтвердили ее долгожданную беременность. Мне не хотелось себе признаваться, но от увиденной картины в сердце что-то болезненно екнуло. Неужели я им завидую?

– Еще раз извините. Раньше такого не было. Понимаете, мы не можем гарантировать точность результата, потому что ваши органы брюшной полости попросту не просматриваются. Сканнер словно взбесился, и не выдает четкой картинки.

Доктор ошибался, если думал, что сбой сканера произошел впервые. Сегодня я проходила через это уже в третий раз. В трех различных клиниках.

– А анализ крови?

– Вам придется сдать повторный анализ на ХГЧ[5], так как в подобных случаях одного недостаточно, – врач подал мне салфетку, и я вытерла ею липкий от геля живот.

– Вы подозреваете внематочную беременность?

– Мы должны предусмотреть и исключить любую возможность. И если сканирование в данном случае неосуществимо, то анализ, безусловно, должен нам многое показать.

– Хорошо, доктор Роджерс- устало вздохнула я. Позволила взять у меня кровь и вышла из кабинета.

Да что со мной не так? Черт! И почему мысль о возможной беременности вызывает столь противоречивые чувства? Этого просто не может быть… Но я должна в этом удостовериться.

Хаа-рашс терпеливо дожидался в коридоре и выглядел довольно воинственно и нелепо в скрывавшем тело и лицо черном плаще, в окружении потенциальных мамочек, с опаской косящихся на его огромную фигуру.

– Пойдем, – бросила я, не задерживаясь у кабинета.

– Ты закончила свои дела на сегодня? – уже в лифте задал он мне вопрос.

– Не уверена, – вздохнула я.

– Что мы делали в клинике, где наблюдаются беременные человеческие самки? – выдал он, выходя из лифта. Я едва не поперхнулась от его вопроса, даже не зная, что именно поставило меня в тупик. Определение женщин как «самок» или то, что меня к ним не причислили.

– Обращаю твое внимание, что я также как и они отношусь к человеческой расе, – заметила я.

– Не уверен, – усмехнулся Коган и еще раз попытался меня обнюхать. Я возмущенно от него отшатнулась, – мои нюхательные рецепторы воспринимают тебя как нечто другое.

– Не понимаю, о чем ты. Да и не хочу этого знать. Пока что. Это неважно, Коган. Главное, что ты рядом со мной и Адран может спокойно заниматься своими делами. Вот уж куда бы я не хотела идти со своим невольным союзником, так это в женскую консультацию.

* * *

Агент Логан Старк потянулся, расправляя плечи. Его кофе давно успел остыть, подключение новой прослушки, а так же визуального наблюдения заняло гораздо больше времени, чем он предполагал. Кто же мог подумать, что его объект окажется таким неспокойным и неожиданно для него разобьет зеркало? Пришлось искать другой выход, и он его нашел – светоотражающие и тонированные стекла в квартирах зажиточных людей были снабжены возможностью демонстрации зрительного изображения. Некоторым не нравилось просто смотреть на город. Поэтому стекла, а, фактически, экраны, могли передавать любую выбранную заставку… А так же являлись отличной возможностью для шпионажа. Это знали не все. Лишь несколько лиц из Министерства были посвящены в последние технические разработки, и Старк являлся одним из них. Он видел, как объект вернулась в свою комнату, неспешно разделась до прозрачного кружевного белья и, зябко поежившись, словно от прохлады, скрылась в ванной. Там наблюдение за ней не велось. Старк закурил.

* * *

– Как она? – Адриан вернулся поздно. Хаа-рашс сидел на своем привычном месте у головизора, не отдавая себе отчет, с каким удовольствием поглощает красочные старинные и костюмированные мелодрамы. В них было столько эмоций и чувств. В какой-то момент он поймал себя на том, что у него что-то ноет внутри. Так остро и непривычно для существа его расы.

– Обнаружила за собой слежку, – Коган протянул Виларду осколок зеркала.

– Что это? – Адриан повертел осколок в руках и с недоумением воззрился на инопланетянина. Потом нахмурился и пристальнее всмотрелся в осколок, – зеркало с частицами платины – прекрасный проводник сигнала. Но это еще не делает его следящим устройством.

– Если некто неизвестный нам не придумал, как его использовать в своих целях. Зеркало оказалось чистым. Никаких признаков прослушки. Кто-то позаботился, чтобы не оставлять следов. Я бы ничего не обнаружил, если бы не эмоции того, кто был по ту сторону. Этот осколок просто наполнен ими, – хаа-ашс поднес осколок к себе и провел им около лица, словно вдыхая аромат чужих чувств, – непередаваемый букет! Должен предупредить – в квартире придется соблюдать осторожность. Никаких разговоров и откровений. Особенно в ее комнате.

– Думаешь, нас все еще слушают? – Адриан опасливо огляделся.

– Не в этой комнате. Я проверял, – хаа-рашс послал Виларду клыкастую улыбку. – Но Шанне Хоуп придется нелегко.

– Почему нельзя почистить всю квартиру? – возмутился Адриан, – она не может жить в постоянном напряжении.

– Лучше точно знать, что за тобой следят, чем предполагать и опасаться, когда это сделают снова. Ее слова.

– Что это значит? – Вилард был готов вырвать остатки зеркала из рук Когана, но что-то в выражении глаз того его остановило.

– Что наша девочка скоро столкнется с новой проблемой, – задумчиво произнес хаа-рашс.

– Мы можем этому помешать?

– Мы не знаем, с какой стороны придет угроза, – возразил хаа-рашс, – могу дать совет, которым она никогда не воспользуется – бежать. Слишком много она привлекла к себе внимания.

– Я постараюсь ее убедить, – Адриан поднялся с дивана и, пройдя к комнате Шании, замер у ее двери.

– Не думаю, что у тебя получится, – хаа-рашс снова вернулся к головизору. Ему нравилось то, что показывала трехмерная картинка.

* * *

– Добрый вечер, – Адриан постучался, и получил разрешение войти. Он не успел переодеться, поэтому, предстал передо мной в деловом костюме, который так ему шел.

– Привет, дорогой, – я улыбнулась, отошла от окна, лицом к которому стояла до того, и скользнула в распахнутые объятия вошедшего мужчины. Он тут же подарил мне поцелуй. Я нахмурилась и отстранилась от него, все еще находясь в кольце рук. Вилард мне подмигнул, и бессовестно воспользовавшись ситуацией, поцеловал меня снова. На этот раз уверенно и властно, не принимая отказа, не допуская сопротивления.

– Как прошел день? – он снял пиджак и бросил его на покрывало кровати. Я бережно подняла его и, расправив, повесила в гардероб, рядом со своими вещами. Движение были привычны и легки, а вот мысли куда-то ускользали. Благодаря неизвестному типу, лишившему меня даже иллюзии личной жизни, я должна была быть всегда начеку.

– Гуляли с Коганом, – беспечно улыбнулась я. Улыбка сошла с губ, когда Вилард, присев на постель, притянул меня и усадил к себе на колени.

– А у меня для тебя сюрприз. Надеюсь, тебе понравится, – глаза Адриана искрились от сдерживаемого смеха и удовольствия. Видимо, ему нравилось пользоваться ситуацией и добиваться от меня то, на что бы я никогда не согласилась при других обстоятельствах. Что же, пусть поиграет, а я пока потерплю.

Между тем Вилард достал из кармана красную коробочку, украшенную золотым тиснением. Я с замершим сердцем смотрела на то, как он открывает коробочку и достает великолепное кольцо, состоящее из двух частей – кризона и платины, которые плотно прилегали друг к другу. В верхнюю часть кольца, выполненную из кризона, был вставлен кроваво-алый камень – розэит, вокруг которого были расположены белые бриллианты. Кольцо не просто стоило целого состояния. За него вполне можно было приобрести небольшой искусственный спутник, подходящий для комфортной жизни.

– Адриан! – растерянно прошептала я. В тот же миг перед глазами предстала картина: другое кольцо и другой мужчина, носящий ту же фамилию. Как давно это было. И какой счастливой я себя чувствовала тогда. Сердце неприятно сжалось. На ресницах выступили непрошенные слезы.

– Шанна, ты окажешь мне честь? – Вилард не сводил взгляда с моего лица. Понимает ли он то, что я сейчас ощущаю? Отдает ли отчет, что все это лишь игра, вынужденная мера? Глядя в его прищуренные глаза, сделала вывод – понимает. И все же хочет, чтобы я приняла это кольцо. Именно здесь и сейчас.

Я протянула руку, и тут же почувствовала на пальце тяжесть. Приятную тяжесть, как утверждают многие женщины. И что дальше? Ах, да. Я склонилась к губам Адриана и слегка их коснулась.

– Спасибо, дорогой, оно восхитительно, – голос дрогнул. Фальшивые слова, фальшивые чувства, выставляемые напоказ. И только сердце болезненно сжимается, в предчувствии неотвратимой беды.

– Оно прекрасно подойдет к твоему кулону, – шепнул мне на ухо Вилард, и крепко обнял, не позволяя слезть с его колен.

* * *

У генерала ушла неделя, чтобы найти профессионалов, согласных работать на корабле чужих подобной классификации. Еще несколько дней длилось их введение в дело и ускоренный инструктаж. И боялись специалисты не самих хаа-рашсов, а того, чем им, и другим людям будет грозить невольные ошибки, допущенные в работе. А без ошибок было нельзя. Новые, неизученные до сих пор технологии, острая нехватка времени, постоянное напряжение. Генерал не покидал ангар сутками, чем чрезвычайно радовал Айвана, который считал, что его товарищу давно нужно отвлечься и заняться каким-то делом. Разумеется, он разделял его опасения по поводу Шании, и сам по ней скучал… Насколько это понятие подходило хаа-рашсу. Вот только его смущала одержимость Дамира человеческой женщиной. Чего он хочет добиться от нее? Неужели желает возобновить отношения, которые сам же прервал. Не по своей вине. Но все же теперь в биологическом плане они представляли два различных вида. Да, он все еще оставался человеком, но пребывание на грани жизни и смерти, мутация, да и сама возможность хотя бы частичной трансформации, его сильно изменила. И не только в физиологическом плане. Психологически, он не являлся ни человеком, ни хаа-рашсом, и совершенно недавно Айван смог в этом убедиться. Все порывы, стремления и желания генерала, его поведение и способы решения проблем не соответствовали стандартному образу мыслей человека. Единственное, что не давало ему окончательно измениться, это чувства к женщине. А, точнее, его одержимость ею. Чего было больше в этой одержимости: любви, или желания вернуть прежние, человеческие чувства и эмоции, которые он постепенно терял? Хаа-рашс не знал. Ему было сложно предположить, какие изменения коснуться генерала в тот или иной момент. Но был уверен – его трансформация еще не закончена. Вот только к чему она приведет, он не знал.

14

Я снова повертела на пальце кольцо и закусила нижнюю губу. В полутемной комнате розэит переливался теплым мягким светом. Кольцо было прекрасным, а сердце по-прежнему неприятно ныло.

Прислушалась к тишине, нарушаемой лишь спокойным дыханием Адриана. Сегодняшнюю ночь он провел в моей постели. Разумеется, без близости. Мы оба не были эксгибиционистами, чтобы заниматься сексом на публику. Однако слишком часто я ловила себя на мысли, что, возможно, это единственное, что удерживает меня от последнего шага. Время, проведенное рядом с этим мужчиной, заставило меня по-новому на него взглянуть. И самодовольный, тщеславный и эгоцентричный человек предстал передо мной в роли заботливого, терпеливого, понимающего и нежного товарища. Возможно ли, что ему самому вскоре надоест эта роль, и он станет прежним – тем, кто внушает мне опасение и тревогу? Вполне. Но здесь и сейчас мне нужно доверять этому человеку. Потому что иначе я не справлюсь. После убийства Рейна, неудавшихся отношений с генералом Вейном, мне хотелось надежности. Разумеется, не теперь, когда за нами идет охота, и некто опережает нас на несколько шагов. И уж конечно, после того, как выяснится вопрос с моей беременностью.

Я не слышала, как Вилард ушел. Когда открыла глаза, было позднее утро. Нужно было собираться и иди в клинику, сдавать повторный анализ. Меня мучило двоякое чувство: хотелось какой-то определенности, и в то же время, я жутко боялась, что подошло то время, когда придется принимать решение. И в любом случае, оно мне не понравится.

Коган остался за дверью, когда я вошла в кабинет к уже знакомому врачу. Новая неудачная попытка сканнирования, стандартный и скрупулезный и от того не менее неприятный осмотр. Затем аккуратный укол в палец, затем в вену, моя кровь, капающая в небольшую емкость. Теперь осталось только ждать. Что же, я терпеливая, и дольше ждала. Я оделась, но не успела покинуть кабинет, когда на меня нахлынула слабость, в глазах потемнело, стало трудно дышать. Издалека слышались голоса. Но не могла их разобрать. А потом мне стало все равно.

Было темно и очень тихо, что-то неприятно давило на лицо, болело все тело, хотелось пить. Я тяжело приходила в себя, и лишь спустя несколько минут смогла сообразить, что на моих глазах повязка, к тому же меня подвесили за руки, и браслеты причиняют нестерпимую боль запястьям. Я потянулась носком сапога, надеясь хотя бы нащупать поверхность. Цепь, на которой я висела, натянулась и качнулась с неприятным звоном. Стало нехорошо. К тому же, этот звон мог привлечь ко мне внимание похитителя. Хотя… вряд ли он или они смог бы забыть обо мне, висящей и мерно покачивающейся на цепях. Но что если… Я попыталась выпустить на волю ту, другую, хотя бы для того, чтобы увидеть что происходит ее глазами и… ничего! Как будто ее и вовсе не было.

Коган! Где же ты? Что происходит?

Я была близка к панике. Давно не чувствовала себя настолько уязвимой и беспомощной.

– Уже очнулась? Ты быстро! Обещали не менее трех часов, – мужской голос, довольно молодой и оживленный, – пить хочешь?

Честно говоря, пить хотелось неимоверно, вот только что-то подсказывало, что принимать воду из рук похитителя было бы неразумно.

– Да ладно тебе, не отравлю, – поняв мои колебания, уверил тот же голос, – ты нужна живой.

А вот после этой фразы отчетливо слышалось недоговоренное продолжение «пока живой». И все же, я позволила себе сделать несколько жадных глотков, отметив про себя, что говоривший, он же, скорее всего, похититель, без труда поднес кружку к моим губам. Он настолько высок? Или же я находилась не так уж далеко от пола.

– Зачем я вам? – слегка осипшим голосом спросила я, – ведь это вы меня похитили?

– Я, но ты мне совершенно не нужна. Ничего личного. Всего лишь выполнял заказ клиента.

– Может быть, если вы развяжете мне глаза, мы сможем поговорить? – голос был мне не знаком, но если бы я смогла увидеть похитителя, мне бы удалось его опознать впоследствии…

– Извини, дорогуша, но я бы хотел оставить наш контакт обезличенным. Никаких имен, никакого близкого знакомства или разговоров по душам. Это лишь вредит работе.

– Какой именно работе это может повредить. Вы кто? – с замирающим сердцем спросила я.

– Убийца. Киллер. Если станет от этого легче, могу лишь сказать, что лично к тебе не испытываю неприязни или ненависти. Чистый бизнес.

– Кто меня заказал? – я попыталась высвободить руки из браслетов, но лишь создала ненужный шум и бессмысленную качку. Запястья резануло болью, суставы выворачивало наизнанку. Хотелось плакать, кричать. Однако я сдержалась, правда не знала, сколько еще смогу закусывать губу от боли, чтобы не застонать.

– Обижаешь! Я профессионал, и не сдаю свою клиентуру, как и не показываю лицо. Иначе в нашем деле долго не живут.

– Бред! Какой же все это бред! – меня обуяла злость, снова навалилось ощущение бессилия. Почему я не могу выпустить фантом? – кто вас нанял? Зачем я вам?

Однако на краю сознания зарождалась мысль: кто бы ни был неизвестным пока заказчиком, это не мог быть наш «главный злодей». Слишком для него мелко и как-то карикатурно. Не его стиль. Кто-то из тех, на кого мы успели выйти? Кто-то, кто не хочет быть раскрытым, а, следовательно, ликвидированным своим боссом? Они, вероятно, уже догадались о том, что смерть их «коллег» связана с проявляемым к ним интересу. Но тогда зачем это похищение? Меня могли бы устранить прямо там, в кабинете, вколов яд. Теперь я уверена, что врач был на их стороне. Скорее всего, его подкупили или запугали, узнав, что я собираюсь к нему на прием.

– Разве тебе не все равно? Обязательно знать причину? Многие умирают без всякой причины, даже не успев задуматься об этом, – ушел от моих расспросов убийца и затих. Тоже мне, философ недоделанный! Некоторое время я прислушивалась, надеясь услышать звук шагов, дыхание или что-то, что бы выказывало его присутствие рядом. Но ничего не было, словно я опять оказалась в одиночестве, в полном вакууме. В какой-то момент, я бы обрадовалась даже новому скрипу своих цепей.

Наконец, мерное покачивание цепей в тишине сменилось грохотом двери и звуком легких нервных шагов.

– Она уже здесь? – голос, на этот раз женский, был мне смутно знаком. Но я не представляла себе, где могла его слышать, – ах вот она, сука!

– Леди, вы слишком рано пришли и не должны здесь находиться. Что вас нужно? – ее тут же перебил мой недавний собеседник, – вы нарушаете договор.

– Я заплачу! – бурно возразила она.

– Безусловно. Заплатите, – тон убийцы как-то странно изменился.

– Заплачу вдвое больше, если ты убьешь эту гадину на моих глазах.

– Мы так не договаривались. Имейте уважение к условно усопшей, – меня разбирал истерический смех, от абсурдности ситуации и от невольного сочувствия к профессионалу, столкнувшемуся с нетерпеливостью работодателя.

– Уважение? К этой сучке, которая увела у меня Адриана?

Ну вот, опять! Где-то и когда-то это уже происходило. А я думала, откуда я ее знаю. Только никогда не предполагала, что закончу свои дни, убитая по приказу одной из «девочек» Виларда. Вся эта «мышиная возня» была мне совершенно чужда. А может быть, я не настолько сильно в своей жизни любила мужчин, чтобы за них бороться, да еще и убивать?

– Ты, мразь, – теперь уже обращались непосредственно ко мне, – страшно тебе? Ты сдохнешь! Ненавижу! Ты увела его у меня.

– Леди Вивьен, чисто технически он вам не принадлежал, впрочем, как и ни одной из его пассий, с которыми он имел привычку спать, – безуспешно попыталась я привести в чувство заказчицу моей смерти.

– Дрянь! Шлюха! У тебя хватило мозгов забеременеть от него? Он поэтому сделал тебе предложение? Леди Вилард! Подумать только! Ты рассчитывала ею стать! Ничего, я избавлю его от авантюристки, он мне еще спасибо скажет.

– Сомневаюсь, – сквозь зубы буркнула я. Висеть было жутко неудобно, истерика блондинки меня порядком раздражала, к тому же меня откровенно тошнило, и не только в фигуральном смысле.

– Да я сама тебя убью, раз этот ублюдок не хочет отрабатывать свои деньги!

Она подбежала ко мне, я напряглась, цепь натянулась и качнулась, я почувствовала боль в правом боку, футболка и свитер тут же пропиталась теплой влагой. У меня кровь? Я ранена?

– Достаточно! Леди, не будьте идиоткой! – рядом со мной пронесся вихрь, и меня оставили в покое. Откуда-то сбоку донесся шум возни, затем на пол упало что-то металлическое, – я не позволю себя оскорблять, тем более, избалованной богатой сучке. Кстати, вы были со мной несколько неоткровенны.

– Заткнись, урод! Тебе заплатили за ее смерть, выполняй работу, а потом сгинь!

– Пока что со мной рассчитались лишь за похищение, – спокойно заметил убийца, – все остальное, судя по всему, берете на себя вы сами.

– Убей эту сволочь! Хватит болтать! Она должна сдохнуть! – взвизгнула блондинка, – учти, если ты этого не сделаешь, мой папа тебя…

– Мы так не договаривались! Мало того, что вы видели мое лицо, так еще проявили неуважение к моей работе, – я услышала вскрик, потом тихий хруст, и звук падающего тела.

– Наконец-то тишина! – с облегчением прокомментировал свои действия убийца, и у меня похолодело все внутри. Боже! Я в руках психопата!

– Э… послушайте, я не знаю, как к вам обращаться, – теряя кровь, и, видимо, последние мозги, начала я, – прошу вас, не убивайте меня. Если вы еще не окончательно очерствели, не ради меня, а ради ребенка, который, возможно, у меня будет.

– Так она не соврала? Ты беременная? Ага, вот они, эти файлы. Не успел пока уничтожить. Иногда полезно покопаться в чужих архивах. Да, судя по результатам анализов, поздравляю, детка. Ты залетела.

Игнорируя мой мученический болезненный стон, он продолжал:

– Ух ты! А вот это интересно! Наш Гиппократ не промах. Он тебя умудрился продать аж два раза! Только я первым успел. А, главное, он облегчил мне работу – сам уничтожил все следы твоего пребывания в клинике, стер записи, а я стер его самого, – хмыкнул убийца.

– Кому еще он меня продал? – абсурд зашкаливал, рана в боку болела и кровила, в запястья впивались браслеты, но все же искра интереса смогла пробиться сквозь пелену боли.

– Межзвездной Ассоциации исследований человеческого генома. Хм… Ассоциация, надо же. Жулье сплошное. Слышал я о них. Там еще была какая-то история с похищениями, незаконной трансплантацией органов и… Впрочем, тебе не нужно об этом знать. Слушай, да тебе повезло, что на тебя первым вышел я.

– Я не уверена. Вы выкрали меня из больницы, связали, подвесили на цепи, позволили этой ненормальной меня ранить. К тому же еще не факт, что оставите в живых.

– Откровенность за откровенность. Кто ты такая? Судя по выводам, сделанным этим плешивым, с тобой явно что-то не так.

– Не знаю. Не уверена. Я точно беременна?

– Угу. Точнее не бывает. Я поторопился с поздравлениями?

– Сами видите, – хотелось развести руками, да не моглось.

– А знаешь – я, пожалуй, сохраню тебе жизнь. И не только из-за абстрактных понятий о чести или добре. Я не убью тебя по одной причине – ты не видела моего лица. Да, кстати, можешь называть меня Тайгер. Хотя, вряд ли нам представится когда-нибудь возможность пообщаться еще.

Он замолчал, и почему-то это молчание убийцы пугало меня гораздо больше, чем его треп. Он же будто прислушивался к чему-то слышному ему одному.

– А сейчас, вынужден тебя покинуть. Не переживай, скоро тебя освободят. И, кстати, передай от меня привет Адриану Виларду. Мы в расчете. Как же, однако, тесен мир!

Убийца по имени Тайгер оставил меня одну. Раненую, подвешенную на цепи и истекающую кровью. Если этим он старался вернуть Виларду какой-то долг, не представляю, что плохого мог ему сделать мой фальшивый жених. Я закричала, потом замолчала, опасаясь звать на помощь, потому что не знала, где нахожусь, боялась, что меня могут услышать и прийти на крик. А вот кто придет – неизвестно. Постаралась потянуться на цепи, залезть повыше, но кровь с запястий сделала цепь скользкой. Я сползла, содрогнувшись всем телом, и закричала от боли. Услышит меня кто-нибудь, или нет – плевать. Не могу больше терпеть!

– Вот черт! – сквозь собственные стоны и шум в ушах расслышала я.

– Кто здесь? Прошу вас, помогите!

Гулкий звук шагов, тишина, громкое ругательство, затем я почувствовала, как кто-то почти бесшумно ко мне приблизился, едва коснулся рукой моей раны. Я снова застонала, и тут же поняла, что неизвестный пытается мне помочь. Первым делом он стянул с моих глаз повязку, затем, осторожно поддерживая за талию, расправился с цепью. Я лишь заметила, как в руках моего спасителя мелькнуло что-то, похожее на блейсер, увидела тонкий луч лазера, перерезающий металл. Тяжело осела в подставленные руки, и облегченно вздохнула, когда он осторожно положил меня на бетонный пол. Затем снял куртку, скрутил ее и положил мне под голову. Тут же отметила старое заброшенное здание, в которым мы находились. Обвалившийся потолок, открывавший взгляду серое небо, облупившиеся стены, темные проемы окон, давно лишившихся стекла. Да, если бы меня здесь убили, труп найти оказалось бы нелегко.

Я прикрыла глаза, вздохнула и снова посмотрела на своего спасителя. На этот раз, без труда рассмотрев его лицо, а, главное, узнав.

– Вы? – я даже не пыталась скрыть изумление, – откуда? Как вы меня нашли?

– Следил за вами до клиники. Вы не торопились выходить. Пришлось войти. Врач и его помощница оказались мертвы, так я понял, что у вас проблемы.

Говоря все это, мужчина осматривал раны. Сперва на боку, затем на запястьях. Расстегнул наплечную кобуру, снял с себя рубашку, явив моему рассеянному взору рельефный накачанный торс, оторвал от нее рукава, один приложил к ране на боку, вторым осторожно перевязывал.

– Я повторяю: как вы меня нашли? Как узнали, что я именно здесь?

– Царапина. До свадьбы заживет, – игнорируя мой вопрос, усмехнулся он, не спеша убирать ладонь с моего живота.

– Спасибо за помощь, – нерешительно произнесла я, еще не понимая, чего мне будет стоить такая откровенность, а, главное, забота агента Старка. Он сам признался, что следил за мной, значит, в чем-то подозревал. К тому же не давали покоя файлы, похищенные Тайгером из офиса доктора Роджерса. Куда он их дел? А что если на них наткнется агент Старк? К тому же ребенок… В порядке ли он? Кроме боли в суставах, руках и ране я не чувствовала никаких признаков угрозы… даже произносить этого слова не хотелось. С тех пор, как Тайгер сказал про беременность, я как-то сразу с ней смирилась. Приняла…

Я снова тревожно вздохнула, и чтобы избежать заинтересованного взгляда перевязывавшего меня мужчины, отвернулась. И тут же заорала, наткнувшись взглядом на мертвое тело леди Вивьен. Ее глаза невидяще смотрели перед собой, шея оказалась свернута, голова находилась под странным углом по отношению к туловищу. Я отчетливо вспомнила вскрик и хруст. Чтобы сделать такое одним движением и так быстро, нужно было иметь недюжинную силу. И быть полным психом.

– Вы ее знали? – дождавшись, когда я закончу орать, спокойно поинтересовался агент Старк.

– Боже! Да, я… но почему… – едва сдержалась, чтобы не простонать «почему он не убрал ее подальше от меня», но что-то, возможно искры любопытства в глазах агента заставили меня вовремя заткнуться, – почему она здесь?

– И что можете об этом сообщить? – в ответ на мой вопрос, задал он вполне прогнозируемый свой. Видимо допрос уже начался.

– Меня сейчас стошнит, – выдавила я. Знаю, он хотел услышать от меня не совсем то, но мои силы закончились. Я устала! Была ранена, напугана, голодна, к тому же, как оказалась, беременна. Хотелось пить, спать и очутиться как можно подальше от этого ужасного места.

– Я помогу вам, – и действительно, он поддержал меня, когда я вставала, сам подвел к ближайшей полуобвалившейся колонне, и тактично отошел в сторону, пока меня выворачивало наизнанку. Кажется, в этот момент он вызывал следственную бригаду и медпомощь, вот только точно расслышать, о чем говорил, оказалось сложно. Было слишком дурно. Когда темнота в глазах слегка рассеялась, я обнаружила себя сидящей на замусоренном полу. Рана на боку ныла, горло саднило, в голове стоял шум. Я не сразу заметила руку агента Старка, протягивавшего мне бутылку с водой.

– Спасибо, – я тут же ее схватила и жадно прильнула к горлышку.

– Не за что, – он не сводил с меня взгляда, жутко смущая и тревожа проявляемым ко мне вниманием, – и все же, кто та мертвая женщина, которая валялась в куче мусора, пока вы висели на цепях?

– Леди Вивьен. Не уверена, что вспомню фамилию. Но ее отец когда-то был партнером мистера Виларда. Мы виделись в особняке его матери, – я приложила прохладную бутылку к виску и облегченно вздохнула.

– И что за случай свел вас в этом странном месте? – вопрос агента больше походил на насмешку.

– Не знаю, не помню. Я была на приеме у доктора Роджерса, а потом очнулась здесь. Потом появились вы, – я почти не лгала, лишь опускала некоторые детали, совершенно не касающиеся службы безопасности и лично агента.

– У нас мало времени. До того, как сюда приедут мои коллеги, а их, ненадолго опередит ваш неубиваемый персональный охранник, личность которого мне еще предстоит выяснить, я просто обязан задать вам этот вопрос. Не для протокола, – он присел на корточки напротив меня и уставился своими насквозь пронизывающими голубыми глазами, в которых читался живой интерес, подозрительность, насмешка и куча других эмоций, в которых мне совершенно не хотелось разбираться, – что ты за штучка, Шанна Хоуп?

15

Не отрываясь, я смотрела в напряженное лицо агента Старка. Что он знает? А, главное, о чем подозревает? И сколько у меня времени до того, как сюда приедет Коган? Взгляд снова переместился на мертвое тело блондинки. К горлу подступила тошнота. Возможно, почувствовав мое состояние, Старк встал, и, накрыл своим пиджаком лицо леди Вивьен. Я украдкой перевела дух.

– Мне повторить свой вопрос? – и снова этот испытывающий взгляд, словно он видит меня насквозь, а за углом уже ждет группа захвата, готовая по его указанию водворить меня назад в тюрьму.

– А я думала, у вас есть досье на всех, с кем вам приходится иметь дело, – я устало прислонилась спиной к колонне.

– На всех более-менее значимых фигур Союза. Министров, послов, политиков, законников, их жен и любовниц… или любовников.

– Следовательно, вы должны понимать, что моя персона не стоит вашего пристального внимания. Разумеется, я благодарна вам за спасение жизни, и все же, не думаю, что ваш интерес обоснован.

– Я думал так же, до встречи с вами, хотя, признаюсь, никогда не считал Адриана Виларда способным тратить время на алчных дур. Спать с ними, использовать, безусловно. Но не ввести в дом и хотеть жениться. А, судя по стоимости колечка на вашем безымянном пальчике, у него более чем серьезные намерения.

Вот зачем он упомянул о кольце? Оно и так все это время буквально жжет мне палец. Наверное, с непривычки. Инстинктивно я повернула колечко камнем внутрь и сжала пальцы в кулак.

– Значит, ваши подозрения целиком и полностью строяться на уверенности, что Адриан не свяжет свою жизнь с идиоткой? А вдруг он ошибся? Или решил рискнуть?

– Вряд ли. Эти домыслы полностью опровергает беседа с вами. Вы можете играть любые роли, к слову, вам они идут. Но стоит лишь увидеть ваши глаза…

– Что не так с моими глазами? – растерялась я.

– Они тебя выдают, – Старк снова оказался в опасной близости от меня. В опасной для моей психики, – ты не так проста и наивна, какой хочешь казаться. К тому же, Вилард не из тех, кто станет держать рядом с собой охотницу за его деньгами. Такие легко предают, а он не терпит предательства. Значит, рядом с тобой его держит что-то другое. Почти год назад он уже был увлечен одной женщиной, разумеется, это не афишировалось, так как она была невестой его собственного брата, ныне покойного. Впоследствии, она его убила. Застрелила из старинного оружие, которое так любил коллекционировать Рейн Вилард.

Этот Старк хорошо выполнил свое домашнее задание… Не знаю, как в тот момент я смогла сдержаться и не вздрогнуть всем телом. Просто моргнула. Один раз, еще и еще. Только чтобы уйти от этого всезнающего наглого взгляда.

– Ты не знала? – напряжение между нами возрастало. Я чувствовала, что могу не сдержаться и та, другая, которую я когда-то загнала поглубже в себя, и постаралась о ней забыть, вот-вот вырвется на свободу. Именно теперь, а не тогда, когда я ждала от нее помощи. Почему? Потому что я видела в Старке угрозу, значит, он мне мешал. Мешал нам. Я оказалась почти на грани, и все же сдержалась. Неужели Старк для меня опаснее, чем неизвестный киллер и ныне покойная блондинка?

– Его прошлое меня не касается. Я его настоящее, и этого достаточно, – тихо сказала, и даже почти не исказив истину. Настоящее… по крайней мере, до тех пор, пока мне не удастся отомстить, или не придется умереть.

Но ведь есть еще ребенок. Ты собираешься им рисковать? А есть ли? Или это очередная ошибка? Дамир был бесплоден. Что изменилось?

Я отмахнулась от этой будоражащей сознание мысли.

– Подобная уверенность обуславливается лишь доскональным знанием предмета обсуждения, – насмешливо заметил Старк.

– Значит, я более наивна и доверчива, чем вы предполагаете. Предлагаю закончить этот разговор. Я устала и скверно себя чувствую. Если вам нужно задать мне какие-то вопросы, вы всегда сможете меня найти. Вам известно, где я живу и с кем.

Агент Старк все еще сидел передо мной, затем, нахмурившись, быстро поднес ладонь к моему лбу. Я инстинктивно отпрянула от его прикосновения.

– Извините, я не хотел вас напугать. У вас жар. Думаю. Нужно срочно доставить вас в больницу, – его лицо почти расплывалось у меня перед глазами.

– Вы говорили, что скоро здесь будет помощь, – напомнила я, не готовая доверять этому человеку даже в мелочах, – к тому же, Адриан будет меня искать.

– Я сообщу мистеру Виларду куда вас отвезу. Не хочу рисковать. Вам явно нехорошо, – твердо произнес он, и в глубине души я была с ним согласна.

Более не слушая моих возражений, легко подхватил меня на руки и поспешил из страшного здания, чуть не ставшего моей могилой. Когда мы взлетали, я увидела, как к месту происшествия слетаются многочисленные флайеры и кары со значками Службы безопасности.

Флайер двигался с сумасшедшей скоростью. И насколько раз я уже готова была подумать, что Старк хочет угробить нас обоих.

– Скажите, агент, у вас такая тактика допроса – напугать подозреваемого до такой степени, что он скажет все, лишь бы его поскорее выпустили из машины? – глядя в окно на проносящийся под нами ночной город, спросила я.

– Эту идею стоит взять на вооружение. По крайней мере, я никогда не использовал этот метод в воздухе и на скорости.

– Рада, что смогла оказаться полезной, – пробурчала я. Несмотря на скорость, на мой взгляд, мы летели слишком долго. Это чувство усиливалось в присутствии агента Старка, к тому же болели бок, ребра и запястье рук.

– Я вас смущаю? – его неожиданные вопросы выбивали меня из колеи и внушали опасения.

– Нет, что вы, – буркнула я, – я польщена вашим чрезмерным вниманием к своей персоне, и должна быть вам благодарна за вашу подозрительность и дотошность.

– И все же, я вас нервирую. И не знаю, что вас раздражает больше: что я агент Службы безопасности, или человек, проявляющий к вам повышенный интерес.

– Думаю, и то и другое. Не любою внимания, особенно если оно исходит от шпиона, убийцы, преследователя… Я слышала, в последнее время ваше Агентство существенно расширило рамки своей деятельности, – я старалась не смотреть в его глаза, уйти от его такого гипнотического, странного и, порой страшного взгляда. В конце концов, с хаа-рашсами ему не сравниться.

– Безусловно, вы правы. Теперь агент моего уровня имеет право задерживать и допрашивать кого угодно, несмотря на положение в обществе или объем кошелька.

– Это вы мне сейчас прозрачно намекнули, что свободной из флайера я не выйду? – искренне удивилась я. Мне не было страшно. Еще нет.

– Вы могли бы не выйти, – уточнил Старк, – если бы мои подозрения в отношении вас подтвердились.

– В чем же вы меня подозреваете? Ну, помимо самого факта заполучения мною самого выгодного жениха последнего десятилетия?

– К примеру, в том, что вы каким-то образом замешаны в убийстве Мариуса Шварца. Или в том, что вы пытаетесь выдать себя за другого человека. Или в том, что откровенно мне лжете.

– Все лгут, – я пожала плечами.

– Но не на счет убийства второго лица в Союзе, – заметил агент.

– Допустим, ваши подозрения действительно оправданы, и я каким-то чудом смогла его убить. Вопрос: как и зачем?

– Вы могли быть в него безответно влюблены… – выдвинул предположение Старк.

– Я вас умоляю, – с изрядной долей цинизма бросила я, усмехнувшись, что заставило меня снова вздрогнуть от боли.

– Или напротив, учитывая недобрую славу Шварца, он когда-то мог вас обидеть, – продолжал Старк.

– Тогда он бы не был отравлен, агент. Избит, обезглавлен, проткнут кинжалом в сердце. Но не отравлен, – совершенно искренне сообщила я, глядя в глаза мужчины, – потому что отравление – слишком легкая смерть для такого преступления.

– Убедили, – кивнул мужчина, все еще не переставая испытующе смотреть на меня, – тогда, единственно возможный вариант: он мог что-то знать, вы решили это выяснить и не рассчитали дозу. Такое бывает, а яд, которым его отравили одна из производных составляющих «болтливого сока» или, как его еще называют, сыворотки правды. Значительно модифицированной, но все, же сыворотки.

На мгновение перед глазами предстал подвал, запах сырости, ударивший в нос, колющая боль в вене и мерзкий голос генерала. Я сама не заметила, как напряглась, затем, понимая, что могу себя выдать, попыталась улыбнуться. Улыбка получилась вымученной и болезненной.

– Извините, агент, но я совершенно не разбираюсь в подобных вещах, к тому же, до того вечера никогда со Шварцем не пересекалась. Мой жених получил от него весьма выгодное предложение, поэтому с моей стороны было бы неразумно убивать того, кто мог бы обеспечить крупное вливание в мой будущий семейный бюджет.

– И все же, несмотря на всю разумность и логичность ваших возражений, я вам не верю.

– Это ваше право, агент Старк, – тихо ответила я.

Несколько капель упало на лобовое стекло флайера. Вскоре заморосил мелкий дождь. Когда мы подлетали к одной из крупнейших клиник на Сигме, мне почему-то стало грустно. Еще немного, и решение, которое я так долго откладывала, будет принято.

Дамир… почему ты меня оставил… за что?

Благодаря значку агента Старка, мы избежали очереди в приемном отделении. Меня отвели в смотровую, и, несмотря на мои возражения, агент Старк не пожелал оставить меня одну.

Надеюсь, Вилард меня отыщет до того, как этот бездушный робот, потеряв терпение, решится применить пытки.

Мысль была абсурдной, но чем черт не шутит…

На этот раз врачом, который меня осматривал, оказалась высокая стройная женщина средних лет, очень эффектная и уверенная в себе. Назначив необходимые тесты, она ненадолго нас покинула. Вошла молоденькая медсестра и сканнером исследовала общее состояние организма. После похищения, помимо раны в боку, у меня оказалось сломано ребро и повреждены запястья обеих рук, не считая ссадин и царапин. Благодаря миниатюрному аппарату меня тут же избавили от мелких повреждений, крупные же пришлось исцелять в медоксе. К тому же температура тела оказалась слишком сильно повышенной и сейчас, сидя на низком кожаном топчане, в ожидании, когда мной займутся, я чувствовала, как меня сотрясает дрожь, и, не желая демонстрировать агенту свою слабость, сжала ладони в кулаки. Перед тем, как лечь в медокс, я решилась сообщить врачу о том, что меня беспокоило больше всего:

– Я беременна. Это не повредит?

Откуда-то сбоку до меня донесся тихий вздох и многозначительное хмыканье. Плевать, а нечего подслушивать.

– Но результаты сканнирования отрицательные, – возразила доктор Свитт.

– Такое иногда происходит. Со мной.

Доктор поспешила уверить меня, что никакой угрозы для будущего ребенка исцеление в камере не представляет. Успокоившись, я разделась до нижнего белья, легла, и за секунду до того, как дверь закрылась и сработал автоматический замок, я наткнулась на взгляд агента Старка, медленно и со вкусом изучавшим мое полураздетое тело.

– Не думал, что все объясняется так просто! – это были первые слова Старка, протянувшего мне руку, когда я выбиралась из медокса.

– Вот видите, похоже, загадка по имени Шанна Хоуп решилась достаточно тривиально, – равнодушно пожала плечами и принялась не спеша одеваться (в самом деле, чего он там еще не видел). В последнее время рядом с агентом это стало моим любимым жестом.

– Вынужден признать, что это так, – я улыбнулась. Было забавно смотреть на человека, теория которого только что развалилась на глазах, и хитрая, коварная подозреваемая в убийстве оказалась лишь удачливой авантюристкой, которой повезло забеременеть от нужного мужчины. И как мне ни было неприятно ощущать на себе пренебрежение, я вздохнула с облегчением.

Из коридора донесся какой-то шум, затем, в палату, куда меня перевели, разбив тонированную стеклянную дверь, спиной влетел человек в форме службы безопасности. С силой ударившись об пол, он затих.

– Это ваш охранник, один из… – быстро пояснил агент Старк, доставая блейсер, и задвигая меня за спину. В проеме двери, потирая окровавленные костяшки пальцев, появился Адриан Вилард. Коган, с легкостью разбросавший подоспевшую подмогу, мелькал в коридоре за его спиной.

Утлагатус. 4-й месяц нового времени.

Генерал Дамирон Вейн с грустью смотрел на опустевшую разрушенную до основания Базу, с которой был связан более чем пятисотлетний период его жизни. Кое-где еще виднелся дым, а морозный ветер доносил запах гари. Несколько часов назад были вывезены последние детали нужного оборудования, которое удалось спасти после атаки с воздуха. К счастью, люди оставили это место гораздо раньше. Через несколько часов ожидался старт флагмана, с недавнего времени ставшего носить название «Новая надежда». Флагмана, который совсем скоро, покидая пещеру, разрушит до основания то, что создавалось не одну сотню лет людьми, и не одно тысячелетие хаа-рашсами.

– Груз на месте, фрегат готов, – Айван стал рядом с генералом. Вой ветра почти заглушал его слова. Из-за снега видимость была практически нулевая. Температура к ночи упала, и для человека находиться на поверхности становилось опасно.

– Люди? – о хаа-рашсах Дамир не спрашивал. Они все приняли решение покинуть Утлагатус как можно скорее. И хотя планета считалась чем-то вроде их святыни, полтысячелетия существования в образе безумных тварей не могли не повлиять на их решение. Генерал знал, что в одном из нижних уровней фрегата сейчас находятся более сотни саркофагов, которые решили вывести до того, как пещера будет окончательна разрушена.

Рано или поздно, оставаясь в этом ледяном аду, и люди и хаа-рашсы столкнулись бы с рядом проблем. И с одной из них, они встретились гораздо раньше, чем надеялись. На протяжении трех месяцев все происходило по уже отлаженной схеме: корабль, перевозившей ссыльных, состыковывался со станцией, и оттуда на планету доставлялись ее новые обитатели. Каждому из них поступало предложение, от которого никто не смог бы отказаться. Некоторые сопротивлялись, неизвестно на что надеясь. Не все верили, а, главное, горели желанием настолько круто изменить свою жизнь и принять то, что им предлагала горстка странных, а для кого и страшных существ. Но главное условия генерала выполнялось всегда – никто из новых защитников планеты не нападал первым. Выбор оставался за вновь прибывшими.

Несколько дней назад с орбитальной станции раздался сигнал тревоги, который быстро оборвался. А спустя некоторое время планета была обстреляна с воздуха. Они не слишком считались с количеством будущих жертв, не особенно церемонились с возможно выжившей после восстания заключенных охраной. Они выполняли приказ – стереть с поверхности всех, кто восстал против существующего на Утлагатусе порядка, уничтожить то, что могло в будущем доставить проблемы Союзу. И База, сильно пострадавшая еще после взрывов диверсантов, оказалась ненадежной. Во время атаки несколько пущенных наугад снарядов практически полностью ее уничтожили. Более того, нарушилась целостность охранной системы, взрывами были затронуты геотермальные установки. Для невольных жителей Утлагатуса это было началом конца.

Жертв было немало. В основном те, кто в тот момент оказался на поверхности, выполняя какую-то работу. Уцелевших раненых переносили на нижние уровни и пока еще нетронутые начавшимся распадом пещеры.

Другой же проблемой, помимо усиливавшегося атипичного холода, оказалась нестабильность самой планеты. Процессы, уничтожающие Базу и энергетические установки, нанесли вред ее внутренней структуре, нарушив магнитное поле, окутывающее планету. В результате, недостаток магнитосферы на Утлагатусе постепенно разрушал созданную искусственно атмосферу.

– В тепле, уюте, а, главное, комфорте. Обживают свое новое, надеюсь, временное пристанище, – скривился хаа-рашс. И так его гримаса напоминала выражение человеческого недовольства, что Дамир, не удержавшись, рассмеялся.

– Ты не передумал? – Айван испытывающе глянул на генерала. За последнюю неделю его облик претерпел некоторые изменения. Он по-прежнему выглядел внушительным и пугающим, но жуткий глубокий разрыв на лице стал постепенно зарастать. Хаа-рашс подозревал, что вскоре, его все еще устрашающий вид станет более терпимей для человеческих глаз, и винил во всем недостаточное пребывание в саркофаге. А еще он подозревал в своем товарище несколько присущих только потомкам хаа-рашсов способностей, которые впоследствии помогут ему находиться среди людей.

– Нет, – черные, состоящие из мельчайших фасеток глаза Дамира, сверкнули.

– Ты можешь разрушить ей жизнь, – возразил хаа-рашс.

– Я чувствую, что нужен ей. Не знаю, почему, но это чувство с каждым днем становится все острее. Как будто кто-то невидимый толкает меня к ней. Меня тянет туда, где она живет и дышит.

– Ты все еще плохо себя контролируешь, – напомнил Айван.

– Я справлюсь, – уверенно ответил Дамир, – нам пора.

Он поднял глаза в небо, несколько мгновений всматриваясь в россыпь звезд. Затем, развернувшись, направился к пещере, в которой находился фрегат. Его взлет разрушит то, что до сих пор чудом сохранилось и запустит механизм, который вскоре уничтожит планету. На этот раз навсегда.

16

Полностью игнорируя присутствие в палате агента Старка, Адриан метнулся ко мне и, подхватив на руки, крепко прижал к себе. Его подбородок уперся мне в макушку, и я облегченно вздохнула. Неужели все закончилось?

Где-то в коридоре слышался топот и крики, затем, в полной тишине голос агента отдавал какие-то распоряжения, появилась доктор Свитт и строгим тоном дала понять, что боевые действия на территории больницы запрещены. К счастью, она не настаивала на госпитализации. Хотя и предложила мне провести ночь в больнице, на что я лишь лихорадочно замотала головой. Она бросила неодобрительный взгляд на Виларда, сжимавшего меня в объятиях, и покинула палату. В тот момент мне было плевать, что происходит вокруг. После всего происшедшего за день, хотелось закрыть глаза, отрезать себя от всего мира и просто уснуть.

– Как ты? – шепнул Адриан мне в волосы.

– Все позади, – ответила я, стараясь не думать о том, что за нами наблюдают. А еще о том, что Вилард только что выбил двери тушей одного из агентов Службы Безопасности.

– Прости, что подверг опасности, прости меня! – он прижал к себе еще сильнее, и мне стало трудно дышать. Даже не пыталась высвободиться из неудобных объятий. Может быть, не хотелось портить момент, а возможно, я надеялась почувствовать себя защищенной, хотя бы на несколько минут.

– Мистер Вилард! – холодным тоном вмешался агент Страк, – потрудитесь дать объяснения вашему поступку!

Не оборачиваясь к говорившему, и не отводя от меня взгляда чуть прищуренных глаз, Адриан ответил:

– Меня не пускали в палату, – как будто это все поясняло и оправдывало его. Человек, которым только что разбили стеклянную дверь, приподнялся, и, ощерившись, зло взглянул на своего обидчика, готовый в любой момент наказать его за безрассудство. Агент Старк сделал знак, и тот нехотя подчинившись, отошел к двери, на всякий случай угрожающе опустив руку на пояс с шокером.

– Вы же понимаете, что подобное вам с рук не сойдет, – в тоне агента явно читалось недовольство. Разумеется, ему было неприятно, что его людей раскидали как котят. Но почему он все еще здесь? Неужели ему что-то осталось во мне неясным?

– Согласен искупить свою вину любым удобным для вас способом, – немного язвительно бросил Адриан, – но только после того, как отвезу свою невесту домой.

И более не обращая внимание на Старка, словно его здесь и не было, подхватил меня на руки, и вынес из палаты. В коридоре нас поджидало около дюжины агентов, и Коган, обездвиженный и лежащий, уткнувшись лицом в плиточный пол. Не знаю, каким чудом на нем все еще оставался капюшон. Но с каждой минутой промедления мы были близки к провалу. Если кто-то поймет, что Коган не человек, все остальное отойдет на другой план, и давний страх человечества перед инопланетянами вспыхнет с новой силой.

– Прикажите его отпустить, – мне показалось, что Вилард просто нарывается. Старк явно не горел желанием идти у него на поводу, к тому же, был в своем праве. Нападение на агента Службы Безопасности каралось сурово. И даже если ты принадлежишь к известному в Союзе клану стражей, это тебя не оправдывает. Напротив, применение силы против властей было недопустимо.

– Ваш телохранитель проведет эту ночь у нас, – глаза Старка сверкнули. Он бросал Виларду вызов, понимая, что в данной ситуации тот перед ним бессилен. А мы были не в том положении, чтобы слишком бурно протестовать. Но… был ли выход?

– Прошу вас, агент Старк, – не выдержав нависшей напряженной тишины, почти взмолилась я. Меня ужасала мысль о том, что нас раскроют. Но как этого избежать? Я была готова на многое. Вот только ничего умного в голову не приходило. Коган нарушил закон.

– А вас, Шанна, я не задерживаю, – довольно вежливо произнес агент, снизошедший до меня, – вы слишком много пережили. И, так уж и быть, ваш жених так же может быть свободен этой ночью. А вот завтра я жду вас обоих для дачи свидетельских показаний.

Мы с Вилардом молча переглянулись. Оба понимали, что это крах всем планам, да и нашей безопасности. Я не сразу поняла, что задумал Вилард, когда тот выдавил из себя, словно через силу:

– Послушайте, агент, не думаю, что мой сотрудник захочет покинуть планету. Он осознает содеянное им, раскаивается. Более того, я, как его работодатель согласен компенсировать вашей службе и ее сотрудникам любые неудобства, связанные с этим инцидентом. Но прошу вас, позвольте ему отправится с нами.

– Скажите, Вилард, в чем его секрет? Почему вы так им дорожите? Ортеги бесценны, согласен, их преданность многого стоит. Однако еще не один наниматель не шел из-за них против системы.

– Я вам буду обязан, – настаивал Адриан, и, видя скептическую улыбку на губах агента, произнес, – если вы считаете, что Коган сбежит от правосудия, я отправлюсь с вашими людьми вместо него и с радостью дам показания. Так вас устроит?

На миг я почувствовала взгляд Старка, полный любопытства, затем, недолгое молчание. Он словно оценивал предоставленные ему возможности. Наконец, облегченно выдохнула, услышав его слова:

– Жду вас внизу. Поторопитесь, вас проводят, – как только агенты покинули ставший тут же просторным коридор, я на миг закрыла глаза и облегченно вздохнула. Потом, встревоженная мыслью, заставила Адриана взглянуть на меня:

– Адриан, ты не можешь. Вдруг они предъявят тебе обвинение? Задержат?

– Скажу, что был в состоянии аффекта и не ведал что творил, – съязвил он, – не переживай, мои адвокаты вытащат меня оттуда к утру. И Старк это прекрасно понимает, хотя не преминет воспользоваться ситуацией и запереть хотя бы на ночь богатого болвана. Его интересует Коган и ты, но пока что он не может или не хочет в открытую идти против меня. Не знаю, что его сдерживает, возможно, у нас гораздо меньше времени, чем мы предполагали.

Он передал меня из рук в руки молчащему до сил пор хаа-рашсу. Нежно коснулся моих губ своими и, насвистывая, пошел к лифту. Двое агентов, до того безмолвно стоящие у стены и взирающие на нас с легким налетом превосходства, пропустив его, зашли следом.

– Я чувствую, в тебе перемены, – заметил хаа-рашс. По моему желанию ему пришлось опустить меня на пол. Не хотелось привлекать к себе внимание, хотя, наплыв агентов в больницу не мог оставаться секретом слишком долго для общественности и прессы. И если мы не поспешим, вскоре отсюда придется убираться через черный ход. Новость о том, что невеста известного миллиардера была похищена и едва не убита его бывшей пассией быстро облетит столицу.

– К несчастью, я тоже, – вздохнула я, – ты понял, что я беременная?

– Это немыслимо, но, думаю, учитывая все обстоятельства, возможно, – хаа-рашс взирал на меня с высоты своего роста. Вскоре его могучая фигура и нечеловеческая ловкость станут нам помехой. Слишком уж сильно мы выделялись на фоне медицинского персонала, пациентов и их посетителей. Время было на исходе.

– Почему ты считаешь это возможным, а, главное, почему об этом до сих пор не знала я? – во мне постепенно росла волна возмущения, но я не позволяла себя отвлекаться от главного – нашего побега из больницы. Как только вернемся домой, отсечем себя от города, станет легче. Мы решили перейти в другой корпус, и уже оттуда спуститься в лифте на первый этаж.

– Если организм генерала подвергался мутации на протяжении более чем полтысячелетия, это могло вылиться во что угодно. Ты так же меняешься, почти незаметно, однако, сейчас ты ощущаешься мной по-другому. Я не могу почувствовать в тебе новую жизнь, твое тело не позволяет этого сделать, заранее защищая будущего ребенка от возможно враждебно настроенного самца из иного Древа. Это может сделать лишь отец ребенка и то, не из другого конца Галактики, – заметил хаа-рашс, – когда-то, много тысяч лет назад Древа, движимые борьбой за власть на нашей планете, старались не производить на свет тех, кто из-за своей слабости подвергнет Род потенциальной угрозе. Наши предки стали скрещивать пары с наиболее совершенным набором генов, культивируя в их потомстве ряд способностей, которые поставили бы их на высшую ступень эволюции.

– А как же остальные? Те, кто был слабее? – я остановилась, воззрившись на хаа-рашса. Он лишь усмехнулся и покачал головой. Так по-человечески, оттого более жутко.

Мы вошли в лифт и несколько секунд провели в молчании. Я переваривала то, что только что услышала о естественном отборе расы хаа-рашсов. Мне бы там определенно не понравилось. Я невольно опустила руку на живот – еще плоский, и совершенно незаметный. Что матери нерожденных хаа-рашсов чувствовали, когда слышали приговор своим детям? Недостаточно хорош, чтобы жить… Меня передернуло от злости и я решила сменить тему.

– Меня беспокоит то, что я не могла выпустить фантом. Почему?

– Думаю, на тебя воздействовали, – с интересом проследив за моим движением, ответил хаа-рашс. Под его взглядом я убрала руку с живота и сжала ее в кулак.

– Чем же?

– Тем же, чем и на меня, – хаа-рашс внезапно стал выглядеть каким-то растерянным, – я не выполнил своей функции, не смог тебя защитить, и это моя вина. А вот тот, кто отравил меня гадостью, которая блокировала мои силы там, в больнице для человеческих самок, явно знает о нас куда больше, чем нужно.

– Ты хочешь сказать, что кто-то разработал что-то наподобие блокатора силы для хаа-рашсов?

– Боюсь, что да, – лифт остановился, и мы поспешили выйти. Сигму давно охватили сумерки, мелкий дождь превратился в ливень. Над нами то и дело на быстрой скорости проносились флайеры, где-то в отдалении слышался гул человеческих голосов. Значит, мы успели вовремя. Пора домой.

* * *

Генерал Дамирон Вейн, бывший глава Службы Безопасности секретной базы уничтоженной планеты Утлагатус, а ныне первый помощник командора Айвана диаль Сапорин-га прошел в рубку. Помимо командора, здесь находились первый пилот и Роб, который в последнее время приобрел доверие в своеобразном руководстве вынужденного союза двух таких несхожих рас.

– Как я и говорил вам, мой друг, – начал Айван, и генерал отметил, насколько же в последнее время хаа-рашс стал походить на человека. По крайней мере, манерой изъясняться, – у нас проблемы. Покидая умирающий Утлагатус, мы не смогли обеспечить «Новую надежду» достаточным количеством энергии. Полет в подпространстве безопасен, а, главное, быстр. Однако если он продолжится, то вскоре у нас не хватит энергии из него выйти.

Генерал не был специалистом в астрофизике, он изучал военную науку, однако, понимал, что за судьба ждет затерянный в подпространстве флагман. Не имея достаточного запаса энергии, его не спасет даже замкнутая система жизнеобеспечения. Рано или поздно у него закончатся ресурсы. Возможно, это произойдет до того, как его экипаж умрет от старости, по крайней мере, некоторые из его членов. Потому что, двигаясь параллельно нашему пространству, корабль существовал в пространстве, с сильно искаженной геометрией, влияющей, как на время, так и на расстояние. Фактически, при достижении критической отметки уровня энергии, флагман останется дрейфовать в иной реальности годами.

– Ваше предложение? – генерал сел напротив командора, и выжидательно посмотрел на него. У хаа-рашса был большой опыт космических перелетов еще задолго до того, как предки генерала начали освоение Солнечной системы.

– Мы находимся в точке VRS-2785 практически на границе с галактикой Млечный Путь. Здесь сосредоточены шаровые звездные скопления, содержащие от десяти тысяч до миллиона звезд. Звезды образуют сферу, в центре которой наблюдается наибольшая их концентрация, – произнес хаа-рашс, сверяясь с данными на экране, – нам достаточной одной, чтобы выжить.

– Убить звезду… – прошептал генерал.

– «Пожиратель» заберет ее энергию. Это даст нам возможность продолжить свой путь, – пояснил Айван.

– Мне вы можете не объяснять, – возразил генерал, – времена, когда я считал что жизнь любого существа во Вселенной бесценно, для меня давно в прошлом. Я знаю, что когда-то вас не останавливало уничтожение звезд, имеющих рядом обитаемые планеты.

– Я стараюсь оградить экипаж и пассажиров от подобных потрясений, – спокойно продолжал хаа-рашс, – не хотелось бы выглядеть в их глазах большими чудовищами, чем те, кто отправил их в ссылку. Это негативно скажется на психологическом климате команды корабля.

– Значит, мое присутствие здесь… – начал генерал.

– Исключительно для санкционирования процесса поглощения. Разумеется, это формальность, но раз уж мы имеем межрасовый экипаж, а людские предрассудки, порой, так глупы и наивны…

– Я согласен, – вздохнул Дамир. Ему казалось, что он готов на все, чтобы «Новая надежда» продолжала свой путь. И разве важно при этом, сколько погаснет звезд?

* * *

Адриан Вилард задумчиво смотрел в зеркальную стену. Его тяжелый немигающий взгляд не сходил с одной точки, в центре стены, за которой, как он догадывался, находились наблюдатели. За те два часа, что он провел в комнате допросов, к нему так никто и не зашел. Адриан предполагал, что его продержат как минимум еще час, прежде чем займутся вплотную. Или же, отложат его дело до завтра. В практике безопасников это было распространенным способом вывести жертву из терпения, или же, нагнать страху. Разговаривая с Шанией, Вилард слукавил. Ни один адвокат не способен вытащить своего клиента из застенок Службы безопасности, каким бы богатым, влиятельным и знаменитым он ни был. Наконец, зеркальная стена отъехала в сторону, открыв проход, в котором появился уже знакомый агент Старк. Адриан с язвительной ухмылкой дожидался его приближения. Разумеется, ему было известно, кому он обязан спасением Шании, и готов был выразить благодарность. Если бы не чувствовал, что это благодарность была Старку абсолютно не нужна.

Агент сел напротив Виларда и несколько минут молча сверлил того въедливым проницательным взглядом. Наверное, любого другого напряженность момента заставила бы почувствовать себя не в своей тарелке. Адриан же лишь позволил себе откинуться на высокую спинку довольно неудобного стула и положить руки на стол, разделявший обоих мужчин.

– Адриан Вилард, бизнесмен, филантроп, финансовый гений. Представитель одной из известнейших семей Союза. В семнадцать заработал свой первый миллиард кредитов. В двадцать два завоевал премию Эйдана Гроуча за «вклад в развитие современной экономической теории», которую отдал в фонд ветеранов космического флота.

– Мой папа, храни Господь его душу, всегда мечтал быть пилотом, – скромно пояснил Вилард.

– И ваш брат пошел по его стопам, пока не погиб почти девять месяцев назад, – Вилард ощутил на себе испытывающий взгляд агента, словно тот ожидал от него какой-то реакции. Разумеется, мысли о погибшем брате все еще причиняли Адриану боль. Но… теперь он думал лишь о будущем, впервые в жизни чувствуя, что оно у него есть, ожидая его с предвкушением и надеждой.

– Именно так, – подтвердил допрашиваемый.

– Кстати, примите соболезнования по поводу его кончины. Я знаю, что виновного наказали по справедливости и всей строгости закона.

– Справедливость – вещь относительная, – Вилард вздохнул, давая понять, что начинает уставать от бессмысленных разговоров, и, уловив намек, агент Старк улыбнулся.

– В ходе расследования похищения вашей невесты всплыли кое-какие интересные факты.

– Например? – Адриан вздернул левую бровь. Предстоящий разговор начинал его увлекать.

– Вам известно, что в нем участвовала, точнее, его заказала некая леди Вивьен Филдис. Вы с ней знакомы?

– Наши отцы были компаньонами. Когда-то мне прочили ее в жены. Я был против, – совершенно честно, не считая нужным что-то скрывать признался Адриан.

– И, судя по всему, леди Филдис не приняла ваше желание в расчет.

– Это моя вина, – не стал отрицать Вилард, – не думал, что она когда-либо осмелится навредить Шанне. Тем более что между нами никогда не было интимных отношений. Я всегда избегал связей с девушками ее типа.

– Богатыми, знатными, утонченными…

– Капризными, самовлюбленными и глупыми, – вежливо улыбаясь Старку отрезал Вилард, – впрочем, у нее был главный недостаток, преобладавший над всеми другими – она хотела за меня замуж.

– Как и ваша невеста, леди Шанна Хоуп, – Старк специально выделил титул, по сути, ей не принадлежащий. Адриана это позабавило.

– Напротив. В нашем тандеме Шанне пришлось уступить грубому напору и принять с обреченным достоинством мой выбор, – насмешливо произнес Вилард, – но к чему ваши вопросы?

– Пытаюсь определить, не имел ли место заговор с целью уничтожить Шанну Хоуп.

– Вы считаете, что за пустоголовой Вивьен стоит кто-то еще? – Адриан напрягся. Агент озвучил мысли, которые Вилард гнал от себя последние несколько часов. Если все настолько серьезно, он увезет Шанию подальше из Сигмы, несмотря на ее возможное сопротивление.

– Для того чтобы выяснить это, мне придется поговорить со многими людьми. Один из них, ваше доверенное лицо, которое, к слову сказать, это лицо так тщательно ото всех скрывает.

– Ортеги загадочный народ, – пожал плечами Вилард. Увидев этот жест, Старк невольно улыбнулся. Вилард и его невеста были чем-то неуловимо схожи. Как две стороны одной медали. И это его неожиданно разозлило.

– А еще ваша семья, – мрачно продолжал Старк.

– Если матушка сочтет необходимым выкроить минутку на разговор. Впрочем, думаю, ее адвокаты не оставят ей такой возможности, – беззаботно бросил Вилард.

– В ходе расследования, я смогу узнать многое из того, что вы хотели бы скрыть, – Старк уперся взглядом в Виларда. На лице последнего не дрогнул ни один мускул.

– Бог в помощь, – его губы сложились в вызывающей улыбке, больше похожей на оскал.

– К примеру, почему ваша невеста пользуется поддельными документами. И кто же скрывается под именем Шанны Хоуп, умершей и похороненной на Земле двадцать два года назад.

В комнате для допросов повисла напряженная вязкая тишина. Адриан почувствовал, как на его висках выступили мелкие бисеринки пота. Слишком жарко для комнаты, в которой обычно допрашиваемых старались слегка заморозить.

– Ответ на мой запрос пришел несколько минут назад, – первым нарушил тишину Старк, – я знаю, что она вам дорога. Я знаю, что она не та за кого себя выдает. А так же, я знаю, что единственная женщина, которую вы любили – убила вашего собственного брата. Правда, мотив убийства весьма подозрителен. Точнее, его просто нет. А еще мне стало известно, что именно вы добились для нее помилования. Мне достаточно будет лишь навести справки о том, где в данный момент пребывает приговоренная к ссылке на Утлагатус капитан ВВС Шания Перил. И получить разрешение на допрос вашей невесты, кем бы она ни была.

В комнате раздался звук, похожий на рычание. С громким стуком упал стул, который до того занимал Адриан. Стол, разделявший обоих мужчин, с треском отлетел в сторону. Вилард, игнорируя выхваченное агентом Старком оружие, бросился на него.

17

– Ты слишком нервный, Вилард! – тело Адриана замысловатым приемом было отброшено на несколько метров и с глухим стуком ударено об стену. Одновременно с этим, Старк, подавив первоначальный порыв, спрятал оружие. Вилард ему был нужен живым.

– Я предпочитаю определение – энергичный, – Вилард слегка тряхнул головой и медленно приподнялся на локтях, затем присел, прислонившись к стене. Удар бесследно не прошел.

– Я могу вызвать охрану. Она скрутит тебе руки, вколет болтливый сок, и ты как миленький расскажешь все, о чем я тебя спрошу, – агент Старк неторопливо приблизился к своей жертве, присел, словно ничего не опасаясь, – и что ты будешь делать в таком случае?

– Дай подумаю, – верхняя губа Адриана слегка приподнялась вверх, словно он намеревался показать противнику свои клыки, – убью тебя до их прихода, затем скажу, что ты спятил, и первым кинулся на меня. Разумеется, мне не поверят. Но адвокаты недаром едят свой хлеб, а Союз не забудет, кто финансирует значительную часть его экономики. А вот съехавшего с катушек агента вряд ли кто-нибудь помянет добрым словом, особенно, когда обыщут мою квартиру и найдут в ней следы проникновения и наблюдения за моей невестой. Все решат, что ты псих, подглядывающий за понравившейся женщиной.

Вилард сорвал с шеи медальон, усмехнулся, и повернул его тыльной стороной. В изделии можно было с трудом узнать хитроумную заглушку. Значит, с тех пор как Вилард попал в комнату для допросов, запись там не велась.

– И что ты теперь будешь делать? – повторил он слова агента Старка.

Старк зло усмехнулся, взлохматил волосы на голове, затем, пригладив их, встал, и отвернулся от Виларда, не обращая внимания на то, что его противник так же оказался на ногах.

– Я знал, что будет интересно. Не предполагал, что настолько, – он резко обернулся, убедившись, что Вилард застыл прямо за его спиной. Он понимал, что рискует, знал, что этот тип не остановится ни перед чем, если решит, что Старк угрожает безопасности его маленькой семьи. Чего стоила лишь успешная попытка проникновения и взлома системы Пенитенциарной службы Союза и Центрального Уголовного архива с целью уничтожения всех данных о капитане Перил, что при поимке преступницы сильно усложнило бы ее идентификацию. Разумеется, не было никаких доказательств, указывающих на Виларда. Но что-то подсказывало Старку, что именно он приложил к этому свою руку, – меня даже не пытались остановить.

– Подумай о том, как легко ты получил сведения, которые в других обстоятельствах мог бы выискивать годами, – небрежно отряхивая рукав своей куртки, заметил Вилард, – но правдивы ли они?

Адриан насмешливо взглянул на Старка:

– Что ты знаешь о моем брате? Как он жил, и как умер?

– Не больше дознавателей, ведущих это дело, – парировал Старк.

– Значит, ты копнул достаточно глубоко. Привлек ненужное внимание к себе, а, главное, к ней, – Адриан говорил будто сам с собой, абсолютно не обращая внимание на начавшего закипать агента.

– Что в этом деле такого, что стоило жизни Мариусу Шварцу? – перебил Старк размышления Виларда.

– Если умный, поймешь, – довольно резко ответил Вилард, – а на дурака жаль будет тратить время. Впрочем, как и на потенциальный труп.

– Ты мне угрожаешь? – искренне удивился агент, – снова? Дважды за последние полчаса? Это дурной тон.

– Тебя решили слить. Столкнуть нас лбами, натравить друг на друга, и уничтожить. Докопаешься до правды, сделаешь ошибку, и станешь трупом. Доверишься не тем, и тебя уничтожат. Но я пачкать руки не хочу. Не здесь и не сейчас. Люблю надежные алиби. Мне есть ради кого жить.

– Странно все это, ты не находишь, – Старк и не заметил, что они стоят друг напротив друга, замерев, тяжело дыша, словно поджидая лишь подходящей возможности. Сжатые в кулак ладони, готовые нанести решающий удар, два скрещенных убийственных взгляда.

– Я давно уже перестал удивляться абсурдности ситуации, – парировал Вилард.

– И все же, почему она? Преступница, убийца. Что такого в этой женщине, что заставило тебя забыть обо всем? – этот полуоткровенный разговор по-мужски Старка чрезвычайно заинтриговал, хотя и вызывал ощущение, словно он поймал гадюку за хвост.

Вилард лишь улыбнулся, нагло глядя в глаза Старку:

– Даже не представляю, о чем ты говоришь. Более того, твои подозрения беспочвенны, глупы и смехотворны. Жаль, если они станут причиной твоего полного фиаско.

– Но если я ошибаюсь… Предположим, я ошибаюсь, – Старк испытующе смотрел на Виларда, стараясь хоть что-то прочесть по его лицу, – могу ли я удостовериться в своей ошибке? Убедиться, что ваша невеста невиновна, принести ей свои извинения, справиться о ее здоровье. Ведь в ее положении…

Старк осекся, на миг, уловив проскользнувшую по лицу Виларда тень. Агент вернулся на свое место, и их с Адрианом снова разделил стол.

– Я приношу свои извинения, мистер Вилард, что наша беседа продлилась немного дольше, чем мы рассчитывали. Надеюсь, это не сильно помешало вашим планам. Можете быть свободны. Надеюсь, что завтра смогу нанести вам визит и лично побеседовать с вашей невестой по поводу похищения, жертвой которого она стала.

Теперь настал черед Адриана гадать по лицу собеседника, что же тот задумал. Ситуация, в которую они оба попали, казалась патовой. Информация, которой владел Старк позволила бы ему уничтожить и Шанию и Виларда. Вот только, агент дураком не был, и должен понимать – такая информация просто так в руки не попадает. И если это произошло, его явно пытаются использовать. И что ему делать? То, чего от него ждут: задержать Виларда и его невесту, а потом, вполне возможно, случайно погибнуть, или же… Старк не желал быть послушной марионеткой кого-то, кто судя по всему уже пустил его в расход. Вилард сам по себе был неоднозначной фигурой, и война с ним не сулила ничего хорошего. К тому же, ему было просто интересно – что заставило Шанию убить своего возлюбленного.

– На прощание дам вам маленькую подсказку, – Вилард остановился у двери и обернулся к все еще стоящему у стола Старку, – Дельта-2.

– Планета, уничтоженная пиратами? – удивился Старк, припоминая, что в битве с пиратами именно за эту планету Шания Перил получила звание капитана.

Вилард не ответив, как-то странно улыбнулся, и покинул комнату допросов, оставляя после себя еще больше вопросов и подозрений.

* * *

– Как ты? – Коган вошел в комнату, когда я, отворив окно, слушала, как дождь стучит в стекло. Хаа-рашс, из-за слежки даже в помещении вынужденный не снимать капюшон, поспешно прикрыл окно и завис надо мной.

– А если его не отпустят? – растерянно прошептала я.

– У нас есть запасной план, – попытался успокоить меня Коган, – не бойся, я здесь, чтобы тебя защитить.

– Я не боюсь, – пояснила я, – по крайней мере, не за себя… а… за него, за ребенка… Что будет дальше? Что мне делать? Как быть?

– Жить, – ответил Коган, – просто жить, не пытаясь идти против мира. Ты человеческая женщина. Скоро станешь матерью. Пора решить – что же для тебя важнее – жажда мести, или жизнь еще нерожденного тобой существа. У меня нет детей, никогда их не было и вряд ли когда-нибудь будут. Когда-то я… в общем, этого тебе знать не нужно… Кто-то, кто знает нашу тайну, хочет тебя зла. Однажды, ты уже пострадала. Рискнешь ли ты своим ребенком ради упрямства и злости, которую не в силах победить? Или же все-таки ты сильнее собственных инстинктов?

Мне не дали ответить. Я услышала, как в квартиру вернулся Адриан. Откуда я знала, что это он? Инстинкт? Чутье существа, постепенно перестающего быть человеком?

Хаа-рашс, видимо, почуявший то же самое, поспешил меня покинуть. Он столкнулся с Адрианом в дверях, пропустил его, и оставил нас наедине.

Я осталась сидеть на кровати, еще не понимая, какое из чувств во мне преобладает. Радость, облегчение, счастье, страх? Было всего понемногу. Но я уже давно смирилась с тем, что Адриан не чужой мне человек. Пусть между нами были преграды, даже пропасть, которую я все еще не решалась, даже боялась преодолеть, но этот мужчина оказался единственным, кому я доверяла, и кого боялась потерять. Постепенно, не сразу, я перестала видеть в нем непримиримого врага, хотя сомневалась, что когда-нибудь смогу ответить на его чувства, иногда напоминавшие мне какой-то вид одержимости. Но разве я сама была достаточно разумна, чтобы его осуждать?

– Ты бледная, но это делает тебя еще красивей, – он подошел, и просто опустился на пол, прижавшись спиной к моим ногам. Его голова откинулась на мои колени, и он облегченно вздохнул, – мои люди сегодня прошерстили комнату, поменяли стекла. Теперь можно говорить без страха быть услышанными.

Я лишь улыбнулась и прикрыла глаза. Говорить совершенно не хотелось. Иногда бывают минуты, когда хочется просто помолчать. Но, судя по всему, у Виларда были другие планы. Он первым нарушил тишину.

– Старк знает кто ты. Догадался, когда выяснил, что настоящая Шанна Хоуп давно мертва.

– И что теперь? – мой голос прозвучал равнодушно и устало.

– Мы уедем. Достаточно далеко, чтобы нас смогли найти. Хочешь, навестим Берда с Мартой? Согласен, это недостаточно далеко. Может быть, Тигран? Солнце, песок… много песка. Зато мало людей. Вонг как-то обмолвился, что хотел бы перебраться туда, после того, как закончит дела на Хаумее.

– Адриан… я не могу, – шепнула я, неловко касаясь пальцами его густых жестких волос.

– Почему же?

Он по-прежнему не смотрел на меня, но продолжал с какой-то злобной решимостью строить планы на будущее. Наше будущее.

– Что же тебе помешает? Ребенок? – вкрадчиво спросил он, – я стану ему хорошим отцом. Или у тебя есть другие варианты?

– Ты знаешь… – констатировала я.

– Нет, не знаю. И странно, что об этом знает Старк. Меня это удивило, – жестко усмехнулся Вилард. Его усмешка, наравне с тоном напомнила мне, что под этой цивилизованной лощеной оберткой скрывается, в сущности, хищный зверь, способный без колебаний уничтожить все, что стоит у него на пути.

– Он был рядом со мной в больнице, когда я говорила с врачом, который проводил регенерацию. Почему это так тебя разозлило?

– Думаешь, я зол? – он повернулся ко мне, взяв мою ладонь в свои руки, поднес ее к губам и поцеловал.

– Да, только не понимаю, что именно тебя злит: то, что Старк разведал обо мне слишком много? Или то, что я жду ребенка от генерала Вейна?

– Я буду рад, если этот ребенок удержит тебя от неверного шага. Больше всего на свете я хотел бы, чтобы он был моим. И если не я его тебе сделал, то позволь мне быть рядом с вами. Быть частью вас обоих.

– Это было бы несправедливо по отношению к тебе. Как будто я пользуюсь тобой. Пользуюсь ситуацией для своей корысти. Пойми, я видела в этой жизни слишком много боли и зла. Я сама причиняла боль. И не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Принять твою помощь было слишком просто и соблазнительно. Это решало много проблем. Но так эгоистично с моей стороны!

– Слишком много слов, милая, – одним легким движением он поднялся с пола и оказался на ногах, – ты все еще меня не простила.

Он подошел к двери, склонив голову, посмотрел на меня и вышел, со словами:

– У нас чуть больше часа. Ты еще успеешь поесть и отдохнуть.

Странно, но есть, совершенно не хотелось. Я постаралась припомнить, когда завтракала… или обедала в последний раз, и не смогла. Что же возможно, перекушу что-нибудь перед отъездом, а пока что в душ!

Я вошла в ванну, жалея, что не могу понежиться в теплой воде с пеной. Включив душ, позволила мощным струям окутать мое тело. Было приятно и спокойно, а все проблемы остались где-то там. Выйдя из душа, посмотрела на себя в зеркало, стараясь увидеть в теле какие-то изменения. Провела рукой по груди, опустила ее на живот. В какой-то миг мне показалось, что ладонь тут же потеплела, а по коже прошел легкий электрический разряд. Было трудно поверить, что там растет живое существо, которое уже приобрело большое влияние на все мою дальнейшую жизнь. Я еще не понимала, как к этому относится, чувствуя себя предательницей памяти моей семьи. Но ребенок… имею ли я право им рисковать?

Дверь распахнулась внезапно, и я не успела прикрыться полотенцем. Возникла та самая неловкая ситуация, которая могла повториться только благодаря злому умыслу кого-то из нас двоих. За себя я ручалась. Адриан без стеснения вошел в ванную и замер в нескольких шагах от меня.

– Это становится плохой привычкой, – я дотянулась до полотенца и как могла прикрылась им.

– Ты не выглядишь беременной, – заметил Вилард, с жадностью продолжая пожирать глазами мое полуобнаженное тело.

– Еще слишком рано, – будто бы оправдываясь, ответила я. Встала напротив него, всем своим видом давая понять, что черта с два ему удастся меня напугать, – могу я пройти?

– Разумеется, – выдохнул он, пропуская меня. Но, неожиданно, когда оказался сзади, я почувствовала прикосновения его рук на своих плечах. Он погладил мои руки, задержался на запястьях, еще недавно поврежденных цепями, прислонился щекой к моему затылку, и я почувствовала его легкий поцелуй, – я виноват. Я должен был догадаться, что Вивьен достаточно глупа и самолюбива, чтобы выкинуть что-то подобное. Прости меня!

– Я не хочу об этом говорить, – я повела головой, стараясь освободиться от его прикосновений, хотя прекрасно отдавала себе отчет: мне не хватает любви, ласки заботы. Хотелось забыться и прильнуть к сильному надежному плечу мужчины, который готов защитить, укрыть от всех бед. Мне так хотелось, чтобы он взял меня на руки, прижал к себе и отнес в постель. А дальше? А дальше, я была вынуждена признаться самой себе, что мои фантазии простираются лишь до момента, когда мужчина накроет меня одеялом, обнимет, и позволит уснуть в его крепких объятиях. Неужели Айван был прав, и я всегда так или иначе буду опасаться физической близости с мужчиной? Или же моя отстраненность, даже некоторая эмоциональная холодность, объясняется гормональными изменениями в организме? Но почему-то проверять это, чтобы развеять свои сомнения мне совершенно не хотелось. К тому же Адриан не тот мужчина, который будет безнаказанно терпеть подобные эксперименты.

– Куда мы едем? – попыталась я отвлечь его и себя разговором.

– Подальше отсюда, – Вилард быстро справился с собой и, выпустив меня из ванной, помог достать чемодан, – хотя какое-то время нам придется оставаться на Сигме. Нужно вплотную заняться документами, которые у нас остались. В последнее время я, через доверенных лиц передавал файлы тем, кто сможет позаботиться о том, чтобы они получили как можно более широкое распространение. Достаточно моего распоряжения, и механизм будет запущен. Сегодня утром в сети появилась лишь часть информации, которая, вскоре, может подорвать само основание Союза.

– Но есть тот, о ком мы еще не знаем, – заметила я.

– Я не готов тобой рисковать, – прервал меня Адриан, – поторопись. У нас мало времени. Нам как можно скорее нужно покинуть столицу. Думаю, небольшой уютный домик на берегу озера, затерянный в лесу, тебе понравится.

– Как получилось, что тебя отпустили? – я растерянно оглядела комнату еще раз. Не сказала бы, что у меня мало вещей, но все же, не хотелось забыть что-то важное.

– Скажем так, агент Старк вовремя сообразил, что натолкнулся на информацию, за которую платят жизнью. Он достаточно разумен, чтобы повременить преследовать нас с криками «держи убийц!». Хотя бы потому, что взять меня будет совсем не просто. Скандал в Союзе не нужен никому. Особенно в виду последних событий. Ему нужны более веские доказательства нашей вины. Или ответы. Разумеется, если он захочет их получить.

– Мы бежим от него? – застегнув чемодан, быстро облачилась в джинсы, легкий свитер и куртку, скрутила волосы в хвост и схватила сумку.

– Скорее, от тех, кого очень сильно заинтересуют его вопросы. Если он окажется не настолько разумен, как я надеюсь, у нас останется мало времени, чтобы скрыться. Коган ждет нас на крыше. Не нужно рисковать.

Мы вышли под проливной дождь, когда весь остальной город крепко спал. Иногда над нами на большой скорости пролетали одинокие флайера. Вдалеке виднелся ярко подсвеченный Дворец Правительства. Заняв свое место, я почувствовала болезненный укол в сердце. Какое-то странное предчувствие беды не давало мне спокойно смотреть в окно на проносящийся под нами город.

Мы практически покинули столицу и были уже недалеко от леса, когда увидели преследователей. Вилард, спешно отключив автопилот, сделал крутой вираж, позволяя двум флайерам на огромной скорости пролететь в нескольких сантиметрах от нас, и избежать столкновения. А затем кабину ощутимо тряхнуло, и я увидела, как ударопрочное стекло напротив меня раскололось на тысячи осколков, засыпав меня с ног до головы.

18

А дальше время словно замедлилось, а сознание ушло на задний план. Я все видела, чувствовала боль и дурноту, ощущала, как в мою руку вкладывают холодный ствол блейсера, который я тут же судорожно сжала, слышала звуки выстрелов и крик Адриана, приказывавшего хаа-рашсу хватать меня и прыгать.

Флайер кружился в воздухе, потеряв управление. Автопилот оказался поврежден, а все попытки Виларда его выровнять и приземлиться были тщетны. Все, что он мог сделать – каким-то чудом направить его к густому смешанному лесу, расположенному в нескольких десятках метров от нас, и, зависнув считанные секунды над высокой елью, дать возможность хаа-рашсу, схватить меня в охапку и выпрыгнуть.

Я почувствовала на себе прощальный взгляд моего бывшего врага, невольно сожалея о том, что могло бы быть между нами. Могло бы, но не будет никогда, потому что совсем скоро мы оба погибнем. И не важно, кто умрет первым: я или он.

– Адриан! – вырвался крик, и все время, пока Коган, небрежно взвалив меня на плечо, с ловкостью спускался по толстому стволу, я ждала. Ждала, что Вилард так же покинет подбитый флайер и последует за ними. Но я ошибалась. С ужасом и неверием, сквозь ветви я наблюдала, как он улетает, уводя флайер и преследователей подальше от нас.

Мы достигли земли, и хаа-рашс поставил меня на ноги. Слегка качнулась, и схватилась за его плечо, восстанавливая равновесие.

– Нельзя задерживаться. Нужно бежать, – Коган струсил с моих волос осколки стекла, схватил меня за руку и потащил вглубь леса, туда, куда не проникал свет ни одной из лун Сигмы. Я старалась поспеть за хаа-рашсам, одновременно подавляя в себе желание разрыдаться. Что с Вилардом? Возможно, он ранен, или разбился. А если его схватили? Мысли роились в голове, хаа-рашс не позволял остановиться и хотя бы немного прийти в себя. Крона отдаленного дерева надежно скрыла беглецов и позволила отдышаться. По крайней мере, мне. Хаа-рашс не выглядел уставшим.

– Что теперь? – обреченно спросила я у Когана. Он промолчал, всматриваясь в темную синеву неба, низко нависшего над нами. Дождь не прекращался, поэтому мы оба успели промокнуть до нитки. Я положила в карман так и не понадобившееся оружие, застегнула куртку и накинула на голову капюшон, жалея, что не сделала этого раньше. Мокрые волосы противно липли к щекам, а успевший намокнуть капюшон лишь создавал иллюзию тепла.

– Тихо! – к чему-то прислушиваясь, произнес хаа-рашс. И спустя несколько секунд я сама услышала отдаленный гул двигателей. Флайер, и явно не один! Значит, наши преследователи станут обшаривать лес?

– Уходим, бросил хаа-рашс, и, снова схватив меня за руку, потащил вперед. Несколько раз я споткнулась о корни деревьев, поскользнулась на скользких от влаги листьях, сильно замедляя наше продвижение. Никогда не считала себя ни слабой, ни неуклюжей, особенно, после того, что пришлось пережить на Утлагатусе. Но здесь и сейчас посреди леса чувствовала себя неповоротливой, бесполезной и уязвимой.

Откуда-то сверху прямо перед нами ударил столб света. Хаа-рашс тут же остановился, и сменил направление. Свет продолжал скользить где-то сзади, то приближаясь, то отдаляясь. Вскоре, к нему присоединились еще пара лучей, высвечивавших все, что происходило под низкими кронами деревьев.

– Мы окружены, – Коган толкнул меня к стволу, прикрывая широкой спиной. Я напряженным взглядом следила за тем, как свет все ближе подбирается к нам.

– Они могут нас видеть? – встревожилась я.

– Возможно, их приборы позволяют отслеживать любые передвижения, невидимые глазу, – внезапно он застыл, сосредоточено глядя вверх, а затем…

– Беги! – зашипел Коган, отталкивая меня подальше от себя, я собралась бурно запротестовать, когда на его теле, в районе шеи и ключицы заметила несколько зеленоватых точек прицела. Я знала, что не сравнюсь с ним не в скорости, ни в силе. И совершенно не хотела мешать. Поэтому, решила выполнить его указание, но лишь наполовину.

Скользнув за ствол дерева, я пробежала еще несколько шагов. Тут же увидев, как выстрелы прошили ствол дерева практически насквозь. К счастью, место, где стоял хаа-рашс было уже пустым. Я скользнула за ближайшее дерево, стараясь уловить в темноте хоть какое-то движение, указывающее на то, где мог бы скрываться Коган. Для этого пришлось позволить той, другой, отделиться от моего тела, предварительно сняв кольцо, подаренное Адрианом. Разумеется, оно не могло сдержать моего фантома, но я не хотела рисковать. Я видела все ее глазами, намного четче и яснее, чем могла бы в такой темноте рассмотреть сама.

Я успела уловить движение хаа-рашса, взлетевшего вверх, на крышу одного из флайеров, и буквально распластавшегося на ней. Его мощная рука, ставшая вдруг когтистой, пробила лобовое стекло, задев пилота. Глазами фантома я видела, как шея одного из преследователя оказалась свернута, услышала вопль его напарника, начавшего беспорядочно стрелять вверх. Но к тому времени хаа-рашс покинул разбитый им флайер, плавно переместясь по воздуху на соседний. Я догадалась, что он намеревался расправиться с его пилотом так же, как и с предыдущим, но тут ему помешали еще три летательных аппарата, зависших в нескольких метрах над ним. Его окружали, даже не беспокоясь о том, что под перекрестным огнем могут пострадать их сообщники.

Я вытащила из кармана блейсер и дрожащими руками проверила уровень заряда батареи. Батарея оказалась почти полной. Я закрыла глаза, сделала несколько глубоких вздохов. И уже твердой рукой направила дуло на один из флайеров. Я бы никогда не смогла выстрелить и попасть в цель, используя лишь возможности человека. Фантом снова пришла мне на помощь. Сосредоточившись, я выстрелила, зная, что, возможно, второго шанса у меня уже не будет. Заряд попал точно в цель, и пилот, раненый в руку, истекающий кровью, не смог удержать управление и в тот же миг резким рывком бросил флайер вниз. Я только что ранила, а, возможно, и убила человека… снова, и почувствовала странное, пугающее удовлетворение. Страшно, когда привыкаешь к смерти, но еще страшнее, когда эта смерть дело твоих рук. Флайер рухнул и взорвался, но еще на лету из него начали выскакивать люди в форме. Их было много, кто-то не получил ни царапины, кого-то задело шальным выстрелом. Они тут же рассредоточились и взяли местность в кольцо, одновременно нещадно паля по хаа-рашсу. От них отделились трое, и направились в мою сторону.

Положение Когана было все еще критичным, хотя я и знала, что он с легкостью может справиться с противником, намного превышающим по численности. Но сейчас наши преследователи были вооружены, их было больше, и кто знает, владели ли они оружием, способным влиять на фантом?

Я видела, как хаа-рашс снова атаковал группу людей, сидящих в флайере, одновременно ускользая от выстрелов тех, кто был внизу. На этот раз ему удалось вскрыть дверь и, избегая разрядов, то и дело прошивающих кабину и окружающее пространство, проникнуть внутрь. Он рисковал, а я ничем не могла помочь ему отсюда. Потому что боялась случайно ранить. Вот только оставшийся флайер, воспользовавшись тем, что я выдала им свое присутствие, стремительно направился в мою сторону. Я снова скрылась среди деревьев, и двинулась дальше, вглубь леса. Мои преследователи не отставали, и я бежала, слыша в ушах стук собственного сердца, топот преследователей, рев двигателя флайера, уже почти нависавшего надо мной и выстрелы, раздававшиеся откуда-то сзади. Я не знала, жив ли Адриан, удалось ли Когану обезвредить преследователей и задержать их. Я бежала, теряя силы даже не надеясь спастись, инстинктивно прижимая руку к животу. Где-то вдалеке раздался взрыв, затем, рядом со мной загорелась трава, вспыхнуло дерево, освещая участок леса. Я прекрасно понимала, что сейчас как на ладони у тех, кто хочет моей смерти. И мне ничего не оставалось, как ускориться, не обращая внимание на боль в боку, пот, заливавший глаза и бешеное биение сердца.

Наверное, взрыв отвлек от меня преследователей, потому что в какой-то момент я перестала слышать топот их шагов. На секунду я поверила, что мне удастся уйти.

– Ну здравствуй, Шания! Заставила же ты побегать за собой, – агент Старк, во всем темном, выступил из тени, преграждая мне дорогу, и я, резко затормозив, тут же отступила на несколько шагов, стараясь оставить между нами как можно большее расстояние.

– Что вам нужно? Как вы меня нашли? – грубо спросила я.

– Интересно, ты действительно надеялась меня провести? – полюбопытствовал он, надвигаясь на меня, и пояснил, – на служебной частоте прошла информация о преследовании Службой Безопасности трех подозреваемых в убийстве, и терроризме. Подумал, какого черта? Это ведь могут быть мои старые знакомые.

– Стойте, где стоите! – предупредила я, направляя на него блейсер.

– Отлично! У тебя нет ощущения дежа вю? Ты. Кто-то еще. Между вами пистолет и куча нерешенных вопросов? – нахально улыбнулся он и сделал следующий шаг. Я снова отступила назад и в сторону. Он за мной. Вскоре наши круговые движения стали напоминать танец, посреди крохотной поляны, окруженной лесом.

– Отнюдь. Рейна я любила. Вы же мне безразличны! – отрезала я, в тот момент, желая ему споткнуться в темноте. Ну почему именно теперь, когда мне почти удалось скрыться?

– А я так надеялся, что мои скромные усилия по твоему недавнему спасению вызовут у тебя хотя бы благодарность.

– Вы правы, – кивнула я, – после того, как я вынесу вам мозги, с благодарностью закрою ваши глаза и побегу дальше.

– Как цинично! – вздохнул агент, наклонил голову вбок и… Я не успела. Возможно, слишком устала, потеряла бдительность. Впрочем, это всего лишь оправдания, которые уже ничего не смогут для меня изменить. Рывок, и легкая боль в руке. И мой блейсер улетев высоко вверх, с глухим стуком упал на пожухлую траву. Я же оказалась вдавленной спиной в ствол дерева, впрочем, удариться затылком мне не позволила предупредительно выставленная ладонь агента.

– Теперь можно спокойно поговорить, Шания, – мягко произнес он. Я не сдержалась, сказав ему несколько слов из лексикона жителей Утлагатусе. Старк скривился и покачал головой.

– Как грубо с твоей стороны. Эта ссылка не пошла тебе на пользу.

– Чего вы хотите, агент Старк? Скажите, или пристрелите меня к чертовой матери, чтобы не тратить мое время зря, – прошипела я. Гнев готов был меня захлестнуть. Я все еще не знала, что с моими товарищами, меня преследовали, а этот тип меня сильно задерживал.

– Я хочу правды. Вопрос в другом: на что ты готова пойти, чтобы ее от меня скрыть? И на что решусь я, чтобы ее добиться от тебя?

– Вопрос интересный, – я криво улыбнулась, глядя в его глаза, едва видневшиеся в полутьме, освещенные далеким отблеском пожара и чувствовала, что совершенно его не боюсь. Разумеется, опасаюсь, до какого-то предела, недостаточно хорошо зная. Фантом буквально рвался наружу, готовая убивать. И в этот момент, признаться, я была с ней полностью согласна!

– Ах да, совсем забыл, – с легким недоумением, сменившимся шоком, я наблюдала, как на моем запястье застегнулся браслет от наручников, – позаимствовал у своего мертвого коллеги из флайера, который рухнул благодаря твоему другу. Или тебе…

– Какого черта? – я дернулась, пытаясь освободиться, но браслет тут же впился в кожу, причиняя боль и, казалось, сжал запястье еще крепче. А фантом… я больше его не ощущала! Неужели это то, о чем я думаю? Браслеты из кризона? Я снова бессильна! И во всем виноват этот тип! Знает ли он о том, как на меня действует кризон? Он с ними, с теми, кто уничтожил мою семью? А теперь хочет убить меня!

С отчаянным криком я попыталась отпихнуть от себя эту глыбу, когда услышала в темноте его холодный издевательский смех. Затем, звякнул металл, мою руку дернули вверх, и я с удивлением увидела, что наши с агентом Старком запястья скованны одной тонкой цепью наручников.

– Ты просто псих! – вырвалось у меня. Не укладывалось в голове, что он это сделал. Зачем?

– В точку! – агент широко улыбнулся, я это не столько увидела, сколько почувствовала в его голосе, – а теперь пойдем, пока до тебя не добрались мои коллеги. Ты ведь не хочешь с ними познакомиться? Не беспокойся, они будут искать нас в совершенно другом месте. Поверь, у меня есть опыт в таких делах.

С этими словами он потянул меня куда-то в сторону, и я даже не посмела ни возразить, ни сопротивляться. Ситуация казалась безвыходной: попасть к тем, кто был на стороне заговорщиков, либо оказаться в руках агента Старка, не зная точно, к чему это приведет.

Кажется, что мы шли долго, очень долго. Спустя час, когда сзади давно уже перестали доноситься хоть какие-то звуки преследования, агент остановился, дав мне возможность присесть.

– Хочешь пить? – поинтересовался он, наблюдая за тем, как я стараюсь выровнять дыхание. Я, молча кивнула, и приняла из его рук небольшой термос, стилизованный под флягу с дарственной надписью на боку и сделала глоток. С удивлением отметила, что в термосе оказался мятный чай, вкусный и горячий. К тому же он слегка унял тошноту. – Это становится хорошей традицией.

А вот насмешливый голос Старка по-прежнему выводил из себя. А в совокупности с чувством усталости и какой-то обреченности, я готова была его просто возненавидеть, но все же, сочла нужным поблагодарить.

– Зачем я тебе? – я прислонилась спиной к дереву и сомкнула руки на коленях. Это вынудило агента сесть в непозволительной близости от меня.

– Рад, что мы перешли на ты, – отметил он.

– Я всегда на «ты» с теми, кто одевает на меня наручники. Привычка, знаешь ли…

– Чувствуется большой жизненный опыт, – поддел он, – и все же, разреши мои сомнения: что заставило молодую, влюбленную женщину, готовящуюся стать матерью, с успешной карьерой, фактически на тот момент, героиню, выдержавшую бой с пиратами, и вышедшую из него победительницей, перешагнуть через все это, и убить своего возлюбленного?

– Давай спишем все на минутное помутнение рассудка, и ты меня отпустишь? – закинула я пробный камень, впрочем, понимая, что от этого типа так просто не отвязаться.

– Ни за что, – улыбнулся он.

– Тогда у тебя проблемы, – вздохнула я, и, поймав его заинтересованный взгляд, пояснила, – что ты делаешь здесь, в лесу, так далеко от своих агентов, прикованный за руку к беглой, да еще беременной преступнице? Если нас поймают, меня тут же пристрелят. А как данную ситуацию пояснишь своему начальству ты?

* * *

– Через три часа выходим из подпространства, – доложил адмиралу Айвану флегматичный хаа-рашс, исполнявший функции пилота на «Новой надежде».

– Что ваши люди? – Айван обернулся к Робу и генералу Вейну. В этот момент они пребывали в капитанской рубке. Нужно было решить несколько задач, к тому же с каждой минутой все острее становилась проблема пребывания людей и хаа-рашсов на территории Союза. Если их раскроют, у них не будет ни малейшего шанса уцелеть, несмотря на физические способности инопланетян, бой с целой армией им не выдержать.

– Как мы и договаривались – кроме техников и механиков, а так же тех, кто сможет принести реальную пользу, при этом, не выдав нас, остальные находятся в саркофагах. Им обещали безопасность и новую жизнь. Не думаю, что кто-то окажется в претензии, если эта жизнь наступит немного позже, чем они предполагали.

– Логично, генерал, – кивнул Айван, – как вы понимаете, инопланетный флагман не сможет появиться в самом сердце Союза, не подвергшись нападению. Поэтому, ваш выбор невелик. Но он есть, и только благодаря нашей крови, что течет в ваших жилах.

Генерал помрачнел, однако быстро взял себя в руки.

– Вы изменились, ваша физиология отличается от человеческой, мутация дала вам преимущество над вашим видом, и одно из них – способность переходить в подпространство без применения технических средств. Я следил за вашими тренировками, и с уверенностью могу сказать, что обучение не прошло для вас даром.

– У меня был стимул, – заметил генерал.

– Согласен. Но время работает против нас. Флагман будет ждать вас и капитана Перил в условленной точке, в подпространстве и выйдет из него, лишь получив ваш сигнал. К сожалению, капитан не обладает вашими способностями, поэтому, чтобы принять ее на борт, нам придется снова себя раскрыть. А это невероятный риск. Не теперь, когда мы так малочисленны и уязвимы. У вас будет всего одна возможность.

– Я понимаю, – кивнул Дамир и встал. Он бросил взгляд на Айвана и Роба, ставших за последнее время для него близкими товарищами.

– Постарайся привезти малышку. Я соскучился, – напутствовал его Роб, крепко пожимая на прощание руку.

– Обещаю, – твердо произнес генерал, и быстрым шагом покинул рубку.

Генерал Дамирон Вейн зашел в свою каюту, ставшую ему надежным пристанищем в последние недели. Подошел к иллюминатору и стянул с головы капюшон, жадно всматриваясь в собственное отражение. До сих пор его не слишком сильно волновало то, как он выглядел. Все его помыслы были сосредоточены лишь на том, чтобы как можно быстрее добраться до Шании. А дальше… Он не думал, не хотел об этом думать понимая, как сильно ее обидел и разочаровал. Достаточно было вспомнить ее прощальный взгляд и глаза, полные невыплаканных слез. И виноватым был именно он, не знающий, как ему поступить в сложившейся ситуации. Прогнав любимую женщину, он словно уничтожил частицу себя самого. Ту самую, что делала его человеком, удерживая на тонкой грани.

Дамир мрачно рассматривал свое лицо, в котором все еще угадывались знакомые ему черты и в то же время взгляд притягивали странные глаза со сверкающим фасеточным зрачком без белков, лысый череп, только-только ставший обрастать темным ежиком волос, с чуть приплюснутыми к нему ушами, бронзовая кожа. Он выглядел странно для человека, но его внешность не вызывала бы подозрения и не привлекла бы внимания (достаточно было спрятать глаза под линзами), если бы не широкий шрам, начинавшийся от брови, наползающий на верхнее веко, пересекавший щеку и скулу. Деформированный участок кожи так и не восстановился полностью, оставив память о мучительной мутации, которую перенес генерал.

– Я чудовище, – произнес он самому себе, глядя в иллюминатор, – она никогда меня не примет.

Затем, его взгляд зажегся странным огнем, губы расползлись в горькой усмешке, и он ударил в стену каюты кулаком.

– Но пусть скажет мне это в глаза, – заключил он, быстро собрал вещи, сложил оружие, и вышел.

– Яхта «Тайфун» вызывает станцию «Лира». Ответьте! Код доступа Дигма-7.1 Прошу разрешения на посадку.

В наушниках послышался треск, сменившийся хриплым голосом диспетчера станции «Лира», одного из небольших космопортов находящихся на территории Сигмы.

– Яхта «Тайфун», код принят. Посадку разрешаю, – произнес диспетчер, – ваше посадочное место один семь три. Ангар номер двадцать шесть. Добро пожаловать!

Генерал Вейн с осторожностью посадил экспроприированную еще на Утлагатусе яхту бывшего, а ныне покойного коменданта. Сказывалось долгое отсутствие практики полетов, однако, он справился неплохо.

19

– Стерва! – буркнул Старк, и потащил меня вперед. Прекрасно, значит, чаепитие закончено. С сожалением я положила термос к себе в карман и, не подумав вернуть его владельцу. Странно, я не помнила, когда ела в последний раз, причем мысль о еде вызывала дурноту, а вот пить хотелось постоянно. А еще была слабость, усталость и безразличие ко всему, что меня окружало.

– Ты мне льстишь, – ответила я, и вяло зашагала рядом. Лес уже давно погрузился во тьму, но благодаря агенту Старку дорогу освещал слабый рассеянный свет, высвечивавший дорогу на несколько метров вперед. Деревья стали гуще, дождь реже, но крупнее. Издалека то и дело доносился шум, издаваемый многочисленной мелкой живностью, которая в изобилие водилась на Сигме. К счастью, эта живность была травоядной, не считая мелких грызунов, которые не нападали на человека в одиночку.

Спустя несколько часов мы резко остановились, и, судя по тому, как агент Старк принялся пристально осматривать местность, я поняла, что предстоит новая остановка:

– Тебе не мешает отдохнуть, – он подвел меня к поваленному дереву и помог присесть, тут же сев рядом, и снова слишком близко для моей нервной системы. Это вынужденное соседство жутко раздражало. Не говоря уже о самой ситуации.

– Благодарю за заботу, – заставила я себя поблагодарить агента, – и все же, не могу понять, чем она обусловлена. Ты знаешь, кто я, знаешь, что совершила, подозреваешь в чем-то еще. К чему все это? Зачем ты меня увел из-под носа своих коллег?

– В твоем деле слишком много белых пятен. Я часто имел дело с рецидивистами, террористами и убийцами. Ты не похожа на них. Слишком… невинна. И все же, ты выжила там, где умирали другие. Матерые бандиты, преступники, каннибалы. Ты знаешь, что был получен приказ при сопротивлении стрелять на поражение?

Я лишь пожала плечами.

– Это обычная практика, и ты это прекрасно знаешь. Я убийца, приговоренная к ссылке, беглая преступница. Таким никто не оставляет второго шанса. Хотя, по справедливости, должна заметить, что первыми стрелять начали именно твои коллеги.

– Сегодня пытались поймать и обезвредить трех подозреваемых в покушении на верхушку Союза. Но никто не упоминал, что среди подозреваемых Шания Перил. По официальной версии, пытались задержать именно Шанну Хоуп. За несколько часов до этого Службой Безопасности было обнаружено и обезврежено взрывное устройство, способное снести половину квартала вместе с Дворцом Правительства.

– Как удачно, а, главное, вовремя его нашли, – иронично подметила я, – в свое оправдание могу сказать, что с взрывчаткой никогда не имела дел. Это слишком… шумно, грязно и все равно, что охотиться за мухой с топором. Если бы мне пришло на ум уничтожить Правительство Союза, я бы придумала что-то более изящное.

– К примеру, яд? – предположил Старк. Я увидела, как напряглись его руки, и почувствовала, что цепь между нами натянулась.

– Я не убивала Мариуса Шварца, – призналась я, – хотя, его смерть вполне возможно, на моей совести. Если бы мы с Адрианом не проявили к нему повышенного интереса, он мог бы остаться в живых.

– Хочешь сказать – он что-то знал, – прищурил глаза Старк, – что-то, что могло кому-то навредить? Но что? И кому?

– Думаю тому, у кого на совести смерть нескольких сотен тысяч колонистов, жителей планеты Дельты-2.

Эмоции агента Старка буквально атаковали меня, мешали сосредоточиться. Отвлекали и доставляли слишком много неудобств. Они кружились вокруг меня, подобно рою агрессивных пчел. Я не могла сосредоточиться, постоянно отвлекалась на то, чтобы не позволять им на меня воздействовать, особенно теперь, когда сама едва могла сдерживаться от нахлынувших чувств. Память снова услужливо показала картины уничтоженной планеты, и мне стало вдруг настолько больно, горько и обидно, что я перестала себя сдерживать. И открылась. Случайно, не думая о том, что давно этого не делала. С тех пор, как покинула Утлагатус, и Айван больше не мог мне помогать ограждая от собственных чувств, причинявших невыносимую боль. Я сделала резкий вдох и замерла, оглушенная разнообразием того, что меня окружало, и в тот же момент нахлынуло, несмотря на ограничивавший кризон. Это было… великолепно, божественно! Я купалась в чужих эмоциях, только теперь понимая Когана, Айвана, других хаа-рашсов, которые питались нами, людьми. Силой наших чувств, болью, обидами и надеждой. Но я человек, пусть, по мнению Когана и постепенно перерождавшийся благодаря их ненормальной крови. Но все еще человек!

Я внезапно резко выдохнула и положила руку на живот. Было слишком рано, но какое-то странное ощущение подсказало мне, что ребенок доволен. До этой минуты он голодал, лишенный того, в чем так долго нуждался, а теперь он сыт. Но разве это возможно? Мой ребенок не может быть хаа-рашсом! Ведь и я, и его отец были людьми.

Я услышала лишь конец фразы агента Старка, и, обещав себе подумать потом, в более подходящее время, попросила его повторить, не прекращая получать от него то, в чем, как оказалось, нуждалась, и уже давно.

– Клей Паттерс, – повторил он, сосредоточенно глядя на меня, а я, в ответ, уставилась на него. Это имя было мне незнакомо, скорее всего.

– Ты его не помнишь? – правильно оценив мой удивленный взгляд, уточнил агент, – что же, я напомню: спутник Миранда, больше года назад.

Ему не нужно было продолжать. Я все поняла без слов. Мой первый вылет после практики, команда «Бесстрашного», не пришедшая в восторг от того, что к ним направили зеленого новичка, да еще и женского пола. Капитан Джо Курц, все-таки получивший вожделенную пенсию благодаря тому, что поставил под сомнения показания этого самого новичка, то есть меня. Несколько дней заключения и допросы в Агентстве Внутренних Расследований при ВВС, откуда меня каким-то чудом вытащил Адриан Вилард, брат убитого мной Рейна.

Между тем, агент Старк продолжал:

– Клей Паттерс был моим другом, мы оба родились на одной из ранних колоний Союза – Калипсо. Это суровый край, там сложно выжить, если ты не готов к определенным условиям обитания. Жара сменяется холодом, а ливни засухой. Калипсо пытались терраформировать, и даже приблизили ее климат к тому, где мог бы обитать человек. Обитать, но не жить, – усмехнулся Старк. – Клей старше меня лет на семь, когда я был ребенком, мои родители часто оставляли меня под его присмотром. К слову сказать, с ролью няньки справлялся он не плохо. По крайней мере, именно от него я узнал, как можно себя защитить, а, при необходимости и прокормить. Наши родители были простыми рабочими, и в семьях не всегда знали, что принесет грядущий день. Клей мечтал о космосе и звездах, я же был парнем приземленным, но не лишенным авантюрной жилки. Когда он, а после и я проходили обязательный для всех жителей нашей планеты экзамен, нам обоим повезло. Мы оба оказались достаточно сообразительны, чтобы удостоиться чести учиться дальше. Так наши дороги разошлись, но связи мы не теряли.

Я вспомнила, что в колониях это было обычной практикой. К своему пятнадцатилетию каждый житель колонии должен был пройти экзамен, который и определял его дальнейшую судьбу. Тот, кому повезло, мог покинуть планету и получить образование в одном из учебных заведений Союза. Что гарантировало ему или ей обеспеченное будущее. Это, по мнению правительства Союза «уравнивало» шансы всех его жителей. Тем же, кому не повезло сдать экзамен, оставались на родной планете и чаще всего занимались семейным делом или становились наемными рабочими. К слову сказать, в свое время я также прошла подобный тест, несмотря на то, что дочь известного на старой Земле ученого имела возможность пойти по его стопам. Вот только я никогда не чувствовала в себе призвания к науке, выбрав космос. Да, я хорошо понимала Клея.

Значит, человек, которого мы обнаружили на Миранде, тот, кто едва не погиб при нападении, и не выжил на Сигме, в руках опытных врачей, был другом агента Старка.

– Ты молчишь? – внимательный, чуть прищуренный взгляд агента прервал мои размышления.

– Сожалею, что твой друг погиб, и я ничем не смогла ему помочь, – призналась я.

– Смогла! – напряженно произнес агент, – ты вытащила его с уничтоженного корабля, доставила в военный госпиталь, где он и был умерщвлен в ту же ночь.

– Но как? – я вскинула глаза, не веря, не в силах поверить в то, что слышала, – зачем?

– Вот это я и пытался выяснить, – признался Старк, – и каждый раз ответ от меня ускользал. А потом я начал подозревать в тебе осужденную на ссылку капитана Перил, и подумал, что ты должна что-то знать.

– Здесь я тебе не в силах помочь. Я не знаю, что произошло на Миранде. Ты же читал отчеты, и, судя по всему, знаешь то, что о чем в них умолчали.

– Но ты была там, возможно, что-то видела, сама не понимая, насколько это важно! – настаивал Старк.

– Я много думала об этом, и не нашла ответа на вопрос: зачем было скрывать информацию о нападении неизвестных на корабль. И почему меня буквально заставили молчать, угрозами разрушить карьеру.

– И все же ты вернулась на флот, – напомнил Старк.

– Только лишь благодаря связям семьи Вилард, – усмехнулась я, – и новый полет стал для меня роковым.

– Ах да, капитан Шания Перил, ваше героическое сражение с пиратами, уничтожившими Дельту-2. Его детально разбирают в Академии, готовя пилотов-новичков на тренажерах.

– Жаль, что они не упоминают главную причину всего произошедшего, а, особенно цену, которую довелось заплатить, – на глаза навернулись слезы и разбушевавшиеся гормоны здесь были ни при чем. Хотя, едва уловимый спазм в животе подсказал, что мой малыш против того, чтобы его мама переживала слишком сильно.

– Может быть, если ты мне пояснишь, я пойму, – вкрадчиво спросил Старк. Я усмехнулась. Стоило ли ему доверять? Он доказал, что не желает мне зла, спасая от своих коллег в эту ночь. Но что если это лишь игра – тонкая, мастерски исполненная игра, цель которой добраться до файлов? Зная, что допросы в свое время не помогли, возможно, он хочет вызвать к себе доверие. Ведь я до сих пор не знаю, кто мой враг, а я у него как на ладони. Как быть? Мне нужна была помощь, я не знала что с Адрианом и Коганом, на меня объявили охоту. И я решилась на частичное признание.

– В этом бою я сражалась не против пиратов. Крейсером, уничтожившим Дельту-2, командовал адмирал Рейн Вилард. Мой жених, – ну вот я и сделал это признание, стоявшее мне смертного приговора, ссылки, разрушенной карьеры и потери ребенка.

– Черт возьми! Невероятно! – агент не сводил с меня взгляда, возможно, пытаясь понять, правду ли я сказала. И где-то там, в глубине души я сразу поняла – он мне поверил. Безоговорочно.

– Теперь, может быть, ты снимешь с меня браслеты, и мы, наконец, поговорим? – закинула я удочку, понимая, что если он знает, как на меня действует кризон, и находится в числе моих врагов – никогда этого не сделает.

Старк склонил голову и занялся браслетом, быстро ввел что-то на тонкой панели, соединяющей наши запястья. Ему мигнуло красным. Он чертыхнулся, попытался снова и снова. Затем, извиняюще посмотрел на меня и признался:

– Я не знаю кода. Чаще всего он стандартный, но не в этот раз. Я позаимствовал браслеты у своего мертвого коллеги и как ты понимаешь, совсем не было времени и возможности что-то у кого-то узнавать.

Я со смешанным чувством злости, нетерпения и разочарования смотрела на Старка, в тот момент, жалея, что не вооружена чем-то тяжелым и внушительным.

* * *

Едва заметные фигуры выскользнули из тени, окружая яхту со всех сторон. Место посадки было достаточно открытым, и все же те, кто терпеливо дожидался выхода пилота, пошли на этот риск. Как только диспетчером были переданы данные о том, что в космопорт прибывает яхта бывшего, а ныне по официальным данным покойного коменданта тюрьмы на Утлагатусе, все силы группы были брошены на ее захват. Спустя час, когда командир группы убедился, что пилот выходить не спешит, было принято решение о штурме. Когда они, вскрыв обшивку, взломав люк, ворвалась внутрь, яхта оказалась пустой. Пилот, кем бы он ни был, покинул свой корабль уже давно.

* * *

– Но почему ты его убила, Шания? Да, я понимаю, твой жених оказался сволочью и поддонком. Он уничтожил ни в чем, ни повинных мирных жителей. Но вы были почти семьей и…

Я прервала Старка не в силах его слушать. Было невыносимо, больно и обидно. Но раз уж эта ночь откровений, а я все еще не решила, заслуживает ли он доверия или смерти, как один из заговорщиков, подумала – какого черта? Что я теряю?

– Вы же читали мое досье, – улыбнулась я, и что-то мне подсказывало, что эта гримаса не оставила агента равнодушным, судя по изменившемуся выражению его лица.

– Читал. Вы родились на старой Земле, откуда улетели, поступив в Академию. После стали пилотом ВВС. Ваши родные…, – он внезапно осекся и уставился на меня. Старк прекрасно мог контролировать свои эмоции, и я неоднократно в этом убеждалась. Но совсем на краткий миг я смогла прочесть в них тень изумления, недоверия, убежденности и… уважения?

– Он знал? Рейн Вилард знал? – после непродолжительного молчания уже совершенно спокойно уточнил Старк.

– Разумеется, – с напускным безразличием ответила я.

– Тогда… – агент поднял свободную ладонь, и я ощутила на своей щеке робкое легчайшее прикосновение его пальцев. Он хотел заговорить, но ему не дали продолжить. Нечто, совершенно бесшумное и неразличимое в темноте налетело на нас. Я даже не почувствовала, как браслет, сковывающий наши руки оказался разорван. Что-то подбросило агента в воздух, затем ударило о ближайшее дерево. Удар заставил того простонать и тут же лишиться чувств.

Я вскочила на ноги, с какой-то обреченностью дожидаясь своей участи. Нас все-таки нашли, и меня уже ничто не спасет. И мой малыш… Руки сами легли на живот, инстинктивно стараясь защитить нерожденную кроху. Но что-то внутри мешало опустить руки, заставляло бороться до конца. Поэтому, сжав кулаки, я выставила руки перед собой, стараясь, чтобы браслет от наручника прикрывал большую часть тыльной стороны ладони. Так я умру не сразу. По крайней мере, смогу подпортить кому-то лицо, а, если повезет, пробить череп. Кризон – один из самых твердых металлов, я успела уже в этом убедиться.

Текли мгновения, сливаясь в минуты. Я чувствовала присутствие чужака, знала, что он здесь, прямо передо мной. Слышала его едва различимое хриплое дыхание и ждала. Ждала, когда он сделает первый шаг.

В темноте что-то блеснуло и в нескольких шагах от себя я увидела невероятные, горящие холодным зеленым пламенем глаза. Они приближались, затмевая собой все, что меня окружало. Я моргнула, стараясь отогнать их гипнотическое воздействие, отступила на шаг, все еще держа кулаки перед собой. Существо со странными глазами остановилось, уперевшись мощной грудью в мою руку. До меня донесся его почти неслышный выдох, а затем…

Он без труда смял мое сопротивление, даже не обращая внимание на удар, который я успела ему нанести. В то же мгновение оказалась в кольце его рук, которое было невозможно разомкнуть. Меня подняли, без труда удерживая над мокрой землей. Увидела, даже в темноте, как его лицо, скрытое капюшоном, склоняется над моим, верхняя губа чуть приподнялась, открывала два острых белых клыка. Чувствуя на своем лице его горячее дыхание, сопротивляясь из последних сил, я поняла, что меня хотят поцеловать. И, дождавшись, когда его губы накроют мои, я с силой впилась в него зубами, ощущая во рту привкус крови. Ожидала, что меня в ярости отбросят подальше, и я повторю участь агента Старка. Но ошиблась.

Существо еще крепче прижало меня к себе и хриплым, чуть рычащим голосом произнесло:

– Наконец-то я тебя нашел!

20

– Ты меня нашел? – я отстранилась и на этот раз меня сразу же выпустили из рук. Кем бы ни было существо, ворвавшееся в мою жизнь этой ночью, я не могла его узнать. Ни рост, ни телосложение, ни голос мне были не знакомы. А верить в чудеса я давно разучилась, – зачем?

Мой вопрос заставил его опустить голову ниже, хотя это не скрыло ни блеска его глаз, ни движения рук, сжимавших когтистые пальцы в кулаки. В этой темноте, лишь смутно различая силуэт, я не могла знать, кто передо мной, хотя дурное сердце тут же сжалось от понимания того, что отказывался понять и признать разум. Вот только жить велением сердца я больше не могла, не смела.

– Я… – он запнулся. Его хриплый низкий голос заставил вздрогнуть. Первым желанием было попятиться и сбежать. Не от страха, нет. А от того, что где-то в глубине души я снова почувствовала себя доверчивой дурой. Между тем существо, казалось, взяло себя в руки и, приняв какое-то решение, продолжало, – я пришел за тобой.

Я усмехнулась. Неужели все так просто? Прийти, позвать и все? Или хаа-рашс хочет меня вернуть? Неужели ему не хватает чужих эмоций, так соскучился за моими? А этот…

Между тем его фигура напряглась.

– Не делай вид, что меня здесь нет. Шания! Как бы я не выглядел сейчас, я знаю, ты меня узнала. Я чувствую это по твоему сбившемуся дыханию, по учащенному пульсу. Ты взволнована, растеряна. А еще ты устала, и…

Он внезапно замолк, затем сделал шаг ко мне, и я инстинктивно, словно защищаясь от угрозы, отпрянула от надвигавшейся на меня горы. Он тут же застыл, не сводя с меня своего сверкающего взгляда, под которым я почувствовала себя неловко.

– Ты… ждешь… ребенка? – он выдохнул эти слова, и по едва уловимому жесту, я поняла, что он отчаянно сдерживается, чтобы тут же меня не схватить. А что дальше?

– Жду, – не стала я отпираться.

– Этот… ребенок… он мой. Я это чувствую. Будто связь между нами, которая с каждым мгновением становиться прочнее. Но как такое могло произойти?

– Тебя сейчас интересует техническая сторона вопроса? – довольно цинично поинтересовалась я, – ну, мы с тобой занимались сексом. Много и часто. А потом ты от меня отказался, и я ушла.

Но, я же тебя любила, сволочь! А ты меня прогнал! Я готова была отказаться от мести, остаться рядом с тобой на этой проклятой планете. Но я была тебе не нужна.

– Ты меня ненавидишь, и имеешь на это право! – генерал сделал попытку приблизиться и дотронуться до моей руки, я тут же отстранилась от него, закрываясь эмоционально. Дамирон Вейн никогда не должен узнать, чего мне стоило наше расставания, как мне было без него плохо, больно и обидно. Но это все в прошлом. Кем бы он ни был для меня тогда, здесь и сейчас передо мной совершенно другой… другое существо. Чужое. Далекое, незнакомое. И чего от него ждать, я не представляла. К тому же, мне необходимо заботиться не только о себе. Есть еще малыш.

– Нет, – с безразличием ответила я, – ненависть слишком сильное чувство. А между нами давно ничего не осталось.

– Ты ошибаешься, – снова прорычал генерал, на этот раз моя попытка отстраниться его не остановила. Он подхватил меня на руки, сжал, достаточно крепко, чтобы я не смогла вырваться. Однако старался не причинять боли. Вероятно, неожиданный подарок судьбы в лице ребенка заставляет его смирить ярость, горящую в его взгляде, – каждое мгновение без тебя было пыткой. Я думал о тебе. Мечтал, жил лишь надеждой, что однажды мы встретимся. Что я тебе найду, и ты примешь меня… таким, каким я стал.

Резким движением он скинул капюшон и вперил в меня взгляд сверкающих глаз, словно от моих слов или действий зависит жизнь. Вот только его или моя?

Несколько минут, благодаря способности фантома, я всматривалась в изменившееся с нашей последней встречи лицо. Чужие, нечеловеческие глаза, хотя их взгляд остался прежним, черты лица стали выразительнее, хоть и грубее. Правая половина лица была сильно повреждена, и я почувствовала в сердце острый укол жалости. Как же Дамир страдал! В нем появилось что-то дикое, первобытное, хищное. От мужчины, которого я когда-то знала, осталось совсем немного. Коган говорил мне о крови хаа-рашсов и том, как она способна воздействовать на другие организмы. Значит, Дамир подвергся мутации. И, судя по всему, процесс еще не завершен.

– Поэтому ты меня прогнал? – с горечью спросила я, – думал, что я в страхе откажусь от мужчины, которого любила, только лишь потому, что он перестал быть похожим на себя прежнего?

– Я пытался тебя защитить, – пророкотал генерал, подаваясь ближе к моему лицу. Его кожа почти касалась моей, и от этого мне казалось, что между нами пробегают электрические разряды. Он зарылся носом в мои волосы, затем я почувствовала, как его губы касаются моего виска, скользят по щеке, опускаются к шее. Все так знакомо, привычно. Он знал, как заставить мое тело пылать, желая новых прикосновений. И все же я нашла в себе силы отстраниться, положа ладонь ему на грудь, чувствуя, как глухо бьется внутри его сердце.

– Ты мне не доверял. Ты совершенно меня не знал, не понимал. Я думала, надеялась, что нас объединяет нечто большее, чем секс. Но только что ты полностью развеял мои сомнения. Ты оттолкнул меня, сделал мне больно, решив все сам за меня. Не спросив, ничего не пояснив. Трахнув напоследок и отправив восвояси.

– Я сделал так, как считал правильным, – отрезал Дамир. – Не хотел, чтобы ты видела меня получеловеком, монстром. Я боялся причинить тебе вред. Боялся, увидеть в твоих глазах страх и отвращение.

– Меня уже давно не страшат монстры. Напротив, люди меня пугают гораздо больше, – я усмехнулась, чувствуя, как сжимается мое сердце. Он рядом, держит меня в своих сильных руках. Разве это не то, о чем я когда-то мечтала?

– Я знаю, что это с моей стороны эгоистично, и у тебя были без сомнения веские причины отказаться от меня, но… Здесь, на Сигме, и на Хаумее, когда мне было страшно и больно, со мной был другой. Он не раз меня защищал, спасал мою жизнь, заботился обо мне. Я ему доверяю. Он… разрушил свою жизнь, стал преступником для своего мира, своих родных и близких. Все из-за меня. Поэтому, я не думаю, что то, что было когда-то между нами можно, а, главное, стоит возвращать.

Меня тут же опустили снова на землю. Я почти чувствовала бушующую внутри генерала ярость. Он боролся с собой, и я не знала, что в следующий момент одержит в нем вверх: злость на меня или присущая ему когда-то сдержанность.

– Я чувствую на тебе его запах. Вилард, которого ты ненавидела и презирала, стал тебе настолько близок? Ты нашла в себе силы его простить? Но наш ребенок! Не думай, что я отдам его и свою женщину другому, – прорычал генерал. Я почувствовала на своей руке захват его когтистой ладони. Было не больно, скорее, пугали возможности, которыми он сейчас обладает. И то, что он едва может сдерживать свою ярость.

– Я не хочу об этом говорить, не сейчас, – уклонилась я от прямого ответа, не зная, как он отреагирует на то, чего бы мне действительно хотелось ему сказать.

Он перевел взгляд с моего лица на живот, и я почувствовала словно исходящее от этого взгляда тепло, согревающее меня изнутри. Было так странно, и в то же время приятно, словно он смог обнять нас с ребенком даже на расстоянии.

Что мне делать? Правильно ли я поступаю, отталкивая Дамира сейчас, поняв причину нашего вынужденного расставания? Что-то внутри меня мешало позволить все забыть и полностью отдаться тем ощущениям и чувствам, которые я испытывала, находясь рядом с генералом. Теперь я не просто женщина, тающая в объятиях любимого мужчины. Скоро я стану матерью. Матерью ребенка Дамирона Вейна. Мужчины, которого я больше не знала.

– Один раз я тебя потерял по своей вине. Запомни, второго раза не будет. Ты моя! Ты и наш ребенок!

Что мне было на это ответить? Шумно протестовать? Глупо! Похоже, генерал уверен в своем праве. Сопротивляться? Не думаю, что у меня получится. Поэтому, я сделала то единственное, что могла в этот момент. Повернулась к нему спиной, и направилась к бесчувственному телу агента Старка, все еще лежащему на боку у дерева. Я опустилась перед ним на колени, и, боясь навредить, осторожно вынула из его рук фонарь. Тонкий и невесомый, как авторучка. Он давал достаточно света, чтобы я смогла бегло оценить уровень повреждений раненого мужчины, то, что фантомное зрение могло не увидеть. Скорее всего, судя по глубокой и все еще кровоточащей ране на голове, у него сотрясение мозга, сломано несколько ребер. Ссадины, синяки, несколько глубоких порезов на груди и спине. Далее я затруднялась определить без сканнера. Было ясно одно – ему необходимо в больницу, а надолго затянувшийся обморок заставлял волноваться за него.

– Это твой… друг? – глухим голосом поинтересовался генерал. Я не услышала, как он подошел, лишь резко обернувшись и встав, увидела Вейна прямо за своей спиной.

– Ему нужна помощь. Или он умрет, – уклончиво ответила я, сама для себя еще не прояснив, кем же считать агента Старка: другом или ловким шпионом.

– Он оказался к тебе слишком близко, я не мог рисковать, не будучи уверенным, что он не враг, – не мигая, и не смотря на покалеченного ним человека, произнес Дамирон.

– Он пытался мне помочь, – грубо сказала я, слегка раздраженная всей происходящей ситуацией.

– Позволь мне, – генерал обошел меня и встал нал агентом, словно примеряясь к тому, как лучше его поднять.

– Это еще не все, – опередила я генерала, – ты должен кое-что знать. Мы почти раскрыты. Возможно, кто-то знает о хаа-рашсах, их способностях и о том, зачем Вилард, Коган и я прибыли на Сигму. Несколько часов назад нас преследовали, пытаясь убить. Адриан и Коган сделали все, чтобы у меня был шанс уйти и спастись. Они исчезли, возможно, схвачены или… убиты.

Я говорила тихим монотонным голосом, даже не подозревая, что душа может так сильно болеть, а сердце обливаться кровью. Эти двое таких разных мужчин, один из которых даже не был человеком, стали играть в моей жизни слишком важную роль. И если они оба погибли… из-за меня, из-за моих глупых мыслей о мести. Разве стоит моя болезненная жажда возмездия их жизней? А так же жизни моего будущего ребенка, которого мне неожиданно подарила судьба? Если бы я с таким рвением не мечтала наказать виновных в гибели моей семьи, жизнь Адриана и Когана никогда бы не подверглась опасности. А есть еще Вонг, который остался на Хаумее, и, возможно его также раскрыли.

– После того, как мы поможем твоему другу, я отведу тебя в безопасное место. Как только представиться возможность, мы покинем Сигму. Нас ждет «Новая надежда», флагман хаа-рашсов, ты его уже видела. Там тебе ничто не будет угрожать.

– Нет, – решительно отвергла я его заманчивое предложение. Оказаться в безопасности, среди друзей, что может быть лучше для меня и ребенка? Но ведь есть еще Адриан. И Коган. Я даже не знаю, живы ли они!

– Ты беспокоишься о нем? О Виларде? – правильно растолковал генерал мое непродолжительное молчание, – да, милая, ты не ищешь легких путей.

– Я не могу сбежать, оставив своих друзей в опасности, когда сама все это начала, – если Дамир этого не поймет и не примет… Собственно говоря, я ни к чему его не подталкиваю. У меня есть деньги – Адриан открыл счет, которым один из нас сможет воспользоваться, если другому потребуется помощь. Не думаю, что будет сложно договориться с наемниками, особенно, если щедро платить. Я пойду на многое, чтобы спасти своих близких.

– Я никогда не страдал ни благородством, ни сильным человеколюбием, – генерал Дамирон Вейн поднес руку к моим намокшим всклокоченным волосам и дотронулся до пряди, – став монстром, человеческие проблемы перестали меня беспокоить. Меня волнуешь лишь ты.

– В таком случае тебе лучше вернуться к хаа-рашсам и продолжить свой путь без меня. На этом наши дороги расходятся.

– Ошибаешься, любимая. Наши дороги, как и судьбы слишком тесно переплетены, чтобы разойтись. Возможно, когда-то давно, еще на Утлагатусе, я бы и смирился с твоим выбором не в свою пользу. Но не теперь.

– Я не твоя собственность! – зло возразила я, возмущенная самим фактом присутствия в своей жизни мужчины с такими взглядами на отношения.

– Ты моя женщина, и ждешь моего ребенка. Я никогда не позволю тебе рисковать, тем более, ради другого.

– Этот другой… – мне не дали договорить. Внезапно генерал напрягся, словно прислушивался к чему-то вдалеке. Затем, резко подхватив агента Старка и забросив его на плечо, сжал своей когтистой ладонью мою руку.

– Тебя нашли. У нас мало времени, – пророкотал он, и потащил меня в глухой темный лес.

Бешеная гонка продолжалась около часа, и все это время я боялась, что мы не уйдем. Генерал легко преодолевал любые трудности, хорошо видел в темноте, но необходимость с осторожностью переносить агента Старка значительно нас замедляла. Несколько раз мне казалось, что агент приходит в себя, но чаще я прислушивалась, стараясь в краткие минуты отдыха уловить его едва слышное дыхание. Не хотелось бы иметь на своей совести еще одну смерть. Наконец, когда преследователи приблизились к нам слишком близко, Дамирон опустил раненого агента на землю, скрыв того за кучей сухих веток и листьев, заставил меня остаться рядом с ним, а сам… Я никогда не видела таких стремительных и грациозных движений. Нечеловечески быстрых, выверенных и молниеносных. Первыми пострадали флайеры, показавшиеся над верхушками деревьев. Дождавшись, пока они снизятся, генерал тут же запрыгнул на крышу одного из них. А дальше мне пришлось напрячь даже фантомное зрение, чтобы угадать в смазанных, едва уловимых движениях яростную схватку одного существа против превосходящих его численностью противников. Он не щадил тех, кто пришел сюда с единственным желанием убивать. Горящие осколки взорвавшихся еще в воздухе флайеров с громким треском падали вокруг нас. Выстрелы, от которых он успешно уклонялся, причиняли вред лишь самим нападающим. Где-то в стороне раздавались одиночные взрывы, яростные языки пламени уничтожали технику и людей ей доверившихся. Я заметила, что генерал уводит нападающих подальше от места, где он оставил меня и агента Старка. В какой-то момент, я поняла, что уже не одна наблюдаю за ходом сражения, и мои руки лихорадочно сжимают уже потеплевшую кожу пришедшего в себя раненого.

– Что это было? – с трудом поинтересовался он, облизывая пересохшие губы языком. Я тут же вспомнила о термосе, лежащем у меня в кармане и, приподняв голову мужчины, напоила его.

– Генерал Дамирон Вейн, – честно призналась я, – мой… знакомый. Он думал, что мне угрожает опасность.

– Твой… знакомый силен как стадо быков. Он что, на стероидах? – агент смотрел на меня с интересом, но его цепкий взгляд не мог не насторожить. В конце концов, он работает на правительство, и знать все ему ни к чему.

– Вроде того, – до нас донесся чей-то крик, переходящий в визг. Так мог визжать только человек, испытывающий страшную боль, или увидевший что-то жуткое перед смертью.

Я отвлеклась, но внезапно все стихло. Нас накрыла тишина, нарушаемая лишь шелестом сухих листьев и шорохом приближающихся шагов.

– Твой друг снова слишком близко к тебе. Он не доставлял мне стольких хлопот, пока был в отключке, – Дамирон выступил из темноты, и я невольно порадовалась, что в лесу темно, и человеческое зрение не сможет увидеть того, что удалось рассмотреть мне. Порванная местами одежда открывала вид на мощное тело со следами ожогов. По длинному плащу были разбросаны несколько круглых небольших отверстий, по рукам стекала кровь, а длинные пальцы с вырванными кое-где когтями были ободраны до мяса.

Я перевела дыхание, стараясь отрешиться от картины израненного тела мужчины, который только что мог погибнуть ради меня.

– Тебя нужно перевязать, – я помогла раненому агенту присесть и облокотиться на сухой высокий пенек. Встала и подошла к Дамиру, взглядом оценивая повреждения.

– Это всего лишь царапины. Скоро не останется и следа, – тихо ответил генерал, внезапно хватая меня и прижимая к себе, – но мне приятно, что ты ко мне все еще неравнодушна.

– Придурок! Я волновалась! – прошипела я.

– Тебе вредно, – парировал он, и ничуть не стесняясь присутствия Старка, положил ладонь мне на затылок и поцеловал. Страстно, жадно, горячо…

21

– Сволочь! – уже громче произнесла я, как только затянувшийся поцелуй прекратился.

– Я тоже от тебя без ума, – в рокочущем голосе Дамира появились лукавые нотки. Он не переставал меня поражать, – ты изменила лицо, у тебя другие глаза и цвет волос… но я всегда тебя узнаю. И найду.

– Шания, этот… к тебе пристает? – откуда-то сбоку до меня донесся вопрос Старка, и генерал тут же обернулся к нему. Мгновение мне казалось, что я вижу агента живым в последний раз. Вопреки моим опасениям, генерал не стал снова ломать ему кости. Он лишь подошел к замершему у дерева мужчине, неторопливо смерил его взглядом с ног до головы и небрежно усмехнулся. От этой усмешки стало как-то не по себе.

– Нам пора уходить, – решилась я разрядить обстановку, – агенту Старку нужна помощь. К тому же, нас могут выследить.

Никаких возражений не последовало, и наша небольшая компания двинулась вглубь леса. Дамир шел впереди, крепко сжимая мою руку в своей горячей ладони. Старк плелся сзади, стиснув зубы и стараясь не стонать. Я видела его попытки выглядеть сильным в данной ситуации, мне было его жаль, вот только другого выхода не видела. На нас велась охота, и я уже начала чувствовать себя загоняемой в ловушку дичью. Рано или поздно придут другие. Неужели это никогда не закончится?

Словно уловив мое состояние, Дамир легонечко сжал мою ладонь, и я почувствовала, как от его кожи идет приятное тепло.

– Нужно найти безопасное место, – тихо, чтобы не слышал Старк, произнесла я, – не флагман хаа-рашсов! Я не могу сбежать, пока не знаю, что произошло с Адрианом и Коганом.

– Ты готова рискнуть своей жизнью и жизнью нашего ребенка ради этих двоих? – тон генерала оставался нарочито равнодушным, но почему-то мне показалось, что его глаза готовы вспыхнуть непривычным огнем.

– Да, – последовал мой короткий ответ, в котором, однако, не было уверенности. Точнее, я все уже давно решила для себя. Но ребенок… Когда я задумывала свою вендетту, я о нем не знала. Сегодня ночью мы втроем бежали из Сигмы, и я была готова оставить мысли о возмездии и скрыться как можно дальше. Но теперь… Что же делать теперь?

– Я могу помочь, – откашлявшись, предложил голос сзади. Я медленно обернулась, наткнувшись взглядом на облокотившегося на дерево агента.

– Зачем это тебе? – с долей скептицизма поинтересовалась я, – к тому же, не представляю, как ты, в таком состоянии способен нам помочь?

Генерал так же с интересом уставился на Старка, и тому явно было неуютно под его тяжелым немигающим взглядом.

– Я все еще агент Службы Безопасности, – напомнил Старк, – могу добыть нужную информацию. Что же касается силовой помощи…

Он окинул взглядом мощную фигуру генерала.

– Думаю, у тебя, милая, с этим проблем не будет. Твой стероидный друг, похоже, готов ради тебя на все.

Генерал снова метнулся к Старку, но прежде чем он его схватил, агент с довольной усмешкой поспешил сообщить:

– Разумеется, ты можешь меня убить, мой огромный и злобный друг. Вот только… Как при этом ты объяснишь своей любимой, что не желаешь смерти ее друзьям, уничтожив единственный шанс на их спасение в моем лице?

Я невольно побледнела, понимая, что генералу достаточно нанести удар, чтобы вырубить, а то и убить Старка. И если он действительно не желает спасения Адриану Виларду…

Генерал разжал кулак, позволяя Старку стать ногами на землю.

– Вот и поладили! – тот в свою очередь отряхнулся от попавших на одежду сухих веток и листьев, – предлагаю следовать дальше тем же путем. Когда дойдем до нужной точки, я сообщу. А дальше, вам придется полностью довериться мне.

И с усмешкой на губах, чуть прихрамывая и держась за ребра, агент Старк гордо прошествовал мимо нас, как будто приглашая следовать за ним.

– Хочешь, я его покалечу? – предложил Дамир, теперь уже с особым вниманием наблюдая за агентом, – слегка.

– Он уже покалечен, – прошипела я в ответ, – если травмируешь его еще больше, тебе придется его нести!

– Значит, мы ему доверяем?

– А вот и нет! Мы просто даем ему шанс доказать свою полезность, – я последовала за агентом, который, к слову через несколько метров, двигался уже не так резво, а вскоре ему понадобилась моя помощь. Понаблюдав за нашей возней, Дамир подошел к Старку и, закинув его руку себе на плечо, двинулся вперед.

– Итак, друзья мои, у нас мало времени, – агент Старк, подлеченный и сытый восседал на металлическом табурете в комнате, больше похожей на землянку, в которой имелся генератор, портативный медокс, обогреватель и запас еды и оружия. Как оказалось, в лесах Сигмы было несколько подобных тайников, о которых знали единицы. К нашему счастью, уровень доступа Старка позволял тому пользоваться подобными привилегиями. Спустя час ожидания, насытившиеся, в тепле и каком-то подобие уюта, нам была предоставлена нужная информация. Двоих задержанных подозреваемых в терактах доставили в головной центр Службы Безопасности. По крайней мере, на тот момент оба были еще живы, хотя и ранены. О том, что один из задержанных был не совсем человек, не упоминалось.

А еще я рискнула, и вопреки совету Старка послала сообщение на Хаумею. Не знаю, получит ли его Вонг вовремя, но… Надеюсь, он верно оценит свои шансы и не сунется в ловушку. Так, по крайней мере, у него будет возможность выжить. А, впоследствии, присоединиться к Марте и Берду, которые поселились вместе с Толкеном, уже освоившим роль двоюродного дедушки для их малыша.

– Нам нужно устроить побег двум террористам из самого охраняемого места на Сигме. И желательно, до того, как за них возьмутся всерьез. Не то, чтобы я рассчитывал, что кто-то из них будет стойко держаться на допросе. Вот только во время побега, хотелось бы, чтобы они передвигались на своих уцелевших конечностях. И нам легче, и у них больше шансов.

От его слов меня слегка затошнило.

– Извини, лапуля, но из песни слов не выбросишь. Что есть, то есть. Наши ребята не особо церемонятся с преступниками.

– Я знаю, – прошептала я. Генерал подошел сзади и, положив руки мне на плечи, стал медленно и нежно их массировать. Было приятно, но слегка не к месту. Однако я не стала возражать.

– В таком случае, нам понадобится помощь, – он окинул веселым взглядом генерала, все еще скрывавшего лицо под капюшоном, – разумеется, у меня есть кое-какие догадки на счет возможностей нашего общего друга. Но не думаю, что он сможет в одиночку справиться с нашей охраной.

– У тебя есть кто-то на примете? – поинтересовалась я, прикидывая, стоит ли подключать к операции наших революционеров. Вопрос был во времени. Они вряд ли успеют сюда добраться.

– У меня? – Старк нагло усмехнулся, – нет. А вот у тебя, малышка, похоже, есть. Иначе, зачем тебе было столько времени проводить на Хаумее? И, кстати, давно не видел вашего друга со старой Земли, Вонг, кажется? Его ярко выраженную азиатскую внешность нельзя спутать ни с чем. Впрочем, как и умение владеть холодным оружием. Жаль, что когда-то он выбрал другую сторону. Был бы бесценным приобретением любой службы.

Мне были слегка неприятны слова агента Старка о Вонге, тем более, не хотелось давать ему понять, насколько мало, по сравнению с ним, знаю о своем друге и наставнике. К тому же, я надеялась, что учитель решит последовать моему совету. Мне не хотелось новых жертв, а наше предприятие было рискованным.

– Откуда ты знаешь о нем? – спросила я, стараясь не выдавать острого интереса.

– Лапуля, прежде чем ввязываться в это дело, я узнал о тебе все. Ну, или почти все, – он весело мне подмигнул, – да, и скажи своему громиле, чтобы не сверлил меня мрачным взглядом. Я не претендую на его женщину. С этим к Виларду. Вот если они друг друга за тебя перебьют, я, пожалуй, попытаю счастье, а так…

Он плеснул себе в стакан какой-то резко пахнущей гадости, и сделал глоток. Я скривилась, надеясь, что Дамир не станет воспринимать его откровения всерьез, и мы, по крайней мере сейчас, обойдемся без новых травм.

– Вонг не прилетит, – отрезала я.

– А вот в этом я не был бы столь уверенным, – Старк потянулся ко мне через стол, будто намереваясь поделиться какой-то тайной, но тут же вернулся на свое место и вальяжно откинулся на спинку стула, не желая обострять ситуацию с генералом, решившим в это же время сесть сбоку и со скрежетом положить на металлический стол свою когтистую ладонь.

– Ты о чем? – встревожилась я, не обращая внимания на хищную улыбку генерала, адресованную агенту.

– Думаю, что твое сообщение Вонг получит лишь в пути на Сигму, – Старк усмехнулся, – слишком много шума вокруг вашей истории. Разумеется, правды не знает никто, но скрыть всего не сможет даже наша служба. Утечка есть, и все, кто заинтересован, узнает о якобы готовящемся убийстве членов правительства во главе с Премьер-Координатором. Весьма удобно. А, главное, что виновных не нужно искать. Они уже найдены. А вскоре к ним присоединятся их сообщники.

– Ты рассуждаешь как мерзавец! – взвилась я. Было неприятно от его слов, а, главное, жутко раздражало то, что он смог так легко нас просчитать. И если вдруг агент окажется на стороне заговорщиков, вряд ли у нас будет шанс уцелеть.

– Я рассуждаю как агент Службы Безопасности, рассчитывающий все ходы наперед, – возразил он, – в свое оправдание могу сказать лишь то, что мои коллеги думают так же. Сожалею, но твои друзья наживка, кусок большого ароматного сыра. Не будь глупой мышью, родная, не жертвуй собой.

Я резко встала и прошлась вдоль маленькой комнаты. Две пары глаз следили за моими движениями. Ситуация казалась безнадежной. Я не видела выхода. Наш план был изначально губительным. Как же хотелось вернуть время вспять и оградить дорогих мне людей от беды. Когда-то я была готова рискнуть своей жизнью. Но совершенно не готова снова потерять близких.

– Нам нужно предложить обмен, – я повернулась, окрыленная свежей идеей.

– Кого же ты хочешь обменять? – осторожно поинтересовался Старк.

– Когана с Адрианом на себя, – и словно боясь, что меня перебьют, не дослушав, продолжила, – разумеется, обмен будет фиктивным. Мы действительно воспользуемся помощью наших друзей, и вы меня отобьете Но, главное то, что твои коллеги будут вынуждены покинуть самое охраняемое место на Сигме! Они приведут задержанных в точку обмена, и мы сможем…

– Она безумна, – Старк посмотрел на генерала, – нет, я понимаю, она твоя возлюбленная, то да се, но в ее умственных способностях я все же сомневаюсь.

– Тебе не следует ее так называть, – мягко проговорил генерал. От этой мягкости и тона, с которым были произнесены слова, агент слегка напрягся.

– Ну что же, дружище, тебе с ней жить. Если, разумеется, вы сможете выжить, – прокомментировал Старк.

Игнорируя агента, генерал встал, и присоединился ко мне. Он провел ладонью по порванному рукаву моей куртки, погладил щеку, коснулся волос.

– Ты не можешь на это пойти, – он не упрашивал, не приказывал. Он просто констатировал факт, который было глупо оспаривать. От этого на душе становилось еще хуже.

– Я должна, – возразила я, понимая, что Дамир уже все для себя решил, и никогда не позволит мне сделать что-то слишком для меня рискованное.

– Они уничтожат тебя сразу, как только ты окажешься в зоне поражения, – вмешался Старк, поясняя мне прописные истины.

– Я знаю. Они уничтожили бы меня, если бы не последний козырь, – я взглянула на Дамира. Разумеется, ему я доверяла. Но Старк… если он в решающий момент сыграет против нас, это будет конец всему.

– Какой еще козырь? – нарочито обреченно вздохнул агент.

– Скоро узнаешь, – я нервно улыбнулась, надеясь, что доверенные лица Адриана не подведут, и удар будет нанесен вовремя. Разумеется, информация в секретных файлах не могла служить неоспоримым доказательством. Напротив – любой адвокат поставил бы под сомнения обвинения в адрес своего клиента, располагай следствие лишь доказательствами из файлов, оставленных мне старпомом. Но если подать их в нужное время… при сложившихся обстоятельствах. И это время настало. – Думаю, тебе следует послушать новости.

«… располагаем информацией о том, что несколько высокопоставленных чиновников участвовали в заговоре с целью уничтожения колонии Дельта-2, находящейся в секторе…»

«Инфо-лайф ньюз».

«Сегодня утром на основании ставшей общедоступной информации в следственный комитет Службы Безопасности для выяснения обстоятельств были приглашены чиновники, имена которых…»

«Сигма-пресс».

– «Приглашены»… Однако! – агент хмыкнул, и сделал громче звук.

«… беспрецедентный случай в истории Союза. Информация по этому делу будет тщательно проверена. Со своей стороны могу лишь заверить, что будет проведено самое тщательное расследование и виновных накажут…

– Что вы можете заявить по поводу списка лиц, непосредственно участвовавших в разгроме колонии? Среди них есть некто адмирал Рейн Вилард, командующий крейсером «Ярость».

– Без комментариев!

– Имеет ли его смерть отношение к тому, что он совершил? Ведь в убийстве адмирала была обвинена его невеста, капитан Шания Перил, также отличившаяся в бою с пиратами. Теперь, когда мы знаем, что пираты не бомбили Дельту-2…

– Без комментариев!

«из пресс-конференции с участием канцлера Вельмута Гросса».

– Поздравляю вас, дамы и господа! Вы только что разворошили осиное гнездо, – Старк все еще улыбался, но выглядел бледным и слегка потерянным.

– Жаль, что это оказалось нашим последним доводом, – я отстранилась от Дамира, подходя ближе к головизору устаревшей модели, – если после этого им удастся выйти сухими из воды…

Я не чувствовала ни облегчения, ни подъема. Все было зря, и ничего уже не изменить.

– Вряд ли. По крайней мере, их спокойная жизнь на этой планете закончилась, – усмехнулся Старк, – ты не могла выбрать более подходящего момента. А самое интересное то, что они сами тебя к этому подтолкнули. Именно теперь, когда внимание общественности приковано к якобы предотвращенным покушениям, ты предъявила им контраргумент.

– И все же, имя главного так и остается тайной, – я почувствовала близость Дамира, как его сила окутывает мое замерзающее тело и на миг ощутила себя защищенной.

– Возможно, рано или поздно он себя выдаст, – пожал плечами Старк, – да и подельники вряд ли станут скрывать имя своего нанимателя. Что же, думаю, нам пора возвращаться в город.

– Значит, ты одобряешь мой план с обменом? – оживилась я.

– Что ты! – Старк бросил взгляд мне за спину, – если я хочу еще немного пожить, придется действовать более грубо и нагло. Хотя, думаю, твоему другу не привыкать.

Вонг прибыл в сопровождении Ларса, Драки и как всегда пассивно враждебного Гарета. Встреча произошла на окраине города, ближе к вечеру. При виде Вонга мое сердце дрогнуло, и я кинулась к нему, уже не в силах сдержать слез. Наставник по-особенному бережно меня обнял, поцеловал в лоб. Его строгое лицо с по-юношески ясными глазами выражало радость и тихую печаль.

– Мы им поможем, – пообещал он, и на последок сжав мои руки в своих, бодро зашагал к вызванному Старком флайеру.

– Не волнуйся, принцесса! Вернем мы тебе твоего любимчика, – как всегда не к месту вмешался Ларс, демонстративно не замечая стоящего рядом генерала.

Драка присоединился к товарищам молча, инстинктивно угадав, что не следует злить нового члена команды. Гарет же несколько секунд молча, изучал фигуру, закутанную в темный, непроницаемый для глаз плащ, а после обернулся к Ларсу.

– Можем ли мы ему доверять?

– Ему доверяет принцесса. Думаю, этого достаточно, – добродушно отозвался тот.

– И все же, я против, чтобы это маячило у меня за спиной, – продолжал нарываться Гарет.

– Будь осторожен, – пророкотал из-под капюшона низкий раскатистый голос генерала, – иначе «это» вполне в состоянии сломать тебе нос. Делу это не повредит, а меня позабавит.

– Ты… – во время вмешался агент Старк, которому в этой операции предстояло взять на себя роль не только организатора и проводника, но и миротворца. Уж слишком разные люди и нелюди оказались в его команде.

– Остынь, парень, – Старк схватил Гарета за плечо и тихонечко надавил. На несколько секунд тот лишился способности шевелиться, – или ты с нами, или окажешься в лесу, в неглубокой ямке. Мертвый. Не хочется оставлять за своей спиной возможного врага.

Оценив ситуацию, Гарет смирился, и как только к нему вернулась способность двигаться, бросив враждебный взгляд на Дамира, поспешил к своим.

– Будь осторожен, – я не сводила взгляд с генерала. Мне не хотелось отпускать его. И в то же время, я понимала, что он ни за что не позволит другим рисковать вместо себя.

– Я всегда осторожен. Поэтому так долго живу, – пошутил он. Но я лишь горько улыбнулась. Не хочу думать, что, возможно, мы никогда больше не увидимся. Кровь хаа-рашсов в нем сильна, однако, обстоятельства иногда гораздо сильнее, – береги себя. И малыша. Я скоро вернусь.

Я сидела в флайере с эмблемой безопасников и ждала. Пришлось согласиться на бездеятельную роль в этом действии, чтобы не подвергать опасности ребят. Не нужно им переживать за мою жизнь, когда следует думать о своей. Я приняла главный аргумент Дамира и агента Старка, возможно, впервые в жизни уступив. Из-за ребенка.

Операция началась уже четверть часа назад, и я с нетерпением ждала, когда же в высоком многоэтажном здании потухнет свет. Это случилось спустя десять невыносимо долгих минут. Гигантское строение погрузилось во тьму, когда тишину ночи пронзил оглушающий звук тревоги.

22

Пять минут. Они проникли через давно заброшенный тоннель, один из ответвлений старой городской канализации, в которой теперь можно было встретить разве что любителей пощекотать себе нервы. Впрочем, такие находились довольно часто и городским службам порой, приходилось проводить спасательные операции, вытаскивая очередного неудачника из-под завала.

Подвал здания Службы Безопасности отделяло от подземного хода стена из пласкона – одного из прочнейших материалов, который невозможно было разрушить даже взрывчаткой. Было бы невозможно, не вмешайся человеческий фактор. Недавние ремонтные работы с заменой труб позволили проникнуть на территорию здания без особых проблем и вырубить двух охранников, приставленных к месту разлома.

Десять минут. Агент Старк воспользовался картой допуска одного из убитых Дамироном преследователей, и когда та сработала, лишний раз убедился, что убийцы состояли в штате Службы. Дорогу к месту, где содержат заключенных, он знал хорошо, не один раз лично сопровождал туда очередного «клиента».

Старка беспокоил молчаливый генерал с внешностью убийцы из кошмаров и то, что тот сделает, когда они доберутся до Виларда. Ему не верилось, что этот нечеловек оставит своему сопернику шанс на жизнь. Агент видел, каким взглядом на абсолютно равнодушном, лишенном человеческих эмоций лице смотрит эта нелюдь на капитана Перил и сомневался, что тот потерпит между собой и желанной женщиной преграду в лице другого мужчины. О том же представителем какой расы является Дамирон, агент старался пока не думать. Он искренне полагал, что генерал охотно закончит то, что он начал еще в лесу, как только поймет, что агент проявляет нежелательный интерес. Отогнав мрачные мысли, Старк дождался, когда их сообщники отключит камеры на этаже и лифте.

Вся группа действовала четко и слажено. И хотя некоторые участники видели своих коллег впервые в жизни, профессионализм взял вверх над недоверием и обидами. По крайней мере, агент Старк искренне хотел в это верить. Ларс и Драка смогли внедриться в головной компьютер здания, отключив системы слежения, перепрограммировать лифты, отрезая нужную им часть здания от наблюдения. Гарет и Вонг же оказались неоценимыми помощниками в схватках в ограниченном пространстве. Группа передвигалась достаточно быстро, оставляя позади лишь несколько десятков бесчувственных тел.

Пятнадцать минут. Они успели спуститься на уровень, в котором размещались камеры с заключенными. Старк предполагал, что Виларда и Когана содержат в блоке D. И вряд ли кто-то серьезно ожидает от них сопротивления, учитывая меры безопасности и предположительное состояние задержанных.

Агенту сообщили, что дорога чиста, камеры отключены, охранников на уровне он намеревался обезвредить лично. В конце концов, его пока что никто не подозревал, и визит в тюрьму вряд ли у кого-то вызовет опасение. Он вышел из-за угла, кивком головы приветствуя знакомого агента, сегодня дежурившего в коридоре. Учитывая скорость и силу Дамирона, было решено, что он страхует Старка. Группа, рассредоточившись по периметру, готова была атаковать в любой момент. Им не хватило всего несколько секунд, когда раздался сигнал тревоги.

* * *

Откуда-то сбоку послышался невнятный шум, и я не смогла его игнорировать. Возможно, вернулся кто-то из ребят? Но ведь еще рано. Сжав в ладони оставленный мне блейсер, я вышла из машины и огляделась. На город давно опустилась ночь, воздух был свежим и прохладным. Мне на глаза упала прядь волос, и я сдвинула ее свободной рукой.

– Ты мне нравилась, правда, – из темноты прямо передо мной выступила закутанная в черный плащ фигура. Наверное, я бы не смогла ее узнать, если бы не голос…

– Леди Вилард, – я опустила руку с блейсером и застыла, пытаясь предугадать действия этой женщины. Что она здесь делает? Неужели узнала про Адриана?

Между тем Мари-Энн подошла ближе, и я невольно отметила ее элегантный вид, модную прическу, гордую посадку головы. Рядом с ней даже принцесса почувствовала бы себя замарашкой.

– Я должна была сразу догадаться, что он никогда бы не выбрал никого кроме тебя. Раз уж простил тебе смерть своего брата, было глупо думать, что такая преграда как ссылка способна его остановить. Мой мальчик всегда добивался своего.

– Значит, вы меня узнали? – я прислонилась плечом к флайеру. Только бы она не подняла лишнего шума. Неужели ненависть ко мне заставит ее помешать спасти собственного сына?

– Почти сразу же, хотя мне трудно было поверить в это, – леди сделала несколько шагов по направлению ко мне и я подавила попытку отступить. Не хотелось в ее глазах выглядеть еще и трусливой.

– Зачем вы пришли? И как узнали, где я?

– Предположила, что ты не сможешь оставить моего сына в беде, – леди усмехнулась и ее красиво очерченные рубиновой помадой губы скривились, – шучу. У меня тоже есть способы получения информации. Знаешь, мне ведь даже все равно, за что ты убила Рейна. Это не важно. Мне не важно, что сделал тебе мой сын. Потому что ты жива, а он мертв.

– Зачем вы здесь? – тихо повторила я.

– Скажи мне, только правду. Пожалуйста! Ребенок, которого ты ждешь, от Адриана?

– Нет, – я покачала головой, скорее чтобы отогнать от себя тревожные мысли.

– Хорошо, хотя это вряд ли бы что-то изменило. Во всяком случае, для меня. Ведь Адриан готов был стать ему отцом, правда? Одержимость моего старшего сына тобой ненормальна.

Лицо леди Вилард исказила гримаса гнева, словно расколов тщательно удерживаемую до того маску спокойствия и уверенности.

– Шлюха! Мразь! Ты погубила Рейна, – леди вынула правую руку с зажатым в ней пистолетом из кармана, – узнаешь? Мне вернули его после расследования. На память. Он всегда со мной. Заряжен, как и тогда. Что-нибудь скажешь, напоследок?

– А нужно? – я с горечью усмехнулась. Вот так просто и глупо здесь и сейчас может оборваться моя жизнь…

– Мне бы хотелось, чтобы ты умоляла меня, рыдала, вымаливая лишние минуты жизни. Возможно, тогда мне стало бы легче, – леди Вилард стиснула свободную руку в черной замшевой перчатке в кулак.

– Сомневаюсь, хотя мне жаль, что все произошло именно так, – я была искренна, надеюсь, мне это зачтется, пусть даже не в этой жизни.

– Я тоже. Значит, незачем с этим тянуть.

Я сжала в руке блейсер и подняла взгляд на женщину. Целиться в нее мне совершенно не хотелось. Это было неправильно… Ее лицо, ее глаза, так похожие на те, другие, которые закрылись уже навсегда. Я сглотнула, подавила невольную дрожь и поняла, что не смогу. Не смогу снова выстрелить и заставить жизнь покинуть эти глаза. Как я могу убить мать, которая уже потеряла сына по моей вине?

– Прощай, дрянь, – я услышала выстрел, а затем мое тело ударилось о флаейр. Медленно я сползла на влажную землю, чувствуя, как в груди разливается тупая удушливая боль. Мир бледнел, теряя краски, ночной воздух почему-то стал обжигающе холодным.

* * *

– Почему сработала тревога? – Старк едва уловил движение Дамирона, успевшего вырубить обоих охранников, один из которых смог выхватить блейсер и едва не застрелил агента. Путь был открыт, до цели оставались считанные метры. Но успеют ли они?

– Потому что нас засекли, – генерал слегка подтолкнул вперед Старка, только теперь сообразившего, что заряд едва не пробил ему голову. Вонг и Гарет, впечатленный скоростью генерала молча, последовали за ними. У них оставались считанные минуты, чтобы проникнуть в камеры и вывести заключенных до того, как согласно протоколу в помещение будет запущен газ.

– Сколько? – генерал полагался лишь на свое чутье и силу, но все же вынужден был пользоваться подсказками Старка. Никто лучше него не ориентировался в этом месте.

– Две минуты. Может быть меньше. Если удалось отключить систему слежения на нескольких уровнях, им будет трудно решиться перетравить всех остальных, чтобы иметь сомнительную возможность заполучить наши тела.

– Это не может быть сонный газ? – группа рассредоточилась по коридору, разыскивая тех, за кем пришли. Все задержанные оказались чипированы, и нахождение каждого из них было указано на дисплее охраны.

– Не в этом блоке, – Старк старался не замечать легкого подрагивание пальцев, когда, введя нужный код, он, наконец, смог отворить дверь в камеру Адриана Виларда.

– Есть! – не сдержался Старк, – как конфетку у ребенка.

Вилард был в сознании и даже не скован. Увидев пришельцев, тут же поднялся с койки и принял угрожающую позу. Рассмотрев в вошедшем генерала, поменялся в лице. И без того измученный, избитый и хмурый, он побледнел. И все же на лице появилась ядовитая усмешка.

– Не думал, что последним, кого я увижу, окажешься ты, – с ненавистью выдавил он.

– Погоди умирать, – генерал подошел к Виларду и схватив того за плечо, с силой вытолкнул из камеры. Они со Старком едва успели закрыть дверь, как оттуда раздалось тихое шипение.

– Эй, у нас проблема! – окликнул их голос Гарета с дальнего конца коридора. Именно там, судя по данным с поста охраны, содержался Коган.

– У нас тоже, – пробормотал Старк, спешно надевая на себя приготовленный заранее фильтр для дыхания. Поколебавшись мгновение, второй он протянул генералу.

– Благодарю, он мне не нужен, – усмехнулся Дамир, и метнулся к камере хаа-рашса.

– Он подойдет к твоим небесно-синим синякам, – Старк протянул фильтр Виларду и тот, поморщившись, тут же его одел.

* * *

Мне было холодно и одновременно душно. Тело сотрясала мелкая дрожь, изо рта вырывалось хриплое дыхание. Надо мной склонились какие-то тени, я не могла рассмотреть лица, только слышала их отдаленные голоса.

– Состояние?

– Она при смерти. Мы едва успели ее забрать.

– Поместите ее в медокс, – голос говорящего был неприятным и злым.

– Сердце сильно повреждено. Медокс не справится, – возразил кто-то еще.

– Медокс, – отчеканил голос первого, – режим срочной криозаморозки. Она нужна ему живой.

23

Виларду казалось, что у него deja vu. Не так давно они уже пробирались по шахте лифта, где под ногами Шании сломалась ступенька едва не увлекшая ее вниз. Но тогда рядом была она. А теперь… Он с недоверием посмотрел на крепкую руку, которая удерживала его над пропастью, почувствовал, как его собственная кисть, выбитая в процессе «допроса» разрывается от боли и практически выскальзывает из рук неожиданного спасителя. Он смотрел тому в глаза, ожидая увидеть ненависть, торжество, презрение. Но наткнулся лишь на проницательный взгляд бездонных глаз, поглощенных темнотой на лице, казавшемся бесстрастной маской.

– Не сейчас, пижон! Иначе она мне этого никогда не простит, – генерал без видимых усилий, удерживая себя одной рукой над пропастью, буквально припечатал едва не упавшего Адриана к уцелевшей лестнице, – у меня еще будет время.

Убедившись, что его соперник в безопасности, генерал спокойно продолжил восхождение, будто не замечая груза за своей спиной в виде полуживого хаа-рашса, следуя за Старком и остальными. Вилард, только сейчас решившийся вдохнуть, так же молча, последовал за ним. Мысли не давали успокоиться, а сама ситуация не позволяла расслабиться. В шахту лифта их загнал сигнал тревоги, неожиданно сработавший, когда они открыли камеру хаа-рашса. После того, как в коридор запустили газ, Адриан нечетко понимал происходящее, однако, он видел в каком состоянии Вонг и Гарет выносили Когана из камеры. Ни один человек не смог бы пережить того, что с ним сделали. Вилард со злостью посмотрел на поднимавшегося впереди агента Старка. А ведь так постарались его коллеги и друзья. И пусть сейчас он не с ними, но это не значит, что ему можно безоговорочно доверять. Старк вполне способен преследовать свои лишь ему одному известные цели. После сигнала тревоги, Старк, лишь выругался в адрес Ларса и Драки, отвечавших за системой слежения и что-то там напортачивших, однако, тут же отдал им приказ убираться поскорее из здания.

Теперь у них на хвосте была вся Служба безопасности Сигмы, куда лучше ориентировавшаяся в собственных подвалах и шахтах. Раненый Коган, пусть и переносимый генералом, не прибавлял им скорости, да и сам Вилард мог лишь с трудом передвигаться из-за многочисленных переломов и побоев.

– Мы на месте, – до Виларда донесся едва слышный голос Гарета.

– Одни? – Вонг сверился с устройством, до сих пор хранившим молчание, а теперь начавшим подавать короткие сигналы.

– Не с нашим везением, – прокомментировал Старк, – на крыше нас ждут.

– Тогда придется пробираться с боем, – подытожил до того хмуро молчащий генерал.

Первым из люка выбрался Вейн. Оставив раненого хаа-рашса на попечении Вонга, он практически бесшумно пробрался за спину охранявшего крышу агента, и обездвижил его. Он не хотел убивать, пытаясь удержаться на той тонкой грани, что отделяла человека от того, кем он постепенно становился. Еще одна смерть лишь приблизила бы его к границе, после которой он, возможно, навсегда станет чужим для людей, а, особенно для нее. И все же, ситуация не располагала к сохранению человечности. Еще двоих пришлось убить – не хотелось оставлять угрозу у себя за спиной. Чтобы не создавать лишнего шума, Вейн действовал голыми руками. Его когти вспарывали кожу, рвали мышцы и сухожилия, резали тела. И все это происходило в полнейшем молчании, когда жертва даже не успевала понять, что проживает последние мгновения своей жизни. Удары были четкими и резкими в плохо защищенные шеи и такие хрупкие сердца. Он лишал их возможности кричать, и не оставлял шанса выжить.

Едва все было кончено, к нему присоединились Гарет и Старк, невольно ужаснувшиеся видом генерала, лицо, руки и одежда которого были в крови.

Старк отшатнулся, когда мимо него пролетела металлическая звезда и вонзилась в глаз подоспевшего на помощь сослуживцам очнувшегося агента, которого генерал еще недавно пощадил, хотя и порадовался своевременной помощи Вонга.

– Нужно торопиться, – Гарет извлек из принесенного рюкзака снаряжения, – придется перебираться на соседнюю крышу.

– Но как же Коган? – Адриан с трудом выбрался на крышу, переступая через тела убитых агентов, чувствуя, как подошвы его ботинок пропитываются вязкой кровью.

– Я понесу, – отрезал генерал, снова прикрепив к своей спине хаа-рашса и надев снаряжение.

– Лимит веса? – Старк с сомнением осмотрел мягкую веревку, не толще шерстяной нити, которая вместе с магнитным крючком понеслась в сторону ближайшего здания.

– Полторы сотни, – ответил Гарет, тут же заметив, как его сообщники встревожено переглянулись. Лишь генерал с интересом изучал веревку, уже натянутую между зданиями. До них все отчетливее доносился гул взлетавших флайеров, и что-то подсказывало, что это по их души.

– Рискну, – кивнул генерал, – но пойду последним.

Они летели над землей и более низкими зданиями. Их полет, а точнее вынужденное бегство озарялось светом спутника Сигмы. Где-то на периферии зрения можно было рассмотреть приближавшиеся к ним летательные аппараты. Первым выдвинулся Вонг, за ним последовал Гарет, страхуя раненого Виларда. Наконец, пришел черед покинуть крышу генералу с Коганом.

Вилард с замиранием сердца смотрел, как над пропастью в несколько сотен метров его соперник стремительно движется к цели. Оставалось совсем немного, когда веревка, созданная из прочнейшего материала столития, прогнувшись, с жалобным звоном треснула и порвалась. Генерал, отягощенный весом хаа-рашса, начал падать, едва успев схватиться за поврежденный край веревки. Набирая скорость, он несся к зеркальной стене здания, на крыше которого в тревожном ожидании застыли его сообщники. Если Дамирон ничего не предпримет, вполне вероятно, что сила удара, с которым он столкнется со стеной, навредит и ему, и его подопечному.

Вейн, сгруппировался, и, когда до стены оставалось лишь несколько метров, на краткий миг исчез с поля зрения своих товарищей. Вилард моргнул, не веря глазам, списывая обман зрения на пронизывающий до костей, мешающий что-либо разглядеть в темноте ветер и многочисленные удары по голове.

Генерал появился внезапно, схватившись когтистой рукой за край парапета. Вонг и Старк тут же бросились ему на помощь, втаскивая обоих на крышу. Гарет лишь усмехнулся, и до Виларда донеслись его тихие слова:

– Живучий, гад!

Первый выстрел не попал в цель, срикошетив от зеркальной стены. Второй оказался более метким, взорвавшись очень близко от ноги Гарета. Он почувствовал резкую боль в ноге, и, схватившись за оружие, выстрелил в приближавшийся к ним флайер безопасников. Вонг метнул несколько металлических звезд, которые пробили лобовое стекло и вывели из строя пилота. Флайер, качнувшись, начал заваливаться набок, заставив остальных бешено маневрировать, избегая столкновения. Вонг действуя расчетливо и четко, без единого выстрела, пользуясь лишь звездами, не давал безопасникам возможности занять выгодную позицию для обстрела. Это дало им еще немного времени.

– Что у нас дальше по плану? – деловито поинтересовался Гарет, привычно извлекая пакет первой помощи из рюкзака.

– Бегство, – отрезал агент Старк, напряженно вглядываясь в темное, скрытое свинцовыми тучами небо, по которому к ним с огромной скоростью приближалась и росла алая точка, – точно по расписанию.

* * *

Я медленно приоткрыла глаза. Воспоминания возвращались постепенно, и с каждым новым ударом сердца мне казалось, что моя бедная голова взорвется от нахлынувшей информации. Почему-то рука сразу же переместилась к груди, тут же нащупав тонкий рубец, пересекающий тело от горла до самого живота.

«Сердце повреждено».

Они так сказали, или мне показалось? Что это? Предсмертный бред или часть воспоминаний?

Леди Вилард выстрелила мне в грудь, прямо в сердце, и я точно это помню. Я должна была умереть, тогда почему я все еще жива?

Новая мысль заставила меня вздрогнуть. Ладонь тут же опустилась на слегка выпуклый живот, и я с каким-то облегчением ощутила волну тепла и тревоги. Мой ребенок жив! Но где я? Сколько я здесь? И кто меня спас?

Я обвела взглядом небольшую комнату без окон. Серые стены, низкий топчан, который служил мне ложем, стол и два стула. Спартанская обстановка, присуща, скорее кораблям наемников или дальним промышленным колониям. Похоже на камеру в тюрьме. В любом случае, пребывание здесь не сулило мне ничего хорошего. Здравый смысл подсказывал остерегаться этого места и бежать отсюда как можно скорее.

До меня донесся глухой звук тяжелых шагов. Захотелось срочно вооружиться чем-то тяжелым или острым. Но в комнате больше не было ничего, что могло бы послужить мне оружием. Кроме…

С трудом, преодолевая нахлынувшую внезапно слабость, я встала с койки и добрела до ближайшего стула. Он был достаточно тяжелым, чтобы нанести противнику серьезные увечья. Главное не выдать себя раньше времени. Ступнями ног почувствовала равномерное гудение. Двигатель корабля? Сомнительно.

Я метнулась к топчану и с помощью подушки и простыни придала свернутому белью вид лежащего тела. Затем, схватив стул, замерла возле двери, дожидаясь, что же еще мне пошлет судьба.

Дверь отворилась, и в мою комнату вошел человек. Я успела заметить бритый череп с вытатуированным на нем змеем и шокер, зажатый в руках. Вряд ли в комнату раненого с шокером заходят с благородными намерениями.

Я замахнулась и ударила. Человек успел обернуться, выругаться и тут же тяжело упал на пол. Не теряя времени зря, я выхватила шокер у него из рук, затем, движимая инстинктом, обшарила его карманы. На поясе обнаружила кобуру с оружием, отдаленно напоминавшем блейсер. Решив разобраться с этим после, оставила человека в камере и выскочила за дверь, только сейчас обнаружив, что практически раздета. Ибо серую больничную рубашку до колен нельзя было обозвать одеждой. Но разве мне не все равно, в чем умирать? И убивать?

Я вышла из камеры бегло осмотрела коридор. Темные стены, влажные трубы, покрытые ржавчиной, низкий потолок, испещренный трещинами. Тут же в нос ударил запах сырости. Я определенно находилась под поверхностью… какой-то планеты. Не уверена, какой именно, да и не совсем четко понимала, сколько времени находилась в отключке. Интересно за сколько времени шов на груди может превратиться в едва заметный тонкий рубец? И что со мной делали? А, главное, кто?

Сбоку раздался звук шагов, и я едва успела обернуться, не заметив узкое ответвление коридора.

– Ах ты сука? Какого хрена? – мужчина в форме направил на меня оружие, похожее на то, что я только что реквизировала у его собрата. Я дернулась, еще не до конца решившись на кардинальные меры, и тут же почувствовала, как плечо обдало жаром. А в нескольких миллиметрах от меня сбоку в стене возникло отверстие.

В отличие от того, первого с шокером, этот решил не церемониться. Я вскинула свой блейсер и выстрелила в снова целившегося в меня человека. Выстрелом его отбросило в темноту, и не став проверять, жив он или нет, я побежала вперед, совершенно не понимая, что же мне делать дальше. Стрелять, драться, пока не поймают или не убьют. Но сперва не мешало, бы выяснить, где же я нахожусь?

Внезапно, пол под ногами содрогнулся, и я едва удержала равновесие, и не села на пятую точку. Казалось, стены вокруг меня вибрируют, издавая страшный равномерный гул. Я выругалась, сжав в руках оружие. Нужно продолжать идти, попытаться кого-то найти, допросить его до того, как он попытается меня убить.

– Внимание!.. ание! – до меня донесся глухой механический голос, – повышение сейсмической активности! Магнитуда 4 балла…магнитуда 4 балла! Внимание!

Я внимательно дослушала сообщение. Из обрывков слов доносящихся до меня стараясь предположить, куда меня забросила жизнь. Место нестабильно, магнитуда… планета? Спутник? И куда же меня занесло на это раз?

– Стой! – раздался голос сзади, и я больше не колеблясь, выстрелила из блейсера, на всякий случай уклоняясь от возможного выстрела. Не целилась, понадеявшись, что уроки в Академии еще не забылись. Судя по стону, попала в цель, но проверять совершенно не хотелось.

– Вперед, Шания! – подбодрила я себя, почувствовав теплую волну в районе живота. Похоже, малыш меня полностью поддерживал, а остальное было совершенно не важно.

Я шла босиком, не замечая попадавшиеся под ноги мелкие осколки камней, бытовой мусор. Особенно раздражал пар, выходящий из многочисленных труб. Через несколько минут передвижения сталась замечать, что оставляю кровавые следы. По ним меня можно будет легко найти. Подумала об этом с каким-то равнодушием. Откуда-то навалилась усталость и слабость. Хотелось присесть, хотя бы на минутку, куда-то исчезла былая решимость.

– Вот она! – будто издалека услышала глухой голос, передо мной почти расплылись две фигуры. Они приближались, и я снова подняла свое оружие, даже неуверенная, в кого именно буду стрелять. Меня качнуло, к горлу поднялся ком. Как же не вовремя!

– Не рыпайся, тварь! – мою руку перехватили, выбив блейсер, заломили за спину, и я оказалась на полу, впечатавшись в него правой стороной лица, – может, еще поживешь.

Дальше все было как в тумане. Меня вели по бесконечным коридорам, я едва успевала переставлять ноги, чтобы не оказаться снова на полу. В голове стоял шум, глаза застилала пелена. Наконец, в глаза ударил яркий свет, звуки изменились, став громче и резче.

– Она здесь, – меня подтолкнули немного вперед, все еще удерживая за плечо.

– Вижу, наша гостья заставила за собой побегать, – моргнув несколько раз, я почувствовала, как пелена постепенно спадает с глаз. Обнаружила себя в просторной светлой комнате без окон. В центре, стоял человек, который был мне знаком. Рядом с ним в кресле с высокой спинкой, с видом хозяина всего мира сидел еще один – средних лет, молодцеватый подтянутый мужчина. Я выпрямилась, отбросив волосы с глаз. Не думала, что наша встреча произойдет именно так. Но выбирать не приходилось.

– Не знала, что это будешь ты, Ларс, – сделать хорошую мину при плохой игре не получилось, впрочем, претворяться не было потребности. В моей ситуации простой бравадой никого не обмануть.

– Ты никогда не умела просчитывать шаги наперед, капитан Перил, – губы Ларса Хендрикса скривились в улыбке, – добро пожаловать на Миранду.

24

Я молчала, выжидая, когда же в глазах Ларса исчезнет лихорадочный блеск. Неужели он настолько сильно меня ненавидит, что даже не пытается сдерживать эмоции? Для офицера довольно странно. Как-то это по-детски. Чего нельзя сказать про второго, который с того момента, как меня сюда привели, не проронил ни слова. Он лишь смотрел мне в глаза своим холодным немигающим взглядом. Оглядев его еще раз, я решила, что ошиблась с возрастом. Скорее всего, ему не больше сорока, хотя обильная седина, запорошивший по-военному короткий ежик волос на голове и делала его намного старше.

– Оставь нас, – обратился к моему лжесоюзнику Седой и, дождавшись пока тот выйдет, отдал распоряжение моим конвоирам, – ко мне в кабинет.

Меня снова волокли по бесконечным коридорам. Хотя на этот раз я вынуждена была отметить насколько же окружающая обстановка отличалась от той, в которой я очнулась. Скорее всего, меня вели на уровень, где обитали хозяева этого странного места. Если не побоялись разместить свою базу на Миранде… они или от кого-то скрывались, или умели противостоять стихии. А может быть и то и другое. Миранда, один из спутников Урана. Даже после терраформации планета сотрясалась от вулканов, была нестабильна и смертельно опасна для населявших ее людей. Благо, колонисты задерживались здесь ненадолго – до первого катаклизма, да и спастись удавалось немногим.

Несколько раз я споткнулась, но получив пару ощутимых ударов, видимо, призванных придать мне ускорении, собралась с силами и ближе к цели практически поспевала за конвоем.

– Выйдите! – все тем же командным тоном распорядился Седой, и облокотился на стол, оставив меня стоять, со связанными руками.

Мы оказались в большой темной комнате, отделанной эластичной обшивкой, способной безболезненно выдержать сотрясение почвы. Вместо окон – ниши, стороны которой были выложены уникальными образцами камней, добываемыми лишь на Миранде, оттого более ценными и практически не встречающимися в Союзе. Не каждый мог позволить себе приобрести крошечный камешек, стоимостью в космический челнок.

Стену за спиной хозяина кабинета занимали полки с бумажными книгами.

– Кто вы? – я первая решила прервать гнетущее молчание, воцарившееся в комнате после ухода конвоиров. Звук собственного голоса в пустоте, отдававшейся эхом, звучал неестественно и испуганно.

– Наверное, я должен был ответить: «твой враг», допустить немного пафоса, добавить трагизма, долго рассказывать, как и почему наши пути пересеклись и зачем ты здесь. Но ограничусь лишь этим. Я тот, кто уничтожил Дельту – 2 и твою семью. Фигурально выражаясь, так как технически ее погубил адмирал Рейн Вилард, твой жених.

Он сложил руки на груди, уставившись на меня немигающим взглядом. Мне стало не по себе. Ненависть, злость, желание крушить и убивать боролись во мне с бессилием и осознанием безвыходности ситуации, в которую я попала. А еще меня не покидало ощущение абсурдности происходящего.

– Капитан Шания Перил… Ты смешала мне все карты, вмешалась туда, куда тебя не звали. Если бы этот недоумок, Рейн смог убить тебя еще в космосе, все было бы намного проще. Но ты выжила. И мне бы вскоре пришлось придумывать новый ход, чтобы убрать опасного свидетеля, но к счастью, ты сама помогла мне, когда выстрелила в своего любимого. Трагично и глупо. Ты проиграла, я выиграл.

Его слова, эта нарочитая небрежность и излишне доверительный тон меня взбесили.

– Но ты вернулась с Утлагатуса, да еще прихватила с собой товарищей. Такая способность к выживанию дорогого стоит.

– Почему я жива? – перебила я седого, не в силах больше слушать его разглагольствования.

– А ты против? – он наигранно удивленно приподнял бровь, – впрочем, своему спасению, как это ни странно, ты обязана мне.

– Вы заставили мое сердце биться, оживили, когда достаточно было лишь дать мне умереть.

– Возможно, меня растрогало твое пикантное положение и скорое материнство? Нет? А может быть, я был пленен твоей способностью влезать в мои дела, при этом каждый раз выходя сухой из воды? Или, я попал под власть твоего природного очарования и не смог убить женщину своей мечты?

Я молчала, терпеливо выслушивая его издевки, но, наконец, ему это надоело и он с враз посерьезневшим лицом, занял место в кресле за столом.

– Ты сильно мне навредила. Те файлы, что моим людям так и не удалось из тебя вытрясти, испортили многоходовую комбинацию. Более того, твои дружки подняли на уши всю столицу. Скоро в Союзе не останется никого, кто не был бы осведомлен о преступном заговоре, в котором участвовали высшие правительственные чины. Мне пришлось зачищать следы, ведущие ко мне. Дело оказалось хлопотным и кровавым.

– Сожалею, – усмехнулась я. Связанные пластиком запястья саднили и болели, а еще жутко хотелось пить, и чего уж скрывать, есть тоже хотелось.

Седой встал и подошел ко мне, и я отметила, его высокий рост и мощное телосложение. В его движениях не было угрозы, а взгляд ничего не выражал. Но его руки легли мне на плечи, а после поползли вверх, к шее и я почувствовала, как его пальцы легонько сжались. Я все еще могла дышать, и, наверное, мне не составило бы труда освободиться… на несколько секунд, если бы он мне это позволил.

– Не верю, хоть и не в обиде за твою маленькую ложь, – шепнул он мне на ухо, – нет, разумеется, когда мне доложили о том, что мой план потерпел крах, я готов был разорвать тебя на куски, предварительно вырвав из твоей утробы выродка, которого ты носишь.

Я сглотнула, стараясь не показывать, в какой ужас привели меня его слова, однако, мелкая дрожь и поникшие плечи вряд ли укрылись от его внимания.

– Но, хорошенько подумав, пришел к выводу, что все к лучшему. Ни один план не может быть совершенен, а человеческий фактор способен уничтожить любую, даже самую гениальную задумку. Только в нашей с тобой ситуации, этим фактором являешься ты.

– Я этого не планировала, – совершенно честно ответила я, все еще чувствуя его пальцы на своей шее. Через мгновение они переместились мне на затылок, легонько поглаживая и надавливая так, чтобы причинить максимальное неудобство.

– Знаю, оттого мне труднее смириться, – наконец, спустя целую вечность, я почувствовала, что свободна, когда Седой отошел от меня на несколько шагов.

– Кто вы такой? Откуда вообще взялись? – злость распирала, а физический и эмоциональный голод не способствовал сдержанности и терпению.

– Со временем ты все узнаешь и поймешь, – Седой улыбнулся, и эта улыбка добавила ему несколько лишних лет. Так мог улыбаться удав, удачно сожравший мышь, и раздумывающий о том, что у него в загашнике есть еще парочка, – у меня нет секретов от союзников, ну разве что, самых сокровенных.

– Вы издеваетесь?

– Напротив, я предлагаю тебе то, чего никто и никогда еще не предлагал – власть. Я предлагаю тебе весь мир. А в замен… От тебя мне нужно лишь одно – полное подчинение и, разумеется, послушание.

– Что за бред?

– Это не бред. Союз обречен. Он держится на изменчивых интересах торгашей и купленных ими политиков. Он искусственен и как все неестественное отомрет, уступая дорогу новой форме правления. Империи! Разумеется, к этому мы придем не сразу, а постепенно подталкивая колонии к осознанию простой вещи – им не выжить одним. Особенно, если против них такая угроза как возможное инопланетное вторжение.

Вторжение!

Я с замиранием сердца слушала слова этого человека, внутренне борясь с тошнотой. Вот только пока что не могла с точность определить ее причину: токсикоз или близкое присутствие этого ненормального.

– Мне стоит приложить минимум усилий, и твоя жизнь изменится навсегда! Не скрою, на этом месте я видел себя. Но… Пришлось бы затратить втрое больше средств и ресурсов. Особенно теперь. И в дальнейшем, я не смог бы поручиться за тех, кто меня окружает и поддерживает. Военная диктатура держится на страхе и силе, поэтому она хрупка и недолговечна. Однажды людям надоест бояться или придет тот, кто будет пугать их гораздо больше. Что же касается любви… О! Любовь творит чудеса и вчерашний изгой сегодня может стать кумиром толпы. Ради любви к нему они сделают то, на что бы никогда не решились под влиянием страха.

– Вы о чем?

– О тебе, капитан Шания Перил, или, как тебя успели окрестить в народе «ангеле-мстителе», или герое битвы за Дельту или… Впрочем, ты уже поняла, о чем я толкую. Разумеется, твоя популярность среди народных масс не так велика, особенно, после убийства тобою суженного. Но, что поделать – долг превыше любви, а честь дороже свободы. Ты пожертвовала всем, когда поняла, что твой возлюбленный, человек, с кем ты была готова разделить жизнь – враг, отобравший у тебя семью, нарушивший присягу, погубивший все, что было тебе так дорого… Я так и вижу, как в мировых таблоидах мелькает твое лицо, твое имя не сходит с уст миллиардов, и все они готовы пойти за тобой. А, главное, у тебя будет поддержка армии. Когда правда всплывет, и полетят несколько не очень умных адмиральских голов… Удачный пиар, достаточное вложение капитала и…

– Да вы спятили! – не сдержавшись, я подскочила к столу, впившись взглядом в этого безумца. Вот только я еще не до конца понимала, что мною двигало: осознание абсурдности происходящего или страх того, что он абсолютно серьезен и, кажется, действительно увлечен этой дикой идеей.

– Думаешь, у меня не выйдет? – будто не понимая, о чем я, спросил Седой, – девочка моя, у меня опыт и деньги, и огромное желание добиться намеченной цели. У тебя же… всего лишь жизнь твоего ребенка, которую ты поставишь на карту, отказавшись от моего столь щедрого предложения.

– Я никогда с этим не соглашусь, – я нагнулась над столом, пытаясь прочесть в его глазах хотя бы каплю сомнения в задуманном им. Тщетно!

– Придется. Отказом ты убьешь свое дитя. Более того, ты проживешь достаточно долго, чтобы увидеть его или ее смерть. Впрочем, тебе ведь не привыкать – видеть гибель тех, кого ты любишь? Не для того я вытаскивал тебя с того света, вышибив мозги одному из своих преданных людей, доставая подходящее сердце, чтобы получить сейчас отказ. Запомни, ты живешь, пока ты мне нужна. Пока я заинтересован в том, чтобы ты жила.

Резкая отповедь седого, а, особенно угроза жизни моему малышу заставила замолчать и задуматься. Он сумасшедший! Психопат! Но это не значит, что у него не выйдет задуманное.

– Вы говорили об инопланетном вторжении, – решила я перевести разговор на другую тему. Ту, что не касается жизни моего ребенка.

– Думаешь, я лгу? – он искренне улыбнулся, – странно, именно от тебя слышать сомнения. Особенно, учитывая, от кого ты понесла.

Я вздрогнула всем телом, уже не в силах держаться, не в силах казаться стойкой, уверенной, несгибаемой. Особенно, когда оба мы знали, что это лишь притворство с моей стороны. Но откуда он… Как он узнал про Дамира?

– Надеюсь, ты многое поймешь, когда я назову свое имя. Позвольте представиться, капитан Перил. Томас Уорлетт. Младший сын адмирала Уорлетта, имевший несчастье родиться уже здесь, на этом Богом забытом спутнике Урана спустя почти две сотни лет после предполагаемого уничтожения инфицированной инопланетным вирусом планеты Хоуп.

– Значит, адмиралу удалось спастись, – констатировала я, уже не в силах чему-либо удивляться. Особенно тому, что бывший начальник Дамира, обрекший своих подчиненных на верную смерть, не только выжил, но и произвел достаточно долгоживущее потомство. А это значит…

– Ты умная девочка. Вижу, уже догадалась, что образцам с Хоуп нашли достойное применение, – широко улыбнулся Томас.

– Не уверена, что достойное, – возразила я, тут же получила слабую оплеуху от метнувшегося ко мне Уорлетта. Вытирая кровь с рассеченной губы, я проследила, как он снова занимает место за столом, будто ничего не произошло.

– Запомни, капитан – не стоит выводить меня из себя. Иначе, мне придется пересмотреть свои планы и пожертвовать еще одной жизнью во благо себя самого.

Я опустила взгляд на руки. Злить его совершенно не хотелось. Хотелось бежать, оказаться отсюда как можно дальше, желательно за штурвалом бомбардировщика и стереть с лица Миранды эту мразь, вместе с этим местом, хранящим так много опасных секретов.

– Вот и славно, – восприняв мою позу за знак смирения, отметил Уорлетт, – на сегодня достаточно откровений. Тебя отведут в комнату, где ты сможешь отдохнуть. А завтра мы все подробно обсудим.

И снова бесконечные, но уже ставшие знакомыми коридоры. Спустя четверть часа я оказалась в комнате, в которой проснулась. Мои руки освободили от пластика и сев на низкий узкий топчан, я приложила их к животу. Сдерживая слезы, тихо шепнула скорее себе, чем малышу «все будет хорошо!»

Старалась не вспоминать погибшую семью, разбитую жизнь, Дамира, Адриана и остальных. Не хотелось думать, что будет со мной и ребенком на этой чертовой планете, рядом с маньяком, возомнившим себя властелином мира.

Обняв себя за плечи, я легла на топчан, притянув колени к груди. Шов все еще побаливал, и я отогнала от себя навязчивую мысль, что ради своих безумных планов в отношении меня этот недочеловек убил одного из своих. Вырезал сердце и вложил его в мою грудь.

Не думать! Пожалуйста! Только не сейчас!

Дверь распахнулась неожиданно, я, погруженная в свои мысли даже не слышала шагов. В комнату вошел Ларс, и с улыбкой притворив за собой дверь, замер около меня. Захотелось тут же встать, чтобы не чувствовать, как он нависает надо мной, подавляя своей массой и размером. Ларс Хендрикс, словно угадав мое желание, подскочил ко мне, стал коленом на топчан и схватив меня за руки, зажал их над головой.

– А теперь ты побеседуешь со мной, – зло зашептал он, пресекая малейшую попытку вырваться из захвата. Напротив, встретив мое сопротивление, он буквально распластался на мне, не позволяя даже шелохнуться.

– Что тебе надо? Или, по-твоему, ты мало сделал? – прошипела я.

– О нет, милашка! Я пока не сделал и половины из того, что планировал сделать с тобой. Уже давно. Еще с Академии. Но ты этого даже не поняла, так ведь? Ну конечно! Кто ты, и кто я! Дочь знаменитого ученого со старой Земли, красавица, отличница, любимица преподавателей, имеющая кучу поклонников, но выбравшего только одного – самого лучшего из них. Ты ведь ему девочкой досталась? Такая неприступная и чистая! И я – сирота, племянник алкаша, бьющего меня за любую провинность, выросший на помойке. Ты знаешь, что Ларс Хендрикс не мое имя! Нет? Ну разумеется, если бы кто-то об этом узнал, меня бы тут же схватили и судили бы. За что? Да за убийство этого ничтожества, которому не повезло оказаться у меня на дороге. Мне хватило его денег, чтобы подделать документы. Это мог быть любой другой, подходящий мне по возрасту, похожий на меня. А дальше дело техники. Новая личность, Академия, служба. Но ты ведь ничего этого не знала, и все же даже не замечала, как я на тебя смотрел. Ты видела лишь этого пижона Виларда. А мне хотелось выпотрошить его голыми руками и подарить тебе его сердце. Жаль, что я так и не решился этого сделать. Впрочем, я надеялся, что моя карьера пойдет в гору и тогда… Все могло бы выйти по-другому. Но первый же полет привел меня на Миранду. Сигнал SOS, и весь мой экипаж оказался мертв. А я, едва живой не смог отвергнуть столь щедрое предложение Томаса о сотрудничестве. Ему нужен был кто-то вроде меня. А мне нужен был шанс. И я его получил, попав на крейсер «Ярость», под командованием твоего женишка. И тут снова ты! Всегда ты! Как наваждение! Как проклятие!

– Пусти меня! – я снова сделала попытку высвободиться, внутренне ужасаясь тому, что только что услышала. Он ненормальный! Такой же, как и Уорлетт, а может быть даже хуже. И что мне делать?

– Не сейчас! Ведь теперь, когда у меня появился шанс, я его не упущу.

– Я беременна! Неужели это тебя не смущает? – решилась я на последний аргумент, в стремлении прекратить это безумие. Когда-то этот аргумент меня защитил от Адриана.

– Я буду осторожен. Если ты сама не наделаешь глупостей, это тебе не навредит, – я почувствовала, как он перехватил мои запястья одной рукой, освобождая другую. И тут же услышала звук расстегиваемой застежки брюк. Я выгнулась, пытаясь сбросить его с себя, высвободить руки, понимая, что мне никто не поможет. Внезапно он впился в мои губы своими, и я почувствовала, как его язык пытается проскользнуть в мой рот. От злости и отвращения я с силой сжала зубы, стараясь не допустить этого поцелуя, заставив его дернуться. И тут же наказывая меня за строптивость, его рука легла на мою грудь, сжимая, причиняя боль.

Я дралась с ним как бешеная, сталкивая его с себя, кусая и царапая, стремясь причинить как можно больше боли. Но он не отступал, надеясь, что мои силы скоро закончатся. Он был прав, надолго меня бы не хватило, если бы в открывшуюся дверь не проникли двое уже знакомых мне конвоира и, не сдернув с меня этого поддонка, отшвырнули его в дальний угол, ощутимо приложив о стену. Не знала, что когда-нибудь буду рада видеть этих двоих.

25

Пока неудавшийся насильник валялся возле стены, один из конвоиров поставил рядом со мной посудину с какой-то серой бурдой и граненный стакан с мутной голубоватой жидкостью.

– Поешь, – выдал он мне.

Затем, присоединившись к своему коллеге, схватил Ларса за свободную руку и выволок того из комнаты. Я лишь проследила взглядом за кровавым следом, который оставляла рана на голове Хендрикса. Жаль мне его не было, да и вообще, каких-либо эмоций кроме брезгливости и тревоги я не испытывала. Возможно, это и был предел, на котором я жила в последнее время?

Я посмотрела на серую бурду. Меня снова затошнило. Тут же захотелось запустить посудину в стену, но переборов в себе это желание, решилась поесть. Речь не о моей гордости, а о ребенке. Пока я еще жива, буду делать все, чтобы он жил тоже. Дальше будет видно.

Тем не менее, бурда оказалась на удивление съедобной, а что самое странное, питательной. Запив ее жидкостью, почувствовала себя если не человеком, то уже и не организмом думающем, лишь о первичных инстинктах. Теперь оставалось только ждать. Сколько Томас Уорлетт даст мне времени на принятие решения? Чувствовалось, что часы моей жизни подходят к концу. Странно, но грусти по этому поводу я не испытывала тоже. Устала…

* * *

Томас Уорлетт, руководитель объекта, размещенного на спутнике планеты Уран – Миранде, отключил видео из камеры заключенной капитана Шании Перил. Небольшой инцидент удалось предотвратить, а виновный получит по заслугам. Думается, неделя в карцере заставит его немного поумерить свой пыл. В конце концов, пока капитан не приняла его предложение, она так уязвима для сторонней угрозы, и даже хорошо, что Ларс смог ей это продемонстрировать наглядно. Томас давно знал о чувствах, которые его подчиненный питает к капитану Перил. Разумеется, ни о какой любви речи не шло. Ларс был болен и уже не первый год. Несмотря на терраформацию, химический состав воздуха планеты, на которой он родился, не способствовал здоровому физическому и умственному развитию его жителей. Ларсу повезло – физически тот оказался здоров как бык, что же до болезни ума… Ему хватило смекалки закончить Академию и принять предложение Томаса, выполнять задания, следовательно, как только его мозговой ресурс будет исчерпан, его ждет такой же конец как и тех, кто по мнению Уорлетта задержался на этом свете слишком долго.

Дамир исследовал данные, доставленные со спутников-шпионов. Раздобыть их оказалось нелегко, особенно после того, как агента Старка, до того помогавшего им в тайне от своих, объявили вне закона. Изображение всех четверых (фотографии генерала и Когана не спешили обнародовать) не сходили с экранов всей планеты. Самые разыскиваемые преступники-террористы, посмевшие покуситься на незыблемые основы Союза. За их головы было объявлено вознаграждение.

Покинув крышу на вызванном агентом Старком флайере, сообщники покинули столицу. Вынужденные разделиться, чтобы не привлекать к себе повышенное внимание, Вонг с Гаретом тут же исчезли, решив ненадолго вернуться на Хаумею. Их беспокоили подозрения, и они спешили убедиться, что товарищи, оставленные на планете глубоко под землей в безопасности.

Вот тогда группе, не решившейся покинуть Сигму, понадобилось забытое до поры убежище, которое устроил себе Адриан Вилард несколько лет назад. Еще только начиная восхождение к богатству, он оказался чрезвычайно предусмотрителен, решив построить небольшой домик в заповедных лесах Маунтсовгами, острова в южном полушарии Сигмы. Именно здесь нашли приют генерал Вейн, Коган и агент Старк. Разумеется, генералу было сложно воспользоваться гостеприимством своего соперника. Но смирив гордость ради той, кого он любит, Дамир старался смирить бешенное чувство ревности и ненависти к сопернику, подогретое страхом за Шанию.

Она исчезла. Бес следа. Первые данные спутниковых наблюдений ничего не дали. Учитывая, что добраться до них было сложно, а взлом секретной информации повлек бы за собой обнаружение, приходилось изыскивать способы красть данные так, чтобы об этом не прознали коллеги Старка.

И вот, наконец, кое-что удалось получить. Когда Дамир смог расшифровать информацию, он обрадовался что находился в комнате один. Пострадал лишь стол, два кресла и окно, в которое был выброшен тяжеленный книжный шкаф. Вилард и Старк, пришедшие на шум с удивлением оглядывали разгромленную комнату, и генерала, застывшего перед ними, в бессильной ярости сжимавшего когтистые руки в кулак.

– Ты! – он указал пальцем на Виларда, и прежде чем тот что-то смог понять, схватил его за воротник и потащил к лежащему на полу визору, – смотри внимательно!

Адриан Вилард еще не оправившись от такого приветствия, сосредоточился на изображении, с помехами транслирующем события недельной давности. Ночь, одинокая фигура около флайера, другая фигура, такая же знакомая. Их голоса, и слова, которые Адриан не хочет и не может понимать. А затем, его сердце вздрогнуло и застыло, когда до него донесся искаженный помехами звук выстрела. Одна их теней упала, а другая, потоптавшись на месте около нее, развернулась, и покинула место кровавой расправы.

– Мама! Боже мой! Только не это! – прошептал Вилард. Он не заметил, как по его щеке скатилась одинокая слеза.

* * *

Ему было все равно, если его увидят. Вилард замер, не решаясь войти. Время шло, он стоял, чувствуя, что там за дверью его уже ждут.

Он покинул остров на рассвете, тайком добрался до Сигмы благодаря знакомству с контрабандистами, услугами которых пользовался несколько раз. Теперь же, проникнув в особняк, находясь в двух шагах от цели, он был растерян, опустошен и совершенно разбит, мысленно жалея, что находится здесь, а не за толстыми стенами здания Службы Безопасности. Иначе бы ему удалось избежать предстоящего разговора. Однако он подавил в себе минутную слабость. Вздохнув, мужчина вошел в просторную уютную со вкусом обставленную комнату. Его мать, которая владела приличным состоянием, никогда не стремилась к роскоши. Она всегда и во всем руководствовалась лишь собственным вкусом и чувством стиля.

– Здравствуй, мама! – он заговорил первым, чтобы прервать угнетающую его тишину. Леди Вилард сидела за столиком, уставленным косметикой, поправляя перед зеркалом свою прическу. Ее светлые волосы уже тронула седина. Но она никогда не считала себя обязанной следовать моде и выглядеть моложе своих лет. И не смотря на это, а, возможно, и благодаря тому всегда казалась молодой и безупречной.

– Я волновалась! – она улыбнулась и, встав, приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать сына в лоб. Адриан принял такую привычную ласку, и его сердце сжалось от боли. – Боже мой, сынок! Это ужасно! То, в чем тебя обвиняют! Мы должны задействовать все свои связи. Я уже позвонила во Дворец Правительства и конгрессмену Хоткинсу. Мы сможем доказать…

– Мама, – Вилард положил ладони на плечи своей матери и мягко ее от себя отстранил, – не нужно.

– Тебя оклеветали! Это все та женщина, я знаю! – пылко возразила леди Вилард.

– Шанна здесь ни при чем. Я сам в ответе за свои действия.

– Шанна? – леди Вилард усмехнулась, – можешь называть ее как тебе угодно, дорогой. Но мы оба с тобой знаем, что за птицу ты обманом привел в мой дом. Ты повторил ошибку своего брата.

– Поэтому ты наказала ее, а не меня? – Вилард пристально взглянул на мать, стараясь по ее лицу прочесть хоть что-нибудь. Но безуспешно.

– Ты о чем? – леди Вилард зябко повела плечами, закуталась в шаль из шерсти кристорга, одного из редчайших животных, почти исчезнувшего на территории Сигмы. Затем, словно не находя нужным отвечать, вызвала дворецкого, уже немолодого грузного мужчину, служившего семье Вилардов последние тридцать лет, – Жак, растопи камин, тут холодно.

– Да, леди Вилард, – как всегда послушно ответил Жак и за считанные минуты выполнил требование своей хозяйки, занявшись камином, одним из немногих настоящих в столице. Большинство жителей, даже со средним достатком предпочитали использовать лишь декорации. Леди же Вилард настояла именно на полноценном камине, которым когда-то пользовались ее предки на старой Земле.

Дождавшись, пока слуга закончит, и покинет комнату, леди Вилард снова обратила свой взор на сына:

– Так о чем мы? Ах, да! Ты сильно рисковал, возвращаясь домой. Особенно, когда тебя ищут. Разумеется, без моего разрешения никто не посмеет войти в этот дом. Но если тебя объявили террористом и заговорщиком, тебе нужно затаиться. Пока мы с конгрессменом и нашими адвокатами не решим этот вопрос. Возможно, тебе предложат сотрудничать с правосудием. Ты сможет назвать несколько имен, и от тебя отстанут! Ты уважаемый бизнесмен! Они зависят от твоих денег!

– Мама, зачем ты ее убила? – тихо спросил Валар, прерывая поток фраз.

– Что? – леди изобразила на лице искреннее удивление. Ее лицо с тонкими изящными чертами, идеальной формой губ и изогнутыми бровями могло бы ввести в заблуждение кого угодно, но не родного сына.

– Почему ты убила Шанию, мама! И только не говори, что ты не догадалась, что это она. Прошу тебя, скажи, как ты решилась на такое!

– Она убила твоего брата. Уничтожила нашу семью, – совершенно спокойным тоном ответила женщина, – она заслужила пули, что я в нее всадила. Я следила за ней. Каждое утро вставала с мыслью, что она тебя губит! Высасывает твою жизнь, влюбляет тебя в себя. Мне удалось то, чего не смогла сделать Вивьена! Еще бы! С ее куриными мозгами!

– Значит, это ты настроила Вивьену против Шании? Ты вложила в ее глупую голову идею о похищении? Разве Шания не достаточно заплатила за содеянное? – Вилард говорил тихо, чеканя каждое слово, пытаясь пробиться к той, что не желала его слышать, – она побывала в Аду!

– Стало быть, я отправила ее назад! Туда, где ее место! Пришлось взять правосудие в собственные руки!

– Ты не задавалась вопросом, почему она это совершила? Почему убила Рейна? – Адриан сжал плечо матери, словно этим хотел заставить ее прислушаться к своим словам.

– Мне все равно! Она убийца! И я не позволю тебе порочить память моего сына! Что бы ты ни сказал, как бы ни захотел оправдать ее в моих глазах! – взвилась леди. Ее рот был искривлен в уродливой гримасе, глаза метали молнии. Сейчас она выглядела куда старше своих лет.

– Он уничтожил Дельту-2, мама! Он участвовал в заговоре! Он убил всю ее семью. И если ты сейчас скажешь, что тебе все равно, я никогда в это не поверю!

– Мне все равно! – отчеканила леди Вилард! – Пусть вся их семейка горит в Аду! Им там самое место!

Адриан с ужасом увидел, как в таких знакомых теплых любящих глазах его матери промелькнула искорка безумия.

– Мама, приди же в себя! – он слегка встряхнул ее, стараясь образумить, заставить понять, даже если это уже ничего не изменит. Но ее состояние его пугало. Эта одержимость ненавистью к женщине, которую он любил и любит до сих пор, даже если той нет уже в живых, разрушала ее изнутри. Он чувствовал, что переступив черту, мать потеряла часть себя. Совсем как он, когда, движимый болью потери, ненавистью и роковой безумной страстью взял силой женщину, которая была ему дороже жизни. Он осознал, раскаялся и готов был искупать свою вину каждую минуту своей жизни. Это и стало смыслом его жизни.

– Я сделала то, что была должна! Отомстила за младшего сына, и защитила старшего! Теперь все будет хорошо! Ты сможешь вырвать эту глупую любовь из своего сердца. Ты сможешь жить, не думая об этой девке!

– Мама, то, что ты совершила… Бог тебе судья.

Он отпустил ее руку, и отошел от нее на шаг, второй. Вскоре их уже разделяла комната, возле камина по-прежнему кутаясь в шаль, застыла леди Вилард.

– Постой! Тебя ищут! Не уходи! Мы справимся с этим вместе! – будто очнувшись от полусна, воскликнула женщина, протягивая к сыну свои руки.

– Нет, мама, прости. Но теперь ты сама, – он шагнул за порог, выйдя в коридор. Его сердце готово было вырваться из груди. Однако он постарался заглушить в себе любые чувства. Решение, которое он принял, далось ему легко. Теперь, когда она мертва, он будет следовать намеченному плану. Ведь теперь не нужно думать о жизни. К чему жить, когда все, что тебе дорого находится по ту сторону? Осталось лишь найти ее тело.

Он спустился в подвал, нажал несколько кнопок и оказался в полутемном тоннеле, который вывел его за пределы особняка. Здесь он оставил свой флайер. Адриан сделал всего несколько шагов, когда почувствовал, что за ним следят. Его тело оказалось усеяно десятком зеленых огоньком блейсерных прицелов. Достаточно сделать одно движение, и он будет мертв. Адриан Вилард перевел взгляд на хмурое небо, серыми тучами нависшее над головой. Он улыбнулся, принимая решение, и его рука метнулась к карману пиджака, в котором он носил свое оружие. Он знал, что не успеет его выхватить. Он и не хотел успеть.

* * *

– Что это? – я окинула взглядом белоснежную палату с операционным столом посреди. Все четыре стены были усеяны моими фотографиями до и после пластической операции. Разные ракурсы и разные стадии заживления швов и рубцов. Мне показалось, что я попала на какой-то безумный кастинг.

– Мне нужна ты прежняя, – Томас окинул меня внимательным взглядом. Ты милашка, однако, я делаю ставку на Шанию Перил, а не Шанну Хоуп.

– Я еще не дала своего согласия, – возразила я.

– А я думаю, что дала. Ведь ты же не перерезала себе вены тем тупым ножом, что тебе принесли вместе с завтраком? У тебя была такая возможность. Каждый из нас делает свой выбор. Ты его сделала, когда выбрала жизнь и борьбу. Тогда докажи, что тебя не так легко сломить.

– Ты блистательно умеешь все извратить, – заметила я, скользя взглядом по стенам. Мне хотелось оказаться как можно дальше отсюда, однако я прекрасно понимала – выхода нет. Нужно принять предложение Уорлетта и молиться о том, чтобы у этого психопата ничего не получилось. А тем временем найти способ бежать с этого спутника как можно дальше.

– У меня было много лет, чтобы этому научиться.

– Врачи на Хаумее сказали, что возвратить прежнюю внешность практически невозможно. Мой организм плохо переносит определенные лекарства. К тому же, если ты не забыл, я беременна. И мне противопоказаны многие препараты.

– Думаю, мы сможем что-нибудь придумать. А твои врачи ошибались. Или не настолько талантливы как мои, – Томас широко улыбнулся.

– Ты знаешь, что ты псих? – я обернулась к нему, с отвращением отметив с какой предвкушающей улыбкой он меня оглядывает.

– Поэтому мы с тобой отлично сработаемся.

* * *

Взрывы раздались одновременно с нескольких сторон. Оглушенного Адриана отбросило волной в сторону замаскированной двери потайного хода. Его противникам повезло гораздо меньше. Их покореженные тела разбросало по периметру участка. Где-то вдалеке горел их транспорт.

Несколько минут Вилард ничего не слышал. Его словно отрезало от окружающего мира. Наконец, с трудом подняв голову, он понял, что один глаз успел заплыть. Сильно кровоточила рана на голове. В нескольких метрах от себя он уловил какое-то движение. До него донесся шелест листьев и звук чьих-то шагов.

В полумраке леса он с трудом различил, как напротив него остановилась пара ног обутая в высокие ботинки военного образца и знакомый голос, который он совершенно не ожидал услышать, произнес:

– Не люблю проблемных клиентов. Даже жаль, что когда-то согласился выполнить для тебя кое-какую работу. Теперь расхлебывай.

– Здравствуй, Тайгер. Я тоже раз тебя видеть, – с трудом приподнимаясь, произнес Адриан, – не мог бы ты подойти поближе.

– Зачем? – насторожился убийца, – тебя так сильно приложило взрывом?

– Нет, хочу тебе оторвать голову. За Шанию, – пояснил Вилард, внезапно оказываясь четвереньках и делая подсечку. Его противник, не ожидав от раненого такой прыти, упал на спину и получил несколько ощутимых ударов по лицу.

– Хватит! – сплевывая кровь, произнес Тайгер, – Признаю, допустил небрежность. Напугал твою женщину, случайно. Я не знал. Довольно!

Рассудив, что достаточно получил от своего клиента, Тайгер быстро повалил Адриана за землю, тут же нависнув над ним и удерживая того за плечи:

– Хватит, я сказал! Не заставляй себя калечить! Это не составит мне труда!

– Как и мне, – над ними раздался хриплый голос, отчего-то пробравший убийцу до костей. Он не заметил приближавшейся угрозы, хотя хорошо изучил территорию и поставил свои ловушки. Стало быть, тот, кто сейчас приставил к его голове дуло блейсера, оказался круче него, – но я же держу себя в руках.

26

Я сжала зубы и вцепилась пальцами в грубую ткань покрывала. Боль была невыносимой. Она накатывала волнами, затихала на несколько мгновений, а, затем, снова отбирала у меня последние крупицы силы. Сдерживая крик, я почувствовала, как меня разрывает изнутри… и проснулась.

С облегчением вздохнула, когда поняла, что нахожусь у себя в комнате, любезно предоставленной психопатом номер один. Психопат номер два все еще пребывал в карцере за попытку изнасилования. Воспоминания постепенно возвращались, и это убедило меня в том, что пока кроме кошмаров, ломоты во всем теле и жажды анестезия никак мне не повредила.

Поднеся руку к лицу, наткнулась на плотную повязку. Лицо болело, в ушах стоял шум, голова казалась тяжелой. Когда Уорлетт убедился в том, что своего согласия на смену, точнее, возвращение моей прежней внешности я не дам, он, не колеблясь, вколол мне какую-то гадость и позвал хирурга. Уже засыпая, но все еще пытаясь вырваться из удерживавших меня рук Уорлетта, я слышала его четкие распоряжения. Оставалось лишь надеяться, что нагрузка препаратами на мою иммунную систему не скажется негативно на ребенке.

Почти бесшумно открылась дверь, и в комнату с букетом цветов вошел псих номер один.

– Как чувствует себя наша выздоравливающая? – издевательски спросил он.

– Пошел на…р, – искренне ответила я.

– Фу, как не культурно! – беззлобно улыбнулся Уорлетт, и, кинув букет на постель, присел рядом. Ему явно не хватало наброшенного на плечи халата, чтобы довершить образ заботливого родственника. – Повязку можно снять чрез четыре дня. Каждый день к тебе будет приходить медбрат и колоть сыворотку. Это укрепит твой организм и позволит без осложнений выносить ребенка. Хочешь пить?

Я кивнула и сделала несколько глотков из поднесенной им металлической кружки.

– К чему такая забота? – я удивилась.

– Я держу свое слово! Жду от тебя того же. Мне нужен живой и здоровый компаньон, не угнетенный мыслями и потери своего отпрыска.

– Что это за сыворотка?

– Твой ребенок не человек. Или, по крайней мере, лишь наполовину. За эти годы моим отцом, а затем и мной было проведено сотни экспериментов, в которых мы пытались приживить эмбрионы детенышей хаа-рашсов в матку человеческим женщинам. Не стану тебя сильно обнадеживать, могу лишь сказать, что если бы ни твой обмен кровью с одним из их расы, ты бы не смогла даже забеременеть.

– Отец моего ребенка был рожден человеком, – возразила я.

– Но перестал им быть, когда имел тебя, – поддел Уорлетт вставая. – Отдыхай и набирайся сил. Скоро они тебе понадобятся.

Он вышел, и я снова поборола в себе желание запустить чем-то тяжелым в запертую дверь.

* * *

А затем на них обрушился Ад! Ее лицо не сходило со всех новостных каналов Союза. Капитан Шания Перил! Героиня, спасшая свою команду и корабль, давшая отпор безжалостным пиратам, уничтожившим Дельту-2. Были опубликованы списки тех, кто участвовал в нападении на колонию. И лишь немногие не смогли бы сделать правильные выводы о причине, толкнувшей ее на преступление. О ней говорили все. Ее внешность, успехи и поражения в Академии, ее талант и слабости, ее поступки. Всплыли подробности судебного процесса и времени ее пребывания в тюрьме. Люди были возмущены тем, как жестоко обращались с этой милой девочкой, которая отомстила убийце своей семьи. Поначалу строго дозированная информация только подогревала к ней жгучий интерес. В многочасовых шоу ее жизнь раскладывали по полочкам, казалось, у нее не оставалось больше ни одной тайны. Толпа любит героев. Особенно легко любить героя мертвого, который уже никому не создаст никаких проблем. Именно таким героем для жителей Союза постепенно начинала становиться капитан Перил. Шаг за шагом, программа за программой перед зрителями раскрывали перипетии жизни этой женщины, которую система пыталась сломать. Вначале официальные масс медия пытались переключить внимание зрителя на что-то другое, отвлекая их от неудобной темы. Но народ, уже давно истосковавшийся по положительным персонажам выбрал себе подходящего кумира.

– Не могу это смотреть. Они делают из ее жизни шоу. А ведь еще недавно готовы были уничтожить, – Адриан выключил головизор и со злостью обернулся к Тайгеру.

– Не понимаю, какого черта ты тут делаешь.

– Потому что ваш сообщник сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться, – мягко ответил убийца, улыбнувшись своему бывшему нанимателю.

– Интересно, какое же, – скривился Вилард.

– Он обещал оставить меня в живых.

– Согласись, справедливо, – в комнату вошел генерал, за ним маячила высокая фигура Когана. Он лишь сутки, как пришел в себя, все это время, находясь в состоянии, схожим с комой. Такое с хаа-рашсами происходило лишь при сильнейшем истощении, после которого невозможно было быстро восполнить утраченную энергию.

– Зачем они это делают? – не мог успокоиться Адриан, – ведь она же мертва…

Поначалу он был даже рад, что дело капитана Шании Перил было снова открыто и передано в военный трибунал, где, учитывая ее заслуги и причины, побудившие к совершению преступления, она была полностью реабилитирована. Посмертно. А затем начался этот ад, который вызывал у всех присутствующих болезненные чувства сожаления и раскаяния. Не спасли, не предотвратили. Оказались слабыми и не готовыми. И ее больше нет.

Иногда, глядя на генерала, помимо привычных чувств ревности и раздражения, которые он в нем вызывал, Вилард поражался внутренней силе этого существа, когда-то бывшего человеком. Адриан отдавал себе отчет в том, что его мечты о счастливой жизни с Шанией, быть может, никогда бы не исполнились. Он готов был это принять. Не смириться, а принять это как данность. Потому что после того, что он ей сделал, никогда бы не принудил эту женщину быть с ним. Генерал же… У него были все шансы обрести с ней счастье. И потеряв Шанию, он лишился не только ее, но и их нерожденного ребенка. Теперь, когда их с генералом объединяла общая боль утраты, он готов был приглушить свою ненависть к нему и постараться довести до конца то, что они задумали.

– Тебе удалось что-то узнать? – обратился он к генералу, одновременно следя за тем, как все еще ослабленный Коган тяжело садится в кресло.

– Кое-что. Ничего существенного. Лишь намеки и подозрения.

Он сел рядом с Коганом в соседнее кресло и жестом отказался от коньяка, предложенного Тайгером. В последнее время, а, точнее, после мутации он бы не смог по достоинству оценить вкус спиртного, да и эффекта опьянения больше не было. А жаль.

– Все началось не так давно. Кто-то дергая за веревочки, ведомые лишь ему одному, пытается использовать историю Шании в своих целях, – он замолчал на несколько секунд и его товарищи не стали прерывать затянувшуюся паузу. Они все понимали. – Кто-то делает из нее настоящий символ. И я не понимаю…

– Чего? – Адриан напрягся.

– Я не верю в справедливое правосудие и в то, что кто-то там решил раскаяться и очистить имя Шании от грязи. Все это имеет смысл лишь в том случае, если Шания жива.

В кабинете воцарилось молчание, прерванное лишь движением Старка, протянувшего руку к маленькой узкой коробочке из красного дерева. Все оглянулись на него, он же с невозмутимым видом, достал оттуда сигару из коллекции Виларда, и, усмехнувшись, закурил:

– Или же ее решили сделать символом посмертно. Чтобы во имя ее творить то, что они сочтут нужным. И мы, слив прессе документы о заговоре сыграли им на руку.

– А может быть это лишь отчаянная мера? Попытка спасти разваливающийся план? – снова начал Дамирон. – Ведь нам так и не стало известно имен тех, кто был во главе всей этой цепочки. Он мастерски затер все следы, ведущие к нему.

– Ты хватаешься за соломинку, мой друг! Не спорю, каждый из нас мечтает найти Шанию живой. Но в нашем случае было бы глупо верить в невероятное.

– Верить это все, что мне осталось. Верить и искать, пока я ее не найду. Ты же можешь и дальше строить планы по восстановлению своей репутации в рядах безопасников.

Дамир вышел, через некоторое время Вилард последовал за ним. Старк снова сделал затяжку, и, кашлянув, задумчиво произнес:

– Такой большой и страшный, а все еще надеется на чудо. Жаль.

Коган, до того практически слившийся с диваном и не участвовавший в обсуждении проницательно взглянул на агента. Ему все еще не хватало эмоций, но, к сожалению, со стороны Старка их было слишком мало. Скудная пища.

Дамир наблюдал, как тонкие струи дождя падают на оконное стекло и стекают на карниз. В вечерних сумерках стекло отражало его слегка размытые черты лица и ему хотелось, одним ударом его разбить. Он был зол, но пытался обуздать эту злость ради Шании и их ребенка. Он хотел стать надежным, любящим мужем и хорошим отцом. С тех пор, как он появился на Сигме, он чувствовал Шанию и ту жизнь, которую они вместе сотворили. С каждой минутой их связь становилась все прочнее и глубже. И вот, еще там, на крыше здания Службы Безопасности, под обстрелом вражеских зарядов, он понял, что связь прервалась. Он не мог поверить тогда и не верил до сих пор в ее смерть. Только прибыв на место встречи, преследуемые попятам противником и не найдя там Шанию, он убедился, что его ощущения на крыше его не подвели. Теперь же… Он боялся. Шания их ребенок. Если они жива, а она жива, он и думать не мог о чем-то другом. Если она жива и находится в руках своего врага, что будет с ней и их малышом? Как она сможет выносить и родить ребенка другой расы? Теперь, когда она так далеко, и он не в силах ей чем-то помочь?

От Айвана генерал знал, что рождаясь, ребенок хаа-рашсов забирает много энергии. Он буквально опустошает свою мать, физически и эмоционально. И лишь присутствие отца позволяет сохранить жизнь и матери и ребенку. Маленькое существо, наделенное Ат-ри-нией, но не осознающее что это такое, фактически дикое, агрессивное и жестокое в своем желании впитать как можно больше жизненных сил. Генерал не знал, насколько сильно мутация отца сказалась на геноме младенца. Он лишь надеялся, что ребенок окажется не чистокровным хаа-рашсом и не сможет навредить Шании. Он верил, что найдет ее до того, как угроза ее жизни станет неотвратимой.

Два месяца спустя…

Я с трудом застегнула на своей груди пиджак из тонкой черной шерсти. Товар был явно куплен на старой Земле, значит, Уорлетт посылал кого-то, чтобы купить одежду. Ради меня. Я могла бы умилиться его заботе, если бы не знала, что этот мерзавец действовал исключительно в собственных интересах. За последние два месяца я участвовала в нескольких фотосессиях и интервью, призванных показать меня в нескольких временных отрезках. Неужели для того, чтобы убедить кого-то в том, что я Шания Перил? Живая и почти здоровая? Беременность плохо сказалась на моем внешнем облике. Я похудела в некоторых местах, а вот увеличившаяся грудь и выросший живот вкупе с опухшими ногами не позволяли мне строить грандиозные планы собственного спасения. За это время я предприняла одну попытку побега, которая привели лишь к ужесточению условий моего пребывания на базе, и безумной ярости Уорлетта. Разумеется, физического наказания не последовало, хотя видя его состояние, я могла ожидать чего угодно. Меня просто вывели в большой, наполненный людьми зал, где в моем же присутствии этот психопат длинной саблей отрубил головы пятерым охранникам, которые едва меня не упустили. Когда голова последнегое подкатилась к моим ногам, Уорлет, подняв ее за седую прядь волос, обвел присутствующих жителей базы злым взглядом, и произнес:

– Так будет с каждым.

Кровь, сочащаяся с раны на шее несчастного еще не успела пропитать рукав Уорлетта, когда я потеряла сознание.

Потом меня жестоко рвало, и просто не хотелось жить. Несколько дней я провела словно в горячке, а когда очнулась, Томас снова пришел меня навестить с неизменным букетом цветов, и, как ни в чем ни бывало, осведомился о моем здоровье. В тот момент я поклялась самой себе, что сделаю все, чтобы остаться в живых, сохранить ребенка и выбраться с проклятой планеты как можно скорее. Даже если мне придется согласиться на сделку с этим монстром.

И теперь, спустя многие недели я готовилась к первому интервью, которое будет выложено в голосеть сразу после того, как для затравки зритель налюбуется моими фотографиями в процессе «спасения». Именно так, по официальной версии Уорлетта произошло наше с ним знакомство. Он меня спас. Видимо, для великой цели, учитывая ту огромную работу, что он провел по восстановлению моего доброго имени.

– Ты готова, радость моя? – Уорлетт вошел без стука, обвел меня придирчивым взглядом, одобрительно улыбнулся и галантно предложил руку.

Я воспользовалась предложенной конечностью, хотя больше всего хотелось вонзить в нее что-то острое. Мы пересекли коридор, и Томас, снова окинув меня на этот раз восхищенным взглядом, поцеловав руку, открыл дверь. Я вошла в внутрь, на миг замерев, ослепленная ярким светом. За это время мои глаза успели привыкнуть к полумраку. На базе царил режим жесткой экономии.

Томас помог мне опуститься в мягкое удобное кресло, заботливо налил воды и представил тощему лысому мужчине, сидевшему напротив.

– Знакомьтесь, Шания Перил, целая и невредимая. Шания, разреши тебе представить восходящую звезду голоэфира, Ромэна Нордика.

– Не такая уж она у вас и невредимая, – нашел нужным вставить Нордик, кивая на мой ставший сильно заметным живот, за что тут же оказался прижатым к спинке кресла. Пальцы Уорлетта сжимали его тонкую шею, не давая вздохнуть.

– От тебя, тварь, мне нужно интервью. Все свои убогие мыслишки оставь при себе. Понял?

– Дда, – пропищал покрасневший Нордик, когда снова смог вдохнуть.

– Тогда начинай! – приказал Уорлетт и снова окинув меня взглядом любящего папочки, отпускающего дочь на первое свидание, вышел из кадра.

Я заметила, как дрожала рука звезды голоэфира, поправлявшая шейный платок, и что-то мне подсказало, что это его последнее интервью. В его жизни. Вряд ли Томас выпустит с Миранды ненужного свидетеля.

– Добрый вечер всем, кто нас смотрит или присоединился к нам только сейчас! Напоминаю, после долгих поисков мне удалось разыскать капитана Шанию Перил, несправедливо осужденную за убийство своего возлюбленного…

Я не вслушивалась в этот треп, льющийся из уст моего визави. Отрешившись, лишь ждала момента, когда могу вступить. Главное не пропустить его, не забыть слова, взбесив тем самым Уорлетта. Краем сознания уловила свое имя и приготовилась играть.

– Здравствуйте! Я действительно та самая Шания Перил, и меня совершенно не радует подобная известность.

Здесь должна был быть неловкая пауза.

– Но так уж вышло, что я выжила…

Много пустых и ненужных слов, глаза Уорлетта, следящего за каждым моим движением. Нужно ничего не забыть, иначе…

И наконец!

– После побега с Утлагатуса мне пришлось много скитаться, несколько раз моя жизнь висела на волоске. И если бы не…

Я заучено стала перечислять незнакомые мне самой фамилии, нервно улыбаясь и покусывая губы. Уорлетт говорил, что демонстрация подобного волнения должно вызвать массу сочувствия со стороны аудитории.

Ненавижу, тварь!

– Я благодарна людям, которые помогли мне в такой сложный период.

– … и Клею Паттерсу, за поддержку. Не знаю, что бы я делала без тебя и твоего младшего друга.

Дальнейшее происходящее меня уже не интересовало. Я произнесла то, что, возможно, спасет меня из лап Уорлетта. И даже если он догадается о том, что я только что назвала имя друга агента Старка, найденного мною на этой планете, мне все равно! Меня найдут. Рано или поздно, Дамир найдет меня, я в это верю.

Оказавшись снова в своей комнате, я прикрыла глаза и положила руки на живот.

Мы справимся, мой хороший. Наш папа скоро нас найдет!

27

– Ты была великолепна! – Уорлетт не скрывал своей радости и… гордости за меня. И как мне было ни мерзко, пришлось стоически сносить его восхищение и похвалу. Иногда казалось, что это я сошла с ума, но, учитывая присутствие окружающих меня людей, их цели и средства… Я могла бы поспорить сама с собой на тему здравия рассудка каждого из них.

После недолгого интервью мы с Томасом сидели за длинным столом, который обслуживали люди в черной военной форме. Как это не было дико, но Уорлетт сам придумал своему воинству одежду. С невозмутимым видом они подавали блюда и уносили освободившиеся тарелки. За прозрачным стеклом нам открывался вид на довольно скудную растительность и цветы. Несколько кустов роз, линелия, выведенная в одной из колоний, и хризантемы. Откуда они здесь – я не задавалась вопросом. Скорее всего, мой гостеприимный хозяин потратил некоторое время на их разведение. Возможно, это его развлекало.

– Я это сделала не ради тебя, – напомнила я, устав лицемерить.

– Знаю. И все же я доволен и горд тобой. Вместе мы многого добьемся, – он отсалютовал мне бокалом красного вина и осушил его одним глотком. Я пригубила воду, слегка поморщилась. Как можно о чем-то говорить с таким психом?

– Я давно хотела у тебя спросить. Скажи мне, Томас, – где твоя мать? Ты все всегда говорил об отце, но никогда не упоминал о женщине, которая тебя родила.

– Не о чем говорить, – Томас замолчал, но вскоре вновь оживился, – разве ты много времени уделяла бы мыслям об искусственной матке? Или доноре яйцеклетки?

– Ты был зачат искусственно? – я действительно удивилась. Разумеется, искусственное зачатие давно уже не было проблемой и много бездетных пар без всяких трудностей могли воспользоваться услугами и суррогатных матерей и искусственной матки. Хотя до сих пор все еще ходили споры по поводу целесообразности и безвредности использования подобного устройства.

– О, нет! Самым традиционным образом, – он нехорошо усмехнулся, – папаша был большим любителем женщин и никогда ни в чем себе не отказывал. И когда был вынужден поселиться на Миранде, устроил себе небольшой гарем. Разумеется, учитывая, что его штат состоял из врачей, ученых и высшего военного персонала, генофонд потомства обещал быть неплохим. Мало кто соглашался добровольно. Но он умел приводить нужные аргументы… Однако, что-то пошло не так и уже через пару лет адмирал убедился, что не может сделать ни одной из своих женщин ребенка. Нельзя сказать, что он мечтал об отцовстве, скорее, это должно было стать побочным результатом его эксперимента.

– Что же он надеялся найти?

– Как это ни странно звучит – бессмертие. Мой папа мечтал жить вечно, – Томас нехорошо усмехнулся.

– И что ему помешало? – продолжала настаивать я, хотя и понимала – скорее всего, этот разговор был ему неприятен. Но разве мне есть дело до хрупкой душевной организации какого-то маньяка?

– Нехватка времени и неумение предвидеть последствие. Один из его удачных экспериментов отказался приносить себя в жертву науке и решил, что ему самому вполне по силам воплотить мечты своего родителя в реальность.

– Как давно ты его убил? – мой голос дрогнул совсем чуть-чуть.

– Десять лет назад. Этого времени мне хватило на то, чтобы практически создать собственную империю. И если бы не…

Тут его взгляд сфокусировался на мне, и я невольно вздрогнула.

– Если бы ты только знала, сколько раз я мечтал сжать свои руки на твоей тонкой бледной шейке. Если бы ты знала, как я хотел, чтобы мои палачи были чуточку безжалостней. Все могло бы быть по-другому. А теперь мне приходится возиться с беременной бабой, которую нельзя тронуть даже пальцем, потому что она играет слишком важную роль в моих планах.

– Ты никогда не хотел заняться чем-то другим? Медициной, наукой, политикой? Помогать людям?

Застрелиться?

Решила я сменить тему, чувствуя, как по спине противно пробегает холодок.

– Если ты не заметила, я уже занимаюсь всем этим и приношу пользу самому себе.

– Тебя устраивает то, каким ты стал?

– Полностью! Даже если одна прекрасная, но глупенькая идеалистка видит во мне чудовище, – добавил он, снисходительно глядя на меня, – однако, ты совсем ничего не ешь. Пропал аппетит?

– Спасибо, – я сыта, – я вытерла губы салфеткой и резко поднялась. Внизу живота тут же кольнуло. Я замерла, пережидая неожиданную боль. Нужно быть осторожнее. Слишком большой срок, чтобы рисковать.

– Ты должна беречь себя и малыша. У меня на тебя большие планы, – он улыбнулся, провожая меня взглядом до двери. Мне казалось, что он не видит меня такую, какой я стала: пополневшую, с отекшими ногами, бледной кожей и темными кругами под глазами. Для него я была средством достижения цели, орудием. А орудие не может выглядеть плохо или внезапно заболеть. Ведь тогда его придется чинить. Или, если ремонт обойдется слишком дорого, уничтожить.

Я медленно брела по коридору, до двери в комнату оставалось несколько метров, когда меня остановили резким окриком. Затем, я почувствовала на своей руке довольно болезненный захват. Меня резко развернули, и я спиной ударилась о бетонную стену. Ларс не дал мне закричать, зажав рот, а затем втолкнул в комнату, закрыв за собой дверь.

– Ты долго от меня пряталась, думала, я до тебя не доберусь? Сучка! Из-за тебя меня отправили в лаборатории. Еще повезло, что не в качестве подопытного материала. Знаешь, чего мне там пришлось насмотреться? Впрочем, это небольшая цена, если в итоге тебе придется раздвинуть передо мной ноги. А ты хороша даже с пузом!

Он не попадался на глаза целых два месяца, и я уже решила, что мне повезет и дальше. Этот человек выглядел паскудно. Грязные, слипшиеся от пота волосы, серый цвет лица, безумный взгляд.

Хендрикс погладил мне живот, и я содрогнулась от отвращения и страха. Впрочем, отвращения было больше. Попыталась вырваться, завязалась борьба, в которой я ожидаемо проиграла. Ларс изо всех сил ударил меня по лицу. Внутри шевельнулся ребенок, и я словно окаменела от тревоги и страха.

Я позволила Ларсу опрокинуть себя на кровать, разорвать пиджак и блузку, высвободить грудь из бюстгальтера, чувствуя, как по щекам бегут слезы. Малыш не должен пострадать! Я же… я переживу. Один раз пережила.

– Смотри на меня! Слышишь? Я хочу видеть твои глаза! – он обхватил ладонью мое лицо и с силой развернул к себе. Через мгновение склонился, впиваясь в мои губы своими. И тут же отпрянул, когда я, не сдержавшись, укусила его за нижнюю губу. Сплюнула кровь, понимая, что, скорее всего, теперь мне конец. Время будто остановилось. Я видела, как он занес руку для удара, ожидая новой боли. Внезапно, Ларс вскрикнув, отшатнулся от меня. В животе неприятно заныло, ребенок снова зашевелился, а потом внезапно затих. По телу разлилось приятное тепло, словно кто-то невидимый заключил меня в объятия. Со страхом и непониманием я наблюдала, как этот человек отступил от кровати на несколько шагов. Медленно, как будто каждый шаг давался ему с трудом. Наконец, почти достигнув двери, он с недоверием воззрился на меня, затем упал на одно колено, обхватив себя руками, и протяжно завыл.

Я поднялась с кровати, завернулась в простыню, готовая бежать. Но этот человек был у меня на дороге, и я все еще не знала, чего от него ждать. Мне было страшно.

И словно в уже отрепетированной до мелочей пьесе дверь отворилась, опрокидывая Ларса на пол. Первым в комнату проник Томас, тут же метнувшись ко мне. За ним следовала охрана из трех человек. Они попыталась поднять Ларса за руки и увести. Но он не давался, словно уж выскальзывая из их рук, ползая по полу под ногами. Он больше не выл, он дико смеялся, ногтями раздирая свое лицо до крови.

– Спятил, – констатировал один из охраны, хватая безумца за шиворот и выволакивая в коридор. Остальные следовали за ним, подталкивая свою жертву ногами.

– Ты в порядке? – уточнил Уорлетт.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова, ошарашенная всем, что только что здесь произошло.

– Этого больше не повториться, – Уорлетт отвернулся и стремительно покинул комнату. Из коридора до меня донеслись голоса:

– Да он сам себя… Ногтями! Что с ним? Совсем обезумел?

Я услышала выстрел, а затем наступила тишина.

* * *

Генерал Дамирон Вейн осматривал посадочный модуль перед полетом. Именно он должен был доставить его и команду на корабль, который уже через два часа покинет орбиту Сигмы. В бортовом журнале стоял пункт назначения: Катоми – одна из промышленных планет-колоний с вымирающим от климата и тяжелых условий труда населением. Генерал знал, что как только они войдут в гиперпространство, их цель будет изменена. Одинокий заброшенный спутник. Кто бы мог подумать. Однако именно там сейчас находилась Шания. Живая.

Генерал сжал кулаки, чувствуя как когти распарывают кожу ладоней.

Шания… На записи, которую ворвавшись в кабинет принес агент Старк он видел ее измученной, печальной, одолеваемой страхом и надеждой. Беременность была очевидна, и он лишь надеялся на то, что там, где она сейчас ей не причинят вред. Хотя он догадывался, кто посмел украсть его женщину. Только не мог понять, для чего эта мразь затеяла все это? Неужели предположение о скорой революции, которое высказал агент не так уж и невероятно? Шания постепенно стала символом борьбы с продажностью, коррупцией, подлостью и бесчестием. Вот только тот, кто стоит сейчас за ней вряд ли позволит этому символу жить слишком долго.

* * *

Томас уже в который раз просматривал запись с камеры наблюдения в комнате его невольной гостьи. Затаив дыхание он снова и снова наблюдал, как цепкие руки его бывшего помощника пытаются разорвать единственную преграду в виде блузки на груди женщины. Затем, как тот водит пальцами по налитой груди. Он снова замер в нетерпении, ожидая момента, ради которого он позволил зайти этому безумцу так далеко. Вот! Он отчетливо увидел, как в один миг все изменилось, и насильник стал жертвой. Но не той, на которую он напал. Нет, его погубило нечто, еще нерожденное, хотя и отчаянно цепляющееся за жизнь. И пока женщина обеспечивает плоду комфортные условия для существования, она неприкосновенна, ни для кого.

– Что же ты собой представляешь, мой маленький друг? – прошептал он.

Стоящая сзади фигура приблизилась к экрану, вглядываясь в изображение.

– Вы узнали все, что хотели, командующий Уорлетт?

– Да, благодарю, Фил. Мой интерес удовлетворен. Теперь нам осталось лишь ждать.

– Ребенок такой силы может погубить свою мать, – произнес всегда молчаливый, Фил.

– Шания будет жить до тех пор, пока я не реализую все свои планы. А после… Если ребенку потребуется корм, мы его ему предоставим.

– Вы считаете, что предусмотрели все?

– Все предусмотреть не дано никому. И ситуация с нашей гостьей это прекрасно доказала.

Было неудобно лежать на боку. Будто что-то большое и тяжелое внутри меня переворачивалось вместе со мной, беспокойно двигаясь. Ну почему же что-то? Я улыбнулась про себя. Это неудобство я готова была потерпеть.

– С добрым утром, малыш! Вижу, ты уже проснулся, – коснулась живота, приложив палец к маленькой выпуклости. Провела по ней, угадывая крохотную пяточку, – это ведь был ты, правда? Дядя плохо себя повел, и ты решил его наказать?

Пяточка дернулась, толкнув меня в руку. Я улыбнулась сквозь слезы, чувствуя, как волна тепла прошлась по животу и спине. Я купалась в эмоциях собственного ребенка, старательно борясь с собой, желая дарить ему в ответ свою любовь и нежность.

Глаза сами собой закрылись, дыхание стало глубже. Спустя несколько минут я погрузилась в сон. Мне было хорошо и спокойно, а чьи-то руки касались моих волос, лица, губ. Знакомые, нежные прикосновения.

– Дамир! – шепнула я.

Странный сон, впервые с тех пор, как я здесь, вижу генерала. Знаю, что это сон, которому суждено скоро закончится, но так хочется его продлить. Слишком долго мы с Дамиром были вдали друг от друга. Сможет ли наша любовь преодолеть все, что с нами произошло? Или это лишь красивые слова, и на самом деле кроме ребенка нас не связывает ничего?

– Я люблю тебя! – его губы на моих губах, прикрытых веках, кончике носа. Щетина слегка царапает кожу. Так приятно и знакомо.

– Ты мне нужен, – шепнула я, чувствуя на своих плечах силу его ладоней, и все же не до конца уверенная в том, что готова произнести слова, которые, вероятно, он от меня ждет. Но это же просто сон? Почему же даже в нем я не могу позволить себе просто быть счастливой?

– Береги себя! Дождись меня! – шепот отдаляется, его руки больше не обнимают меня. Становится холодно и одиноко.

Я вынырнула из сна, со злостью стирая выступившие на глазах слезы.

* * *

Он резко открыл глаза и встал с неудобной жесткой койки. В каюте царил полумрак, он отключил экран, чтобы не отвлекаться. Генерал распрямил широкие плечи, чувствуя, как натягивается тонкая повлажневшая от пота футболка. Это сон, просто сон. Но насколько, же он реальный! Он видел ее, касался, чувствовал. Будто она была рядом с ним. Точнее, он был рядом с ней, там, где ее удерживают. Он гладил ее тело, касался живота, чувствовал, как что-то внутри него откликается на слабый, едва слышный зов еще нерожденной жизни. Сон? Нет! Он, наконец, ее почувствовал, а это значит, что их связь восстанавливается.

28

Мне нужно было успокоиться, и я постаралась это сделать. Когда-то в Академии нас учили разнообразным техникам и приемам. Да и Вонг прилагал усилия, стараясь вложить в меня знания, которыми владел он сам. Разумеется, воина с меня не вышло, но что-то отложилось в памяти. Села на кровати, скрестила ноги, вдох, выдох. Легкий толчок в районе живота. Поза не слишком удобна в этом состоянии, однако другого способа расслабиться я пока не придумала. Закрыв глаза и уже не следя за дыханием, я отпустила сознание на свободу. Меня посетило странное чувство, и разум, более не сдерживаемый телом бился над одним и тем же вопросом «кто я?», «что я такое?». И почему я это я, а не кто-то другой? На миг мной овладело желание оставить все, как есть – что мне до тела, без которого я все равно смогу существовать, пусть и не в привычном виде? Перед глазами закружился вихрь из серых кругов. Они сужались и расширялись, словно пульсировали. Мне казалось, достаточно захотеть, и один из кругов увеличится настолько, чтобы впустить меня внутрь, пряча от недоброй реальности. Я уйду, и уже никто не сможет меня остановить. Но новый толчок привел меня в себя, заставляя забыть о глупых и трусливых мыслях.

– Извини, малыш, мамочка просто не подумала. Ведь мы теперь заодно! И вместе.

Обычная медитация прошла не совсем так, как я предполагала. Разумеется, когда я в последний раз этим занималась, мой организм не был напичкан кровью пришельцев, а я не была беременна. Теперь же мои странные ощущения пугали и заставляли задуматься о том, какие еще сюрпризы таило в себе мое тело и разум.

– Зачем ты меня позвал? – я рассматривала собравшуюся в командном пункте группу людей. Все присутствующие молчали, глядя на экран. Томас улыбнулся, и, подав мне руку, пригласил последовать за ним. Мне не нравилось его настроение. Говоря откровенно, оно меня просто пугало. Каким-то невероятным образом я могла ощущать, что сейчас чувствует этот человек, хотя предсказать его действия было мне не дано. Да и как можно просчитать монстра? Прошло почти две недели с того дня, как он собственноручно лишил жизни своего верного помощника Ларса Хендрикса. Пристрелил того как бешеную собаку, и я не могу сказать, что мне было его жиль. Однако, хладнокровно выстрелить тому в лоб, глядя в глаза… Хотя не мне первой бросать камень, учитывая собственное прошлое.

– Посмотри внимательно! – он подвел меня к экрану, – что ты видишь?

Я вгляделась в экран, стараясь сквозь помехи разобрать хоть что-нибудь. Куски металла. Покореженные перекрытия. Если предположить, что я смотрела на корабль, попавший в крушение, могла, лишь догадываться о том, что являлось причиной столкновения с Мирнандой.

– Там был взрыв. Судя по повреждениям. Спасательный модуль, класс бэтта, от восьми до двенадцати посадочных мест, скорее всего, загорелся при входе в атмосферу спутника.

– Мои техники предположили то же самое. Несколько часов назад к месту аварии выехала бригада.

Он не сказал спасателей, да мне и не нужно было этого слышать. Вряд ли после аварии кто-нибудь выжил. Если же кому-то не повезло умереть еще в небе, люди Томаса добьют его здесь, на Миранде. Опыт у них уже есть.

– Давно нашу планету не навещали гости, – продолжал Уорлетт и меня передернуло от его тона. Неужели ему нравилось добивать еле живых людей? Я вспомнила древнюю историю Земли и то, что когда-то существовали бандиты, сознательно заманивающие плавающие корабли на скалы. Корабль терпел бедствие, раненых добивали, а добычу делили между членами банды. Похоже, история повторяется, только Уорлеттом движет не только и не столько жажда наживы.

Я промолчала, не сводя взгляда с экрана. Люди давно разошлись, кто-то вернулся к своим обязанностям. Уорлетт, убедившись, что мое присутствие не мешает работе, отвлекся на подошедшего к нему человека. Я же будто припала к экрану глазами, пытаясь не просто рассмотреть больше того, что уже увидела. Мне казалось, если я приложу усилие, постараюсь, то смогу ощутить, выжил ли там хоть кто-нибудь. Зачем? Не знаю. Что-то заставляло смотреть на экран, снова и снова пытаться почувствовать хотя бы слабое биение жизни.

* * *

Он стал охотником и зверем. В нем жил хищник, который, движимый инстинктом убивать, был готов напасть и уничтожить всех, кого он смог учуять. И в то же время нечто более мощное не давало ему отпустить себя и сделать то, чего он больше всего жаждал.

Он наблюдал, как команда зачистки осматривает разбитый модуль, удостоверяясь, что никто не выжил. Разумеется, они найдут тела. Точнее, обгорелые фрагменты того, что могло сохраниться после взрыва. Едва модуль успел войти в атмосферу, Дамирону Вейну пришлось срочно переходить в подпространство, чтобы избежать смертоносного огня, и уже перед самым крушением проявиться на спутнике. Посадка оказалась жесткой, и даже жестокой из-за повышенной гравитации. Сломав ногу и повредив колено, генерал едва успел скрыть портативный гравилет и активировать заглушку. Теперь его присутствие на спутнике может открыться лишь при прямом визуальном контакте. Что было невероятно, учитывая, насколько хорошо генерал умел скрываться.

Регенерация проходила медленнее, чем обычно. Возможно из-за специфики планеты. В конце концов, то, что здесь никто официально не добывал в ее недрах кризон, еще не значило того, что его нет.

Генерал замер, стараясь подавить неприятную дрожь. Его переход и появление на Миранде произошел слишком быстро. Тело не привыкло к подобным перегрузкам, да и пользоваться переходом до сего часа ему не приходилось. Он небрежно смахнул со лба пот, отметив, что тот кроваво-красного цвета. Будь он человеком, давно оказался бы мертв. Дамирон вспомнил, каких усилий ему стоило отговорить Виларда сопровождать его в этой авантюре. В конце концов, пришлось действовать привычным и вполне действенным методом убеждения – за несколько секунд до старта он вырубил своего невольного союзника и оставил на корабле с остальными. За несколько часов до гиперпрыжка на Миранду, с ними состыковался транспортник, доставивший Гарета с Вонгом. Транспортник принадлежал корпорации «Дин-чжоу», хозяева которой поддерживали повстанцев, вовремя покинувших Хаумею. Вонг принес информацию о полной зачистке всех объектов, принадлежащих революционерам, что не могло сильно удивлять, учитывая, наличие среди них шпиона. Но кем был его хозяин?

За последнее время участились репортажи из жизни Шании. Истории про ее приговор, чудесное избавлении, а, главное, о человеке, который ее спас. Никто никогда не видел его лица, и Дамир не сомневался, что загадочный спаситель появится в нужное ему время. Генерал не сомневался, что он и является тем самым загадочным врагом Шании, который отдал приказ об уничтожении Дльты-2 и о ее убийстве. Теперь, оказавшись в его руках он, видимо, пересмотрел свои планы на женщину. Она его пропуск к власти. Как это не парадоксально звучало, но поднять Шанию на такую высоту смог бы лишь тот, кто способен дергать за ниточки сильных мира сего. Дамир лишь надеялся, что его Шания не пострадает, хотя ему было даже больно думать что… Генерал поклялся себе, что собственными руками свернет ублюдку шею, а если тот к ней прикоснуться… При этих мыслях глаза Дамирона Вейна застилала жгучая ярость и он хотел лишь одного – убивать.

Дамир пригладил жесткий ежик волос на голове – теперь изменения в его организме стали происходить с невероятной скоростью. Регенерация, рост волос, исцеление кожного покрова. От чудовищной раны на лице остался глубокий шрам, пересекающий лоб, веко, скулу и скользящий вдоль шеи – свидетельство его нетерпения и желания как можно скорее покинуть саркофаг.

Генерал проследил, как команда зачистки закончила свою работу – остатки тел были извлечены из модуля и безжалостно сожжены. Нельзя сказать, что он испытывал особую жалость к останкам заключенных, приобретенных в городском морге планеты Сигма, но отдавал себе отчет, что если бы остался человеком, его бы слегка покоробил собственный план. Но цель оправдывала средства, а других путей ее достижения он не видел. Его сообщники согласилась с этим планом, хотя, его бы не остановил и их отказ.

Как только главный из команды сообщил по рации о завершении работы, Дамир начал действовать. Он и не подозревал, насколько же соскучился по хорошему бою. Хотя, вряд ли то, что он сделал с этими людьми, могло называться боем. Скорее, бойня. Кровавая, безжалостная бойня. Он не щадил никого, потому что они вряд ли бы пощадили хотя бы кого-то, оставшегося в живых в модуле. Дамир не оправдывал своих действий, он вообще не терзался излишними моральными принципами. Остановился лишь тогда, когда его нога поскользнулась на ставшем скользким от пролитой крови камне и огляделся. Все были мертвы. Сломанные кости, выпущенные внутренности, отрубленные головы. Его разозлила их попытка сопротивления, хоть он и не осуждал их за это. Просто он был сильнее и в своем праве.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы разобраться с тем, как работает прибор и вскоре к небу поднимался новый столб дыма. Он не стал собирать тела своих жертв в кучу, трезво рассудив, что времени почти не осталось.

А дальше все пошло четко и по плану: мины-ловушки по периметру участка, взрывчатка у основания природного сооружения из камня, активация маячка. Теперь дело за его командой.

Дамир снова слился с ландшафтом, одним рывком избавляясь от пропитанной кровью верхней одежды, оставив себе лишь успевшую порваться в нескольких местах майку и брюки, к поясу которых были пристегнуты пульт от взрывчатки и длинный армейский нож. Генерал достал пульт, и, быстро нажав нужные кнопки, приготовился ждать. Ожидание не было долгим. Спустя несколько секунд поверхность планеты сотряс мощный взрыв.

* * *

Я больше не могла заснуть. Что-то не давало мне расслабиться, а последствия медитации просто пугали. Что если мое сознание в следующий раз затеряется посреди пустоты? И что со мной вообще происходит? Неужели постепенно раскрываются мои возможности, приобретенные с кровью хаа-рашсов? Или на меня так влияет беременность?

К тому же из головы не выходил тот разбившийся модуль. Я знала, чувствовала, что на его борту не было живых. И все же, когда я смотрела с экрана на обломки, меня охватывало какое-то странное предчувствие.

Не сразу обратила внимание на стук в дверь. Как это ни странно, но Уорлетт всегда входил лишь после разрешения. Эта подчеркнутая галантность меня слегка бесила, но я сдерживала себя как могла. В конце концов, не мне диктовать условия, пребывая у него в плену.

– Вижу, ты не спишь? Я собираюсь поужинать. Составишь мне компанию? – он выжидательно наблюдал за мной.

При мысли о еде в животе неприятно засосало и я вспомнила, что надо бы питаться получше. Хотя бы ради малыша.

– С удовольствием! – я прошла мимо него, выходя в коридор и вздохнув полной грудью. Спертый воздух из вентиляционной шахты, которым приходилось дышать на базе, не добавлял румянца моему лицу, и вряд ли в пище было необходимое количество витаминов.

Томас как всегда галантно поддерживал меня под руку, провожая в столовую, которую занимал он один. Все остальные питались в помещении, примыкавшем к общей тесной кухне. Я лишь тихо радовалась, что мне еду приносили в комнату, а не заставляли есть за одним столом с остальными. По дороге мне показалось, что где-то впереди промелькнула и тут же исчезла тень. Разумеется, за это время я привыкла к снующим по коридору сотрудникам базы, но эта тень почему-то вызвала во мне тревогу.

– Присаживайся, – Томас выдвинул мне стул и сел напротив. Стол был невелик, между нами оказалось не больше метра. Небольшая, но уютная комната с огромным галоэкраном, демонстрирующим космические пейзажи далеких планет. Красивая сервировка, изысканные блюда. Уорлетт небрежным движением отослал официанта на кухню и сам ухаживал за мной.

Еда была вкусной, и совершенно не похожей на то, чем меня кормили последние месяцы. К чему бы это?

Томас с улыбкой наблюдал за тем, как я ем, и будь я менее голодной, под его прищуренным взглядом давно бы могла подавиться. Он дал мне насытиться, а после заговорил своим тихим вкрадчивым голосом, от которого у меня всегда по телу бежал неприятный холодок.

– Итак, дорогая, мы с тобой приближаемся к финальному этапу нашего плана.

– Твоего плана, – напомнила я, делая глоток и невольно наслаждаясь вкусом сока такого редкого на планетах-колониях фрукта под названием тинола. Невероятно нежный, бодрящий и полезный для здоровья. И где он смог его достать?

– Нашего, – мягко возразил он, – ведь ты, ни смотря ни на что, приняла мое предложение и участвовала в нем практически с самого его начала.

– С твоей стороны, по меньшей мере, подло напоминать мне об этом, – мне удалось сохранить нейтральное выражение лица. Маска безразличия надолго приклеилась к нему.

– Я знаю, – не меняя тона, с улыбкой, ответил Томас, – и все же, мы вместе, ты и я. Разве мы не чудесная команда?

Меня передернуло под его взглядом, но я продолжала слушать и пить сок.

– Со временем ты привыкнешь, смиришься, и перестанешь видеть во мне лишь врага. Разумеется, мне бы хотелось, чтобы мы, наконец, нашли общий язык. Но я тебя не тороплю, знаю, что доверие нужно заслужить. А у нас с тобой впереди много чего. Как только ты родишь, и я буду убежден, что твой… отпрыск не имеет наглядных отличий от остальных человеческих детенышей, мы с тобой заключим брак.

Стакан выпал из моей руки, сок вылился на ковер.

– Ах, какая ты неловкая, моя дорогая. Не переживай, сейчас тут все приберут.

Я молча воззрилась на Уорлета, который вызвав уже знакомого официанта отдавал тому распоряжение. В голове стоял шум, руки нервно подрагивали, и я пропустила момент, когда мы с Уорлеттом снова остались одни.

– На чем мы остановились? Ах, да! На нашем возможном скором браке. Как только ты произведешь на свет своего ребенка, мы поженимся. Не переживай, на твою честь я не покушаюсь, хотя, признаюсь, пару раз у меня возникала идея узнать, наконец, что же в тебе такого, что заставляет некоторых особей мужского пола сходить по тебе с ума. В буквальном смысле слова. Но нет. Наши отношения не выйдут за рамки платонических, а брак останется фиктивным. Расслабься, Шания, быть может я единственный мужчина в твоей жизни, которого тебе не придется терпеть в своей постели.

– Зачем все это? – я удивленно посмотрела на него, не в силах понять замысла этого психопата.

– У любой королевы должен быть кронпринц, соправитель, делящий с нею власть. Хотя я предпочитаю роль серого кардинала. Дни Союза сочтены, а после появления новой угрозы в лице небезызвестных тебе инопланетян, нам останется лишь собрать разрозненные осколки былого могущества республики, и слепить из них Империю. Мою империю. И твою, если ты окажешься достаточно разумной и не предашь меня. Ты ведь не собираешься меня предать?

Он встал, и вплотную подошел ко мне. Я напряглась, когда его руки коснулись моих плеч. Слегка погладили, и принялись разминать напрягшиеся мышцы.

– Ты слишком напряжена. Это может повредить твоему малышу. Нашему малышу, мне придется привыкнуть к этому. Будет неловко, если я допущу подобную оговорку на людях. Мне ко многому придется привыкнуть, дорогая моя. Кстати, ты знаешь, что я ни разу не проводил ночь в постели с женщиной? Разумеется, я занимался сексом, в моем возрасте иное вызвало бы недоумение. Но ни с одной из них я не спал. Для меня это станет интересным опытом. Ведь окружающие могут не понять нашего раздельного проживания.

Он усмехнулся, продолжая поглаживать мою спину, а я молча, стараясь не закричать от гнева и отвращения смотрела в галоэкран, мысленно представляя себя там, среди неизвестных планет в далеком космосе. Однако прикосновения не давали забыться, и одна мысль о том, что мне придется находиться с этим монстром в одной постели, пусть и не имея интимной близости, вызывала омерзение. А еще меня беспокоил малыш, который, судя по всему, снова проснулся. Я повела плечами, высвобождаясь из рук Уорлетта, и встала. В животе кольнуло от напряжения, напомнив, что нужно избегать резких движений.

– Я устала. Хочу уйти к себе.

– Разумеется, дорогая. Тебя проводят.

Я спешно покинула столовую и улыбающегося Томаса. Следуя по коридорам за спиной очередного безликого провожатого, я невольно ускоряла шаг, чтобы оказаться как можно дальше. Жаль, что невозможно оказаться отсюда слишком далеко.

Из тени выступила темная фигура, и мой провожатый со стоном упал на грязный пол. Из-под его тела появилась луже крови.

Я подняла взгляд, столкнувшись с новой угрозой в лице старого знакомого.

– Здравствуй, Драка, – холодно поздоровалась я, – чего ты хочешь?

Жуткий одноглазый и безухий тип улыбнулся. Не скажу, что это сделало его в моих глазах симпатичнее, да и моего доверия он не заработал.

– Ты пойдешь со мной, – скрипучим голосом сообщил он.

– Куда и зачем? – я даже не протестовала, мне было просто интересно. Интересно и страшно.

– Тут что-то затевается. Этот модуль… Команда, которая уже давно должна была вернуться. У меня чутье на проблемы А я еще хочу пожить.

– И я тебе нужна чтобы…? – подвела я наш разговор к главному.

– Уорлетт меня не выпустит с Миранды. А стрелять в тебя он побоится. Значит, мы улетим отсюда вместе, – Драка схватил меня за руку и потянул куда-то в сторону, а потом вниз. – Я хорошо разбираюсь в механике, но вряд ли смогу поднять хотя бы один из кораблей. А ты пилот. Вот и вывезешь меня отсюда.

– А что потом? – я оживилась, обошла стороной окровавленное тело, не испачкав обуви, и с робкой надеждой воззрилась на Драку. Разумеется, я была далека от мысли, что у него что-то получится. Но это был мой шанс!

– Доберемся до ближайшей колонии, а там разойдемся кто куда. Если Уорлетт снова тебя схватит, это уже будет не мое дело. Я спасаю свою шкуру, твоя меня не волнует.

– Господин Драка, с вами приятно иметь дело, – пробурчала я, ускоряя темп, хотя с каждым шагом это становилось все труднее.

Внезапно, откуда-то сверху раздался ужасный грохот, тоннель ощутимо тряхнуло, и мы оба повалились с ног. Тут же нас накрыла волна пыли и мусора. Стены дрогнули, по потолку пробежали несколько трещин.

– Валим, иначе нам хана! – выдавил Драка и потянул меня вперед.

29

Завыла оглушающая сирена. Драка удерживал мня за руку, хотя я даже не пыталась сопротивляться и сбежать. Пока что его планы полностью совпадали с моими. Главное выбраться с этого спутника, что будет после, меня пока не волновало.

Новый толчок и трещина со стены переместилась на пол, взрывая под ногами тяжелые плиты. Я вовремя отшатнулась, припав к стене, дожидаясь, пока коридор перестанет сотрясать. Драка же не удержался и с громким проклятием повалился вперед, прямо в расширившуюся дыру. Едва успев схватиться за край отверстия левой рукой, правой он зажимал кровоточащую рану на ключице, видимо полученную при падении.

– Черт! – стараясь меньше двигаться, чтобы не упасть с неустойчивого места, я заглянула за спину Драки, стараясь разглядеть дно. Безуспешно. Дорогу перекрывала неширокая, но, скорее всего, глубокая расщелина, над которой, цепляясь изо всех сил завис человек, знавший как отсюда выбраться. Поворачивать обратно мне не хотелось, хотя я прекрасно сознавала, что не в моем положении преодолевать препятствия. И все же…

Движимая непонятно каким инстинктом, я осторожно опустилась на одно колено. Поморщилась от чувства дискомфорта внутри живота. Стараясь не делать резких движений, придерживаясь рукой за небольшой выступ в стене, протянула руку моему похитителю. В конце концов, мы слишком далеко зашли, чтобы бросать все на половине пути. К тому же, из двух зол, пусть будет Драка.

Он тут же схватил мою ладонь и подтянулся. Послышался стук мелких камней и крошки, срывающейся вниз. Еще один рывок, и мой теперь уже сообщник лежал у моих ног, цепляясь за стену за моей спиной, не найдя места, куда встать, увеличивая наши шансы спикировать в расщелину при новом толчке.

– Нам нужно в шахту. Через нее можно попасть к докам. Там есть развилка, – переведя дыхание начал он.

– Как мы попадем в шахту? – поинтересовалась я.

– Взлетим, – короткий смешок, и взгляд в потолок заставили меня слегка поволноваться.

– Не боись, красавица, все у нас получится. А если и нет, мы хотя бы постараемся, – приободрил он меня, поднимаясь на ноги, с трудом разминаясь со мной. Почти распластавшись по отвесной стене, цепляясь за трещины и выдавливая носком ботинка углубления, он поднимался вверх. Я напряженно наблюдала за Дракой, с изрядной долей восхищения и даже зависти оценивая его гибкость и легкость, с которой он, несмотря на грузное тело, преодолевал препятствие. Наконец, покопавшись с чем-то, мой сообщник удовлетворенно кхекнул, и прямо передо мной с потолка свесилась решетка, видимо только что закрывавшая вход в вентиляционную шахту.

– Прошу! – Драка, высунувшись на полкорпуса из проема, галантно протянул мне испачканную руку.

– Благодарю, – желая быть не менее любезной, ответила я, принимая помощь. Он потянул меня вверх, я изо всех сил помогала ему, отталкиваясь ногами о стену и решетку, одновременно стараясь не повредить живот. Мысль о том, что подо мной, возможно глубокая пропасть, ощутимо подстегивала.

Наконец, спустя десять невыносимо долгих минут, матов Драки, отпускаемых в адрес «пузатых коров» и «неповоротливых дур», я оказалась в шахте, которая проходила прямо над расщелиной. Проигнорировав приказ шевелить быстрее задницей, я медленно, опираясь на колени и пальцы рук, поползла вперед.

Снова завыла сирена, на этот раз гораздо ближе, почти оглушая нас с Дракой.

– А вот это за тобой, – обернувшись ко мне, он с ехидством наблюдал за моими потугами по ускорению, потом зло сплюнул и отвернулся со словами:

– Советую леди поторопиться.

Я сдержалась, чтобы не ответить грубо. Вряд ли ссора между нами была уместна именно сейчас. Просто ползла, молча стиснув зубы, вдыхая амбре из затхлого воздуха и давно немытого тела Драки. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль – хорошо, что токсикоз давно прошел.

Мы проползли подобным образом около получаса, тело нещадно болело, исцарапанные руки саднили. Малыш все чаще давал о себе знать, и мои уговоры потерпеть еще немножко принципиально игнорировал.

* * *

– Босс! Наши датчики сообщают, что Миранда подверглась бомбардировки метеоритным дождем. Проходящее скопление RSQ-2011 сменило маршрут и движется в нашу сторону.

– Это невозможно! Еще вчера мне сообщали, что метеоритный поток обойдет нас стороной! – Уорлетт вскочил и разъяренно уставился на данные мониторов. Бегающие строчки то и дело показывали вновь появившуюся информацию. И она была неутешительна.

– Сейсмическая активность усиливается, и если нас не перестанет бомбить с воздуха, боюсь, нашу базу просто разнесет на осколки. Вместе с планетой.

– Девку нашли? – поинтересовался Томас на ходу застегивая китель.

– Никак нет, – Фил старался сохранять спокойствие. Слишком хорошо ему было известно, как Уорлетт поступает с теми, кто вызывает его недовольство. Быть в числе жертв ему не хотелось. Именно поэтому у него никогда не возникало даже мысли предать своего хозяина. Обычный страх за собственную жизнь соседствовал с восхищением человеком, который смог то, на что решились бы немногие. – Последний раз камеры засекли их в районе уровня 3.1. Там сейчас работает команда. Взрыв повредил сеть и запер 4 блока.

– Причину взрыва выяснили? – Уорлет практически ворвался в комнату управления. Несколько человек, не обращая на него внимания, напряженно работали над поломками. Фил, едва поспевавший за Томасом, тут же облегченно перевел дух, не желая показывать собственную слабость.

– Ник… – Фил запнулся, внезапно решив, что повторный отрицательный ответ поможет его голове расстаться с телом, – мы работаем над этим. По некоторым данным, учитывая, что команда зачистки до сих пор не вернулась, мы подозреваем, что это был метеор, попавший в одну из систем энергоснабжения. Возможно, команда оказалась слишком близкою…

– Меня не интересуют теории, Фил. Только факты, – глаза Уорлетта холодно сверкнули, и помощник тут же поспешил ретироваться.

– Как же все не вовремя, – зло произнес Томас, в который раз прокручивая кадры, где Драка увлекает пленницу в один из переходов. Что-то подсказывало Уорлетту, что та не слишком сопротивлялась. Побег мог бы удастся. Не знай он конечную цель беглецов.

– Родерик! – мрачное лицо главы безопасности объекта появилось на экране, – Обеспечь встречу нашим друзьям в ангаре.

– В расход? – равнодушно поинтересовался он.

– Только бугая. Бабу вернуть живой. По-возможности, невредимой.

* * *

Дамирон мягко опустился с потолка на бетонный пол. Только что под ним прошли двое, он слышал их дыхание, чуял едкий запах страха. Пока что все шло по плану. Никто не заметил его вторжения на территорию объекта. Он успел исследовать два уровня, когда невыносимое и прекрасное чувство близости к ней заставило его отвлечься. Ненадолго! Это продолжалось доли секунды, но едва не раскрыло его присутствие. Дамирон уничтожил все следящие устройства, попадающиеся на его пути. Люди… к их счастью они пока что обходили его стороной, не мозоля глаза. Несколько раз приходилось буквально сливаться со стенами или потолком, чтобы не быть обнаруженным.

И снова это чувство, заставляющее забыть об осторожности. Она здесь! Совсем рядом! Ему казалось, он мог ощутить биение ее сердца. И еще одного, почти неслышного, похожего на шелест крыльев мотылька – собственного ребенка.

Дамирон дернулся вперед, застыл, охваченный тревожными ощущениями, исходящими, казалось отовсюду. Он не сразу смог распознать новую угрозу, а когда узнал, сорвался на бег, готовый снести любое препятствие, возникающее на его пути. Жизнь Шании была в опасности!

* * *

До ангара оставалась несколько метров. Отсюда сверху он выглядел безобидным и пустынным. Разумеется, я была далека от мысли, что Уорлетт не выставил охрану, но все же надеялась на здравый смысл Драки и силу его кулаков. К тому же, он уже доказал, что неплохо справляется и с холодным оружием. Когда мы почти дошли, зависнув практически над вожделенной целью, Драка, остановившись и с трудом развернувшись корпусом ко мне, тихонько зашептал:

– Ты это… не думай, я не знал, что Ларс давно слетел с катушек. Это ведь он меня сюда привез после Дельты-2. Ну я, вроде как, был ему благодарен. А сейчас уже не перед кем мне расшаркиваться. Короче, если что, девятый док. Скиталец «Молот ведьм». Да, у нашего хозяина странное чувство юмора. Я двигатели там чинил. Знаю пароли. Короче, держись меня.

С этими словами, Драка, немного повозившись, отвинтил крышку шахты и нырнул вниз. Спустя несколько секунд я, вдохновленная этой речью, последовала его примеру.

Вокруг стоял мерный гул, идущий, казалось, от стен.

– Работает генератор. Сейчас отключу сигнал тревоги. У нас будет несколько минут.

– Как ты сможешь его отключить? Ведь Уорлетт уже наверняка знает про нас с тобой, и вряд ли позволит…

– У меня личная карта Ларса. Решил, какого хрена, ему уже все равно, – ворчливо пояснил Драка, крадучись подходя к панели. Он ввел несколько цифр, а затем провел над светящейся красным панелью картой погибшего товарища. Та мигнула, и загорелась уже зеленым.

– Все чисто, ход открыт, – ободренный своей маленькой победой Драка бодро зашагал к открывшемуся проему. Я устало последовала за ним, жалея, что так и не успела переодеться хотя бы в брюки. Длинная юбка висела на мне пыльными рваными лохмотьями, ладони стерлись почти до крови и были в пыли. Колени болели, спину ломило. Я медленно топала в направлении, указанном моим невольным товарищем, поддерживая живот, когда впереди раздался какой-то всхлип, и стук, будто от падения тяжелого предмета. Я ускорила шаг, хотя все мои инстинкты кричали об обратном.

В глаза ударил яркий свет, и после полумрака вентиляционной шахты я оказалась немного дезориентирована. Наконец, когда глаза смогли привыкнуть, я невольно ахнула. По периметру ангара нас окружало около десятка человек. Они ничем мне не угрожали, даже оружия не посчитали нужным достать. Мой взгляд рассеянно сместился немного вбок, и я увидела перед собой лежащее тело Драки. Он смотрел на меня, жадно хватая воздух искривленными судорогой боли губами. Грязной рукой он зажимал ужасную рану на шее, пересекающую ее от уха до уха. С каждым ударом сердца из горла лилась кровь, много крови. Его агония длилась мгновения, а мне казалось, что время замерло, оседая на мне вязким туманом.

Из шока меня вывел грубый толчок. Затем последовала боль в плече и меня практически подтащили вперед, мимо уже мертвого тела моего сообщника.

– Ты тратишь наше время, сука, – заскрипел надо мной голос одного из них, наверное самого главного. – Будешь слушаться, проживешь столько, сколько понадобиться, чтобы убраться с этой планеты. Хлопотно с тобой. Я знаю, ты у нас пилот…

Человек жестко усмехнулся, отчего его мрачное лицо стало устрашающим и мерзким.

– А что потом? – перспектива быть убитой этим отморозком в глубоком космосе меня не прельщала. В Драке были хотя бы зачатки благородства, этот же мужик похоже, начисто его лишен.

– А тебе не все равно – сдохнуть вместе с разваливающейся планетой, или попытаться взлететь? Долгой жизни не обещаю. Но можешь перед смертью хорошенько развлечься. Думаю. Парни не против.

– Нет, – решительно ответила я, уставившись прямо на него. Если я им действительно нужна… хотя, глупо торговаться с теми, для кого благодарность пустой звук. Сейчас, судя по всему, эти типы предали Уорлетта. И как только перестанут нуждаться во мне, тут же пустят в расход. И вряд ли их остановит мое положение. А ребенок… не думаю, что у него хватит силенок справиться с такой угрозой. Слишком много сил занял побег. Малыш был неспокоен, видимо моя тревога и страхи передались ему.

– Если я тебе сейчас сломаю ноги, ты выживешь, даже твой выродок не пострадает, и на способностях пилота это не отразиться, – совершенно спокойно произнес отморозок.

– Сволочь! – выдавила я.

Нас окружали его люди, и в этот момент я как никогда чувствовала себя уязвимой и беззащитной. Неужели это конец?

– Пропустим перечисление моих личностных качеств и вернемся к нашему делу. У тебя нет выбора.

– Ошибаешься, – хриплый резковатый голос звучащий откуда-то сверху тут же отвлек внимание присутствующих на себя, чем я и воспользовалась, стараясь отойти от них как можно дальше, – выбор есть всегда.

В середину группы, которая только что окружала меня, спрыгнула огромная тень, с горящими зеленым глазами и когтями, тут же исполосовавшими двоих из нападавших. Главный успел вовремя отскочить, чем спас себе жизнь.

– Хреновый, правда, выбор, – тень, расправившись еще с одним, стоящим у него на дороге, застыла с когтистой рукой, по которой ручейками стекала кровь. Я могла бы поклясться, что в руке это существо сжимало какой-то орган, вырванный из тела только что убитого врага.

Когда его немигающий горящий взгляд застыл на мне, я почувствовала, как похолодела. Вместе с узнаванием, вернулась слабость и пронизывающая все тело боль.

– Дамир, – шепнула я.

– Здравствуй, любимая, – это было сказано так нежно, с такой любовью, и входило в диссонанс с его застывшей залитой чужой кровью фигурой.

30

Генерал широко улыбнулся, обнажив устрашающего вида клыки, и отбросил к стене настырного противника. Бывший безопасник Уорлетта, поняв, во что он влез, поспешил было скрыться с места сражения, оставив своих людей. Но его надежда на то, что чудовище слишком увлечено убийствами подельников, чтобы не заметить его бегства не оправдалась. Когтистая рука, схватив того за ворот, рывком подняла над полом и отправила вслед за ушибленным подчиненным.

Ненадолго расчистив себе дорогу, Дамир метнулся ко мне, готовый подхватить на руки в любую минуту. Я могла только догадываться, какой уставшей и измученной выглядела в его глазах. Генерал придержав меня за локоть, повел к наиболее безопасному с его точки зрения месту.

– Здравствуй! – шепнула я. Разумеется, вид генерала, залитого кровью с ног до головы, не внушал мне ужаса, но почему-то в эту самую минуту вспомнилось о позднем токсикозе.

– Я скоро, – бросил он, коснувшись моего лба губами, бережно погладил живот, и развернулся к набиравшему силы и смелости противнику. Изначально их было десять. Теперь в живых оставалось лишь пятеро, двое из которых оказались сильно покалечены. Но у них было оружие, и они не стеснялись его применять. Дамир, обезопасив меня от случайных выстрелов, наконец, смог полностью отдаться бою.

А мне… Мне хотелось быть рядом с ним, как тогда, в пещере Каратан, сражаться на равных, чувствовать свою силу. Странный порыв, ведь я никогда не любила убивать, хотя делала это не раз. И в то же время я понимала – что-то внутри меня жаждет почувствовать, как разрывается тонкая нить между жизнью и смертью того, кто недавно хотел мне зла. Нам зла. Я прикоснулась к животу, легкими поглаживаниями успокаивая малыша.

– Потерпи немного, родной! Все будет хорошо!

В ответном отклике присутствовала легкая обида, и я ощутила себя мамашей, не позволяющей ребенку поиграть с игрушками. Но что-то мне подсказывало, что игрушками могут стать чьи-то жизни. Я понимала, что ребенку необходима энергия, пусть даже разрушительная, вот только не готова была почувствовать вкус горечи, страха, ужаса и смерти.

Между тем генерал добил остатки нападавших. Подойдя ко мне, он предусмотрительно обтер запачканные в крови руки о свои брюки, а затем, опустившись передо мной на колени, бережно обнял. Невольно в голову пришла глупая мысль, что последний раз мы были близки больше восьми месяцев назад. Много изменилось с тех пор. И я еще никогда не ощущала себя такой слабой, зависимой и уязвимой. Будто прочитав мои мысли, Дамир обхватил сильными ладонями мое лицо и, подавшись ближе, приник губами к моим губам, вложив в поцелуй свою нежность, жажду и страсть.

Я отстранилась первой, не позволяя себе растаять в этих крепких надежных объятиях. Не сейчас.

Неужели все кончено? Но я ошибалась.

Доки озарил яркий свет и в нескольких метрах над нами зажегся головизор. Изображение стало четче, и до меня донесся голос говорившего, а после я смогла различить такие знакомые и ненавистные черты.

– Ну что же, Шания, у тебя был шанс, но ты опять все испортила. Эмоции всегда были твоей слабостью, а я презираю слабость. Совсем скоро ты пожалеешь, что выбрала этого монстра, а не меня. Прощай!

Экран погас, рассеявшись в воздухе миллионами светящихся пылинок.

– Он что-то задумал! Нужно убираться отсюда! – генерал помог мне подняться, и я вскрикнула, схватившись за поясницу. Спину нещадно ломило, тянуло живот.

– Мы можем попытаться улететь на «Молоте ведьм», – вспомнила я слова Драки.

– Не думаю, что нам бы оставили этот шанс, – генерал обвел нахмуренным взглядом своих необычных глаз несколько кораблей разного класса, и остановился на скитальце, на который мне указал бывший сообщник, – это ловушка. Я чувствую опасность, исходящую от него.

Едва Дамир произнес последнюю фразу, как корабль, бывший причиной нашего спора вспыхнув изнутри ярким светом, разлетелся на тысячи обжигающих осколков. Мы едва успели пригнуться, уходя от взрыва, однако волной было снесено несколько соседних кораблей. Нас обдало обжигающе горячим воздухом.

– Скоро за нами прилетят, – хмуро произнес Дамир. Дождавшись, когда падающие обломки уже не могли нанести нам вред, он подхватил меня на руки, и понес подальше от горящего разрушенного дока, куда в любой момент могли нагрянуть люди Уорлетта.

– Но планета защищена! Сюда никому не пробраться! – возразила я, чувствуя, что нахожусь на грани истерики, вспоминая рассказы Томаса, и полностью игнорируя тот факт, что Дамир каким-то чудом все же здесь.

– Я позаботился об этом, – Дамир потерся щекой о мои растрепавшиеся волосы, – мои взрывы уничтожили практически всю защиту.

Внезапно мы услышали протяжный надрывный звук, идущий, казалось из самых глубин планеты. Под нами качнулся пол, и Дамир, чтобы не упасть одним прыжком преодолел расстояние до небольшого коридора, соединявшего доки с остальной базой.

– Что происходит? – сердце сжалось в нехорошем предчувствии.

Стены острыми кусками падали к ногам. Одна из них, находящаяся напротив нас, практически сложилась пополам и рухнула, открывая нам унылый вид на спутник. В то же время на месте доков разрасталась огромная расщелина, из которой то и дело прорывались кровавые отблески света, словно вход в царство страха и боли. Откуда-то снизу раздался протяжный стон.

– Мне кажется… Я не уверен, как он это сделал? – Дамир с невероятной скоростью бросился от доков прочь.

– Ответь мне! – настояла я, сильнее вцепившись ему в плечи.

– Хаа-рашсы! – бросил генерал на ходу. – Он создал своих хаа-рашсов. И они только что вышли на охоту.

Глядя на разверзшийся на месте недавнего пола проем я чувствовала опасность. Мерзкий противный холодок страха пробегал по моему телу, сливаясь с другими столь же неприятными ощущениями.

– Уходи, – Дамир мягко подтолкнул меня в сторону вентиляции, – я их задержу.

Мне хотелось бы сказать, что я останусь с ним и никогда не оставлю его одного, что бы нас не ожидало впереди, вот только причины моей нерешительности были несколько иными. Внутри будто что-то лопнуло, и я почувствовала, как теплая жидкость стекает по ногам. Как же все это не вовремя, маленький мой! Я погладила свой живот и сделала, точнее, попыталась сделать то единственное, что могла в этой ситуации.

После того, как я попала на Миранду, мои способности оказались скованы, благодаря Уорлетту. Он знал, чего ему опасаться, и с помощью препаратов не позволял мне использовать фантом Теперь же… нужно во что бы то ни стало преодолеть эту преграду, мне нужны все силы, иначе не выжить. Я отошла немного в сторону, стараясь в эти последние секунды пробудить эту странную и все еще немного чуждую для меня способность. Было сложно и больно. Я чувствовала его… ее, и не могла дотянуться, словно нас разделяла невидимая, но толстая преграда. Ты мне нужна! Пожалуйся!

Они хаотично вырывались из плена, в воздухе преодолевая расстояние, разделявшее нас. Дамир принял на себя первую волну существ, по виду лишь отдаленно напоминавших тех, с кем я имела удовольствие столкнуться на Утлагатусе. Мне достаточно было лишь взглянуть, чтобы осознать их силу, мощь и… ущербность. Существа без Ат-ри-нии. Мощные, сильные, злобные. Созданные, а не рожденные. Не имеющие никакой цели, кроме разрушения. Они были более человекоподобны, чем хаа-рашсы, и в то же время имели некоторые отличительные черты этой расы. Высокий рост, развитую мускулатуру, костяной нарост, не настолько выраженный как у их прообразов, но все, же он был. Цвет кожи варьировался от светлого, до почти черного. Видимо, Уорлетт располагал разнообразным генетическим материалом, когда их создавал.

Я сглотнула, понимая, что если сейчас ничего не предприму, то окажусь сметена наступающей на меня волной.

Дамир, по-прежнему загораживал меня своим телом, но оба мы понимали, насколько его усилия бесполезны. Их слишком много! И скоро, если я все еще останусь жива, мне будет не до сражений. Сколько у меня времени? Я не знала. Могла лишь надеяться, что первые роды затянуться надолго, и я не окажусь перед врагом совершенно беспомощной.

Я еще раз постаралась призвать Фантом. Тщетно. Слишком долго Седой пичкал меня своей дрянью.

Нас окружили со всех сторон, рассматривали, изучали, словно пробуя на вкус. Я знала, что хаа-рашсы чувствуют мой страх и бессилие.

– Уходи, прошу тебя. Я смогу их отвлечь, – слова Дамира вызвали у меня улыбку. Самообман! Мне некуда бежать, их слишком много, чтобы генерал смог их надолго задержать.

– Я буду с тобой. До конца. Потому что люблю и не боюсь умереть. Вместе не страшно!

Я сказала это, не сводя взгляда с противника, не видя реакции генерала на мои слова. Но судя по теплоте, зарождающейся где-то в районе сердца, ему было приятно. Почувствовала на своих пальцах короткое пожатие его горячей когтистой ладонью.

Миг, и те, кто нас молчаливо изучали, словно очнувшись от полудремы, стали приближаться, замыкая круг. Будто повинуясь чьему-то неслышному приказу, они наступали, готовые вцепиться в нас, и… Мне казалось, я вижу то, что нас ожидает. Передо мной будто промелькнули кровавые картины бойни, заканчивающейся нашей гибелью. Мы с Дамиром должны умереть, и эти существа сделают все, чтобы мои видения стали реальностью.

Я почувствовала внезапную боль. Тупую, медленно разливавшуюся по телу от поясницы вниз. Боль вызвала странную, всепоглощающую ярость и обиду на мою никчемную жизнь. Краем глаза я заметила, как Дамир вступил в бой, все еще стараясь оградить меня от опасности. Он ревел, разрывая на части нападающих, не давая им приблизиться настолько, чтобы причинить мне вред. Но я знала, что все его усилия бесполезны.

Первый же удар опрокинул меня навзничь, и боль распространилась по всему телу, вырывая протяжный, почти жалобный стон.

Фантом! Ты мне нужна, прошу тебя!

Мимо меня пролетело окровавленное тело одного из мутантов, и я поняла, что Дамиру помогает его собственный фантом, тенью врывающийся в ряды противника и устраивая там мясорубку. Они, возможно, и были слабее. Но их больше, гораздо больше. И ими управляло не только желание питаться нашими страхами и болью. Не думаю, что Уорлетт мог быть настолько недальновидным, чтобы позволить этому полчищу бесконтрольно убивать. Он ими управляет, и пока они слушают его приказы, нам не победить.

Я вскрикнула, непозволительно отвлекшись и получив новый удар. Один из хаа-рашсов, темнокожий и лысый, с громадными клыками попытался добраться до моего горла. Я вовремя уклонилась, попав под острые когти второго, оставившего на моих ребрах четыре длинных пореза. Боль слилась с той, другой болью, ярость застилала глаза, и я не сразу поняла, что моих противников отделяет от меня полупрозрачная субстанция, которую я уже не ждала. Мне удалось выпустить фантом, и облегченно выдохнув, я отступила на несколько шагов, часто задышав. Разумеется, ни о какой безопасности не могло быть и речи! Уже сейчас я чувствовала все удары, которые достаются моему второму я. Сколько мне суждено их прочувствовать на себе? Как долго я продержусь?

Под нами затрясся и без того изъеденный глубокими щелями пол. С потолка обрушилось перекрытие, свет, мигнув несколько раз, погас, оставив нас в сером полумраке. Раздался мощный рев и в проеме рухнувшей стены показался небольшой корабль, класса дредноут. Затаив дыхание и почти отключившись от боли, я смотрела, как из него выскакивают люди в защитных костюмах. Двое, нет, четверо. Четыре странно знакомые фигуры, которые бежали к нам, стреляя на ходу в наших врагов.

Меня охватило какое-то безразличие, я подалась слабости и почти съехала спиной по чудом уцелевшей стене, глотая слезы облегчения. Мы не одни, помощь пришла!

Адриан первым подбежал ко мне, стреляя окружившим мой фантом хаа-рашсам прямо в голову. Двоих уложил на месте, один, увернувшись от луча, едва не распорол ему лицо, оставив на лбу глубокую царапину. Лучи входили в мощные тела мутантов, оставляя на них кровоточащие раны, но смертельными были лишь выстрелы в голову и незащищенную область шеи. Вонг со Старком присоединились к генералу, помогая тому прорезать ряды врагов. Гарет замер около нас с Адрианом, который не пожелал отойти от меня. Его пальцы накрыли мою ладонь, второй рукой он придержал меня за голову, стараясь удобнее устроить на усыпанном мусором полу.

– Родная, все будет хорошо! – шепнул он, глядя в мое измученное усталостью и схватками лицо.

– Не будет, – сквозь зубы прошипела я, – это началось! У меня роды!

– Черт! – прислушивавшийся к нам Гарет добавил еще несколько грубых слов, – нашла время!

– На корабле есть аптечка. И портативный медокс, – игнорируя Гарета, Вилард погладил меня по взмокшим от пота волосам.

– Дамир… – я снова с трудом сдержала стон, боясь привлечь внимание генерала. Он не должен это видеть, он не может себе позволить быть слабым! Не сейчас, – как он?

– Держится, и довольно неплохо, – вместо помрачневшего Адриана ответил Гарет. Я облегченно выдохнула, чувствуя, как фантом сливается с моим телом, делясь со мной своей силой и болью от ран. Несколько минут я переживала не лучшие ощущения в своей жизни, и едва к ним привыкнув, была вынуждена сжать пальцы Адриана. Он с готовностью подался ко мне, поднося к моим губам флягу с водой.

– Вот так, моя хорошая, ты справишься! – мне казалось, что Вилард говорит это скорее себе, чем мне. Он выглядел растерянным, и в то же время старался взять себя в руки. Ему явно было нелегко. Не каждый день у тебя на руках рожает женщина.

Новая схватки и новый всхлип, несколько секунд я часто дышала, ожидая, когда же пройдет боль. Схватки становились чаще, а период между ними уменьшался. Мне не хотелось верить, что я рожу своего первенца здесь, в этом разрушенном доке, в окружении суровых мужиков и клыкастых убийц. До корабля пока не добраться, нам преграждали путь те, кто появлялся из разлома снова и снова. Их убивали, но на место убитых приходили новые противники. Казалось, этому не будет конца!

Я закусила губу, давя новый стон, про себя считая секунды, отделяющие меня от краткой передышки. И в этот момент я поймала взгляд генерала. Он замер, поражено глядя на меня, по его бледному лицу прошла судорога, пальцы сжались, впиваясь в ладонь. Теперь я не сомневалась, что новый приступ боли окончательно разрушил возведенные Седым границы между нами. Он меня чувствует, и как же это сейчас некстати!

31

– Шания! – голос Дамира раздался в моей голове, – девочка моя!

Отвлекшись, он едва не пропустил удар, когда Вонг успел отбросить опасно приблизившуюся тварь. Гарет поспешил присоединиться к бою, на ходу ворча что-то нехорошее про баб и их паскудные привычки портить мужикам жизнь.

Мне же было слегка не до того, что сейчас происходит вокруг. Я сосредоточилась на боли, зарождающейся внутри меня, разрастающейся, заполонившей все мое тело. Хотелось, чтобы все поскорее закончилось, хотелось хоть на минуту закрыть глаза и просто полежать. Я даже не поняла, как сильно сжимаю руку Адриана, который видимо, решил никуда от меня не отходить.

Монстры, нахлынули новой волной, и Дамир был вынужден использовать всю свою силу, чтобы не подпустить их ко мне. Он с Вонгом и Гаретом образовали полукруг, куда нападавшие проникнуть не могли. И все же, одному это удалось. Подпрыгнув до потолка, монстр зацепился на нем ногами, и, дождавшись, когда внимание моих защитников окажется, отвлечено, он спрыгнул за их спинами, практически передо мной. Я закричала, от боли или страха, не знаю. Адриан, выпустил мою руку, выпрямился, встав между нами, отгораживая меня от врага. Я видела их схватку, и с замиранием сердца поняла, что Вилард терпит поражение. На его теле проступило несколько глубоких порезов, темная одежда окрасилась кровью. Секунда, и он был отброшен в гущу хаа-рашсев. Адриан…

Я осталась один на один с чудовищем, подчиняющемся лишь маньяку, убившему столько людей. Он наступал, а я с силой вжималась в стену, понимая, что это конец.

Внезапно он замер, не доходя до меня пары шагов. Его веки моргнули, взгляд изменился, в нем промелькнуло непонимание. А затем, он схватился за голову и, упав на колени, зарычал. Рык оборвался, хаа-рашс свалился на спину, начав кататься по земле, словно стараясь избавиться от того, что причиняло ему боль. На его темной коже выступила кровь, лицо покрылось царапинами, которые он сам себе нанес. А затем он замер, его глаза невидяще смотрели в потолок, а рот открывался в уже беззвучном вопле. Мне стало жутко от этой картины, живот скрутило болью, и сквозь собственный крик до меня донеслись крики наших врагов. Я не видела, что там происходит, однако могла предположить, что некоторые из них проходят через то, что на себе уже испытал их соплеменник.

Я поняла, что рядом со мной Дамир по странному ощущению, охватившему мое измученное схватками тело.

– Я с тобой! Потерпи, родная, и станет легче.

Он подхватил меня на руки и быстрым шагом преодолел расстояние до пролома в стене. Нас никто не задержал, а мне было все равно, почему хаа-рашсы дали нам уйти. В тот момент меня волновал лишь ребенок.

Картины перед глазами сменяли друг друга: скала, обрушенная взрывом, поле с выжженной травой, тучи, сгустившиеся над нами и, наконец, в нос ударили знакомые запахи материалов обшивки и деталей приборов, топлива, металла и сварки. Дамир торопливо отнес меня в медблок, и аккуратно положил в медокс и запустил процесс сканнирования. Получив результаты, посмотрел на меня.

– Что-то не так? – мне показалось, в его взгляде промелькнула тревога, но он быстро взял себя в руки.

– Ничего такого, с чем бы мы ни справились, – твердо ответил генерал.

Несколько мгновений он словно застыл, возвышаясь надо мной. Его светящиеся глаза с невероятными зрачками будто угасли. Затем, словно решившись на что-то, он снова подхватил меня на руки, и опустился на пол, прижимая меня к груди.

– Родная, доверься мне. Слушай звук моего голоса, смотри мне в глаза, и ничего не бойся!

Я поверила, от боли или от бессилия справиться самой, я схватилась за соломинку, и светящиеся глаза Дамирона стали для меня единственным, что я сейчас видела. Все звуки отошли на задний план. Я не чувствовала как его руки сжимаю мое тело, не слышала, как губы шепчут что-то ласковое и глупое. Только глаза, затягивающие меня в темноту.

* * *

Он не обернулся на медленные тяжелые шаги, раздающиеся из коридора. Кто-то зашел в медблок и опустился на колени рядом с генералом.

– Ты должен следить за Уорлеттом, – генерал сжимал в руках бесчувственное тело любимой женщины. Только что он заставил ее сознание отступить вместе с болью и страхами за жизнь их ребенка. Все пошло не так с самого начала, а теперь Дамирон не знал, хватит ли у него сил. Он был мутантом, а не рожденным хаа-рашсом, а она все еще оставалась человеком.

– Он никуда от нас не денется, – Коган зло усмехнулся, – я нужен тебе здесь.

– Не верю, что у тебя есть большой опыт в этом вопросе.

– Это на уровне инстинктов. Мы живем, чтобы продолжить нашу ветвь. Если она угасает, наша Ат-ри-ния корчится в жестоких муках. Твоя душа погибнет без женщины и вашего ребенка. Поэтому я здесь и подскажу, что нужно делать.

Коган встал, снял с себя плащ и бросил его на пол.

– Положи ее сверху. Будь рядом, держи за руку. Сон придаст ей силы и избавит от лишней боли и тревог. А ты, Дамирон Вейн сделаешь то, чему тебя учил Айван – перейдешь в иную реальность.

– Зачем? – удивился генерал.

– Это облегчит принятие родов у твоей женщины и не даст ребенку сильно ей навредить.

Коган не стал говорить, что ребенок с таким необычным набором генетических мутаций просто не сможет родиться естественным путем. Разумеется, хаа-рашс слышал о том, как человеческим женщинам делают операцию, извлекая плод. Но ребенок человеком не был, и при рождении мог легко выпить собственную мать и всех, кто не смог бы себя защитить.

– У хаа-рашсов роды всегда принимает отец. Только он способен защитить и ребенка и мать. Ей не помогут человеческие лекарства, ей придется пройти через это с твоей помощью. Тебе понадобятся вся твоя сила и энергия, чтобы поделиться ими с детенышем.

– У меня ведь нет другого выхода? – Дамир был встревожен, да что там, он боялся, и лишь чудовищным усилием воли не позволил себе запаниковать.

– Я подскажу, что от тебя требуется, но основное ты сделаешь сам.

Они перебрались в дальнюю палату, ее стерильные стены и пол слепили глаза своей белизной. Дамир сбросил грязную изорванную одежду и обработал руки антисептиком. Ему не хотелось, чтобы кровь хаа-рашсов оказалась на теле любимой. Резко выдохнул, подошел к столу, на котором лежала Шания. Она была без сознания, и лишь время от времени в его голове раздавался ее тихий стон.

– Я смогу, – сказал он самому себе, и, игнорируя насмешливый взгляд Когана, исчез для всего остального мира.

Он видел будто сквозь серую дымку. Попытался разогнать туман, мешающий разглядеть свою женщину, но ему это не удалось. Хаа-рашсы веками практиковали переход, он же освоил его лишь недавно.

Генерал видел очертание хаа-рашса, застывшего над Шанией, но почти ничего не слышал. Он словно оглох, оказавшись в мире без звуков, запахов и красок. Унылом сером мире, который должен ему помочь.

Он положил свою руку на выпуклый живот своей… жены? Именно так он уже давно называл ее в своих мыслях, боясь произнести это слово вслух. Когда-то, желая спасти, он ее отверг. Захочет ли она остаться с ним навсегда? Быть настоящей семьей, о которой он мечтал так много лет?

– Шания! – тихонько позвал он. Она вздрогнула всем телом, не видя его, не понимая, что происходит.

– Шания! Ты должна это сделать, я тебе помогу, – он коснулся губами ее губ, погладил подушечкой большого пальца закрытые веки. Затем, дождавшись когда она откроет глаза, и их взгляды встретятся, он попросил согнуть ноги в коленях.

– Ты знаешь, что нужно, родная! Тужься, а я заберу твою боль.

Все происходящее казалось Шании лишенным цвета сном. Она чувствовала, что погружается в вязкое серое марево, которое облепляет ее головы до ног, а ее тело сотрясает мелкая дрожь. Женщина растеряно кивнула, не до конца осознавая, где она, и почему боль, которая мучила ее последний час вдруг ушла. Нет, она не исчезла, скорее, отступила на второй план, а на первом были лишь глаза генерала, не отпускающие ее. Она чувствовала присутствие кого-то еще, но в тот момент ей было все равно. Только его глаза, успокаивающие поглаживания, и голос, нежно шепчущий в тишине палаты.

– Дыши, милая! Все хорошо, я с тобой!

– Дамир! – выдохнула она, когда почувствовала, что уже близко и, протяжно застонала.

Шания почувствовала, как теплый маленький комочек покидает ее тело. Миг, и ребенок оказывается на руках у своего отца.

– А теперь смотри ребенку в глаза. Дай ему свою силу, свою любовь. Не разрывай контакт, иначе его сущность обернется против собственной матери и убьет ее, – услышал он тихий голос Когана, – не волнуйся, я займусь твоей женщиной. За это время я поднаторел в человеческой анатомии. Правда, я всегда считал себя специалистом по убийству, а не деторождению.

Дамир смотрел в голубые как ясное небо глаза своего сына. Он чувствовал слабость и опустошенность. Но это не испугало, напротив. Генерал улыбнулся, когда понял что его сын только что получил свои первые в жизни эмоции, главной из которых была любовь.

* * *

Я видела мир словно сквозь дымку тумана. Комната больше не была серой, однако я до сих пор с трудом могла рассмотреть окружающие меня предметы. Голоса доносились глухо, словно издалека.

– Выпей! Тебе нужны силы, – надо мной склонился жуткий монстр с наростами на голове вместо волос, темной кожей и большими глазами странной формы. Я едва не вскрикнула от ужаса, но поняла, что мне знаком этот голос и это необычное лицо.

– Коган! – мой голос казался слабым и каким-то надтреснувшим. Не сопротивляясь, я позволила ему поднести стакан с какой-то жидкостью к моим губам. Глотнула, закашлялась от резкого неприятного и такого знакомого вкуса, – что это?

– Витамины, – короткий смешок, – без которых тебе сейчас нельзя. Жаль, что ты не мутировала, как Дамир, все было бы намного проще.

Он произнес это куда-то в сторону, но я, услышав, попыталась осознать, о чем он говорит. Кровь! Я только что выпила кровь, щедро разбавленную чем-то еще.

– А где… – я не успела закончить вопрос, моя рука метнулась к животу, не обнаружила там привычной выпуклости и взглянула на хаа-рашса.

– Именно так. Поздравляю, мамочка, у тебя сын! Здоровый крепкий малыш, нравом в своего папу. Скоро ты сможешь взять его на руки. Но для этого тебе придется сделать еще несколько глоточков той чудесной бурды, которую я тебе успел намешать. Это остановит кровотечение и ускорит регенерацию. Через пару часов будешь как новенькая, сможешь бегать.

Увидев мой скептический взгляд, пугающе широко улыбнулся, поправил себя:

– Ну, по крайней мере, уверенно ползать по коридорам этого корабля. Так что пей!

Поморщившись, я сделала еще несколько глотков. Гадость, но она неплохо исцеляет, а ради малыша можно и потерпеть. Сын! Внезапное озарение отодвинуло все остальные мысли на второй план. У меня есть сын! Мой малыш!

Я резко села на операционном столе, и, игнорирую попытки хаа-ршса вернуть меня назад, спустилась на пол.

– Где он? Я хочу видеть своего сына! – твердо произнесла я, не решаясь, впрочем, отойти от стола слишком далеко. Низ живота неприятно ныл, стоять было так же болезненно, как и сидеть. Видимо, кровь инопланетянина еще действовать не начала.

Дверь в медицинский блок распахнулась, впуская одетую в черное фигуру Дамира. На руках он держал маленький сверток, от которого веяло теплом и нежностью.

– А вот и наша мама! – никогда не думала, что рокочущий голос, почти рык генерала сможет прозвучать настолько ласково.

Дамир подошел ко мне вплотную, и аккуратно положил маленький сверток в мои руки. Я тут же склонилась, чтобы встретить излучающий любопытство взгляд ребенка. Голубые глаза, курносый носик, губки, морщащиеся в нерешительности: закричать или улыбнуться. Но тут я нежно коснулась губами его теплой пухленькой щечки, потом кончика носика и глаза малыша засияли. Откуда-то пришло чувство, что ему нравится то, что я сейчас делаю, и он не против, чтобы я продолжила. А еще малыш был голоден, я тоже это знала, поэтому, слегка отвернувшись от присутствующих мужчин, расстегнула ворот платья и позволила ребенку приникнуть к груди. Маленькие пальчики схватили меня в свой плен, а глазки закрылись.

– Это ей не повредит? – почему-то Дамир был встревожен, но я не стала поворачиваться и спрашивать причины. Мне не хотелось отрывать взгляд от моего ангелочка.

– Это привяжет ребенка к матери, и даст ей защиту от его силы. Наши женщины не кормят детей грудью, хотя в первое время они еще не способны отбирать энергию у окружающих и насыщаться чувствами. Они используют суррогат материнского молока и отцовской крови.

Разговор проходил на периферии сознания, и я полностью сосредоточилась на первом в моей жизни кормлении. Любовалась сыном, целовала его в лобик, полностью игнорируя неприятные ощущения в животе и груди. Скоро боль пройдет благодаря крови хаа-рашса, а остальное неважно.

Я почувствовала на плечах тяжесть и тепло. Генерал набросил на меня свой плащ и присел рядом, не выпуская из рук.

– Как ты? – его дыхание шевелило мои волосы давно выбившиеся из прически.

– Теперь хорошо, – шепнула я, потершись виском о его щеку.

– Я люблю тебя, как же я тебя люблю! – его руки сжали меня сильнее, однако это объятие не причинило боли, – спасибо, родная, за сына! Я не надеялся, что…

Он замолчал, с улыбкой наблюдая за кормлением малыша.

– Ему нужно выбрать имя, – я улыбнулась мужчине, чувствуя, как от него мне передается сила и тепло. Боли почти не осталось, скоро я смогу ходить и не бояться упасть в обморок.

– Мне понравится любое, выбранное тобой, – начал Дамир и замолк. Затем, с несвойственной ему робость, добавил, – но если ты не против, пусть вторым именем будет родовое имя нашей семьи и моего отца – Роберт.

– Тогда, позволь тебе представить: Никлас Роберт Вейн. В честь наших отцов.

– Здравствуй, Никлас Роберт, – генерал осторожно коснулся своим когтистым пальцем пальчика сына и тут же оказался захваченным в плен детской ручки, – приятно познакомиться.

Неожиданный шум вырвал нас из уютного мирка, вернув в реальность, напомнив, что за стенами корабля наши друзья сражаются с врагом и, вполне возможно, погибают. Я вспомнила, как тело Адриана упало в гущу безумных хаа-рашсов, и вздрогнула. Сколько же всего произошло с тех пор. А я даже не знаю жил ли мой… друг? Странно, но именно сейчас я четко осознала, что воспринимаю Адриана Виларда как своего друга, возможно, отдавшего за меня жизнь.

В медблок ворвался грязный оборванный агент Старк, ошарашено замер на входе, скрылся на минуту с глаз и уже почти спокойный и слегка умывшийся появился снова на пороге.

– Мои поздравления! – его качнуло, но он устоял, – не хотел прерывать семейную идиллию, но там у нас кое-что происходит. Думаю, вам будет интересно посмотреть.

– Хаа-рашсы снова атакуют? – Дамир, выпустив нас из рук, подался вперед.

– Это было бы более понятно. Все гораздо… загадочнее. Они все здесь, окружили корабль. Мы их не пускаем, но, думаю, они и не стремятся входить.

Проигнорировав совет Дамира не выходить из медблока пока он не позволит, я медленно продвигалась вперед. В конце концов, если на нас напали, я должна это знать, а не тешить себя иллюзиями. Возможно, я не смогу сейчас защитить себя и ребенка, но разве меня спасет медблок?

Качнулась, прикрыла глаза, пережидая пока пройдет слабость. Еще немного, и я, наконец, пойму причину странной тишины, окутавшей корабль.

Когда я вышла на площадку, лицо обдало свежей прохладой. Укутав Никласа в одеяло, я глубоко вздохнула и сделала несколько шагов вперед. На площадке кроме меня находились мои друзья. Гарет поддерживал едва стоящего на ногах Виларда. Дамир стоял перед ними, словно загораживал их своей широкой спиной от того, что было впереди. В нескольких же метрах от него… Я подавила стон. Неужели снова? Я этого не выдержу!

Хаа-рашсы! Около сотни хаа-рашсов заполонили все пространство вокруг корабля. Они стояли застывшими изваяниями, словно неживые, и, казалось, чего-то ждали. Когда малыш в моих руках зашевелился и всхлипнул, стараясь схватить меня за палец, хаа-рашсы, будто повинуясь чьей-то неслышной команде, в необъяснимом порыве все до единого опустились на колени.

– Они все еще там? – закончив кормить Никласа, я привела одежду в порядок и воззрилась на Дамира. Он лишь кивнул, не сводя с меня взгляда.

– Как ты? – он подошел, присел рядом, обнял и осторожно коснулся когтистым пальцем пальчика ребенка.

– В порядке. Кровотечение остановилось, если приму душ и высплюсь, почувствую себя человеком. Но ведь до этого еще далеко?

– Мы его найдем, Шания. Я его найду!

– Почему они не уходят? – я с дрожью вспомнила тот момент, когда увидела перед собой свору хаа-рашсов, которые, словно подчиняясь чьему-то приказу, упали на колени. А затем, после минуты оглушающей тишины раздался рокот, производимый сотней глоток. Он оборвался, как только ребенок недовольно заплакал. Я отказывалась понимать, что происходит, наверное, из-за банального страха. Хаа-рашсы перестали атаковать, нарушая приказ своего создателя. Значит ли это, что сейчас они имеют свободную волю? Или же подчиняются инстинктам, которые запрограммированы в их генах? Или же кто-то мог дать им другой приказ, приказ, перечеркнувший прежний. Кто или что для хаа-рашсов оказалось сильнее воли их создателя?

Я посмотрела за заснувшего у меня на руках малыша. Было глупо искать в нем сходство со мной или с Дамиром… таким, каким он был прежде. Но, похоже, цвет и форму глаз Никлас унаследовал от меня. Мой сын родился человеком! Что будет потом? Постигнет ли его участь его отца? Я боялась думать о том, что когда-нибудь он подвергнется мутации и превратиться в хаа-рашся. Мой сын!

Будто почувствовав мое состояние, малыш причмокнул губами и обхватил мой палец ладошкой. Я заметила, что контакт со мной его успокаивает.

– Ты тоже это поняла, правда? – генерал выпустил меня из объятий и, подойдя к металлическому столу, облокотился на него спиной, – мы живы лишь благодаря Никласу. Каким-то образом он смог их остановить.

– И что дальше? Чем это нам грозит? – я говорила тихо, боясь разбудить ребенка, – мы на нестабильном спутнике, в корабле, вокруг нас сотня неконтролируемых инопланетян, непонятно, сколько преступников все еще скрывается на базе и где-то там Седой, который слишком задержался на этом свете.

– Я снова смогу незамеченным проникнуть на базу. А дальше… – Дамир улыбнулся своей пугающей улыбкой.

Мне было тревожно. Разумеется, я понимала, что пока Седой жив, нам не будет спокойной жизни. Но все же, я переживала за Дамира. Он сильный, но не бессмертный, а у Уорлетта было много лет, чтобы подготовиться к любой ситуации. Он знает эту базу, скорее всего, она напичкана ловушками и следящими устройствами, о которых нам ничего не известно.

– Не уходи! – шепотом попросила я. Знаю, что проявляю слабость, но здесь и сейчас, рядом с сыном и Дамиром, я поняла – никакая месть не стоит его смерти. Я не переживу, если он…

– Я должен его остановить! – генерал присел напротив меня на корточки и погладил по колену, – иначе не смогу смотреть тебе в глаза.

– Я боюсь за тебя, – на глазах появились слезы. Чертовы гормоны!

– Не бойся! В конце концов, он не больший монстр, чем я, – если генерал хотел меня этим успокоить, вышло у него хреново.

– Я люблю тебя! – провела пальцами по его лицу, отросшим волосам.

– И ты об этом не пожалеешь! – его дыхание согрело кожу.

Легкий поцелуй в висок, щеку, губы, шорох, и Дамир ушел. Я вздохнула, понимая, что время отдыха подходит к концу. Нужно было столько сделать! Прежде всего, навестить раненых, проверить работу систем корабля. Пилот получил травму, и теперь вряд ли сможет быстро восстановиться.

Оставила малыша на койке, обложив вокруг него одеяла и подушки, не закрывая дверей, по-быстрому приняла душ, смывая потеки крови, пыль, грязь и пот. Затем, сделала из легкого покрывала что-то наподобие слинга, завязала его узлом и, стараясь не разбудить Никласа, покинула отсек.

32

Я видела его разным: гордым, злым, презрительным, печальным. Но никогда Адриан Вилард не был слаб. Даже теперь, лежа без сознания в медоксе, с переломами, кровоподтеками и ранами по всему телу. Я провела рукой по прозрачному куполу сканирующего устройства, прекрасно сознавая, что если бы не этот мужчина, вполне возможно, моего малыша сейчас бы не было со мной. Он всегда бросался мне на выручку, несмотря на то, что я убийца его брата. Простил ли он меня? Не знаю. Простит ли когда-нибудь? Главное, что не прощу себя я сама. И всегда перед этим мужчиной буду испытывать чувство вины, перекрывающее все то плохое, что он когда-то со мной сделал.

– Поэтому у нас никогда не было шансов, Адриан, – шепнула я, зная, что он этого не услышит.

– Ты рано встала. Не думал, что женщины так быстро отходят после родов, – я обернулась на голос, слабая улыбка тронула мои губы. Во время боя я почти его не видела. А сейчас с удовольствием подошла к старому другу и учителю.

– Спасибо тебе, Вонг за все, – он коротко прижал меня к себе. Он внимательно наблюдал за мной. От азиатских предков ему достилались не только узкие глаза, но и кожа темного золота. Даже там, на Утлагатусе он представлялся мне древним золотым божеством, которому не место в этом мире.

– Разреши поздравить тебя с рождением сына, – Вонг тактично не заглядывая в слинг, мягко коснулся рукой моего плеча.

– Спасибо! – обойдя медокс, опустилась на топчан. Все-таки я еще недостаточно сильна для долгих прогулок.

– Коган дал тебе свою кровь, – не спросил, а констатировал Вонг. Я не ответила, лишь подняла на него вопросительный взгляд.

– Но это не значит, что ты способна сразиться с армией. Только что ты совершила главное предназначение женщины – подарила миру новую жизнь. Мы давно отошли от традиций предков, забыли их заветы и законы.

– Я должна быть уверена в том, что моему ребенку ничего не угрожает.

– Оставь войну мужчинам, – твердо произнес Вонг.

– Но ты же сам учил меня воевать, – меня удивили его слова и приверженность старым традициям.

– Я учил тебя как выжить и бороться. Ты была одна. Теперь тебя есть кому защитить. Совсем скоро генерал и наши товарищи расправятся с твоим врагом. Ты должна жить не ради мести, а ради новой жизни.

– Я всего лишь хотела быть пилотом, Вонг, – на минутку прикрыла глаза, вспоминая свои юношеские мечты. – Сражаться со злыми пиратами, защищать слабых, бороться за справедливость. Да, я была готова выйти замуж за Рейна, родить ему ребенка, стать с ним одной семьей. Но глубоко в душе даже не представляла, как можно это совместить. Меня-жену и меня-космолетчика. Возможно, я до сих пор этого не знаю. И это меня пугает. Способна ли я стать хорошей матерью, женой, все еще мечтая о космосе, вести оседлый образ жизни. Поверить, что для меня это возможно. Иногда ко мне приходят мечты о тихом месте, которое зовется домом. О лесе, который его окружает, рядом речка, маленький водопад. Качели, сделанные чьей-то сильной надежной рукой. Я вижу себя, готовящей завтрак на большую семью, любящего мужа, руки которого обнимают меня за плечи. Вижу, как во дворе нашего дома играют наши дети. А потом, в один миг, все это рушится. Я чувствую запах горелой плоти, вижу огонь, много огня и кровь, слышу выстрелы и крики. Над развалинами нашего дома проносятся истребители и все… это конец. Понимаешь, Вонг? В одно мгновение то, что строилось годами, может рухнуть, и никто не сможет этому помешать. Я всего лишь человек, а Дамир не всесилен. А счастье такое хрупкое и ненадежное. Поэтому когда ты говоришь, что главное предназначение для женщины родить дитя, все во мне противится этому. Главное – защитить тех, кто тебе дорог, не дать им умереть. Для меня всегда будет именно так. Где бы я ни оказалась, с кем бы я ни была, я никогда не могу просто жить и наслаждаться счастьем. Потому что счастье это лишь миг, которого не вернуть. А горе, потери и смерть преследуют нас всегда.

– Ты устала. Тебе нужно отдохнуть, – Вонг подошел ко мне, склонился, и поцеловал в лоб, погладил по голове, как несмышленого ребенка и улыбнулся. Он улыбался нечасто.

– Да, я устала, – согласно кивнула я, – а еще боюсь за Дамира, Старка, Когана. Что если у них нечего не получится? Я знаю Седого. Он чудовище. Настоящее чудовище.

– Твой генерал способен на многое ради тебя. Отдохни, а я буду рядом и присмотрю за тобой и твоим раненым другом.

– Спасибо, – я согласно кивнула, давя зевок. Видимо, запас адреналина в крови иссяк, и организм требовал отдыха. С трудом встав, я медленно побрела в свою каюту. Совсем скоро нужно будет посмотреть, что там с управлением кораблем, а сейчас спать. Никласу нужна отдохнувшая мама.

* * *

Генерал Вейн шел по следу своего врага, загоняя того как дикого зверя в ловушку. Он знал, что противник, чьи планы безвозвратно рухнули, будет биться до конца, чтобы уничтожить тех, кто ему помешал… Уорлетт знал, что ему не выжить, он слишком силен и опасен для них. Для нее. Его песчинка, попавшая в механизм продуманного плана, крах всего, ради чего он столько работал. Когда-то он разрушил ее жизнь, теперь настал час ее реванша. Долгие годы, десятилетия работы и теперь лишь он и те, кто хочет его убить, во что бы то ни стало.

Генерал замер, когда в кромешной темноте, через которую он мог двигаться лишь благодаря своему зрению нечеловека, вспыхнули экраны головизоров и голос разорвал тишину.

– Я ее лишил семьи. Но я сохранил ей жизнь! Дал новое, здоровое сердце, свою защиту, благодаря мне она выносила своего ребенка. Я сделал ее живой легендой! А что сделал для нее ты? – лицо Седого взирало на генерала со всех экранов. Он будто был окружен десятком врагов. Казалось, стены и экраны давят на него, мешая сосредоточиться, почуять место, где скрывается враг.

– Она моя женщина, я убью любого, кто захочет ей навредить! – Дамир выстрелил в один из экранов головизора, на мгновение испытав удовлетворение.

– А кто защитит ее от тебя? Твой ребенок едва ее не погубил, ты ведь прекрасно это осознаешь. Ты ведь чувствуешь ее как себя самого, ее эмоции захлестывают тебя, тебе кажется, что ты способен пролезть в ее душу, влезть ей под кожу, раствориться в ней! Хаа-рашсы кормятся эмоциями, они высасывают их до дна. Почему, как ты думаешь, они открывали столько миров? Строили флот, способный захватить целую галактику? Они смешивались с другими расами, пытаясь прижиться в иных мирах, создавали полукровок, с надеждой, что возможно, хотя бы часть их сущности будет способна нести в себе их продолжение и не быть одинокими. И где они теперь? Не та горстка тварей, которые заняли тела своих сородичей, чтобы не быть бесплотными тенями. Где могущественная раса, которую никто не мог победить? Они канули в Лету, сгубив тех, кто мог бы существовать иначе, чем они! Их сгубило собственное потомство, которым они дали волю. Вирус забрал у них то, что мы называем душой! Осталась лишь жалкая оболочка, голодная и жаждущая пожрать себе подобного. А все потому, что презрев законы своего родового древа, они возжелали не быть одиночками. Не совершай их ошибки.

– Мразь! Ты сдохнешь! – выстрел, и верхний экран погас, обдав пространство водопадом искрящихся огней.

Уорлетт, глядя с экрана улыбнулся, словно предвкушая реакцию противника на свои слова:

– Однажды ты почувствуешь голод, и ни одна пища не сможет его утолить. А рядом будет та, что тебе дороже жизни. Ее запах станет сводить тебя с ума. Ты проснешься и поймешь, что осушил ее до дна. Потому что именно ее вкус, сила, эмоции станут для тебя наваждением и самой драгоценной пищей. Твой хаа-рашский друг не говорил тебе о том, как у них создаются пары? Он скрыл от тебя интересную информацию! Спаривание самцов и самок… О, да ты скривился. Тебе не нравится моя терминология? Так вот, хаа-рашсы создают союзы, которые длятся столько же, сколько продолжается период вынашивание самкой своего детеныша. А затем, счастливый папаша, приняв роды у своей пары, покидает ее. Потому что этот вид не может сосуществовать в семейных союзах. И яд, которым они могут отравить свою половину это ничто по сравнению с тем, что они могут с ней сделать, находясь долго рядом. Слишком разное мировосприятие, слишком сильные эмоции. Ат-ри-ния лишь на время защищает мать от ее партнера. Как только заканчивается период гона, самцы возвращаются в космос, подальше от своих семей. Если ты останешься с ней – она умрет. Ты выпьешь ее жизнь, оставив пустую оболочку, а потом, когда поймешь, что ты натворил, пустишь себе пулю в башку. Это в твоем стиле, Вейн.

Голос сочился ехидством, отражался от стен, гремел с оставшихся экранов. Генерал не хотел слышать то, что Седой ему говорил. Он был сосредоточен, зол и глух к словам своего врага. Но внутри человеческой души загорелся огонек тревоги за любимую и их будущее, о котором он позволил себе мечтать.

– Ты лжешь! – новый выстрел, и погас еще один экран, генерал выстрелил снова, еще и еще.

– Нет, и ты это знаешь, чувствуешь. Я потратил годы, чтобы узнать все об этой расе. Провел сотни экспериментов, но главное открытие сделал мой покойный папаша, адмирал. Хаара-шес не может быть вместе со своей самкой. У нее нет сил противостоять ему, она слишком открыта. Все чувства как на ладони. Ему невозможно удержаться от того, чтобы ее не выпить всю, без остатка.

– Как же я буду счастлив, сворачивая тебе глотку, гребаный психопат! – выдавил генерал продолжая преследование. Он знал, что его товарищи уже рядом. Они окружали логово Седого. К того не было шансов спастись.

* * *

Я открыла глаза, проснувшись от того, что сонный малыш тыкался ротиком в мою грудь.

– Сейчас, маленький, я покормлю.

– Он похож на тебя, но так же ненасытен, как и его отец. И я его понимаю, – услышав голос я вздрогнула, но тут же успокоилась, поняв, что это всего лишь Гарет. Гарет, который должен был отправиться с Дамиром.

– Как Адриан? Уже очнулся? – я прижала ребенка к груди, прикрывшись покрывалом. Кормить грудью в присутствии мужчины было неловко, но бестактный громила не спешил уходить.

– Медокс закончил его латать. Скоро он проснется, – смотря куда-то в сторону, ответил Гарет.

– А… – я боялась задать вопрос, но была уверена, если бы что-то произошло с Дамиром, мой товарищ не стал бы этого скрывать.

– На связь не выходил никто из них. Меня оставили здесь на случай… Если им не сразу удастся отыскать твоего дружка, – Гарет усмехнулся в свойственной ему манере, ехидно и нагло.

– Наверное, это хорошо, – покачивание убаюкивало малыша и отвлекало меня от болезненных ощущений внизу живота.

– Что ты будешь делать, лишившись последнего врага, Шания? Кем ты захочешь стать? Какую из масок примерить?

Его слова меня взволновали, а тон неприятно поразил.

– Кто ты, Гарет? У тебя самого столько масок. Революционер, друг, воин, убийца. Кто же ты на самом деле?

– Все вышесказанное и немного больше, – Гарет сел напротив меня прямо на пол и посмотрел в глаза своими черными немигающими глазами. – Союз давно прогнил, от него ничего не осталось. Премьер-Координатор, чтобы прикрыть своих кредиторов играет на их стороне. Последней каплей стало замалчивание последствий губительной терраформации на ряде планет, которая превратила колонии в опасные для жизни зоны. Именно из-за этой информации пострадал твой друг профессор Толкен. Ученик не пожалел даже своего старого учителя. Кстати, то же можно сказать и о твоем учителе, Вонге. Когда-то он был бесценным сотрудником для правительства Союза. Но специфика работы позволила ему слишком много узнать, а странный кодекс чести не позволил продолжать делать то, что от него хотели. Нас изначально было немного, тех, кто хотел что-то изменить. Союз действительно себя изжил, в этом Уорлетт прав. Власть должна быть сосредоточена в руках сильного правителя, который бы прислушивался к мнению Совета, контролируемого народом. Дольше ждать было нельзя. Одной из первых планет, где терраформация потерпела крах, оказался Утлагатус, Хоуп, как мы теперь можем его называть. Никто до конца не знал, какие тайны скрыты в ее недрах. И все же, там активно, но тайно велась добыча кризона, и в какой-то момент нам стало понятно – вина многих ссыльных лишь в том, что кому-то на Сигме, по их мнению, достается слишком мало камней. Самые сильные и выносливые были отобраны и оставлены на базе для работы на шахтах. В последнее время я часто задавался вопросом – что бы было, если бы они познакомились с хаа-рашсами немного раньше.

– Хаос, смерть, трагедия, – я оказалась под впечатлением от его рассказа, хотя многое мне уже было известно. Для меня все еще были свежи воспоминания нашего боя с тварями из пещеры Карадан. Что же до Гарета… Не ожидала что он все это время работал под прикрытием. Вопрос только, на кого?

– Знаешь, я даже признателен Уорлетту за то, что он за последние месяцы свел на нет все, что Союз создавал годами. Если бы не те интервью, нам было бы трудно тебя отыскать. Он проделал огромную работу, сделал тебя символом, лидером и лицом сопротивления, окончательно подорвав устои общества и повлияв на умы граждан. Колонии скоро захотят отделиться, если им не будет предложена альтернатива. Власть должна быть сосредоточена в руках одного, достойного. Выбравшись с Миранды, тебе не удастся остаться в стороне. Тебе придется выбирать – тихая спокойная жизнь на далекой колонии, где никто не сможет гарантировать твою безопасность, смена личности, либо же… Трудно, быть живым символом.

– Зачем ты мне говоришь об этом именно сейчас? – насторожилась я.

– Два выбора и две разных судьбы, – словно не услышав вопроса, продолжал Гарет удивлять меня своим красноречием, – роль скромной колонистки, замужней за существом, который всегда должен скрывать свое лицо. Либо же роль героини, рядом с тем, кто оказался способен простить тебе смерть близкого человека и преодолеть сотни парсеков, чтобы спасти из ада. Не стоит удивляться, только слепой бы не догадался, как к тебе относится Адриан Вилард. Он болен тобой. Двинулся от своей любви. К счастью, это сумасшествие касается только его чувств, деловая хватка у него все еще осталась. Поэтому, он нас полностью устраивает.

– Но это не устраивает меня! – я была неприятно поражена, что кто-то там уже разложил мою жизнь по полочкам и все решил без моего участия. – Я не хочу быть на виду, мне не нужны власть и известность. К тому же, Адриан никогда не сможет до конца меня простить.

– Ради ненавистной женщины мужчина не станет делать таких безумств. Если ты не исчезнешь, не растворишься, тебя никогда не оставят в покое. Каждый, кто придет к власти или кто-то из окружения захочет, чтобы ты была рядом или исчезла навсегда, потому что они будут знать, что занимают твое место. Именно тебе сейчас доверяют миллионы. Ты жертва, ставшая героиней.

– Любовь толпы сиюминутна. Они легко меня забудут.

– А как же хаа-рашсы? Они не смогут исчезнуть так же легко, как и ты! Их раса покоряла иные миры. Рано или поздно они устанут жить в забвении и выйдут из тени. И тогда столкновение неизбежно. Люди не примут пришельцев, слишком долго их держали в страхе перед возможными чужаками.

– Почему мне должно быть не все равно? Разве я не достаточно пострадала из-за чьей-то борьбы за власть? У меня есть сын! – я сердито воззрилась на Гарета. Еще совсем недавно я и представить не могла, что буду вести с ним разговор на подобную тему. Это меня возмущало и обескураживало.

– Вот именно, сын! Который был рожден от мутанта. Ты никогда не задумывалась, кем он станет, во что превратится? А если он станет таким же, как и его отец? Что ты знаешь об этой расе? Лишь то, что они сами тебе рассказали. Ты настолько веришь Айвану, или Когану? Они в сотни раз старше тебя. Они покоряли планеты задолго до того, как твои предки взяли в руки мотыгу. Очень скоро человечество может оказаться на грани войны.

– И что могу сделать я? – понизив голос до шепота, чтобы не разбудить малыша, я смотрела на Гарета почти с ненавистью. Он озвучил то, о чем я отказывалась думать и понимать. Не здесь, не сейчас. Потом, когда заживут душевные раны, когда мне не придется бежать от чего-то непонятного.

– Взять все в свои руки. Принять свою судьбу и позволить, чтобы за тебя черную работы выполняли другие. Такие быстро найдутся.

– Ты бредишь, Гарет, – я закончила кормить Никласа, положила его на койку, поправила одежду и встала, – не знаю, кто тебя послал, кто приказал сделать мне это глупое предложение, но я вынуждена отказаться. И прошу больше не затрагивать подобную тему, иначе в моих глазах ты упадешь до уровня Уорлетта. Я не позволю сделать ни себя, ни Адриана Виларда игрушкой в руках заговорщиков. Тех или других.

– Тогда, боюсь, что у нас возникла проблема, – Гарет вытащил из кармана неприметное до того оружие. Он все еще сидел на полу, я возвышалась над ним, стараясь загородить спиной малыша.

– Ты сошел с ума, Гарет? – как можно мягче, словно я говорю с сумасшедшим, спросила я.

– Мне жаль, Шания. Ты мне нравишься, правда. Я даже восхищаюсь твоей отвагой и силой. Но мне приказали привести тебя на Сигму. Живой или мертвой. Ты им нужна – либо как дохлый символ борьбы, либо как марионеточная глава Союза, разумеется, выбранная по всем правилам, легитимная, признанная народом. Им все равно, в каком качестве я тебя туда доставлю.

– Черта с два! – встав так, чтобы возможный выстрел не смог навредить Никласу, я позвала Фантом. Она отозвалась, тут же метнувшись к разозлившему нас обеих мерзавцу. Но, едва коснувшись его шеи, Фантом отшатнулась, я могла бы поклясться, что она зашипела от боли. Как зашипела от этой же боли я сама, когда часть меня вернулась в тело, принеся с собой обжигающую боль в руке. Я бросила взгляд на кисть и запястье, почувствовав, как под кожей зарождается боль, не такая острая, как в самом начале. Постепенно рука потеряла чувствительность, стала бледнеть, бледность сменил синий цвет, который с каждой секундой становился темнее. Я почувствовала по телу дрожь, пульс участился.

– Что ты со мной сделал? – хрипло спросила я. Захотелось воды.

– Новая разработка наших ученых. Вирус, вызывающий некроз мягких тканей, действует на энергетическом уровне, вот только переносчик Фантом. Мы нашли способ бороться с тварям из космоса.

Гарет широко улыбнулся и вытащил из-за воротника медальон с камнем ярко-зеленого цвета.

– Достаточно Фантому его коснуться и вернуться в тело, как он тут же заражает своего носителя. Не волнуйся, процесс обратим и не заразен для других… возможно. Но если вовремя не помочь…

– Ты прав, а я поторопилась с ответом. Мне придется принять твое предложение, не могу же я жить без руки, – я повела у него перед носом кистью, болезненно отметив, что стало намного хуже. От вида своей конечности меня замутило. – Выйдем, чтобы не разбудить ребенка, и ты мне расскажешь, что я должна буду сделать.

– После вас, – Гарет галантно пропустил меня вперед. Его мощная фигура отступила в сторону, давая мне пройти.

– Не можешь же ты всерьез полагать, что я хотя бы на мгновение оставлю тебя наедине с ребенком? – возразила я. Улыбка как приклеенная застыла на моих губах.

– Как хочешь. Но знай, с моей стороны это жест доверия, – он боком протиснулся в проем, не спуская с меня взгляда, все еще держа на мушке. Я последовала за ним, прикрыла дверь. Позволила себе облегченно выдохнуть.

– Вонг жив?

– Спит. Проснется сразу после того, как мы покинем эту планету. Поторопись, нас ждут. Ты права, что не хочешь брать с собой своего ребенка. Кто знает, какая судьба ждет его на Сигме. К счастью, я не получал никаких распоряжений в отношении него. Ты вольна поступить так, как считаешь нужным. Оставь его своему монстру в утешение.

– Наверное, ты прав, – я натянуто улыбнулась и неуловимым движением схватила Гарета, сжав пистолет здоровой рукой. Больную я уже несколько минут не чувствовала. Мы дрались за оружие, я не смогла избежать ощутимых ударов в лицо. Преимущество силы и количества здоровых конечностей было на его стороне. Сильный пинок в живот заставил взвыть и напомнил, насколько я еще слаба, чтобы бороться с физически здоровым мужчиной, прошедшим хорошую подготовку. Несколько выстрелов срикошетили от стен коридора, к счастью, не пробив обшивки. Следующий заряд чиркнул по коже на голове, срезав прядь волос. Если затянуть нашу возню, я могу остаться без скальпа. И без руки, я уже не говорю про жизнь в целом.

Гарет отбросил меня от себя, двинув ногой по ребрам. Я наткнулась в узком коридоре на стену, и съехала вдоль нее, не способная сделать хотя бы глоток воздуха. Видела, как он готовится выстрелить в меня в упор, и когда услышала звук выстрела, прикрыла глаза. Неужели все кончено? Но облегчения не приходило. Наоборот, судя по некоторым признакам, у меня снова началось кровотечение, не говоря уже о сломанных ребрах. Рядом со мной упало что-то тяжелое, и я услышала встревоженные голоса.

– Вонг, присмотри за малышом. Он должен быть в каюте, – четко отдавал распоряжение Адриан, – не волнуйся, все будет хорошо, мы о нем позаботимся. Готовь медокс!

Меня куда-то несли, неприятные ощущения в животе не проходили, ребра нещадно болели, рука теряла чувствительность все больше.

* * *

Мощный заряд пробил стену. Экраны погасли, погрузив комнату во мрак. Присоединившиеся к генералу Старк и Коган тут же включили визоры крадясь в кромешной тьме. Седой их ждал, явно готовился к их появлению. За столько лет у него было много возможностей обдумать план отхода и спасения.

Когда из темноты донеслось яростное рычание, товарищи напряглись и приготовились стрелять. Но то, что появилось, заставило их отступить, заняв оборонительную позицию.

– Старк быстро на стену, прикрываешь огнем, мы не знаем, что это за гадость, поэтому не позволяй им себя укусить. Коган, ты знаешь, что делать.

На них надвигалось десятка два крупных особей на четырех лапах, с головами, отдаленно похожими на собачьи, но полностью лысые с наростом между ушей, напоминавшим гребень. Их тела удивительно походили на человеческие, странно трансформированные и изуродованные. Дамир, прицелившись, выстрелил в одного из уродцев, попав тому в шею. На голой коже сероватого оттенка проступил след от выстрела с запекшейся кровью, но тварь была жива. Она пронзительно завыла и прыгнула на генерала. Тут же, словно стая только этого и ждала, они ринулись на тех, кто посмел нарушить границы их владений.

Завязавшийся бой был щедро разбавлен рычанием существ, криками и ругательствами. Старк старался попасть тварям в голову, экономно расходуя заряды, Коган разрывал на части тех, кто приблизился к нему слишком близко, стараясь отделить тело от головы, ломая хребет. Комнату наполнил запах крови и сырого мяса.

Дамир продвигался вперед, уничтожая любое препятствие, стоящее у него на дороге, разрывая жадные клыкастые, сочащиеся слизью пасти, используя собственные когти. Наконец, комната осталась позади, крики, вой стали глуше. Генерал знал, что его враг близко, и адские псы возможно, не последнее его оружие. Выбив очередную дверь ударом ноги, он медленно вошел в комнату, больше напоминающую лабораторию. Она выглядела как мечта сумасшедшего ученого. Дамир обвел взглядом стены, стараясь не задерживаться на полках с «экспонатами», вызывавшими даже у него чувство гадливости.

– Как мои собачки? Не покусали? – Седой стоял в дальнем конце лаборатории, глядя как с когтей Дамира густая кровь капает на стерильно чистый пол, – жаль, в них было вложено много времени и любви. Нынче сложно раздобыть качественный человеческий материал, я уже не говорю про породистых собак.

– А хаа-расшов тебе не жаль? – Дамир начал обходить комнату по кругу, отмечая возможные ловушки.

– Они давно перестали представлять для меня ценность. Хотя их кровь сделала меня практически неуязвимым. Но, мне повезло гораздо больше, чем тебе. Я нашел способ остановить мутацию, использовать ее себе во благо. Достаточно было выделить один ген. Ты знал, что предки наших друзей были ящерами? И лишь благодаря долгому взаимодействию с враждебной средой завоеванных им планет приобрели привычный для нас облик. В отличие от тебя, мой друг, я не вызову у толпы обывателей желание меня линчевать. И покинув Миранду, просто исчезну, чтобы появиться там, где сочту нужным, приняв любой облик, стану тем, кем захочу. Наша малышка даже не узнает, кто же рядом с ней. Друг, любимый, союзник. Я стану ей необходим, теперь, узнав ее, я смогу стать тем, кого она захочет видеть рядом. Кто знает, возможно, это мне, а не тебе она когда-нибудь улыбнется с любовью.

Дамир сделал шаг, но тут же отступил, подстегнутый внутренним сигналом об опасности. В ту же минуту на место, где он только что стоял, обрушилась огненная сеть, пропалив значительное углубление в бетонном полу.

– Жаль, хорошая была вещь. Почти раритет, – констатировал Уорлетт.

– Еще сюрпризы? – мрачно поинтересовался генерал, не на шутку встревоженный словами своего врага. Он выглядит слишком беспечным, такого не могло быть.

– На то они и сюрпризы, – пожал плечами Томас. По его лицу прошла легкая волна, смывая привычные черты, проявляя совсем другие, также знакомые. Адриан Вилард!

Оборотень-мутант! Кто бы мог подумать! Дамир никогда не предполагал, что воочию увидит то, о чем когда-то рассказывал Айван, как легенду своего народа, сказку из прошлого, давно позабытого и похороненного. Как оказалось, не слишком глубоко.

– Как я тебе в облике насильника твоей женщины? – Дамир, огорошенный увиденным, автоматически отскочил, избежав тончайшего лезвия, прочертившего пространство комнаты и способного лишить его головы. – Но его, в отличие от меня, ты убивать не спешишь. А ведь я могу стать даже тобой, и она ничего не узнает. Возможно, мне даже не придется играть влюбленного. Ведь это не трудно, полюбить такую как она.

Глаза Седого в облике Виларда вспыхнули зеленым огнем, он с улыбкой взирал на генерала, каждую минуту преодолевавшего очередную ловушку на пути к врагу. Он не заметил, когда Дамир выпустил Фантом, но тот буквально растворился, столкнувшись с незримой преградой, окружавшей Седого со всех сторон.

Дамир устал, пытаясь пробить защиту Уорлетта, раз за разом направляя свою призрачную сущность вперед.

– Ты не сильнее хаа-рашсов, генерал. Тебе не преодолеть эту защиту, – произнес Седой, отступая.

– Я человек, – возразил Дамир, нападая снова, и Томас почувствовал, как чьи-то холодные призрачные пальцы, уничтожив преграду, сдавили его горло, прижав к стене, и какая-то сила буквально разрывает его изнутри. Уорлетт, понимая, что в любую минуту может умереть, нажал несколько кнопок на своем браслете, одновременно активируя потайную дверь. Оттуда вырвался сноп света и за секунду до того, как Фантом мог бы переломить ему хребет, враг буквально испарился.

Дамир, зло зарычав, кинулся к двери, не дав ей закрыться и тут же проник в ослепительно белое пространство. Его охватило чувство полета, и мгновение спустя он оказался на узкой огороженной площадке в огромной шахте. Под ним была зияющая пустота.

– Ты настырный, – Томас, уже в своем привычном облике, слегка потер шею, – можешь не стараться, твой Фантом дезактивирован. Не знаю, надолго ли.

Он плотно сжал губы, глядя на Дамира.

– Знаю, про это говорят, «пытался откусить слишком большой кусок от пирога». Признаю. Но это не отменяет того, что я чертовски хочу жить, а ты мне в этом хочешь помешать.

– Слишком много болтаешь, – заметил Дамир.

– Не отрицаю, – Седой заглянул в пропасть и удовлетворенно улыбнулся, – как бы мне не хотелось с тобой поболтать еще, вынужден попрощаться. На этот раз навсегда. Шахта будет уничтожена через две минуты. Прощай, – он выстрелил в Дамира, в голову и грудь и не дожидаясь пока тело того, опрокинутое зарядом упадет вниз, вскочил на поднявшуюся платформу, готовую доставить внутрь взлетающего корабля. И не увидел, как враг ушел от выстрела, став едва заметной тенью.

Уорлет торжествовал победу недолго. Он лишь почувствовал прикосновение чужих сильных пальцев к своей голове и шее, а затем, его охватила острая ослепляющая боль. Он оказался парализован, и уже со страхом взирал на своего врага, постепенно сознавая, что это конец. Глаза в глаза, они смотрели друг на друга целую минуту, и Томасу показалось, что во взгляде врага он видит всполохи пламени, а где-то вдалеке слышит крики людей. Томас Уорлетт моргнул, жалея, что генерал видит его слабым, беспомощным и плачущим от боли и страха. Дамир поднялся и все так же молча столкнул ногой тело Седого в пропасть, словно избавляясь от мусора. А затем стены шахты дрогнули, и пространство заполнил огненный смерч.

* * *

Я очнулась от неприятных ощущений в руке, и мое внимание тут же привлек знакомый воркочущий голос, произносящий незнакомые слова. Совсем рядом раздавался лепет ребенка.

– Вонг? – протянула я, с трудом присаживаясь и оглядываясь. Мы находились в медблоке, и на этот раз медокс понадобился мне самой. Надо мной тут же склонился Вилард, помогая принять удобное положение.

– Малыш в порядке, – успокоил меня Адриан, с улыбкой показывая на то, как мой учитель возится с сыном. Что-то говорит ему на незнакомом языке, но, похоже, Никласу это нравилось. – А как ты?

– Сносно, – я поднесла к глазам забинтованную руку и тихо простонала.

– Мы не знали, что делать. Медокс не помог, – признался Вилард, гладя меня рукой по волосам.

– Гарет? – я вопросительно посмотрела на Виларда.

– Жив. Решил его не убивать, пока ты не придешь в себя.

– Мне нужно задать ему пару вопросов, – я поднялась и, шатаясь прошла к выходу из медицинского блока. Обернулась, бросив взгляд на сына. Кто знает, чем закончится наш с Гаретом разговор. Но пока я не буду твердо знать, что не опасна для сына, не смогу к нему даже прикоснуться.

– Я тебе помогу, – Вилард захотел взять меня на руки, но я отстранилась, и пошла в указанном им направлении.

Гарет сидел со скованными лучевыми наручниками руками. Одна из последних разработок спецслужб. Лучи способны разрезать кожу, и если пленник попытается освободиться, то оставит его без кистей. Хорошая вещь… Я задумчиво осмотрела избитое лицо Гарета. Видимо, Вилард был на него слишком зол. Вонг действовал бы немного иначе.

Рана на плече больше не кровила, однако, судя по выражению глаз пленника, причиняла тому изрядное неудобство.

– Болит? – заботливо поинтересовалась я.

– Щекочет, – ответил он, смотря на меня снизу в верх, – а как ты? Рука на месте?

– Как видишь, – я продемонстрировала ему забинтованную кисть, и решила, что пора завязывать с разговором. К тому же, по некоторым признакам, поняла, что мне давно пока кормить ребенка. Не знаю, как Вонг мог успокаивать Никласа так долго. Главное, быть уверенной, что мои прикосновения и мое молоко ему не навредят. – А теперь ты мне скажешь, где антидот. Не нужно так презрительно хмыкать, я уверена, он у тебя есть, иначе бы ты не затеял все это, а прикончил меня просто и быстро.

– Если я тебе скажу, твой хмурый любовник меня убьет. Я, пожалуй, потяну время. Дождусь, когда у тебя начнут отваливаться ноги или сиськи, вот тогда поторгуюсь, – Гарет рассмеялся, довольный собственной шуткой.

Я жестом остановила Виларда, готового сорваться и причинить Гарету много боли. Но это было бесполезно. Не знаю, на кого этот тип работал, но вряд ли он сдастся так легко. Придется повозиться, а времени у меня нет.

– Адриан, ты не мог бы нас оставить, – тихо попросила я.

– С ним? Это опасно!

– Пожалуйста, мне нужно спешить, а я еще пока плохо умею делать то, что собираюсь. Не хотелось бы тебе навредить. – я взглядом проводила Адриана из каюты, и вновь сосредоточила все свое внимание на пленнике. Наверное, я была не до конца искренней со своим другом. Я не только боялась ему навредить. Мне бы не хотелось, чтобы он видел меня такой, какой мне сейчас предстояло стать…

Когда я выходила из каюты, рот Гарета все еще раскрывался в беззвучном крике, а глаза отрешенно смотрели, словно внутрь себя. Уроки Когана не прошли для меня даром. Теперь я умела наводить на человека первобытный страх.

Антидот, как я и думала, Гарет прятал в своей каюте, в тайнике. Рассчитав дозу, я сделала себе инъекцию, и стала ждать. Через несколько минут кисть и запястье снова пронзила боль. Я сняла повязку, наблюдая за процессом восстановления тканей. Было больно и противно. Словно с меня слазит старая, мертвая гнилая кожа, и на ее месте буквально за считанные секунды вырастает новая.

Теперь я смогу прикасаться к Никласу!

А еще нужно дождаться Дамира, я верила в то, что он выживет и вернется ко мне. И, конечно, нужно починить корабль.

– Что они делают? – я смотрела на толпу хаа-рашсов, снующих около нашего корабля, и выстраивающих перед ним баррикады из каких-то ящиков и коробок.

– У меня два варианта, – прокомментировал их действия Вилард, заботливо закутывая меня и Никласа в теплое одеяло, – либо пытаются помешать нам взлететь, что довольно глупо, учитывая размеры нашего корабля, либо предлагают взять всю это хрень в качестве груза.

– Думаю, нужно посмотреть, что там, – я смело пошла веред, и наши недавние противники расступались передо мной, давая дорогу.

– Тебя я помню, скройся с глаз, – не удержалась я, проходя мимо знакомого бронзового лица с красными глазами, которое не так давно норовило бросить меня об стену. Пристыжено поклонившись, тот действительно поспешил удалиться. Слишком свежи были во мне воспоминания о нашем бое. И если они приняли Никласа, и решились не трогать нас, это не означало, что теперь мы начнем им слепо доверять. Кстати, не плохо бы понять, в результате какого эксперимента Седой их создал. Мне кажется, что кроме человеческих и хаа-рашских генов в них было что-то еще.

– Амина! Здесь все, что нам удалось найти под землей, это важно для нашего народа. Слуги нашего создателя мертвы. Мы позаботились о вашей безопасности, – в голове раздался едва слышный, монотонный шепот. Слишком неожиданно, чтобы я не вздрогнула всем телом, воззрившись перед собой.

– Что случилось? – встревожился Вилард, обводя окружающих подозрительным взглядом и положа руку на оружие.

– Мне кажется, они со мной говорят. По крайней мере, я слышу голос. А поскольку не считаю себе безумной, надеюсь, что это просто разговор.

– Не бойся, Амина. Мы не причиним вреда ни тебе, ни твоему сыну, ни твоим друзьям.

– Почему Амина? – так же мысленно поинтересовалась я, ни к кому конкретно не обращаясь, но глазами наткнулась на стоящего невдалеке хаа-рашса. Высокий, довольно мощный, даже для этого вида, его кожа отливала желтизной и наростом на голове, по размеру значительно превосходящим размер Когана. А он, как я помнила, занимал не последнее место в иерархии рода.

– Амина – мать Амира, Повелителя, – так же мысленно произнес хаа-рашс, слегка склонив голову.

– Спасибо за пояснение, – сухо продолжила я, уже вслух, чтобы не вызывать лишнее беспокойство у Адриана.

– Наши голосовые связки не приспособлены к речи, об этом позаботился наш создатель. Мы можем издавать звуки, но общаемся мысленно. Так же получаем приказы.

– И сейчас вы получили какой-то приказ? – осторожно начала я, вспоминая кровавое побоище и представляя, что мы будем делать, если на нас все же нападут.

– Да, Амина, от него, – хаа-рашс кивнул головой указывая на… Никласа?

– И что же он хочет? – в районе спины прошлась армия мурашек.

– Он чувствует, как вы устали и боитесь за жизнь его отца. Он хочет, чтобы мы помогли вам как можно скорее покинуть эту планету, над которой совсем скоро захлопнется ловушка.

– Ловушка? – я напряглась, – то есть мой сын может с вами общаться? Но почему я его не слышу?

– Вы напуганы, устали и не готовы услышать слабый, едва слышный голос, который шепчет внутри вас. Для нас же этот голос стал призывом к освобождению. Он заглушил тот, другой голос нашего создателя и мучителя. Мы были готовы, мы ждали этого дня так долго. Дня нашего освобождения!

– Адриан! – обернулась к другу, – поднимите груз на корабль, подготовь все к взлету. Мы должны дождаться Дамира и остальных и убираться с этой проклятой планеты.

– А если они не вернутся? – Адриан напряженно смотрел на меня.

– Они вернутся, я это чувствую. Иначе, зачем все это?

– Смотри, вон там, у доков!

Я устремила взгляд в указанном направлении, и мое сердце пропустило удар. Старк и Коган, в порванной, окровавленной одежде, раненные, едва способные идти. Но где же Дамир?

– Шания, радары показывают, что планету окружают неизвестные, боевые корабли. Их слишком много.

– Стало быть, Гарет вызвал подкрепление, – зло усмехнулась я.

– Они намереваются уничтожить планету, Амина. Они хотят уничтожить нас всех, – в мысли вклинился знакомый хаа-рашс. – Я чувствую их злобу и ненависть. Они знают про тебя и про нас, и поэтому бояться.

Я наблюдала, как хаа-рашсы помогают Старку и Когану дойти до корабля, а те, слегка озадаченные, позволяют им это.

– Где Дамир? – это все, что меня сейчас интересовало.

– Он должен был найти Седого. Сам. Мы не знаем, жив ли он…после взрыва, – Коган виновато отвел глаза. Впервые я четко ощутила, что его эмоции настоящие.

– Он жив, – я кивнула Старку, – быстро на борт. Готовность пятнадцать минут.

Я обвела взглядом застывших хаа-рашсов, которые смотрели на меня. В их странных нечеловеческих глазах не было ни страха, ни неуверенности, ни ожидания. Они были готовы принять свою судьбу, какой бы она ни была.

– На борт, – мысленно приказала я им, – живо!

А сама, поцеловав в лобик Никласа и передав его в руки Адриана, напряженно всматривалась вдаль.

Дамир! Где ты! Прошу тебя, вернись ко мне! Успей!

Я упала на колени, погружая пальцы в обреченную землю.

Пожалуйста! Пусть он вернется! Умоляю! Дамир!

Слезы застилали глаза, и я не могла заставить себя решиться сделать то, что должна – взойти на корабль, задраить шлюз и взлететь, оставив здесь мое разбитое сердце и своего любимого.

– Я не хочу, чтобы ты плакала из-за меня! – знакомые крепкие руки подняли меня с колен и прижали к себе. От него пахло потом, кровью и дымом, но мне казалось, что это лучший запах в мире. Запах любимого мужчины.

– Ты жив! – он впился в мои губы, жадно, неистово, на грани болезненной страсти, затем, подхватил на руки и почти побежал к открытому шлюзу. До взлета оставалось три минуты.

Я подняла корабль над поверхностью планеты, стараясь, чтобы радары противника не смогли нас засечь. Почти сливаясь с ландшафтом, мне удалось отлететь от базы на достаточное расстояние, когда раздался первый взрыв. Системы наблюдения показали, что стреляли по докам, отрезая жертвам любой путь к отступлению. Тут же пришла мысль, что на базе уже не осталось живых. Хаа-рашсы от души расправились с теми, кто использовал и мучил их все эти годы, а теперь тихо сидели по каютам, стараясь не высовываться. Когда, точнее, если мы выберемся из этой передряги, постараюсь переложить ответственность за своих новых знакомых на Айвана.

Новый выстрел настиг нас на подлете к возвышенности и заставил меня прибавить скорость. Нас заметили, и, разделившись, часть истребителей противника вела обстрел по базе, а часть по нашему кораблю. Маневренный и достаточно легкий в управлении, «Скорпион» не обладал огневой мощностью, способной отбить такую массированную атаку. Поэтому я изворачивалась ужом на сковородке, распределяя мощность между защитным щитом и двигателями.

Корабли продолжали гонку. Наш «Скорпион» метался под огнем истребителей противника, петляя, извиваясь, стараясь всеми силами избежать навязанного боя. Один прямой удар почти вывел из строя пневмомодуль внешней защиты, и большую часть мощности я была вынуждена отдать на щит. Еще несколько точных попаданий, и мы не сможем покинуть даже орбиту планеты. Корабль шатало из стороны в сторону, до меня доносились тревожные голоса Старка и Адриана. Вонг находился в самой защищенной каюте, приглядывая за малышом, которого на всякий случай погрузили в медокс. Дамир сидел в кресле второго пилота, сняв с меня обязанности канонира, и стрелял по истребителям. Каждое точное попадание вызывало на его губах клыкастую улыбку, он едва успевал уничтожать направленные в нас ракеты.

– Нам придется как можно скорее покинуть орбиту, иначе мы никогда не выйдем в гипер, прошипела я, уходя зигзагом от очередной ракеты.

От напряжения у Дамира вздулись и потемнели вены вокруг глаз. Зрелище было страшноватым, но я тут же снова сосредоточилась на бое.

– Старк! Возьми на себя левый борт, – приказала я, и бывший агент беспрекословно подчинился, признавая за мной это право.

– Мы почти вышли на орбиту! Господи! Сколько же их! – не смог сдержать удивления Вилард, добавив еще несколько ругательств.

– Четыре минуты до выхода в гиперпространство! – отчеканила я, невольно вспоминая свое первое сражение с пиратами, когда была уничтожена Дельта-2. Но сейчас у нас было преимущество – так близко от поверхности планеты они не могли задействовать против нас тяжелые крейсеры. Лишь истребители, мощность которых не шла ни в какое сравнения с мощностью фрегата.

«Скорпион» снова содрогнулся от взрыва. Это было слишком близко! Мои руки нервно подрагивали, когда резко повернувшись, корабль несколько раз перевернулся в воздухе, пропуская ракеты мимо своего корпуса. К счастью, гравитационная установка была исправна, что позволило нам терпеть перегрузки без особого дискомфорта. Почти всю энергию потреблял пневмомодуль защиты, но скоро мне придется оставить корабль практически беззащитным, используя единственный шанс вырваться из этого пекла.

– Две минуты до выхода в гиперпространство, – мне казалось, я порю в воздухе отдельно от корабля. Будто это мое тело, подчиняясь командам, маневрирует, уходит от ударов. Я чувствовала «Скорпиона» частью собственного организма, и пространство вокруг меня будто растворялось. Перед глазами появился серый туман, и вскоре уже вся рубка просматривалось мною словно сквозь серое марево. Странное чувство, схожее с тем, что я испытала, рожая Никласа.

– Одна минута, – я напряглась. Понимая, что сейчас всю мощность, которая осталась, придется вложить в этот прыжок. И если нас атакуют…

Мы оказались на достаточном отдалении от планеты, в игру вступил крейсер. Совершив разворот, он поджидал нас в предполагаемой точке входа. Расстояние между нами неумолимо сокращалось.

– Дамир! – тихо позвала я, отвлекая мужчину от управления, – прошу тебя, спаси нашего малыша. Ты можешь сделать то, что сделал при родах. Уходи, вы оба сможете выжить в том странном месте…

– Нет, – мгновение меряя меня мрачным взглядом отчеканил он, и снова вернул себе управление огнем.

– Дурак, – в сердцах бросила я.

– Еще и влюбленный, – с усмешкой добавил он.

– До столкновения пятьдесят тысяч, – произнес уже спокойным тоном Дамир, – сближение со скоростью двести метров в секунду.

Я сделала глубокий вдох. Если мы не успеем выйти в гипер, столкновение неизбежно. Они не знают способностей нашего корабля, но вряд ли дадут уйти, догадавшись, что мы затеваем.

– Двадцать тысяч, – отсчитывал Дамир, а я повторяла за ним про себя, – десять… Скорость сближения… Время до вероятного залпа… секунды…

Как же все знакомо, будто дежа-вю.

Я положила руку на пульт, ввела код и стала ждать.

– Внимание! Искажение пространства. Расстояние три тысячи… две… одна.

Прямо перед нами, перекрыв дорогу крейсеру, появилась громадина. Управление вышло из под контроля, тревожно взвыли сирены. Я с ужасом осознала, что ничего не могу сделать. Нас затягивало внутрь этого чудовища.

– Тише, успокойся, родная. Все хорошо, – почувствовала на своих губах губы Дамира, – все кончено. Тебе нечего больше бояться.

– Что это? – обессилено, прошептала я.

– Айван, – клыкасто улыбнулся Дамир, – он меня услышал и пришел.

Эпилог

Мне кажется, что я спала много дней подряд, просыпаясь, кормила Никласа, а затем погружаясь в сон снова. Айван сказал, что это последствия истощения, морального и физического. Тело человеческой женщины не предназначено для вынашивания и рождения ребенка от хаа-рашса. И если бы не кровь, которой со мной когда-то поделились, не уверена, что я даже могла бы забеременеть.

После того, как пожиратель звезд разбросал вражеский флот, а истребители превратил в атомы межзвездной пыли, мы нырнули в гиперпространство, следуя в заданную точку, подальше от населенных планет. Нужно было подумать и решить, как дальше жить. Разумеется, официально нас никто не мог преследовать. Перед законом мы были чисты. Но раз на нашем пути стоял флот, значит, был и тот, кто его послал. Старк связался с надежными людьми и выяснил, что на Сигме произошел переворот. Каким-то образом население колоний прознало про оба заговора и участие Премьер-Координатора в нечестной игре и о его связи с неким Томасом Уорлеттом, которого так и не смогли допросить, зачислив в беглецы. Доказательств вины премьера оказалось более чем достаточно. Его судили и приговорили к казни. Наверное, в глубине души я ему даже могла бы посочувствовать. Но в сердце все еще были свежи воспоминания о собственном пребывании в камере смертников. Нас оправдали в который раз, но в душе скопилось слишком много грязи, чтобы добавлять туда еще больше.

Однажды утром Адриан Вилард попросил о встрече. Я только что покормила Никласа и уложила его спать в люльку, которую Дамир сделал своими руками. Не знаю, где он на крейсере раздобыл для этого дерево.

– Я улетаю, пришел проститься, – в улыбке Адриана сквозила грусть, впрочем, как и в моей, – знаешь, ты не права. У нас всегда был шанс, несмотря на то, что я все испортил. Да, я все слышал, там в медблоке, не знаю как. Твой голос помог мне выкарабкаться, а слова заставили поскорее встать на ноги, чтобы доказывать, как ты не права. Но… у тебя есть Никлас, и ты любишь Дамира. Я верю, что тебе не безразличен, но с ним бороться не могу. Не хочу причинять тебе боль. Ты заслужила счастье, много счастья. Но если когда-нибудь тебе надоест бороздить космос и ты поверишь, что жизнь может быть безопасна и на земле… У меня есть домик, небольшой, в дальней колонии на Недаре. Она хорошо защищена. Там… речка, водопад и лес.

С этими словами, Адриан крепко меня обнял, нежно поцеловал в губы, прижал к груди, словно не решаясь отпустить. Затем отстранился, глядя в мои мокрые от слез глаза, поймал губами слезинку, улыбнулся и направился к двери каюты.

– До свидания, Шания. Храни тебя Бог! Будь счастлива.

– Прощай, – шепнула я ему вслед, понимая, что ненависть и обида, которую я когда-то испытывала к этому мужчине растворились без остатка. Осталось щемящее чувство нежности, и вера, что рано или поздно он встретит женщину, которая подарит ему свою любовь и которую он сможет искренне полюбить сам.

– Хорошо, что я его тогда не убил, – я улыбнулась сквозь слезы вошедшему Дамиру, – оказывается, он не совсем пропащий тип. Кстати, Старк решил лететь вместе с ним. А Вонг слишком привязался к Никласу. Не ожидал, что из него получится такая замечательная нянька.

И, правда, в те редкие минуты, когда малыш покидал мои или отцовские руки, он с удовольствием купался в заботе и внимании Вонга, моего учителя и друга. Вскоре, как и говорил мне хаа-рашс, я смогла услышать мысленный голос своего сына. Сперва тихий, а затем чуть более уверенный. Мы часто мысленно общались с ним. Это были не слова, а, скорее, образы и сны.

– Ты все слышал, – обвиняющее произнесла я.

– Здесь слишком тонкие стены. А вот поцелуй был лишним, – с этими словами генерал подхватил меня под бедра и прижал к стене, начав неистово целовать, словно стараясь стереть с моих губ прикосновения другого мужчины. После родов прошло больше месяца, и я знала, что уже можно, особенно с моей ускорившейся регенерацией. Но до сих пор Дамир тактично предоставлял мне право решать самой, когда между нами что-то произойдет. Наверное, сейчас просто потерял терпение, или приревновал.

– Я люблю тебя, родная. Как же я тебя люблю! – шептал он мне, покрывая лицо поцелуями, неистово лаская грудь, бедра. Я отвечала с не меньшей страстью, чувствуя, как мое тело уже давно готово его принять. Но, внезапно, Дамир прервался, и поставил меня на пол.

– Что случилось? – растерялась я.

– Я не все тебе рассказал о том, что произошло на Миранде, – признался он.

– Вы сошлись с Уорлеттом один на одни, сражались, и он был убит. Это все, что мне нужно знать, – ответила я, снова потянувшись к Дамиру. Но он отстранился.

– Это не все. Перед смертью он кое о чем мне сказал. Нечто важное и тревожное.

– Ты же ему не поверил? – возмутилась, – Уорлетт лжец и манипулятор.

– Это касалось тебя и твоей жизни и безопасности. Он был уверен, что я несу для тебя угрозу. И я был готов тебя оставить. Убить поддонка и уйти, ты бы ничего не узнала, и, возможно, была бы счастлива с Вилардом.

– Какая глупость! Как ты можешь так говорить!

– Но Седой проговорился, не смог сдержаться и рассказал мне о некоторых своих планах. Он… – Дамир помолчал, потом продолжил, – не важно. Главное, что его люди смогли разработать одно средство, которое не даст мне причинить тебе вред, и позволит…

– Ты о чем? – я вгляделась в его лицо, вздрогнув, когда по нему прошла едва заметная волна. И спустя минуту, на меня смотрел генерал таким, каким я его увидела там, на Утлагатусе, до мутации.

– Ты… – прошептала я, – легонько прикасаясь пальцами к его гладкой коже, проведя по губам, щекам и векам, бритому черепу, такому любимому и знакомому, без следа нароста и чудовищных шрамов.

– Ты не против? – нерешительность в его тоне просто умиляла, – мне пришлось испытать это на себе, я был не уверен, что поможет. Но спустя пару недель появился результат.

– Я люблю тебя, Дамирон Вейн, каким бы ты ни был, как бы ты ни выглядел. Но если тебе так спокойно и комфортно, я счастлива, что ты вернул свой прежний облик.

– Теперь нам ничто не помешает поселиться на уютной планете где-нибудь на краю обитаемой галактики. Я сделаю все, чтобы никто не смог приблизиться к нам на расстояния выстрела плазменной пушки, – улыбнулся мой мужчина, – ты, наконец, сможешь называться Шания Вейн, а наши дети смогут расти в красивом доме рядом с любящими их родителями.

– Дети? – улыбнулась я, игриво прикусывая Дамира за ухо. Он зарычал и набросился на меня, опустив на ковер.

– А как же хаа-рашсы? – прервала я поцелуй.

– Плевать! Теперь это проблема Айвана. Они его приняли и смирились с тем, что он адмирал этого корабля. Они померялись наростами и, кажется, пришли к согласию. Рано или поздно кто-то о них узнает. И тогда придется налаживать контакт. Думаю, постепенно нужно подготавливать людей к мысли, что мы не одни во Вселенной. Но не сейчас. Сейчас, я хочу просто любить свою жену.

Конец.

Дарья Проценко

ДУР. Дом удовольствий и радости

Глава 1

Night is falling and you just can’t see

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

– П-простите, пожалуйста, ведь вам все равно? – чей-то нервный голос вырвал меня из общения с моим внутренним миром.

– Что? – я резко обернулась, чтобы посмотреть на того, кто крепко держал меня за плечо. Обычный мужик, лет сорока. Одет нормально, довольно высокий. Только взгляд странный, температурный такой взгляд…

– С вами все в порядке или вам все равно? – повторил он вопрос.

Вот даже не знаю, как ответить.

– А вам не все равно, все равно мне или нет?

– Нет! – он дернул меня за руку, развернул к себе, стиснул руками мои плечи и стал говорить прямо в лицо. – Понимаете, я всегда чувствую, и вот сейчас тоже. Я вижу, вы не в себе, и я хочу вам помочь, – тут он скривился, как будто, сказал что-то не то, – ну, в смысле, что вам же все равно, а мне надо.

Интересный мужик, ему надо, а мне должно быть все равно! Мне, конечно, сейчас все равно, но именно поэтому, мне все равно, что ему там надо…

– Понимаете, – с той же энергией продолжал он, – я пытался по-другому, у меня не получается. Поэтому когда я увидел вас, я сразу понял, что вы мне нужны! Ведь вы же согласитесь?

– Так, стоп-стоп-стоп! – я своими руками сняла его кисти с моих плеч. – Вы, собственно о чем?

– Вы должны пойти со мной. Тут недалеко, – и он неопределенно мотнул головой в сторону, – вы только не бойтесь меня.

Да-да-да, именно так. Хотя, собственно, страшно мне не было. Да и вообще, маньяка он не напоминал, точнее, маньяка-то как раз напоминал, но какого-то неправильного маньяка, не пугал совершенно. Или мне просто было все равно?!

– Да не боюсь я вас, успокойтесь уже!

– Замечательно, это просто замечательно, – он опять порывисто схватил меня за руку, – пойдемте! – и потащил за собой.

Ради интереса не стала вырываться, а решила спросить.

– Ну и куда мы идем?

– Понимаете, – отрывисто дыша, попытался объяснить мужик, не сбавляя шага, – мне нужно всего два дня, нет, лучше, конечно, четыре, но это сложнее, и я не уверен, что вы согласитесь.

Два дня с маньяком, а еще лучше четыре. Просто шикарно!

Он, крепко держа меня за руку, тащил по ночной улице. Недавно прошел дождь. Пахло свежестью. Мужик остановился напортив большого черного джипа. Пискнула сигнализация, он открыл передо мной переднюю дверь.

– Садитесь, пожалуйста!

– Зачем это?

– Надо ехать! Я вам все объясню, только давайте не будем терять время.

Я села, потому что мне и в самом деле было нечего терять.

Он завел машину и плавно вырулил на дорогу. Машин на улице было мало. Людей не было в принципе. Конечно, в три часа ночи. Все спят давно, только этому вот, не спится…

Хотя я и упрекала себя в бездушии там, на мосту, но сейчас поняла, что ситуация дает о себе знать. На щеках проступил нервный румянец, и я удивилась, потому как думала, что уже никогда и ничего не почувствую…

– Откройте окно, мне душно.

Окно плавно уехало вниз, а я закрыла глаза, подставляя лицо ночному ветру.

– Меня зовут Андрей, – невпопад сказал мужик, – вам же надо будет меня как-то называть.

– Это когда мы с вами будем два дня что-то вместе делать?

– Нет, – сказал он, – в эти два дня вы, к сожалению, никак не сможете меня называть.

Ничего себе новости. Одно это уже переплюнуло все мои мысли о маньяке и двух днях в его обществе, а ведь мы еще даже никуда не приехали.

Даже странно, что ему удалось так быстро вывести меня из этого оцепенения, в котором я пребывала со дня гибели брата. У меня не было никого кроме Макса, и вся моя жизнь была подчинена ему. А теперь… Теперь у меня не было цели. Никакой. А это было страшно. Перед тем как ко мне подошел этот странный мужик, я как раз стояла на мосту и размышляла. Нет, не о самоубийстве. А о тех, кто их совершает. Кажется, я начала их понимать. Видимо эти люди дошли до черты, когда по-другому не можешь, поэтому и переубеждать бесполезно.

Спираль моих мыслей раскручивалась, набирая обороты.

– А какой у вас вес?

– Что? – я даже удивилась.

– Понимаете, мне нужно будет правильно рассчитать дозу.

– Слышь, Андрей, останови машину.

Блокировать двери он не стал, просто нажал на тормоз, а я схватилась за ручку двери, намереваясь ее открыть.

– Подождите, – остановил меня Андрей, – вы, наверное, меня не так поняли.

– Да, нет, по-моему, это ты меня не так понял. Я с наркотой связываться не собираюсь, и даже если ты меня на нее подсадишь, большой прибыли ждать не придется. Денег у меня нет.

Он нервно всплеснул руками.

– Да причем здесь наркотики! Я о составе!

Так мы приступили ко второму раунду наших переговоров.

– Понимаете, я ученый, изобрел или разработал некий препарат, который позволяет сохранять биологическое существо в… Ну, понимаете, с формулировками у меня проблемы. Возможно поэтому, меня никто не слушает… Ну, в общем, в таком состоянии, в котором это самое существо можно держать практически вечно. А потом разбудить.

– Угу, разбудить.

– Да, я пробовал с разными животными, и все они прекрасно себя чувствуют, некоторые даже до сих пор живы.

«Просто очаровательно», – подумала я.

– А я, значит, очередной кролик?

– Ну, зачем вы так? – Андрей завел машину и плавно тронулся, как будто понял, что можно ехать дальше. – Я уверен, с вами ничего не случится. Если, конечно, не произойдет чего-нибудь непредвиденного.

– У меня вопрос. Я первая?

– В каком-то смысле да… С людьми вообще сложнее. Та первая девушка сначала тоже согласилась, но потом начала нервничать, и мне пришлось сразу вводить нейтрализатор. Реакции были неадекватные… – тут Андрей мельком глянул на меня и сказал, как будто извиняясь, – если вы будете истерить, то лучше скажите сразу, у меня есть определенные препараты… Это, конечно, повлияет на чистоту эксперимента, но раз другого выхода нет…

– Ничего, справлюсь, только давай без наркоты…

– Это не наркота, это…

– Я поняла.

– Ладно.

– Ехать далеко?

– Еще минут пятнадцать. А как вас зовут?

– А это важно?

– Для меня да, – ответил он, – вы такая… Не представляете, как для меня это важно.

– Ну, раз важно, тогда Саша.

– Саша. Хорошее имя. Александра – звучное! Если все получится, то я включу ваше имя в название состава.

«Если все получится» – прозвучало очень обнадеживающе. Я даже начала сомневаться, стоит ли ехать дальше. Определенно в одиночестве на мосту было как-то спокойнее.

– Мне нужно будет сделать еще несколько тестов предварительно. Я, надеюсь, вы позволите взять у вас кровь?

– Я уже не в восторге от самой идеи, поэтому, Андрей, помолчи! – человек странное существо. Там на мосту мне и, правда, было все равно, но чем больше информации сообщал мне этот угрюмый тип, тем сильнее ворочались в мозгу инстинкт самосохранения, желание оказаться где-нибудь подальше отсюда и любопытство… – И вообще, как мне кажется, меньше знаешь, крепче спишь! Или что я там буду делать?

– Эмм… Примерно, – увильнул от ответа Андрей, но потом вздохнул и продолжил, – я сам точно не знаю, что будет происходить, но, судя по реакциям животных, вы все-таки будете без сознания. Наверное, это как кома… Заодно я сниму показания мозговой деятельности. Мы почти приехали.

Джип несся по поселку. Мрачноватые приземистые дома довершали картину моих сомнений. Мне вдруг стало до боли жутко, но в этот момент я даже порадовалась этому ощущению, потому что такой остроты мне в жизни очень не хватало. Андрей щелкнул пультом и перед лобовым стеклом разъехались тяжелые кованые воротины, джип как паук заполз на участок и хищно замер перед домом.

Андрей резко выдохнул, а потом пытливо посмотрел на меня.

– Не передумали?

Бравада наш козырь! Поставим любого маньяка в тупик!

– Да что вы! Мне даже нравится! Так интересно!

В его глазах зажегся фанатичный огонек.

– Вылезайте! И идите за мной…

Машину он запирать не стал, зато долго возился с ключами, пока я стояла на крыльце дома переминалась с ноги на ногу и думала о том, почему у такого богатого мужика нет денег на нормальную тестовую группу, раз уж он изобрел такой замечательный состав.

Наконец красивая надежная дверь гостеприимно распахнулась. Андрей мотнул головой, как будто соображая, что он тут делает, потом пошарил рукой по стене и включил свет. Красиво, богато, эклектично.

– Саша, простите за нескромный вопрос… А когда вы последний раз ели?

Я сама задумалась, и правда, когда?

– Ну, я точно завтракала…

– Если хотите, я могу вас покормить, тут же, наверняка есть какая-то еда, – он ломанулся куда-то вглубь дома, – но предупреждаю сразу, тогда эксперимент придется несколько отложить…

– Я не голодна. Воды дай.

– Сейчас, пойдемте.

Я прошла за Андреем на кухню. Кухня была просторная, в теплых тонах. Андрей открыл холодильник и достал бутылку.

– Минеральная подойдет?

– Да.

Я села на стул. Вдруг резко захотелось спать. Иногда от эмоций устаешь больше чем от действий, а за эту ночь я уже устала удивляться. Андрей протянул мне стакан. Я выпила воды и спросила:

– Что дальше?

– Вы готовы? Нам надо вниз.

То, что он продолжал называть меня на «вы» меня не раздражало, а наоборот вселяло уверенность в то, что все идет как надо. В холле он свернул в угол, где пряталась небольшая дверь. За дверью оказалась комнатушка, в которой в мексиканских сериалах обычно уборщицы складируют швабры и другую полезную мелочь. Здесь же было пусто, только кольцо в полу. Я невольно улыбнулась, слишком все было абсурдно. Андрей тем временем взялся за кольцо, и крышка люка плавно поднялась над полом, видимо там был какой-то гидроусилитель. Вглубь уходила простая бетонная лестница.

– Прошу, – сказал Андрей. – Только идите лучше за мной.

Внизу было любопытно. Реальная лаборатория со всякими блескучими штуками и синтетическим запахом. Аскетично. Мягкой мебели не было. Зато была большая раковина, перегонный куб, душевая кабина, а у стены стеклянная капсула с кушеткой внутри.

– Вот, – с гордостью сказал Андрей, – моя вотчина. Я только здесь и бываю. – И отправился мыть руки.

– А дом? Твой?

– Дом? Нет, разумеется. Брата. И машина его. Он в меня не верит, но комнату вот оборудовал. Я ему благодарен. Если все получится, то я думаю, он будет доволен.

Про брата это я понимала. Мне тоже всегда хотелось сделать так, чтобы Макс был доволен. Пока он был жив. Я даже на конференции с ним моталась и следила, чтобы все было так, как он любил. А сейчас его нет, и мне не для кого больше стараться. Хорошо, что я сейчас с Андреем. И то, что в лаборатории хорошо.

– Присаживайтесь, – Андрей развернул ко мне кресло. – Сейчас будут тесты.

Я послушно села.

– Игорь, он, достаточно жесткий человек. И ему непросто признать, что я что-то могу сделать лучше, чем он…

О, да! Я знаю, что такое общаться с гениями. Поэтому вполне понимаю Игоря. Эти эгоисты иногда смотрят сквозь тебя осененные очередной супер идеей, а ты себя чувствуешь ничтожеством, потому что единственное, на что ты способна, это понять, что понять не способна…

Андрей обмотал мне руку жгутом и достал шприц. Я отвернулась. Все-таки не люблю медиков. Хм… Безболезненно…

– Саша, минут через пятнадцать начнем… Вы не будете волноваться?

– Да нет, – я пожала плечами. Теперь-то чего уже дергаться. Но надо немного Андрея раскрепостить, а то вон как нервничает. – Только ты нейтролизатор-то приготовь, а то вдруг я передумаю, – он резко вскинул на меня глаза, и я добавила, – шутка! – Меня так иногда раздражало, что моих шуток никто не понимает…

– Мне еще надо будет с мозга показания снять. Чтобы понять потом, когда вы очнетесь, нет ли каких-нибудь патологических изменений…

Ну ладно еще умереть! Я даже согласна. Во имя науки. Но лишиться мозга! Даже такого неадекватного как у меня!

– Возмутительно! – возмутилась я. – Ты не предупредил!

– Ну вот, опять! – Андрей оторвался от пробирок. – Саша, давайте с вами договоримся. Я понимаю, что у вас нет причин доверять мне, но с другой стороны, вы же со мной поехали… Понимаете, я готов дать руку на отсечение, что состав для мозга безопасен. Я просто не могу правильно объяснить, и из-за этого возникает ощущение, что я сам не знаю, что творю… И никто мне не верит! Но, Саша, поверьте! Я знаю, что все будет в порядке. С мозгом.

Отлично! С мозгом! Резко захотелось уточнить про другие части тела. Но Андрей, по-моему, уже и сам понял, что сморозил что-то не то.

– Саша, все остальное точно будет в порядке. С мышами и собаками все было хорошо. Просто с ними разговаривать нельзя, и только поэтому я не уверен в их полной адекватности после пробуждения. Но по мозговым волнам все в порядке. И потом я чувствую. А вы проснетесь… Мы пообщаемся, я буду за вами наблюдать какое-то время…

– Какое время?

– Ну, не знаю… Полгода, год… – он внимательно посмотрел на меня. А я задумалась о перспективной долгосрочности приключения… – Саша, сходите в душ, необходимо провести дезинфекцию. – Он подошел к шкафу и достал запечатанный пакет, немного помялся и сказал, – и еще вам придется это надеть…

Душ – это хорошо. Андрей щелчком выдвинул из стены ширму, которая загородила душевую кабинку. Я прошла за ширму. Разделась, приткнув вещи на крючок на стене. Сумку повесила туда же.

– Саша, – послышался голос Андрея, – я подумал. Все-таки будет два дня. Я не хочу, чтобы вы боялись…

Я промолчала. Отодвинула стенку кабинки и зашла в душ.

– Саша, – опять позвал он. – После душа нажмите в кабинке на синюю кнопку и постойте минуту с закрытыми глазами. Будет общая дезинфекция.

Ну, пусть будет. Минут десять я просто наслаждалась водой. Вода имеет свойство уносить все сомнения и дурацкие мысли. Правда, ощущение дикости ситуации так никуда и не исчезло. Нажала синюю кнопку. Странно запахло. Постояла сколько-то и решительно вышла. Гулять, так гулять!

За кабинкой меня ждало огромное махровое полотенце и шерстяные носки. Тщательно вытерлась, потом залезла в предоставленный пакет. Там оказался комплект, нечто вроде помеси трико и кимоно. Отличного качества. Надела с удовольствием и стало уютно, так, что сразу захотелось свернуться клубочком где-нибудь… да, хоть на этой кушетке в стеклянной капсуле… натянула носки и позвала:

– Андрей! Я готова! Что делать дальше?

Он отодвинул ширму. Узрел меня, стоящую на коврике.

– Так, постойте пока здесь. Я сейчас.

Отошел к капсуле, двумя щелчками откинул крышку. Потом вернулся ко мне.

– Саша, извините, я опять не подумал… Можно я возьму вас на руки? – мы дружно посмотрели на мои ноги в шерстяных носках.

– Да, – сказала я. – Наука требует жертв, – и закрыла глаза. Слишком нереально. Не открыла даже тогда, когда поняла, что уже лежу на твердой поверхности моего лежбища.

Послышался голос Андрея.

– Саша, если не хотите, глаза можете не открывать. Будет три небольших укола. Не бойтесь. Иглы совсем маленькие. Минут десять под капельницей. Потерпите?

– Делай, Андрюша! Я вся твоя!

– Гхм… – вот за что люблю ученых, что им обычно по фигу все остальное, если они заняты наукой. Андрей возился с моими руками, что-то на них пристраивая. Что характерно, его собственные совершенно не дрожали. Три укола, два в предплечья, один в висок. Голову заломило. Андрей сжал мои пальцы.

– Не бойтесь, Саша. Я знаю, как это. Сейчас пройдет. Я себе тоже колол. Потом вводил нейтрализатор.

Да, боль ушла. Я как будто погружалась в невесомость. Открыла глаза. Туман. Светло. И его голос:

– Саша, все будет хорошо. Я разбужу вас через два дня.

В принципе, если не учитывать, что я лежу неизвестно где, неизвестно зачем, то можно сказать, что ночь прошла неплохо… Не помню…

Разбудил меня не Андрей не через два дня.

Глава 2

Smiling faces as you wait to land

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

– Коли! Я ее держу! Быстрее!

Андрей? Голос Андрея был последним, что я помнила… Но этот явно не Андрей. Слишком нервный. Память услужливо подбрасывала другие мужские имена. Макс? Нет, Макс мертв. Игорь? Кажется, это тоже чей-то брат. Но его голоса я не знаю… И мысли какие-то слишком ленивые…

Но действительность оказалась еще интереснее.

– Ларсен!!! Чего ты тянешь! Я ее не удержу!

– Сейчас!

Так. Ларсен. Похоже, глаза все-таки придется открыть. Но лучше бы я этого не делала. Все-таки чужие голоса иногда намного симпатичнее лиц. Надо мной навис парень. Чуть смугловатый, с темными волосами и очень, очень выразительной мимикой. И тут я впервые испугалась. Похоже, я в каком-то борделе… Сейчас начнется. Надо что-то делать… Какой же все-таки урод этот Андрей! Я попыталась двинуть рукой, но мои запястья были надежно зафиксированы руками парня. Тот, увидев, что я пришла в себя, занервничал еще сильнее. Глаза забегали, он повернулся куда-то в сторону и опять закричал.

– Ларсен!!!

– Да все!

Я почувствовала укол.

– Отпускай! – и парень тут же разжал руки и отпрыгнул от меня, как от чумной. Надо срочно начинать соображать. Мало того, что перед сном какая-то альтернативная реальность, так и здесь еще психушка начинается!

Вспомнив одну из йоговских методик, я потянулась всем телом, и даже не удивилась, что мне это удалось. Приподнялась на локте и…Бах! Долбанулась прямо об крышку моего стеклянного саркофага. Ну вот! Когда засыпала, надо было хотя бы глаза открыть! Знала бы тогда, какие меня могут подстерегать неожиданности. Пригибаясь, начала сползать с кушетки вниз и осознавать себя заново.

Лаборатория была та же самая. Только какая-то неприбранная и необжитая. Я даже расстроилась. Люблю ауру технологичности, а то, что сейчас было вокруг меня, больше напоминало замшелый склеп. В тему я, похоже, капсулу саркофагом обозвала. Я хихикнула. Так, на ногах все те же носки, а вот на полу пыль и гарь что ли какая-то. И запах. Совершенно мерзкий запах. Бетона и клея момента. А ведь клей это опасно! Надо на воздух! Я наконец-то встала на ноги и, уцепившись за кушетку, огляделась в поисках выхода.

Он был! Но не там где в прошлый раз… А в виде круглой дыры в потолке лаборатории откуда свешивалась веревочная лестница. А напротив меня в напряженной позе замерли два каких-то придурка.

– Але! Ребята! – они дернулись. А один потянулся к поясу. Я тут же рефлекторно выставила вперед руки, как бы показывая, что неконфликтна и безопасна.

– Стой на месте! – сердито сказал тот, что постарше и посмгулее.

– Ладно, – легко согласилась я. – Но нам всем надо на воздух! Здесь пахнет… не очень, – и я приглашающее обвела рукой комнату.

– Ларсен! Ларсен! – опять активизировался второй. – Ты точно ей вколол?

– Да, успокойся!

Вот, блин! Пыль, дырка в потолке и два ненормальных наркомана.

– Где Андрей? – спросила я. Надо же с чего-то начинать… Хотя, признаю, вопрос явно дурацкий.

– Кто это? – спросил сердитый. Вот! Точно будут Нервный и Сердитый, хотя как сердитого зовут я уже знаю…

– Это…ммм… мой лечащий врач.

Теперь озадачился парень.

– Эээ… Контролер биологических характеристик что ли?

– Эээ… – произнесла я и тут же благоразумно заткнулась, а то наш разговор, похоже, стремится перерасти в общение междометьями. Стою в носках, в кимоно, перевариваю информацию. Где моя сумка? Крючки были на месте, и моя одежда тоже, но, судя по ее виду, лучше ее вообще не трогать, а вот сумка кожаная. Я попыталась сделать шаг вперед.

– Стой! – опять сказал Ларсен, – я предупредил.

– Да, мы предупредили! – поддакнул второй.

– Я хочу сумку взять.

– Я сам возьму, – и парень шагнул к стене. Брезгливо снял сумку с крючка, тряханул в воздухе, с сумки зазмеились ручейки пыли. Мы с нервным чихнули. Ларсен тем временем отошел к столу, небрежно смахнул с него всякую дребедень. Явно не подумавши. Через секунду чихали все.

– Ольсен, бери ее и к лестнице! Живо! – через силу скомандовал Ларсен. Меня бесцеремонно дернули за рукав и потащили к выходу. Я не сопротивлялась, во-первых, все равно дышать нечем, а во-вторых, надо уже понять, что тут вообще происходит!

Лезла я неровно. Вот никогда не была бравой физкультурницей, да еще боялась полагаться на свои руки и ноги. Кто его знает, что там с реакциями на состав… То что с мозгом у меня все хорошо, я уже поняла. Явно соображала больше этих… А вот что с конечностями. Левая рука вела себя неестественно. Может, из-за того что этот Ларсен мне вколол… Но пока вроде было безопасно. Снизу Ольсен, пыхтя, оттягивал лестницу, а Ларсен прикрывал его тыл.

Что такое четыре метра до потолка?! Их явно было мало для того, чтобы подготовиться к тому, что я увидела…

Степь! Не бескрайняя, конечно, но вполне себе! Только где-то вдали туманной дымкой виднелись леса. А вокруг… Даже травы нормальной не было, только какая-то ползучая, невзрачная дрянь. Я кое-как выбралась из дыры наружу и брезгливо поджала ноги. Хорошо хоть трава была сухой и теплой. Светило солнце (наконец-то хоть что-то знакомое)!

Эти двое тоже выбрались из ямы.

– И чего теперь делать? – заныл Ольсен.

– Успокойся! Иди в катер.

Я поискала катер глазами. И мне он даже понравился. Нереально чистый. Приземистый. С прозрачной крышей. Но похож, почему-то, на бронетранспортер.

– А можно мне тоже в катер? – невинно осведомилась я, уже предвкушая реакцию Ольсена. Тот, кстати, дернулся. Но Ларсен сказал:

– Подожди, сейчас я посмотрю твои вещи, и решим, как тебя транспортировать.

– А какие варианты?

Он удивился.

– Сидя или лежа, разумеется!

После чего удивилась я.

– А я могу выбирать?

– Заткнись, – оборвал Ларсен. А Ольсен неопределенно хмыкнул. Ну и ладно!

Ларсен деловито вытряхнул содержимое сумки на траву. И начал в нем рыться. Я себя мысленно успокаивала тем, что даже если я сейчас начну истерически на него кидаться и отбирать любимую ручку, делу это поможет мало… Неадекватов двое, я одна. Они дома, а я… Вот бы еще знать в какой именно я степи… О степях я знала мало, о пространственных перемещениях еще меньше, но вообразить, что лабораторию Андрея перебросило в какой-нибудь Казахстан, даже мне с моей фантазией не удавалось…

– Ничего ценного, – констатировал Ларсен, – даже пугалки нет и преобразователя. Но я не понимаю…

Чего-чего??? Я с недоумением сама посмотрела на кучу своих вещей. Нет, он, конечно, прав, такой фигни у меня точно нет. Я и сама не понимаю…

– Ну вот! – сокрушенно вздохнул Ольсен, – столько возни. А что не так?

– Да вещи какие-то странные. У хайеров таких обычно не бывает…

– Я не хайер! – на всякий случай сообщила я.

– А кто? – вытаращился на меня Ольсен.

– Эм… Саша.

– Саша, это – имя? – осторожно спросил Ларсен напрягшись. Меня не покидало ощущение, что они меня боятся.

– Да. Женское, – зачем добавила, непонятно… Видимо, для усиления абсурдности.

Ларсен улыбнулся. А он ничего, даже чуть-чуть красивый. Темноволосый, темноглазый, смуглый, скуластый. Да и Ольсен почти такой же… Но вряд ли братья… Хотя…

– Саша, постой спокойно! – я естественно тут же напряглась. А Ларсен подошел ближе и провел руками по моему телу, сначала спереди и сзади, а потом по бокам. И это было все что угодно, только не ласка. Обыск, наверное…

– Поедешь сидя! – резюмировал он, и направился к катеру.

– Ларсен, ты уверен? – спросил Ольсен.

– У нее ничего нет. Локрут так просто не замаскируешь.

– Может, ее все-таки раздеть?

– Не стоит. Будет еще орать. Да и потом координатору это вряд ли понравится.

Из вариантов прыгать обратно в пыльную дыру или идти к катеру я выбрала катер. Но голова уже пухла от вопросов. Надо было хоть спросить у Андрея, как тот поселок назывался, куда он меня привез.

Ларсен нажал на какую-то кнопку у себя на рукаве. И у катера уехала крыша. Меня бесцеремонно толкнули внутрь. Сидения в катере были как в наших машинах, лишь сзади было пустое пространство. Наверное, багажник, в котором предполагалась ездить лежа, мысленно поздравила я себя, отодвигаясь подальше от Ольсена, который опустился рядом.

Ларсен быстро собрал мои вещи и небрежно швырнул в багажник. Потом ловко запрыгнул в катер и, коснувшись панели перед собой, растянул над нами купол…

– Координаты занеси в сетку, – бросил он Ольсену.

– Уже, – отозвался тот.

Руки Ларсена попорхали над панелью, и катер плавно тронулся вперед. Я огляделась. Домов и сооружений видно не было. Загород. Или все-таки Казахстан. Солнце еще печет. Хоть бы кепку дали. Судя по всему время ближе к полудню. В катере часов не было. На передней панели вообще не было никакой визуализации показаний чего-либо. Ни спидометра, ни других мощностей…

Оказавшись в катере, Ольсен расслабился и спокойно смотрел в сторону, а Ларсен смотрел вперед. Я беззастенчиво их разглядывала. Странные все-таки у них имена. Если они скандинавы, то почему такие смуглые?! А если казахи, то почему их так неправильно зовут?

Встал вопрос, что делать дальше. Жалко только, что обсудить это было не с кем. Андрея я где-то потеряла. А эти двое явно не поймут. Оглушить их и угнать катер? Наверное, рановато… Непонятно, чего они мне вкололи, может, отрублюсь через полчаса. Тогда точно найдут… Да и пока вроде опасности никакой. Не пристают, если, конечно, не вспоминать поиски загадочного локрута. Меня не покидало ощущение, что меня принимают за кого-то другого. Может, пора разобраться, ну я и начала… Прокашлялась, привлекая к себе внимание и спросила:

– Ребята, а мы где?

– В Витании.

Такого места в моей географии не существовало, поэтому я предсказуемо впала в секундный ступор.

– А это на…ээээ…. Земле?

Они посмотрели на меня как на идиотку. Потом Ольсен снисходительно ответил:

– Разумеется.

Я решила зайти с другой стороны. Появились у меня кое-какие догадки, раз уж это не другой мир.

– А какой сейчас год?

– 2257, – ответил Ларсен машинально, а потом вдруг внимательно посмотрел на меня. Правильно, чего вперед-то смотреть. Все равно степь да степь кругом. – А у тебя какой?

– 2012 и по прогнозам большинства на нем-то все и закончится…

У Ольсена вытянулось лицо.

– Ничего себе! Ларсен ты слышал?

– Слышал, слышал. Теперь точно к Координатору идти. Я думал, только до пункта.

Я уже устала от того, что ничего не понимаю, поэтому решила с вопросами подождать. Каждый следующий не дополняет, а еще больше запутывает картину. Ясно одно, удружил мне Андрей со своим составом. Понятно теперь, куда он делся. Но непонятно, почему сам не разбудил, как договаривались… Будущее! С ума сойти! Да половина тех, с кем я тусовалась на конференциях удавились бы от зависти. И тут я задала давно мучавший меня вопрос, который не мог отрицательно повлиять на мою информированность.

– А вы в космос летаете?

Ларсен с Ольсеном переглянулись.

– В космос? – уточнил Ларсен.

– Ну да! Другие миры, звезды…

– Нечего там делать, – отрезал он.

Вот и поговорили. Ларсен невозмутимо вел катер. Похоже, мы уже подлетали к краю степи. А Ольсен стал на меня настороженно коситься. Я, так же покосившись на него для острастки, отодвинулась ближе к стенке. Реально провоцирует! Так и хочется позапугивать.

– Как ты себя чувствуешь? – вдруг подал голос Ларсен.

– Нормально.

– Тахикардии нет?

– Да нет, вроде… – вот зачем он так! Я же мнительная! Сердце предсказуемо учащенно забилось. – А должна быть? – уточнила.

– Нет, все по-разному переносят, но часто бывает, – успокоил.

И тут мы вылетели на белую дорогу, гладкую и широкую. Ларсен красиво развернул катер, еще что-то неуловимо нажал на панели и, сложив руки на груди, спокойно откинулся в кресле.

– Зафиксировались!

– Ну и отлично! Похоже, мы первые, – подал голос Ольсен.

– А куда летим? – не удержалась я.

– В Координационный центр.

Катер продолжал движение.

– А он сам едет?

Ларсен снисходительно кивнул, потом обернулся ко мне и начал бесцеремонно разглядывать.

– Идет по лучу, поэтому вероятность столкновений нулевая.

– А…

– Все равно не поймешь. 250 лет прошло. С вашим уровнем знаний объяснять бесполезно.

Я пожала плечами. Спорить бессмысленно. Не потому что не пойму, а потому что он не поймет.

– А теперь послушай меня. Я не знаю, как к тебе отнесутся в центре, – на эти слова Ларсена, Ольсен хмыкнул, – но в живых точно оставят. Я предполагаю, что ты даже генетиков заинтересуешь. И историков. Хотя изучение вашего времени признано непрактичным. Ни к чему руками не прикасайся. Ходишь строго за мной. Ольсен, ты сзади.

– Да.

– Но… А можно мне какую-нибудь обувь… Раз уж у вас технологии, – я сделала призывные глаза.

– Доедем до центра, сообразим, – и Ларсен снова отвернулся.

Я смотрела по сторонам. Впереди по краям дороги замаячили первые деревья, потом дорога неожиданно распалась на три таких же. Правая и левая свернули направо и налево, соответственно, а мы поехали прямо. На горизонте справа виднелись какие-то строения, а наш катер летел прямо к невысокому голубоватому дому.

– Я передал информацию, нас встретят, – очнулся Ольсен.

– Хорошо. Саша, ты все поняла?

– Да, – ответила я. Чего уж тут непонятного. Нарываться точно не буду. Пока не разберусь что к чему. Вот верну свою сумку, получу тапки, еще бы где-нибудь поесть…

Катер внезапно остановился, хотя до дома мы не доехали. Я завозилась, настраиваясь на то, что пора вылезать.

– Сиди, – сказал Ларсен, – идентификация.

Снова тронулись. И оказались как будто внутри какого-то барьера. Вокруг дома был сад, и еще куча каких-то ангаров.

– Хм… – выдала я. – А дом? Почему его было видно?

– Для визуализации, чтобы не промахнуться, – ответил Ольсен, – хотя здесь это не особо надо. Дорога одна. А в городах…. Можно, конечно, по приборам идти, но так красивее.

– А город далеко?

– Двадцать километров. Можно на катере, а можно подземкой.

– Ольсен, заткнись!

– Да кому она расскажет-то?

– Я на будущее!

И на том спасибо. Хоть города есть. Наконец катер свернул направо и замер на небольшой такой же белой, как и дорога, парковке. Рядом стоял еще один. Ларсен откинул крышу, выпрыгнул и потянул меня за руку. Я неуклюже вылезла. Ольсен рылся в багажнике.

– На! – бросил он что-то передо мной. Я наклонилась, развернула сверток. Белые тапочки! Чтобы скрыть улыбку попыталась поблагодарить. – Надевай! Они универсальные, но одноразовые.

Ага, значит, проблема обуви пока не снята. Ладно, если до вечера не найду ничего лучше, буду в них спать!

Я присела на парковку и стала снимать носки. Ларсен внимательно наблюдал, а Ольсен деловито копался в каком-то устройстве, которое извлек из кармана. Тапки оказались отличные, сели по ноге, мягкие и удобные. Но носки стало жалко. Все-таки своих вещей у меня в будущем пока нет, буду хотя бы беречь то, что мне досталось от Андрея.

– Эммм… А можно мне носки куда-нибудь пристроить… – я умоляюще посмотрела на Ларсена. Зачем-то же он тут стоит. Он неодобрительно хмыкнул и извлек из катера пакет.

– Сюда положи, – упаковал и сунул в багажник, потом закрыл катер. – Пошли.

У дома нас ждал импозантный высокий мужчина, того же генетического типа.

– Здравствуйте, – сказал он, внимательно меня разглядывая.

– Не подействовало, – сообщил Ларсен.

– Я понял. Скажите, – обратился ко мне мужчина, – Вас ничего не удивляет?

– Сейчас меня удивляет только то, что мне почти ничего не кажется странным… – вдумчиво произнесла я.

Глава 3

Nothing to do all day but stay in bed

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Представиться координатор не соизволил. Он степенно шел куда-то вглубь здания. А за ним тянулся наш паровозик: Ларсен, я и Ольсен. Коридор был однотонный, светлый. Не возникало ощущения казенности здания. Пол под ногами чуть пружинил, а в стены так и хотелось чем-нибудь ткнуть. Но, помня обещание, данное Ларсену, я старалась держать свои первобытные инстинкты при себе.

Мы дошли до того, в чем я с трудом опознала лифт. Мужик довольно туда загрузился и сказал, жестом останавливая моих сопровождающих:

– Я решил. Ольсен, проводи Сашу в комнату адаптации, там она окончательно у нас освоится. Потом поговорим. Ларсен, а ты в информаторий, узнай все по координатам. – И, недолго думая, растворился в воздухе, то ли благодаря технологиям высоких скоростей, то ли кто-то добрый его все-таки аннигилировал за пренебрежение к моей персоне.

Я вдруг ощутила острую тоску. У меня даже оставшийся в далеком прошлом Андрей вызывал больше симпатии, нежели местные координаторы и Ко с их снисходительным превосходством. Мне не сильно нравилось в здешнем будущем. Миленько, конечно, но чересчур искусственно. Надо будет поинтересоваться, как они тут развлекаются, может, тогда меня отпустит это чувство легкой тяги к прошлому, где я могла стоять на мосту наедине с дождливым небом и сама решала, куда мне идти и с кем…

Пока я размышляла, Ларсен слинял. А Ольсен буркнул мне:

– Иди передо мной и не делай резких движений. – «Все-таки боится» – решила я и ответила.

– Я не знаю, куда, поэтому иди сам! – Ольсена я сама боялась гораздо меньше, чем Ларсена, потому что в его реакциях была какая-то предсказуемость. Он сжал зубы и нашел компромисс. Больно схватил меня за запястье и потащил за собой.

Идти оказалось недалеко. Десять метров стены. После чего Ольсен сделал резкий шаг в ее сторону и в стене открылась дверь… А я то ходила-гадала, зачем вокруг этот гладкий лабиринт. Оказалось, двери просто искусно замаскированы…

Мы вошли в небольшую комнату с мебелью, как будто сделанной из стен и пола, кушеткой у окна, интересным, намертво приросшим к потолку шкафом, и бодрым бородатым дядькой.

– О! Ольсен! Кто это с тобой?

– Саша. На адаптацию. Без подчинения.

Мужик сразу стал серьезным. Уж не знаю, что у них за проблемы с этим подчинением.

– Тогда сначала сниму показания. Саша, ложитесь.

Ну вот, начинается. Похоже, все мужчины мира сошлись на том, что я слишком опасна для общества, когда двигаюсь и говорю, поэтому решили, что меня надо постоянно накачивать и привязывать. Посопротивляться что ли?

– Слушайте! Я не согласна! Второй раз за день, третий раз за сутки. И еще неизвестно как это все между собой взаимодействует!

– Не слушай ее! Коли!

– Ольсен! – парень дернулся, потому что я впервые его назвала по имени. – Ты другие слова знаешь, кроме «коли»?

– Естественно!

Бородач решил вмешаться и начал мягко меня подталкивать к кушетке.

– Да хватит уже! – я отшатнулась. – Лучше бы объяснили, что к чему!

И бородач разоткровенничался.

– Если вы приехали с Ларсеном и Ольсеном, вам должны были ввести препарат, который улучшает адаптационные механизмы организма, подавляя такие реакции как сопротивление, удивление, панику…

– Вот! – поймала я за хвост мысль, – то-то я думаю, что как-то странно себя чувствую, даже ничего не бесит! Сильно…

Ольсен шумно задышал, всем своим видом показывая, что его-то как раз все очень даже бесит. А бородач продолжил:

– В общем, Саша, почему-то наш препарат на вас подействовал как-то не так. Вы должны были начать подчиняться.

– Я очень подчиняюсь! – возмутилась я, оскорбившись, что меня могут заподозрить в неподчинении.

– Не будем спорить! Я думаю, дело в ваших индивидуальных особенностях, не прошедших правильных органических изменений.

Вот, знаешь, дядя, я только рада! Но тебе, конечно, об этом не скажу. Даже буду сопереживать. И я с удовольствием сделала расстроенное лицо.

Доктор, напротив, улыбнулся и обратился к Ольсену:

– Ты можешь идти. Когда все закончится, я доложу. Итак, – сказал он, когда Ольсен вышел. – Наши адаптационные методики предназначены для хайеров, в основном женщин, но и мужчин тоже, если у них есть потенциал. Но вы ж не из хайеров?

– Видимо, нет. Я даже не знаю, кто это такие… Но как вы это поняли?

– Вы ведете себя естественно. Не пытаетесь покалечиться и не впадаете в буйство.

– А зачем? – пожала я плечами. – Все равно из ваших голографических заборов никуда не убежишь!

– Правильно! – рассмеялся доктор. – Поэтому я говорю, что для хайера у вас слишком логичное мышление. Но я удивлен, – сказал доктор бросив взгляд на настольный планшет, – что вы настолько умны, учитывая ваш анамнез… Впрочем, это не имеет отношения к делу. Присаживайтесь, – он указал на одно из кресел, – сейчас я расскажу вам о процедуре…

– Доктор, простите, а как вас зовут?

– Я не доктор, а координатор биологических характеристик и я не думаю, что мое имя имеет значение, но извольте. Айзек.

Прекрасно! В дополнение к казахам еще и еврей. Отличное будущее! Межкультурные взаимодействия налицо. И на лицо тоже… Ибо доктор был смугл и скуласт. Похоже, я с моей светлой кожей, серыми глазами и блондинистой шевелюрой скоро начну испытывать комплексы. Будем надеяться, что здесь остались острова и континенты населенные чистокровными викингами. В крайнем случае, эмигрирую туда…

– Так вот. Сейчас я вас погружу в гипносон, где продолжится воздействие на ваше подсознание. Вы полностью адаптируетесь к этому миру, утратите тягу к вашей прошлой жизни и получите необходимые повседневные знания. Ну, например, как пользоваться теми или иными приборами, вещами…

– Класс! – я и правда обрадовалась. Буду знать, как водить катер! Или местную…эээ… бетономешалку. Кто его знает, что у них тут за приборы… – А вот насчет прошлой жизни… Я что, все забуду?

– Нет. На память это не влияет, скорее на эмоциональный фон. Вы просто поймете, что ваша теперешняя жизнь лучше.

Угу, понятно, «девочек готовят к осчастливливанию». Впрочем, пусть попробует, жалеть мне не о чем. У них тут чистенько. Вежливо. Во всяком случае, в этой комнате. Если понравится, буду не против.

– Только…ммм… Айзек, я должна предупредить. Если вы в курсе, то я к вам попала из прошлого. Так вот… 250 лет назад мне тоже кое-что вкололи, благодаря чему я и оказалась тут. Я не знаю, как этот состав совместим с вашими препаратами… Но предупреждаю…

Любопытства доктор не проявил. Видимо, совсем не верил в нашу доисторическую медицину. Хотя, если бы ко мне пришел какой-нибудь доктор Ливси из «Острова сокровищ», я бы тоже не сильно на него полагалась. Пусть! Я и сама то не больно-то Андрею доверяла, просто было интересно… Зато теперь вот сижу в кресле будущего …

– Не волнуйтесь, Саша, я – специалист, – ага. Спокойно, Маша, я – Дубровский! – Пойдемте. Это недолго. Часа два.

Я покорно направилась к кушетке. Дала себя уложить и закрепить на лбу липучку.

– Расслабьтесь. Вам будет хорошо, – почти прошептал доктор.

Ну-ну… Посмотрим… Я расслабилась. Говорят, во сне мозг работает. И я заснула с надеждой, что когда проснусь, буду понимать больше.

Естественно, он ошибся! И насчет времени и насчет удовольствия. Нет, приходы, конечно, были, но такого ужаса я еще никогда не испытывала. Причем повернутого исключительно на ощущениях тела. Сначала мне было нестерпимо жарко, а потом холодно до зубовного скрежета. Я боялась воды, которой меня пытались напоить, а прикосновения чужих рук к моему лбу пронзали мое тело тысячей игл. Я выгибалась и орала в голос. Хорошо, что во мне сидела рациональная часть меня, которая просто не могла поверить, что со мной такое может происходить, и с упорством твердила, что все это дурной сон. Исключительно поэтому я не свихнулась!

Мучились со мной Айзек и три медбрата, которые, уже побоявшись мне что-то вкалывать для успокоения, по очереди сидели рядом, держали меня во время припадков, говорили со мной, кормили какой-то гадостью. Два дня, как мне потом сообщили, я была совершенно невменяема. Я даже порадовалась, во-первых – интересный опыт, я не знала, что я так умею, а во-вторых, обнаружила, что даже во время припадков обошлось без членовредительства и мозгопрепарирования. Я очнулась бодрая, отдохнувшая и все что со мной происходило, мне теперь казалось абсолютно нормальным.

Но еще денек пришлось провести в кровати. Одно радовало! За те 250 лет пока меня не было человечество не стояло на месте. Оно изобрело поглощающий материал. И весь день, пока никто не видел (что странно! Потому что у нас на такое зрелище уже бы экскурсии водили!), я, свесившись с кушетки, капала на пол принесенный мне морс и с восторгом первооткрывателя смотрела как жидкость без следа в него впитывается. С крошками от булки происходило тоже самое! Памятник бы поставить тому, кто это придумал! И теперь я понимала местных производителей мебели. Все сделать из этого…этой ерунды… и никакая пыль и грязь не страшна! Вот так мечты домохозяек становятся реальностью!

А на следующий день, когда я уже поняла, что могу ходить, заявился Айзек.

– Саша, – мое имя он прямо выдохнул. – Как вы себя чувствуете?

– Отлично! – потянулась я. – Только хочу в душ и другую одежду. – И, подумав, добавила, – и обувь…

– Там за дверью все готово. Еще с позавчерашнего дня. Я не ожидал… – Айзек опустил глаза. Похоже, мои реакции на медицину будущего здорово потоптались на его профессиональном самомнении. Ничего! Иногда даже необходимо осознать, что ты не такой крутой, каким хочешь казаться. Но утешать я его не собиралась. Я его честно предупреждала, да и потом я явно пострадавшая сторона. Пусть обратиться к координатору по…ммм… проблемам с восприятием.

Я торжественно прошествовала в душ. Не знаю, чем они меня там облучали, но понять, как им пользоваться я смогла. В качестве одежды мне приготовили мягкий облегающий костюм, наподобие того, в котором я заехала в это прекрасное далеко. Пытались учесть мои предпочтения? Или у них просто такая мода? Кстати, ни одной женщины я тут еще не видела! Даже ухаживали за мной мужики…

А еще я для себя решила, что больше колоться не дамся. Пусть хоть чего пообещают. Достали! Польза сомнительная, а из жизни выпадаю качественно. То 250 лет, то двое суток. Хочу уже просто пожить там, где я очутилась. О чем я Айзеку и сообщила.

– Саша, – ответил он, – я и не собирался вас задерживать. Если вы готовы, то за вами сейчас придут, и отведут к Главному координатору.

Даже не спросила зачем. Мне уже самой хотелось их собой заинтересовать. А то какое-то повальное отсутствие любопытства. Пресса не приехала. Доктор ничего лишнего не спрашивает… А я уже даже готова общаться и выдавать все наши стратегические тайны! Да и потом, зачем меня адаптировать, если у них на меня никаких планов…

В мою новую жизнь меня провожал один из медбратьев, а координатор по медицине Айзек смотрел мне в спину долгим грустным взглядом… По крайней мере, хотелось бы на это надеяться. Последние два дня нас неимоверно сблизили…

Главный координатор ждал меня в типическом по местным меркам кабинете. А именно светлом и безликом. По-отечески улыбаясь, он безупречно сидел в кресле. Я залюбовалась.

– Здравствуйте, Саша! Присаживайтесь, – он указал на стул напротив, – сейчас придут Ларсен и Ольсен и расскажут наши новости.

При упоминании об этой парочке меня передернуло. Запоздало активизировались мои защитные механизмы. Хотелось дуться и ершиться. Наконец эти двое явились, и мы начали разговор.

– Итак, Саша, что вы помните? – поинтересовался у меня Координатор.

– О чем именно?

– Ну, давайте начнем с того, как именно вы оказались в том подвале…

– Это очень занимательная история…

И я подробно рассказала и про Андрея и про состав, а напоследок не удержалась и добавила:

– А потом меня разбудили эти двое… хм… поцелуем.

– Они вас целовали? – холодно осведомился Координатор, вставая.

Ларсен и Ольсен попятились к стенам.

– Да она… – возмущенно начал Ольсен.

– Тихо!

Я попыталась исправить положение.

– Я фигурально!

– В смысле?

– Ну, как в сказках, знаете… Если принцесса спит, то чтобы ее разбудить, ее надо поцеловать.

– Так целовали они вас или нет?

– Нет, конечно! Все было очень мило… – я попыталась улыбнуться.

– Что ж, я рад! – Координатор снова опустился в кресло. – А вам интересно было бы узнать, почему вы проспали 250 лет?

– Конечно! Я себе уже всю голову сломала, пытаясь понять, почему Андрей меня не разбудил…

– Утром следующего дня, когда вы тихо и мирно лежали в подвале, дом взлетел на воздух, вместе с вашим…эээ… лечащим врачом. Мы подняли все документы по этому делу. Это был теракт. Конкуренты Игоря Атонина пытались его устранить. А погиб в результате его брат. Про вас никто не знал… Поэтому…ммм… лабораторию, как вы ее называете, не откопали… Благодарите Ларсена и Ольсена. Можно сказать, что они вас спасли.

Да уж. Осталось только понять зачем. В их альтруизм верилось все меньше.

– И теперь, Саша, – продолжил вещать Координатор, – необходимо решить, что с вами делать дальше. В Координационном центре особых условий у нас нет. Но все необходимое найдется. И я настоятельно рекомендую вам пока оставаться тут. Потому что жить одной в городе вы вряд ли сможете…

Что-то он невысокого мнения о моих умственных способностях. Но мне сейчас по барабану. Пусть будет местная кровать и завтрак. А дальше… Нет, не буду ничего планировать, все равно не сбудется. Лучше поинтересуюсь у моего советчика.

– А дальше? – спросила я.

– Дальше, дальше… – Координатор внимательно посмотрел на меня и пробежался длинными пальцами по столу. – Что ж. Скажу. Мы сейчас ждем ответа от биологов и генетиков по поводу вашей для нас перспективности. Вот от этого как раз и будет зависеть ваше дальше… – Ларсен и Ольсен понимающе переглянулись, – а с историками можете встретиться хоть сейчас. Ларсен вас проводит.

Угу, спасибо. Интересно, почему не Ольсен?!

Глава 4

A vacation in a foreign land.

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Первые несколько дней, после разговора с Главным координатором, я честно пыталась обрастать знаниями об этом мире, но постоянно натыкалась на чужой игнор и непонимание. Все мои «почему», «зачем» и «как» ставили в тупик Айзека, его сотрудников и еще пару ребят, которым не посчастливилось на меня наткнуться, когда я бесцельно бродила по коридорам Центра.

Мне бы уже давно стоило определиться с тем, чего я хочу и что делать дальше. Потому что долго так продолжаться не могло. В Координационном центре была хорошая столовая, куда я периодически выползала поесть. Но пища выдавалась автоматически через окошко раздачи, а общаться за столом у аборигенов было не принято. Я шарахнулась разок в сторону одного товарища, который, не торопясь, прихлебывал что-то из стакана, уткнувшись в небольшой планшет. Решила, дура, что он там и для меня чего высмотрит, но стоило мне сделать пару шагов в его сторону, он вскинул на меня дикие глаза и поспешно ретировался. Столы в столовке были как парты, и сидели за ними также, размеренно поглощая пищу и не отвлекаясь на то, что происходит вокруг. Вот уж «когда я ем» в действии! Жители будущего вообще реализовали множество постулатов. Пропагандируя свободу выбора, они себя постоянно ограничивали на каком-то внутреннем уровне. А я, с одной стороны, понимая, благодаря курсу адаптации, что их поведение логично, тем не менее, не могла избавиться от мысли, что что-то тут не так… При внешнем благополучии во всем проскальзывала обезличенность…

В течение нескольких дней я была предоставлена самой себе. У меня даже надсмотрщика не было. Или был, но настолько профессиональный, что я его не замечала. Кто-то из младшего персонала показал мне мою комнату и столовую, которые специально оказались рядом, после чего по собственной инициативе ко мне никто не приходил. Раз в два дня меняли белье, но я не смогла засечь, кто это делает. Никаких горничных с огромной телегой швабр и чистых полотенец я тут не встречала. Благодаря сверхгигиеничному покрытию в помещениях центра всегда было чисто, практически стерильно. Я обошла все вокруг, но ни живописи на стенах, ни портретов вождей не было. Даже с названиями должностей было туговато. Одни координаторы. Список которых с часами работы (или взаимодействия, как ее тут называли) исправно сверкал с информационной доски на первом этаже. Информация не менялась, и я уже не знала, как извернуться, чтобы ее откуда-нибудь добыть. Никогда не думала, что первое, с чем я столкнусь в будущем, будет информационный голод. Мои встроенные фильтры отсечения ненужного сейчас в панике метались в голове, пытаясь понять, как им жить дальше. А изголодавшийся мозг с радостью запоминал все подряд.

Чтобы решить эту проблему я специально отловила на парковке Ольсена и потребовала у него планшет с картами и всем, что он не постесняется мне предоставить. Он покраснел то ли от злости, то ли смущения и пообещал сделать. То, что мне не могут ни в чем отказать, я уже тоже поняла. Потому что те, до кого мне удалось достучаться, безропотно отвечали на мои вопросы в рамках своих возможностей. И как бы я его не раздражала, Ольсен не стал исключением. Перед обедом он принес мне аж два планшета, как он мне объяснил, чтобы я не запуталась. На одном была подробная карта Витании с пояснениями, на другом сопутствующая информация. Я вежливо его поблагодарила в расчете на будущие романтические отношения и удалилась к себе.

После подробного изучения карт я поняла, что меня раздражает местный картографический беспредел. Города не имели названий, а просто были пронумерованы. Логику нумерации я постичь не смогла, потому что рядом с тем местом, которое мне Ольсен любезно пометил как точку отсчета (а это и был наш Координационный центр) в непосредственной близости находилось два крупных населенных пункта. Город 32 и город 85. И своими цифрами они убили всю романтику! «Дорогой, давай съездим в город 512! Там такая третья улица! Закачаешься!» Бррр! Кроме того, такая система здорово мешала ориентироваться на местности. Для того чтобы понять, где я, я решила отталкиваться от рек, ну и в меньшей степени от ландшафта. Но не тут-то было. То есть получалось, что географически я в той же точке, куда меня привез Андрей 250 лет назад, но природа ощутимо изменилась. Реки частично пересохли. Неподалеку от нашей прекрасной степи, с буквенным кодом СРС, красовалась пустыня. Горы были где-то далеко на горизонте, а морей я не нашла вообще! Зато было много небольших пустых мест на карте, обозначенных одной и той же цифрой «0». На втором планшете были общие сведения о Витании, которая занимала всю Евразию, и опять куча цифр, население городов, километраж между ними и большое количество координационных центров. Других материков в планшете не было, и я окончательно осознала, что мне срочно нужно, чтобы со мной кто-нибудь поговорил!

Историки прислали практиканта. Ну, это я так мысленно его обозвала, когда он начал что-то невнятно мямлить по поводу второй степени, которую он должен завершить в следующем году. Звали его Клаус, а он был под стать имени, такой же тягучий и нудный… Я уже давно заметила, что у меня весьма субъективное восприятие слов, основанное на внутренних ощущениях, я в свое время даже не могла выучить английское слово ’vegetables’ потому что мне казалось, что буквы от меня убегают. Так и тут. Время в обществе Клауса тянулось долго и скучно.

Раньше, когда я читала всякие исторические романы, меня порой раздражало, что люди там веселятся довольно примитивно, смеясь над колоритными скоморохами, которые регулярно получают от высокого покровителя бараньей ногой по черепу. Но тууууут… В этом безупречном лабиринте, я уже была готова и не так развлекаться! Хоть в этом им не удалось меня изменить, но проблемой было то, что мне теперь очень-очень сильно хотелось изменить их! Я чувствовала себя ребенком, окруженным мудрыми старцами, которых мне хотелось расшевелить и вывести из себя. Но я сдерживалась. Потому что понимала, что свобода у меня будет ровно до того момента, пока я не выхожу за рамки статистической погрешности. Поэтому я много спала, хорошо питалась, читала ежедневный научный листок (содержащий сведения о погоде, мероприятиях центра на день и текущих распоряжениях руководства) и думать забыла о том, как хотела угнать катер.

Клаус и сам не понимал, зачем его ко мне прислали. Наверное, для того чтобы тренировался проводить допросы и учился обрабатывать материал. После общения с ним мне сильно захотелось влезть в здешнюю систему образования, чтобы понять как к двадцати годам можно остаться без самых необходимых с моей точки зрения навыков работы с поступающей информацией… Хотя, с ее поступлением у них тут тоже было все непросто. Разгула соцсетей и телевидения на Земле уже не существовало. И большинство людей имели доступ только к тому, что требовалось им для выполнения своих профессиональных обязанностей.

Исключительно из вредности я ввалила на Клауса массу сведений, и естественно ждала, когда со мной тоже начнут делиться. Меня очень интересовали хайеры и общественное устройство местной Земли. Раз уж мне тут жить. Но сначала я решила помучить Клауса географией:

– Клаус, а скажи-ка мне, почему на моем планшете только один материк? Это что же, Земля так неуловимо изменилась?

– Ваш уровень не позволяет вам получать информацию другого уровня доступа.

– Ну, ты-то знаешь, сколько на Земле материков?

– Да, шесть. Это стандартные знания, но карты обычно содержат больше информации, поэтому предоставляются только тем, кто достиг определенного уровня лояльности.

О, как! Вот чему их точно учат, так это правильным формулировкам! Я пыталась наладить с Клаусом неформальный контакт, чтобы хоть как-то его спровоцировать, но он упорно продолжал называть меня на «вы». На «ты» меня здесь называли только Главный координатор, которые мнил себя круче всех, и Ларсен с Ольсеном, которые никак не могли переучиться видеть во мне хайера.

– Если вас интересуют вопросы по географии, то вам стоит обратиться к координатору по населенным пунктам или к картографам. Я вряд ли смогу предоставить вам исчерпывающую информацию.

– Да мне исчерпывающая не нужна, – попыталась я успокоить парня, – ты просто расскажи… Ну, например, – я заглянула в планшет, – о ближайших городах…эээ…Номер 32 и 85.

– А что о них рассказать? – Клаус округлил глаза. – Города как города. Выверенные. Население около 500000 человек в каждом. Для удобства поставок и поддержания утвержденной структуры.

– Ммм! Утвержденная структура? – спросила я. – Интересно было бы посмотреть.

– Это возможно. Но если вы соберетесь туда ехать, Саша, то вам понадобится сопровождение.

– Это еще зачем? Я понимаю, что у вас тут несколько дико, но язык я знаю, а значит и спросить смогу у кого-нибудь на улице, если заблужусь…

– Не сможете, – уверенно сказал Клаус.

– Ты реально сомневаешься? – удивилась я.

– Нет-нет, Саша, вы не так поняли. Просто у нас нет пешеходов на улицах и не принято заговаривать с незнакомыми. – Я тоже чувствовала, что это как-то неправильно. Чертова программа адаптации! Но будем бороться!

– Ты еще скажи, что у вас дорог нет!

– Дороги, конечно, есть – Клаус позволил себе улыбку. – Но вы не сможете приблизиться к другому катеру. Только если перейдете на ручное управление, а этого вам, разумеется, никто не позволит.

– Это почему?

– Ну, вы – женщина и п…

– Что за дискриминация??? Мы тысячелетиями боролись за свои права, а все для того, чтобы в будущем нас спокойно отстранили от управления катером?

– Да нет же, Саша! Успокойтесь! Все не так, просто женщинам нельзя подвергать себя ненужному риску. Вам достаточно пожелать и вас отвезут, куда надо. Даже я могу отвезти, – неожиданно предложил Клаус.

– Серьезно?

– Конечно!

– Хорошо, я подумаю! – нельзя сразу соглашаться! – Во! Лучше скажи, а чем у вас вообще женщины занимаются? Что-то я в принципе ни одной не видела…

– Эм… После Ухода, или как его еще называют, Черного дня, для женщин созданы все условия, чтобы они могли делать все, что им захочется…ммм… в пределах специально разработанных для них условий существования.

Хорошо хоть не сказал «обитания». А то я так явственно представила себе аккуратный лужок за колючей проволокой, на котором пасутся…хм…гуляют местные красотки. Этот чудный уголок спрятан далеко в степи. Пешком не дойдешь, короче. И тут до меня дошло, что я сейчас как такая вот овца, для которой создали условия существования… Как же легко, оказывается, перепутать смоделированную среду со свободой! Надо дальше выяснять, к чему готовиться.

– А что же, женщины не могут сами из дома выйти?

– Почему же? Конечно, могут. Просто им это не надо. Вам лучше обратиться к координатору по развитию, чтобы вам точно объяснили роль женщин в эволюции. Я в этом не специалист, но я историк и, так или иначе, знаю о социальных установках прошлого. Место женщины в доме, она хранит и бережет то, что находит мужчина.

Угу, не специалист, но шовинист. На улицу женщинам, значит не надо, а дома сидеть и отращивать…ммм…тылы, надо!

Сказать, что Клаус меня озадачил, было мало! Я была просто в шоке, несмотря на пресловутую программу адаптации! То есть вариантов существования в этом странном месте для меня, оказывается не так уж и много! Скорее всего, запрут куда-нибудь без телевизора вязать носки. Если традиционные ремесла и народные промыслы тут не запрещены. Информации по запретам, кстати, тоже нигде не было. Я думаю, они для удобства просто убрали все то, что противоречит концепции, чтобы у людей не возникало ненужных мыслей. Очень удобно! Но они явно плохо знают меня!

Такое мыслебродство должно было найти выплеск. Поэтому чтобы хоть как-то себя развлечь я заказала Ларсена. В смысле, чтобы он сопроводил меня куда-нибудь на своем катере. Я гаденько ухмылялась, представляя, как его обрадует подобная перспектива! И вот на следующий день он встретил меня перед Координационным центром.

– Ну и зачем я тебе понадобился?

– Ты лихо водишь катер и сможешь защитить меня от агрессивных диких зверей! – одно из правил моей прошлой жизни – не знаешь, что сказать будь как можно оригинальнее!

Ларсен хмыкнул.

– У нас нет диких зверей.

– А это неважно, – загадочно заметила я.

– Залезай, садись, – сказал он, откидывая крышу. Я с удовольствием села рядом с ним.

– Ну и куда полетим? – спросил он, мягко трогаясь с места.

– А тебя сегодня на весь день отпустили с…эээ…взаимодействия? – я послушно обогащала мой словарь правильными выражениями.

– На сегодня ты – мое взаимодействие.

Хорошо сказал… Было бы еще лицо попроще.

– Ну и замечательно! Полетели в ресторан!

– Ресторан? А что это?

– Эм… место, где люди едят.

– Если ты голодная, тебе следовало поесть в столовой центра, – чуть раздраженно произнес Ларсен.

– Да нет! Причем тут это? Ресторан – место, где едят в приятной обстановке, общаются, слушают музыку… – в этом месте моя фантазия иссякла, потому как я вспомнила, что по здешним правилам есть надо в одиночку и молча. Ну и куда тогда ехать? – Ладно, а магазины у вас есть?

– Зачем?

– Ну…покупать, смотреть? Не?!

– Раз в две недели мы предоставляем в Центр распределения свой список необходимого и получаем все, что заказали.

Ну, надо же, какая утопическая антиутопия! Вроде все счастливы и довольны, но как-то неинтересно…

– А музеи у вас есть? – там явно можно зацепить что-нибудь важное.

– В каждом центре есть музей Необходимой информации, редко, Сопутствующего знания. Для того чтобы посетить музей нашего координационного центра тебе не нужен сопровождающий. Поворачивать обратно? – рука Ларсена замерла над панелью.

Вот сволочь! Меня не покидало ощущение, что он надо мной издевается. Ну, хоть такие чувства у них не атрофировались!

– Неа, летим дальше! – Мне показалось, что он даже обрадовался. Ладно, продолжим, – а развлечения? Игры? Танцы?

– У нас иногда бывают обмены знанием, но редко. Потому что это в некотором роде бессмысленно. Зачем вникать в то, что другие знают гораздо лучше тебя.

– Ммм… Интересно, а как же вы тогда профессию выбираете?

– У нас есть общее образование. Свод допустимых необходимых знаний. Время от времени он обновляется. В случае внедрения новых изобретений или усовершенствования уже существующих… В процессе обучения дети проявляют склонности к тем или иным знаниям, потом проводится итоговый отбор, учитывающий физические и ментальные возможности.

– А женщины?

– Что женщины?

– Ну, у них есть образование?

– Безусловно. Они тоже могут принимать участие в отборе, но освобождены от трудовой повинности и не имеют допуска к секретным знаниям. Не могут стать координаторами в опасных для жизни сферах деятельности, включая вредные производства. Поэтому, например, не могут работать в лабораториях и проводить эксперименты.

– То есть научной деятельностью они не занимаются? – вкрадчиво поинтересовалась я. Катер вырулил на белую дорогу. Сегодня здесь было многолюднее.

– А зачем им это? Мужчины двигают прогресс!

Ага! И этот туда же!

– Ну а вдруг, им просто интересно? – я решила зайти с другой стороны.

– Ты лучше скажи, куда лететь.

– Лети туда, где красивая природа! Это возможно? Или у вас такого тоже нет?

– Разумеется, есть! Наша жизнь правильно организована как раз для того чтобы максимально избавить природу от вредного воздействия!

– Ну и прекрасно! Так что там про женщин?

– Женщинам это не может быть интересно, – убежденно заявил Ларсен.

– Ну, не знаю, мне было бы…

– После того как с тобой разберутся генетики, тебе этого не захочется. У тебя останется только одно желание. И я думаю, что я смогу его удовлетворить. – Сказал Ларсен абсолютно спокойно.

Интересно, о чем это он? Уточнять не стала, чтобы не спровоцировать новый виток подобных откровений. А то вдруг пути назад уже не будет….

Глава 5

But it don’t seem right

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Местная природа меня порадовала. Ларсен привез меня в лесопарк, профессионально засаженный деревьями. Мне было понятно, что оно не могло само так вырасти, но все было как-то естественно и приятно. В отличие от самого Ларсена. По его лицу было видно, что гулять ему не хочется. Однако он уверенно вывел меня на широкую аллею, прекрасно подходящую для занятий спортом. Когда-то давно мы с Максом были на конференции в Норвегии, и там я каждый день по утрам с завистью смотрела как стройные седовласые красавцы-ученые занимаются джоггингом. Тут обстановка к этому явно располагала, но я не умела это делать правильно, а Ларсен по-видимому не знал, что это такое.

Сам он со мной не заговаривал, будучи на удивление невозмутимым. Я тоже предпочла молчать. Было даже немного не по себе. Накатило чувство, что я последние пару недель жила исключительно на браваде, на самом-то деле и хорошего мало, и цепляться не за что… Даже здорово, что мы выехали на природу. Иду вот, гармонизируюсь.

– Ты хочешь погулять или посидеть? – внезапно спросил Ларсен.

– Да мне в принципе все равно. Давай сначала погуляем. Парк большой?

– Точная площадь мне неизвестна. По времени, этой аллеи хватит на полчаса быстрым шагом.

– Спасибо! – исчерпывающая информация. А если медленным, то на час. – Пойдем медленно. Это же прогулка… В конце концов, – пробурчала я.

Ларсен неопределенно хмыкнул. А я решила не обращать на него внимания. Может, меня вообще последний раз на улицу выпустили. Что там за желание, после которого мне уже ничего не захочется? Буду наслаждаться природой! И я, нацепив на лицо дурацкую улыбку, попыталась расслабиться и оглядеться вокруг.

Воздух был приятный. Наверное, у них все-таки не было проблем с экологией, потому что сколько я тут жила, никаких промышленных запахов мой нюх так и не уловил. В лесопарке пахло цветами и зноем. За деревьями в стороне от аллеи маячили деревянные беседки, увитые плющом, рядом с одной из них я увидела небольшой фонтан. И резко свернула туда. Но не тут-то было! С дороги мне сойти не удалось. Я в недоумении повернулась к Ларсену.

– А как же…

– У тебя пока нет нужного уровня допуска. Вот когда ты полностью встроишься в общество, ты сможешь подходить к беседке.

– А где же ты тогда мне предлагал посидеть?

– Недалеко отсюда есть обзорная площадка. Туда допускаются все.

– Ладно! – подавила я раздражение. – Пойдем туда! – Ларсен пожал плечами.

Идти и, правда, было недалеко. На одном из разветвлений аллеи мы свернули направо и через некоторое время вышли на поляну, на которой расположилась причудливая башня, которая гордо возвышала обзорную площадку над местными деревьями. Лезть наверх не очень хотелось, потому что было жарко, а к фонтану меня так и не пустили, но раз уж пришли… И я покорно потащилась за Ларсеном.

На самой площадке мне понравилось. Чуть колыхающаяся листва, дальше – простор степи, далекой горизонт, огромное яркое небо. Я оперлась на перила и подставила лицо жарким солнечным лучам. Пусть греют! Раз уж я тут! Ларсен, скрестив руки на груди, невозмутимо стоял рядом. А я с одной стороны расслабилась и наслаждалась моментом, а с другой стороны думала, что же делать дальше. Прогулка явно не удалась, если не считать мимолетных удовольствий… Сейчас постою, подышу, а дальше спускаться вниз, катер, Центр… Я с удивлением поймала себя на мысли, что мне тут реально надоело! Фаза научного наблюдения за необычной средой закончилась, и надо куда-то двигаться. Нельзя вот просто сидеть, то есть стоять…хм…сложа руки, я украдкой покосилась на Ларсена. Ему хорошо! Его ничего не раздражает! Живет себе и радуется! Может, от меня скрывают какую-то важную составляющую жизни местных жителей?! И поэтому я не понимаю, как мне хорошо? Надо хоть вопросы записывать…

И тут Ларсену наконец-то повезло. В том смысле, что прогулка начала приносить ему удовольствие. Я заметила, как он весь подобрался, взгляд стал хищным. Он резко отстегнул с пояса какой-то прибор, который они, разумеется, в свою программу адаптации не прописали, поэтому я не смогла опознать, что это такое, и бросил мне:

– Уходим! Пока они здесь.

Пока мы бежали с башни вниз, я благоразумно удерживалась от вопросов. Но мозг тут же выдал мне несколько вариантов на выбор. Они – это кто? Дикие звери, которых здесь нет? Координаторы, которые решили устроить пикник? Друзья Ларсена, которые без него соскучились? Все оказалось проще и сложнее одновременно. Я наконец-то узнала, кто такие хайеры.

– Не отставай, – Ларсен дернул меня за руку. – А то упустим!

Ого! Я думала, мы от них убегаем, а, оказывается, охотимся. Мы вылетели обратно на аллею, по которой пришли. Навстречу нам осторожно шли две девушки, худенькие и растрепанные. Как только они заметили летящего на них Ларсена со мной на прицепе, попытались рвануть в разные стороны. Ларсен, недолго думая, растопырил пальцы, и одна из девчонок упала как подкошенная, вторая заметалась, не зная, то ли бежать помогать первой, то ли спасаться от нас. В итоге Ларсен умело сшиб ее с ног, и тут же что-то вколол ей в шею. Она обмякла в его руках, и он спокойно опустил ее на траву.

Даже не запыхался! Профессионал, блин!

– Так! – привлек он мое внимание, – Саша! Ты остаешься здесь! Я за катером. Времени мало. И запомни! К ним близко не подходи и ничего не трогай. Обещаешь?

Пришлось уверенно кивнуть. Ларсен ушел. А я осталась посреди леса и дороги с двумя…Эмм…телами… В совершенном недоумении от ситуации. Никак не могла понять, кого и от кого надо было спасать. Они нам вроде ничего плохого не делали. Даже защищаться не сильно пытались. Первой мыслью было освободить пленниц, но я не знала как. Обе были без сознания. Я побродила от одной к другой. Темноволосые, коротко стриженые, одеты несколько странно. В бесформенные штаны и рубахи, но с другой стороны я тут видела только как одеваются координаторы Центра. В стандартизированные технологические костюмы, без излишних украшений и деталей. А о местной моде знала достаточно мало… Вещи были только у одной из девушек, сумка-торба валялась неподалеку. Трогать я ее на стала, вспоминая, что в чужих вещах могут быть пугалка и преобразователь… Вот бы еще знать, что это….

Ларсен обернулся довольно быстро. Я даже не успела заскучать. Он подогнал катер прямо к нам. Увидев мое выражение лица, объяснил:

– То, что я тут на катере – это нарушение инструкций, но поскольку я один, без напарника, а по-другому транспортировать груз не могу, мне разрешили временный въезд.

Угу, груз. Видимо, эти поедут лежа…

Я не ошиблась. Ларсен деловито достал из катера огромное одеяло и расстелил его на земле. Я стояла рядом и не путалась под ногами.

– Ты их не трогала?

– Нет.

– Правильно! – сказал он, проводя прибором над одной из девушек. – На них локрут.

– А что это такое?

– Субстанция. Если ее активировать, то она мгновенно разлагает органику. Эти твари постоянно уничтожают и наших людей и то, что мы создаем. Того количества, что протащили в парк эти, – Ларсен брезгливо подпихнул ногой лежащее тело, – хватит на пару таких парков. Хорошо, что активировать не успели.

– А что вообще происходит во время этого процесса?

– Люди распадаются на атомы, и природа тоже… Там потом по многу лет вообще ничего не растет. Тебе же Ольсен давал карты местности?

– Да.

– Помнишь там места, обозначенные цифрой «0»?

– Да. Я думала, это какие-то режимные объекты…

– Если бы, – Ларсен деловито регулировал инъектор. – Вот бы знать…

– Что?

– Да они постоянно совершенствуют механизм активации/дезактивации. Если бы им еще друг друга было не жалко, я вообще не знаю, как бы мы с ними боролись! А так, они пытаются активировать локрут дистанционно, чтобы самим успеть выйти из зоны поражения, но настраивается он все равно на конкретного человека или группу. Ну, ничего, сейчас разберемся! – Ларсен всадил в шею первой девушки иглу и сделал забор крови, и потом вставил инъектор в небольшую коробку. – Сейчас проанализируем…

– А зачем им вообще это надо?

– Кому? Хайерам?

– Ну да…А, кстати, кто все-таки такие хайеры?

– Хайеры – незарегистрированные биологические объекты определенного вида. И до твоего появления никто о более конкретизирующих формулировках и не задумывался.

Судя по тому, что Ларсен с увлечением рассказывал, он был доволен.

– Но они – люди?

– Да, конечно! Такие же, как мы. То есть я, – поправился он, – просто мы – зарегистрированные, а они – неправильно воспитанные.

– В смысле?

– После Ухода группа людей отделилась от остальных, и, поддавшись неправильной идеологии, ушла жить на …хм… свободу. Как они считают.

– А что за Уход?

Ларсен отвлекся от анализатора и внимательно посмотрел на меня.

– Я пока не могу тебе сообщать подобного рода информацию. Но обещаю, скоро ты все узнаешь.

Ну, и ладно. Мне пока и так есть чего спросить.

– Насколько я поняла, Уход произошел довольно давно. А эти раскольники так и живут отдельно от общества?

– В том-то и дело. Подожди, – инъектор вылетел из анализатора. Ларсен пристегнул его к поясу. – Стандартная группа, – сказал он и начал раздевать первую девушку.

– Эээ! Подожди, ты что делаешь?

– Как что? Локрут надо нейтрализовать! Или ты хочешь, чтобы я вместе с ней его нейтрализовал?

– Нет, но причем тут одежда?

– Присмотрись внимательнее, это не совсем одежда.

Я осторожно приблизилась и поняла, что то, что сверху выглядело, как чуть грубоватый хлопок, на самом деле было неопределенного рода субстанцией. Поэтому я оставила попытки остановить Ларсена. Вот с трудом себе могу представить, кому может придти в голову напялить на себя такое!

Ларсен тем временем избавил пленниц от одежды и перенес на одеяло. Что-то на нем щелкнул, и оно, распавшись на две части, сформировало вокруг каждой девушки нечто наподобие кокона. Локрут бесформенной кучей лежал на дороге. Я стояла рядом, ничем не помогая Ларсену и пытаясь уложить все в голове. Он по одной перенес девушек в багажник. А потом взялся за локрут. Накрыл его прозрачной сеткой, стянул до размеров футбольного мяча и тоже бросил в катер.

– Эммм… А оно там не активируется?

– Боишься? Нет! Не активируется, сетка специально разработана для нейтрализации и распада локрута. Пока до Центра долетим, там вообще ничего не останется. Залезай. Прогулку придется прервать.

– Я поняла, – сказала я и послушно залезла в катер.

Ларсен закрыл купол и стартовал.

– А с ними что будет?

– Не волнуйся. Их просто адаптируют. Как тебя.

– А вы уверены, что они после этого будут лояльными? Я бы не сильно доверяла подобным террористам.

– Предлагаешь уничтожить?

– Разумеется, нет! Просто должны же быть гарантии… Может, просто дать хайерам то, чего им не хватает?

– К сожалению, это невозможно, – помрачнел Ларсен, – это как война. Или мы их или они нас.

– Но вы же – люди! Почему нельзя договорится?

– Вначале мы пытались. У нас развитое общество. Есть медицина, образование, работа для всех. Они же идут по пути духовного просветления! – зло сказал Ларсен. – Но при этом они считают, что наша модель общества ведет к деградации.

Все! Хочу к хайерам! Потому что тоже так считаю! Угнать катер, прилететь в лес, найти странно одетых женщин, втереться в доверие и…

– И не гнушаются отправлять на операции женщин, потому что знают, что мы не сможем их убить…

Вернуться обратно в связанном состоянии и попасть под очередную раздачу программы адаптации… Не хочу к хайерам! Они меня еще не видели, а уже готовы сбагрить обратно координаторам!

А Ларсен продолжал:

– Для них любые технологии – грех, важна только естественность. К нашим городам они пока подобраться не могут, зато в диверсиях им нет равных. У них нет лабораторий и ученых в нашем понимании этого слова, но они успешно работают с органическими мутациями и пытаются изобретать, как бы нам еще все испортить. Ищут способы разрушать пластик и новейшие сплавы. Хорошо еще, что большинство своих экспериментов они держат под контролем, боясь навредить, в том числе и себе. У них на удивление разумные лидеры.

– А локрут – их изобретение?

– Да. И с ним мы научились бороться. Проблема в том, что он относительно прост в изготовлении, поэтому есть в каждой общине хайеров.

– Хайеров много?

– Не очень, но они прекрасно маскируются. Мы одно время даже оставили их в покое. Думали, что они рано или поздно сами будут приобщаться к правильной жизни. Но они еще больше озлобились.

– Почему бы вам просто не сосуществовать?

– Координаторы по развитию долго просчитывали варианты и выяснили, что это невозможно. Потому что хайеры – фанатики. Их лидеры хотят доступа к нашим благам и возрождения первобытных моделей власти, а все остальные им беспрекословно подчиняются. Поэтому проще всего уничтожить. Но мы гуманны. Отлавливаем по одиночке и разбираемся. Неадаптабельные уничтожаются. А остальных могут встроить в общество. Женщин оставляют почти всегда.

– А почему именно женщин?

Ларсен оторвался от созерцания степи и удивленно посмотрел на меня:

– Зачем же уничтожать, если нам самим мало!

Вот так новости! Теперь я молча уставилась в степь.

– Да и потом… Женщины адаптивны. Наша программа на них прекрасно работает. Кроме того, мы создали для них прекрасные условия, и даже некоторые ограничения в свободе передвижения легко искупаются доступностью новых знаний.

Что ни фраза, то – новость!

– А вот у меня есть некоторые проблемы с доступностью новых знаний, хотя я – женщина и успешно прошла программу адаптации! – решила я покачать права. Ларсен бросил на меня снисходительный взгляд.

– Все это, конечно, так… Но мы не думали, что тебе будет интересно то, к чему мы можем открыть доступ. Специальную литературу могут читать те женщины, которые получили профессию. А ты, в некотором роде находишься на одном уровне с нашими женщинами, потому что неагрессивна и доброжелательна и имеешь устойчивую психику, – вот еще ни разу в жизни не получала столь оригинальных комплиментов. – Но с другой стороны, – рассказывал Ларсен, – у тебя, как и у хайеров нет нормального образования, и мы еще не решили, стоит ли тебе его давать.

Вот спасибо! Зверька завели, а учить не будем!

– А художественная литература?

– А это как раз таки то, что очень любят женщины-хайеры с их примитивным развитием. И мы предоставляем им книги. Но, разумеется, только одобренные. Точнее специально написанные специально обученными людьми.

Ого! Что-то я не уверена, что вообще хочу приобщаться к подобной литературе.

– Ларсен, а ты любишь читать?

– Иногда, – ответил он, – у меня есть неплохая подборка технической литературы, что связано с моей основной профессией.

До Центра мы долетели быстро. А я так и не получила удовольствия и не научилась задавать правильные вопросы…

Глава 6

What the draftman said

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Завернутых в…эээ…брезент девушек Ларсен сам сдал, куда следует без моего непосредственного участия. А я удалилась приходить в себя после нервных потрясений, как и всякая порядочная барышня. Плюсов своего положения, кроме того, что меня не закрыли на карантин до выяснения, я не видела… Настроение неуклонно двигалось к нижней планке. Поэтому я решила себя развлечь каким-нибудь делом.

Завернувшись в одеяло, я долго изучала карты и пыталась понять, пришло уже время заделаться странствующим менестрелем и спокойно бродить из города 46 в город 102, пока не настала зима, или не стоит… А после обеда меня вызвали к Главному координатору, который как всегда был тщательно отутюжен и прилизан. И идеально улыбался.

– Здравствуй, Саша. Как ты себя чувствуешь?

На всякий случай ответила «нормально», потому что заподозрила его в проверке отношения к нашему с Ларсеном утреннему приключению и запоздало задумалась, что так до сих пор и не знаю, как зовут его самого…

– У меня для тебя новости. Но сначала стоит прояснить технические моменты. Тебя все-таки признали незарегистрированным биологическим объектом по нашей категории. Поэтому твои спасители уже получили соответствующее материальное вознаграждение.

– То есть меня, получается, продали?

– Нет, конечно, просто так положено. – голос Главного был холоден и невозмутим. – Они тебя нашли и имеют право…

Рассуждения о подобных правах неизменно приводили меня в настороженное состояние. И пришла я в него не зря, потому что потом Главный координатор заговорил о моем будущем.

– Саша, не хочешь ли чаю?

Ага, хочешь кого-то успокоить, предложи горячий напиток. Теперь принципиально буду бдить. Я покачала головой и мило улыбнулась в ответ.

– Ну что ж. Тогда приступим. Понимаешь, Саша, я внимательно изучил твою медицинскую и генетическую карту. Не скрою, сначала ты нас заинтересовала. Цвет твоих глаз и волос это необычно, но… Мы все проверили, даже с учетом возможных генетических вмешательств, изменения оказались бы нестойкими, а в масштабах Витании это и вовсе смешно. Хотя я был не против тебя поизучать в частном порядке. До того как стать Главным координатором я занимался медициной. Но мне вряд ли позволят. Ты в некотором роде, феномен, но единичный. Серьезную статью не напишешь. А мы, в большинстве своем занимаемся лишь тем, что может принести практическую пользу.

– Что-то я пока не очень понимаю, к чему вы ведете…

– Пока я сообщаю тебе, что твою кандидатуру не одобрили в качестве постоянной для института генетики. Ты не сможешь стать матерью в ближайшее время.

А я прям мечтала! Или у них тут уже на все регламент? Любить не любить, рожать не рожать, все по свистку что ли?

Ответила я осторожно, поскольку пока не понимала, куда нас может вывести этот занимательный разговор.

– Ну, нет, так нет! Ничего страшного.

– Кроме того, было принято решение не отправлять тебя на повышение образования.

Главный координатор внимательно посмотрел на меня. Я сразу же сделала очень тревожное лицо, чтобы соответствовать.

– Не расстраивайся, – улыбнулся координатор, чуть повернувшись в кресле к окну, – есть и хорошая новость. На тебя поступила заявка, и я думаю, что мы сможем ее одобрить.

– Эээ… Что значит, заявка?

– Один из твоих спасителей… – торговцы черным деревом они! А не спасители… – Ларсен, кажется, – Главный координатор бросил ленивый взгляд на дисплей, – да, Ларсен, подал на тебя заявку. И его не отпугивают твои нетипичные черты, которые были обнаружены во время психологического тестирования, небольшие генетические отклонения, а также то, что уровень твоих знаний и образования соответствует доисторическим временам….

Ага, нашли тоже обезьяну. Можно подумать, Ларсен прям философ-интеллектуал. Трусливое быдло. Если я его так заинтересовала, мог бы и поговорить со мной нормально, а то заявки какие-то. Снисходительное отношение к моему аутичному доисторическому мышлению… Нет, ребята, так дело не пойдет.

– А как насчет альтернатив? – спросила я, в свою очередь, развалившись в кресле и закинув ногу на ногу.

– В смысле? – удивился координатор.

– В смысле, что я не хочу к Ларсену по заявке.

– Почему? Это же прекрасная возможность для тебя устроиться в этом мире. Ларсен – младший техник, но для его возраста это нормально и у него есть потенциал. Если ты станешь его партнершей, то родить сможешь гораздо быстрее. Я думаю, что уже через год.

– Это типа замужество что ли?

– Ну, не совсем так, брак у нас заключается после рождения ребенка, и то, если оба родителя сочтут, что это необходимо.

– Ага, то есть, он типа подал заявку, чтобы иметь со мной, – тут я запнулась, пытаясь подобрать слова, – физический контакт?

– Что-то в этом роде. Да, у вас будет близость по его инициативе, он будет заботиться о тебе. Тебе будет, где жить.

– А если я откажусь?

– Это будет странно, потому что для женщины в твоем положении, это неплохой шанс, – координатор поскучнел, – и вынужден сообщить, что возможностей в этом случае у тебя не так много… Точнее будет сказать, почти нет. Женщины-хайеры с удовольствием ухватились бы за такую возможность. Тебе будет позволено не работать. У тебя будет свой дом и человек, который будет о тебе заботиться. Подумай хорошенько.

Это он меня сейчас уговаривает что ли? М-да… Даже отказать не удобно.

– Я уже подумала. И на заявку не согласна.

– Понимаешь, Саша. При таком раскладе ты не сможешь правильно встроиться в существующую структуру общества. Без образования и с деформированным характером, ты просто не сможешь стать у нас счастливой. Поэтому, я надеюсь, тебя хотя бы порадует перспектива принести обществу пользу.

– А именно?

– Отправиться на передовую. Но лично я тебе этого не советую. Саша, – сказал он с нажимом, а потом добавил для себя, – я сделал все что смог.

– И где у нас теперь передовая? – интересно, теперь войны переместились из Евразии в Северную Америку что ли?

– Ну, это я, конечно, образно говорю. На самом деле, те, кто признан непригодными для работы на Земле, отправляются в космос, патрулировать наши рубежи!

Эх! Люблю ставить точку в разговоре!

– Ну и когда мне вылетать? – весело спросила я, резво поднимаясь из кресла.

По тому взгляду, который бросил на меня Главный координатор, мне следовало понять, что о космосе я, наверное, не знаю чего-то важного… И, что будь он на моем месте, обязательно пошел бы старшей женой в гарем к Ларсену, лишь бы никуда не отгрузили…

А мне все равно. У Ларсена я заскучаю, а так… Новые планеты, звезды. Полететь куда-нибудь тоже интересно. Тем более что в прошлом я бы и не рискнула, с нашим-то сомнительным развитием технологий, где напрочь отсутствовала гравитация, горячее питание и смывной туалет. А тут… Может, они найдут, чем меня удивить? Да и потом, такие перемены точно к лучшему. Во всяком случае, для познавательных процессов.

До конца дня меня больше никто не беспокоил. Я, даже немного озадачилась. Думала, Ларсен заскочит поуговаривать, или Ольсен – сплетни пособирать… Но ко мне никто не стучался, и на ужине сотрудники Центра меня терпеливо игнорировали.

На следующий день я пошла к Айзеку, чтобы расспросить о процедуре отправки на космические рубежи. Он сообщил, что вылет состоится через два дня, и предложил помочь с вещами. Я не стала отказываться.

Еще никогда мне не было так скучно. Как только у меня появилась цель, мне сразу захотелось приближать ее на всех парах, но вылеты космических кораблей со мной почему-то никто не согласовал… Вот я и маялась, считая шаги в коридорах и выползая на парковку в надежде наткнуться на кого-нибудь знакомого. Доисторические установки твердили, что надо хоть попрощаться с людьми. Выпить на брудершафт во имя моих будущих потенциальных отважных свершений или обменяться календариками на память… Но я не знала как заполучить алкоголь, не имела личных вещей кроме одежды, и ни с кем так и не подружилась. Так и озадачивала себя тем, что сделать вроде бы надо, но как бы и незачем… Оставалось только поблагодарить гостеприимное будущее за очень яркий спектр ощущений!

На следующий день незнакомый медбрат принес сумку с вещами от Айзека. Там было три пары обуви, в том числе и мягкие удобные тапки. У меня уже были подобные. По Центру в них гулять одно удовольствие! Пара технологических серебристых костюмов, две пары хлопковых брюк, нательное белье, водолазка и теплая кофта на случай космических холодов. Естественно, я не привередничала. Одежда была легкая, удобная и даже отличалась некоторым изяществом. Не понравилось только то, что Айзек сам не захотел ко мне зайти. Но я успокоила себя, что по здешним правилам это не принято и рассталась с последними сожалениями. Добавила в сумку зубную щетку и расческу, оба планшета Ольсена и шерстяные носки, любезно мне возвращенные в своем первозданном виде еще неделю назад. Хорошо, что у меня были эти два дня на сборы! Теперь я точно знала, что оставаться здесь не хочу!

Утро дня отбытия было стандартным. Никакого поэтического тумана и прощальных лучей солнца. Только легкий ветер, донесший до меня сладковатый запах степи и огромный грузовой катер, где уже сидели на полу несколько человек. Я уверенно прошествовала со своей сумкой в дальний угол и села. Катер взлетел.

Где находится космодром я, естественно, не знала. На картах он обозначен не был, или я не знала правильной маркировки. Но если предположить, что это все же Казахстан, то лететь недолго.

Народ в катере подавленно молчал, и я тоже не рискнула заводить разговоры. Среди нас было несколько женщин. Но они вообще не реагировали на происходящее. Хайеры все эти люди или нет, я определить не смогла, потому что они были одеты одинаково в бежевые облегающие костюмы и по цвету волос и разрезу глаз друг от друга не отличались. Кроме людей, разглядывать в катере было нечего. Я попялилась на потолок, а потом просто закрыла глаза, чтобы не встречаться постоянно с чужими мрачными взглядами.

Летели мы по моим субъективным ощущениям часа два. Не сказать, чтобы сильно долго. Явно не трансатлантический перелет, учитывая скорость катера. После того как приземлились, по бокам открыли четыре двери, и бодрый голос приказал выходить.

На улице было ярко. Но сам космодром не впечатлил. Я не знала, как они должны выглядеть в природе, но здесь была просто огромная белая взлетно-посадочная полоса. Несколько технических ангаров. Приткнувшиеся по углам катера, грузовые и частные, еще какие-то машины непередаваемой конфигурации и два космических корабля.

То, что это именно космические корабли я поняла сразу. Выглядели они красиво. Так, что мне сразу захотелось подойти и прижаться к боку, погладить и пообщаться, как с верным другом человека – конем. Они были большие и голубоватые, и дружно поблескивали на солнце иллюминаторами и блестящей окантовкой, словно красуясь перед нами. У одного из кораблей в днище был открыт люк, из которого торчал трап. Названия у корабля на борту не было. Только длиннющий номер, запоминать который смысла не имело. Ну и ладно, сама придумаю, на чем я полечу!

Наша группа сиротливо толпилась у катера, пока встречающий нас невысокий, но бойкий дядька разбирался с водителем. Я не вслушивалась в то, чего они там выясняли… Но, бойкий постоянно поглядывал на нас, сверяясь с планшетом. Я лениво пинала свою сумку. Соседний народ озирался.

Наконец, водитель влез обратно в катер и улетел. Я с трудом подавила желание помахать вслед рукой, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Но в последний момент решила не выделяться.

Бойкий подскочил к нам и проинформировал.

– Я – Координатор полета Саймон. Буду сопровождать вашу группу до конечной точки прилета.

Хоть бы сообщил, куда он нас везет. У Айзека я как-то спросить не удосужилась.

– Вещи можете оставить здесь, их погрузят. Соблюдайте дисциплину. Приказы, мои и всего офицерского состава, исполняйте сразу! А сейчас следуйте за мной!

Хорошо, что он не предложил взяться за руки. Даже не знаю, с кем из своих новых коллег я бы хотела составить пару. Неуверенные они какие-то… И тормозные… Я решительно выдвинулась вперед и направилась к кораблю. Саймон резво семенил рядом. У трапа он остановил меня, схватив за рукав. Мы стояли и ждали пока подтянуться остальные. Я бросала один за другим последние взгляды на матушку-Землю. Неизвестно, когда ее еще раз увижу… На глаза навернулись непрошенные слезы, видимо, от сильных чувств. И тут…

Я увидела подъезжающую к грузовому отсеку автоматизированную тележку, доверху груженую книгами в ярких обложках. На одной из них герой-атлет страстно всасывал в себя героиню на фоне Млечного пути и сопутствующих галактик. Назывался шедевр – «Вперед промеж звезд». По-видимому, это и была специально разработанная литература. Я улыбнулась. Ну, вперед, так вперед! Будет весело! Встречай меня мое новое будущее!

Глава 7

You’ll be the hero of the neiborhood

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Старт я не отследила, потому что нас заперли по каютам, а иллюминаторов в них не было. Предполетная подготовка заняла пятнадцать минут. Саймон лично заглянул ко мне, пристегнул широкими ремнями к койке и показал кнопку, как их в итоге отстегнуть. После соответствующего распоряжения, разумеется. Мне к казенным кушеткам было не привыкать. Кроме того, я хоть и не была выдающимся физиком, но о перегрузках знала. Поэтому просто попыталась не волноваться, расслабиться и получать удовольствие. И в очередной раз доверила свою судьбу профессионалам!

Взлетели плавно, хотя тело в койку вдавило. Изнутри рвался восторг первооткрывателя и инстинкт самосохранения. Я себя всячески успокаивала тем, что в Витании мне все равно ловить было нечего, а здесь, глядишь, чего поисследую, или позащищаю… Рубежи какие-нибудь важные! Человеку всегда нужно осознавать собственную значимость ради смысла жизни!

Я еще много чего думала и мысленно достигла настолько отдаленных глубин космоса, что едва не пропустила сообщение координатора.

– Внимание группе отправки! Процесс ускорения запущен. Всем отстегнуться и проследовать в переговорную на инструктаж.

Нажав кнопку, я подскочила на кушетке, готовясь к невесомости. Но ее не последовало. Я чуть подпихнула под койку, торчащую из-под нее сумку. Натянула обувь и открыла дверь. С ускорением было непонятно. То есть получается взлет с Земли это еще не ускорение? Я честно пыталась вызвать из глубины подсознания информацию, которой там никогда и не было о первой космической, второй и всех последующих… Но моего обывательского уровня не хватало, чтобы осмыслить реальность…

Не знаю, куда нам предполагалось проследовать, но переговорная располагалась в центральном углублении этого круглого зала с дверями в наши жилые помещения. Во всяком случае, огромный стол под дерево с удобными офисными креслами находился именно там.

Кают по кругу было двадцать. И кроме этого наличествовал еще вход в коридор, по которому мы сюда и пришли. От каждой каюты вниз, в переговорную вела небольшая металлическая лесенка. Двери у кают были одинаковые белые, без опознавательных знаков. Те мои попутчики, которые также дисциплинированно выскочили по команде, неуверенно топтались на пороге, не решаясь двинуться дальше. Я тоже сомневалась в том, стоит ли отойти и спуститься к этому манящему столу. Вдруг нам все-таки не туда…

Но не прошло и двух минут, как из коридора показался Координатор полета Саймон и спокойно спустился вниз, сделав нам знак следовать за ним. Мы разместились в креслах вокруг стола, и заседание началось.

– Пилоты, – обратился к нам Саймон. – Да, я не оговорился! Вы теперь пилоты, приписанные к космической станции КС-4. Где КС – это космическая станция, а цифра 4 обозначается порядковой номер планеты приписки. В данном случае – Марс.

«С ума сойти, как оригинально!» – подумала я, но от комментариев воздержалась. Жаль не дали блокнот и ручку как на конференциях… А то бы я рожицу какую нарисовала… Но Саймон не дал нам заскучать, щелкнул пультом и над столом появилась планета Марс с двумя спутниками и чуть в отдалении космическая станция КС-4. После общей проекции, станцию он приблизил, а то на фоне Марса она как-то совсем не смотрелась. Когда мы налюбовались на станцию с разных ракурсов, но убрал голограмму и сказал:

– Сейчас я предлагаю вам рассказать немного о себе. А конкретно мне необходимы данные о том, почему именно вы здесь оказались.

И пошло-поехало… Моя крыша в смысле! Потому что мои спутники были на удивление исполнительны. Никто даже не подумал представиться, а все только лаконично упомянули о том, чем конкретно не угодили Земле в целом и Витании, в частности.

– У меня низкий коэффициент восприятия.

– У меня низкий коэффициент взаимодействия.

– Мой уровень принятия низок.

– Мои физические показатели для воспроизводства не подходят.

А я сидела и ощущала себя участницей групповой терапии или… хм… общества анонимных защитников рубежей – ОАЗР, или ассоциации волонтеров космоса, сокращенно – АВК, хотя в последнюю мои спутники вряд ли вступят, потому что я тут единственный представитель, как добровольно отказавшаяся от перспектив…

После еще пяти подобных характеристик я уже чувствовала себя ущербной в обществе дефектных и лихорадочно искала, в чем бы мне себя упрекнуть, ну а когда до меня дошла очередь, выдала:

– Я далека от совершенства и хочу большего!

От такой формулировки соседи оживились, а у Саймона задергался уголок рта так, что стало понятно, что тему он бы даже не прочь развить, но он взял себя в руки и промолчал. Хотя и мимолетно улыбнулся. А я поймала себя на мысли, что Саймон – единственный человек, который в этом будущем вызывает у меня симпатию. По крайней мере, реакции у него вполне человеческие и за дело болеет! Вон, с каким вниманием выслушал всю эту ерунду!

– Отлично! – сказал он, когда все отрапортовались. – Теперь немного истории. Еще до Черного дня люди начали осваивать Солнечную систему, и благодаря высокому развитию технологий полностью перенесли добычу тяжелых металлов и радиоактивной руды в космос. На нескольких небесных телах, куда включаются и планеты и спутники и астероиды были оборудованы шахты. Налажена сеть добычи и транспортировки. Какое-то время система стабильно функционировала, но после открытия джаманиума, скорости передвижения увеличились, но в то же время это и привело к кризису развития. Сейчас мы можем достигать и отдаленных областей Солнечной системы. И даже добывать нефть на Плутоне, – тут Саймон обвел нас ироничным взглядом, но никто кроме меня не улыбнулся, поэтому ему пришлось добавить, – шутка! На Плутоне нефти нет. Сам пример показателен тем, что в переделах нашей системы мы можем добывать практически что угодно практически где угодно. Но в глубокий космос нам по-прежнему дорога закрыта. Согласно последним планам развития, принятым в Витании, исследования космоса на данном этапе признаны неперспективными. Поэтому нам выделяют ресурсов ровно столько, чтобы астрофизика, космоинженерия, планетогеология и другие смежные науки не загнулись окончательно. Общий вывод такой: людей у нас мало, а дел много!

Саймон сделал паузу и нажал на кнопку в столе, перед ним появился стакан с какой-то оранжевой жидкостью. Он удовлетворенно сделал глоток.

– А теперь я расскажу вам, чем вы собственно будут заниматься и как. Итак, вас тринадцать человек. Я распределю вас по парам. Лишний будет тренироваться со мной. Во время полета вы начнете тренироваться на симуляторах. Будьте старательны, потому что времени у нас немного. Около трех суток. Реальные вылеты начнутся на станции. Летать вы в основном будете парами, хотя будут и одиночные вылеты, в зависимости задачи. Вы будете осуществлять патрулирование, сопровождение грузов, производить установку оборудования совместно с техниками. Будут и исследовательские миссии. Так, что еще, – Саймон задумчиво потеребил подбородок. – Ну ладно, об это после, а сейчас… назовите ваши имена, что ли…

Ага! Самое время…

– Эти имена будут отображаться на двери вашей каюты и слева на груди на форме, которую вы сейчас получите. Это даст вам возможность познакомиться. Вам необходимо как можно чаще называть друг друга по именам и как можно больше общаться. Потому что в дальнейшем вы будете постоянно взаимодействовать. Итак, начнем с тебя, – и Саймон кивнул парню, сидящему рядом с ним.

– Артур.

– Дальше.

– Эрик.

– Дальше.

– Рольф, Анна, Виктор, Ирма…

Я не особенно вслушивалась. Успею еще выучить. А когда до меня дошла очередь гордо произнесла:

– Александра! – чем заслужила еще один взгляд Саймона.

– Хорошо! – подвел он итоги. – Сейчас я покажу вам корабль, а потом мы пройдем в зал наблюдений и там я смогу ответить ваши вопросы, если у вас такие возникнут.

После инструктажа мы поднялись наверх к каютам, несколько ошарашенные перспективами, и двинулись на экскурсию. Народ даже пытался что-то обсуждать, несмотря на то, что не привык общаться. А я по дороге старалась держаться поближе к Саймону. Он изредка косился на меня, чему-то улыбаясь, а я, уставившись в пол, честно старалась не ржать. Нервное, наверное.

Космический корабль напоминал кабачок. Наши каюты располагались на корме, откуда начинался длинный коридор с техническими отсеками, каютами экипажа, кухней, и кают-компанией, а на носу корабля располагалась рубка в виде отдельного герметичного модуля и зал наблюдений…

За этот зал я готова была простить Витании и генетикам ее населяющим все, что они сделали и еще сделают!

Эта комната была как зал планетария. Огромный купол стекла почти до самого пола. Полукруг обычных кресел для гостей и несколько специальных у самого стекла с панелями и экранами для продвинутых исследователей космоса.

А за стеклом… Космос звал нас за собой, манил вперед, тревожил и будоражил, разворачивая перед нами панораму звезд, затягивал в глубину, заставляя отречься от нашей прежней жизни, потому что жить как раньше, после того, что мы увидели, было просто невозможно!

Саймон с затаенной гордостью смотрел на наши, опустошенные Вселенной, лица, а мы не замечали ничего вокруг.

– Я вижу, вы прониклись, – удовлетворенно отметил он. – Посмотрите вперед! Вон та крупная звезда почти у вас над головами и есть цель нашего путешествия.

– А где Земля? – вырвался вопрос у девушки, стоящей рядом со мной.

– Земля… ммм… под нами. Чуть позже, если захотите можно запустить обзорный телескоп и вывести на экран картинку. Но это уже в кают-компании. Пока здесь освойтесь. Так… Что касается экипажа. Нас здесь четыре человека и мы взаимозаменяемы. Я, по большому счету, не являюсь полноценным членом команды, хотя на время полета на меня и возложены определенные функции. Но я останусь с вами на станции до конца вашего обучения. Итак, посмотрите сюда, – Саймон привлек наше внимание к экрану, расположенному над входом в зал наблюдений. – Командир полета Ричард, штурман Анатоль, технолог Айсман. – На экране появилось изображение трех мужчин среднего возраста. Все с непроницаемыми лицами и отрешенными взглядами. – Контактировать с ними вы будете по минимуму, потому что у нас с вами совершенно другие задачи. Вопросы есть?

Я подождала пару минут, чтобы дать выступить другим. Вопросов не последовало, тогда я затронула ту тему, которая интересовала лично меня. Еще с упоминания об ускорении…

– Уважаемый координатор полета!

– Вы можете звать меня просто Саймон, – обратился он ко всем.

– Меня интересует принцип движения данного космического корабля…

– Вы хотите, чтобы я ударился в технические описания или так… в двух словах рассказал?

– Давайте, как попроще!

– Хорошо. Данный космический корабль, – начал рассказ Саймон, – принадлежит к классу реверсивных кораблей, потому что движение осуществляется по принципу разгон-торможение. Данная схема принята только для кораблей такого класса, потому что наиболее оптимальна с точки зрения перемещения между двумя установленными объектами. Сейчас мы находимся в фазе разгона, которая составляет примерно тридцать шесть с половиной часов, после чего корабль развернется и перейдет в фазу торможения. Волноваться не о чем. Разворот обычно производится во время сна, когда экипаж и пассажиры пристегнуты к кушеткам. Преимущество данного принципа заключается в том, что нам удается поддерживать постоянную однонаправленную гравитацию как при разгоне, так и при торможении. То есть на корабле не бывает невесомости, разве что в самом конце при подлете к конечной точке путешествия и стыковке.

– А мы будем летать на таких же кораблях?

– Нет. Космокатера станции летают по принципу наземных катеров, но скорости естественно выше. В качестве топлива тоже используется джаманиум, но поскольку они предназначены в основном для патрулирования и вообще должны быть мобильны, рассчитать точку разворота в данном случае сложно. И раз мы подошли к этой теме, пройдемте в зал симуляторов.

Мы прошли в соседнее помещение, где находилось двадцать кресел-тренажеров.

– Пройдите, и займите места, – сказал Саймон, подталкивая нас к креслам. – Наденьте шлемы.

Я залезала в это кресло-полукабину. На сиденье лежал шлем. Чуть меньше мотоциклетного, скорее в виде шапки с наушниками. Нацепила и плюхнулась на сиденье. Оттуда тут же выползли ремни и намертво меня пристегнули, а в наушниках раздался голос Саймона.

– Вы находитесь в симуляторе полета. Внутренняя конфигурация космокатеров стандартна для всех существующих на данный момент моделей. Ремни безопасности фиксируют пилотов во время полета, потому что в катерах невесомость есть… временами… Расчет маршрута, разумеется, будете производить не вы. Для этого на станции есть специально обученные люди. Ваша задача следить за показаниями приборов на панели, и реагировать на внешние сигналы, если такие будут. Говоря сигналы, я не имею в виду, звуковые, а просто все то, что вы сочтете необычным. Вы можете переводить космокатера на ручное управление. Это допускается, тем более что у нас превосходная система защиты и обнаружения препятствий. В общем, столкнуться с астероидом или обломком вам не грозит, но при переходе на ручное управление необходимо учитывать скорость катера и возможные отклонения от курса. Иначе, где мы вас потом будем искать? Маячки, конечно, установлены, но думать головой хоть иногда не помешает. Впрочем, мы отвлеклись.

Голос в наушниках был бодр и весел. И мне дико нравился. Потому что было необычно и интересно! Стоило ли тупо тратить время в Витании, когда можно было сразу попроситься на космокатер, на котором еще можно и самостоятельно принимать решения о переходе на ручное управление, без всякого разрешения со стороны мужчин.

– Итак, – продолжил Саймон, – сейчас я запущу программу полета…. Эээ… примерную. Естественно, каждый следующий полет отличается от предыдущего. Опустите на глаза очки. Расслабьтесь. Положите руки на штурвал. Запуск.

Полет на симуляторе мне безумно понравился, хотя я думала, что за один день меня столько раз уже удивить не смогут. Космокатер летел быстро. Не, не так! Очень быстро! Надо будет потом уточнить у Саймона насчет здешних скоростей. Я попробовала поиграться с рулем, и пару раз мне удалось очень необычно вильнуть, но в наушниках раздался голос.

– Не увлекайся, мы летим с тобой в связке. Следи за дорогой!

Так. Похоже, Саймон выбрал себе напарника! Что ж… Мне же лучше!

Я попыталась тоже подать голос, рассчитывая на то, что где-то есть микрофон.

– А что мне делать?

– Пока просто наслаждайся! Тебе же нравится?

– Да.

– Это первый полет. Не стремись получить все сразу. Полюбуйся на космос. Все равно сейчас все прерву, а после обеда будет стыковка-расстыковка. Это самое сложное…

Симуляция остановилась. А я так и сидела очарованная звездами и голосом. И, похоже, не я одна, потому как Саймон в наушниках резко скомандовал.

– Чего расселись! Вылезайте!

После этого нас покормили. Горячим наваристым супом и пирожками. Я так думаю, это загрузили еще на Земле в один из холодильников и разморозили в космомикроволновке. Потому что с трудом себе представляла, как кашеварят технолог Айсман и штурман Анатоль…

Полет продолжался, а я все больше сочувствовала Саймону, потому что вопросов кроме меня никто не задавал. Удивительно, если у него не возникало ощущения, что вещает он в пустоту! Все держались забито и обособленно только и исполняли приказы. Впрочем, это понятно, с такой-то самооценкой! Тут никакие «промежзвезды» не помогут!

Я заново привыкала общаться с людьми. Мои коллеги оказались далеко не примитивными, просто при контактах с ними надо было учитывать анамнез воспитания. Девушки, которых было четыре, за исключением меня, по-моему, были сильно обижены на жизнь за то, что они не подошли в спутницы жителям Витании. Насколько я поняла, у всех были какие-то проблемы на генетическом уровне. А из восьми ребят половина была неблагонадежной, а вторая половина не могла похвастаться наличием ума. Но задания все выполняли безукоризненно и действительно пытались вникать в то, что нам преподавали. Хотя и не потому, что им реально было интересно, а потому что хотелось приносить пользу обществу. Но, главное же результат! Я по мере сил помогала Саймону. Подходила то к одному, то к другому, делала вид, как будто чего-то не понимаю, а сама как раз в процессе разговора пыталась заставить их думать хоть чуточку самостоятельно и много улыбалась, в том числе и от того, что мне начинали улыбаться в ответ. Пыталась втереться в доверие к моим попутчицам, и даже читала в кают-компании специально одобренную литературу. Честно говоря, получалось не очень, потому что планшеты с тех данными были гораздо интереснее. Но я, глядя на девчонок, которые с удовольствием листали яркие книги, держала свое мнение при себе. Мало ли кому что нравится! Ребятам было чуть попроще, все-таки они все имели мужское образование и высокий уровень допуска к технической литературе. Поэтому, после того как они начали вникать в свою новую профессию, они по привычке стали штудировать все то, что имело к ней хоть какое-нибудь отношение…

Саймон по-прежнему летал со мной, но все чаще отвлекался на других, видя, что я отлично воспринимаю информацию и знания. По-моему он получал удовольствие от нашего общения, во всяком случае, психологический разгруз точно! Он был терпелив и доброжелателен. Я, не вылезая, осваивала симуляторы и ковырялась в планшете, вычитывая информацию о космокатерах. Влезть в данные о космическом корабле мне естественно никто бы не позволил. Не тот уровень допуска, как сказал бы Ларсен.

Моих знакомых с Земли я вспоминала даже с некоторой благодарностью. Они, уж не знаю как, своими препаратами или программой адаптации вернули мне интерес к жизни, который поугас еще в прошлом с момента смерти Макса, и пнули в нужную сторону. Мне начинало казаться, что именно ради этого, ради космоса с его безграничным разнообразием я и преодолела 250 лет.

Наш полет продлился около трех суток по корабельному времени. После завтрака Саймон сообщил почти о полном снижении скорости и начале стыковки со станцией. Через пятнадцать минут мы с вещами собрались у стыковочного узла. Но перед тем как нас выпустить, Саймон произнес напутственную речь:

– Прежде чем вы ступите на борт станции, вам необходимо понять, что вы сюда не на экскурсию приехали. Будьте сосредоточены и внимательны. Космос ошибок не прощает! Ваша работа будет связана с определенным риском. Я не имею в виду человеческий фактор или технические перебои… В общем, ребята, я хочу вас предупредить… Нам постоянно требуется пополнение потому что во время вылетов часто пропадают люди. И мы до сих пор не выяснили, почему, – он сделал паузу и, не глядя на нас, занялся разблокировкой двери, а когда мы прочувствовали момент, закончил, – что-то там такое есть…

Что-то там такое есть! Ага! Чудненько!

Глава 8

You’re in the army now

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Станция поразила мое воображение. С худшей стороны. После нашего суперсовременного по моим представлениям космического корабля, КС-4 была просто обветшалым обломком прежних достижений человечества. Естественно, это имело свои причины. Корабли строились на Земле и в соответствии с местными достижениями в области покрытий, эргономики и скоростей были удобны, современны и красивы… А станция болталась там, далеко в космосе, и никому до нее не было дела. Тем более что те, кто мог бы принять решение по ее благоустройству, явно не хотели облегчать жизнь ее постоянным неблагонадежным обитателям.

У стыковочного узла Саймон нас бросил. Точнее послал куда-то… А конкретно, в жилой модуль А.

– В Модуле можете занимать любые каюты, все равно там никто не живет. У нас там нечто вроде карантинной зоны. В каждой каюте койка, шкаф для личных вещей, проекционный экран и туалет. Душ общий, один на десять кают. Идите обустраивайтесь. Рекомендую прослушать информацию о станции. Как выводить ее на экран разберетесь сами. Но инструкция там есть. Мы с вами увидимся чуть позже. После того как вы с тренером пообщаетесь. Кают до особых распоряжений не покидать.

Вот и все дела. Саймон ушел догонять наш экипаж, который пока мы ему внимали, просочился мимо и протопал в противоположную от Модуля А сторону.

У Модуля А никого не было. Я дернула первую попавшуюся дверь, не глядя, как там устраиваются остальные. Каюта мне не понравилась. Маленькая и убогая. Жесткая койка и никаких тебе современных технологий в виде пылепоглощающего пола. Один пластик. Спасибо, что хоть не серого цвета. Душ на этаже это, конечно, тоже здорово… Расслабилась, привыкла к Координационному центру и космическому кораблю… А тут… Ну да ладно! Плакать не буду. Хотя и хотелось.

Как-то сразу накрыло осознанием того, что я теперь живу и работаю здесь. И бежать некуда, разве только самоубиться путем открытия шлюза. Но мы не будем полагаться на случайные проблески депрессии! И я решительно запустила информационный ролик.

Монотонный голос лихо забубнил. Я начала вслушиваться, одновременно роясь в своей сумке. Если корабль ассоциировался у меня с помещением, то станция – с улицей, и я решила, что неплохо было бы переобуться.

– Космическая станция КС-4 была построена в 2192 году.

Ого! Так ей уже семьдесят лет. Неудивительно, что она так выглядит.

– Рассчитана на проживание тысячи человек, ученых, обслуживающего и технического персонала. На станции есть небольшой гарнизон. Но сейчас население станции около двухсот пятидесяти человек. Для реализуемых на станции проектов этого достаточно. Кроме того, сокращение количества обитателей станции существенно снижает расходы на ее обслуживание и увеличивает интервал между проведением профилактических работ.

А вот интересно, население они тут как сокращали? Вывозили обратно на Землю, или все-таки в порядке естественной убыли? Кстати, я что-то еще ни разу не озадачилась этим вопросом. Надо бы прояснить!

– Очистка от плесени систем водоснабжения и воздухоочистки проводится регулярно.

Хм. Приплыли… То есть прилетели. Вот зачем они тут про плесень начали. Я же сейчас себе напредставляю всяких мутационных ужасов. Когда-то давно в прошлом Макс мне подсовывал всякие научные статейки про то, как космическая радиация влияет на разные полезные микробы и бактерии.

– Водоснабжение на станции осуществляется по замкнутому циклу полноценной переработки. Естественная убыль воды низка, поэтому дополнительные поставки с Земли производятся раз в пять лет. Гравитация на КС-4 обеспечивается за счет вращения станции. Рекомендуем вам внимательно изучить прилагаемый распорядок дня, устав и план станции, – напоследок проинформировал экран и заткнулся.

Из-под экрана с тихим шуршанием вылезли три тонких пластиковых листа. Я присела на койку и стала изучать новую информацию.

Первый лист назывался «Стандартные сутки» и сообщал, что на станции принято земное время, но поскольку станция закрыта от Солнца щитом из солнечных батарей, то смены дня и ночи тут нет. Время задано из расчета 24 часа в сутки. В течение восьми ночных часов освещение в большинстве помещений приглушенное. Далее следовал распорядок дня, в котором с 9:00 утра до 18:00 вечера было время взаимодействия. Никаких пометок насчет выходных не было. Я тут же в уме сделала пометку этот вопрос прояснить.

Устав я читать не стала, потому что обо всех важных правилах нам и так сообщат. А план станции не содержал для меня ничего полезного, потому что аборигены снова сосредоточились на буквенных и цифровых кодах так, что я даже не нашла столовой и аварийного выхода в космос.

Я решила, что мне как доисторическому человеку простительно пренебрежение к регламенту, и отправилась изучать быт и нравы обитателей.

В коридоре предсказуемо никого не было. Местные сюда не ходили, а наши все дисциплинированно сидели по каютам. Коридор был как в лучших традициях фантастических фильмов о затерявшихся в глубинах космоса звездолетах, то есть весь в металлизированных решетках и с тусклыми лампочками по потолку. Могли бы и получше освещать, солнечная батарея во всю станцию это же с ума сойти какой источник энергии!

Насколько я поняла из плана, главный променад станции представлял собой замкнутый овал, примерно как в детской железной дороге. Станция делилась на модули и сектора. И сектора определенно освещались лучше, тут же решила я, переходя из первого во второй.

Вот тут-то меня и ждал первый сюрприз в виде огромного грозного мужика, который задумчиво подпирал стенку с таким видом, что вот меня-то он и ждал. И мне как-то сразу захотелось отдать ему все… в смысле честь. Я вытянулась по струнке, представляя себя младшим офицером на планерке у генерала, от чего бровь у мужика изумленно изогнулась, а сам он отлепился от стены.

– Что ты здесь делаешь? Новенькая?

Я выдохнула и произнесла:

– Погулять вышла. Душно в каюте.

Он хмыкнул.

– А ты форточку открой.

Я себе это представила. Мужик заржал.

– Короче, тебе кто разрешал выходить?

– Да никто, собственно, просто в каюте сидеть скучно, а я уже хочу приносить пользу.

– Да ну!

– Ну да.

– Ладно, иди за мной.

И он отправился в ту сторону, куда направлялась я.

– А вы, простите, кто?

– Тренер.

Угу, а ведь Саймон что-то такое говорил…

Тренер открыл одну из дверей и отодвинулся, пропуская меня вперед. Я осторожно вошла.

За дверью было нечто вроде небольшой комнаты отдыха, даже по-своему уютной. Диванами сложно испортить помещение, даже если им семьдесят лет. Впрочем, эти выглядели как новенькие.

– Присаживайся, поговорим, раз уж пришла.

– Да я, не к вам шла, я так… Гуляла.

Интересно, что ему от меня понадобилось. Я выжидающе смотрела на тренера.

– А это неважно. Я решил, что у тебя наверняка много вопросов, раз на месте не сидится…

– Да, есть парочка, – я решила не разочаровывать тренера, который удобно устроился на диване и приготовился внимательно меня слушать. – Во-первых, насчет контракта.

– Какого контракта? – удивился тренер.

– На взаимодействие! Сколько мы тут будем находиться?

– А ты что уже обратно хочешь?

– Да нет, просто в связи с сокращением населения станции решила поинтересоваться…

– Стандартный срок пребывания на станции – год. А дальше каждый случай рассматривается индивидуально. По желанию, контракт можно продлить.

– Ага. Хорошо, – я призадумалась, потому что впервые хоть кто-то озвучил сроки моего пребывания. – А как насчет оплаты труда?

– По обычной схеме.

– Эм… – я смешалась. Как-то раньше не приходило в голову уточнить как тут этот самый труд оплачивается. С другой стороны он уже должен знать про ненормальную из прошлого, поэтому пусть проявит снисхождение. – Я не знаю, что такое обычная схема!

– Александра?

Ну вот. Имя знает!

– Да, а вы кто? – обращаться к нему на «ты» я боялась.

– Для тебя тренер. А вот если познакомимся поближе… – он оценивающе на меня посмотрел, – хотя вряд ли…

На всякий случай не стала уточнять почему. Любопытство губит не только кошек.

– Так вот, согласно контракту, ты имеешь право на стандартные жизненно необходимые ресурсы. Утвержденный список к контракту прилагается. Для женщин и мужчин он разный.

– А если я захочу что-то выходящее за рамки? Торговля тут вообще есть?

– Ты можешь заказать что-то сверх списка, у тебя будет определенный люфт, но в основном, мелочи. Алкоголь тебе не разрешен.

– А вам?

– Я свой уже выпил, так что не надейся.

Да я и не рассчитывала, просто хотелось немного оживить разговор… Стало как-то грустно… Без алкоголя. Что я буду делать в выходные… Кстати!

– А что с выходными?

– В смысле?

– Выходные у вас есть?

– Только если человеку и, правда, необходимо отдохнуть. А это определяет координатор индивидуальных биологических характеристик. Осмотр каждый день. Допускаются отгулы по каким-нибудь личным поводам.

– Например?

– Будет повод, поймешь.

– Ну ладно, а доплаты за вредность?

– Приносить пользу обществу – почетно! – сообщил тренер.

В это время под потолком раздался голос.

– Всем вновь прибывшим собраться у стыковочного узла.

Тренер встал с дивана. Я поднялась следом.

– Нас что куда-то отправляют?

– Нет, конечно! Просто там вас собирать удобнее.

– А надо предоставлять нормальный план станции, – обиделась я.

– О! – расхохотался тренер, – мы тут еще и не так развлекаемся. Ничего, скоро привыкнешь.

Он отвел нас в небольшой спортивный зал без мебели, но с ровным пружинящим покрытием.

– Здесь будут проходить ваши каждодневные тренировки. Поскольку вы пилоты, то часто будете подвергаться космическому излучению. Станция хорошо заэкранирована, чего нельзя сказать о ваших космокатерах. Плюс невесомость. Мышцы атрофируются быстро. Поэтому необходимо поддерживать вас в нужной физической кондиции. Завтра в половине восьмого утра – первая тренировка. Здесь. Со временем все разобрались?

Нестройный гул голосов подтвердил.

– Отлично! Теперь постройтесь!

Мы покорно выстроились в шеренгу. Тренер открыл панель в стене и извлек оттуда небольшой ящик, заполненный какими-то небольшими штуками. Раздал их нам.

– То, что вы держите в руках, называется рир гатрас, – штука чем-то напоминала массивную перчатку, но при этом была достаточно легкой. – Можете надеть. Рир гатрас сам подстраивается под ваши индивидуальные характеристики. Учитывайте это, если вдруг решите использовать чужой. 5 режимов стрельбы: лазер, парализующие иглы, портативный огнемет, маскировочная сеть и кислота. В каюте вызовете инструкцию и ознакомитесь. Внимательно изучите раздел про подзарядку. Пока они деактивированы. Просто привыкайте.

И зачем это нам в космосе пистолет?

– Извините, тренер, а почему у этого устройства, такой странный набор…эээ…функций? – я так и продолжала недоуменно изучать рир гатрас, прикидывая как буду маскировочной сетью отбиваться от космических чудовищ.

– Это оружие наземных пилотов. Почему для вас должны делать исключение? – холодно поинтересовался тренер.

Да, действительно… И на том спасибо.

– А теперь, пять кругов по залу бегом. Я прослежу. Потом вас встретят и проводят в столовую. И запомните! Не ждите снисхождения и поблажек. Тут все серьезно!

И, помахивая друг другу рир гатрасами, мы потрусили по залу…

Я потихоньку привыкала к жизни на станции. Если бы не организация быта, мне бы тут даже нравилось. Но с другой стороны, времени скучать особо не было. Тренер изводил пробежками и силовыми упражнениями, и учил нас стрелять из нашего нового оружия. Когда из руки вылетала струя пламени или кислоты так и тянуло ее одернуть. Забавно до жути! Моим коллегам наконец-то стало интересно. Видимо, на Земле им ничего серьезного не доверяли, в то время как здесь осчастливили и космокатером и личной пушкой.

Летал с нами Саймон. На симуляторах только со мной, а в космос со всеми по отдельности. В полете мы не разговаривали ни о чем, кроме полета. Он был сосредоточен и постоянно требовал, чтобы я комментировала показания приборов, не отвлекаясь на далекие звезды. Я уже много чего понимала, но старалась не спешить. Мне тут все равно еще год тусоваться как минимум, налетаюсь. Саймон радовался тому, что я внимаю внимательно.

Отношения среди новичков складывались. Постепенно народ перезнакомился и даже образовал некоторые группки по интересам. Но меньше всех повезло мне. Потому что то, о чем говорили они для меня было чуждо и не вызывала никакого отклика в душе, хотя я и пыталась притворяться. В итоге плюнула и просто радовалась за других. Что они наконец-то так далеко от Земли нашли себе друзей и больше не чувствовали себя изгоями.

Моими друзьями на КС-4 стали звезды. Каждую стандартную ночь я ходила на обзорную площадку и любовалась. Первые пару дней недолго, потому что сложно было соотнести себя с масштабами Вселенной, а потом все больше в ущерб сну…

Вот и сегодня… Все отправились отдыхать, кроме вахтенных, которые проводили время в рубке или гоняли чаи в кают-компании. А мне не спалось. Хотелось насладиться одиночеством и общением с космосом, пока мне еще этого хочется…

Я встала у огромного стекла, глубоко вздохнула, распрямила плечи, и, глядя на распростершийся у моих ног бескрайний ковер звезд и планет, произнесла, чувствуя себя главной:

– Отсель грозить мы будем шведам! Ну, или кому там…

Глава 9

You’ve got your orders

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

А я и не знала, что Саймон умеет так орать…

– Вам же четко было сказано! Строго по маршруту! Никаких тупых вылазок в космос! Вот где его теперь искать? Вам, наверное, тоже не терпится? Ну-ка посмотрели мне в глаза! Быстро!

Он был просто вне себя и нервно пробегал от одного конца нашей шеренги до другого. Ради такого случая построили не только нашу команду, но и других пилотов станции. Всего нас набралось тридцать четыре человека.

– Почему он был один?

Все промолчали.

– Так! Кто его напарник?

Из строя вышла невысокая девушка. Я ее знала. Ее звали Анна. Она была немного бестолковая, но милая и добрая, любила правильную литературу и много молчала.

– Я. Пилот Анна, Саймон. Он летал со мной.

– Почему он был один? – Саймон мигом оказался около нее.

– Я не знаю. Мы совершили плановый вылет к телескопу, потом на станции были вместе. – Тут Анна запнулась, – а потом я пошла к себе. А он почему-то взял космокатер…

– Таааак…. Во время планового вылета не было чего-нибудь необычного?

– Нет. Мы не летали далеко. Телескоп находится неподалеку от станции. Рядом с Деймосом.

– Я знаю, где телескоп. Ближе к делу! – рявкнул Саймон.

– Ему просто нравились звезды… Он говорил, что хочет как-нибудь пообщаться с ними наедине.

Ого! Рольф, оказывается, романтик! И чего тогда со мной по ночам не ходил в окошко смотреть.

– Дальше!

– Это все… Он мне ничего не говорил…

– Так. Что у нас с информацией по вылетам? – Саймон связался с рубкой.

– Космокатер 3-Д вылетел сегодня на дальний маршрут 18-К, в расчетное время на связь не вышел.

– Твою мать! Кто его выпустил?

– Я не в курсе, – меланхолично отозвался голос, – не моя смена.

– Ну, так проверь по регистратору! А вы чего молчите? – обратился к нашей поникшей группе Саймон. – Может, кто-нибудь что-нибудь слышал?

– Я видел, как он шел в модуль вылетов, – сказал один из пилотов, Кеннет, – я знал, что не его смена, но не спросил. Раз идет, значит, надо.

Вот, блин! Чего ж они тут все такие нелюбопытные! И куда этого Рольфа понесло?!

Вновь активизировался голос из рубки.

– Доступ к маршрутам ему был открыт в соответствии с его уровнем технического допуска. А на вылет запрета не было…

– Саймон! Я ж тебя предупреждал! – В разговор влез наш славный тренер, который до этого момента был безмолвным свидетелем устроенной пилотам выволочки. – Ты что? Не мог напугать их по-настоящему?

– А я тебе давно говорил, что допуск к маршрутам нужно давать не по техническим знаниям, а по психологической готовности! Уже не первый случай!

– А что за маршрут 18-К?

– Дальний! Почти до Юпитера! Чего его туда понесло?

– Сам полетишь? – неожиданно мягко спросил тренер у Саймона. – Могу послать кого-нибудь из своих…

– К черту!

– Тогда я с тобой.

Саймон кивнул тренеру и обернулся к нам. Мы виновато смотрели в пол, хотя вряд ли кто-то из нас помогал Рольфу доставать запрещенные маршруты и теряться в космосе.

– Пилоты! На сегодня все вылеты отменены. Кроме плановых на телескоп для старших.

Старшими называли тех, кто проторчал на этой станции больше года. Их было пять человек. Они были нелюдимыми и резкими и между собой общались только по делу. Я как-то попыталась поинтересоваться, было ли их изначально тоже тринадцать, но мрачноватый тип с тяжелым взглядом посоветовал мне погулять где-нибудь в другом месте и больше к старшим не соваться.

Если честно, я бы на Юпитер тоже слетала. Да и вообще много куда бы еще. Но расстояние до Юпитера было не меньше, чем до Земли, а я к дальним космическим перелетам относилась настороженно, тем более после общения со звездами и заходов Саймона на тему опасности отклонения от специально разработанных маршрутов… Хотя, маршрут 18-К вроде как тоже специально разработанный…

Пока не было наших наставников, нас со станции не выпускали. Я загрузила себе на планшет информацию по маршрутам и подробно ее изучала, пытаясь понять, откуда меня могут подстерегать неожиданности. Пилоты нервничали, потому как в космос вылетали только старшие, и это вынужденное безделье больно было по мозгам и психике в отсутствие алкоголя, хорошей музыки и неразборчивых половых связей. Правда, командир станции Ричард, седовласый представительный мужик, ум которого, видимо, не сильно был обработан замороченными координаторами, организовал для нас нечто вроде ознакомительного космического дня. Сначала прочитал лекцию о буднях станции, щедро приправляя ее разными забавными историями, а потом собрал нас и младших техников в большой кают-компании и продемонстрировал нам пару научных фильмов про космос, которые от нечего делать монтировали сами местные жители… Фильмы были с некоторым пропагандистским уклоном. Первый назывался «Космос, чем мы можем помочь тебе?», и в нем главный упор делался на то, что человечество, как высшая ступень развития энергии вселенной, своей деятельностью, причем неважно где, на Земле или на КС-4 усиленно ее развивает и облагораживает. На меня пропаганда действовала плохо, в силу моего доисторического анамнеза, поэтому я просто любовалась обалденными видами, отснятыми местным телескопом, и думала о том, что в масштабах вселенной мы одинаковые песчинки, что Марс, что Юпитер, что…Саша…

Второй фильм был бравый и задорный. Ну… По местным меркам, конечно. Он назывался «КС-4 – наш дом и место взаимодействия» и повествовал о том, как хорошо нам тут всем вместе работается в этом мире далеких звезд и тусклых лампочек. Определенная идейность в фильме, безусловно, была. Он усиленно выделял карьерный рост, желание приносить пользу обществу и живописал перспективы возвращения на Землю. В принципе, при постоянной обработке такими фильмами, при возвращении в Витанию в лояльности приобщившихся можно было бы и не сомневаться… Но, это все опять не касалось меня. У меня изнутри поднималось отторжение и упрямство. И я, кажется, начинала понимать Рольфа, сбежавшего на таинственный маршрут 18-К. Хотя до этого вряд ли бы сама изъявила желание куда-нибудь сбежать…

Саймон и тренер вернулись через два дня, усталые и удрученные. Они привезли космокатер 3-Д безо всяких признаков присутствия на борту Рольфа… Правда, исчез он вместе со скафандром, но особых надежд это вселить не могло, потому что воздуха в скафандре несмотря на все современные технологии хватило бы на пребывание в открытом космосе в течение трех часов, а прошло уже больше двух суток.

Я думаю, что не только во мне, но и в других пилотах из нашей партии зрело чувство какой-то беспомощности и незащищенности. Мне КС-4 стала казаться хрупкой китайской вазой древней династии, которая завораживает своей значимостью, но при этом ты всегда знаешь, что стоит чуть толкнуть ее пальцем с постамента, как она разлетится вдребезги.

КС-4 не зря находилась рядом с Марсом. Раньше я как-то не придавала особого значения всяким там древнеримским названиям чего бы то ни было, но сейчас в полной мере осознала, что живу рядом с воплощением бога войны и его неизменными спутниками Страхом – Фобосом и Ужасом – Деймосом…

Психологов на станции не наблюдалось. Предполагалось, что мы сами должны бороться со своими нервами и фобиями… А Саймон и тренер на пару только нагнетали обстановку.

– Саймон, – обратилась я к нему во время очередного тренировочного вылета. – А что все-таки произошло с Рольфом?

– То же, что и с остальными, – лицо Саймона было непроницаемым, и он с независимым видом смотрел на маршрутный экран.

– Э… С остальными?

– Ну, ты ведь не думаешь, что он – первый, такой вот «счастливчик»?

– Так ты это имел в виду, когда говорил, что пропадают люди?

– Конечно! И схема всегда одна и та же… Космокатер есть, а человека нет…

– Может, это какая-нибудь разновидность психоза? – о воздействии космоса на психику я знала мало, но вполне допускала, что при резкой перемене образа жизни можно свихнуться и эээ… спрыгнуть за борт. Во всяком случае я читала, что при дрейфе в открытом море у моряков еще и не такое бывало… Хотя, Рольф-то не дрейфовал…

– Да нет. – убежденно заявил Саймон. – Никакой это не психоз. Саша, мы же не идиоты выпускать в космос людей с подобными психическими проблемами…

– Ну а тогда что?

– Откуда я знаю! – все-таки сорвался Саймон и с силой ударил по приборной панели рукой. Меня его вспышка гнева немного напугала и я уставилась в лобовое стекло, пытаясь делать вид, что именно я управляю летательным аппаратом, а не автопилот.

– 15 человек за прошлый год… – устало промолвил Саймон. А мне вдруг стало его жалко. Вряд ли, конечно, все они были его друзьями, но было жутковато…

– И что? Все вот так вот?

– Да.

– А может, они успели там какой сигнал передать перед… – я запнулась, потому что не могла подобрать правильного слова. Черт его знает перед чем!

– Нет! Тихо-мирно вылетели и не долетели. Катер ищется по маячку, а человека в нем уже нет… Поэтому я всегда говорю летать по двое!!!

– А что, по двое не пропадают?

– Нет… Наверное, это как-то зависит от того, может ли один дурак остановить другого в поиске непроверенных маршрутов! Обычно может…

С этого момента я решила летать по двое. С Саймоном. А он, наплевав на рекомендации тренера, провел еще одну разъяснительную беседу с личным составом, употребив такие слова и выражения, что все прониклись.

Атмосфера неуловимо изменилась. Мне было очень неуютно находится среди своих коллег, тем более, что из Модуля А нас так до сих пор и не перевели. Раньше мне казалось, что боятся можно чего-то о чем имеешь хотя бы смутное представление, пауков, например, или боли… А оказалось, что больше всего пугает неизвестность. По ночам я упрямо ходила смотреть на звезды, потому что это был своего рода ритуал, изменить которому для меня было уже почти кощунственно. Тем более в теперешней ситуации. Как ни странно, распорядок дня и правила способствовали повышению настроения и вселяли в душу некое ощущение стабильности, в то время как всякие неожиданные события наоборот выбивали из колеи.

Так прошла неделя. А потом улетел Саймон.

Я, уже привыкшая к тому, что он хоть какое-то время дня находится рядом со мной, была дезориентирована. Тем более что перед отлетом он нашел меня, когда я шла в столовую на обед, еще не зная, что он улетает. Он поймал меня за рукав, заглянул прямо в глаза и почти попросил:

– Саш, береги себя, ладно? Я не знаю, вернусь я или нет… С этими координаторами никогда не знаешь. Но будь осторожна! Не суйся никуда далеко! Я тебе рассказал про проверенные маршруты! Пользуйся ими! Обещаешь?

Пришлось кивнуть.

Я очень хотела его послушаться. Я вообще старалась быть послушной, когда речь шла о моей безопасности. Но не надо было улетать.

А началось все с того, что напарника мне дали не сразу.

– Полетаешь пару дней одна, – уведомил меня командир станции, – вернется Колтер с Юпитера, будете летать вместе. А пока… Твои маршруты – телескоп, проверка буев, патрулирование района Марса. Но только после расчетов. Данные получишь у штурманов.

В мой первый самостоятельный полет было отправляться страшно. Я стартовала в девять утра по стандартному времени. Проверила по инструкции все системы космокатера. Облачилась в скафандр. Он тут были довольно удобный и легкий. Я даже не чувствовала себя в нем роботом-убийцей. В столовке взяла пару бутылок воды, и мысленно решила наслаждаться. Как-никак новый опыт. Интересный!

В модуле вылетов воздуха не было. Поэтому я как заправский космонавт в скафандре проследовала к своему космокатеру и, щелчком пульта открыв автоматическую дверь, зашла в шлюз. Дверь за моей спиной закрылась, а через пару минут я смогла войти в катер. Внутри было не слишком много места. Приборная панель, два удобный пилотских кресла, откидная койка у стены, люк в санотсек и пятачок над люком метр на полтора, где можно было размяться во время полета. Пристегнулась, загрузила маршрут в компьютер, сделала запрос в рубку и открыла внешние ворота в отрытый космос.

До Марса было недалеко с учетом скорости полета. Но я не стала сильно разгоняться, по дуге обходя планету и наслаждаясь открывающимся видом. Потом, перевела катер на ручное управление и, затормозив, развернулась к Солнцу. На лобовое стекло тут же автоматически опустились светофильтры. Но все равно было красиво. Если бы я была сумасшедшим художником, которые умел бы смешивать дикие цвета и сочетать несочетаемое, то обязательно бы нарисовала картину «Рассвет в космосе». Потому что это величие нельзя передать словами! Солнце было далеким, но прекрасным. Оно тянуло ко мне свои загребущие лучи через миллионы километров, и было снисходительным и довольным. Во всяком случае, именно так мне и показалось. Я в восхищении замерла в своем кресле. В голове как раз мелькали подходящие случаю легенды древних народов о том, что Солнце очищает душу и дарит спокойствие. Я расслабилась и отдалась ощущениям, полностью отключив голову. Раз оно так умеет, пусть делает со мной все, что ему заблагорассудится…

Не знаю, сколько конкретно прошло времени. Но рубка вышла на стандартный сеанс связи.

– Александра, что там у тебя?

Я резко пришла в себя и несколько нервно ответила.

– Все по плану. Совершаю облет Марса. Без связи буду примерно час.

– Отлично! – прокомментировал голос. – Выйдешь из тени, доложишь…

– Договорились.

Я потянулась и, нажав пару кнопок на панели, развернула катер и включила скорость. Перегрузки вдавили в кресло, выбивая из меня последние сумасшедшие мечтательные мысли. Космокатер вышел на расчетную траекторию и рыбкой заскользил по бескрайнему океану космоса.

Если бы была готова к неожиданностям, я бы ни за что не пропустила его появления… Откуда-то сбоку вынырнул сияющий лилово-синий обалденно-красивый осьминог. Маня и завораживая своими щупальцами, эта ожившая галлюцинация стала приближаться к моему катеру, и я вдруг поняла, что мы не одни во вселенной…

Глава 10

Your finger’s on the trigger

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

До встречи с осьминогом я вроде как довольно быстро куда-то летела, но эта тварюга умеет делать что-то противоестественное с маленькими космическими катерами, поэтому мне лишь оставалось наблюдать, как проворные щупальца тянутся к нам с целью опутать и поглотить. В общем, скорость оно нам погасило вполне профессионально.

Было тревожно и жутко. Этот синий осьминог олицетворял сейчас для меня вселенское зло, а в голове роились мысли из всех увиденных когда-либо фантастических фильмов о том, как меня сейчас будут высасывать сквозь стекло так чтобы не оставить следов на приборной панели космокатера цвета кофе с молоком… И в то же время все это было ошеломляюще красиво. От синих и лиловых насыщенных цветов уже рябило в глазах. Они мягко обволакивали, а я как загипнотизированная сидела, вжавшись в кресло и ничего не понимая. А потом… Космос пропал. И, я, наконец, сообразила, что нахожусь внутри…Чего-то…

Мысли лихорадочно заметались. Я уже поняла, что это вот яркое и мерцающее не живое существо, а, скорее всего, тоже космический корабль странной конфигурации. А значит, вариантов у меня было три. Первый – самой выйти на встречу с прекрасным. Но это было неконструктивно, ибо такие подходы к первому свиданию, как у этого чудовища, мне не нравились. Второй – сидеть в катере и ждать дальнейшего развития событий. Но недолго… Ясно же, что недолго! Потому как вскрыть катер не проблема даже для меня при наличии автогена и бензопилы и вряд ли неземные цивилизации до этого не додумались! И третий – покинуть катер, пока никто меня не засек и вникать в обстановку снаружи… Ладно, решила я, даже если поймают, то хоть посмотрю, куда меня занесло. А то сидеть на месте и ждать своей участи просто страшно…

Я лихорадочно завертелась в кресле, отстегивая непослушные ремни, проверила на поясе наличие рир гат… пистолета… рванула к выходу и замерла, ожидая, пока мягко дрейфующий катер остановится. Легкий толчок известил меня о том, что мы приплыли…

Две кнопки справа, одна слева. Шлюз открыт. Захожу, дверь за моей спиной плавно закрывается. Сердце бьется так, что того и гляди выскочит из груди, разрывая металлизированную ткань скафандра, руки подрагивают, дыхание участилось. При таком расходе кислорода долго не побегаешь. Некстати вспомнился Рольф и то, что он, видимо, тоже не захотел сидеть в катере и его сожрали где-то за его пределами… Началась паника. Черт! Хочу в холодный, нет, даже в ледяной душ! И чай. Сладкий с лимоном! Почему в такие моменты думаешь о всякой фигне. Надо сосредоточится! Сейчас дверь откроется. Пригнуться. Вдруг меня уже ждут. Дверь распахнулась… Ангар.

Пусто. Приглушенный свет. Включила внешний динамик на скафандре и спрыгнула на пол. Пол как пол. Мы, отважные исследователи космических трасс и не такие полы видали. Огляделась кругом. Ангар был большой, но мне с трудом удавалось его сопоставлять с размерами осьминога. Дура! Надо было хоть присмотреться повнимательнее, а не пялится на него как на новогоднюю гирлянду.

Мой космокатер приземлили неподалеку от стены, у которой стояли странной формы контейнеры. Других летательных аппаратов в ангаре не наблюдалось. Наверняка у них тут датчики движения или камеры. Ну, и ладно. В катере тоже не отсидишься, потому что те, у кого есть датчики, без труда обнаружат там одну-разъединственную форму жизни. Неожиданно стало себя жалко. Как будто организм пытался напоследок испытать все эмоции сразу. И я решила, что на месте застоялась. Прикоснулась к боку космокатера, нажала на кнопку. Дверь закрылась, а я попятилась в сторону контейнеров. Рывок. Десять шагов. И я уже у стены. Быстро отползла в тень и затаилась. Пока тихо. Ни тебе сирены, ни сигнализации. А, может, эти уроды сейчас сидят в какой-нибудь рубке и ржут надо мной, как я тут корячусь. Хотя, может, им мои прыжки и движения даже кажутся грациозными. Не все ж человекам проигрывать всем несуществующим расам в силе и ловкости, и я как раз образчик красоты и изящества. Стало смешно. Самое главное, вовремя!

Кстати вспомнила, что в скафандре можно регулировать температуру и включила охлаждение. Стало чуть легче, и смеяться расхотелось.

А, может, этот корабль вообще автоматический? Ну, собирает там сам все что неподалеку пролетает, грузит, а дома уже инопланетяне сортируют… Тогда мне повезло, сейчас чуть успокоюсь, а потом пойду здесь все исследовать, разберусь что к чему, пойму, как он управляется и пригоню его на станцию, мне дадут медаль и разрешат досрочно вернуться в Витанию, стану почетной гражданкой общества, получу доступ к знаниям и…

Зря я, в общем, так рано размечталась, знала же, что все, что напредставляешь никогда не сбудется… Хорошо, хоть из-за контейнеров не высунулась. Дальняя стена ангара разъехалась, и в помещение вплыли, ловко цепляясь щупальцами за пол, странные существа. Этакие осьминого-кальмары причудливой сине-зеленой расцветки…

Ну, вот и все… Даже не знаю, на что я надеялась… Саша, соберись, нельзя же столько дышать! Очень хотелось откинуть шлем, потому что он мне вдруг стал казаться препятствием к правильной ориентировке в пространстве. Я спиной прижалась к стене, ловя последние крохи спокойствия и защищенности. Осьминоги приближались.

Неспешно так, с ленцой. Изредка поворачиваясь друг у другу. Наверное, переговаривались, причем по внутренней связи, потому что у меня-то по-прежнему было тихо… Я насчитала семь штук… или особей… или голов. Поголовье инопланетян! Смешно! Ага, сейчас как подойдут, вместе поржем!

Они сгрудились у катера. Может, не заметили, как я смылась? Решат, что катер был пустой и уйдут? Будут сканировать или сразу вскрывать? Или вообще в космос выкинут? Стояли долго. Минут пять. Я уже даже устала волноваться, а самый ближний ко мне так смешно двигал щупальцами, как будто пыль с себя стряхивал все время. Наконец они снова активизировались и организованной группой двинулись в сторону моих контейнеров! У меня естественно сразу же произошел мощный выброс адреналина, но из-за контейнеров я так и не рискнула высунуться. Только отцепила от пояса пистолет и натянула на руку. Пусть знают! Я им покажу! Я дорого продам свою жизнь! Сначала обездвижу маскировочной сеткой, потом добью лазером или иглами…

Когда до контейнеров осьминогам оставалось меньше пяти метров, я решила, что терять мне нечего, включила внешний микрофон на скафандре и со всей дури заорала:

– Осьминожки, стоять!!!

Они замерли! Действует! Они меня хотя бы слышат! И я продолжила… Правда, уже с меньшим эффектом…

– Отвалите дальше к стене! Я залезу в катер и улечу! Никому про вас не расскажу!

Осьминоги не двигались. Просто стояли.

– Я хорошо стреляю и у меня есть этот… как его, – от страха это проклятое слово вылетело у меня из головы, – ирригатор!

Ответом мне стал дружный смех. Это было так неожиданно, что весь мой запал кончился.

Потом один из них двинулся в мою сторону.

– Стоять, – попыталась рявкнуть я, – пристрелю!

– Из ирригатора? – с иронией осведомился осьминог, – у осьминожек нет зубов, так что давай сюда свой ирригатор, мелкая!

И он стал человеком. В смысле космонавтом. В облегающем костюме.

– Это… Это чего такое? – я совершенно глупо высунулась из своего убежища.

– Голографический скафандр. Для устрашения потенциального противника, – заявил человек и прикоснулся пальцами к груди. Скафандр быстро сполз с его головы и человек тряхнул пепельной шевелюрой, как в рекламе про жаркий день и газированную воду и с усмешкой взглянул на меня, – ну что, знакомиться будем? Я – Стас.

Вот для таких моментов и существует ненормативная лексика. Проклятым осьминогам повезло, что у меня совершенно не осталось сил на активные действия. Я просто опустилась на пол, ничего не соображая.

Стас тем временем подошел ко мне.

– Эй! – протянул мне руку, – ты чего?

Я промолчала. Другие осьминоги тоже деактивировали свои скафандры и подкрались к нам. Семь парней, всем лет до тридцати. Все равны как на подбор. Высокие, статные и красивые. И я тут сижу…эээ… лежа как великолепная представительница освобожденных женщин Востока…

Стас опустился около меня на корточки.

– Снимай шлем, – скомандовал он, – здесь нормальный воздух. У нас автоматическая почти мгновенная закачка.

Я подчинилась. Отстегнула шлем, сделала глубокий вздох, потом стянула с руки рир гатрас и прикрепила его к поясу.

– Ну, ты чего? – он продолжал со мной говорить спокойным голосом. – Все в порядке. Ты у…хм…своих.

Черт! И, правда! Я же их понимаю! Ничего не понимаю…

– Девочка, как тебя зовут?

– Саша, – наконец смогла ответить.

– Хорошо, Саша…

– А я Игорь! – выдвинулся вперед улыбчивый блондин, которому, видимо, не терпелось приобщиться к нашему со Стасом клубу одиноких сердец.

– Стоп! – остановила я остальных. – Ребята! Я все равно сейчас не запомню, как кого зовут. Дайте в себя придти.

Они также дружелюбно улыбались.

– Ты так и будешь на полу сидеть? – осведомился Стас, как наиболее ко мне приближенный.

– Нет. Но чего толку вставать, если непонятно, куда идти.

– Хм. Резонно. – Игорь и брюнет рядом с ним заржали.

– А зачем вы меня пугали?

– В смысле?

– В смысле этими своими костюмами!

– Ах, это… – Стас тряхнул головой. – Да мы не хотели, это вон… Игорь игрался с параметрами, там миллионы модификаций, думали – будет весело…

– Ага! Осьминоги в космосе! Очень весело!

По-моему Стас обиделся… Хм… И Игорь тоже… Выражение лиц остальных было неопределенным. Но, по-моему, некоторые мне даже сочувствовали. Хотя, если так подумать… Реально весело! И я рассмеялась.

– Эй, Саш! – Стас наконец-то решился до меня дотронуться и осторожно тряхнул за плечо. – Ты чего? Истерика? – его лицо стало озабоченным, и он потянулся к своему поясу.

– Не надо! – нервно сказала я.

– Стас! – позвал его один из парней, – я не понимаю, чего мы в ангаре застряли. Бери девчонку и пошли. Сейчас эксперимент закончится.

– Да! Точно! – Стас подскочил и протянул мне руку. – Хватайся! Или тебя на руки взять?

Вот спасибо! Я, конечно, люблю представительных блондинов, но на своих ногах как-то спокойнее. Почему-то меня насторожило слово «эксперимент»… Я ухватилась за предложенную руку и поднялась.

Стас мягко подтолкнул меня к выходу из ангара. Остальные ребята потянулись следом.

– Так, Саша, сейчас я тебя провожу в комнату и закрою! Ничего не бойся!

Зашибись! Семь мужиков и я, запертая в каюте! Такого экстрима не припомню со времен Ларсена с Ольсеном. Я инстинктивно напряглась. Стас, все еще сжимающий мою руку, это почувствовал.

– Саш! Все в порядке! Это ненадолго! Просто так надо!

Да, знаю я! Вам всем всегда надо!

– Эээ… Стас, – я попыталась отмазаться, – вы, конечно, все очень милые, но может, я полечу, у меня там миссия, Марс надо облететь и все такое…

– Черт! – выругался сзади Игорь, – катер!

– Вадим, – обернулся назад Стас. – Выпихни его в космос, по обычной схеме, в общем.

Один из ребят тут же отправился обратно в ангар. Я от такой наглости просто обалдела.

– Э! Але! Какой космос! Это мой катер!!!

– Саш, да успокойся! Мы тебе новый дадим! Это старье тебе больше не понадобится!

– Нет! Стоп!

Я встала посреди коридора.

– Никуда я с вами не пойду! Верните катер, и я улетаю! А вы летите дальше… Осьминожки…

– Саша, послушайте нас, пожалуйста, не надо так нервничать, – обратился ко мне еще один из молодых людей, почувствовавший, что у Стаса не сильно получается меня успокаивать. – Мы вам все объясним, но отпустить вас не можем.

– А катер можно оставить? – почти жалобно попросила я. Все-таки мы с ним сроднились, да и потом… Вдруг придется убегать… И ситуация какая-то неуправляемая…

– Нет, катер оставить нельзя! – сообщил Игорь. – И вообще, пора идти!

Стас снова мягко потянул меня за руку. Я машинально пошла за ним. Может, все-таки стоило применить в ангаре рир гатрас…

Корабль был большой. Во всяком случае, нам понадобилось некоторое время, чтобы подойти к жилым помещениям. Мы прошли мимо открытой уютной гостиной. Вообще, если бы не сама ситуация, здесь было бы даже приятно. Аккуратно и интересно. Стены коридора были украшены причудливой росписью разных оттенков темно-зеленого по бежевому. Светильников как таковых не было, светился просто потолок, и из-за этого свет казался приглушенным, но в то же время достаточно ярким.

По пути Стас меня инструктировал.

– Саша, сейчас пойдем в каюту, ты отдохнешь, а нам надо будет ненадолго отлучиться… Потом мы придем.

– Все сразу? – обреченно уточнила я.

– Ну да, – спокойно подтвердил Стас. – Это же интересно!

Вот как! Супер!

– Так. Ну, и кто это? Стас, опять твои штучки? – раздался за нашими спинами новый голос.

Мы с ребятами резко обернулись. Прислонившись к переборке на нас задумчиво смотрел темноволосый высокий мужик в возрасте.

– А… Э… – протянул Стас, – эксперимент?

– Закончился! – ответил мужик. – Кто это? – спросил он, указывая на меня.

Стас замялся, а мне от абсурда происходящего было уже все равно.

– Ну, так… Приблудилась…

– Стас! Игорь! Влад! Да что с вами ребята??? Вы глухие? Я вас предупреждал, чтобы вы больше не тащили этих психованных на борт!

– Да она нормальная!

Ну, я бы не была в этом так уверена!

– Так почему ты нарушил мой приказ?

– Ну, она была одна… В космосе… Такая беззащитная…

Ага, перед людьми, притворяющимися осьминогами!

– Ладно, – усмехнулся мужик, – с вами все ясно. А что… Ничего так девочка… Красивая! – подмигнул мне и протянул руку, – я – Фредерик Эммануилович, руководитель этих балбесов!

Опа! Имя-отчество! Значит, русские все-таки прорубили окно в глубокий космос!

– А я – Саша.

Глава 11

Smiling faces as you wait to land

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Запирать меня передумали.

– Нет смысла, – объяснил Стас, – Фредерик тебя уже видел. А я как раз и хотел тебя спрятать от него по-тихому, чтобы убедить в твоей предполагаемой адекватности…

Это он хорошо выразился. Я вот тоже всегда считала, что моя адекватность предполагаемая.

Стас и еще парочка улыбчивых сопровождающих довели меня до моей новой каюты.

– Вот, – сказал Стас, гостеприимно нажимая на кнопку в результате чего дверь отъехала в сторону, – располагайся! Санузел и душ есть. Вода – самая разнообразная. Экспериментируй, не пожалеешь! На стене панель управления, можно регулировать температуру воздуха, влажность, освещение… Короче, там много всего, не разберешься – позовешь! Мы рядом! – и Стас довольно переглянулся с ребятами.

– Эм… А шмотками не поделитесь? – хмуро подняла на него взгляд я, с намеком теребя скафандр.

– Да! Точно! Стандартный комплект подойдет?

– Я не знаю, что это такое, но, не откажусь.

– Договорились!

Я зашла в выделенную мне каюту и закрыла дверь. Так. Входной пятачок перед дверью, дальше небольшая гостиная, из знакомого там были только кресла и экран на стене. Одна стена ощетинилась лампами, а другая, видимо, и была той самой панелью управления, плюс куча предметов непонятного науке назначения. Дальше, две одинаковые двери. Отъезжают по касанию руки. Справа душевая и туалет, слева спальня. Ну, хоть спальня нормальная, кровать и огромный иллюминатор с видом на звездные просторы. Я представила, как буду махать в него ребятам, осуществляющим установку на космическом корабле новой антенны, и сразу стало весело.

Хорошая каюта, мне нравится!

Стены в моем новом обиталище были мягкими и пружинящими, я с наслаждением потыкалась в них пальцами. Надо будет уточнить это все-таки гостевая комната, или специальная палата для изоляции отловленных в космосе землян.

Немного оглядевшись, я быстренько стянула скафандр, оставшись в облегающем нижнем костюме, завалилась на кровать и бездумно уставилась в потолок. Мозг был совершенно не готов к работе. Он усиленно подкидывал только два варианта времяпрепровождения на выбор: дождаться одежды или сходить в душ. Вставать было лень, поэтому решила подождать стандартный комплект.

Дверь отъехала неожиданно. Но, поскольку реакции у меня были замедленными, удивиться я так и не успела.

– Саш, – позвал из гостиной Стас, – я принес тебе все что нужно. Ты одета?

– Практически, – попыталась крикнуть я, вяло приподнимая над кроватью подбородок.

– Тогда выйди, пожалуйста, ко мне!

Вот ведь! Пришлось встать и выползти к Стасу. Его мой вид не смутил, хотя, он, по-моему, получил некоторое удовольствие, разглядывая мою фигуру. Все-таки скафандр дает о ней неправильное представление. Но от комментариев воздержался, а вместо этого пригласил меня на свидание.

– Саша! Как отдохнешь, я хочу показать тебе корабль, ты не против?

– Нет… – ответила я, потирая руками виски и пытаясь сообразить на что подписываюсь.

– Со мной будет не скучно! Обещаю! Так, ладно, я к Фредерику. Вот тебе одежда и все необходимое. Я сюда положу? – он кивнул головой на экзотический столик в углу гостиной.

– Да, конечно…

– Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться?

Как только Стас проявил настойчивость, я резко сосредоточилась.

– Я еще не видела, что ты мне принес, но думаю, за час управлюсь. – Мне еще обо всем об этом подумать надо.

– Я зайду за тобой, – Стас, наконец, пристроил свои свертки и ушел.

В первом пакете был комбинезон серебристо-серого цвета с черной оторочкой, облегающая блузка из мягкого материала и брюки цвета ночного неба… Во втором мирно соседствовали нижнее белье в индивидуальной упаковке, несессер с маникюрными ножницами, расческой и еще парой неопознаваемых мелочей, несколько пакетиков с разного цвета субстанциями, и, что меня окончательно добило – две больших запечатанных непрозрачных тяжелых банки без надписей, по виду, как наша тушенка, не иначе как ностальгировать во время разгерметизации.

А дальше я ушла в душ. Джакузи им, конечно, в каюту впихнуть не удалось, но душ был просто обалденный. Вода из горного источника с нотками трав альпийских лугов ну или других технологических достижений. После водных процедур я облачилась в блузку и брюки и пошла обозревать свои владения. А потом меня снова пришли приглашать на свидание. Чудесный мальчик по имени Ян. Очень вежливый и культурный. Я ему даже дверь сама открыла, хотя к тому времени еще не разобралась, где глазок.

– Э… Саша?! – состорожничал он. Наверное, вспомнил, что познакомиться со вторым рядом лебедей за спиной Стаса я так и не соизволила.

– Ну, да… – исподлобья на него глядя, ответила я, сжимая в руке свою новую расческу. Как хорошо, что я здесь всего пару часов, а у меня уже есть личные вещи. Даже катер не так жалко… Надо будет, кстати, узнать о его судьбе…

– Я не вовремя? – снова поинтересовался парень, окинув меня внимательным взглядом. А я как раз помыла голову и пыталась управиться с волосами. В моем доисторическом прошлом я всегда пользовалась одним и тем же шампунем. Потому что когда-то прочитала, что у есть люди, у которых на этом пунктик, и мне показалось, что это прикольно. Тем более что волосы были со мной согласны и охотно росли. А в этом продвинутом будущем я явно намешала что-то не то из предлагаемых на стене кнопок. Потому что волосы упорно не хотели расчесываться. И я была несколько недовольна и собой и шампунем…

– Да не то, чтобы… Голову вот помыла неудачно.

– А, по-моему, ты очень милая… – озадачил меня парень.

– Эм… Спасибо… А ты эээ…?

– Ян, – просто ответил он и заткнулся. Видимо, посчитал информацию исчерпывающей. Я не выдержала первой, потому что не привыкла держать гостей на пороге, но не знала, стоит ли его приглашать в комнату…

– Что?

– Я зашел узнать, не хочешь ли ты перекусить?

– Наверное. Но я не знаю, когда у вас будет обед, или что там…

– Отлично, – улыбнулся Ян. Вообще, улыбка у него была красивая. Искренняя такая… – Тогда я приглашаю тебя пообедать со мной. Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться?

– Понимаешь, Ян, – начала я, думая, как бы подготовить человека к тому, что поесть в ближайшие часа полтора не получится, – мне Стас обещал корабль показать…

– Отлично, – сказал Ян, – тогда я сам вас найду после экскурсии. До встречи, – он напоследок улыбнулся, отступил от двери и сам нажал на кнопку. Дверь закрылась, а я озадаченно вернулась к своему внешнему виду.

Еще через десять минут пришел очаровательный высокий темноволосый красавец. Дверь я, разумеется, открыла. Но в это раз уже сознательно. Стало интересно, чего этому от меня понадобилось, ведь выбор развлечений в космосе невелик. Но он удивил.

– Я – Ренат! – объявил он задорно. – Пошли в бассейн!

– Куда? – не поняла я.

– Плавать! Ты же умеешь плавать?

– Да, разумеется, но мы в космосе, – решила я ему напомнить на всякий случай, а то вдруг он тут где-нибудь в коридоре облучился ядовитым газом, а мне потом перед Фредериком отвечать. К Фредерику Эммануиловичу я уже испытывала некоторое уважение, если не сказать подобострастие.

– Мы на корабле, – поправил меня Ренат, нахально облокотившись о косяк и зыркая на меня своими хитрющими глазами. – У нас отличный бассейн! Шесть на десять метров. С ионными волнами.

Ну да, он знает, чем соблазнить девушку. Против ионных волн ни одна не устоит!

– У меня купальника нет. – решила я немного остудить пыл предполагаемого кандидата на заплыв.

– А он тебе реально нужен? – Ренат с улыбкой наклонился ко мне, а потом также отпрянул, – шутка! Я думаю, я смогу решить эту проблему.

Ага! Нарядит в собственные плавки! Но, предложение заманчивое… бассейн шесть на десять! В космосе! Мечта!!!

– Соглашайся, – продолжил зазывать он.

– Хорошо, – решилась я.

– Сколько тебе нужно времени чтобы собраться?

– Знаешь, – ответила я Ренату, – это на самом деле очень сложный вопрос…

– Почему? – удивился.

– Потому что сначала я иду гулять, а потом есть, – проинформировала.

– Здесь уже кто-то был? – рассмеялся он.

– Ну да…

– Ах! Ерунда! Как освободишься, найдешь меня по маячку, вместе купальник подберем! – подмигнул он на прощанье и исчез.

После третьего визита я почувствовала себя Д’Артаньяном, который умудрился заинтересовать всех мушкетеров одновременно. Эдак мне придется составлять расписание. Пожалуй, все-таки стоит пообщаться с местным руководством… Именно эта мысль стала двигателем моего дальнейшего прогресса. Я быстро заплела непослушные волосы в косу и вышла в люди.

За дверью меня ждал Игорь.

– Привет! Куда собралась?

– К Фредерику Эммануиловичу… Дело у меня одно есть. Ты не знаешь, где он?

– С равной вероятностью он либо в рубке, либо с Вадимом в своем кабинете, тот ему должен был доложить о судьбе твоего катера.

Речь Игоря была чуть снисходительной и неторопливой. А сам он так и стоял, подпирая стенку, пока я пыталась решить пойти мне налево или направо.

– Если ты не можешь определиться, то я могу помочь, – почти предложил Игорь.

– Да, спасибо, очень мило…

Игорь дотронулся до воротника своего костюма и спросил:

– Фредерик, ты где? Тут Саша к тебе собралась…

Ответа я не услышала, но мой кавалер не стал держать меня в неведении.

– Он в кабинете, пойдем! – и он взял меня за руку.

По пути я попыталась развлечь спутника беседой, все-таки он меня ждал, теперь вот провожает. За руку держит…

– Игорь, а не подскажешь, где мы находимся?

– В космосе.

Очень смешно!

– Я имею в виду, это что корабль или ракета… – я попыталась развить эту мысль.

– Исследовательский звездолет-разведчик – ИЗВР «Принцип».

– Хорошо. А летим мы на…?

– На Савойю.

– А где это?

– Тебе потом Вадим покажет. Если захочет, конечно, – тут Игорь окинул меня внимательным взглядом, – а он захочет!

– Но это же не Земля?

– Какая Земля, Саша! Очнись! Мы уже в пяти световых годах от нее!

Ничего себе! А летели-то всего два часа!

Игорь тем временем мягко втолкнул меня в небольшую комнату.

– Вот, привел!

Фредерик Эммануилович удобно развалился в кресле, что-то просматривая на экране, материализованном прямо перед ним. Он переключился на нас, и экран исчез.

– Так, Саша, что у тебя? – тон его был сух и требователен. Он явно был недоволен, что я отвлекла его от чего-то важного своими пустяковыми проблемами, когда в моем распоряжении целый звездолет перспективных мужиков.

Я обернулась к Игорю.

– Э… Спасибо, что проводил. Дальше я сама.

Игорь пожал плечами и удалился. Фредерик заинтересовался.

– Ну, присаживайся, – он указал на кресло напротив него, – что у тебя там за вопрос?

Так! Сначала о деле, а потом уже о личном.

– Что там с моим катером? Я слышала, Вадим должен был как-то решить эту проблему…

– Катер остался дрейфовать в том месте, откуда тебя забрали, то есть на орбите Марса, если я не ошибаюсь…

– А зачем? Он же был хороший, новый…

– Саша. Тот ангар, в который тебя затянули, вообще обычно не пустует, просто мы только стартовали, поэтому еще и образцов никаких нет. Да и потом у нас свои космокатера, и они несколько хм… даже не несколько отличаются от твоего по конфигурации в лучшую сторону…

– Но все равно вы как-то меня неправильно похитили!

– Если ты помнишь, это была не моя идея! Поблагодари Стаса с Владом, эти двое вечно в авантюры лезут и других агитируют! Романтики чертовы! Вечно кого-нибудь спасут, а мне от их инициатив одна головная боль!

Я моментально обиделась, что меня обвинили в том, что я недостойна романтики Стаса и Влада… И решила еще повозмущаться.

– Но мне же надо на чем-то летать!

– Саша, послушай, это не проблема! Как только мы долетим туда, где тебе можно будет летать, я с радостью выдам тебе то, на чем это можно будет делать! А пока осваивайся, поближе познакомься с мальчиками…

– Вот! – ухватила я интересную для себя мысль за хвост. – Это вторая проблема.

– В смысле?

– Сориентироваться помогите… Я не знаю, как мне у вас тут себя вести…

Фредерик недоуменно пожал плечами.

– Веди, как обычно себя ведешь. Ты, вроде не буйная. А в остальном, мальчики должны были тебя проинструктировать. Есть определенные правила поведения и должностные инструкции, – начал он мне терпеливо объяснять.

– Да это все понятно! Я почитаю. Но не подскажете, как мне вести себя с вашими извра… подчиненными…

– А с ними что не так? – озадачился Фредерик.

– Да все так! Просто… – на мгновение запнулась я, не зная, как правильно сформулировать, а потом неожиданно для самой себя выдала. – «Рассуди нас как-нибудь, одному женою будь. Прочим, ласковой сестрою. Братья дружною толпою и прочие бла-бла…

– Чего? – вытаращился на меня Фредерик Эммануилович.

– Пушкин, говорю! Александр Сергеевич. Сказка о семи богатырях!

Фредерик продолжал на меня смотреть как будто в уме решал не стоит ли меня все-таки определить в категорию буйных. А я сидела и думала о том, что русские, похоже, в своем завоевании космоса потеряли наше все – Пушкина…

– Подожди… – он нахмурил лоб, – тебя что, все на свидание пригласили?

– Пока не все, но я думаю, за этим дело не станет. И меня, знаете ли, это беспокоит. Когда-то наличие женщины на корабле было плохой приметой. Вот и я не хочу, чтобы из-за меня тут все передрались.

– Саааашенька, – протянул он с иронией, – они ж не дураки. Просто ты не совсем понимаешь. Они сейчас проходят научную службу. А это пять лет в космосе. С реальными женщинами, сама понимаешь, напряг.

– Во-во! Меня это тоже напрягает.

– Ах, – Фредерик махнул на меня рукой, – да я не об этом. А о том, что ребята элементарно боятся потерять навыки нормального общения, и с тобой хотят удовлетворить свое… эээ… любопытство. Они, конечно, регулярно общаются с теларийками, но это не всегда равноценный хм… культурный обмен.

– А как же эээ…?

– Насчет этого не переживай, никто тебя не тронет, у нас есть методы для решения подобных проблем.

– Таблетки или гипноз? – заинтересовалась я.

Фредерик Эммануилович вытаращился на меня.

– Ты предлагаешь решать эту проблему таким образом в течение пяти лет???

– Я, конечно, не специалист, но вот как-то не могу себе представить других вариантов.

– Это ты еще просто в ДУРе не была!

– Где? – на этот раз уже вытаращилась я.

– Вот пойдешь на свидание, попроси, чтобы тебя туда отвели. А сейчас, кыш отсюда. Мне работать надо.

– А зачем просить-то?

– Знаешь, Саша, мои мальчики достаточно хорошо воспитаны, чтобы предлагать подобное девочкам!

– Спасибо вам, уважаемый мистер научный руководитель за ваш подробный, интересный и обстоятельный ответ.

– Не паясничай. Дверь там. – Фредерик, посчитав свою задачу выполненной, облегченно уткнулся в экран…

А я вышла от Фредерика и задумалась о предстоящих свиданиях…

«Тебе бы стать актеркой, Шура… У них вся жизнь сплошной роман!»[6]

Глава 12

Hand grenades flying over your head

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Стасу, конечно, не повезло больше всех. Во-первых, он был первым. Во-вторых, обладал правильным характером для моих целей. Ян мне представлялся слишком стеснительным. А я пока не успела понять, какие вопросы тут можно задавать, а какие нельзя. Ренат, несомненно, попадал в категорию болтунов-балагуров, которые норовят все время разглагольствовать о себе любимом с целью произвести впечатление, или сыплют комплиментами по любому поводу. Конструктива от таких ждать… Не дождешься, в общем. Игорь явно был себе на уме, и я пока не понимала с какой стороны к нему подъехать, чтобы удовлетворить свое любопытство. Ну, а остальные должного интереса к моей персоне пока не проявили. Поэтому моя экскурсия по кораблю обещала стать интересной.

Стас меня уже ждал перед моей каютой и даже притворился возмущенным.

– Ты пошла гулять без меня?

– Исключительно по делу и под конвоем! – мстительно я прокомментировала свое путешествие по здешним чудесным коридорам в компании Игоря.

– Но теперь ты освободилась?

– Да, куда пойдем?

– Эм… Хочешь, покажу где я работаю, а потом проведу по кораблю?

– Или наоборот? – уточнила я.

Стас рассмеялся.

– Ладно, пойдем.

Звездолет был дисковым. Центральную часть занимали технические отсеки, ангары и машинные отделения, а все жилые помещения располагались по внешнему периметру. Ну, это то, чего я поняла. Потому что Стас постоянно сыпал терминами, называя разные волшебные штуки будущего и рассказывая об их взаимодействии друг с другом, что собственно и помогало летать кораблю быстро. О том, что я ничего не понимаю, я благоразумно решила промолчать. В конце концов, не в первой. Зато попыталась перевести разговор на другую тему.

– А ты, что, техник?

– Да нет, – улыбнулся Стас, – не совсем. У нас у всех есть определенная квалификация полетов. Маршрут, конечно, не рассчитаю, и точки входа-выхода, но управлять звездолетом смогу.

О том, кто он есть Стас умолчал. Я тоже решила не заострять. Мало ли… Вдруг стесняется. О профессиях будущего я знала мало.

– Ну, хорошо, а куда мы летим? Игорь мне сказал про какую-то Савойю…

– Да, это космокомплекс. Некий перевалочный пункт. Мы там обычно оборудование подбираем. Туда часто новинки привозят. И много возможностей узнать что-нибудь интересное.

– А сами вы откуда? – не знаю, зачем спросила, и тут же стало страшно. Привыкла уже считать их людьми, а на самом-то деле, кто знает?!

– С Ладьё.

– А это…

– Наша родина.

– То есть вы не земляне…

– Не совсем… Не знаю, как бы тебе объяснить, давай присядем, – и Стас кивнул в сторону небольшой открытой комнаты с диванчиками.

– Давай. – Мы расположились друг напротив друга в креслах.

– Так вот… Ты – землянка, мы в своем роде тоже как бы земляне. Точнее, потомки землян.

– Что-то не припоминаю долгосрочных земных экспедиций в космос. – осторожно произнесла я. В конце концов, с моим уровнем допуска по стандартам Витании я еще и не то могу не знать…

– Но ты же знаешь про Черный день?

– В общих чертах. В наших учебниках он так называется, но подробностей не знаю…

– Ну да, конечно, – вздохнул Стас, – никто не любит подробно рассказывать о своих ошибках. Иногда я думаю, что проще дождаться, когда земляне вообще перестанут о нем вспоминать, чтобы начать все с начала…

Я выжидающе смотрела на него, и Стас продолжил.

– Примерно сто лет назад… У нас на Ладьё другое времяисчисление. Земляне уже более-менее освоили свою систему, но глубокий космос был тогда для них еще закрыт. Тем не менее, все шло своим чередом. Благодаря открытию джаманиума энергетические проблемы были решены, и Земля получила допуск к общим ресурсам всех планет солнечной системы. Но технологически все было не так радужно, потому что с первой же угрозой своему существованию Земля справиться не смогла.

– Вот даже не представляю, на что ты намекаешь.

– Эшаты! – зло бросил Стас.

– Что, прости?

– Негуманоидная раса, этакие слизни-потребители, которые могли уничтожать целые виды одним своим прикосновением. К моменту как они наткнулись на Землю, их уже изгнали с собственной планеты и большинства других миров. Вот они и летали в поисках нового дома, по пути уничтожая все, до чего могли дотянуться…

– А те, кто их изгнали, это были эээ… вы?

– Примерно, сейчас объясню… Эшаты, захватили несколько научных станций, находящихся около Нептуна, Сатурна, Юпитера. Шахты на спутниках, планетах и астероидах. Какое-то время на Земле царила неразбериха. Потому как никаких данных о возможном противнике не поступало. Посланные для выяснения корабли не возвращались. Вот и получилась некая космическая блокада. Добыча полезных ископаемых прекратилась. Поставки джаманиума – тоже. Земное правительство, которое уже было к тому времени единым, не знало, что делать. Понимаешь?

Я кивнула головой. Да уж чего непонятного… если даже мне стало страшно, от одних только рассказов.

– Так вот. Земля сама по себе была довольно привлекательным местом для эшатов. Нужно было только чуть-чуть подкорректировать климат. Что они с успехом провернули, создав с помощью нескольких своих кораблей активирующую сеть. На Земле к тому времени уже сообразили, что причина молчания станций и колоний не просто в аномалии, а что это скорее всего вторжение и попытались с помощью оставшихся кораблей прорвать блокаду и уничтожить захватчиков. Но, понятное дело, не смогли… Эшаты раздавили Земной флот как надоедливую муху и, не отвлекаясь больше на ерунду, продолжили свои эксперименты. Землю одолевали извержения вулканов, землетрясения, дожди и ураганы. Все прибрежные города были разрушены. Большая часть инфраструктуры уничтожена. Нарушено воздушное и наземное сообщение. Население ударилось в панику и готовилось к партизанской войне. Хотя всем было ясно, что хотя неизвестно как выглядит враг, но если он сотворил с целой планетой такое, то что же говорить о слабом человечестве, которому в отсутствие практически всех ранее существовавших благ уже и противопоставить-то особо нечего…

Я сидела опустошенная и ощущала какое-то небывалое отождествление с жителями Земли, которые жили себе жили, пока не получили по полной программе и совершенно не были к этому готовы.

– Эшаты выжидали на орбите. Пока на Земле все успокоится, чтобы потом спуститься и колонизировать планету. Изредка они делали высадки и забирали на свои звездолеты людей, от которых получали информацию о планете, животных, растениях, геологии и о том, что их еще интересовало. В общем, не скучали. Пленников после использования употребляли. Ну во всяком случае именно так можно охарактеризовать данный процесс. Это как бы клеточное поглощение. Эшаты выделяют определенное вещество, которое растворяет мембраны клеток биологических существ, а сама клетка без оболочки полностью усваивается организмом эшатов.

– Гадость какая, – не выдержала я.

Стас со вздохом посмотрел на меня.

– Я понимаю твою реакцию, но с точки зрения биологии это вполне нормальный процесс. Ничем не хуже многих, до которых додумалась земная эволюция.

– И они что… планировали всех вот так сожрать?

– Мы точно не знаем, – покачал головой Стас, потом поднялся, подошел к стенке, прикоснулся к ней рукой, достал из образовавшейся ниши стакан с воды и протянул мне, – на, попей.

Я машинально отпила глоток. Вода была чуть сладковатой с легким прохладным привкусом. В голове прояснилось.

– Ладно, продолжай, люди паниковали внизу… Эшаты тусовались на орбите. А дальше? Передумали и улетели?

Стас чуть улыбнулся.

– Нет. Прилетели другие. Ладьёры.

– Эээ… подожди. Это там, откуда вы родом? Ты ладьёр?

– Не торопись. Сейчас объясню.

– Пока эшаты портили другим расам жизнь в большинстве цивилизованных миров и галактик, было принято решение организовать патрули и отслеживать передвижения эшатов и при установления непосредственной угрозы для существования рас – уничтожать! С какой-то точки зрения землянам повезло, что именно ладьёрский патруль нашел эшатов, потому что решительности ладьёрам было не занимать. Они не стали летать туда-сюда и согласовывать свои действия с другими расами. Тем более, они были благородными и считали нужным помочь неизвестной расе, попавшей в беду. Тем более что земляне в свою очередь никакой опасности для ладьёров не представляли.

Ага, какие классные ладьёры. Вечно всех спасают. Землян от эшатов. Землян от землян…

– В общем, ладьёры вызвали подкрепление, вступили с эшатами в бой и выиграли! – с гордостью закончил Стас.

– И улетели? – уточнила я.

– Да нет же! Никто никуда не улетел! Ладьёры остались… Хотя некоторые считают, что лучше бы они тогда улетели…

– Ты меня совсем заинтриговал… Какая необычная история получается…

– Да нет, Саша, история обычная, – хмуро сказал Стас, – о любви и предательстве.

– Тогда можно мне что-нибудь горяченького попить. А то как-то нервно.

– Да, сейчас, – Стас поднялся и подошел к той же самой стене, куда-то там понажимал, и она вывернулась наизнанку выпуская на волю некую сервировочную площадку с краном, чашками, несколькими разноцветными банками. Стас начал деловито шуровать, стоя ко мне спиной, – знаешь, я еще никогда так подробно эту историю не рассказывал. И настолько долго…. Обычно все начинают сразу орать, что все было не так. И эшатов не существует.

– А я люблю сказки. И потом ты очень хороший рассказчик. Только история страшная, – грустно закончила я, до сих пор пытаясь осознать масштаб последствий этой истории для Земли.

– Ничего, может быть, у нее будет хороший конец, – ответил с улыбкой Стас, приближаясь ко мне с кружкой и что-то в ней помешивая, – пей, это вкусно и полезно! Только осторожней, горячо.

– Ну, теперь я готова, – сказала я, принимая у него из рук кружку.

Стас снова уселся в кресло и задумчиво продолжил рассказывать:

– Итак, ладьёры не улетели… Они тоже повисели на орбите Земли, собирая информацию о новой расе. В контакт они вступать не собирались, предполагая, что ничего принципиально нового от землян не узнают, зато сами подпишутся на роль постоянного защитника и просветителя. Они решили просто доложить о своей находке и об уничтожении очередной колонии эшатов. И так бы они и улетели… Если бы не одно «но». Оказалось, что земляне очень похожи на ладьёров по многим характеристикам, начиная от биологических и физиологических и заканчивая структурой мышления. Вот ладьёры и решили познакомиться с землянами поближе, чтобы установить полную степень этого родства, попытаться узнать его причину и заодно решить одну свою маааленькую проблемку.

Во-во! Так и знала, что у этой истории будет подвох. Ничто в этом мире не делается бесплатно. Я напряженно сидела и гадала, что же эти потрясающие и благородные ладьёры решили потребовать у землян в качестве оплаты…эээ…небольшого долга межрасовой дружбы.

– Ладьёры решили, что земляне не дураки, поскольку уже вышли в космос и пытались бороться с эшатами, поэтому беспрепятственно спустились на планету. К тому времени наиболее стабильными участками были небольшая часть на одном материке южного полушария, и большая часть, нет, даже скорее центральная часть крупного материка северного полушария. Извини, я не знаю, как они называются.

– Неважно, – отмахнулась я. Не признаваться же, что и сама не в курсе, как их там в Витании обозвали.

– Ладьёры сообщили о своем визите и их официально встретили. Земляне были рады избавлению от врага. Были дружелюбны и внимательны к гостям, насколько это было возможно в том климатическом и техногенном хаосе, который до сих пор творился на планете. Ладьёры помогли несколько стабилизировать геологические изменения, но предупредили, что по-старому уже ничего не будет. Земной климат стал суше и теплее. Но в целом, можно было сказать, что благодаря вмешательству ладьёров никаких серьезных проблем у землян не должно было возникнуть. Оставалось только приспособиться к действительности. Ладьёры расслабились. Начали проводить свои научные изыскания, а земляне, изображая восхищение, наблюдали за гостями. Временное правительство Земли еще не отошло от шока предыдущего вторжения, и должно было решить слишком много проблем, поэтому не готово было просто радоваться тому, что происходит. Попросту говоря, земляне боялись пришельцев. Потому что ладьёры, хотя и были достаточно открыты, помогли и поделились теми технологиями, которыми сочли нужным поделиться, тем не менее были чужаками со своими целями и задачами. О которых, разумеется, не сообщили землянам. В итоге, симпатии в обществе разделились. Простой народ, которому сообщили о том, что ладьёры разгромили врага, радовался, но ни во что не вникал, а властные структуры начинали понемногу опасаться ладьёров, потому что видели в их присутствии непосредственную угрозу, как своему будущему, так и существованию Земли в целом.

– Хм… Странно. Наоборот, надо было втираться в доверие и пользоваться предоставленными преимуществами. А уж чего самим ладьёрам надо, ну не знаю, разобрались бы со временем.

Стас расхохотался.

– Ну, Саша! Прагматик! Всех к делу пристроила. Вы, значит, предоставляйте, все что можете, а вы, берите и не жалуйтесь! Великолепно. Я действительно жалею, что тебя там не было…

– Почему же?

– А потому… – Стас снова стал серьезным. – Потому что земляне действительно втирались в доверие, предоставляли любую информацию по запросу ладьёров, ничего не скрывали, потому как умные среди землян все же нашлись и понимали, что ладьёры и сами все найдут и достанут, поэтому проще отдать по первому запросу и заработать на этом доверие. А еще земляне не до конца изжили в себе животные инстинкты и, будучи загнанными в угол, стали хитрыми и непредсказуемыми.

– А чего им было делить? У одних все, у других тоже что-то есть. Но ладьёры бы рано или поздно улетели…

– А что чаще всего делят в животном мире?

– Ну, не знаю, территорию или самок…

– Угадала! – улыбнулся Стас. – У ладьёров давно была проблема, а именно низкий прирост населения вызванный тем, что девочек с каждым поколением у них рождалось все меньше и меньше… Ученые пытались установить причины этой аномалии, но на тот момент так ни к каким выводам не пришли… Попытки генетических вмешательств в процесс формирования пола на стадии эмбриогенеза приводили только к увеличению количества спонтанных мутаций… И ладьёры, проведя эксперименты и убедившись в практически полном генетическом соответствии решили попросить у землян…женщин.

Тут Стас сделал паузу. А я зависла. В какой-то прострации только прихлебывала что-то из стакана, и отстраненно отмечала сладкий и тягучий вкус напитка, но все мои чувства были направлены на осмысливание той истории, которую он мне рассказал.

– А что было дальше?

– Земляне согласились.

– И все? Так просто? – я даже удивилась, такое…ммм…могучее вступление и такой…ббб…быстрый финал…

– На словах, – произнес Стас, который встал и тоже пошел делать себе напиток. – Земляне согласились на словах. Они убедили ладьёров в том, что безмерно им благодарны, пообещали отобрать самых красивых женщин и пригласили на праздник.

– Эээ… Прости, что значит, отобрали самых красивых женщин? Их что, никто не спрашивал?

– Саша, конечно, женщины были не против. Ладьёры высокие и сильные. Они космические волки, которые решают большинство межпланетных конфликтов. Они воины и ученые, дисциплинированные и принципиальнее. И один из принципов… В любви решает женщина.

Ага, понятно. Особенно, когда женщин меньше, еще бы они не решали.

– Первоначально отобрали около двух тысяч женщин, которые изъявили желание переехать на Ладьё. Ладьёры были довольны, а земляне, пользуясь моментом, попросили допустить земных ученых на звездолеты ладьёров для обмена опытом. Ладьеры разрешили. Вылет ладьёров на родину был назначен через два дня. Как раз после праздника. К тому моменту земляне уже выяснили, что ладьёры отправили своим сообщение об уничтожении эшатов, но о своих планах в отношении землян еще никому не докладывали. Точнее вообще не сообщили о том, что существует такая раса… И в день праздника, когда прекрасные ладьёры, одетые в великолепные церемониальные одежды, должны были быть представлены своим женщинам, их с воздуха расстреляли добрые земляне, которым ладьёры так неосмотрительно протянули руку дружбы. Одновременно с этим были уничтожены все ладьёры, оставшиеся на звездолетах. Земляне не побрезговали чужими технологиями…

– А как же… – продолжить я не смогла.

– Но земляне не учли одного, что на орбите оставался ладьёрский звездолет-призрак. Ладьёры всегда страховали друг друга. Они позволяли друг другу делать ошибки, чтобы за счет этого становиться сильнее, но дураками не были. Звездолет не стал предпринимать никаких действий, просто собрал информацию и улетел. Земные власти объявили день скорби по ладьёрам, представив их убийство как теракт неизвестных лиц, перетащили звездолеты на секретную базу, занялись их изучением и думать забыли обо всей истории, потому что считали, что следы очень удачно заметены, а потом и вовсе переключились на другие проблемы, которых на тот момент на Земле хватало…

– А как же звездолет? Ладьёры что, не вернулись?

– Вернулись. На Совете Ладьё было принято решение не уничтожать землян, но месть ладьёры придумали изощренную… Тайно, ладьёры спустились на Землю. И начали действовать. Как только все было готово, ладьёры взорвали несколько правительственных зданий, уничтожили свои звездолеты и вывезли с Земли более ста тысяч женщин. Земляне были в шоке. Правительство было обезглавлено, красивых женщин умыкнули, новых технологий не стало, а еще люди сообразили, что сильно разозлили своих спасителей, только вот оправдаться у них возможности уже не было. А еще через неделю ладьёры увезли еще два миллиона женщин. И земляне после этого до сих пор оправиться не могут…

– Да уж… – произнесла я ошарашенно.

Теперь много стало понятным. И про климат, и про странные регламенты и общественную структуру, и про отношение к женщинам. Жесть!

– А вы, значит…

– А мы – потомки земных женщин и ладьёров. Моя бабушка еще жила на Земле.

– Отлично…

– Ну что, пойдем дальше? – спросил Стас вставая.

– Да нет, пойдем лучше есть, я сейчас все равно думать не могу, – я тоже поднялась, и несколько неуклюже отправилась к выходу.

У двери Стас придержал меня за локоть.

– Саша, не переживай. Ты уже в правильном месте.

Да уж… Люди-нелюди…Живем…

Глава 13

Is this illusion or reality?

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Яна мы встретили в коридоре. Но на свидание с ним я не пошла. Попросила Стаса проводить меня в каюту. Потому что они своими похищениями и историями меня утомили. Перед дверью он сделал выразительные глаза и предложил мне позаботиться о моем состоянии. Я так и не поняла, что он имел в виду, и вежливо отказалась. Доверять кому-то, когда ничего не соображаешь, очень опрометчиво. Кажется, набежал еще какой-то народ, но я быстренько со всеми попрощалась, культурно моргнув глазами, и отправилась спать.

Сколько я спала, не знаю. Часов мне никто не подарил, а рассветов тут не наблюдалось, и освещение в коридорах не вырубалось, как на КС-4 в часы гипотетической ночи. Про коридор я поняла, когда высунулась разведать обстановку и наткнулась на Яна. Он замер перед моей дверью, как будто стоял здесь всегда. Мне дико захотелось выругаться, потому что я не предполагала, что кого-то встречу, а посему была не в образе. Но вместо «тебе что заняться нечем?» вежливо произнесла «доброе утро».

Ян в ответ улыбнулся.

– Здравствуй, Саша! Датчики среагировали на то, что ты проснулась, и я решил тебя встретить.

М-да. Надеюсь, камер у них тут в каютах нет?! А то кто их знает этих беспринципных сотрудников ИЗВРа «Принцип».

– Я еще не готова. Думала вот, время выяснить…

– До завтрака еще около часа. Как раз успеешь собраться. Ты вчера очень рано легла спать.

– А все остальные еще спят?

– Нет, – удивленно сказал он, – у нас до завтрака тренировки.

– Угу. Ладно, я скоро.

Я закрыла дверь и отправилась умываться. Собралась быстро. Жалко человека, в коридоре даже стула нет.

– Ну что, куда пойдем?

– Я так понимаю, Стас тебе вчера немного показал?

– Да, мы больше разговаривали…

– Я предлагаю пройти в смотровую…

– Эээ… Куда? – насторожилась я.

– На звезды смотреть. У нас сейчас по плану остановка для сбора данных. Из окна прекрасный вид на космос.

– Обалдеть. Ну, пойдем.

Ян усадил меня в удобное высокое кресло перед обзорным стеклом, потом еще и перенастроил кресло повыше, чтобы я себя перестала чувствовать частью корабля и полностью погрузилась в пространство.

– Ты что-нибудь хочешь?

– Да. Знаешь, поймала себя на мысли, что слишком много событий. Есть у вас что-нибудь такое, что повышает настроение и позволяет расслабиться? – намекнула я на алкоголь. Пить с утра, конечно, не здорово, но стресс определенно надо снимать. А то их сюрпризы слишком загадочны для моей нервной системы.

Ян улыбнулся.

– Подожди, я сейчас. – и отошел куда-то.

Я особо за ним не следила, а разгружала мозг гармонизируя себя со Вселенной. Мы вполне мило проводили время до тех пор пока Ян не протянул мне высокий стакан.

– Что это?

– Я думаю, тебе понравится, – хитро улыбнулся он.

Напиток был насыщенного цвета спелой черешни без запаха и с одиноким белым лепестком.

– Он повышает аппетит и дает некоторую свободу мыслей. Я думаю, тебе это надо.

– Да уж, – я сделала глоток. Не знаю насчет спирта, но что-то там такое определенно было. Вкусно.

– Ян, а где мы сейчас?

– У звездного скопления Аласса, ну, относительно… Если хочешь про звезды поподробнее, то тебе Влад расскажет. Он – астрофизик.

– А ты? – я повернулась к Яну.

Он в расслабленной позе разместился в соседнем кресле.

– Я – технический специалист. Хочешь, кресло еще выше подниму?

– Нет, спасибо. Мне нормально. Даже высоковато. Не знаю, куда стакан приспособить.

Ян протянул руку ко мне и сбоку на кресле нажал на что-то. Передо мной появился столик. Мило. Может, и правда, выше подняться. И ремни попросить организовать, чтобы не навернутся оттуда, когда окончательно расслаблюсь. Уютно тут все-таки…

– Ян, а почему мы друг друга понимаем? Вы же с другой планеты, и…ээээ… звезды…

– Тебе Стас вчера рассказал про ладьёров?

Я кивнула.

– Мы потомки тех, кто улетел с Земли. Большинство из них были русскими. Потому что ладьёры приземлились в том месте, где жили люди, говорящие на этом языке. Ладьёры с интересом изучали земную культуру и лингвистические особенности. Мы все знаем по нескольку языков с рождения. Три земных, древнеладьёрский, имери – современный ладьёрский, и несколько космических, которые утверждены для межрасового общения. А знание русского мы периодически обновляем. Каждый раз, когда возвращается очередная экспедиция с Земли.

– Вы летаете на Землю?

– А как, по-твоему, мы тебя оттуда забрали?

– Я думала случайно…

– Не совсем, – улыбнулся Ян, – такие научные экспедиции, как наша, должны сделать несколько вылетов на Землю. Хотя мы и не контактируем с землянами напрямую, мы все равно за ними присматриваем. Патрулируем сектор, охраняем от вторжений…

– А это обязательно?

– Нет, скорее внутренняя убежденность. Для кого-то социальная нагрузка, а для кого-то долг… Если хочешь. Моя бабушка еще жива, и очень радуется, когда я ей сообщаю о том, что там происходит…

Я, конечно, не знаю, что там сообщает своей бабушке Ян, но я бы на ее месте не сильно радовалась… Хотя, после тех катаклизмов, нападений эшатов и убийств, в Витании вполне себе цивилизованное общество…

– А как же насчет похищений людей?

Ладьёры по ходу вообще не заморачиваются на эту тему. Что сто лет назад, что сейчас.

– Ты у нас третья. Первыми были два пилота. Мужчины.

– А что с ними стало?

– Все хорошо, – удивился Ян. – Они на Ладьё, проходят обучение. Потом, если захотят, конечно, тоже смогут войти в состав научной экспедиции.

– А вы давно вместе летаете?

– Уже около двух лет.

– Не скучно?

– С нами не соскучишься, Саша, – снова улыбнулся Ян.

А уж как со мной не соскучишься! После этого местного аперитива мне было на удивление легко. Беседа с Яном была приятной. Голова на удивление пустой, а космос дальним. Только есть хотелось.

– А когда, ты говоришь, завтрак? – спросила я и уставилась на Яна, чтобы засечь, куда он прячет часы. Но он никуда не посмотрел, а просто сказал.

– За нами придут.

Ну, и ладно. Я снова уставилась в стекло. Космос здесь был нетипичный. С одной стороны почти пустой, и от этого казался еще более загадочным. Некоторое время мы с Яном молчали. А потом пришел Ренат.

– Ну что, вы готовы завтракать?

Ян вопросительно посмотрел на меня. Пришлось кивнуть.

В столовой собрались почти все. Ян представил мне тех, кого я еще не знала.

– Антон – наш геолог и пилот. Влад – астрофизик и штурман, и Вадим – наш специалист по диким идеям.

– Это как? – удивилась я.

Вадим ответил сам.

– У меня очень интересная профессия, Саша. Я – специалист по научной фантастике. И моя задача придумывать то, чего еще нет. Я создаю идеи. Изучаю их с точки зрения практической пользы. Воплощаю в жизнь. А они мне иногда помогают. – Вадим окинул взглядом остальную команду.

– Ну, это и я так могу, – не удержалась я. – Я такого могу напридумывать, что никому мало не покажется.

– Хочешь работать с ним на пару? – ухмыльнулся Ренат.

– Эм… Пока нет. Освоюсь тут у вас, а потом посмотрим. А то вдруг я придумаю то, что у вас уже есть.

– Мне бы хотелось, чтобы ты зашла потом в мою лабораторию, Саша, – пригласил Вадим.

– Да, и ко мне заходи, – снова включился Ренат. – Мне тоже есть что показать.

– Нам всем есть что показать. – произнес Стас. – Я думаю, Саше и со мной будет не менее интересно.

Я решила сесть за стол, не дожидаясь, пока они разберутся в очередности моего внимания. Но пришлось подняться, потому как в столовую вошел Фредерик Эммануилович и я решила соблюсти субординацию.

– Здравствуй, Саша! Отлично выглядишь, – резюмировал он. – А чего вы тут все толпитесь?

Ребята оживились и быстренько заставили стол едой. Фрукты, хлеб, варенье и несколько субстанций разного вида и консистенции. Завтрак, столовая и люди были дружелюбны по отношению к Саше, поэтому к концу я окончательно осмелела и поинтересовалась, вспомнив свой вчерашний разговор с Фредериком.

– Кто хочет мне составить компанию для визита в ДУР?

Ребята дружно подавились. Пришлось добавить.

– Я просто хочу узнать, что это такое…

Первым отмер астрофизик-Влад. Так и запишем, что он тут самый реактивный.

– Саша, вообще-то мы по утрам туда не ходим. У нас сейчас работа и…

– Я разрешаю, – перебил его Фредерик, пытаясь скрыть улыбку. Он явно наслаждался, сидел, аккуратно придерживая чашку с горячим чаем, и обозревал подчиненных с высоты своего интеллекта. – Саше будет познавательно.

– Я провожу, – сказал Игорь, вставая. – Ты готова?

– Я с вами, – подключился Ренат в способностях альфа-самца которого я уже начала сомневаться.

Отличная подобралась компания.

ДУР спрятался за самой обычной дверью. Игорь пробежал пальцами по стене, набирая код. Дверь открылась.

– Заходи, – пропустил он меня вперед.

Внутри располагалась небольшая комната с несколькими пультами и мониторами. Игорь кивнул в сторону стульев.

– Присаживайся.

– А вы?

– И мы! – согласился Ренат, переглянувшись с Игорем. И придвинув стул сел рядом со мной.

– И что делать? – спросила я.

– ДУР – это дом радости и удовольствий. А именно, программа, которая позволяет создать материальный образ, необходимый для удовлетворения вполне определенных желаний. – Сообщил Игорь.

– Ты все еще хочешь узнать, что это такое? – приглушенно спросил рядом со мной Ренат.

– Конечно! Вы же мне все покажете?

Судя по выражению лица Рената, мысли у него работали явно не в ту сторону, поэтому я обратила свой взор на Игоря.

– Продолжай, – попросила.

– Программа позволяет задавать определенные параметры и некий набор…эээ… функций. Что позволяет при контакте получить…эээ… радость и удовольствие.

– Ух ты, как интересно! А как это происходит?

– Тебе показать весь процесс? – озадачился Игорь. Надо же, а я думала он абсолютно непробиваемый.

– Нет, естественно, меня интересует процесс создания образа. Материализации чувственных идей, так сказать…

– Ну, хорошо. Стандарт? – спросил Игорь у Рената.

– Давай, хотя ты знаешь, я это не люблю.

– Но для примера.

– Для примера давай.

Игорь начал быстро вводить какие-то данные. А Ренат коснулся моей руки.

– Саша, смотри туда, – он показал на небольшой коврик у стены. Через минуту там появилась девушка. Голая.

– Ты чего ее одеть не мог? – поинтересовался у Игоря Ренат. – Я же сказал стандарт.

– Для меня это стандарт.

– Ладно, ребята, не ругайтесь. Чего я там не видела. Ну, девушка, и что?

– С ней можно пообщаться в интимной обстановке, вооон там. – и Ренат указал на открывшуюся рядом с девушкой дверь. – Там есть все необходимое.

– Эм… А есть только девушки?

Ребята рассмеялись.

– Нет, конечно, – ответил Игорь, – программа рассчитана и на женщин, поэтому есть стандартные мужские типажи. Вот тебе, например, какие мужчины нравятся?

– А какие есть?

– Разные.

– А что, только стандартные? Нельзя создать какой-нибудь знакомый образ?

– А зачем тебе создавать образ, когда есть доступный оригинал? – спросил Ренат, явно на кого-то намекая.

– У тебя не тот набор функций, – прокомментировал Игорь.

– Я просто хочу помочь Саше.

– Спасибо, – сосредоточенно поблагодарила я, пытаясь сообразить, чего же я все-таки хочу.

– Игорь, а она…эээ… живая? – указала я на девушку, которая так и стояла в углу на коврике.

– Это – модель. Ее параметры, функции и реакции мало отличаются от человеческого тела. Ну, разве что, у нее отсутствуют некоторые органы, не нужные, так сказать, для дела…

– То есть она НЕ живая?

– Нет, есть, пить и дышать ей не нужно. Но свою задачу она выполняет.

– И как же, интересно? Она же думать не умеет?!

– Существует определенный стандартный набор функций, ну и при желании, – Игорь быстро глянул на Рената, – можно научить ее еще чему-нибудь.

– Понятно.

– Хочешь поиграться? – спросил Ренат.

– Ага, только в мальчика, если можно…

Игорь набрал что-то на панели. Девушка исчезла.

– Смотри, – объяснил Ренат, – справа можно выбирать внешний вид. Моделировать по разному. Либо сразу общий образ, либо по кускам слепить. Глаза, губы, руки и так далее. Также задаешь физиологические параметры. Рост, телосложение. Потом подключаешь требуемые функции, это уже на панели слева. Там стандартные…эээ…ласки есть, а есть то что мы уже усовершенствовали. Захочешь что-то особенное, я могу помочь.

– Я думаю, Саша и без тебя разберется, – хмыкнул Игорь. – Саш, мы тебя оставим. Развлекайся. Если что, я в соседней лаборатории.

– А меня ты всегда можешь вызвать. – Ренат снял со своей руки браслет и протянул мне. – Тут мои настройки, я себе сейчас другой запрограммирую. Нажмешь на кнопку. Я сразу приду.

– Пойдем, – потянул его за рукав Игорь.

Я осталась одна. Оказалось, что ДУР интересная и полезная штука. Я долго игралась с параметрами, и, наконец, у меня получился Вовчек. Был такой персонаж в моей прошлой жизни. Я даже одно время серьезно хотела с ним встречаться, пока не привела домой и не познакомила с Максом. После этого все, даже самые физиологические желания сошли на «нет». Макс умел как никто другой доказать, что в мужчине, даже если он очень красив, важен в первую очередь ум… Но несмотря на неудачу, внешний вид Вовчека крепко засел у меня в мозгу. Поэтому тут он у меня вышел знатный, весь такой рельефный, сильный и красивый! Только вот совершенно бесполезный… Наверное, мужчинам в этом смысле проще, задал стандартные ласки и получай удовольствие. А я так не могу. Сначала себе чего-то напрограммировать, а потом думать вот сейчас он меня правой рукой погладит, а сейчас левой, а сейчас вот еще поцелует. Да ну его! И я уничтожила красавца-Вовчика нажатием одной кнопки.

Настроение после этого упало ниже некуда. Захотелось еще один коктейль по утреннему рецепту Яна. Я забралась с ногами в кресло и бездумно уставилась в монитор.

Космический бордель на научно-исследовательском корабле, который выполняет миссию народной дружины по охране периметра бывшей родины… Весь мир сошел с ума!

Глава 14

You’re in the army now

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Я и не знала, что они так умеют. Следующие несколько дней ребята интенсивно работали, а я слонялась по кораблю, приставая то к одному, то к другому. Мы зависли где-то в глубоком космосе. Как мне объяснил Вадим на восемьдесят три ладьёрских часа. Он же сделал для меня перерасчет ладьёрских суток на земные. Получилось, что в их сутках двадцать пять с половиной наших часов. Расширенные сутки это просто здорово! Теперь у меня гораздо больше времени на то, чтобы… заниматься не пойми чем.

Я сходила с Ренатом в бассейн. После того как мы решили проблемы с одеждой.

– Саша, для того, чтобы сделать для тебя купальник, мне нужны твои габариты. – Сообщил он мне, делая приглашающий жест в одну из лабораторий.

– Мне в какой системе координат отобразиться?

– Эм… Тебе надо просто встать вот сюда. – и он указал на круг на полу. На одной из стен в лаборатории было большое зеркало в рост и рядом такой же экран. Ну и естественно стол с системой управления. – Я сниму все показания. Дистанционно, – добавил он, увидев мою приподнявшуюся бровь.

Я встала в круг. Ренат его активировал, и на экране рядом с зеркалом я увидела свое изображение.

– Модель готова! – с улыбкой произнес он. – Параметры ясны, теперь необходимо определиться с пожеланиями.

– А что ты можешь предложить?

– Иди сюда, покажу модификации.

Выбор был огромен. Начиная от церемониальных нарядов Ладьё заканчивая голографическими скафандрами. Скафандр я естественно заказала. Научусь программировать его и тоже буду всех пугать. Купальник выбрала самый простой. Кроме этого пару рубашек и брюк. Надо будет у них еще книжку по космическому этикету попросить. Мне ведь обещали визиты в цивилизованные миры. Кто его знает, в каком виде туда прилично являться, а в каком нет…

– Слушай, Ренат. А вот то, что я сейчас выберу, это мое или как-то должна, ну не знаю… это компенсировать что ли?

– В смысле? – не понял он.

– Одежда же денег стоит. А я не знаю принципов вашей экономики. Вдруг вы мне сейчас нашьете платьев, а потом мне придется шаттлы разгружать вручную.

Ренат рассмеялся.

– Саша, все гораздо проще. В основном, одежда делается из арида. Это…эээ…такое вещество. Которому можно придавать определенные свойства. Можно изменять цвет, плотность, фактуру. Мы моделируем какую-нибудь вещь. Ну, например, рубашку. Выбираем внешний вид, фиксируем изменения и получаем готовый продукт с заданными параметрами. В принципе, кое-что ты даже можешь делать у себя в каюте. Там набор ограничен, но зато можно что-то сделать быстро. Главное, не забывай заряжать модулятор.

– Я почти ничего не поняла.

Ренат посмотрел на меня.

– Да, извини. Я все время забываю, что ты здесь всего несколько дней. Чувствую себя так, как будто знаю тебя давно, – последнюю фразу он произнес с придыханием и попытался взять меня за руку.

– Давай не будем отвлекаться!

– Хорошо. Не будем. Мне просто нравится тебя дразнить. Так вот. В каюте есть портативный аппарат. Можешь программировать и там.

– А как его заряжать?

– Ну, у тебя же есть арид.

– Конечно, Ренат! У меня много чего в каюте есть, только вот как бы еще понять, что из того, что у меня есть – арид…

– Две банки, которые ты получила со стандартным комплектом одежды.

Так вот что это такое. Одежда, значит, жидкая и компактная…

– И насколько их хватит?

– Одна банка – десять комплектов белья, ну а остальное, это уже смотреть надо. Какие брюки по плотности. Фактуру платья… Например…

– А застежки? Ну, там пуговицы… Молнии…

– Сенсоры. При моделировании параметров указываются места, где одежда должна расстегиваться. Проведешь пальцами с нажимом и… – фразу Ренат не закончил.

А я-то думала, что здесь просто все бесшовное. Как мое белье… Может, на нем тоже есть места, где можно с нажимом провести пальцами…

– А скафандры тоже арида?

– Нет. Скафандры делаются по другой технологии. И они выделяются по распоряжению комиссии по науке. На каждую экспедицию с запасом. Они тоже стандартные и при выдаче подгоняются индивидуально… Слушай, если с одеждой мы разобрались, то пойдем, поплаваем. Купальник обновишь, – Ренат задорно посмотрел на меня.

– А, пойдем!

Надо же потихоньку изучать корабль.

После этого я нанесла визит Вадиму. Лаборатория у него была просто замечательная. Совершенно нестерильная, я бы даже сказала захламленная, но абсолютно творческая и упорядоченная. Несколько досок для записей. Визуализатор. Мониторы. Удобное кресло с видом на космос. Правда, иллюминатор он предпочитал держать закрытым. Вадим вообще был своеобразным. Утверждал, что космос его отвлекает. Если бы ребята забрали меня с Земли, я бы, наверное, его не поняла. Но после моих мечтаний на КС-4, у меня тоже иногда возникало ощущение, что если я буду достаточно долго пялиться в эту черноту с далекими глазами звезд, то просто растворюсь в ней, и мне действительно будет не до чего. Какие уж тут безумные идеи!

Как ни странно в компании Вадима мне было комфортнее всего. С ним было очень просто молчать. При всей его гениальности, в его обществе было спокойно, даже когда я чувствовала, что он относится ко мне с некоторой долей превосходства. Но я и не претендовала, собственно. Дали по лаборатории побродить, блокнот полистать, книги посмотреть, да и в целом приобщиться к прекрасному – отлично! Кроме того, Вадим часто напоминал мне Макса…

Со всей командой я встречалась исключительно во время приема пищи. Особо старалась не вылезать, пытаясь разобраться во внутренней иерархии. Все-таки столько мужиков, а принципов здешней субординации я так и не поняла.

Иногда они все дружно совещались, а я валялась у себя в каюте и читала всякие научно-популярные книги по последним космическим достижениям. Было очень познавательно, хоть и непонятно. Но я надеялась, что со временем мозг перестроится и начнет воспринимать хоть малую часть того, что там было написано.

По вечерам гуляла по кораблю, либо одна, либо с кем-то из ребят. Пару раз меня сопровождал Ян, который с удовольствием научил меня пользоваться всеми предметами в моей каюте, начиная от дозаторов правильного шампуня и заканчивая портативным модулятором одежды и экспресс-кухней. В общем-то, новых знаний и умений мне хватало за глаза, чтобы убивать время. Но все равно иногда проскакивали мысли о том, что я здесь не навсегда, а посему стоит у кого-нибудь уже получить информацию о моем будущем. Ребята все, конечно, вежливые и дружелюбные, но о традициях Ладьё я не знала вообще ничего, а учитывая их прежние напряги с женщинами, пускать ситуацию на самотек не хотелось… В качестве жертвы моего любопытства я выбрала Фредерика Эммануиловича.

– Саша, – в это раз он был на порядок благодушнее, – как тебе у нас на звездолете? – Фредерик пил чай, сидя за столом в кают-компании, даже музыку настроил какую-то потустороннюю, видимо, я его поймала во время медитаций.

– У вас тут отлично, – я присела напротив. – Только вот думаю, долго ли мне тут еще оставаться?

– А тебе с нами скучно?

– Нет, напротив, очень интересно. Но у вас же своя миссия, а я к ней никакого отношения не имею.

Еле удержалась, чтобы не добавить, что еще и делать ничего не умею.

– Знаешь, Саша, – Фредерик, поставил чашку на столик и, чуть откинувшись в кресле, внимательно оглядел меня с головы до ног. – У нас иногда женщину называют путеводной звездой. И с тех пор как ты на звездолете, большинство наших экспериментов успешны…

– Я не думаю, что я приношу удачу…

– А я и не говорю про какую-то гипотетическую удачу. На Ладьё вообще нет такого понятия. Но мальчики стараются произвести на тебя впечатление. Думают лучше и больше.

Вот не знала, что функция женщины в том, чтобы заставлять мужчину думать!

– Я думаю, это временный эффект. Скоро они привыкнут, и все вернется на круги своя. И я вас еще разочарую.

Фредерик рассмеялся.

– Ты? Вряд ли.

– В любом случае, надо как-то решать вопрос о моем присутствии здесь…

Или отсутствии…

– Ну, это тебе к капитану, – ответил Фредерик Эммануилович. – Я такими вещами не занимаюсь.

– А кто…

– Но сначала, зайди к психологу, – перебил он меня.

– Что, со мной все так плохо?

– Да нет. Мы скоро прилетим на Савойю, ты должна пройти обследование и инструктаж.

– А кто…

– Ренат уже ждет тебя. – и Фредерик с улыбкой указал на дверь.

Ренат действительно ждал меня перед кают-компанией.

– Ну, наконец-то у меня появился повод заманить тебя к себе, – весело сказал он.

– Давай только без этих твоих шуточек.

– Хорошо. Пойдем. Дел у нас и, правда, много.

В лаборатории он усадил меня за стол. Отрегулировал свет.

– Так ведь загадочнее, правда?

Сам уселся напротив и начал задавать вопросы.

Работал Ренат профессионально. Он был сосредоточен и серьезен. Многое касалось моего душевного состояния, и того как я переношу смену обстановки и космос.

– Многие земляне в замкнутом пространстве космического корабля чувствуют себя неуверенно, что может привести к приступам паники и депрессии.

– Можно подумать, ладьёры не такие, – ощетинилась я.

– Нет, – спокойно сказал он, что-то записывая в планшет. – Нас долго готовят и тренируют с детства. Ладьёры не отделяют планету от космоса. Для нас вся Вселенная – дом. И нам везде хорошо. Потому что мы знаем, что если чего-то хотим, то всегда можем это получить. У нас строгая иерархия, но свободное общество. Я думаю, для тебя это звучит несколько странно. Но, со временем разберешься.

– А я сама буду выбирать, где мне жить?

– Если захочешь, я за тебя выберу, – предложил Ренат. – Пойми, Саша, мы тебя забрали не для того, чтобы ставить тебе условия. Все зависит только от тебя. А теперь к делу. Через двадцать восемь часов мы будем на Савойе. Это, конечно, не самый показательный уголок во Вселенной, но там ты, безусловно, увидишь представителей других рас. Поэтому, – он взял со стола планшет и протянул мне. – Ознакомься! Тут в файле все известные расы. Правда, благодаря теларийкам их количество постоянно увеличивается, и мне приходится каждые сто дней проходить курсы повышения квалификации. Хорошо хоть дистанционно и объемом по тридцать часов. В общем на сегодняшний момент известно эээ… – Ренат сверился в файлом, – 93 расы, не считая вагезов, адекватность которых в нашем понимании так и не доказана, но теларийки утверждали, что они могут доказать… Впрочем что-то я отвлекся. Вопросы есть?

Вопросов не было. Я, погруженная в свои мысли, взяла планшет и встала.

– Кстати, в ДУРе есть расовый визуализатор, – сказал мне в спину Ренат.

Интересно, для чего…

У себя в каюте я сделала чаю и завалилась на постель. До вечера читала про расы. И примерно через полчаса запуталась. Файлы содержали краткую характеристику и полную. Но это не радовало, потому что краткая состояла преимущественно из незнакомых слов, включая самоназвания рас, их звезд и планет, а полная представляла собой энциклопедические сведения, усваивать которые все равно было бессмысленно. Голова пухла от вопросов и новой информации. В конце концов, я решила изучать все на практике. Вот прибудем на станцию, там же будут какие-нибудь инопланетяне. Присмотрюсь, пообщаюсь. Мне волноваться нечего, потому как я, воспитанная на Орионе-2[7] и Вавилоне-5[8], знаю все о межрасовых коммуникациях!

За ужином Ренат с улыбкой поинтересовался.

– Ну, как? Была в ДУРе?

Все остальные посмотрели на меня с интересом, а Фредерик в предвкушении развлечения. Я не стала его разочаровывать, хотя в ДУРе и не была. На ночь вообще вредно расы визуализировать.

– Да, поиграли в подвижные игры… – произнесла томно-неопределенно.

– А меня в следующий раз с собой возьмешь?

– Ренат, отстань от Саши! – осадил его Стас.

– Сашенька, – ласково прожурчал Ренат, – ты что-то имеешь против группового взаимодействия?

– Да нет, просто я тебя боюсь. Я – землянка, ты – ладьёр. Может, у вас какая-то своя…эээ… пикантная физиология.

Ребята рассмеялись, а Ренат, по-моему, обиделся. Сам виноват.

– Нормальная у меня физиология. Такая же, как у остальных, – сверкнул он глазами в сторону товарищей.

– Они менее агрессивно навязывают свое внимание, – сощурилась я.

– Так, стоп! – прервал нас Стас. – Ренат, у тебя сегодня занятие. Ты готов?

– Я помню.

– Саша, а ты идешь со мной! Мне надо с тобой поговорить…

– Куда на этот раз?

Я уже устала все время куда-то ходить.

– Пойдем в смотровую.

Ну, пойдем. Мне все равно, где разговаривать… Кто ж знал, что у них тут две смотровых, а Стас – здешний доктор?!

Обозвав это смотровой, он, конечно, погорячился. Это был целый лечебный комплекс.

– Здорово у тебя здесь, – я замерла на пороге в восхищении.

Я много в жизни повидала всякого оборудования, но не настолько продвинутого и не в таких количествах.

– В космосе всякое может случиться. У нас тут и операционная и регенератор, – указал Стас на отдельный застекленный бокс.

– Слушай, но это же… Вас же всего восемь человек…

– Мы часто помогаем другим. Это тоже опыт. – пожал плечами Стас. – А у нас с тобой три проблемы.

– У меня есть лишние части тела, надо переформатировать мозг и некому убрать помещение? – предложила я на выбор.

– Саша! Не смеши меня! – попросил Стас. Он отошел к аппаратам и начал что-то настраивать. Я несмело прошлась по комнате. – Я и так не знаю, с чего начать…

– Предложи свои варианты… – подбодрила.

– Для начала мне нужно твое согласие.

– Ага, значит, лишние части все-таки есть…

– Нет! Я наоборот хочу тебе кое-что добавить.

– Эээ… Третий глаз?

– Нет! Рир гатрас!

– Это ты сейчас пошутил?

– Да нет, я серьезно! Сядь сюда, – Стас показал на большое кресло, похожее на стоматологическое. Мне как-то сразу стало не по себе. Не то чтобы я ему не доверяла. Но я много читала о том, что инопланетяне похищают людей, чтобы взять у них кусочек мозга. И я попыталась воспротивиться:

– У меня вроде как уже есть рир гатрас… Он там… В каюте… Но я могу принести.

Стас посмотрел на меня с сочувствием.

– То, что есть у тебя, даже не смешно. Это же устаревшая модель. Пять функций против тридцати пяти усовершенствованных. Да и потом у тебя устройство, а это имплантат.

– То есть?

– Я сейчас проведу твое слияние с риг гатрас. И оружие всегда будет при тебе.

– То есть как? Стрелять из пальца? – восхитилась я.

– Из пальцев. На каждый палец прошивается своя программа-команда. При отправке импульса из мозга, производится выстрел, чем мозг прикажет, яд, плазма, парализатор…

– А это безопасно?

– Конечно, мы все ими пользуемся.

– Я что-то сомневаюсь. Пристрелю еще какого-нибудь Вовчика в вашем дурдоме.

– Где-где? – не понял Стас.

– Ну, в смысле, голографического красавчика из ДУРа.

– За это можешь не волноваться, при слиянии, проводится индивидуальная обработка и подгонка оружия конкретно под твои реакции. Правда, в твоем случае скорее всего еще потребуется ситуационное моделирование… И более глубокое воздействие на подсознание.

– А если у меня нет подсознания?

– То есть как? – опешил Стас.

– Шутка. – какие они тут все доверчивые.

– Ну что, приступим?

– Эээ… Подожди. Я еще хочу послушать про подзарядку! Не могу же я ресурсами своего организма разбрасываться. Я, конечно, мало понимаю в этой вашей ладьёрской медицине, но все-таки могу представить насколько это все…эээ… энергозатратно.

Стас уселся со мной рядом на кресле и начал объяснять.

– Через четыреста часов после слияния с рир гатрас проводится его соединение с аридом.

– Это тот, из которого одежда?

– Да. На теле выбирается место, куда прикрепляется таблетка арида. Обычно в районе сердца. Для минимализации повреждений. Подпитка рир гатрас идет от этой таблетки.

– Но она же маленькая!

– Свойства этого вещества разнообразны, но основным является то, что оно позволяет практически из ничего сделать много. Заряда одной таблетки хватает надолго. Но, рир гатрас и без таблетки действует, просто после его автономного использования надо проходить реабилитацию, и мы ставим блок на полное истощение.

– Я пока вообще не понимаю, зачем такое оружие, само использование которого вредит здоровью.

– Оно всегда при тебе! – резко ответил Стас. – Его нельзя найти при обыске, отобрать. Оно не достанется врагу. Кстати, без деактивации рир гатрас, после смерти человека, его тело-носитель уничтожается в течение получаса. Полчаса – то время, в течение которого мы можем вытащить человека из клинической смерти.

– Ладно, Стас, это все, конечно, замечательно… Но у меня просьба, прежде чем мы начнем экспериментировать над моим телом… Могу я поговорить с капитаном?

Стас поднялся и снова отошел к своим аппаратам. Потом обернулся ко мне.

– Саша, а тот вопрос, который ты хочешь обсудить с капитаном, он…эээ… обычный или… нестандартный?

– Обычный, наверное…

– Ну, тогда… Капитан тебя слушает…

Глава 15

You’re in the army now

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

– Товарищ капитан, я не знаю, как мне дальше жить! – высказалась я.

– Активно! – ответил Стас. – Саш, что тебя беспокоит? Тебе здесь плохо? Ты… хочешь вернуться?

– Да нет… Просто я не понимаю, зачем вы со мной возитесь… Пистолеты… Одежда… Я не понимаю, поэтому хочу прояснить.

Стас задумался.

– Мы и сами не знаем, зачем нам это надо. Понимаешь, когда мы с Владом тебя на Марсе засекли, то как-то и не думали, о том, что будет дальше. Просто мы знаем, что на КС-4 отправляют тех, кто не угодил Земле, и что у вас практически нет возможности туда вернуться. Поэтому наше вмешательство – попытка предоставить шанс на лучшую жизнь…

– Спасибо за заботу, конечно… Но у меня лично хлопот прибавилось. На КС-4 я была пилотом. Уж каким-никаким, но всех устраивало. А здесь у вас… я не знаю, чего вам от меня надо и что мне делать дальше. Учить, лечить, торговать?! Тусоваться, это, конечно, хорошо… Но хотелось бы определенности.

– Саша, если ты хочешь, ты можешь летать с нами. Пока.

– Вот именно что «пока»… Стас, я не дура и понимаю, что мои знания и умения никакой пользы для вас не представляют.

– Но это не значит, что тебя ничему нельзя научить, – Стас внимательно посмотрел на меня. А я уставилась в пол. С ним как-то проще разговаривать.

– Можно. Но результат не гарантирован.

– Это ерунда! Попытаться стоит. А мы попробуем себя в качестве тренеров. Ян говорит, что большинство бытовых устройств ты уже освоила. Да и в ДУРе ориентируешься. Ты же у нас всего несколько дней. Научишься. А потом решишь, чего тебе хочется… И на Ладьё у тебя большие перспективы… Психологически мы сработаемся. Ренат одобрил. Фредерик тоже. Ты ему забавной кажешься. И не думай, это мы только тебе предложили. Потому что ты очень интересный образец.

Ага, его послушать, так у всех ученых этого корабля на меня большие планы.

– Ты согласна? – спросил Стас.

– Ладно, убедил. Капитан… А вообще думала, что капитан у вас Фредерик.

– И не ошиблась.

Стас снова подошел ко мне и сел рядом.

– Я капитан по стандарту, а он по кризису.

– Это как так? Два капитана? Зачем?

– ИЗВР «Принцип» – исследовательский корабль. И наша задача – собирать и анализировать информацию, там, куда нас занесет. Фредерик наш научный руководитель, но кроме всего прочего он отвечает за корабль и экипаж в экстремальных ситуациях. Потому что он старше, опытнее и имеет специальную квалификацию. А я… Я только учусь быть капитаном, поэтому отвечаю за все стандартные дела, быт и групповые взаимодействия в обычных условиях.

– А он имеет право вмешиваться в твои решения?

– Условно. При его вмешательстве ситуация тут же переходит в категорию экстремальных, и потом он должен будет обосновать свои действия перед комиссией по полетам при возвращении на Ладьё. Но он всегда мне может дать добрый совет… И, возможно, я к нему прислушаюсь.

Я загрузилась. А Стас спросил.

– Хочешь встроить в рир гатрас функцию моделирования одежды? Таблетки арида хватит, чтобы сваять тебе что-нибудь, если вдруг окажешься голой в инопланетных джунглях…

– Да нет уж, спасибо. Я лучше как-нибудь… традиционно. Через модулятор. Мне вообще идея с рир гатрасом не очень нравится. Если честно, я боюсь за свой организм.

Стас наклонился и прошептал мне на ухо.

– Не бойся. У нас у всех они есть.

Не успокоил. Я наоборот задумалась о том, что ребят лучше не злить…

– Ладно, лучше расскажи, что там еще за две проблемы.

– Тебе нужно пройти полный адаптационный курс.

Опять начинается…

– Будете меня учить правильно вести себя в обществе?

– Зачем? – удивился Стас. – Это чисто медицинская проблема. Тебе необходима защита от всех инопланетных вирусов, микробов, бактерий и остального космического разнообразия.

– Ну ладно, а вторая?

– Язык. К сожалению, русский не является языком межрасового общения.

Ну вот. А я-то надеялась…

– И как мы будем решать эти проблемы?

– Вариантов два. Вместе или по отдельности. В первом случае я погружаю тебя в гипносон, во время которого ты учишь язык, а параллельно проводится слияние с рир гатрас. Это чуть дольше, но легче. Ну, а во втором случае, рир гатрас отдельно, язык отдельно…

– А…эээ… вирусы?

– Это одна капельница. И она вообще ничему не мешает.

Весело…

– Ладно, давай свою капельницу. Потом гипносон вместе с рир гатарасом.

На рир гатрас я решилась, потому что не хотелось себя чувствовать беззащитной среди мужиков с мощными встроенными…эээ…пушками…

– Устраивайся, – Стас поднялся с кресла, а я, наоборот, на нем полностью разместилась.

– Только не надо меня привязывать.

– Вот еще! Я же не изверг!

Ага. Осьминог.

Пока Стас пристраивал капельницу, я получала информацию.

– Капельница нужна для того, чтобы дать организму время усвоить препараты.

– А на каком языке я буду общаться с 93 расами?

– Саххи. За основу взят язык архонов, но частично он искусственный. Из него убраны те звуки, которые большинство рас произнести не могут. Правда, некоторые расы и на саххи не могут говорить, но с ними мы почти не сталкиваемся и там другие принципы коммуникации… Не больно?

– Нет, – я подергала рукой, к которой Стас уже приспособил капельницу.

Тут в смотровую вошел Игорь.

– Уже лечитесь! – с энтузиазмом воскликнул он, – а с рир гатрасом чего?

– Саша согласилась.

– Отлично, – Игорь тряхнул своей блондинистой шевелюрой. – А то Ренат переживает, что Сашенька пропускает тренировки.

– Э! Какие еще тренировки? Ты же что-то там говорил про подсознание? – Я посмотрела на Стаса.

– Подсознание само собой, но тренироваться надо. Ренат у нас отвечает за боевую подготовку…

– Кроме психологической готовности экипажа к космическим сюрпризам, разумеется, – закончил за Стаса Игорь.

– А ты чем занимаешься? – поинтересовалась я, чувствуя себя неловко, потому как у меня возникло ощущение, что мужикам больше заняться нечем, кроме как ходить меня по кораблю отлавливать, и обсуждать, чем бы еще развлечь…

– Я химик-технолог, – ответил Игорь. Он прошел вдоль медицинских аппаратов, проведя над ними рукой, – отвечаю за эксперименты со свойствами всяких материалов и металлов в условиях космоса и сопредельных миров. Очень интересная профессия. Не хочешь ко мне в ученицы?

– Я подумаю, – ответила я, – сейчас вот, только с с рир гатрасом сольюсь …

– Подумай. – серьезно ответил Игорь. – Вы еще долго? – обратился к Стасу.

– Да мы только начали… Еще часов пять как минимум. У нас еще саххи по программе.

– Дох?

– Лахот!

– Сашааа, – переключился на меня Игорь, – ты тоже так сможешь. Через пять часов. Тогда и поговорим.

– Ага, – кивнула я. Рядом замаячил Стас с инъектором. Здравствуй, гипносон.

После гипносна Стас отконвоировал меня спать. И мне так и не удалось проверить свои новые навыки.

Во время завтрака Влад объявил:

– До Савойи два осталось два часа.

Судя по тому, что остальные не отреагировали, информация предназначалась исключительно для меня. Поэтому я поддержала разговор.

– А мы вообще, в какой части космоса? – прозвучало глупо, поэтому я добавила, – я хочу узнать у какой звезды или планетной системы находится Савойя. И вообще, это Млечный путь?

– Да, это Млечный путь. Но до Земли отсюда далековато. Приблизительно 6000 световых лет. Савойя находится у звезды Тангар. Голубой гипергигант. Поскольку Савойя искусственный объект, то звезда Тангар – прекрасный ориентир. Тем более что в ближайшие полмиллиона лет звезда стабильна.

– Это, наверное, очень красиво.

– Ты даже не представляешь насколько, – зажегся Влад. – Если хочешь посмотреть, то пойдем со мной.

– Влад, – приостановил его Фредерик, – ты только сильно на Сашу не наседай. А то я знаю, какой ты энтузиаст. И Рената с Вадимом с собой возьмите. Чтобы они нам тут не мешались. У нас сейчас совещание по оборудованию.

Влад привел нас в смотровую. В ту, которая для космоса. С пульта управления загрузил голограмму.

– Смотри, Саша, вот звезда. Савойя от нее достаточно далеко, потому что Тангар не только яркий, но еще и горячий.

Он так произнес слово «горячий», что я словно почувствовала обжигающие лучи этой звезды, тянущиеся к нам сквозь пространство… Странно, я всегда думала, что голубые звезды – холодные… Ригель, Альнилам… Именно такими они мне казались с Земли… В общем, не знаю, какой из меня получится химик, но астрофизик точно не очень…

– А в иллюминатор ее не видно?

– Мы еще не долетели, – сообщил Вадим, – и сейчас в иллюминаторе вообще ничего не увидишь. Установлен защитный экран. Подпространственные технологии.

– Точка выхода далеко от самой Савойи? – блеснула я знаниями, в надежде узнать, будет ли у меня время полюбоваться звездой при подлете. Всегда мечтала, увидеть звезду в непосредственной близости.

– Да, точка выхода из подпространства от Савойи достаточно далеко. Чтобы не столкнуться с кем-нибудь…

– А сама Савойя это что?

– Большой стационарный космический комплекс. Построен по соглашению двенадцати планет. У каждой там свой сектор. Остальные, кто не принимал участия в постройке комплекса, арендуют себе там места.

– Двенадцать рас, говорите…

– Да, но не переживай, Саша, – сказал Ренат, – они не такие страшные. Впрочем, если будешь бояться, приходи ко мне… Я тебя спрячу.

– Мы будем жить в научном секторе, а там все просто. Все цивилизованные, – пояснил Вадим.

– То есть в специальных секторах не цивилизованные?

Влад с Вадимом рассмеялись, а Ренат уточнил:

– Скажем так, у всех своя специфика. Хотя те расы, с которыми у нас хоть какое-то подобие контакта по внешнему виду все же гуманоиды… или притворяются…

– Две руки, две ноги?

– Э… Примерно…

– Но я не советую тебе интересоваться, сколько у кого частей тела, – влез Вадим, – это дурной тон!

– А сколько вообще обитаемых планет?

– Несколько тысяч, – сообщил Влад, – я тебе скину карты по обитаемым секторам. Сразу это, конечно, сложно запомнить. Но почитаешь… Это и населенные мир и форпосты в отдаленных уголках вселенной. Далеко не везде можно жить. Иногда на планетах просто что-то добывают или изучают.

– А у Тангара есть планеты?

– Нет, и уже не будет. Поэтому тут проще всего и было построить общий комплекс. Никто на звездную систему не претендует.

Я переводила взгляд с одного на другого и очень жалела, что мне не дали тетрадку и ручку для записи лекций.

– Ничего, Саша, – ласково на меня глянул Ренат, – на Савойе будет интересно.

– Хочешь, на выставку идей сходим? – предложил Вадим. – Она там стационарная. Потому что постоянно кто-нибудь да прилетает. Только экспозиция меняется.

– А это в каком секторе? – спросила я, поскольку ничего умнее не придумала.

– В нейтральном. Он находится в центре комплекса. Мы, кстати, именно там будем жить.

– А почему не в ладьёрском?

– В нейтральном можно жить без регистрации до десяти суток. А мы на Савойю всего на два дня.

– Это я так и осмотреть-то толком ничего не успею, – я забеспокоилась.

– Во-первых, – наставительно сказал Ренат, – мы здесь бываем часто. А во-вторых, мы покажем тебе самое интересное. С Вадимом, вон, на выставку сходишь, – он бросил на Вадима снисходительный взгляд, – с Владом на Тангар полюбуешься, а вечер – мой! – Тут он посмотрел на мое изменившееся лицо и продолжил со смехом, – вечер проведем все вместе. Покажем тебе местный клуб. Там весело. На инопланетян посмотришь.

А потом мы начали стыковаться. Точнее кто-то из ребят начал. Меня же Влад, как опытный фокусник готовил к просмотру Тангара. Глаза не завязал, но выдал спектральные очки. Для качественного восприятия.

Голубой Тангар занимал большую часть смотрового стекла… Его свет был ярким и чистым. Он щедро дарил его пустоте, а где-то далеко-далеко ближайшие и не очень соседи этой звезды смотрели на него в отражении своих небес и считали, что он ведет их вперед… Я вдруг очень-преочень захотела быть астрофизиком. Знать о звездах все, дружить с ними, постигать их тайны. Понимать их и отдаваться им полностью! О, сияющий Тангар, я уже люблю тебя! И жаль, что я не поэт, ты достоин самой прекрасной легенды…

Пока я медитировала с Тангаром и Владом, ИЗВР «Принцип» благополучно пристыковался к Савойе. Никакого предварительно инструктажа не последовало. Видимо, ребята считали, что меня уже достаточно проинформировали. Да что там! Мне даже переодеться не дали. Они просто захватили меня с собой по дороге из рубки.

– Добро пожаловать в цивилизованные миры, – возвестил Фредерик Эммануилович.

На выход отправились почти все, кроме Игоря и Антона, который мне за все время полета на глаза попался пару раз, не считая совместных приемов пищи. Мы подошли к двери, или даже скорее воротам, одного из ангаров. Ворота распахнулись, за ними был длинный рукав, как в аэропорту, который тоже заканчивался дверью. При нашем приближении она автоматически раскрылась. А там…

– Ну же Саша, – легонько подтолкнул меня в спину Ренат, – смелее! Не позорь нас перед коллегами!

– Ренат!

– Стас!

– А давайте еще в города поиграем, – прикрикнула я на мужиков, которые мешали мне наслаждаться моментом.

А посмотреть было на что! Зал прибытия представлял собой продолговатую пещеру, сплошь увитую какой-то ерундой с мелкими листьями, типа плюща, а под ногами плескалась вода. Это было все так реалистично, что я на мгновение вообще забыла где я нахожусь и замерла, не решаясь сделать шаг со ступеньки… Поэтому Стас вошел в зал первым и подал мне руку.

– Саша, она не настоящая, – пояснил он, кивая на воду.

– Ага… – ошарашенно протянула я, одновременно делая шаркающий шаг. По поверхности пола пробежала рябь. – Прикольно!

Впечатление портили только металлизированные двери стыковочных узлов. Их, несомненно, стоило бы заменить на такие аккуратные разноцветные дверки старой Англии, или на худой конец круглые хоббитские заглушки для нор. Аутентичнее бы смотрелось…

Хуже всего было то, что я поняла, как я соскучилась по Земле… Той, которую я знала, с солнцем, машинами, дождем и зеленью, этим самым дождем пропитанной… На мгновение даже стало больно и тоскливо… Но Рената не зря взяли в психологи. Он не стал пускаться в долгие и нужные рассуждения о смысле жизни, а просто схватил меня за руку и потянул вперед…

Глава 16

A vacation in a foreign land

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Я всегда считала, что у меня богатая фантазия, и что я очень восприимчивый к новому человек… Но от креатива Савойи меня конкретно колбасило. В Витании все было более-менее понятно, на КС-4 – доступно, на «Принципе» – объяснимо, а тут… просто невероятно! Из большинства встреченных на нашем пути вещей опознаваемыми были процентов двадцать, и половиной из них были двери! Инопланетяне, хоть и были гуманоидами, и так, сходу, я бы вряд ли смогла с уверенностью утверждать, что кто-то из них не человек, но что-то в них было непередаваемо чуждое…

Фредерик с Владом и Яном отправились в информаторий, Стас в медицинскую лабораторию, Ренат по своим таинственным делам, а меня оставили на попечение Вадима, который, воспользовавшись тем, что я ему это вроде как обещала, затащил меня на Выставку идей. Какое там «не успею все осмотреть»! Да мне уже через полчаса стало тошно от новой информации, и я окончательно убедилась в том, что на выставке мне делать нечего. Большинство новинок и изобретений были представлены в виде голомоделирования, а еще не настолько освоила современные технологии, чтобы в них правильно влезть и восторгаться. Поэтому после первой же неудачной попытки осмотра экспозиции я позорно сбежала с выставки в прилегающие к выставочным залам залы отдыха. Тут местные дизайнеры оттянулись! Залов было несколько, и в каждом из них была смоделирована определенная среда. А конкретно – инопланетная экзотическая природа. Я не успела разобраться, по климатам оно там делилось или по ландшафтам, но как только нашла что-то более-менее похожее земное, то с удовольствием опустилась на предусмотрительно приделанную к полу скамейку. Вокруг меня был сад или оранжерея. Растения выглядели настоящими, и даже почти знакомыми, поэтому мне удалось расслабиться и привести мысли в порядок. Сад был достаточно большим, в нем даже была пара дорожек, по одной из которых прогуливались две излишне худощавые тетеньки, а на другой какой-то бледноволосый тип бурно общался по коммуникатору. На меня внимания никто не обращал, а я поймала себя на мысли, что самой как-то разговоры начинать и не хочется. Что я могу сказать инопланетянам? «Вы с какова раёна?» что ли? Вопросов-то у меня действительно был миллион, но чтобы начать их задавать, надо было обладать хотя бы зачатками знаний, которых у меня не было. Поэтому одной из самых разумных мыслей стало вернуться на «Принцип» и почитать на планшете про расы… И я вызвала Стаса.

Стас сообщил, что он еще в медлаборатории, которая находится неподалеку от залов отдыха в теларийском секторе, и включил мне навигатор, чтобы я к нему благополучно добралась.

Идти оказалось действительно недалеко. Теларийский сектор гостеприимно распахнул свои яркие и насыщенные объятия. Лично я бы назвала обитателей теларийского сектора – властелинами природы, ибо здесь она была повсюду. Пол представлял собой плотный и мягкий ковер из мха. С потолка свешивались лопушистые цветы светильников. Металла не было в принципе. Дверью в то место, куда я шла служило хитросплетение сероватых веток, которые разомкнулись, чтобы меня пропустить, но за моей спиной сомкнулись вновь, как в старой сказке про заколдованный замок.

Лаборатория тоже была стерильно-зеленой. Стас стоял у высокой стойки и внимательно изучал данные в планшете, изредка сверяясь с разложенными перед ним образцами непонятно чего. А рядом с ним стояли… Эмм… Женщины. В количестве пяти штук. Ростом со Стаса. Худощавые, гибкие, изящные, с огромными пронзительными глазами, чем-то неуловимо похожие друг на друга. При моем появлении они все как по команде разулыбались и обступили меня плотным кольцом.

– Эй, Стас, – попробовала позвать я.

– А, Саша, ты уже здесь? Я сейчас. Не мешай девочкам, они должны тебя узнать.

Замечательно! Я замерла, не зная, что девочки подразумевают под словом «узнать», пока не почувствовала легкие прикосновения к своей обнаженной коже там, где она у меня была. Немедленно захотелось сжаться и заорать, но я сдержалась. Потому что неприятно не было, просто непривычно. Девочки чего-то шелестели, а я стояла как дура и думала, стоит ли с ними заговорить… Наконец одна из них произнесла:

– Оль-Пхо.

И тут же подключились остальные.

– Оль-Риат… Оль-Ксиа… Оль-Моор… Оль-Вади…

Поскольку таких слов даже в предусмотрительно выученном мной саххи не наблюдалось, я решила, что это имена такие… Своеобразные…

– А я – Саша!

Та, которая стояла прямо передо мной чуть нагнулась (все-таки она была выше меня) и, улыбнувшись, спросила:

– А теперь ты боишься нас, Саша?

Я проанализировала свои ощущения.

– Да нет, не боюсь, – и расплылась в ответной улыбке.

К нам подошел Стас.

– Ну, я вижу, вы друг друга восприняли.

– Я не очень понимаю…

– Саша, – заговорила, по-моему, Оль-Риат, – мы узнали тебя, и теперь знаем, как сделать так, чтобы тебе было хорошо.

Эээ… Вот, спасибо, конечно! Только зачем?

– Природа телариек такова, что они подстраиваются под тех, с кем общаются, и таким образом, расслабляют объект и могут получать необходимую информацию. Не волнуйся, контакты безвредны.

– Да, Саша, – подтвердила Оль-Риат, – безвредны… Мы не можем вредить, потому что в этом случае страдаем сами. Процесс передачи информации прекращается и объект закрывается. А это…болезненно.

– А ты – хороший объект, – погладила меня по плечу Оль-Пхо, – открытый. Мы будем часто с тобой общаться.

– Такой же, как Стас, – подтвердила Оль-Ксиа, легонько касаясь моей щеки.

– Да, да, я тоже не против с вами еще встретиться… А сейчас нам…эээ… пора идти. Стас, ты тут закончил?

– Да. Образцы отличные! Знаешь, Саш, у телариек великолепный исследовательский потенциал и… Оль-Риат, а по Садору новых данных нет?

– Стас, экспедиция Оль-Алим, еще не вернулась. Но ты знаешь, где нас найти, когда данные будут.

– Ладно, мы тогда пойдем. Вечером будете в клубе?

– Ренат с Яном придут? – поинтересовалась Оль-Ксиа, широко распахнув свои глазищи и призывно глядя на Стаса.

– Да, придут.

– Мы будем! – ответила за всех телариек Оль-Риат.

На ИЗВР «Принцип» мы шли задумчивые. Стас бережно нес контейнер с образцами, а я пыталась уложить в голове встречу с теларийками.

– Слушай, Стас! А они…эээ…гуманоиды? И почему одни женщины? Даже называются «теларийки»?

– Вопрос по делу, – улыбнулся Стас. – Они НЕ гуманоиды. А просто так выглядят. Они НЕ женщины, а просто притворяются. Ну и, наконец, они НЕ теларийки в полном смысле этого слова, потому что никто не знает, почему им нравится, когда их так называют. На разных языках название их расы звучит по-разному, а звезда и родная планета называются Саит-Адор.

– Бррр! Ерунда какая-то! Еще больше меня запутал. А кто же они тогда?

– Эм… затрудняюсь ответить. В привычных тебе категориях их природу объяснить нельзя. У них иной метаболизм, принцип функционирования. Другие органы и восприятие. Вообще все другое, ну и для кучи… Размножаются они почкованием.

– То есть они все… Эм… Бесполые? А чего они тогда от вас хотят? – нашла же я чего спросить!

– Ты же слышала, – рассмеялся Стас, – они тебе объяснили. Контакт с интересным объектом. И из их речей, можно сделать вывод об их предпочтениях.

– А почему у них все… древесно-зеленое?

– Теларийки – мастера биотехнологий. Даже вот! Посмотри вокруг, – мы уже находились в зале прибытия, – видишь, на стенах растения?

– Ну да, плющ какой-то…

– Это растения-наблюдатели…

– В смысле?

– В смысле, что биотехнологии телариек великолепно подходят для организации наблюдения где бы то ни было. Они могут подбирать такие комбинации параметров, при которых растения могут существовать где угодно. Они собирают всю информацию и могут восстанавливаться при повреждениях. А поскольку клеток, ну или их аналогов, там миллионы и миллиарды, то потеря информации в этом случае минимальна. Минус только в том, что извлекать ее пока умеют только сами теларийки. Поэтому служба безопасности Савойи состоит из информационного отдела, в котором 90 % сотрудников – теларийки, и отдела реагирования, в котором их вообще нет.

– Круто! Это что же получатся… Весь комплекс под постоянным наблюдением?

– Ну да… Примерно… – пожал плечами Стас, открывая дверь в стыковочный узел. – Ты идешь? – окликнул он меня.

– Да, – я с трудом оторвалась от созерцания стен и пошла за Стасом на корабль.

Через некоторое время вернулись остальные. Я сидела в кают-компании и читала про телариек. И мне все больше не нравилось, что я им понравилась.

– Сегодня в клубе будет архон! – объявил Ренат.

Ребята оживились.

– Ух ты!

– Это мы удачно попали!

– А во сколько?

– С семи по времени комплекса.

– Стас, а что там, в лаборатории? – поинтересовался Фредерик Эммануилович.

– Оль-Риат передала новые образцы. По Садору информации пока нет.

– А в клубе они будут? – спросил Ренат.

– Да. Обещались.

– Ага, – подключилась я, – про тебя, Ренат, девчонки спрашивали отдельно. Считают тебя очень привлекательным объектом.

– Жалко, что ты меня таким не считаешь! – с ухмылкой проговорил он. – А я на самом деле очень!

Даже…

– А что за архоны? – переменила я тему.

– Да мы и сами толком не знаем. Лучше почитай вон. В планшете, – предложил Стас.

– Так, ладно, мальчики, за работу, если вы сегодня вечером собираетесь оторваться! Саша, ты свободна.

И я потащилась в каюту. Читать про архонов.

Информация была многообещающей и интриговала.

«Архоны.

Звезда Эххон.

Планета Эхх Дахот и сопредельные миры. (Примечание: кроме названия, данных по звезде и планетам, кроме тех, что можно получить дистанционно, нет).

Вид неизвестен. Состав населения неизвестен. Плотность населения неизвестна.

В контакте с большинством известных рас.

Дипломатических отношений нет ни с кем.

Язык межрасового общения: саххи, но является ли этот язык языком общения самих архонов – неизвестно».

Замечательная статья! А то мне без нее загадок мало…

К выбору одежды на вечер в клубе я подошла основательно. Раз у нас на звездолете большие запасы арида, то можно смоделировать себе что-нибудь необычное…

В качестве консультанта и помощника я выбрала Яна. Потому что он не сыпал шутками каждые две минуты и вряд ли стал бы смеяться над моими попытками поэкспериментировать над внешним видом.

Но одним Яном дело не обошлось. На выбор моего вечернего туалета понабежали Вадим и Игорь. Хорошо, хоть Рената не было. Его Фредерик озадачил отчетом о проделанной со мной работе.

Когда мужиков стало трое, слушать они меня не стали. А сами долго копались в модификациях и, наконец, нашли безумно красивое с их точки зрения платье. Проблема была в том, что оно едва прикрывало даже стратегически важные части моего тела.

– Ян, а у вас что-нибудь побалахонистее есть? – спросила я, критически оглядывая этот наряд. Ребята переглянулись, и Игорь со вздохом отвернулся к монитору и стал что-то нам быстро набирать.

– Ну, вот это попробуй!

– Дай лучше я! – влез Вадим. – Вот так лучше! – и он развернул ко мне экран.

Ну да, ничего… Платье сверху напоминало водолазку с коротким рукавом, и было по длине чуть выше колена.

– А давайте цвет подкорректируем… Немножко. Хочу серебристо-серый!

Еще минута настроек, две минуты ожидания и я довольная ушла в каюту готовиться к своему первому балу …

Глава 17

Uncle Sam does the best he can

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Наблюдающая зелень расползлась по потолку клуба, а интерьер был вполне себе в стиле хай-тек. Эргономичная мебель, некий минимализм, чуть приглушенное освещение… Я вертела головой, впитывая впечатления. Народу было много. Мы заняли большой стол неподалеку от площадки, предположительно, для танцев… Звучала музыка, тихая и ненавязчивая. Я угнездилась в стуле, справа от меня разместился Ян, а слева очередная «оля», теларийка, которая не преминула ласково приобнять меня, касаясь своей конечностью моего предплечья. Вадим, Антон и Влад отошли к соседнему столу, где сидела подобная нашей группа товарищей, из чего я сделала вывод, что это тоже какие-нибудь извращенцы … Сидящий напротив Ренат делал заказ.

– Саша, тебе бы чего хотелось?

– Честно? Выпить… – я бросила взгляд украдкой на теларийку.

– Алкоголь?

– Ну да, только так, чтобы без последствий, если конечно науке удалось избавиться от похмелья…

– Отлично! Закажу на мой вкус, надеюсь, понравится… – ответил Ренат.

Фредерик с интересом посмотрел на Рената. Игорь и Стас о чем-то увлеченно болтали с Оль-Риат и Оль-Ксиа… Еще пара телариек терпеливо хлопали глазами, ожидая, когда же вернутся Вадим, Антон и Влад…

В целом, в клубе было приятно, и коктейль мне понравился.

– Это местный, – прокомментировал Фредерик, – «тангари» называется. Здесь в клубе намешали, наверняка не без их участия, – кивнул он на телариек. Оль-Пхо и Оль-Моор с улыбками повернулись к Фредерику. Он их проигнорировал.

– А где… архоны? – поинтересовалась я.

– Никто не знает. – сказал Ренат, лениво размешивая соломинкой тягучий напиток в своем бокале. – Но будет очень здорово! Я через такое трижды проходил. Ощущения непередаваемые!

– Да, я тоже был в восторге, – подтвердил Ян. – Жалко, что они работают только тогда, когда сами хотят.

Потом у ладьёров и телариек завязалась беседа о межкультурных коммуникациях, на танцпол потихоньку стал стягиваться народ, и я решила, что довольно одарила теларийку приятственностью своей персоны. Поэтому тронула за плечо Яна, который с увлечением что-то рассказывал сидящей рядом Оль-Пхо, крепко держащей его за руки:

– Ян, я пойду, пройдусь…

– Хорошо, – кивнул он, – аккуратнее там, если что, сразу к нам…

– Договорились!

Шататься по залу было интересно. Ходила, смотрела, как посетители двигаются, едят, общаются. Несколько раз слышала незнакомую речь. Но вникать не стала.

Вдруг народ как-то засуетился и начал рассаживаться. Я в это время стояла рядом с небольшим столом, за которым в одиночестве сидел человек лет тридцати пяти. С чуть хищным выражением лица, темноволосый и эффектный.

– Извините, можно присесть? – спросила я по-русски.

Он если и удивился, виду не подал, а просто указал рукой на стул. Я села.

– Я – Саша.

– Матвей, – и замолчал.

Я отвернулась и стала смотреть на танцпол. Народу там прибавилось, хотя танцы были непонятные. Кто во что горазд. В толпу затесалось несколько негуманоидов. Надо будет потом попробовать по справочнику опознать… Я сосредоточилась на атмосфере. Полный сюрреализм!

– Ну и почему ты не реагируешь? Вон тебе парень сигналит! – выдернул меня из моих мыслей Матвей и указал мне на Рената, который и правда то и дело на меня поглядывал, а как только ему удалось поймать мой взгляд, призывно замахал рукой. Я осталась сидеть, пытаясь понять, действительно ли хочу возвращаться… Матвей оценивающе посмотрел на меня.

– Парень занят. С теларийками развлекается! – прокомментировала я.

Матвей рассмеялся.

– Ну и что? С ними же хорошо, они прекрасно чувствуют ладьёров. Могут поговорить о том, о чем ты хочешь… Они же, как зеркало…

– Вот ладьёров пусть и чувствуют, а я как-то не люблю сама с собой разговаривать… Попахивает психическими заболеваниями… А я не… Я хочу на архонов посмотреть!

– А ты их еще не видела? – с интересом осведомился Матвей, наконец-то развернувшись ко мне всем корпусом.

– Нет, – пожала я плечами, – и информации по ним никакой…

– Неудивительно. Это древняя раса. Они не любят чужаков, и встретиться с ними проблематично.

– Почему?

– А у них принцип. Больше двух не собираться! – улыбнулся Матвей.

«Шутка!» – поняла я…

– Ну а если серьезно?

– А если серьезно, то они предпочитают друг другу не мешать, и кроме всего прочего хорошо маскируются.

– Но сегодня же они тут будут?

– Да. Один. Как заявлено. Но когда он начнет работать, тебе уже будет не до его поисков…

Больше мы с Матвеем не разговаривали, потому что в зале вдруг стало стремительно темнеть, а я, не зная, чего еще ожидать от этого вечера решила все-таки переместиться за наш столик. И пошла туда. Но не дошла.

Музыка становилась все призывней, она как будто падала с потолка волнами. Многие посетители клуба встали со своих мест и теперь находились внутри переливающихся разноцветными огнями коконов. У многих из тех, кто остался сидеть за столиками, глаза были закрыты, а у меня возникало стойкое ощущение, что я чего-то не понимаю. За нашим столом тоже происходило что-то странное. Ребята остались сидеть, а теларийки дружно поднялись и, практически навалившись на них, замерли статуями. Разговоры стихли. Осталась только музыка. Правильная, логичная, структурированная. Мне поначалу даже понравилось… Но потом включились мои доисторические инстинкты с настороженностью воспринимающие новые экстремальные ситуации и я двинулась к барной стойке, чтобы напиться и понаблюдать, раз уж меня не торкнуло.

Барменом был робот. И это было здорово, поскольку нормальных людей в зале не осталось. Ну, из тех, кого еще можно было разглядеть, потому что стемнело ощутимо. Бармен был неразговорчив, просто выслушал мой заказ.

– ИЗВР «Принцип», два тангари, с собой, – робот взялся за шейкер.

Еще пару минут я пребывала в сомнениях, не стоит ли мне пойти попытаться вывести ребят из прострации, но потом решила, что, видимо, это и есть таинственное представление заявленного в программе архона, а посему, кто я такая, чтобы мешать людям развлекаться…

Бармен выдал мне два стакана, похожих на вытянутые яйца. Видимо, чтобы напитки не расплескались в случае космической турбулентности. Я облокотилась на стойку и заскучала. Архон не впечатлил, в общем. Не, классная, конечно, светомузыка. Но не настолько чтобы так вот зависать… В клубе становилось некомфортно. Я всегда не любила такие моменты, когда не понимаешь, почему весело другим. Поэтому я сгребла свои напитки и пошла искать место, где будет хорошо лично мне.

Такое нашлось в непосредственной близости от клуба. Заглянув в одну из полуоткрытых дверей, я обнаружила небольшую, уютную комнатку с диваном и столиком. Там было темно, а как включать свет, я не знала, но зато присутствовал огромный иллюминатор с широким подоконником, и я решила, что вечер с веселыми и задорными огнями звезд как раз то, что мне нужно. Для начала я убедилась, что никакого плюща на стенах не наблюдается. Все-таки напиваться космической текилой стоит потихоньку, а не на виду у всей теларийской службы безопасности. Но в комнатке было удобно и технологично и никакой специально предусмотренной зелени. Поэтому я обогнула столик, радуясь, что такое на такое классное место никто не польстился, и подошла вплотную к иллюминатору. Сгрузила на подоконник свои коктейли и уставилась в пространство. Романтика!

Не знаю, сколько я так простояла, но вдруг со спины меня кто-то обнял. От неожиданности я вздрогнула, а сзади стоящий тем временем с нажимом провел мне по ключицам, от чего это сенсорное платье сползло с моих плеч, и сказал на ухо:

– Я люблю такие модификации в одежде…

Матвей?!

– Так лучше, – с удовольствием продолжил он и нежно прикоснулся губами к моей оголенной спине…

Я повернулась к нему.

– Что ты здесь делаешь?

– Пришел составить тебе компанию… Здесь же хорошо. – кивнул он на звезды.

Стоять с ним рядом было приятно, и я положила руки ему на плечи. На губах блуждала немного нервная улыбка, а в глазах было чуть-чуть стеснения… Он приподнял мне подбородок и заглянул в глаза:

– Ты была с такими, как я?

В смысле с мужчинами что ли?

– Ну да, была.

– Все равно… Подожди чуть-чуть… Мне надо настроиться, – чуть приглушенно проговорил он, легонько касаясь пальцами по позвоночника.

– Эээ… ну ладно, настраивайся.

Я чего, такая страшная что ли? Что на секс со мной надо себя уговорить?

Мы пять минут стояли молча. Он старательно смотрел мне в лицо, а я также старательно отводила взгляд. Потом Матвей спросил в лоб:

– Хм. Интересно. А ты действительно меня хочешь? – хорошо, что в комнате было темно, и блеск в глазах можно было выдать за загадочный… Поэтому я уверенно ответила «да», чисто чтобы посмотреть, что же будет дальше.

– Хорошо, попробуем по-другому. Иди ко мне. – он взял меня на руки и опустился на диван. – Не волнуйся, я все закрыл, никто не войдет… – произнес он, по-своему расценив мое смятение. Я осторожно его обняла, пробежавшись пальцами по шее. Он нежно ласкал мою спину, привыкая ко мне и приручая, а потом поцеловал… Кровь мгновенно вскипела, от полноты ощущений мне не хватало воздуха. Ярко, необычно, страстно… Все как я люблю… Его пальцы утонули в моих волосах, а губы двинулись ниже.

– Желанная моя, такая притягательная, – жарко шептал он, горячими руками прижимая меня к себе…

– Эм… Ты тоже очень милый…

– Ты как-то неправильно реагируешь, – рассмеялся он, не выпуская меня из рук, – но так даже интереснее. Ближе, радость моя, чувствуй меня…

Я ого-го как чувствовала… Его…

– Ты самая-самая красивая… Я так долго ждал тебя… – в паузах между словами, он целовал мое лицо. Нас как будто окутала аура нежности и притягательности, чувственности и правильности мыслей и желаний. Мне хотелось без оглядки нырнуть в этот омут с головой. Забыть где я и зачем… Стать его частью, принадлежать ему… Я тянулась за его мягким завораживающим голосом все дальше и быстрее…

– Ты станешь моей… Такая необычная… Такая сладкая… Расслабься… – его пальцы сплелись с моими, а дыхание осторожно щекотало шею. Он как будто околдовывал меня, медленно и постепенно… – Люблю тебя…

Чего-чего? Внутри бешеным бамбуком проросли злость и недоверие. Гибкие стебли со всего размаху ворвались в мозг, и я с усилием оттолкнула Матвея от себя.

– Что? – удивился он, заглядывая мне в глаза и продолжая держать за руки…

Я разместилась рядом с ним на диване, тяжело дыша и пытаясь унять стремительный бег сердца.

Нет, я ничего не имею против слов любви, но, во-первых, Матвей совершенно не походил на влюбленного джигита, а во-вторых, даже я с моим скудным опытом знала, что вот так сразу не бывает! Всего, чего мне хотелось, это естественности, ощущения отрыва от реального мира… Но не такой откровенной лжи… И зачем только он приплел сюда любовь… Мне же было так хорошо… Каждая девушка мечтает, чтобы ей сказали такие слова. Даже на моей регламентированной родине об этом догадываются и включают эту информацию в свои странные книжонки… Все-таки я парочку начинала читать на КС-4… Но любая, даже самая доверчивая, если не сказать, тупая девушка насторожится, если человек, которого она знает от силы полчаса, начнет вдруг признаваться ей в любви… Вот и я не стала исключением…

Матвей уже отпустил мои руки и теперь просто сидел рядом, выжидающе-изучающе глядя на меня… А меня накрыло разочарованием. И чего он не промолчал. Называл бы спокойно всякими «детками» или «малышками», чего его на любовь-то потянуло??? Замахнулся, понимаешь, на самое святое… Решил впечатление произвести, или у них тут и впрямь женщины такие дуры, что на такое еще больше ведутся?

Ситуация была патовая, и ни о каком продолжении не могло идти и речи, поэтому я встала. Расправила платье и развернулась к двери. Он так и продолжал сидеть в спокойно- расслабленной позе, однако это не помешало с силой ухватить меня за запястье.

– Стой, – приказал он. Я молча начала вырываться. – Подожди, – руку он отпустил, – просто объясни мне, что случилось? Что я сделал не так?

Вот попробуй, объясни! Я в этой ситуации себя чувствовала а) дурой и б) наглядным пособием по женской логике.

– Ничего. Все в порядке. Просто устала. Извини. Я пойду к себе.

– Саша, – он впервые назвал меня по имени. – Я отпущу тебя. Действительно, иди отдохни. Я пока не понимаю, но разберусь, – на лицо он и, правда, был озадаченным. Реально, что ли переживает, что я его обломала?

– Дверь открой.

– Пожалуйста, – он удивленно поднялся, провел рукой по стене. Проход открылся, я вылетела на свободу и услышала в спину. – Я найду тебя…

«Ага! Попробуй!» – думала я, двигаясь в сторону «Принципа». Абсолютно бездарный вечер! Странные они тут все… Реально странные! Что теларийки с их обнимашками к месту не к месту, что этот архон непонятный со своим ерундовым представлением, что Матвей, со своей любовью… Ожившая мечта домохозяек… Я шла и ругала про себя всех техников будущего за то, что эти дебилы не додумались до стеклоподъемников. Еще никогда мне так не хотелось открыть окно и высунуться наружу в гостеприимный космос…

Глава 18

If you want to survive get out of bed

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Мне безумно хотелось есть! И ржать! До истерики! Вот оно какое, похмелье будущего! Проснулась я довольно рано, потому что отрубилась вчера сразу, как пришла… Хорошо еще, что утро выдалось таким добрым… А то я думала, что улетать с Савойи придется с недосыпа и перепоя, я такое еще со времен земных самолетов не люблю…

На завтрак прискакала в первых рядах. И нашла в кают-компании Фредерика, Стаса и Игоря и Рената.

– Ну, Саша, как тебе вечер? – снисходительно осведомился Фредерик.

– Нормально… Нет, даже интересно…

– А почему ты так рано ушла?

– Устала от впечатлений.

– А ты была одна? – поинтересовался Ренат, размешивая чай.

– Слушай, Ренат, я же не спрашиваю, когда ты последний раз к…дурам ходил?!

– Да я не в этом смысле! Мы же за тебя отвечаем!

Ага, интересно перед кем…

– Ренату просто любопытно узнать, – пояснил со смешком Игорь, – кого ты предпочла его обществу, обществу телариек и представлению архона!

– Да одна я была, – почти все время, – иногда так хочется посидеть в тишине…

– Я тебя понимаю, – серьезно покивал Ренат. Сменил, значит, тактику.

Я уже разобралась с большей частью завтрака, когда Стас с улыбкой меня озадачил.

– Собирайся, сейчас пойдем на рынок. Закупаться перед полетом.

– А мне обязательно идти? – я вдруг резко вспомнила, что кто-то обещался меня вчера найти. И почему-то именно сейчас мне с этим человеком встречаться не хотелось.

– А тебе что неинтересно?

Да, выглядит странно… То все рвалась на волю, а теперь… Прокатит только неординарная и вразумительная причина, а то не поверят… Как назло ничего не придумывалось, поэтому пришлось идти.

Гулять мы отправились следующим составом: Стас, Влад, я и три самых активных теларийки… И я, наконец, поняла, зачем они существуют в природе. Среди них было отлично прятаться. Когда я продвигалась на рынок за Владом и Стасом в окружении Оль-Ксиа, Оль-Пхо и Оль-Риат, то чувствовала себя хорошо устроившимся на газоне крокодилом Геной. Я шла и анализировала свое поведение вчера. Оно в целом вписывалось в мои нестандартные поступки, но с какой-то не той стороны. Хорошо хоть обошлось без угрызений совести…

– Стас! – вопросила я в спину нашего бравого капитана, – а что мне вчера в тангари подмешали?

Стас тут же обернулся, притормозил и внимательно посмотрел сначала на меня, а потом на Оль-Пхо, которая бережно придерживала меня за локоть, тем самым, выражая свое удовлетворение объектом.

– С ней все в порядке, – глядя на Стаса, подтвердила теларийка.

– Хорошо, а то у меня проскользнула мысль, что ты напиток неправильно воспринимаешь…

Вот, интересно, а какой мог быть неправильный эффект, если это правильный?!

– Понимаешь, тангари, это такой… специфический напиток, который раздвигает пределы и показывает всю красоту окружающего мира…

– Говоря по-простому – срывает напрочь тормоза?! – уточнила я.

– Жалко ты вчера с нами за столом не осталась, – разулыбалась Оль-Риат, вцепившаяся в другой мой локоть. – Тебя было бы приятно узнать.

– Ренат вчера решил повлиять на твое к нему отношение и завладеть твоим вниманием… Только ты убежала раньше, чем почувствовала эффект…

– Это поэтому он мне вчера так активно руками махал, чтобы я за стол вернулась?

– Да.

– Не огорчайся, Саша, – тут же отреагировала Оль-Пхо. – Ты Ренату очень нравишься. Я чувствую… Когда он смотрит на тебя, к нему очень приятно прикасаться.

В голове мгновенно сложилась картинка: я, как объект для наблюдения, и Ренат облепленный кайфующими теларийками. Шоу будущего!

Настроение изменилось в непонятную сторону. И я решила отвлечься.

Отвлекаться с теларийками одно удовольствие! Главное – задавать правильные вопросы. Они вываливали на собеседника просто тонны информации. Причем все это сопровождалось милыми улыбками, трогательным заглядыванием в глаза и искренним интересом к моей персоне. Я тоже старалась, как могла. Цеплялась за длинные пальцы Оль-Пхо и Оль-Риат, и позволяла касаться моих плеч Оль-Ксиа, которая шла чуть сзади…

Сначала я, случайно задав вопрос по поводу одежды, прослушала подробную лекцию о моде и тенденциях в нарядах у основных гуманоидных рас. Сами теларийки чем-то в одежде напоминали индианок, то есть были замотаны по торсу легкой цветастой тканью с причудливой системой каких-то креплений и застежек. И я сильно подозревала, это все на самом деле на них растет! Вообще, они были довольно милые. И мне понравилось, что они от меня почти не отвлекались на другие объекты, когда мы шли по рынку. А инопланетян вокруг было предостаточно. Я думала, что после слизней-эшатов меня уже сложно чем-то удивить, но высокие пеликаны в маске для плавания меня добили. Я на них еще долго оглядывалась. Влад со Стасом даже оторвались от выбора каких-то продуктов питания, а Оль-Пхо, указав на удаляющегося пеликана изящной кистью, спросила:

– Тебе нравится образ дуат?

– Да, нестандартно… Очень…

– Если хочешь, приходи к нам, – зазывающее прошептала она, наклоняясь к моему лицу, – мы поможем тебе измениться…

Влад рассмеялся.

– А что, Саша, не хочешь себя попробовать в новой роли?

– Нет, спасибо. Оль-Пхо, а что, это действительно реально?

В глазах Оль-Пхо и Оль-Риат плеснуло восхищение. Как будто я им сделала дорогой подарок.

– Да, нам интересно менять объекты. Мы влияем, мы участвуем.

– Саш, ты осторожней, – прокомментировал Стас, – теларийки очень увлекающаяся раса. И их объектные трансформации не всегда адекватны…

– Да, – поддержал Влад со смешком, – Стас вот один раз попробовал. Еле вернули…

– Все не так страшно, – проговорила Оль-Ксиа, – мы помогаем познать себя.

Телариек я поблагодарила. Кажется, я начинала их понимать… К неадекватным трансформациям я была пока не готова, но, Стас прав, ученые из них превосходные. Это ж надо, относиться к странным желаниям других с таким энтузиазмом!

На рынке мы пробыли недолго. Ребята набрали необходимой в полете еды, которая тут же автоматически перекочевала на звездолет. Я получила новую порцию впечатлений для переваривания в часы космического досуга и опять проголодалась. Проклятая космическая текила!

Настроение по пути на «Принцип» было превосходным. Я даже хотела попросить у телариек личные данные, но Влад вовремя просветил, что их обаяние бесконтактно не действует, и по дальней связи они общаются обезличенно, как роботы…

Перед вылетом меня вызвали на совещание. Председательствовал Фредерик. Как самый ответственный.

– Мы вылетаем в систему звезды Чангар. Экспедиция на три дня. Потом опять возвращаемся на Савойю. С Ладьё прибудет новое оборудование, и, возможно, вернется теларийская экспедиция с Садора. В любом случае следующий сектор у нас по плану в другой стороне.

– Да кто эти планы составляет, туда-сюда летать! – возмутился Игорь.

– Без оборудования в секторе-118 делать нечего. Так что все равно ждать…

– Игорь, тебе-то чего на Савойе сидеть?

– А у него в ладьёрском секторе дела, – сообщил, прищурившись глядя на Игоря, Ренат.

– Да? – уточнил Стас. – Ну, давай мы тебя здесь оставим. Без тебя справимся…

– Нет уж, спасибо! Я просто пытаюсь оптимизировать процесс.

Фредерик Эммануилович сидел с довольной улыбкой и слушал перепалку. Я молчала, пытаясь понять, то ли у них все совещания так проходят, то ли специально для меня стараются. Наконец, все заткнулись, и Фредерик продолжил:

– По последним данным в системе звезды Чангар обнаружено несколько планет. Поскольку это ладьёрский сектор космоса, то необходимо выяснить перспективы для колонизации и провести геологоразведку. Антон, это по твоей части.

– Я понял. Кто нашел планетную систему? В смысле, там вообще кто-нибудь был?

– ИЗВР «Подвиг», но ты знаешь, что они собирают только общую информацию. На Ладьё они доложились, а поскольку у нас есть окно, перед вылетом в сектор-118, то полетим мы.

– А система мертвая? – спросил Стас.

– Все данные есть в базе. Каждый пусть посмотрит свой кусок. Для тебя Стас там вряд ли что-то интересное есть. Две планеты – газовые гиганты. Одна – раскаленная, а еще на одной все замерзло. Но ты же знаешь, всякое бывает… Да, Влад, там же неподалеку система Кольца?

– Да, даже для космокатера долететь не проблема.

– Стас, если скучаешь по своим зверюшкам, туда слетаешь…

– Понятно.

– Саша, – обратился ко мне Фредерик. – Тебя пока нет в списках сотрудников «Принципа», у нас занесение в личный состав производится после первых трех удачных экспедиций. – Меня как всегда напрягло слово «удачных». – Но пока осваивайся. С пилотированием космокатеров на месте разберемся. Вон, Игорь тебя поучит или Вадим. И изучи набор исследователя для высадки на планету. Потом Ренату все расскажешь. И тренировки каждый день!

– Но ведь рир гатрас…

– Я знаю, что он у тебя пока не подзаряжается. Но тренироваться – это не только стрелять. Путь Ренат тебя погоняет. Ему полезно будет. И тебе… Кстати, это всех касается. Вадим, эксперименты не являются поводом на тренировки не ходить.

Ренат самодовольно обвел взглядом команду. А мне хорошо, хоть не одной мучаться!

Система Чангар состояла из звезды – маленького желтого карлика, вроде нашего Солнца, и четырех планет. В первый день после прилета я разбиралась со снаряжением и наблюдала за ребятами. Всегда любила смотреть, как люди работают! Антон, который в принципе всегда был сосредоточен и весь в себе, превратился просто в какого-то фанатичного робота и носился по кораблю, отправляя зонды и рисуя на всех свободных модуляторах предварительные схемы и карты. Исследовательская группа должна была вылететь на следующее утро.

В экспедицию отправлялись на двух катерах. Антон и Игорь на одном космоктаре должны были спуститься на планету в нескольких специально рассчитанных точках и взять образцы грунта, и всего, чего они там на поверхности найдут. А Вадим и Ян на другом должны были облететь планету, составить подробную карту и проверить ее на соответствие с данным зонда и предыдущей экспедиции.

С утра я, естественно, притащилась в ангар. Надо же проводить отважных астронавтов и пожелать им счастливого пути. Пока они облачались в скафандры, я вещала:

– Вы там, главное, поосторожнее. А то у вас с безопасностью здесь просто беда! Я прочитала все инструкции по высадке на неизведанные миры, так там просто общий свод правил и совершенно не учитывается фактор неожиданности.

– Саша, – произнес Ренат, которого сюда тоже принесло. Видимо, как специалиста по подготовке команды, – фактор неожиданности потому так и называется, что его невозможно предусмотреть.

– Элементарную осторожность еще никто не отменял! – парировала я. – Я говорю о том, что не надо расслабляться. Я понимаю, что вы дольше меня в космосе. Но зато я много читала… Вот в одном рассказе, дяденька при высадке на планету превратился в ящерку, а в другом из экспедиции в сто человек в живых осталась только одна собака!

Вадим и Игорь, уже стоящие возле катеров, рассмеялись. А Ренат в шутку ужаснулся и пригрозил им:

– Превратитесь в ящериц, обратно не пущу! Так что действительно смотрите в оба!

– Хорошо, – ответил за всех Ян.

Космокатера на «Принципе» и правда были потехнологичнее чем тот мой самый первый, оставленный где-то на орбите Марса. Вылет двух золотистых стрел, свивающихся в одну спираль, я наблюдала вместе с Владом из рубки. Решила, что пока серьезных заданий мне не дают, буду изучать все потихоньку. Поэтому и пришла туда, где кипела работа. Хотя первые три планеты звезды уже были признаны бесперспективными, Влад удаленно собирал данные и по ним и по Чангару.

– Красивая звезда, – рассказывал он мне, – древняя… Хотя ловить тут, я думаю, нечего… Мы регулярно делаем такие вот вылеты. И редко встречается что-то стоящее… Но изучать надо! Планеты есть у многих звезд. Ты права в том, что всегда можно наткнуться на что-то совсем необычное.

Я вообще-то смотрела на это с точки зрения возможных последствий, а Влад о научных открытиях грезит… Наверное, у меня повышен уровень тревожности. Сходить что ли к Ренату?

Ян и Вадим вернулись на второй день. А я и не думала, что исследовать – это так долго!

– Это еще что, – просветил меня Вадим, вытаскивая их космокатера увесистый рюкзак, – мы пару раз по неделе на орбите сидели. Разлетимся по системе каждый к своей планете. А дежурный тут от нас отдыхает в комфорте!

– Мы с Владом тоже работали! – гордо сообщила я. Конечно, ведь за предыдущий день в моей голове начали появляться первые зачатки знаний, не имеющие отношения ко всему моему прежнему опыту.

Антон и Игорь прилетели в этот же день к ужину. Образцы выгружали все, кроме меня. Я привыкала к процессу. Но Фредерик Эммануилович все равно меня похвалил:

– Как ты их основательно запугала! Будешь каждый раз перед вылетом инструктаж по безопасности проводить. Даже никто на рожон не лез.

– О да! – с энтузиазмом откликнулась я, – у меня фантазия богатая, если что обращайтесь! Я еще не то расскажу!

Антон хмуро взглянул на меня исподлобья, как будто я своими историями помешала ему пробурить планету насквозь, но традиционно промолчал, а в моей голове крутились яркие картинки из всех когда-либо просмотренных фантастических фильмов и прочитанных книг. Ликбез тут что ли провести? Космос таит в себе так много опасностей…

Глава 19

You’ll be the hero of the neiborhood

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

– Саша, собирайся, полетишь со мной! – именно с этого началось утро третьего дня нашего полета. Стас не стал дожидаться завтрака, а просто разбудил меня своим…эээ…приглашением. Я даже не сразу сообразила, где я нахожусь и чуть не начала со стенами разговаривать. – Вылет через час.

Вот интересно, и куда его понесло с утра пораньше?

Отправлялись мы в систему Кольца, ту самую, в которую его собирался откомандировать Фредерик, если Стасу все-таки станет скучно. Видимо, стало… Ренат не упустил возможности меня повидать, когда мы грузились в космокатер. Точнее Стас грузился, а я пыталась сосредоточиться на предстоящем путешествии.

– Саша! Будь осторожна! – нависал надо мной Ренат, давя своим психологическим авторитетом, – Стасу будет, чем заняться, а у тебя совсем нет опыта. Я бы тебя вообще пока никуда не отпускал, – тут он с укором посмотрел на Стаса, – но восьмая планета в системе Кольца хорошо изучена, и Стас там практически как дома. Но все равно! От Стаса не отходишь! Хочешь что-нибудь сделать, спрашиваешь разрешения!

– А если он занят?

– Тем более! Если занят, то и помочь тебе не сможет оперативно в случае чего! Хотя… Может, тебе все-таки не лететь? – Ренат поигрался бровями, пытаясь придать своему лицу обеспокоенное выражение.

– Отстань от нее! – отвлекся от погрузки Стас. – Саш, сейчас вылетаем. Ренат, ей уже до смерти надоело по звездолетам мотаться. Она же с Земли! Ты должен понимать, что мы – дети галактики, а ей иногда требуется почувствовать под собой твердую почву.

– Пусть слетает на Ладьё!

– Саша, – обратился ко мне Стас, – прости, я, наверное, должен был спросить, а ты хочешь со мной лететь?

– Да! – не задумываясь, ответила я. Ну, настроилась я уже на прогулку. Не полечу, точно буду жалеть. Тем более это неопасно интересно!

– Вот видишь!

– Ладно, – вздохнул Ренат. – У тебя с оружием все в порядке?

– Там нет хищников.

– Ну, значит, проверьте снаряжение. Ждем вас обратно.

Космокатер Стаса был больше тех, на которых я летала раньше. У него был весьма просторный грузовой отсек. И каюта с удобствами. Рубка была трансформируемой. Как объяснил Стас, это, конечно, здорово иметь огромный иллюминатор, но иногда лучше полагаться на приборы. Поэтому в критические моменты вместо окна мы наблюдаем огромный экран с разбивкой космоса по секторам, ну и прочие возможности наблюдения и моделирования. Удобно!

Кресла в рубке были очень удобными, мне даже захотелось прикорнуть и доспать то время, которого Стас при утренней побудке меня лишил… Но любопытство пересилило!

– Стас, а расскажи поподробнее, куда мы летим и зачем?

Он отвлекся от приборов и с улыбкой посмотрел на меня.

– Это моя любимая система! Я здесь постоянно провожу исследования. Уже около двух лет. Жизнь на восьмой планете только зарождается, однако, весьма разнообразна. Всякий раз как мы в этом секторе оказываемся, я сюда летаю и беру образцы. Вот на Земле же есть смена времен года?

Эм… Даже не знаю, как ответить. В этой их ненормальной степи, может, вообще один сезон на века, тем более после инопланетных вмешательств, но с другой стороны я-то знаю, что такое лето и зима…

– Да, конечно.

– Я наблюдаю за изменениями климата и его влиянием на жизненные процессы и циклы. Хотя, надо признать, что образцы я собираю нерегулярно, но все равно могу выделить некоторые объективные закономерности. А тебя я с собой взял, чтобы, во-первых, немного выгулять. Нельзя все время на корабле сидеть. Причем Ренат и сам это понимает. А во-вторых, поучишься образцы брать и вести наблюдения. Я для тебя взял исследовательский набор! – похвастался напоследок Стас.

– Спасибо! Только я ничего не умею…

Да, пинцет от пробирки, конечно, отличу. Но вряд ли наука будущего пользуется такими топорными методами прошлого…

– Это не сложно, – вдохновил Стас.

Летели мы довольно быстро. Хотя звезды и не сливались в одну линию, но ощущение падения в небо возникало.

– А сколько нам лететь?

– Около двух часов по времени «Принципа».

– Знаешь, мне немного страшно.

– Саш, не переживай! Со мной не пропадешь!

– Не сомневаюсь… Просто новый мир… Где никогда не ступала нога человека. И я первая… Я никогда не была на других планетах. Мы даже на Марс не высаживались.

– Неудивительно! Но это стандартная процедура. И уже поверь мне, когда таких планет станет хотя бы десяток, то это станет просто работой, ну или рутиной, если тебе будет неинтересно то, чем ты занимаешься…

– А что, у вас такое бывает? – спросила я, устраиваясь поудобнее в кресле.

Стас развернулся ко мне.

– Что надоедает работа? Или не нравится?

– Ну да…

– Конечно, бывает. В космосе иногда вообще очень сложно. И никакие медитации и психологи не спасают.

Мы синхронно вздохнули, вспомнив Рената.

– Ладно, не бери в голову. – Стас отстегнулся от кресла и подошел к мини-кухне, которая располагалась у противоположной от смотрового стекла стены. – Чай будешь?

– Давай, – я очень люблю пить чай с кем-нибудь вдвоем в условиях полной отгороженности от мира. Раньше таким вот уголком была кухня в нашей с Максом квартире, а теперь рубка космокатера. Прогресс налицо!

– Хочешь еще что-нибудь узнать?

– Расскажи, как мне себя вести на месте и что нас там ждет? Я морально подготовлюсь…

– Меня пугает, что ты это воспринимаешь настолько серьезно… Может, Ренат прав и не стоило тебя с собой брать?

– А, по-моему, у меня нормальная реакция. Хочешь, буду без конца анекдоты рассказывать?

– Не надо! – Стас протянул мне кружку с чаем. – Веселиться потом будем, когда обратно полетим. Значит, смотри. – Он прикоснулся к панели, и перед нами возникла голограмма. – Вот система Кольца. Звезда похожа на Чангар, но не имеет пока названия. Были предложение ее обозвать Кольцом, но это звучит странно…

– Ну, ты бы сам назвал как-нибудь…

– Ой, Саш! Не смеши! Я уже столько всего назвал и продолжаю называть, что никакой фантазии не хватает! Звездами пусть Влад занимается! И имена им дает. Мне всякой биологии хватает! Итак… В системе тринадцать планет. Большинство из них довольно маленькие и представляют собой застывшие во времени камни. Конечно, у них разные характеристики и по набору элементов и по плотности, но это тебе лучше к Антону. А нас интересует восьмая планета…

И названия у нее тоже нет… Понятно. Зато и путаницы нет. Порядковый номер это у всех порядковый номер!

– Жизнь есть только там?

– Да. Там щадящие условия и климат. Есть атмосфера. Но кислорода мало. Придется ходить в скафандре. Но, я думаю, ты наши скафандры оценишь.

– Да, я уже их мерила. Легкие и движений не стесняют.

– Регулировку параметров испытывала?

– Да. Ян тренировал и Ренат, по очереди. Меня даже в симулятор вакуума засовывали.

– Хорошо, – одобрил Стас друзей. – Приземлимся мы в одном красивом месте. Я там редко бываю, но поскольку климатическая зона одна, то все равно, где образцы брать. Зато ты посмотришь, чего бывает… А сейчас… – Стас чуть отъехал от меня в кресле и откинул в боковой стене панель достал оттуда контейнер. – Это аптечка. Устройство примитивное, разбирайся, а мне надо с ребятами связаться.

Стас вручил мне контейнер и нажал на кнопку связи.

– Влад, ты?

– Да, я в рубке. У нас все нормально. Антон с Яном пошли на второй заход. Вадим в своей лаборатории. У вас как? Как Саша?

– Инструктаж, – подмигнул мне Стас. – Мы на подлете. Все по стандарту. Приземлимся, сообщу.

– Жду. До связи, – и Влад отключился.

– И что, связь работает? – уточнила я.

– Для этой связи расстояние не помеха. Гиперпространственные лучи.

Ну да, если ты не знаешь, что такое бывает, это еще не значит, что этого быть не может. Стас стал вникать в показания приборов, а я погрузилась в аптечку. Нож. Анализатор состояния здоровья. Инъекторы, один для капсул, другой с резервуаром, видимо для анализов. Кстати, в анализаторе было куда этот самый резервуар приспосабливать… В общем, взаимодополняемые приборы. Набор капсул с четким разграничением по назначению. Стерилизатор. Стас прав, все просто. Мне вот всегда казалось, что многофункциональность не означает сложность в использовании, и как же хорошо, что ладьёрские ученые были в этом со мной согласны! Осталось только поинтересоваться у капитана насчет нескольких емкостей и тюбиков с неопознаваемыми жидкостями и выяснить, чем у них тут друг друга бинтуют…

– Стас, а что вот это такое? – указала я на жидкости, которые разложила на коленях, поставив контейнер на широкий подлокотник.

Он с видимым удовольствием уставился на мои ноги.

– Эм… Герметик, охлаждающая жидкость и универсальный модулятор…

Возникло ощущение, что мы не о медицинских препаратах говорим, а о средствах для ремонта автомобиля.

– Модулятор чего?

– Органических структур. Используется при резких иммунных ответах организма, отравлениях, аллергии, попадании любых чужеродных веществ…

– Понятно.

– Все понятно? – уточнил Стас.

– Все.

– Ну и отлично! – он забрал у меня контейнер, задвинул его на место и произнес, – ну, Саша, приступим! – и убрал защитные экраны.

В системе Кольца было интересно. Хотя половину мы пролетели так, что я и не заметила. А вот на подлете к восьмой планете Стас притормозил. Звезду мы так и не увидели, но планета мне понравилась. Землю она напоминала очень отдаленно. И была скорее зеленоватой с большими темно-серыми проплешинами.

– Воды здесь много, но океанов и морей нет. Сеть небольших озер. У поверхности в большинстве мест тепло. Один континент. Пока. Геологически планета довольно молодая. Самое большое озеро двадцать четыре километра на десять. Почти посередине – остров. Там-то мы и приземлимся! Он не очень большой, но тебе хватит, – улыбнулся Стас.

Снижались мы довольно быстро. Я не стала уточнять у Стаса, как они решили проблемы с приземлением в атмосфере, а просто наслаждалась видами. Здешние облака напоминали грозовые тучи, но дождя не было. Вернемся, поймаю Антона, и пусть рассказывает мне все про эту планету! Оказывается, так здорово чувствовать себя первооткрывателем. Ну, после Стаса, конечно. Я даже непроизвольно схватила его за руку, пытаясь разделить свой восторг. Он странно на меня покосился, но смолчал.

Остров был плоским и серо-зеленым. Приземлились мягко. Стас тут же вынырнул из кресла и скомандовал:

– Надевай скафандр, и выходим, чего время терять?

Пока я переодевалась, он подтащил к выходному шлюзу рюкзак. Глянул на меня.

– Готова?

– Да, – ответила я твердо, опуская шлем.

Космокатер приземлился на каменистом плато с небольшим уклоном. Позади нас сияла местная звезда, которая по размерам была крупнее нашего Солнца, над головой клочьями повисли облака, вдалеке просматривалась пронзительно-синяя водная гладь, а Стас уверенно подхватил рюкзак и потянул меня в сторону огромного оврага.

В овраге сосредоточилась жизнь. Я не знаю, в каком именно месте эволюции застрял данный мир, но до папоротников и хвойных он не додумался. Главенствующее место здесь занимали зеленоватые всклокоченные грибы, которые выглядели так, как будто каждый изнутри разорвало, а между ними робко топорщились оранжевые и красные стебельки, присыпанные белым порошком. Красота неописуемая!!! Полный сюрреализм!

Пока я пребывала в культурном шоке от увиденного, Стас принялся за работу. Вот честно, еще чуть-чуть и я бы в него влюбилась! Скрупулезный, сосредоточенный ученый! Ловкие руки, фанатичный взгляд. Я даже немного позавидовала тому, что он знает что делает. Я пока могла выполнять только функции простого исполнителя, например, с помощью мачете рубить тростник, или совочком сгребать в контейнер образцы. Но Стас от меня ничего не требовал. А самостоятельно лазил от гриба к грибу с каким-то прибором, тыкался в них, и делал пассы руками! Я устало опустилась на камень, восхищенно за ним наблюдала и прислушивалась к своим ощущениям. Местное солнце не грело спину. Ни ветра, ни запахов… Стас сместился от меня вправо, где рос полноценный, неразорвавшийся гриб более насыщенного цвета. В него Стас тыкаться не стал, просто удаленно снял какие-то показания. Я включила внутреннюю связь.

– А это… растения?

– Не совсем… – не сразу ответил Стас. – Но и не животные. Я как раз пытаюсь докопаться, что же из них получится…

Да уж. Неисповедимы пути эволюции. Даже Стас, вон, в тупике! Может, и я небезнадежна?!

– Видишь, вон тот объект? – Стас махнул рукой в сторону целого гриба, – он еще не созрел. Но он тут единственный, в прошлый раз почти все были такими. Интересно, что будет в следующий… Хочешь, возьми в рюкзаке такой же как меня анализатор, и походи, посмотри… Только недалеко. А лучше рядом!

Я послушно поднялась и полезла в рюкзак. Нашла анализатор. И съехала с обрыва в гости к грибам. Наугад ткнулась в экран, который тут же мне вывалил массу информации. Температуру объектов, фазы развития на основании предыдущих данных, плотность структуры и еще кучу каких-то характеристик. Я особо вникать не стала, но было обидно, что не могу грибы потрогать. Желание осязать было таким…эээ…осязательным… А руки в перчатках. Красные и оранжевые стебельки напоминали проволоку и легко гнулись. Землю под грибами покрывал ковер из серебристого мха.

Так мы и ходили. Стас вовсю работал, я наслаждалась видами простора. И тут… Звука я не услышала, но позади катера резко в воздух взметнулся огромный гейзер. Я успела только крикнуть «Стас», как второй гейзер вынырнул из земли метрах в тридцати от нас. Земля под ногами заходила ходуном. Стас мгновенно сориентировался и, перепрыгивая через грибы, подлетел ко мне. Вдвоем мы подобрались к краю оврага, он меня подсадил, вскарабкался на площадку сам, и нас накрыло камнепадом. Я упала ничком, ничего не соображая и закрывая руками голову. Внешний динамик я так и не включила, и от этого было еще страшнее, непонятно было все закончилось или только начинается… Кажется, я даже отключилась на мгновение… Потом резко пришла в себя и приподнялась над землей. Болела грудь, и было тяжело дышать. Стас лежал в двух метрах от меня на спине. Я позвала его.

– Стас!

Он не отзывался.

– Стааааас! – закричала я, срываясь в панику.

– Саша, – донеслось в ответ, но как-то слишком тихо.

Я приподнялась и на четвереньках поползла к нему. Он не шевелился. Скафандр на бедре был пропорот насквозь, и ноги были в крови. Глаза у Стаса были закрыты.

– Стас, очнись, нам надо в катер! – я потянула его за рукав, пытаясь встать.

– Саша, не смей, – прошептал Стас, – не поможет… Иди сама… Там на панели сенсор автопилота…Дышать… – и отрубился. А может быть даже умер. Я выяснять не стала. Покачиваясь поднялась. Огляделась. Овраг и плато были усеяны валунами и щебнем. Катер чуть развернуло, но до него было недалеко. Это если ты жив-здоров и хорошо осознаешь действительность… Я же была оглушена, дезориентирована и должна была сделать все чтобы до него добраться вместе со Стасом. Наклонилась, чувствуя, как снова сдавило легкие. Потом меня резко накрыло осознанием того, что скафандр у Стаса разгерметизирован и скоро ему попросту нечем будет дышать. Выброс адреналина помог. Я чуть приподняла его, присела и, сцепив его руки через шею у себя на груди, резко встала. Эти пятьдесят метров были самыми тяжелыми в моей жизни. Но я дошла. Открыла шлюз, практически уронила туда Стаса. Слава богу, места было достаточно, чтобы мы там поместились даже лежа. Шлюз закрылся, потом автоматически отъехала дверь внутрь космокатера. Я, ненавидя себя за слабость, покачиваясь, встала и втащила Стаса внутрь. Дверь закрылась. Все. Почти. В следующую минуту я успела разрыдаться, взять себя в руки и дойти до панели с аптечкой. Достала контейнер, открыла. Анализатор. Отстегнула шлем Стаса. Расстегнула скафандр, сенсорные застежки на белье. Сколько крови! Положила анализатор ему на грудь, потому что не знала, как он работает. Но от непосредственного контакта с кожей он включился. И выдал… «Состояние критическое. Серьезные травмы. Осколочные ранения правой и левой ног. Ушиб грудной клетки и позвоночника. Перелом правой руки. Разрыв бедренной артерии правой ноги. Большая кровопотеря». Дальше было еще много чего. Но слова «разрыв артерии» и «кровопотеря» меня резко привели в чувство. Плохо соображая, что я делаю, я вытащила из контейнера нож и медицинский герметик. Черт его знает, как оно функционирует, но выяснять некогда. Тем более, когда нет бинтов. Ножом разрезала скафандр на бедре, вскрыла тюбик с герметиком и выдавила сколько смогла на рану. Гель запузырился. Надеюсь, он сам найдет, чего загерметизировать… Даже если что-то нужное… Ребята потом разберутся. Лужа крови. Левая нога у Стаса тоже в крови. Осколочные ранения. Полезла с ножом и герметиком к левой ноге. Нашла две глубоких раны, тоже щедро полила герметиком. Большая кровопотеря. Кровопотеря. Кровопотеря. Стас был бледен. Потянулась к шее. Пульс нащупать не смогла. Приподняла с груди анализатор и шлепнула его обратно, чтобы обновил показания. «Состояние критическое. Требуется срочное переливание крови. Срочная операция. Рекомендуется: регенератор. Рекомендуется: обезболивающее. Рекомендуется. Рекомендуется…» Этих «рекомендуется» набралось уже на целый госпиталь. Мне было не по себе. Руки дрожали. Кровопотеря… Переливание… Черт! Что же делать. У меня есть инъектор. Препараты. Крови только нет, никакой… Кроме моей. А если не та группа? А без этого он умрет. Выбор невелик. Поможет-не поможет. Сидеть, сложа руки тоже глупо. Значит, буду действовать. Отстегнула свой шлем. Стянула с рук скафандр. Надо успокоиться. Руки дрожат слишком сильно… Мне холодно… Вдохнула-выдохнула несколько раз. Зажала в правой руке инъектор с резервуаром, на левой руке сжала кулак и прижала иглу инъектора к локтевому сгибу. Умный, замечательный девайс будущего! Он все сделал сам. Иглу воткнул точно в вену. Дальше я просто нажала на кнопку, и в резервуар потекла моя кровь. Алая. Яркая. От этого вида мне чуток поплохело. Отпустила кнопку. Не знаю, какова вместимость резервуара. Ножом разрезала скафандр у Стаса на руке и прижала к его вене инъектор. Первая порция. Вторая. Третья. Четвертая… Пятая… На шестой я отключилась. Сколько я пробыла без сознания, не знаю. Пришла в себя, когда ничком на полу лежала рядом со Стасом, сжимая в руке инъектор. Анализатор… Нужно проверить. Подтянулась к его груди. «Состояние стабильно тяжелое. Требуется операция. Иммунный ответ. Рекомендуется: модулятор. Рекомендуется: болеутоляющие. Рекомендуется…» Модулятор. Кое-как снова зарядила инъектор. Сделала укол. Болеутоляющие. Взяла другой инъектор, который для капсул. Вставила туда капсулу лекарства. Еще укол. Поплыла… Перед глазами темно… Стимуляторы. Мне нужен стимулятор. Надо что-то делать… Главное, дотянуть до прилета наших. Я попробую, я смогу. Нашарила рукой стимуляторы. Их было много разных. Выбрала наугад. Сейчас подействует. Должно… Ждать. Чего ждать… Надо улетать… Стас сказал «сенсорный автопилот». Минута, другая. Надо вставать. Сил нет. Сначала открыть глаза. На счет «три». Раз, два, три… Получилось. Теперь правой рукой цепляемся за подлокотник, подтягиваем ноги. Больно. Что дальше? Никогда не думала, что двигаться так сложно… Так, чуть привстала, хорошо. Держусь за кресло. Меня ведет. Но голова ясная. Наверняка временно. Поэтому быстрее. Автопилот. Надеюсь, Влад ввел туда курс. Я не смогу. Мешком упала в кресло. Руки в крови. Дышать тяжело. Сенсор. Мне нужен сенсор. Вот он. Справа. Коснулась рукой. Никакой реакции. Другой. Ничего. Привстала, навалилась всем телом. Панель молчит. Странно. Свет есть… Избирательное отключение автоматики?! И именно на двигатели? Плохо. Как плохо… Связь! Должна быть связь. Нажала на кнопку.

– Влад, – получилось очень жалобно, – у нас проблемы. Стас ранен. Катер не заводится. Заберите нас…

Молчание.

– Влад, Игорь, Ян… Антон! Кто-нибудь, – голос срывался, горло сжималось спазмом. – Игорь, Влад, Ренат. Пожалуйста… Ну, пожалуйста… Ребята… Сделайте же что-нибудь. Спасите…

Молчание.

– Игорь, Ренат, Влад…

Молчание.

На панели мигала красная лампочка. По инерции нажала рядом с ней кнопку.

– Частичная разгерметизация, – сообщил механический голос. – Частичная разгерметизация. Частичная разгерметизация. Частичная разгерметизация.

Выключила и без сил упала на пол. Рыдала беззвучно. Все глупо. И я глупая. Стас умрет. Я тоже. Хоть и не сразу. Взлететь не можем. Потому что нельзя в раздолбанном катере в космос летать. На автомате встала. Зачем не знаю. Холодно… Покачиваясь добрела до каюты, стащила с койки плед и подушку. Стас. Подошла к нему. Опустилась рядом. С трудом приподняла его голову. Просунула под нее подушку. Легла рядом. Укрыла нас обоих пледом. Все. Мысли вялые.

Сколько же я всего не знаю… Не знаю, услышал ли меня кто-нибудь. Не знаю, насколько хватит воздуха. Не знаю, что я нами будет. Хотя об этом лучше вообще не думать… Итак понятно, что мы в полной… В глубоком космосе, короче…

Глава 20

Nothing to do all day but stay in bed

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Очнулась я от ощущения, что мне в лицо тыкают вантузом. В принципе так оно и было. Надо мной навис кто-то из ребят и пытался, заставить меня дышать в кислородную маску, которую с усилием прижимал к лицу. Я забрыкалась.

– Тихо, тихо! Саша, уже все хорошо! – услышала я голос Яна.

– Стас…

– Он жив. Тихо. Им уже занимаются.

Я протянула в сторону руку. Действительно, рядом никого не было. Только неподалеку кто-то ходил, и я чувствовала, как пол пружинит под моим затылком.

Ян аккуратно приподнял меня и взял на руки. Я попыталась схватиться за него.

– Тшш… Не суетись, Саша, я тебя держу. Все хорошо.

За нами прилетели! Ян, Ренат, Фредерик и Антон. Стас был уже в космокатере. Ренат проводил над ним какие-то манипуляции, Фредерик возился с лекарствами, а Антон сосредоточенно пилотировал.

Ян так и не выпустил меня из рук. Ласково гладил по волосам и отстраненно повторял, что все будет хорошо. Я жалась к нему как к единственному источнику тепла на всю галактику. Говорить не могла, хотя и пыталась.

– Через пятнадцать минут будем на звездолете. Как Стас? – спросил Антон.

Ренат на минуту отвлекся и сообщил:

– Состояние стабильное.

– В «Принципе» все готово.

– Ян, – переводя взгляд на нас, сказал Ренат, – как прилетим, неси Сашу в каюту. У нее внешних повреждений нет. Просто шок. Я с ней поработаю.

– Хорошо, – ответил Ян, заглядывая мне в лицо. – Ренат, я не знаю как насчет шока, но это нормально, что она ничего не соображает?

Мне было странно слышать о себе в третьем лице, я пребывала на грани реальности.

– Я разберусь.

– Сейчас я препараты найду, – сказал Фредерик. – С поврежденным космокатером что?

– Я его запер, – ответил Антон, – потом вернемся, заберем. Никуда он отсюда не денется.

– Да, сейчас времени нет возиться, – добавил Ян, обеспокоенно прижимая меня к себе.

Через пару минут к нам подошел Фредерик, со стаканом пронзительно пахнущей жидкости.

– Выпей, Саш, – Ян придержал стакан пока я пила. Гадость…

В следующий раз я очнулась уже на «Принципе». А точнее у себя в каюте. Чистая, голая и красивая. Ну, как мне представлялось до того момента, пока я не увидела себя в зеркале. Бледная, как полотно, с ввалившимися щеками, как будто не ела неделю. Бешеные глазищи. Бррр! Кое-как оделась и потащилась в коридор. Там никого не было. Запоздало сообразила, что, наверное, еще рано. И все спят. Кроме того, кто дежурит в рубке. И Стаса, который должен быть в медицинской лаборатории. Я шла, осторожно придерживаясь рукой за стеночку. Хотя мало поможет, если вдруг решу сознание потерять. На организм я пока не сильно полагалась и пыталась его изнутри анализировать.

В лаборатории Стаса не было. Там вообще никого не было. Регенератор стоял пустой, поблескивая в полутьме откинутой крышкой. Мне на мгновение стало страшно, и пронзила жуткая догадка, что Стаса все-таки спасти не удалось. И Ян напрасно меня успокаивал. Меня затрясло, и я прислонилась к стене. Надо кого-нибудь найти. Даже странно, что меня саму до сих пор никто не нашел. Вечно так, когда не надо со всякой ерундой лезут, а когда приперло… Встряхнула головой. Надо идти в рубку. Коммуникатор в каюте остался. Что же я за дура-то такая?

По дороге наткнулась взглядом на призывно горящий фонарь внешнего выхода. Мы что уже куда-то пристыковались? Мы на Савойе? Черт! Сколько же я спала? Непослушными пальцами набрала код на двери. Предупреждения не последовало. Значит, реально уже не в космосе. Может, все ушли куда-то, а меня оставили отсыпаться? И где же Стас? Шлюз открылся, и я увидела знакомый коридор, ведущий в зал прилета. Савойя! Интересно… Пошла по коридору, чувствуя, как тело охватывает озноб. На «Принципе» поддерживалась идеально выверенная температура воздуха, и всегда было тепло. Здесь же кондиционеры шпарили вовсю. Традиционно остановилась на ступеньке перед входом в зал. Куда меня несет? Я же даже не знаю, куда иду? Оперлась на косяк, не замечая ничего вокруг, пока вдруг не услышала знакомый голос:

– Я тебя еле нашел. Ты нигде не значишься. Незарегистрированный биологический объект.

«Ну вот, опять начинается» – устало подумала я, переводя взгляд на Матвея. Только с ним еще разбираться для кучи.

– Эмм… Хочешь зарегистрировать?

– У себя нет. Я летаю один. Но сейчас тебе надо пойти со мной! – серьезно произнес он, делая ко мне шаг.

– Вот еще!

– С тобой что-то не то… Я помогу… Все равно.

Да что ж такое!

Очнулась даже близко не у себя оттого, что рядом приглушенно разговаривали двое. Матвей и Ренат.

– Она такой же член экипажа, как и все мы…

– Вы! – Матвей презрительно хмыкнул. – Я не знаю, что там случилось с вашими членами в последней экспедиции… Но вы в курсе, что Саша потеряла более полутора литров крови? Кроме всего прочего у нее был серьезный ушиб грудной клетки. И если бы не ускоренный метаболизм…

Воцарилось молчание. Потом Ренат с чувством произнес.

– Вин![9]

– Вот и я о том же! Как вы могли не заметить?

– Да я знаю, что нас это не оправдывает, но она ничего не сказала. Я думал, она просто не в себе. Препараты дали.

– То, что она – дура, я уже догадался. Это ж надо было еще после такого потащиться самостоятельно гулять по коридорам. А вы куда смотрели? Первый раз в космосе что ли?

– Мы провели поверхностную диагностику. Прибор ничего не показал. Ни кровопотери, ни ушибов, – судя по голосу, Ренат был сильно озадачен.

– А ты знаешь, как именно работает ваш диагност?

– Регистрирует жизненные показатели. – без запинки ответил Ренат.

– Правильно, – вкрадчиво протянул Матвей, – только вот он не берет в расчет ускоренный метаболизм.

– И когда ты только успел…

– Ты же видишь, что это к лучшему…

– Сомневаюсь, – возразил Ренат, по-моему, из чистого упрямства.

– Короче, иди отсюда. Саша остается здесь.

– Матвей, пусти меня к ней, обещаю, мы о ней позаботимся.

– Нет! Я уже видел, как вы заботились. Даже поесть не дали! Ты давно ее видел?

– Я заходил ночью. Когда она спала, перед посадкой. А потом мы Стасом занимались, судя по приборам, она должна была спать еще минимум шесть часов.

– Ты опять забываешь про…, – спокойно как неразумному ребенку начал втолковывать Матвей.

– Хорошо, – примирительно произнес Ренат, – когда она придет в себя, свяжись со мной, я ее переведу в медицинский центр в ладьёрском секторе. Раз ты нам не доверяешь. Тем более что Стас сейчас там.

– До вашего Стаса мне дела нет. А Сашей я сам займусь.

– Матвей, пожалуйста! Что мне сделать, чтобы ты ее отпустил?

– Я ее не держу!

– А то я не знаю… – не выдержал Ренат. Разговор становился все более нервным, по крайней мере, с его стороны. Матвей был невозмутим и спокоен. Как ни странно я тоже. А вроде стоило бы волноваться. Ренат же не зря переживает?!

– Она останется здесь… Пока… А вам стоило следить за ней лучше.

– Ты ее заставил? И меня заставишь?

– Я? Нет! Зачем? Она сама убедится. Да и потом, ты же понимаешь, что ей будет хорошо.

– Понимаю, – обреченно согласился Ренат.

– Но скоро она к вам вернется. Не переживай.

– Какая же ты все-таки сволочь…

– Свободен.

Я так увлеклась разговором, что даже не сообразила сразу, что Ренат уходит. Раздались шаги. Похоже, Матвей пошел куда-то провожать, а точнее выпроваживать своего гостя. Была мысль дернуться следом, но тело отреагировало слабостью. И я решилась осмотреться. Находилась я в спальне. И даже могла предположить в чьей. Если у него, конечно, не двадцать две гостевых комнаты. Что вряд ли… В космосе такое очень расточительно. Экономия места и все такое. Потолок был не ровным, а с какими-то ассиметричными выпуклостями, так же как и стены. Пещера, да и только! И кроме кровати никакой мебели нет… На стенах тускло мерцали зеленоватым небольшие светильники. От соседнего помещения комната отделялась не полностью. И именно поэтому мне удалось подслушать разговор.

Вопросов было много. Даже непонятно, с чего начинать. Я так задумалась, что не заметила, как вернулся Матвей. Он стоял на пороге и внимательно смотрел на меня…

– Проснулась?

– Да…

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально…

Ну, пока лежу, во всяком случае!

– Пить хочешь?

– Эээ… да.

– Есть?

– Тоже… Но я не буду, наверное, тебя беспокоить, сейчас вот встану…

Но Матвей меня не дослушал, а просто вышел из комнаты. Ну и ладно! Я, осторожно опираясь на руки, подползла к краю кровати и съехала с нее. Хорошо хоть одежду оставил. Добрый доктор! Только вот обувь где? Матвей вернулся раньше, чем я начала ползать по полу в поисках тапочек, и вручил мне стакан воды.

– Встала? Значит, можешь! Отлично! – улыбнулся он. – Пойдем! – и потянул меня за собой.

В соседней комнате он усадил меня в кресло.

– Сейчас будем есть!

Поколдовал над столом. Я уже давно находилась в будущем и понимала, что любые движения руками к чему-нибудь да ведут. Так и тут. На столе появились плошки, тарелки, чашки. Единственный минус, без достойной сервировки.

– Это должно возбуждать аппетит? – спросила я, с интересом заглядывая в одну из мисок.

– Нет! Ты же сейчас будешь просто есть, а не наслаждаться едой!

– А что, есть разница? – я подняла на Матвея глаза.

– Да, – серьезно ответил он, – тебе надо есть, для того чтобы жить.

– А все и, правда, настолько плохо?

– Слышала?

– Эм… да. Ренат был эмоционален.

– Он спорит с естественным порядком вещей.

Я озадачилась. Потому что ничего естественного в том, что со мной происходило, я уже давно не видела. Наоборот! Не успевала странности коллекционировать!

Чтобы немного собраться с мыслями, принялась за еду. В процессе распробовала. Матвей уселся в кресле напротив и сосредоточенно смотрел на меня. Как будто считал, сколько ложек я съем. Потом протянул мне кружку с чем-то горячим. И почти приказал.

– Выпей. Вот это точно надо!

Если надо выпить что-то незнакомое, то лучше это сделать с закрытыми глазами. Тогда организм сам подберет для предлагаемого достойный аналог и не придется себя заставлять. Жидкость в кружке походила на куриный бульон. Хм… а я думала, это будет нечто с более острым вкусом… Интересно, сам варил что ли? На тему из кого это может быть сварено, я решила не думать.

– С тобой все в порядке? – осведомился Матвей.

Я открыла глаза.

– Да.

– Поговорим?

– А зачем?

– У тебя нет ко мне вопросов? – удивился он.

– Не знаю… – я задумалась, – а ты меня уже убедил остаться?

– Ты не понимаешь, Саша. Хотя, это странно. Хочешь уйти?

– Нет. То есть пока нет… – поправилась я, оставляя себе пути к отступлению.

– То есть я тебя убедил? – Матвей улыбнулся. Сейчас он казался даже милым. Но что-то мне подсказывало, что все его милости…эм…продуманные.

– Не совсем… – Хотела быть настороженной, а прозвучало как кокетство.

– Значит, я буду убедительнее! Ты наелась?

– Ага, – буркнула я, – все такое вкусное!

– Хорошо. Тогда иди в душ. Там есть все необходимое. Конфигурация должна быть тебе знакома. Твои вещи тоже там лежат.

– А мы вообще где? Мы же не на «Принципе»? Откуда здесь мои вещи?

– Я забрал самое необходимое. Чтобы ты ни в чем не нуждалась пока ты тут.

– А тебя что, никто не остановил?

Матвей посмотрел мне прямо в глаза.

– Ты еще не поняла? Меня нельзя остановить!

«Очень самоуверенно! Хотя, молодец, конечно! Шмотки вот принес. Неплохой, в сущности, парень…» – думала я, облачаясь после душа. Матвей меня завораживал. Своей непредсказуемостью, таинственностью. Один сплошной интерес! Только поэтому я решила пока остаться. Но надо было прояснить еще один вопрос.

– Матвей, а что со Стасом?

– Он жив. Находится в регенераторе медицинского центра ладьёрского сектора. Но пока не пришел в себя. Трое суток минимум.

– А мне не надо в регенератор? – пытливо осведомилась я, вспомнив про большую кровопотерю и ушибы.

– Ты уже регенерировала. Только есть надо больше и спать. Я усилил твой метаболизм. Поэтому ты смогла помочь Стасу, и если бы не я, ты была бы уже мертва. – сказал он.

– Подожди, а как ты это сделал? Мы же только ночью прилетели…

– Еще в нашу первую встречу, когда на тебя настраивался.

Ничего себе!

– А зачем?

Матвей ответил не сразу. Поднялся из кресла, подошел вплотную ко мне. Приподнял за подбородок и заглянул прямо в глаза.

– Я же знаю, что нужен тебе. Иначе ты бы сама ко мне не подошла. А я не могу игнорировать такие знаки внимания. Я решил, я сделал.

– Эм… Спасибо! – надо же ему что-то сказать. Я, конечно, ничего не понимаю, но он все-таки старался…

– Но я не закончил… Саша, – мое имя он произнес очень мягко. После чего взял за руку и опять потянул в сторону спальни. – Тебе надо лежать.

Хотя ситуация была двусмысленной, особенно если учитывать нашу предыдущую встречу, Матвей вел себя прилично. Уложил, сел рядом, и пристроил свою руку у меня на лбу. Как будто температуру мерил.

– Опять настраиваешься? – спросила я, чтобы поддержать разговор.

– Нет! Пока не требуется. Я тебя настраиваю. На отдых.

Матвей встал. Вытащил из кармана коммуникатор и протянул мне.

– Можешь позвонить своим. У тебя пятнадцать минут. Потом ты уснешь.

В выделенные пятнадцать минут я успела связаться с «Принципом». Хорошо, что дежурил Игорь. С ним можно было общаться без эмоций, только фактами.

– Игорь. Я не знаю где я, но со мной все в порядке!

Он хмыкнул так, как будто ничего другого от меня не ждал.

– Я знаю, где ты, и рад за тебя!

Так и провоцирует уточнить, но времени мало.

– Я не знаю, когда вернусь.

– Саша. Не волнуйся. Мы все понимаем. Тебе пока лучше быть…эээ…там. Это логично. За Стаса не переживай. И… – Игорь замялся, – спасибо тебе! Ты не представляешь, что ты для нас сделала. Честно говоря, я и не предполагал, что у тебя на такое решимости хватит…

«И ума», – закончила за него я.

– Да ладно, – я вдруг вспомнила все, что случилось и свой страх, когда я думала, что не смогу помочь Стасу. – Это произошло само собой. Только я переживаю… Последствий не будет, оттого, что кровь ну… не той группы?

– Все отлично! – приободрил Игорь. – Ладьёрские модуляторы творят чудеса. Твоя кровь прекрасно прижилась… И спасла ему жизнь. Саша, – серьезно произнес он. – Мы все твои должники и ИЗВР «Принцип» теперь твой дом, если ты, конечно, не захочешь лететь на Ладьё…

– Я пока не знаю. Меня тут интенсивно восстанавливают, в общем.

– Не спеши. Мы завтра улетаем забирать ваш космокатер, потом в соседнюю систему. Вернемся через неделю. И заберем вас со Стасом. И если…эээ…освободишься раньше, – Игорь замялся, – в ладьёрском секторе назовешь себя. Получишь все необходимое.

– Во сколько вы отбываете?

– Вылет назначен на двенадцать часов.

– Я тогда еще свяжусь с вами завтра!

Если, конечно, проснусь!

– Не скучай, Саша!

– Удачи.

Я отключила коммуникатор и… Расчет времени оказался точным.

Глава 21

Nothing to do all day

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

С «Принципом» я связаться не успела. Не то чтобы опять проспала. Скорее потерялась во времени. У Матвея был такой гладкий и большой звездолет. Только гулять и гулять… Назывался он «Лахорр» – «бег» на саххи.

– Милое слово! – сказала я, когда Матвей сообщил это имя. В конце концов, я в гостях, так почему бы не сделать комплимент…

– В саххи вообще очень много, как ты выразилась, милых слов…

– Да, я в курсе, – отмахнулась я, пытаясь сообразить, что не так. – Мы что, куда-то летим?

– Да, – пожал плечами Матвей, – Извини, что принял решение единолично. Но так проще. Или у тебя какие-то дела на Савойе? Можно вернуться обратно. Пара часов и… Только надолго со звездолета я тебя не выпущу…

– Да нет! Не надо… Просто интересно, куда мы летим.

– Я тебе расскажу, – Матвей развернулся на кресле ко мне, – если ответишь на один вопрос.

– Давай.

– Хорошо, – он на секунду задумался, а потом спросил. – Быстро или много?

– Много, – сразу ответила я, потому что всегда была жадной. И, по-моему, я его озадачила. Впрочем, выбор он принял.

Мы находились в рубке. Минимализм в действии. Два кресла и окно в мир. Панели все сенсорные или еще какие-нибудь продвинутые. Во всяком случае, никаких красных кнопок или тревожных рубильников не наблюдалось. Было красиво, космос завораживал, но мне впервые не хотелось свободного пространства. Наоборот, хотелось гулять по этому кораблю, поглаживать стены руками, есть, сидеть или лежать, все равно чего делать. Мне просто было хорошо. Так непередаваемо хорошо, как будто после долгих поисков я нашла свой родной дом. В этом, наверное, заключался секрет технологий будущего. Не в удобстве и эргономичности, а в полном соответствии и настроенности на конкретного человека. Все как будто было приспособлено специально для меня, и мне хотелось познавать и работать, учиться и воспринимать… Я никогда не закрывалась от новой информации, но такого энтузиазма в стремлении к новому еще не испытывала. Матвей поглядывал на меня с любопытством еще когда я ходила восхищенная по кораблю и пыталась с одной стороны прочувствовать его, а с другой не упустить это великолепное ощущение, а теперь и вовсе не отводил глаз, а я никак не могла стереть с лица идиотскую улыбку.

– Ну и как тебе тут?

Мог бы и не спрашивать. Сам все видит.

– Как дома.

– Хорошо, – довольно улыбнулся он. – Итак, мы полетим в одно место, которое я очень люблю, а может быть в два… Если ты будешь довольна моим выбором.

Я не стала интересоваться, зачем ему это нужно, во-первых, чтобы не спугнуть свою удачу, а во-вторых, кто я такая, чтобы мешать парню развлекаться так, как ему нравится.

Матвей встал с кресла и подошел к приборной панели, хотя я для простоты назвала бы ее столешницей, потому что даже после того как он поводил над ней руками, никаких веселых огоньков и голосов не возникло. Он просто постоял, вытянув руки вперед, глядя в пространство перед собой, и звезды слились в одну точку, примерно так, как я видела в одном фантастическом фильме. А я-то думала, будет по-другому, хлоп, и мы уже на месте… Но, телепортацию тут еще не изобрели…

Я не знаю, что я себе пыталась представить, когда Матвей, говорил про свое любимое место. Наверное, вспомнила все романические шаблоны. Травку, цветочки и птичек, ну или на крайняк, море, пальмы и космическую текилу на брудершафт, а он привез меня в умирающий мир…

«Лахорр» опускался на планету медленно и величественно. Как будто он был хозяином или наследником этого мира. Я вцепилась в подлокотники, Матвей застыл в своем кресле. Перед нами вырастали огромные красноватые скалы ущелья, разбавленные серебристой сеткой чужеродных вкраплений, вдалеке тяжело дышала гора, а за ущельем зеркалом застыло озеро, красновато-оранжевое в свете ныряющего в него солнца.

– От местного экватора мы далеко, поэтому закат будет долгим, – сказал Матвей. – Пойдем.

И он легко прошествовал по коридору к открывающемуся люку шлюза. Я машинально топала за ним, завороженная открывающимися перспективами.

– Скафандр не нужен, здесь достаточно тепло и есть воздух. Для нас он безвреден.

Матвей твердо взял меня за руку. «Лахорр», хищно пригнувшись, распластался на каменистой площадке у входа в ущелье. Матвей потянул меня прямо туда. Под ногами скрипели песчинки. Было тревожно и жутко.

– Это планета Дахар… Древняя родина… Кого-то. Я не знаю, кто тут жил, но их достижения были поистине впечатляющими. Даже я не сразу понял, что к чему… Они подчинили себе стихии и силы природы, и оставили своей цивилизации своеобразный памятник.

Угрюмые скалы нависали над нами, давили сверху своей каменной мощью, хотя дышалось тут легко.

– Воздух ионизированный, – прокомментировал Матвей.

Я рукой легонько коснулась стены ущелья. Камень был на ощупь теплым.

– Да, – кивнул мой спутник, – здешние камни аккумулируют тепло. Специально. Так придумано. Сейчас дойдем, увидишь.

Он вывел меня на берег озера. Вода была почти неподвижна. Не было ни посторонних звуков, ни ветра. Шумели только мы, и мне непроизвольно хотелось глушить шаги и молчать, чтобы не тревожить эту планету, которая, прощаясь со своим солнцем, засыпала.

– Садись, только не бойся, – Матвей практически насильно усадил меня на огромный почти черный валун. Последние оранжевые лучи тянулись прямо ко мне и как будто разливались по воде и окружающим озеро скалам. – Подожди. Чуть-чуть осталось, – раздался над ухом тихий голос. Я попыталась расслабиться.

– А здесь ничего не водится? Звери там, птицы?

– Нет. Уже очень и очень давно. Планета умирает уже более миллиона лет, и ей осталось совсем немного.

Солнце полностью скрылось за горизонтом. Сразу навалились красноватые плотные и неуютные сумерки. Я поежилась, и Матвей чуть сжал мои плечи. И началось… На камнях и под водой застывшего озера начали возникать небольшие красно-оранжевые сполохи, как будто с неба кто-то бросил горсть светящихся самоцветов. Я ошарашенно замерла. Камни светились и пульсировали, и я чувствовала себя частью какого-то грандиозного замысла.

– И тут и там… – изумленно произнесла я, указывая наверх…

– Да, – подтвердил Матвей, – именно к этому они и стремились, чтобы сама природа научилась создавать по их воле нечто совершенное… Это символ. Я долго бился, чтобы разгадать эту загадку. Знаешь, иногда новые расы имеют совершенно чуждое мышление и свои законы, но я иногда верю, что есть что-то общее для всех. Что-то вечное. Вот смотри. Видишь озеро… Оно неподвижно. Здесь не бывает сильных ветров и ураганов. Мир без стихий. Здесь нет приливов, потому что нет спутников. Здесь есть только солнце. Умирающее, которое скоро перестанет существовать. Звезда Лэхат станет сверхновой. Но именно здесь ты можешь понять, что такое вечность. Смотри, Саша! Здесь каждый камень – живая древность. Им десятки миллиардов лет. Они устали. Но еще живут! И стремятся навстречу звездам. Эти звезды здесь, у нас под ногами и там, над головой. Их миллиарды. Они живут, цепляясь друг за друга. Смотри, Саша! Вечность смотрит на тебя! – Матвей прижался ко мне.

Я сидела опустошенная и завороженная красотой увиденного и чувствовала себя скрипучей и несуразной вулканической песчинкой, но именно поэтому находила между собой и планетой нечто общее. Камни тоже когда-то родились, жили, встречали свои рассветы. Терпеливо сносили метеоритные дожди и удары стихий. Жили своей чуждой нам, но, тем не менее, похожей жизнью. Они познали и энергию начального творения, пережили цепь перерождений, жили в умиротворенности своего покоя, который в скором времени должен был стать вечным.

– Но они же хотят умереть, правда? – спросила я.

Матвей улыбнулся.

– Саша, ты такая интересная… Тебе сказали, что камни умрут, и ты за них переживаешь… Не беспокойся. Они хотят умереть. Потому что сейчас уже сами не могут выйти из этого многовекового оцепенения. С них все началось и ими закончится. И они знают, что даже когда распадутся на атомы, обретут новую мощь и зажгут новую звезду, которой будут также преданно служить еще пару миллиардов лет…

– Ты так говоришь, как будто ими восхищаешься!

– Я им завидую, – немного грустно произнес Матвей, – они столько знают и помнят… Из вечности пришли и в вечность вернутся…

После этого мы долго молчали. Воздух чуть посвежел, на землю опустилась тьма, которая уютно расположилась между землей и небом, на котором можно было бы с легкостью найти пару десятков Сириусов, настолько здешние звезды были яркими. Особенно мне понравилась белая звезда, которая застыла высоко над нами.

– Что это? – спросила я Матвея, указывая на нее.

– Эххон, – ответил он, – одинокий маяк во тьме космоса.

Обратно на «Лахорр» мы возвращались в молчании. А когда зажегся свет, почувствовала себя оглушенной. Как будто все мои чувства остались там, с этими говорящими со звездами камнями. Я стояла и моргала у входа, не решаясь двинуться дальше. Совершенно не хотелось улетать. Матвей подошел ко мне вплотную и крепко меня обнял. Я спрятала лицо у него на груди.

– Вечность заманчива, мне ли не знать… – прошептал он мне на ухо, нежно поглаживая по волосам. – Пора спать. Завтра все будет…

Наутро я чувствовала себя умиротворенно. Это состояние было как долгожданная передышка от всех моих нервных метаний по космосу, где от меня обычно ничего не зависело. Было легко, как в юности, когда рвешься куда-то, не обращая внимания на то, что происходит вокруг и существует только здесь и сейчас. Не было никаких посторонних мыслей. Матвей с интересом поглядывал на меня, как будто пытался понять по выражению лица, о чем я думаю. Еще вчера я собиралась задать ему кучу вопросов, и разгадать миллион загадок, а сегодня меня просто не покидало ощущение правильности от того, что он рядом.

– Ты чего на меня смотришь? – спросила я, чтобы уже что-нибудь спросить.

– Пытаюсь понять, – улыбнулся он, – стоит ли нам лететь дальше?

– В смысле? Предлагаешь остаться здесь? – я обвела взглядом пару иллюминаторов.

– Здесь не очень правильное место. Для моих целей лучше все-таки куда-нибудь улететь.

– Ну, тогда полетели, – хотя я не знала, что у него там за цели, но спорить не хотелось.

– Ладно, сейчас введу курс, – и Матвей вышел из гостиной, в которой мы разместились после завтрака. А я растянулась на диване, закинула руки за голову и попыталась собрать мысли в кучу.

Вскоре он вернулся и уселся в кресло напротив. Следующие пару часов он мне рассказывал про модификации корабля и о том, что на «Лахорре» возможно практически невозможное. И к концу разговора у меня даже проснулся интерес поэкспериментировать. Потому что проверять устройства на прочность у русских в крови! Но, как выяснилось, все эти разговоры он вел со мной не просто так.

– Вставай, Саша, – Матвей поднялся из кресла и потянулся. – Это лучше делать в рубке. Отдохнувшая и заинтригованная я пошла за ним.

В рубке он поставил меня по центру, сказал расслабиться и закрыть глаза. Было странно и интересно. Сам подошел сзади и тихо промурлыкал на ухо.

– Лучше, конечно раздеться полностью, – а когда я нервно дернула плечом, уточнил, – но это можно и потом. Открывай глаза. Тебе понравится.

Я была в шоке. Полном! Я висела среди звезд. Не было ни корабля, ни рубки, ни кресел. Матвей, правда, остался. И я, поскольку привыкла полагаться на свои чувства, инстинктивно схватила его за руку.

– Это как?

– Саш, ну зачем я тебе про модификации два часа рассказывал, если ты даже поверить в них не можешь?

– Но корабль же на месте?

– А ты умеешь в вакууме дышать?

– Нет.

– Ну, тогда, в чем вопрос? Расслабься, держись за меня… Мне еще столько тебе надо показать…

Я потерялась, во времени и пространстве. Только рука Матвея обеспечивала мне связь с реальностью. Я не знаю, сколько мы так стояли. Сердцем к сердцу и мечтой к мечте.

– Что ты чувствуешь?

– Бесконечность…

– Я буду также бесконечно терпелив и нежен… И теперь ты от меня никуда не убежишь…

Глава 22

Is this illusion or reality

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

А было хорошо. Уже три дня подряд. Да нет, чего там, просто замечательно! Я интенсивно пронзала мыслью пространство, осваивала дальние рубежи, обрастала новыми знаниями и воплощала мечты в реальность. А самое главное, что делала это не одна! Дни были яркими и насыщенными. У меня даже было подозрение, что в сутках стало резко больше часов. Очень трудно ориентироваться во времени, если ни одна звезда никуда не заходит. Часы на «Лахорре» если и были, то явно со своим специфическим функционалом. А с Матвеем нам и так было о чем поговорить.

– Скажи мне, – Матвей был очень настойчив, – чего бы тебе хотелось увидеть, и я покажу. Самое загадочное, самое интересное, самое неизведанное… Ты увидишь то, что сокрыто от всех в этой Вселенной, кроме меня, потому что я лучший!

– Ого! Как самонадеянно!

– Ну, я же не сказал, что покажу тебе все!

– Ладно, действуй на свой страх и вкус!

– Саша, неужели ты ничего не хочешь?

Я в этот момент мечтательно буравила взглядом иллюминатор и в очередной раз хотела спать. Ну, это если в целом. А так… Чего самой напрягаться?

– Понимаешь… Матвей… Я слишком многого хочу, поэтому выбирать придется тебе. Чтобы при случае мне было кого обвинять в том, что мне не понравилось.

Он улыбнулся, удовлетворенный моим ответом. Мне вообще нравилось вызывать у него улыбку. В такие минуты что-то мальчишеское прорывалось сквозь серьезный образ космического волка.

Я поняла одно. Звезды мне не надоедают. И зря Стас опасался, что я без травки и солнышка загнусь. Наверное, ладьёры в этом смысле мне были ближе, чем земляне. И я тоже, эм, дитя галактики.

– А давай погоняем, – предложил Матвей.

– В смысле побегаем по коридорам?

– Да нет! Ты на «Лахорре», я на космокатере! Тут как раз место подходящее. Есть где разогнаться.

В иллюминаторе и правда царила ночь. А звезды казались далекими искрами.

– Это край вселенной?

– Почти. Иди сюда. – Матвей усадил меня в кресло перед пультом управления. – Здесь и, правда, темновато. Звезды далеко. Смотри сюда.

Он плавно взял меня за руку и провел ею над панелью.

– Почувствуй, – и я действительно ощутила, что за руку как будто кто-то тянет. – Это настройка. С непривычки будет тяжело, но мне тоже будет очень нелегко гоняться за тобой. У космокатера скорости существенно ниже.

– Э! – заволновалась я. – Это ты меня тут бросишь, а я внезапно улечу, и как?

– А что, часто бывает, что ты внезапно улетаешь?

– Случается… – благоразумно ответила я, производя в уме подсчеты.

– От меня не улетишь. Без специальной команды космокатер не может далеко отлетать от корабля.

Удобно!

– Ну ладно, – уломалась я. – Так как управлять этой штукой?

– Корабль теперь настроен на тебя. Частично, – добавил Матвей, углядев в моих глазах желание отдать кораблю парочку нестандартных команд. – Держишь руку над панелью, и думаешь что-то вроде «Вперед и только вперед!»

– Как-то сомнительно, но попробую.

– Отлично! Тогда я пошел. Коммуникатор включи.

– Есть, сэр!

Через несколько минут перед иллюминатором вильнул хвостом космокатер и я послушно распростерла руки над панелью и стала мысленно взывать к интеллекту корабля. В целом, получилось. Но космокатер я так догнать и не смогла. Хотя перепробовала разные варианты команд. Думаю, что дело было в том, что корабль воспринимал команды наиболее эмоционально окрашенные, но в языке саххи я таких не знала. А русский мат корабль не понимал…

Ощущение скорости и напряжение мне понравились. Меня охватил азарт, я даже пару раз оперлась руками на панель управления. Но космокатер так и летел впереди серебряной птицей.

– Ну ладно, Матвей, я сдаюсь! – сообщила я коммуникатору.

– Ты даже не представляешь, как давно я ждал этих слов. – его сильные руки обняли меня со спины.

– Черт! Да что ж ты все время подкрадываешься-то! И кто там тогда летает? – я с обидой уставилась в смотровое стекло.

– Простенькая голограмма. «Лахорр» еще и не такое умеет! – с удовольствием сказал Матвей. – Впрочем, как и я…

– Ну и зачем все это было надо? – я так надулась, что даже не хотела к нему поворачиваться.

– Саш, – он положил голову мне на плечо. – Я просто млею от твоих реакций на меня. Я не смог удержаться. Честно! Но управляла ты по-настоящему. Просто «Лахорр» еще надо подчинить, тогда пределов в скорости не существует… Практически…Пойдем со мной!

– Куда? – недоверчиво поинтересовалась я.

– На космокатер! – уверенно ответил он.

Раздевал он меня сам. И любовался. А я во все глаза смотрела на него. В каждом его движении была спокойная уверенность, но не было ни капли превосходства. И я восторгалась им, обнимала за плечи, дышала в шею, прижав руку к его груди, ловила ладонью быстрые удары сердца. Он целовал меня нежно и настойчиво, и гипнотизировал своим взглядом. «Лахорр» вновь обрел невидимость, а я второе тело, которое стало единым целым с моим. Сильное тело, красивое… То, которое безумно мне нравилось.

– В этот раз тебе не надо настраиваться? – попыталась я отвлечь Матвея, чтобы окончательно не потеряться в своих ощущениях. Мне хотелось все осознавать. Чтобы потом было чего вспомнить…

– Нет, как видишь, – Матвей не пожелал отвлечься, а только сильнее прижал меня к себе…

– Подожди, – прошептала я, изо всех сил стараясь не упустить мысль, – ты же не человек?

– Нет, – широко улыбнулся он. – Я – архон!

– И что вы, архоны такое с нами делаете?

– Не отвлекайся, – выдохнул он мне в губы, – ты разве не чувствуешь?

Чувствую, еще как чувствую…

Давно и многократно подтверждено, что чем больше у меня эмоций, тем больше мне хочется болтать. Поэтому Матвей наконец-то дождался вопросов.

– А расскажи мне поподробнее про себя.

– Что ты хочешь знать?

– Ну, например, твое настоящее имя. Тебя же зовут не Матвей?

– Верно. Тхаэ Карахир Ллар Ирим. Есть еще несколько социальных титулов, но это для тебя совершенно бессмысленная информация.

Я устроилась у Матвея на плече и вертела перед собой его руку, пытаясь обнаружить следы иного метаболизма.

– Тебе бы больше подошло имя Кирилл. Во всяком случае, все его буквы в твоем наборе присутствуют.

– Мне больше нравится Матвей, – он переплел свои пальцы с моими и, в свою очередь, начал изучать мою кисть. – Ты права, это действительно интересно.

– А если я тебя подробно рассмотрю, то я пойму, что ты, ну, не мужчина… – тут я сообразила что сказала и добавила, – в моем понимании…

Матвей рассмеялся.

– Вообще-то, я мужчина. В чьем угодно понимании…

– Я имела в виду, что не человек. Короче, я не знаю, как на саххи обозвать мне подобных.

– Ладьёры? – предположил Матвей.

– Наверное, все-таки нет. Я же не с Ладьё!

Вот тут он заинтересовался.

– Хм. Странно, – приподнялся на локте и начал водить надо мной рукой, – генетически ты ладьёрка. Есть пара незначительных деталей, но я думал, что это эффект настройки. А откуда ты?

– С Земли.

– А! Я немного в курсе отношений Ладьё с этой удаленной планетой. Тебя «Принцип» забрал?

– Ну да.

– Это здорово. Теперь перед тобой открыты любые дороги.

– А что там с настройкой?

– Я чуть-чуть тебя изменил, чтобы мы смогли правильно взаимодействовать.

Весело.

– То-то я думаю, мозг с желудком махнулись не глядя!

– Эм. Насчет желудка ты в чем-то права. Из-за того, что у тебя ускорился метаболизм, соответственно и органы стали работать несколько быстрее.

Ага, то-то мне все время хотелось есть!

– И надолго это?

– Да нет. Если будем постоянно взаимодействовать, то эффект сохранится. В противном случае пара недель и все будет по-прежнему. Но питаться в своем обычном режиме ты можешь уже сейчас. Изменения временно закрепились.

– Но вообще-то, мог бы сначала поинтересоваться хочу ли я этого.

– Вообще-то, если вспомнить нашу первую встречу, ты была не против.

Ага, особенно если учесть то, что вместо меня с тобой общался волшебный напиток «тангари», который должен был меня как-то по-особенному раскрепостить…

– Кроме того, ты могла бы сказать мне спасибо. Если бы не я…

– Да помню, помню. Точнее не хочу вспоминать.

Матвей прижал меня к себе и поцеловал в макушку.

– Спи, утомленная звезда… Вселенную надо покорять на свежую голову.

– А ты?

– И я… – произнес он со вздохом, – тоже буду накапливать космическую энергию для важных дел…

Матвей сообщил мне новость во время милого почти континентального завтрака. Я как раз пыталась намазать что-то похожее на хлеб чем-то похожим на джем.

– Мы возвращаемся на Савойю. Я решил, что нам надо немного развлечься. Традиционно…

Я чуть бутерброд не уронила. Вот бы знать, что он имеет в виду. Но отреагировала корректно. В конце концов, я так давно не развлекалась традиционно…

– Я вполне доверяю твоему вкусу. Пока ты меня еще ни разу не разочаровал.

– Не сомневаюсь.

«Лахорр» пристыковался к нейтральному научному сектору. Сама Савойя воспринималась уже знакомым местом. Практически родным. Но я отвыкла от людей. Даже странно, что на это потребовалось так мало времени. Пока мы шли туда, куда Матвей меня вел, я отвисела ему всю руку. Такое забавное ощущение, чувствовать себя барышней на променаде с…эээ…офицером. Матвей нарядился в подобие мундира и выглядел ошеломляюще. Властность, сила, хищный профиль! Одно удовольствие исподтишка любоваться!

– Мы идем в сектор эри, – по пути рассказывал мой провожатый, бережно придерживая меня под локоть. Я дала себе слово, что когда освобожусь, то обязательно совершу обзорную экскурсию по Савойе, а то надоело уже чувствовать себя дурой. Кто такие эри я не помнила, хотя мне казалось, что уж про двенадцать рас-основателей комплекса я читала. – Эри самые странные существа на Савойе.

– После архонов, – ляпнула я, вспоминая прошедшую ночь.

Но Матвей и ухом не повел.

– Разумеется, мы странные. Но, у архонов нет на Савойе собственного сектора. А у эри есть.

– А у вас почему нет?

– Потому что мы особенные. И нам и без этого есть, чем заняться.

– И чем же таким специальным ты занимаешься?

– Как и все… Изучаю законы Вселенной.

– Ну не знаю, – с сомнением протянула я, – на «Принципе» вон целая команда, а ты один…

– Уж поверь мне, я стою целой команды!

– Да верю я. А не страшно?

– Нет. Я ценю одиночество. И мне нравится, что я имею право выбирать, где находиться и с кем… – прошептал мне на ухо Матвей и скользнул губами по моей щеке. – Кстати, мы пришли.

Входом в сектор эри служил водопад.

– Ничего себе, – восхитилась я, – а, говорят, вода в космосе – редкость.

– Не здесь! – и Матвей смело шагнул вперед.

Вода перед нами расступилась. Но внутри сектора она была повсюду, стекала по стенам, капала с потолка, изгибалась над нашими головами перехлестом струй.

– Нравится? – спросил Матвей, притормаживая и поднимая взгляд навстречу летящим в лицо каплям.

– Волшебно!

– То ли еще будет! – он привлек меня к себе. – Хочешь, мы сегодня останемся здесь?

– Да! – уверенно ответила я, подозревая, что и одного дня будет мало для всех здешних красот.

– Пойдем дальше. Сейчас появятся эри, – я сжала его руку. – Не бойся. Они не опасные, просто непривычные.

А точнее полупрозрачные. Именно такой экземпляр к нам и вынырнул из ближайшей лужи.

– Приветствую Вас, гости!

Это худощавое и высокое существо изобразило на лице улыбку. Я тоже отреагировала.

– Нам полный пакет, – сообщил ему Матвей. – Оплата, как обычно.

– Следуйте за мной, – существо было облачено в переливающийся костюм, который в зависимости от движений хозяина становился насыщеннее то с одной стороны, то с другой.

Несмотря на то, что кругом была вода, пол был сухой, и даже воздух не слишком влажный. И этот, который шел впереди, не оставлял мокрых следов. Я заинтересовалась этим феноменом.

– Саша, – негромко проговорил Матвей, – они вполне материальны. Очень любят воду, можно сказать даже преклоняются перед ней. Но именно поэтому не тратят ее просто так.

– Вы хотите узнать про эри? – чопорно осведомился наш проводник.

– Да, – подтвердил Матвей.

Бледноватый на вид инопланетянин, тем не менее, обладал чувственным голосом, а может, просто был фанатом того, о чем говорил.

– Эри – водные существа. Хотя вода для многих во Вселенной – смысл жизни. Но мы, единственные, кто умеет по-настоящему ценить ее. Остальные ею пользуются, не зная обо всех ее секретах.

Проводник вывел нас в зал, где потолок представлял собой огромную каплю, готовую сорваться нам на голову, а по стенам разместились туманные ниши. Эри, углядев изумление на моем лице, с гордостью произнес:

– Только у нас вы сможете по-настоящему познакомиться с водой. Вы сталкиваетесь с ней каждый день, но не в состоянии самостоятельно постичь ее красоту. Мы поможем вам. Вы можете сами выбрать с чего начать. Выберите дождь! – и эри приглашающее обвел зал рукой, а потом взметнулся фонтанчиком вверх и градом раскатился по полу. Эффектно!

– А мы дальше сами? – несмело уточнила я.

– Если эри тебе понравился, то мы можем вызвать его обратно. Он будет не против с тобой поговорить… О воде… Просто они не любят быть навязчивыми. Они сами как вода. Вроде их не замечаешь, но здесь без них нельзя обойтись и они об этом прекрасно знают. И очень любят, когда их сравнивают с водой. Пойдем.

Матвей повел меня к стене.

– В каждой нише прячется дождь. Моросящий, теплый или ливень. Эри собирают по всей вселенной разные дожди. Хочешь, можешь выбрать что-то необычное…

Я подошла к одной из ниш вплотную. Там шел медленный дождь. Капли падали не торопясь, как…как снежинки. Кааааааап-кааааааап-кааааааап. Просто шикарно. Но абсолютно непривычно. Я так и застыла завороженная. Все происходило вопреки известным мне законам физики. Или это я неискушенная… Матвей взирал на дождь спокойно.

– Хочешь сюда?

– А что там?

– По-моему, ресторан.

– Ну, тогда пошли!

И мы рука об руку шагнули в нишу.

Я не знаю, как эри удалось создать такой эффект, но у меня было ощущение, что я вошла в небо. Потому что потолка было не видать. Над головой висела насыщенная туча, а вместо стен клубился туман. Перед нами был зал свободной формы. Как мне потом объяснил Матвей, эри его раздвигают куда придется в зависимости от количества посетителей. В зале находились столики, большинство из которых были заняты. Гости вели себя непринужденно и кого здесь только не было. Матвей потянул меня к свободному столу.

Мебель оказалась вполне материальной.

– Эри долго пытались найти у воды твердое агрегатное состояние, которое не было бы холодным, но пока не преуспели. Хотя, эксперименты продолжаются.

– А меню здесь есть?

– Скорее список блюд, рекомендуемых для наших рас. Он ограничен, и пища небелковая. Но есть пара занятных угощений. Ты не против, если я закажу?

– Давай, – произнесла я, оглядываясь по сторонам.

В зале было просторно и свежо. Звучала легкая переливающаяся музыка. У нее не было ведущей мелодии, но она была на удивление гармонична, а вместо танцовщиц на возвышении двигались фонтанчики, которые закручивались спиралями и то и дело накрывали сцену веером сверкающих брызг. Капли дождя медленно планировали между столами, чтобы в конечном итоге разбиться об пол, а из висящей над головой тучи лучами била радуга.

– У них там что, портативное солнце?

– Эри много знают о преломлении света в капле воды. У них талантливые техники. Смотри, вот наш заказ.

К нам подкатилась волна, которая мягко лизнула стол и оставила на нем два бокала и две необычные прозрачные тарелки, в которых по виду была вода… Гхм…

– Да, – сказал Матвей, спокойно пододвигая ко мне один из наборов, – я забыл предупредить, все блюда здесь выглядят как вода, хоть и отличаются по вкусу. Попробуй.

Я несмело заглянула в тарелку. По бортику змеилась прозрачная ложка. Стекло, не лед.

Опять оптический обман. Эри – мастера иллюзий космического масштаба! В тарелке оказалась еда, а в бокале не вода. Еда была остро-пряной с некоторым холодком, а по консистенции напоминала желе. Необычно и вкусно.

Матвей оторвался от своей тарелки.

– По-моему, это какие-то особые водоросли. Мне нравится… Хотя постоянно такое есть не сможешь. А как тебе напиток?

Я сделала глоток. Прохладная жидкость. Тягучая и терпкая, оставляющая приятное сладкое послевкусие. И прекрасно утоляющая жажду.

– Эри знают толк в воде, – хитро улыбнулся Матвей.

После ресторана мы долго гуляли по сектору, держась за руки и мечтательно переглядываясь. Здесь царила умиротворяющая и свободная атмосфера.

А потом Матвей повел меня в апартаменты, которые представляли собой несколько естественных гротов. В одном из которых располагалась спальня с приземистым ложем и высоким потолком. По стенам струились разноцветные светильники. Другой грот напоминал римскую баню, где разогретая вода испарялась с пола, чтобы потом упасть с потолка тяжелыми прохладными каплями. Ну, а в третьем…шел дождь! Нормальный такой, качественный и прекрасный. Мы с Матвеем долго под ним целовались как одержимые, пытались друг друга раздеть, цепляясь за мокрую одежду, тонули босыми ногами в потоках воды и стряхивали с лиц и волос непослушные капли. А потом я осмелела, повисла у Матвея на шее и кое-что у него спросила. По-моему, он сильно удивился. Так, что даже вынес меня из дождя, завернул в огромное полотенце и понес в спальню. И только тогда, когда мы уже лежали рядом, спросил:

– Ты что, действительно хочешь сделать мне хорошо?

– А что в этом такого? – удивилась я. Хотя, мало ли какие у них тут межличностные заморочки…

– Да нет, все нормально. Просто так не бывает…

– Ну и пусть, давай просто считать, что мне хочется…

– А ты всегда делаешь то, что тебе хочется? – спросил Матвей.

– Так же как и ты, – парировала я.

– Сдаюсь, – улыбнулся он. Потом притянул меня к себе и заглянул прямо в глаза.

– Тогда я прошу тебя, сделай, пожалуйста, вот что…

Если не считать того, что уху во время его шепота было жарко и щекотно, просьба мне понравилась. Может быть, мои таланты в космосе совсем не в том, чтобы давать имена новым звездам?

Проснулась я счастливая. Одна. Перевернулась на живот и подтянула к себе коммуникатор, который валялся на полу. На коммуникаторе было сообщение от Матвея.

«Сухие вещи в шкафу. ИЗВР «Принцип» на Савойе. Вернулся вчера. Здесь ты можешь оставаться сколько захочешь. Но тебя уже ждут».

Ничего не понимая, я набрала его код. Матвей не отвечал. Я подскочила, метнулась в сторону душевой, которая с утра выглядела вполне обычно, с унитазом, раковиной и ванной. Быстро умылась, оделась и рванула прочь из апартаментов и сектора эри. Желание узнать, что происходит, было почти нестерпимым. Вихрем я промчалась от сектора эри до научного сектора, где должен был находиться «Лахорр». Но его не было. Связавшись с информационной базой комплекса я узнала, что «Лахорр» улетел еще пять стандартных часов назад. Я застыла посреди зала прилета. Вокруг сновали люди, а я стояла оглушенная происходящим, не видя никого. В голове услужливо всплыла фраза «оплата как обычно»… Значит, все не в первый раз и я не особенная… А мне казалось, что мы подружились…

«Он не любил меня. Каков романтик…»[10]

Глава 23

You’ll be the hero of the neiborhood

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Итак. Обидеть я его не могла. Вряд ли мое подсознание прорвалось во сне в реальный мир и наговорило кучу глупостей. Обидел ли он меня? С одной стороны хочется быть объективной. В конце концов, апартаменты в секторе эри так и остались бы в моем распоряжении, если бы я оттуда не сбежала. Записку написал опять же. Так что в качестве рабочей версии можно принять вариант банального недопонимания или культурного затыка. Хотя кто кого не понял, так и осталось неясным. Но с другой стороны, гадкий осадок в душе не осел, а всю ее собой заполнил… Я бы даже ногти погрызла, чтобы выказать признаки депрессии. Если бы умела.

Сначала пришлось вернуться в сектор эри и забрать сумку со своими вещами. Матвей ее очень предусмотрительно переместил с «Лахорра» в апартаменты. В голове было пусто и безнадежно. Вот даже не до окружающих красот, хотя эри, наверное, единственные, кто смог бы поставить мне голову на место… Говорят, вода забирает плохие и глупые мысли. Проблема в том, что мыслей у меня особых и не было. Шок, наверное.

На «Принцип» я вернулась сосредоточенная и озадаченная. Потому что, во-первых, было немного неудобно возвращаться, слетала, понимаешь на курорт без утвержденного начальством отпуска. А во-вторых, я чувствовала, что на мужиков у меня сейчас аллергия. Поэтому, основной мыслью при открытии двери шлюза была «Только бы не Ренат!». Повезло. Встретила Яна. Он нехорошо обрадовался, я тоже изобразила на лице нечто искреннее.

– Саша! Ты уже вернулась? Это просто отлично!!! Значит, уже сегодня отправимся в ладьёрский сектор.

– Хм… А зачем? – они меня хотят туда что ли переселить? В общем, закономерно…

– Секрет, – мило улыбнулся Ян.

Я доверчиво распахнула глаза и сжала зубы. Ну и ладно. Зато сумку можно не распаковывать.

Сияющий Ян сумку у меня отобрал и проводил до каюты.

– Я думаю, у тебя есть два часа. И надень что-нибудь строгое.

«Чего он так радуется, спрашивается?» – хмурилась я, роясь в изрядно пополнившейся коллекции шмоток. Пусть будет вот это. Ничего строже все равно нет. Простое серое платье длиной до колена, с длинным рукавом и безо всяких отвлекающих вырезов. Волосы наверх и губки бантиком. Вполне сиротский и благопристойный вид. Ну, здравствуй, ладьёрский сектор!

К моменту выхода я уже почти успокоилась, и когда за мной зашел Ян, хоть и была напряжена, но тщательно это скрывала. С улыбкой подала ему руку.

– А где остальные?

– Уже на месте.

Ян был одет официально. Серебристо серый костюм необычного покроя с голубыми и оранжевыми нашивками. Но я отметила это машинально, поэтому и вопросов не стала задавать. Я просто шла с ним рядом по Савойскому променаду, думая о том, какой же у меня длинный день, только и делаю, что хожу куда-то с неясной целью. Впрочем, ладьёрам удалось произвести на меня впечатление…

Своей монументальностью, грандиозностью и помпезностью. Мне вообще Савойя в этом смысле нравилась… Вроде как еще нигде не побывал, а уже все видел. За обычными металлизированными воротами в сам сектор прятались вычурные голубо-оранжевые узорчатые двери, которые при нашем приближении распахнулись. Мы оказались в круглом зале с лепными потолком и богато декорированными стенами. К голубому и оранжевому добавился цвет кофе с молоком. Благородно. Из зала вглубь сектора вели три коридора, у каждого из которых стоял человек, одетый в несколько слоев длинных одежд. Я невольно ухватилась за пальцы Яна, он понимающе придержал меня за руку и поинтересовался:

– Ну, как тебе?

– Великолепно! – ага! Сплошное рококо! Ян, услышав мой комментарий, приосанился. – Только непонятно, почему на «Принципе» так аскетично…

– Это как раз понятно. В космосе мы не придерживаемся традиций, а живем так, как удобно.

– Но сектор?!

– Он в космосе, да, но в то же время он как бы официальное ладьёрское представительство…

Я сделала несколько шагов по черному полу с серебристыми разводами, и Ян указал в сторону одного из коридоров.

– Нам туда.

Из коридора вынырнул провожатый, одетый по виду во вшитые в одежду доспехи.

– Это традиция, – пояснил Ян. – Лэхарг, он встречает гостей, в защите, но без оружия, демонстрируя мирные намерения хозяев. Йоо сэргат тхой мэрт – приблизительно «наш дом безопасен, ждем от вас того же». Это древняя формула, существовавшая в нашем обществе еще до появления русских женщин…

– А я и не думала, что ваше общество настолько традиционно…

– Нет, – усмехнулся он, – общество следует традициям преимущественно в одежде и интерьерах. Есть еще конечно, ритуальные формулы, но их немного. И это всех устраивает. Вроде и культуру сохраняем, но и не тащим в будущее устаревшие обряды, связанные с разными сторонами жизни, браком или рождением. У нас достаточно свободное общество…

– Подожди… Ты хочешь сказать, что у вас на Ладьё все стены расписные, а жители одеваются вот так? – я указала на нашего провожатого.

– Нет, конечно! – практически ужаснулся Ян. – Это церемониальные одежды. И весят они, кстати, немало!

– А! – глубокомысленно покивала я.

Коридор все время ветвился и делился, но мы никуда не сворачивали, и, наконец, дошли до изящной арки, за которой обнаружился еще один зал.

– Не бойся, Саша, – предупредил Ян.

В зале выстроились мужчины, одетые в церемониальный недодоспех, по-другому я не придумала, как обозвать сей функционал. Стояла оглушающая тишина. Наш провожатый разумно куда-то испарился, а Ян, как ни в чем не бывало, потащил меня вглубь зала. Ковровой дорожки тут не было, только с одной стороны от нас лежала оранжевая лента, а с другой голубая. Наверное, тоже чего-то символизировали. Мне было очень неуютно. Мужики буравили меня взглядами, а я даже приблизительно не могла догадаться, зачем меня сюда привели…

Наконец Ян довел меня до возвышения в центре зала, помог на него подняться, и оставил одну без инструкций и поддержки. Разве что улыбнулся напоследок, и присоединился к другим. Потом грохнула музыка, да так неожиданно, что я чуть не присела, пол перед возвышением раскрылся и оттуда выехала целая делегация. Фредерик Эммануилович, Стас и еще четыре незнакомых ладьёра. Стас смотрел на меня во все глаза. А я тоже на мгновение забыла, где нахожусь, и искренне обрадовалась, что с ним все в порядке. В общем, эти шестеро вплотную подошли к моему постаменту и преклонили одно колено. Я стояла, не зная как реагировать. Потом поднялись, и один из незнакомых ладьёров с благородной проседью и в особенно церемониальном наряде произнес:

– Властью данной нам именем Ходората Ладьё полностью признаем Александру достойной.

Вот интересно для чего?

Второй помоложе продолжил:

– Не жалея себя в минуту опасности женщина повела себя как мужчина и должна быть вознаграждена.

Третий:

– Она заслуживает чести быть одной из нас.

– Властью данной нам вручаем ей Знак Подвига, – проговорил Четвертый и тут же извлек из нагрудного кармана какую-то голубоватую разлапистую штуковину.

– Как спасенный спасителю дарую, – произнес Стас, взял штуковину и двинулся по ступеням ко мне, – Александра, нет ничего дороже жизни, и я отдаю тебе свою, – с этими словами он надел мне на голову цепочку со Знаком Подвига.

Надо же, наверное, что-то сказать?!

– Эм… Огромное спасибо! Я не хотела… В смысле хотела… Но мне ничего не надо… Жизнь – это самое главное.

– Слава ходору Ладьё! – выкриком резюмировал Фредерик.

После этого началась неформальная часть, в смысле, что мне разрешили слезть с постамента, а ладьёры спокойно разбрелись по залу и начали общаться. Поддерживал меня Стас, но все наши товарищи с «Принципа» ошивались поблизости. Ренат притащил очередной бокал, и я порадовалась, потому что в горле пересохло. Периодически кто-то подходил знакомиться.

– Это честь быть представленным ходору Ладьё-женщине с Земли. В нашей истории была только одна такая, и то, в самом начале, – пояснил Стас.

– А меня это ни к чему не обязывает? – тихо спросила его я. – Мне твоя жизнь не нужна… В смысле нужна, но не для себя, – м-да… Беда у меня сегодня с формулировками…

– Не волнуйся, – Стас понял меня правильно, – это ритуальная фраза. Но даже не сомневайся в том, что если потребуется, я почту за честь, отдать свою жизнь за тебя. Как и любой в этом зале…

А седовласому господину меня все-таки представили. Чистокровный ладьёр, судя по имени Сэрэтэн.

– Александра, я главный ходор ладьёрского сектора и хочу вам сообщить, что с сегодняшнего дня вы полноправный член нашего общества, и обладаете всеми права ходора, но освобождены от обязанностей. Знайте, что у вас теперь есть дом, и если вам вдруг надоест на «Принципе», то вы можете связаться со мной, и мы сможем подобрать любой приемлемый для вас вариант. Ходоры на Ладьё – самые уважаемые люди. И вы теперь одна из нас.

– Спасибо за оказанную честь, – дальнейший недостаток лексики я подкрепила улыбкой. Сэрэтэн отошел довольный.

– Саша, ты очень мила, – подкрался со спины Ренат.

– Угу. Спасибо, – кажется, после этой церемонии я возненавижу это слово.

– Ничего, Саш, чуть-чуть осталось, – подбодрил Стас, – и я лично тебя еще не поблагодарил… Я не ждал такого. Прости меня за то, что не смог обеспечить тебе безопасность.

– Да ладно, я все понимаю. Неучтенный фактор…

– Все равно… И потом то, что ты сделала. Я не уверен, что кто-то сумел бы также…

– Забудь, зато я теперь привилегированная, – улыбнулась я.

– Это точно. Теперь от визита на Ладьё не отвертишься.

Дальнейшее я помню смутно, кажется, еще были какие-то речи, а возможно мне еще и ленточками махали, голубыми и оранжевыми… На «Принцип» я вернулась ошалевшая, и сразу отправилась спать…

А наутро все вернулось на круги своя. Настроение было ни к черту. Даже вчерашняя медаль не грела душу, хотя гладить голубоватый металл пальцами было приятно. Забавно, что у них такие Знаки Подвига изящные. Но себя надо срочно приводить в порядок. Раз уж я осталась на «Принципе» то нечего свои проблемы в окружающий мир вываливать… И я попыталась все решить.

После завтрака пошла в лабораторию к Игорю. Он был занят чтением и встретил меня довольно сухо.

– Ты что-то хотела?

– Да. Игорь, скажи, ты не знаешь, как мне связаться с Матвеем?

– А зачем? – вытаращил он глаза.

– Эм… Ну, просто. Мы подружились.

– Саша, а вы…эээ…взаимодействовали?

– Ну да.

– И тебе понравилось?

Вот они тут без комплексов.

– Понравилось.

– Ну и хорошо. Значит, каждый получил что хотел, – загадочно произнес Игорь. – Не связывайся с ним. Не нужно. Архоны одиночки. Что было, то прошло.

– Хорошо.

– Точно?

– Точно. Но…

– Но?

– Синтезируй мне водки. Хочу выпить.

Игорь нервно сглотнул и задумался. Потом просветлел лицом.

– Ну да, ты землянка, я забыл. Мне бабушка рассказывала.

Какие у них у всех чудесные бабушки! Придется соответствовать.

– Да. У нас принято напиваться во все значимые моменты жизни.

– А у тебя сейчас значимый момент?

– Конечно! Мне же вот Знак Подвига вручили.

И парень бросил…

Ждать пришлось недолго. Наука будущего все делает быстро. В итоге Игорь вручил мне большую колбу и сказал:

– Саш, это чистый спирт. Разводить как, знаешь?

– А то!

– Но я должен предупредить о последствиях. У нас проводились исследования. Это вредно для организма. Могут возникать неадекватные реакции, помутнение сознания, тошнота, расстройства координации… Я мало об этом знаю, но можешь уточнить у Рената. В его специализацию входят различные зависимости и их последствия.

– Не волнуйся, Игорь. Я знаю, что делаю. И о побочных эффектах осведомлена. Да и потом, – я открыто улыбнулась, – я же чуть-чуть, чисто символически… Традиция!

К Ренату я, естественно, так и не пошла. Вот еще! Своими психологическими заморочками делиться… Разберусь. Не маленькая. Зато зарулила на кухню, развела себе кувшин водки, прихватила экзотический сок, печенья и фруктов, и потащилась в ДУР. Поскольку я теперь знала отношение ладьёров к теме алкоголя то понимала, что собутыльника мне среди них не найти. А в ДУРе весьма подробный визуализатор рас…

Пока я пьянствовала в ДУРе никто не вторгался в мою прайваси. Наверное, все решили, что за время, проведенное на «Лахорре» я так привыкла к разгульному образу жизни, что теперь жить не могу без близких взаимодействий. Чисто из чувства противоречия я создала себе в собутыльники дуата, того незабвенного пеликана. Потому что он человеческих лиц меня воротило, вот как-то не вызывали они у меня доверия. А дуат был в тему, хотя бы смешной…

Глава 24

But it don’t seem right

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Что такое быть ходором Ладьё я прочувствовала уже на следующий день. Мое начальство в лице Стаса и Фредерика дружно проигнорировало мои стремления жить по-новому и тянуться к знаниям. Вместо этого я в составе делегации от «Принципа» отправилась в ладьёрский сектор на переговоры. Надеюсь, они не заставят ходить туда каждый день как на работу?!

– Привыкай, – тянул меня за руку Ренат. Стас и Фредерик шагали впереди и что-то сосредоточенно обсуждали. – Тебя вроде избавили от обязанностей, но мы с ребятами приняли решение, что надо тебя понемногу вводить в наш мир, а тут такой шанс!

– Какой? – настороженно уточнила я.

– О! – разулыбался Ренат. – Знаешь, если ты все-таки с профессией определишься, мне даже будет с кем об этом поговорить. А то Стас, когда работает, совсем лишен эмоций, а Фредерика все забавляет.

– Э? – не очень осмысленно выдала я.

– Сейчас сама все увидишь! Просто клинический случай для психолога!

Ренат чуть ли не руки потирал в предвкушении, но от меня не отвлекался и любезно сделал вид, что придержал гостеприимные двери моего нового дома.

Мы прошли в небольшой зал с овальным светлым столом, где нас уже ждал Сэрэтэн. Он поднялся, поприветствовал нас и рассадил по правую и левую руку.

– Ну и что это за представление? – осведомился Фредерик. – Мы теперь будем для Саши устраивать ролевые игры? Чтобы ей нескучно жилось?

– Не совсем, – чуть улыбнувшись, ответил Сэрэтэн. – Просто ситуация дурацкая, и я в тупике. С одной стороны отказать вроде бы надо, а с другой воплей будет…

– Вот ты что думаешь?

– Не знаю, я осложнений не вижу, поэтому пусть Стас решает… – Фредерик перевел взгляд на Стаса, который был хмур и сосредоточен.

– Я предлагаю их сначала выслушать. Рирганы хитры и никогда всей правды сразу не говорят. Но, может, в процессе, ситуация прояснится. Ренат?

– Я «за», – кивнул Ренат, – в космосе так мало развлечений.

– Хорошо, – сказал Сэрэтэн и по коммуникатору приказал кому-то, – зовите!

Я в очередной раз чувствовала себя дурой, но понимала, что вопросы пока задавать не о чем. Информации мало. А от меня вроде как ничего и не требуется… Сидящий слева Стас, сжал мою руку и тихо произнес:

– Саша, все будет хорошо. Мы тебе ничего не говорили, потому что сами ничего не знаем. Сейчас просто сидишь и слушаешь внимательно. От тебя ничего не потребуется, просто ты теперь ходор и по праву должна присутствовать. Потом обсудим…

Ответить я не успела, потому что двери в зал резко распахнулись. Ладьёры поднялись со своих мест. Я тоже запоздало вскочила, думая, что, наверное, как женщина вставать не должна, а как ходор, наверное, должна, но в любом случае уже поздно. И в зал вошли они.

Рирганы выглядели как светлокожие негры-сутенеры. Все были обвешаны цацками и закутаны в парчу и серебристые шубы, волочащиеся за ними по полу, блистали россыпью стразов. Хорошо, что ни у кого кроме меня не возникло таких ассоциаций, поэтому наша команда спокойно сохраняла невозмутимые лица, в то время как я, спрятавшись за спиной у Стаса, едва сдерживала себя, чтобы не заржать. Хоть бы предупредили что ли!

Рирганов было много, и они быстро рассредоточились по залу. Замыкал процессию, видимо, глава этой странной делегации, высокий худощавый мужчина весь обвешанный крупными смарагдами, адамантами, лалами и яхонтами, в сопровождении еще двух мужиков. Благообразного старца, с любопытством мазнувшего взглядом по стенам и молодого риргана, на лице которого застыло непередаваемое выражение пренебрежения аристократии к плебсу. Он произвел на меня неизгладимое впечатление. Особенно, после того как открыл рот и брезгливо произнес:

– Здесь женщина?!

– Ходор! – резко оборвал его Сэрэтэн.

Глава делегации тут же изобразил на лице подобострастную улыбку и, широко разведя руки для объятий, двинулся ко мне. Я же в свою очередь попыталась еще глубже задвинуться за Стаса. Фредерик Эммануилович не стал дожидаться дальнейшего развития событий и рукой указал на места, предназначенные для гостей. Похоже то, что стульев на всех не хватало, никого не смутило. Я опустилась на свое место. Из рирганов сели только трое. Главный, старый и мерзкий. С минуту все изучали друг друга, не говоря ни слова. Потом старый рирган заговорил:

– Представляю вам, ходоры, главу клана Мирэ Доэртэ, прокладывающего клану путь во тьме Вселенной.

Глава клана самодовольно ухмыльнулся и стрельнул в меня глазами. Я потупилась. Как будто. Если мы собираем информацию, то надо усыплять бдительность.

– Я советник главы клана. Мое имя Ийр, – представился старикан, – а это наследник клана Рам Доэртэ, который будет присутствовать, – указал он на мерзкого. Лично для меня после этого осталось непонятным, чем тут будут заниматься остальные двадцать рирганов.

– Представляю вам экипаж звездолета «Принцип» с которым вы так хотели встретиться. Ходоры Станислав, Фредерик, Ренат и Александра, – отрапортовался Сэрэтэн и выжидающе замолчал.

Глава клана Доэртэ взял слово:

– Рирганы большой и сильный народ. Нас много и мы везде. Испытания подстерегают нас у каждого небесного тела, и мы встречаем их с улыбкой и смелостью. Мы готовы ко всему, но не все от нас зависит. Судьба ведет нас по космическим дорогам, а мы следуем за ней, теряясь в отголосках звезд…

Я не знаю, где конкретно потерялся этот рирган, но лично я потерялась в его витиеватых словах. Глава клана Доэртэ подобрался к сути только через час. Мы со Стасом заскучали, Сэрэтэн похоже думал о чем-то о своем не сильно вникая в происходящее, а откровенный интерес изображали только Фредерик и Ренат, первый в силу опыта и мудрости, а второй потому что положение обязывало. Психологи всегда психов слушают с благожелательной улыбкой на лице…

– Я много делаю для своего народа, и пришел к вам как проситель. Мы долго думали, к кому обратиться. Ладьёры признаны нами достойными для выполнения очень простой, но очень важной задачи. Мы доверяем вам и надеемся, что вы выполните нашу просьбу. Если вы этого не сделаете, то наш путь будет омрачен неприятностями. Звезды указали на вас, и судьба распорядилась.

За все то время пока он говорил, я была уверена, что собеседник этому товарищу не требуется, но он вдруг замолчал и пытливо посмотрел на нас. Фредерик со Стасом переглянулись, а Ренат что-то тихо сказал Стасу. Тот кивнул.

– Уважаемый глава клана Доэртэ, мы не сможем выполнить вашу просьбу, если не узнаем, в чем она состоит, – доброжелательно произнес Стас.

– О! – протянул Мирэ, – мы бы не посмели просить уважаемых ходоров о недостойном. Как я говорил, наша просьба очень проста, – он щелкнул пальцами и что-то шепнул на ухо наклонившемуся к нему риргану. Тот выслушал и ринулся за дверь, – подождем. Это недолго.

В зале повисло неловкое молчание. Наследник клана пялился на меня, глава клана игрался со своими бусами, советник морщился и разминал пальцы, ладьёры застыли статуями, а я нервничала и ерзала на стуле.

Наконец посланец вернулся и привел с собой еще одного риргана. Тот тоже был одет богато и вычурно. И отличался от прочих породистым лицом с хищными бровями, нагло задранным подбородком и скованными спереди руками.

Сэрэтэн, заинтересовавшись, подался вперед. А Фредерик со Стасом опять переглянулись. На этот раз хмурыми были оба. Ренат достал карманный планшет и начал что-то быстро в нем строчить.

– Это наследный принц правящего клана Вейхо Айро, – принц нас вниманием не удостоил. – Принц выполняет волю Вселенной и должен попасть к определенному сроку в сектор 118, куда, как мы слышали, направляется ИЗВР «Принцип». Нам это подходит.

– Подождите, – произнес Фредерик, – во-первых, мы пока ни на что не дали своего согласия, а во-вторых, нам по-прежнему не ясна суть задачи.

– Все просто, – глава клана посмотрел на нас как на придурков, – принца надо доставить в сектор 118 через четыре дня. Ваш корабль летит туда. Принц летит с вами. Что-нибудь еще не ясно? – рирган талантливо изобразил недоумение.

– Вы предлагаете нам взять принца с собой и высадить его в открытом космосе? В секторе 118 нет стационарных баз известным нам рас, а уж тем более баз рирганов.

– Нет, зачем же… – скучающе поднял брови Мирэ Доэртэ, которому определенно не нравилось углубление в детали дела, – мы дадим принцу космокатер, на котором он, по достижении сектора и отправится на встречу.

– С кем?

– Со Вселенной. Она не рассказывает нам о своих планах. От вас требуется только доставить принца в условленное место.

– Могу я задать принцу вопрос? – обратился к рирганам Ренат.

– Нет. Принц не будет с вами разговаривать, – ответил советник Ийр.

– Почему?

– Он дал нерушимую клятву.

– Он и на корабле будет молчать?

– Нет. Там клятва будет снята. Волю Вселенной уже не изменить.

– Эм… – Ренат сделал паузу, как будто не зная, как правильно сформулировать вопрос, и в итоге выдал, – не подскажете, а почему принц в наручниках?

– Он – жертва Судьбы, – философски пожал плечами Мирэ. Рирганы заулыбались. Стоящий у дверей принц остался безучастным. И у меня сложилось впечатление, что он вряд ли стал бы с нами разговаривать, даже если бы клятву не давал…

– Поймите, ходоры, – вступил в диалог советник Ийр, – от вас ничего особенного и не требуется. Просто предоставьте принцу каюту, где он сможет общаться с духами предков и место в ангаре для его космокатера. А на месте принц вас покинет, и вы сможете заняться своими делами. Это большая честь для звездолета Ладьё оказать гостеприимство наследнику правящего клана.

Судя по лицам ладьёров, они так не считали. Но и вразумительных причин для отказа не было. С виду-то действительно ничего плохого рирганы не просят… А пассажирские перевозки в сектор, где отсутствуют нормальные базы, не осуществляются.

– А почему уважаемые рирганы клана Доэртэ не могут сами доставить принца к месту встречи?

– О! – глубокомысленно кивнул головой Мирэ, – мы ждали этого вопроса… Уважаемые ходоры мало знают о традициях рирганов. Наш звездолет совершает паломничество к звезде-прародительнице, и мы не можем свернуть с пути, даже для того чтобы оказать услугу правящему клану. Но мы принимаем волю Судьбы, поэтому сделаем все от нас зависящее, чтобы у принца на пути не было никаких препятствий. Надеюсь, мой ответ удовлетворил вас?

– Да, спасибо, – ответил Фредерик, пытливо глядя на Стаса, которому, похоже и предстояло принимать решение. Тот тяжело вздохнул.

– Хорошо, мы возьмем принца на борт.

Рирганы обрадовались. Глава с советником задвинули парочку благодарственных речей. Присутствующий наследник молчал, но, поглядывая на принца, едва скрывал торжество. Ладьёры поднялись со своих мест, я тоже встала. Наконец, организованная рирганская толпа, заверив нас в своей вечной преданности, отправилась восвояси. Только глава клана напоследок молвил, остановившись в дверях:

– Когда стартуете, принца можно расковать.

Хорошо, что в мои обязанности ходора не входило наблюдать за погрузкой принца на «Принцип». Суетливые как тараканы, рирганы, казалось, заполонили весь звездолет в попытках организовать для своего сородича правильный путь в никуда. В качестве надсмотрщиков к ним приставили Антона с Яном. Остальные обосновались кают-компании.

– Ну что, Саша, как впечатления? – поинтересовался Ренат. Я задумалась.

– Мутные они какие-то… эти рирганы.

– А то! – сказал Игорь. – Чудовищный коктейль самомнения, традиций и необразованности. Знаешь, как их называют?

– Как?

– Освоившие космос условно! Потому что с их уровнем технологического и социального развития им полагалось убивать друг друга на своей убогой планетке еще минимум лет пятьсот. Но им повезло.

– Точнее всем нам не повезло, – вставил Ренат, – а в первую очередь тем саирам, которые пренебрегли здравым смыслом и высадились на эту планету… А там…

– Рирганы и саиры нашли друг друга. И теперь одни производят, а другие потребляют. Саиры – ценители роскоши. А рирганы – их главные поставщики. До их появления никого и не интересовала эта вымученная безвкусица, а потом она как вошла в моду, так до сих пор и не может из нее выйти. Это дает рирганам возможность содержать неплохой космический флот. Вообще, у них достаточно мудрые правители, которые заигрывают со всеми, не переступая границ. Иногда это очень мешает. Поскольку они еще ни разу качественно не нарвались… Если бы еще не их постоянные клановые разборки, с ними бы вообще никакого сладу не было…

– По мне так интересные ребята, – высказался Фредерик, – в конце концов не самое плохое, на что можно в космосе наткнуться. Столько пищи для размышлений и обсуждения.

Игорь с Ренатом хмыкнули. А Влад сказал.

– Он же нам своими встречами весь график срывает. Ваши рирганы мне сообщили точку выхода, и это совсем не то место, куда планировали выйти мы. При самом удачном раскладе эксперимент придется отложить на сутки.

– Да, я тоже против, – высказался Вадим, – надо было голосованием решать вопрос о его присутствии на борту. Как я слышал, они совершенно бесцеремонные, так что подумайте, какие помещения лучше запереть… От греха подальше. В мою лабораторию я его не пущу.

– Рирганы клятвенно заверили нас, что принц всю дорогу будет общаться с духами, – сообщил Ренат со смехом. – И, судя по той куче барахла, которую ему в каюту натаскали, ему там будет вполне комфортно.

– Предлагаешь его там замуровать?

– А что? Это мысль.

– Прекратите! – оборвал ребят Фредерик, – тоже мне, команда исследователей космоса. Рирган им мешает видите ли… Да, он гость, но мы – хозяева! Не вижу проблем. Да и потом… Вот Сашу ничего не напрягает, не так ли? – и Фредерик внимательно посмотрел на меня.

Я развела руками.

– Пусть летит, если ему надо.

– Вылет через полчаса! – объявил команде Стас.

Стоя в ангаре «Принципа» я разглядывала космокатер принца. Обшарпанный он какой-то… Рядом стоял Игорь.

– Я не думаю, что на этом корыте можно долго продержаться в космосе.

– Наверное, поэтому они к нам и обратились. Принц не сможет на этом долететь, куда ему там надо, опаздывает на свидание, ну а тут мы…

– Не знаю, – произнес он с сомнением, – странное все какое-то… И принц странный и катер…

– А давай самого наследника и расспросим!

– Саша! Ты же видела этих рирганов! Правды от них не добьешься, тем более от принца.

Ну да.

– Игорь, а у тебя хорошая интуиция?

– Не жалуюсь, – буркнул он.

– И что она тебе говорит?

– То же что и мне, – подошел к нам Ренат, – нечего тут делать. Как там сказал этот советник «Волю Вселенной уже не изменить», не так ли?!

Игорь первым направился к выходу из ангара, я поплелась за ним.

После старта Стас собственноручно расковал принца правящего клана Вейхо Айро. Тот не удостоил его взглядом, лишь брезгливо дернул руками и, чуть придержав полу своей меховой безрукавки, удалился в каюту. Знакомиться с экипажем он также не пожелал.

– А я предупреждал, – в упор посмотрел на Стаса Ренат.

Глава 25

Is this illusion or reality?

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Первый день полета прошел на удивление спокойно. Принц из каюты не показывался. Я вникала в специфику мироустройства ладьёров и общалась по коммуникатору с Ренатом, на тему культурных традиций и прочих расовых заморочек. Остальные занимались своими делами. Только Вадим заперся в своей лаборатории, предупредив нас, что до окончания полета в сектор 118 его не беспокоить, он в творческом поиске.

День номер два порадовал с самого утра. Дикими воплями. Точнее на них сначала среагировала система безопасности, которая сперва озадачила сиреной, а потом врубила внешние динамики. Через переборки-то особо ничего не слышно. А так… Члены экипажа должны знать, что на корабле что-то происходит. Бодрит, в общем.

В коридор я вылетела как полоумная, на ходу пытаясь попасть дрожащими пальцами по сенсорным застежкам. Крики доносились из кают-компании, к которой я подбежала одновременно со Стасом и Яном.

В кают-компании у одной стены застыл Ренат с непередаваемым выражением лица из серии «психолог вышел на охоту», а у другой принц с распущенными волосами, голым торсом и в расшитых камушками штанах. В руке у принца был какой-то металлический прут, а Ренат выставил вперед руку так, что стало ясно, что он вот-вот да воспользуется рир гатрасом.

– Что здесь происходит? – спросил Стас, превращаясь в грозного капитана.

Принц дернул головой, а Ренат рукой, указывая на стол.

– Да взял я тут одну коробочку…

На столе стояло несколько коробочек из какого-то материала, похожего на темное дерево. Одна из них была перевернута, и по столу рассыпался темный порошок.

– Зачем?

– Я думал пообщаться с наследником правящего клана, раз уж печать молчания снята… – с пафосом проинформировал нас Ренат, поглядывая на принца. – Короче, взял коробочку, а этот нервный железку достал.

Принц на это тряханул ею в воздухе, чтобы продемонстрировать серьезность своих намерений.

– А почему ты у него не спросил? Может, их трогать нельзя?

– Я спросил. Он промолчал.

– И ты решил его спровоцировать? – догадался Стас.

Ренат довольно улыбнулся.

– Уважаемый наследник Вейхо Айро, извините нас за поведение нашего коллеги. Он не хотел причинить вам вреда. Может быть, мы можем чем-нибудь вам помочь?

Принц молчал.

Ян тихо спросил Стаса.

– А он вообще саххи понимает?

– Должен вроде… Он же принц.

И тут наследник клана одним движением сложил свой…эээ…телескопический жезл и обратился ко мне.

– Женщина. Пусть они все уйдут. Мне надо завершить ритуал.

– Эм… – только и смогла произнести я.

У меня за спиной уже собралась почти вся команда «Принципа», но мы со Стасом так и стояли на пороге, перегораживая проход. Стас посмотрел на меня.

– Саш, похоже, он только с тобой хочет общаться, – ага, вот не было печали. – Мы, конечно, уйдем… Но, если честно, хотелось бы поесть.

– Уважаемый господин Вейхо, – начала я официально, – вы сейчас находитесь в основном из помещений корабля, где команда привыкла принимать пищу, не соблаговолите ли вы сообщить нам, что конкретно за ритуал вы здесь проводите, и не могли бы вы его проводить где-нибудь в другом месте, например, у себя в каюте…

Принц одним движением перекинул волосы через плечо и начал сосредоточенно плести косу.

– Там сейчас негде, – сообщил он.

Ребята выпали в осадок. Но на меня это не произвело особого впечатления. Я признавала за малыми народами любовь к барахлу, поэтому неудивительно что, учитывая габариты местных кают, принцу негде было развернуться. Может, ему танцы надо танцевать на…эээ…столе, или костер разжечь, ритуальный… Хотя, с костром это я, пожалуй, погорячилась.

– Эм… Хорошо, но на звездолете есть масса других помещений.

– Каких? – нервно спросил Вейхо. – В смотровой у вас не работает защитный экран, а я не могу при звездах.

– Как не работает? – ахнул сзади Влад. Принц дернул уголком рта. А я, опомнившись, повторила вопрос.

– Он не воспринял команду шокера и деактивирован. А у меня нет времени разбираться в ваших схемах. Другие большие помещения, ваши так называемые лаборатории, заблокированы, в тренировочном зале я не могу, мне нужен стол.

Понятно, про ангар можно не спрашивать.

– Ладно, – решилась я, – а можно узнать, что за ритуал?

– Последней борьбы, – ухмыльнулся принц, – только я уверен, женщина, что тебе это ни о чем не говорит.

– Ну, так расскажи. Мне и, правда, интересно.

– А мне нет. Пусть они уйдут. Мне надоело ждать. Но ты, если хочешь, можешь остаться.

Ренат кивнул мне и пошел к выходу.

– Экспресс-кухня – наш метод! – объявил он команде.

Стас взял меня за руку и потянул в сторонку.

– Саш, мы рядом. Но если хочешь, тоже можешь уйти.

– Да нет. Я останусь.

Я зашла в кают-компанию и присела на стул. Дверь закрылась. Принц тут же склонился над рассыпавшимся порошком и небрежно ладонью смел его обратно в коробочку.

– Раздевайся.

– Что?

– О! Риир! – принц закатил глаза. – А как ты собираешься помогать мне красить и расчесывать волосы?

– А зачем?

– Ритуал, помнишь???

– Ах, ну да, конечно. Как я могла забыть…

Что с психами лучше соглашаться.

Комбинезон я снимать не стала. Он удобный, что бы там рирган не говорил…

Вейхо расселся на стуле в типично мужской позе, расставив ноги так, что я даже задумалась о рирганской физиологии. Потом ткнул пальцем в коробочки.

– Их шесть, женщина. Ты считать умеешь?

– Безусловно. Но… Хотелось бы кое-что прояснить. Меня Саша зовут. И если не будешь обращаться по имени – уйду.

– Ладно, – кивнул он. – По воле судьбы ты уже здесь. Уйдешь, будет хуже. Так вот. Горсть из первой коробочки смешиваешь с тремя щепотками из второй и втираешь в первый сектор головы.

– Чего? Какой еще сектор?

– Визуально раздели голову на три части. Первый сектор будет красным, второй желтым, третий зеленым.

Супер! Предвкушаю!

– А дальше?

– Дальше по той же схеме. Будут вопросы – задавай. Но пока молчи. Ритуал.

Я с энтузиазмом взялась за дело. Порошок был невесомым и совершенно не оставлял следов на руках. Волосы принца впитывали его и тут же начинали переливаться в рамках заявленной трехцветной гаммы. Принц что-то бормотал, иногда с удовольствием подставляя голову под мои пальцы.

Наконец порошок закончился. Вейхо тут же подскочил и начал живенько подталкивать меня к двери.

– Теперь мне надо провести заключительную часть обряда. Поскольку ты не рирганка, то присутствовать не должна. Через час жду тебя обратно. И… – принц криво улыбнулся, – я думаю, что после этого помещение я смогу освободить…

Пришлось убираться за дверь. Под дверью обнаружился Игорь.

– Вы тут караул организовали?

– Ага. Пойдем в смотровую. Пообщаемся. Как там он?

– Причесывается.

– В столовой?

– Как ты помнишь, в ангаре нет стола.

В смотровой были почти все кроме Фредерика, Вадима и Антона. Влад и Ян, сосредоточенно пыхтя, возились с экраном.

– Они уже исчерпали запас разрешенных галактических ругательств, – оторвался от планшета Ренат.

– Ну чего там, Саш? – спросил Стас.

– Сама не знаю… мы почти не разговаривали. Но все равно он какой-то неадекватный…

– Вот зачем тебе надо было его трогать? – обернулся Стас к Ренату.

– Зачем, зачем…Слушай, ну он тут летит, сидит у себя. А мы ходим, как дураки не понимая, что происходит. Игорь его каюту просканировал, но это совершенно ничего не прояснило!

– Я не разрешал.

– Стас, этот рирган представляет для корабля угрозу. Не знаю, какую, но чувствую, что будут проблемы. Поэтому, позволь мне действовать так, как я считаю нужным, – отозвался Игорь.

– Ага, вам всем позволь, и никакой субординации.

– Зато опыт, – сказал Ренат.

– Непередаваемый, – процедил сквозь зубы Влад. – Как бы нам потом не пришлось корабль восстанавливать. Надо Вадиму спасибо сказать, что посоветовал запереть лаборатории.

– Да ладно вам, нормальный парень, общаться вон начал… С Сашей… А то что нервный… Саш, предложи ему в ДУР сходить, может, он поэтому такой…

– Ты думаешь…эээ? – нахмурился Стас.

– А что такого, это многое объясняет.

– А у вас там есть рирганки? – с интересом спросила я.

– Естественно! Поизучала бы визуализатор рас поподробнее, а не одних дуатов, – оживился Ренат. – Вот, кстати, было бы любопытно узнать…

– Как-нибудь в следующий раз.

– Договорились.

– Если Игорь, конечно, согласится нам помочь… – я посмотрела на Игоря, который хитро мне улыбнулся.

– А причем тут Игорь? – озадачился Ренат.

Но тут прозвучал вызов на моем коммуникаторе.

– Саша, я жду, – резко произнес рирган и отключился.

– Ты опять туда? – спросил Стас, вставая. – Тебя проводить?

– Да нет, сама дойду.

– Саша, – влез напоследок Игорь, – попытайся его разговорить. Нам нужна информация, потому что мы ничего не понимаем.

– Раньше надо было думать, – пробормотал сбоку Влад.

Голова у принца светилась и переливалась нереальными искрами. Это было красиво, поэтому я решила быть вежливой и оптимистичной.

– Ритуал удался?

– В целом да. Сейчас я удовлетворен, – Вейхо выглядел усталым. И я решила сделать ему чаю.

– Поем я у себя, – предупредил он, но чашку с чаем принял.

– Тогда… Раз уж мы тут так мило сидим, может, расскажешь о цели своего путешествия?

– Что тебя интересует?

– С кем ты там собираешься встречаться?

Принц грохнул чашку об стол и резво вскочил на ноги.

– Ну почему? – воскликнул он, обращаясь к потолку, – почему я должен еще и объяснять?

– А ты не нервничай так. Может, поговорим, и легче станет. И потом, ты – принц, наверняка у тебя есть какие-то обязанности перед кланом, – ну как я себе это представляю, – выполнишь их, и домой… Работа как работа… Не хуже других.

– Да как ты не понимаешь, – Вейхо, тряхнув волшебной шевелюрой, навис надо мной и заглянул прямо в глаза. – Я больше не вернусь.

– Почему? – наивно спросила я. Потом вспомнила, как выглядит его катер, и вопрос отпал. Но принц выдвинул свою версию.

– Судьба распорядилась.

– Спасибо, нам уже доложили. И, знаешь, это очень удобная формулировка. На все случаи жизни.

– Мы в это верим.

– Судьба, судьба… Ты ж не с ней встречаешься.

– Ты хочешь узнать с кем? Только зачем? Любопытство?

– Эээ… Не совсем… Может быть мы сможем тебе помочь вернуться…

Вейхо расхохотался. Дикий, яркий и прекрасный.

– Это невозможно. В тебе говорит твоя глупость!

Ага, а сам-то. Судьба распорядилась, а он в это тупо поверил.

Вейхо отцепил от штанов крупный драгоценный камень и открыл его. Я, помнится, читала, что у графа Монте-Кристо тоже была бонбоньерка выдолбленная в изумруде и там он хранил свой гашиш. Но у Вейхо в шкатулке обнаружился все тот же порошок, который он вдохнул через нос с помощью черной поблескивающей соломинки. После чего принц сгреб свои коробочки в кучу, прижал к груди и рыкнул:

– Пойдем, проводишь. Я больше не могу здесь находиться.

В коридоре от нас шарахнулись Влад с Антоном. Но Вейхо даже не обратил на них внимания и побежал к своей каюте, перед входом в которую остановился, тяжело вздохнул и отрывисто сказал.

– Ты для них слишком хорошая. Но это тебе не поможет. Вы все умрете. Даже ты, – и захлопнул дверь прямо перед моим носом.

На все мои последующие просьбы открыть он никак не отреагировал. Я помчалась к Игорю. У него сидел Стас.

– Просканируйте его каюту.

– А какого рода информация тебе требуется?

– Хочу узнать, чем он там занимается.

Игорь запустил сканирование и сосредоточился на показаниях приборов.

– Судя по всему, спит… Лежит на кровати. Биологические показатели… Стас?

– Для риргана в норме. Но сон глубокий. Только непонятно, с чего его так срубило…

А вот я почему-то не удивлена, хотя из меня тот еще специалист по веществам.

– Если он тебе так нужен, можно разблокировать дверь и разбудить. Хотя… Нет, дверь разблокировать не получится. Принц сломал электронный замок. Но можно дверь отжать… В ангаре есть ломик.

– Не терпится провести допрос? – спросил у Игоря Стас.

– Это как Саша скажет.

– Эээ… Пусть пока спит. Мне подумать надо.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – внимательно посмотрел на меня Стас.

– Пока нет.

Мы все умрем. А особенно я.

Глава 26

Nobody knows that you left for good

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Неудивительно, что спала я плохо и проснулась задолго до оповещалки, настроенной Игорем. Сходила в бассейн, потом сделала крепкого чаю и сидела в смотровой, любуясь звездами и пытаясь привести мысли в порядок. Получила подбадривающий месседж от Яна, который дежурил в рубке. А потом проснулся принц. Я дала Вейхо немного времени на утренние процедуры, с бьющимся сердцем подошла к его каюте и нажала кнопку вызова.

– Вейхо, открой, надо поговорить.

Дверь, естественно, не открылась. Впрочем, другого я и не ждала.

– Не хочешь пускать к себе, выйди сам. Пообщаемся.

Снова никакой реакции. Ну ладно. Я сделала зверское лицо, надеясь, что принц исподтишка за мной наблюдает.

– Или ты откроешь дверь, или я прокляну тебя и весь твой клан! Ты не думай, я умею. У меня очень сильная энергетика!

С энергетикой у рирганов были какие-то свои заскоки, насколько я поняла из прочитанной ночью информационной сводки. И… Дверь открылась.

Вейхо с вызовом посмотрел на меня.

– Ну и что ты можешь мне сделать?

– А я тебе сейчас расскажу, – я деловито протиснулась в каюту.

Там было весело. Рирганам удалось полностью застелить ее мехами, а кровать с подсветкой вообще смотрелась вызывающе. Полумрак, таинственность и некая первобытность на такой родном для меня звездолете производили сильное впечатление.

Вейхо был одет в короткие штаны с меховым поясом и груду бус. Волосы были обычного темного цвета. Видимо, порошок все-таки всосался полностью. Принц легко запрыгнул на постель, отполз от меня поближе к стене и развалился на подушках. Я тоже не стала скромничать. С рирганами не следует быть особо вежливой. Для них доброта равно слабость. Короче, уселась на той же постели, скрестив ноги.

– И вот так вот вы живете? – поинтересовалась с улыбкой у Вейхо, окидывая взглядом это логово.

Принц провел ладонями по вискам и хмыкнул.

– Не все…

– Но ты?

– Не всегда…

– Ладно. Ты уже ел?

– Да. Ночью.

Хм… Почему не сработала оповещалка?!

– Энергетически, – уточнил Вейхо.

– А… Хорошо. Я к тебе по делу. Давай, рассказывай, что ты там вчера имел в виду, насчет скорых множественных смертей?

– Вас убьют, – пожал плечами Вейхо.

– Так. Замечательно. А кто?

– Рирганы. Скорее всего, из моего клана…

– Еще лучше. А зачем?

– Лучше спроси почему. Причина во мне.

– Продолжай.

– Ты должна понять, что я тебе все это рассказываю только потому, что уже ничего изменить нельзя. У тебя единственной есть шанс выжить. Я надеюсь, что твоя судьба распорядится правильно…

– Так что там с причиной?

– Все просто. Вы попали, когда согласились отвезти меня в сектор 118. Клан Доэртэ попросту вас подставил.

– В смысле? – я нахмурилась, пытаясь сообразить, где конкретно мы прокололись.

Принц перекатился по кровати на живот и щелкнул пультом.

– Смотри!

На большом экране на стене появилось изображение…чего-то.

– Что это?

– Хм… Гзедды. Именно к ним вы меня и везете.

– А они кто? – осторожно спросила я, всматриваясь в экран и пытаясь понять масштабы последствий общения с гзеддами.

Вейхо снисходительно улыбнулся.

– Вот вам и старшие расы. Ничего не знаете про гзеддов! Это же величайшие ученые Вселенной. И моя Судьба…

– Ну, честно говоря, пока не очень страшно.

Действительно, треугольники как треугольники. У нас с такими Джон Леннон в мультике «Контакт» за ручку гулял. Принц, видя, что я не впечатлилась, нервно продолжил.

– Присмотрись повнимательнее! Они же совершенно отвратительные. Кроме того, у них еще и хобот есть! Они им все высасывают!

– Даже мозг? – восхитилась я.

Вейхо нервно дернулся, соскочил с постели и забегал по комнате.

– Веселишься? Думаешь, это смешно???

– Слушай, ну раз ты говоришь, что они ученые, то, может, все не так плохо?

– О, да! Все просто замечательно! Гзедды утверждают, что они хотят передать нам знания. А взамен изучить нас… Но я им не верю! А знаешь почему?

– Почему?

– Потому что клан Доэртэ никогда не передал бы меня гзеддам, если бы существовал хоть один шанс от них вернуться!!!

– Вейхо, а ты не драматизируешь? Впрочем, я понимаю тебя… Сама не люблю ситуаций, где от меня ничего не зависит… Но, можно попробовать вступить с ними в контакт. Какой-нибудь взаимообмен и ты вернешься?

– Саша! – взвыл он, а потом махнул рукой, – впрочем, я не удивлен. Ты же ничего не понимаешь. Клан Доэртэ заключил с гзеддами сделку, по которой они обязаны получить экземпляр для изучения. Все довольны. Доэртэ избавились от меня, гзедды получили представителя новой для них расы!

– Хорошо, – проговорила я спокойно, – кое-что я поняла, но причем тут мы?

– А притом. Мой клан будет за меня мстить. А поскольку именно «Принцип» отвезет меня на эту встречу, то он и виноват в исчезновении единственного наследника правящего клана! О том, что я улетел на «Принципе» знает вся Савойя, Мирэ Доэртэ об этом позаботился… Можешь не сомневаться…

– И что твои рирганы сделают ладьёрам? – в мощности «Принципа» я была уверена, никакому рирганскому кораблю с ним не справится.

Вейхо скептически посмотрел на меня. Догадался, видимо, о чем я думаю…

– Рирганы не дураки, и не будут атаковать звездолет. Они просто убьют экипаж «Принципа» по одиночке или всех сразу. Смогут добраться. И вам ничто не поможет. У тебя есть защита. Ты пока не член экипажа. Я просмотрел документы. А мои друзья придают значение формальностям… В данном случае…

– Слушай, – ну, серьезно, дурацкая какая-то ситуация, – мы-то тут причем? Мы же в данном случае просто исполнители?

– Не волнуйся. Клан Доэртэ позаботился о том, чтобы вы стали заказчиками. И именно вы… хм… поможете мне принять выбор, уготованный для меня Вселенной.

– Бррр! Подожди! Но ты же можешь сбежать? Давай мы тебе дадим катер посимпатичней и вперед. Да, собственно, можем и сами тебя куда-нибудь подбросить, хоть в твою эту… Рирганию.

– Саша, – Вейхо устало опустился на кровать, – это невозможно. Я не могу сбежать, потому что дал клятву. А для нашего народа клятва почти материальна. В случае нарушения начинается процесс энергетического распада, а это уже не жизнь… Невозможность духовного существования. Когда тебе ничто не приносит удовлетворения и отношения с противоположным полом невозможны… И, как следствие, жить незачем! Хотя, ты все равно не поймешь, – принц махнул рукой и откинулся на спину.

– Но… Мы можем просто не лететь на твою встречу. И вернуть тебя на родину. Ты сам не сбегал, клятва не нарушена.

– Но сделка с кланом Доэртэ уже заключена, и если она не будет выполнена по вине «Принципа» то вам будут мстить уже представители этого клана. Так что у вас есть возможность выбрать… Как именно вы хотите умереть… От рук моих друзей или врагов…

Я загрузилась, и тоже прилегла на меха рядом с принцем. Потолок над головой рассеянно поблескивал, а я судорожно пыталась найти решение.

– А этот ваш… мужик… Глава клана Доэртэ… Он же говорил, что это судьба и все такое…

– Это просто тупая сказочка для наивных идиотов, коими в данном случае являются твои дружки.

– Я вот пойду и все им расскажу! – обозлилась я.

– Не поможет, – философски заметил принц.

Сама знаю!

Мы немного помолчали, а потом я спросила.

– А как тебя угораздило так вляпаться? Ты же наследный принц, и вроде не дурак? Ходил без охраны, да?

– На виду меня бы и без охраны не тронули. У нас есть закон о равновесии кланов. Но нечестно играть не возбраняется, если умеешь хорошо заметать следы.

– И как же с тобой…хм…сыграли?

– О! Просто чудесно! – Вейхо опять слез с кровати. Я уже заметила, что рассказывать о чем-то важном ему проще в беспорядочных метаниях по помещению, подперла щеку ладонью и приготовилась слушать. – Итак, я встретил любовь.

Ну да, первопричин обычно немного. Пока не удивил.

– Сайша из клана Анис. Клан малочисленный, но уважаемый. Их пригласили на встречу кланов. Она приехала как сопровождающая женщина с главой клана. И у меня на нее загорелись глаза.

– В смысле понравилась что ли?

– Нет. Как бы тебе объяснить… Мы испытываем друг к другу влечение и на энергетическом уровне. Способность пары к воспроизводству проявляется, в том числе, и за счет первого контакта взглядов. Если глаза загорелись, то общение будет успешным. Очень удобно, с точки зрения выживания вида.

– Ну да… А что? Пара только одна? – вспомнила я тут пару книг про импринтинг.

– Нет естественно! И у меня был выбор. Но мое влечение к Сайше, не сравнить с влечением к другим женщинам. Кроме того, что она мне подходит, она еще обладает и массой других достоинств. Умна, красива, правильно красит волосы и умеет делать махгатт.

Хм, надеюсь, это не то, что я подумала… Надо будет потом в рирганском справочнике глянуть.

– Бездна достоинств, в общем, ну и что?

– Что, что… Я дурак. Даже дважды, – принц схватился за волосы и начал нервно заплетать косу. – Первый раз я сглупил, когда решил, что она пойдет за мной сразу. Я не стал спрашивать ее мнения. У нас это не принято… Если тебя не интересует результат… То что меня он интересует я понял не сразу. Я попытался заявить на Сайшу свои права наследника, но ее клан не подчинился. Более того, они запретили мне с ней встречаться. Точнее, запрет исходил от нее. Беда в том, что мои глаза зажглись слишком сильно, и желание обладать становилось нестерпимым. Я пошел на обман. Распространил слухи о приезде клана Лим, в котором состояла одна из подруг Сайши и отправил от ее имени сообщение, с сетованиями на долгую разлуку и просьбой о встрече. Разумеется, в уединенном месте… Сайша согласилась. Я ликовал. Но когда пришел в назначенное место, то ее там не оказалось… Но самое страшное было в том, что в клан она тоже не вернулась. Клан Анис провел расследование и предъявил моему клану обвинение в похищении Сайши. Они требовали ее вернуть. А я, естественно, не мог этого сделать. У меня состоялся серьезный разговор с главой клана и нашей службой безопасности. Мы тоже искали Сайшу, но безуспешно. На месте встречи энергетических следов не нашли… Отношения с кланом Анис обострились до предела. И, думаю, дальше было бы только хуже… Но мне пришло сообщение от клана Доэртэ… Это они похитили Сайшу, и предложили обменять ее жизнь на мою… И… Теперь у моего клана больше нет наследников. Когда меня не станет и отец умрет, клан Доэртэ станет правящим кланом.

– Но Сайшу отпустили?

– Да, она вернулась в клан. А мне пришлось исчезнуть. Тихо, чтобы никто не знал, куда и с кем я улетел. Сайшу вернули только после того, как я дал клятву добровольно сдаться клану Доэртэ…

– Ну, ты молодец! – подбодрила я принца, – девушку спас…

– Нет, Саша, я дурак! Точнее идиот. Потому что поставил жизнь женщины, выше интересов клана. Для нас это неприемлемо. Но я слабак… И не смог… Не смог бы ходить на эти приемы, улыбаться, и вести себя как ни в чем не бывало, зная, что по сути она пострадала из-за меня. Точнее из-за моего к ней интереса. С него все началось, все из-за него… – принц присел рядом о мной на корточки, и взял мои руки в свои.

– А знаешь, почему я тебе все это рассказал?

– Почему?

– Потому что я не хочу уходить в Вечность, зная, что никто не узнает правды… Может, тебе удастся остаться в живых… Я тебе этого желаю!

– Спасибо!

– Саша, погладь меня, пожалуйста, по волосам. Напоследок… – и Вейхо положил голову мне на колени…

Чуть позже я оставила Вейхо одного. Этот разговор вымотал и его и меня.

Решение пришло внезапно. Я даже удивилась. Вроде была одна реальность, а потом раз, и я уже живу в другой… Более правильной… Надо теперь только придумать, как это провернуть… Слишком много всего надо было учесть…

Для начала я нацепила на лицо веселую улыбку и отправилась искать ребят. На душе было неспокойно, и руки подрагивали. Надеюсь, никто не заметит. Провалить операцию еще на подготовительном этапе совершенно не хотелось.

– О! Александра! – в смотровой обнаружился Влад. – Мне так и не терпится тебя порасспрашивать, но давай я остальных позову, – он включил коммуникатор. – Саша со мной.

Через несколько минут подошли Стас, Ренат, Ян и Игорь. Я как раз успела устроиться в кресле и взять себя в руки.

– Фредерик с Антоном в лаборатории, сейчас не могут вырваться. Попозже, – сообщил Ян. – Ну что там, Саша? Тебя уже два дня не видать! Все перенимаешь опыт? – улыбнулся Ренат.

– Да, я все выяснила, – мило улыбнулась я в ответ. – Все не так страшно, как мы предполагали… Просто, понимаете, эти рирганы они очень странные… Другие традиции, культура и вообще…

– Не томи, – взмолился Стас.

– Вейхо просто летит на встречу с Великим рирганским учителем, – м-да… похоже стоило лучше проработать легенду. Вон как них лица вытянулись…

– Подожди, – нахмурился Ренат, – во-первых, с каким таким Учителем? А во-вторых, почему в наручниках, да еще и с печатью молчания?

– Эм… Понимаете, этот вот из клана Доэртэ, он, как бы наставник этого принца. И очень искренне за него переживает. А принц он очень ленивый и психически нестабильный. И совсем не хочет учиться. Вот правящий клан и изыскал такую возможность. Отправил Вейхо Айро на стажировку. Принц, конечно, вне себя… Он там жениться планировал. Девушку нашел, у него на нее глаза загорелись, но, придется потерпеть чуток… Ему все-таки наследовать Рирганию, надо чтобы он был морально и интеллектуально к этому готов. А Великий учитель он как раз то, что нужно для получения правильных знаний вдали от соблазнов двора.

Ребята несколько обалдели от обилия деталей… Я же уверенно поднялась с кресла, подошла к экспресс-кухне у стены и налила себе сок. Тихонько выдохнула, чтобы никто не заметил, и обернулась. Чтобы успешно врать надо неправду чередовать с правдой. Рената явно убедил пассаж о личной жизни принца. А Стас завис на информации о загоревшихся глазах. Ведь ясно, что вряд ли я сама на это наткнулась… Значит, принц просветил… А раз так, значит, все – правда… Плюс ко всему они и вообразить не могли, что я буду тут такие сказки рассказывать, с неясной целью… И это мне на руку…

– Хорошо, – сказал Стас, – а что тогда за легенды про судьбу и прочее…

– О! Тут рирганы сильны, во-первых принца на место поставили, и над нами поиздевались… Два часа рассуждать о ерунде в обществе ладьёров… Клан Доэртэ неплохо поднялся за наш счет среди своих!

– А если бы мы отказали?

– Я думаю, у них еще пара версий в запасе была. А на крайний случай сказали бы правду, и мы бы все равно его с собой взяли. Ну, как же, мальчик учиться едет!

– А почему они сами-то его не отвезли? – поинтересовался Ян.

– Я думаю, чтобы принц по пути не перекупил кого-нибудь из своих и не сбежал… А вы ладьёры вроде как честные и беспристрастные…

– М-да… – резюмировал Игорь. – Бред какой-то! – я занервничала. – Что ж это они наследника воспитать не могут. Что надо в дальний космос его отсылать, лишь бы мужчиной вырос?

– Ну, избаловали немного… – пожала я плечами. – С кем не бывает…

– А с другой стороны правильно, – высказался Ренат, – отрезали парню пути к отступлению, глядишь, действительно за ум возьмется!

– Да, хорошо, еще что они нам его в стажеры не навязали… А то у нас тоже много чему можно научиться… – хмыкнул Игорь.

– Я себе вообще слабо представляю систему образования рирганов. – сказал Ян.

– Я думаю, – протянул Ренат, – это нечто весьма противоречивое…

– Саша, как он в целом?

– Смирился… Это же ненадолго. Все изучит, и домой, к молодой жене.

– Ладно, – Игорь поднялся, – значит, завтра он улетает. Нам же проще. Он прислал сообщение. Автоматический старт катера в четыре утра. Я зафиксировал данные у нас.

– Саш, ты голодная? – спросил Стас.

– Да, наверное. Пойдемте, поедим.

Фух, поверили…

После обеда я отправилась спать. А то потом еще неизвестно, как все сложится… А вечером снова вышла в люди. Пожаловалась на бессонницу от перенапряжения и попросила у Стаса снотворного. Он встревожился, но выдал. Предложил провести обследование, но я отказалась.

После ужина еще раз пошла к принцу. Как будто бы попрощаться и пожелать удачи. Как могла успокоила, употребляя слова «судьба», «вселенная» и «выбор» в позитивном ключе, и, усыпив бдительность, подсыпала ему снотворного. Когда принц уснул, отключила будильник и заблокировала электронный замок со стороны коридора.

Фредерик собрал совещание, поскольку завтра на «Принципе» наконец-то намечался серьезный рабочий день. Я тоже туда заглянула, пожелала всем спокойной ночи и удалилась к себе в каюту. Писать сообщения.

Их получилось два. Оба с отсрочкой доставки. Для Вейхо, где я ему объясняла, что по моему плану ни клану Айро ни клану Доэртэ мстить «Принципу» незачем. Сделка будет выполнена. Гзедды получат новую расу в моем лице, а уж я постараюсь их не разочаровать. Вряд ли они вообще о землянах слышали. Команда «Принципа» будет спасена. Короче, все счастливы и довольны. Себя я тоже всячески успокаивала. В конце концов, кроме того, что у гзеддов есть хобот, никакой страшной информации у меня не было. Я ни минуты не сомневалась, что мне удастся от них улизнуть, и удача с судьбой меня не оставят. Всю ситуацию я воспринимала как еще одно интересное приключение, новый опыт и первый контакт… Даже если вспомнить древние земные сказания и легенды, то пришельцы в основном дружелюбны, может, чему и научат… Во всяком случае, вряд ли сразу убьют. А даже если и так… Зато ребята будут жить. Они Вселенной нужнее. Им я оставила одно общее письмо. На имя Стаса. Было много эмоций и чувств, хотелось написать как они мне стали дороги, и что я им очень за все благодарна… Но, потом, после размышлений, я поняла, что если я сейчас залью слезами коммуникатор, то они весь космос перевернут, лишь бы меня найти и вернуть… А это не вариант… Пусть лучше Вейхо обратно отвезут. Я вкратце описала ситуацию с клановыми разборками, но не стала писать про гзеддов. Пусть лучше верят, что Вейхо везли к Великому учителю. И добавила, что сама хочу многому научиться и рано или поздно вернусь…

Как мне удалось заснуть, сама не понимаю, но в три часа по времени звездолета я уже была на ногах. Собрала небольшую сумку с вещами и едой и тихо прокралась в ангар. Открыла космокатер принца, забралась внутрь. Кстати, внутри было лучше, чем снаружи. Прекрасное кожаное кресло пилота. Забралась в него с ногами, поизучала панель управления. Насколько я поняла, мне предстояло целиком и полностью полагаться на автоматику. Доэртэ предусмотрительно прописали весь путь Вейхо к гзеддам. Чтобы он уже точно не промахнулся. В четыре часа катер стартовал. Ворота ангара раскрылись. Я отправила с коммуникатора сообщение в рубку: «Спасибо за гостеприимство». Дежурил Влад. Он ничего не заподозрил и ответил: «Желаю удачи в учебе!».

Катер принца быстро убегал от звездолета, и скоро «Принцип» растворился в космосе. Я нахохлилась в кресле и сжала плечи руками. Вот и все. Осталось только ждать, когда ко мне прилетит в гости неопознанный летающий объект…

Глава 27

Shots ring out in the dad of night

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Сначала было весело. Правда, гзедды сразу отрезали мне путь к отступлению, взорвав рирганский космокатер. Но я не расстроилась. Они не первые, кто лишает меня средства передвижения. Тем более кораблик у них был совсем маленький. И катер вряд ли бы впихнулся в их ангар. Я когда пересаживалась, даже задумалась о масштабах гзеддской личности, может, я для гзеддов великан. Но нет, ростом они оказались примерно с меня, а по ширине так вообще давили биомассой! И ждали явно кого-то другого, потому что у шлюза мы топтались не менее получаса. Я и пятеро объемных голых гзеддов, без конечностей и вторичных половых признаков. Они шушукались, а я, прижавшись к шершавой поверхности стены, пыталась решить круто я попала или как…

Наконец один из инопланетян приблизился ко мне вплотную и прошуршал изображая на своем лице глаза и рот.

– Где рирган?

Говорил гзедд на саххи. Все-таки они цивилизованные. Поэтому я постаралась обрисовать ситуацию максимально достоверно.

– Эм… Понимаете… Принца Вейхо Айро засосало в турбогенератор, и мы не смогли его спасти, – тут я даже попыталась выдавить из себя слезинку, – но, учитывая ваш научный интерес и заключенную заранее сделку, я прибыла на ваш корабль как представитель ранее не изученной вами расы.

– Какой?

– Я с планеты Земля! – гордо сообщила и добавила, – это в антитентуре! – ну, чтобы их хотя бы моя логика заинтересовала…

В отсек для образцов меня проводили, ласково подталкивая пятью свежеотрощенными хоботами в спину. Интересно, они всегда компанией передвигаются? Может, у них даже разум коллективный?

В отсеке было никак. Именно поэтому не смогла назвать его каютой. Хотя, учитывая форму самих гзеддов глупо было ожидать, что спят они на постели и сидят за столом. В общем, в той комнате, где меня оставили, не было никого и ничего… Даже иллюминатора. И туалета, кстати… Вещи у меня отобрали, а там были планшет и бутерброды. Поэтому я осталась скучать, изображать из себя неприхотливую, и выстраивать новые версии моего будущего на основе опыта прошлого…

На полу я провалялась приблизительно два часа. Потом за мной прислали очередную группу сопровождения, тоже в количестве пяти особей.

Здешние коридоры напоминали огромные трубы (у гзеддов, как я успела заметить, вообще не было острых углов) и слишком быстро заканчивались (пришли мы почти сразу!). В новом помещении было пусто с точки зрения мебели и оборудования, но присутствовало очень много моих новых друзей, и каждый из них не преминул тронуть меня за руку хоботком… Может, они так здороваются? Или примеряются? Пока было не очень страшно. Но сложно было молчать. И количество гзеддов с одной стороны успокаивало, потому что для еды им меня явно будет мало, а с другой стороны, напрягало, потому что я не понимала, как они на таком маленьком звездолетике путешествуют… Это же неудобно! Хотя… Может, они умеют как-то в случае недостатка места утрамбовываться…

Комфортно мне было ровно до тех пор, пока я сама была охвачена научным интересом. Ну да, иная форма жизни! Умеют общаться, корабли строят, наверное, даже цели какие-то у них есть… А вот сосуществовать мне с ними чем дальше, тем меньше хотелось. Особенно после того, как один из них практически придавил меня к стене и выдавил из хобота костяной нарост. Я предсказуемо запаниковала.

– Не волнуйся, представительница другой расы, – справа подкрался еще один гзедд. У них явно разделение труда. Один пришепетывает, другой препарирует… – Мы исследуем. Мы договаривались, ты помнишь?

– Да, – я взяла себя в руки. Потому что все равно некуда бежать.

– Это неопасно. Нам нужен биоматериал. И это, – хобот второго гзедда коснулся хобота первого, – обезболивающее… Мы введем тебе особое вещество, и не знаем, подействует ли оно. Ты другая, но мы ждали риргана и подготовились для него. Делай выбор. Мы можем не колоть, а просто взять биоматериал.

Классный выбор – рирганское обезболивающее, которые возможно на меня вообще не подействует, учитывая различия в физиологии, или весь спектр ощущений на живую… Разумеется, я ответила:

– Колите! – и протянула вперед руку. Но гзедды не стали портить скафандр и шип, торчащий из хобота, резко вонзился в шею. В рту стало мерзко, а в голове вязко. Ну а дальше… Предсказуемая потеря сознания.

Очнулась я на уже знакомом полу. Без скафандра, в одном белье, с головной болью и изрезанной рукой, где на запястье отсутствовал кусочек кожи примерно сантиметр на сантиметр. Рана не кровоточила, но, насколько я поняла, ее особо ничем и не обрабатывали… Приподнялась с усилием на локтях. В помещении царил полумрак, источников света видно не было. Неподалеку от меня стояла емкость непередаваемой конфигурации с бесцветной жидкостью. Я решила, что терять мне уже нечего. Что хотели, давно бы уже сделали, и выпила жидкость до дна. Потом закинула руки за голову и стала думать. Естественно, о том, какая я дура…

По-моему, я успела еще пару раз поспать, когда за мной снова пришли. В этот раз я работала только с сопровождающими. Других гзеддов там, куда меня привели, не было. Меня усадили на какой-то нарост у стены и выстроились передо мной в ряд.

– Мы провели несколько тестов. И можем теперь с уверенностью сказать, что вы очень интересная раса. Имеется определенное сходство с ладьёрами, но присутствуют и отличия. Мы изучили твое поведение. Ты слишком спокойна. И мы не можем понять, насколько это нормально для твоего вида. Просим тебя сообщать обо всех своих реакциях на наши препараты и действия. Мы должны иметь целостную картину, чтобы выстраивать дальнейшую стратегию исследований.

Ого! Так я еще и управлять могу этим…самокопанием?!

– Хорошо. Что будет сейчас?

– Сначала беседа. Расскажи мне о тех расах, с которыми вы сталкивалась.

– Я могу назвать только эшатов и ладьёров. С эшатами у нас не было непосредственного контакта, а с ладьёрами до сих пор довольно сложные взаимоотношения.

– Но ты летела на ладьёрском звездолете. Они специально поймали тебя, чтобы передать нам, после того как погиб рирган?

– Нет, они забрали меня раньше.

– Расскажи, с кем контактировала ты.

Я принялась вспоминать, кого я там на Савойе встречала… Список был внушительный. Начала, разумеется, с дуатов.

– Дуаты – одна из самых потрясающих рас, наиболее близкий для меня облик, – они мне реально стали как родные, особенно после пьянки в ДУРе. Я никому столько о себе не рассказывала, как тому пеликану. – Дальше, теларийки, с ними определенно здорово. Они настоящие ученые, – попыталась я намекнуть гзеддам, какого жду к себе отношения. Но они меня проигнорировали. – Так, ладьёры, рирганы, эри, ну, с кем-то еще в коридорах сталкивалась… на Савойе…

– Расскажи про архонов, – прошипел один из гзеддов, опасно помахивая перед моим лицом хоботом.

А чего это им вдруг архоны понадобились…

– А я про них ничего не знаю…

– Ты не знаешь, кто такие архоны?

– Знаю, то, что все знают, что они сами по себе. И ни с кем не дружат, – мстительно добавила я.

– Откуда ты знаешь? – тут же ухватился за последнюю фразу гзедд.

– Что именно?

– Откуда ты знаешь, что они одиночки?

– Эм… Ну, я слышала, что если они куда прилетают, то ни с кем не общаются.

– Ты видела архона?

Все гзедды угрожающе приподняли свои хоботки, и я не смогла соврать.

– Да, видела, – правда, не стала уточнять, что близко и полностью.

– Тебе понравилось?

И эти туда же!

– Что именно? – попыталась уточнить я.

– Взаимодействия, – гзедды придвигались ближе, и у меня по коже пробежалось стадо мурашек.

– Не знаю, – ответила я. – Никак, если честно.

Вот после этого гзедды задергались. Чем-то их эта фраза впечатлила.

– Беседа закончена, – поспешно сообщил один из них. – Возможно, нам придется изъять у тебя некоторые части тела, – а когда я вздрогнула, добавил, – Это будет происходить постепенно. В ходе исследования мы установим последовательность изъятия и изучения органов и конечностей. Мы не дадим тебе умереть сразу. Даже сможем оставить тебе жизнь, если для вашего вида это принципиально.

Во загнул! Принципиальна для меня моя жизнь или нет? Особенно после последовательного и растянутого по времени изъятия внутренних органов? Честно говоря, они уже второй раз за сутки ставят меня в тупик своими альтернативами… Но я не зря всегда славилась своей особой приспособляемостью к нестандартным ситуациям. Я честно попыталась побороться за свою жизнь и конечности, и тут… Узнала, что пресловутый рир гатрас, который теперь всегда со мной, не функционирует! Стоило мне выставить руку вперед и попытаться мысленно отдать команду, а настрой под угрозой жизни у меня был соответствующий, как крайние гзедды своими хоботами быстро отправили меня в нокаут.

В себя я пришла традиционно на полу. Видимых повреждений не наблюдалось. Значит, органы пока не изъяли. От отчаяния хотелось выть в голос. И рассказать гзеддам про все изменения моего душевного состояния, ага!

Какая же я идиотка! Возомнила себя Колобком, который удачно свалил от всех загадочных зверей… Но и на меня нашлась своя лиса… Мне слишком легко все давалось и я слишком полагалась на удачу. Новое приключение! Незабываемый опыт! Эксклюзивная информация! А еще пушка эта дурацкая не работает! Пусть даже без таблетки арида, к которому я так и не присосалась, пусть даже в ущерб собственному здоровью! Мы ведь так и не проверили с ребятами как он там прижился… Только виртуально все… На тренажерах! Подсознание! Все дела! А на деле – пшик! Тупые ладьёрские технологии! Когда вернусь на «Принцип» я им всем покажу! Если вернусь… Одно радовало… Злость всегда конструктивнее страха… А бояться мне было нельзя. Иначе свихнусь.

Скоро с потолка пошел дождь. Я сначала испугалась, а потом поняла, что гзедды так заботятся о моей гигиене. Разделась, помылась, напилась, вещи постирала. Даже почти кайф. Жалко, что дождь шел недолго. Наверное, воды на звездолете было мало. Потом лужи впитались в пол, и резко стало холодно, поэтому обратно одеваться я не стала. Разложила вещи на полу. А сама стала греться старым эскимосским способом, сжимая-разжимая кулаки и воображая себя сидящей у костра. Минут через пять, когда потоки воздуха стали еще холоднее и интенсивнее, до меня дошло, что это не просто переключение из одного режима на другой, а целенаправленная акция. Я стала кричать в потолок, чтобы выключили кондиционер, но то ли гзедды не знали этого слова, то ли ставили эксперименты. В общем, ничего не изменилось. Пробежки и припрыжки по комнате площадью три на два метра не помогли. И через пятнадцать минут у меня уже зуб на зуб не попадал. С одной стороны я понимала, что вряд ли сразу заболею. Все-таки большинство микробов из меня ладьёры вытравили, но заполучить какой-нибудь ревматизм или миозит тоже не улыбалось… Пыталась думать о чем-нибудь отвлеченном… Не получилось. Вот уж действительно, когда у человека одни проблемы, ему как бы не до других… А еще через десять минут мне стало себя очень и очень жалко…

Но замерзнуть мне не дали. Правда, на этот раз исследователи пришли прямо ко мне. Как я поняла, чтобы после экспериментов мое тело уже никуда не транспортировать. Сделали очередной укол в шею подкорректированным составом, потому что сознания я не потеряла, и уложили на пол. Трое гзеддов отползли к стене. А двое начали работать с суставами моей руки. Гнули по-всякому пальцы, пытаясь понять пределы моих возможностей. Причем инстинктивно чувствовали, когда надо остановиться. Так что я думаю, даже ничего не сломали… Я-то в отличие от них ничего не чувствовала… Пока… Потом долго тыкались шипами в предплечье, видимо, пытаясь таким образом осознать различия в тканях. Несколько раз попали в кость… Ну, как я догадалась по звуку. Потом в эти разрезы начали капать своими реактивами. Те трое все-таки вернулись обратно, чтобы залить меня своей слюной, или что у них там из хоботов выделяется… Короче, каждый из них выдал что-то свое разноцветное и тягучее. После этого угомонились. Потоптались надо мной, пошушукались между собой. Потом один из них придвинулся чуть ближе.

– Эксперимент прошел хорошо. Можешь отдохнуть. Продолжим через восемь ваших часов.

И меня оставили в покое. В этот раз я нашла на полу две миски с водой и чем-то более плотным. Поела. И хорошо, что сделала это до того, как стал отходить местный наркоз…

Потому что потом мои ощущения стали настолько непередаваемыми, что еда была бы последним, чего бы мне захотелось…

Ночью, про себя я так обозвала часы моего отдыха, жутко болела рука. Наливалась тяжестью, ныла и не двигалась. Но выдавала мне всю полноту ощущений, стоило мне шевельнуться. Кое-как я нашла наименее травмирующую позу. Лежала рядом со своей замученной рукой и думала о том, что это конец… К сожалению, долгий, и от этого еще более страшный… Спасти меня некому. Сделать я ничего не могу. У гзеддов реакция гораздо лучше, несмотря на то, что они такие бесформенные. А уж по арсеналу средств борьбы в гуманоидами мне с ними вообще не сравниться, особенно после осечки с рир гатрасом… Мерзко, гадко, жутко, страшно, противно, отвратительно, ужасно, тошно… Я поняла, насколько беден наш язык, только оказавшись в такой ситуации… Это ночь стала для меня последней. Потому что я прощалась со своей прежней жизнью. Я понимала, что меня уже почти сломали. И мой интерес к новому и ироничное отношение к жизни умрут первыми, а без них мне будет ой как плохо… О хорошем вспоминать не хотелось. Я не могла из этих воспоминаний черпать новые силы и мотивацию, потому что сразу хотелось туда и насовсем. О плохом, тоже старалась не думать… И от этого было еще хуже… Не на что отвлечься и некуда бежать… Проклятые гзедды… Все-таки рирганы иногда говорят правду…

Под утро я с трудом балансировала на грани реальности… Так и хотелось утянуть себя в эту зыбь, где нет ничего хорошего, но также нет боли и навязчивых мыслей… И тут из стены вышла знакомая фигура. Я почему-то не удивилась и даже смогла отчетливо произнести:

– Ну, здравствуй, голограмма…

Глава 28

The sergeant calls: stand up and fight

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Лечили меня в соответствии с лучшими традициями эльфийских магов – наложением рук и потусторонним свечением. А я просто кайфовала, и даже не пыталась вникать в природу своих ощущений. Глюки или нет? Может, гзедды все-таки сжалились и подарили мне феерическую жизнь в часы отдыха?!

– Так больно? – спросил Матвей, пробежавшись своими пальцами по моей ладони.

– Нет.

– А так?

– Нормально, – резко ответила я, вырывая многострадальную руку.

Полечил и хорошо. Но Матвей не отстал.

– Боль полностью ушла? Я сейчас больше ничего не смогу сделать, по крайней мере, здесь…

– Ну давай не здесь, – я подвигала рукой. Функционирует.

– Хм… Замечательная дилемма… Я не должен, но должен… – Матвей положил мне руку на лоб, и покачал головой, – Ладно, надо подождать, – и попытался уложить меня обратно на пол.

– Слушай, я не хочу тут разлеживаться.

– Саш, пять минут потерпи. Можно пока поговорить о чем-нибудь…

– Первым делом звездолеты. – обрубила я, подозревая, что пяти минут не хватит, чтобы высказать моему спасителю все что я о нем думаю.

– Ты слишком эмоциональна. Это странно.

– Вот уже действительно! – не сдержалась я, – ты считаешь, у меня есть все основания тихо сидеть в углу?!

Прояснившиеся мозги услужливо подбрасывали планы побега один нереальнее другого. И пытаться притворяться спокойной было выше моих сил. Тем более, когда непонятно, зачем это надо…

– Вообще-то тебе именно так и полагается делать! – в свою очередь завелся Матвей.

– А больше мне ничего не полагается? Раскомандовался тут…

– Не понимаю, – озадаченно произнес он… – А если? Да нет… Не может быть…

Он резво подскочил и забегал по комнате туда-сюда-туда-сюда.

– Не мельтеши, – прокомментировала я. Хотя, прикольно… Так по-человечески…

– Так не бывает…

– Конечно! – вот даже спорить не буду. А вот дальше началось интересное. И именно поэтому я поняла, что все наяву, потому что до такого моя фантазия бы точно не додумалась…

– Тогда тебе тем более нельзя здесь оставаться! – Матвей внес неожиданно дельное предложение.

Можно подумать до этого мы прям сомневались. Я лично была уже по горло сыта неадекватными треугольниками. Ну, и своей глупостью, конечно… Вот вырвусь отсюда. Запрусь где-нибудь в каюте и вообще перестану выходить в открытый космос! Зато буду сидеть, и строчить на межгалактических личностных форумах сообщения: «мой парень ведет себя странно» или «я чужая на этом празднике жизни, помогите адаптироваться»…

Матвей полностью ушел в себя. Взгляд был отсутствующий, а я вспомнила про время. Непонятно, как он тут оказался, может, конечно, и вырубил всю команду гзеддов, но все равно стоит поторопиться…

– Эй! Уже можно выдвигаться?

– Да… Подожди, я сейчас вернусь. Я быстро… – Матвей остановился, как будто что-то решал для себя, а потом скользнул к стене и исчез.

Я встала и, разминаясь, походила по комнате, привыкая к тому, что снова могу полагаться на собственное тело. А потом он вернулся.

– Я все уничтожил, можно идти.

– В смысле гзеддов?

– В смысле образцы. Иди ко мне! – мой спаситель взял меня на руки и вместе со мной двинулся туда, где в прошлый раз находилась дверь.

Гзеддов в коридорах мы не встретили, и прошествовали сразу на «Лахорр», естественно слившийся с космосом для маскировки. На своем корабле Матвей отнес меня в каюту и сгрузил на постель.

– Полежи. Сейчас отстыкуемся, сделаю тебе поесть и вернусь…

– О да! – воскликнула я. – Мы ведь потом поговорим?

– Разумеется…

Надо же как-то себя развлечь…

Я осознала, что гзедды остались где-то далеко в прошлом, даже не сразу после разгона. То есть сначала я воспринимала ситуацию просто как есть и только сейчас начала анализировать… Выходило нечто странное и совершенно непонятное. Но Матвея я зауважала. Найти в космосе чужой звездолет и кого-то с него умыкнуть, это ж надо быть очень продвинутым инопланетянином. Наверное, я должна испытывать к нему чувство благодарности… Орден дать… Или еще что-нибудь… Или обойдется…

Наконец он вернулся и принес еду. Я ела без особого удовольствия, помню только, что было горячо. После того как я поела, он обмотал мою многострадальную руку эластичным бинтом, наверное, чтобы шрамов не было видно, когда я наконец отойду от шока. Пока не отходилось…

– Слушай, Матвей, или как там тебя, а что ты тут делаешь? – спросила я, сгружая поднос на тумбочку и подтягивая колени к груди.

– Естественно, я тут неслучайно, – но прозвучало это так, что стало понятно, что не меня он спасать рвался… Ну и ладно, мы не гордые … А он тем временем продолжил, – а вот что ты тут делаешь, мне совершенно неясно! – и так он эмоционально высказался, как будто я его обещала вечно ждать, а не шляться по космосу в поисках новых друзей.

– А что тебя удивляет? Личная жизнь у меня категорически не сложилась, вот и пришлось уйти в научный поиск…

Матвей подкатил свое кресло поближе к моему лежбищу и в упор уставился на меня.

– Гхм… Ты что намекаешь, что ты тут из-за меня?

– Нет, конечно, что ты! Из-за риргана!

– Ладно. Допустим. Пока так. Все равно надо разобраться.

– Давай разбираться.

Обожаю разборки!!!

– Ты как-то неправильно чувствуешь! – заявил мне Матвей.

– Это ты неправильно чувствуешь, – обиделась я.

– Я ничего не понимаю. Я все сделал как обычно. На тебя что, не подействовало?

– Конечно, подействовало, – успокоила я. Не люблю, когда другие нервничают. А Матвей выглядел очень нестандартно. Глаз у него, конечно, не дергался. Подозреваю, что у архонов какие-то свои нервные отростки, и, возможно, у него дергается что-то другое… Я хмыкнула… – Можешь не сомневаться! Таких дурацких отношений у меня еще не было. Я очень люблю новый опыт. Хотя от такого предпочла, чтобы меня избавили…

– То есть тебе не понравилось? – уточнил Матвей.

– А тебе бы такое понравилось?

– У меня ощущение, что мы говорим о разном… – он откинулся на спинку и задумчиво стал рисовать пальцами узоры на столе, а потом спросил с напряжением. – Тебе было со мной плохо?

– Нет, – я удивилась, но состорожничала, – можно сказать, хорошо.

– Ну, сейчас-то ты ничего не чувствуешь. Максимум небольшой интерес. Я хорошо старался.

– Это когда ты улетел, не оставив ни ответа ни привета?

– Эээ… Не совсем, – произнес Матвей озадаченно.

– Вот и объясни мне, кому мешало то, что происходило между нами?

– Мне надо было улетать.

– И поэтому ты решил не церемониться.

– Я всегда так делаю! – отрезал он.

– Ну, значит, нам разговаривать не о чем.

Противно, да.

– Саша, а у меня как раз возникает ощущение, что что-то пошло не так, хотя я до сих пор не понимаю почему… Мы закончим разговор, когда я решу.

Удивил. Нет, не так. Возмутил!

– Ага, щаз. Чао, бамбино. Ищи себе другую дуру, которая будет верить в твои сказки про любовь и желание.

– Саша, подожди. – Матвей взял меня за руку. – Я что? Тебе небезразличен?

– Даже если это так, то я вообще не понимаю, какое это сейчас должно иметь значение?

– Либо, я что-то сделал не так… Да нет… Я не мог… Но тогда… В общем, есть у меня одна догадка, но это просто невероятно. Поэтому ты должна максимально честно отвечать на мои вопросы.

– Да пожалуйста, мне не жалко, но только если ты ответишь на мои.

Матвей развел руками.

– Все что угодно.

– Хорошо. Куда мы летим?

– На Савойю. Но если хочешь куда-нибудь еще. Выбирай.

– Нет уж спасибо. На Савойю.

Может, меня там даже ждут. Не «Принцип», так теларийки… Устроюсь к ним лаборанткой, удовлетворять свои потребности во внимании и ласке…

– Хорошо.

– А лететь долго?

Четыре дня на «Принципе», пару суток с гзеддами… Но, «Лахорр», по идее, быстрее…

– День-два, как скажешь…

– Давай побыстрее, а то мне немного не по себе…

– Ах, тебе не по себе? – Матвей внимательно посмотрел на меня. – Зачем ты сунулась к гзеддам?

– Обмен научным знанием, как я уже говорила.

– Глупо.

– Не учи меня жить… И вообще. Я, конечно, тебе очень благодарна, но не сказала бы, что мне с тобой очень приятно общаться.

Матвей присел на постель, взял меня за руку и посмотрел мне прямо в глаза:

– А так?

– Существенно ничего не изменилось!

– Хм… Странно. Саша. Я не понимаю, – руку он отпустил.

– Знаешь, я уже тоже. Поэтому хватит говорить загадками, объясни по существу. А то я испугаюсь и убегу. Кораблем я уже умею управлять и все такое.

Матвей невольно улыбнулся.

– Ладно. Что ты знаешь об архонах?

– Слушай, да вы меня уже все достали! Ребята на «Принципе» мутят – «не ходи, не звони, не суйся», гзедды эти… «понравились ли вам взаимодействия?» – с придыханием прошептала я, – ты…

– Похоже, ты действительно не понимаешь суть нашей природы.

– Удивительное рядом, – философски пожала я плечами. – Рассказывай.

– Саша, ты помнишь, как мы встретились?

– Ага. Ты влюбился в меня, как малолеток!

– Нет…

– Вот! Я так сразу и поняла, поэтому, как встретились, так и разошлись.

– Именно что разошлись. А не должны были. Потому что каждый архон, и я не исключение, имеет способность влиять на других людей. Сильно влиять. Очень. До полного подчинения. Только вот на тебя это почему-то не распространяется.

– Ну имеешь ты свои способности и имей… В чем проблема? Хотя нет… Стоп! Подожди! Ты хочешь сказать, что ты и меня пытался принудить к… к взаимодействиям???

М-да… А с виду такой милый…

– Не совсем. И прежде чем обижаться, вспомни, что у меня не получилось…

– Знаешь, я вот очень рада. Хотя не очень… В смысле не рада, но не тому что не получилось, а что в принципе получилось, хотя и не потому что ты хотел.

Матвей был несколько ошарашен моей фразой и несколько секунд ее переваривал. Я тоже. Потому как история нашей космической любви теперь представала в ином свете. Матвей, похоже, думал о том же.

– То есть ты ко мне подсела просто так?

– Естественно. Безо всяких задних мыслей. А ты решил…

– Да, – подтвердил Матвей, – я решил, что ты хочешь, как и многие женщины до тебя, испытать небывалый спектр ощущений… Я ведь не подчиняю буквально, а скорее даю возможность испытать сильные чувства. Могу влиять на них, усиливать какие угодно эмоции…

– То есть получается, что эти ваши представления на Савойе в баре, это некий вид гипноза, когда неважно, что происходит вокруг, а всем просто хорошо?

– Ну, примерно…

– И что? Реально все ему поддаются? – восхитилась я.

– Да, – просто ответил он. – Сопротивляться не могут.

– Что, и ладьёры? – Хотя с ними-то как раз все ясно… – И эри, и теларийки, и эээ…дуаты? – Судьба последних меня особенно заинтересовала, вдруг они все-таки мои братья по разуму.

– Саша, все, значит, все. Ты пока единственная, на кого это не действует.

Вот такая вот я загадочная по космическим меркам!

– Ну не расстраивайся. Ты все равно крутой, можешь разом обаять целый бар.

– Саша! – Матвей улыбнулся, – я испытываю смешанные чувства. Я и рад, потому что это совершенно новый для меня опыт, и в то же время имеются определенные сложности… И я пока не понимаю, что мне с этим делать.

– А давай никому не скажем, – заговорщицки подмигнула я. – Я вернусь на «Принцип», ладьёры тебя наградят медалью, а дальше… Хм… Космос большой…

– Нет! – заявил он.

– Что нет? Не хочешь медаль? Я не знаю, что у них там еще есть, честно говоря, не успела изучить все традиции и…

– Причем тут медаль! Это все неважно. Важно другое. Я тебе нужен? Только честно!

– Эээ… Я склонна ответить «да», но учитывая твое поведение до гзеддов… И после… В общем, я сама не знаю, чего хочу. Поэтому давай сначала ты ответишь на несколько вопросов, а потом будем разговаривать о моих чувствах. Ты о своих рассказывать не спешишь…

– Ты права. Спрашивай, – Матвей старался выглядеть непринужденно, но было видно, что разговор его напрягает.

– Почему там, на Савойе ты не дождался, когда я проснусь?

– Знаешь… Как бы тебе объяснить подоступнее… Неприятно наблюдать, что интерес к тебе сменяется равнодушием. Я так к этому и не привык.

– Ну а зачем тогда вообще себя насиловать?

– Это не насилие, а…

– Удовольствие?

– Естественно, я получаю удовольствие, как и те кто со мной, те кто рядом… Все получают удовольствие. Если я хочу…

– Но ведь ты можешь дарить наслаждение все время… Выбрал бы кого-нибудь посимпатичнее и вперед…

– Если женщина сама хочет, и мне она нравится, нам обоим хорошо, но я понимаю, что это эпизод, страсть, приключение, и мало кто всерьез готов связать свою жизнь с архоном, насколько бы хорошо при этом ни было.

Ага! Наркотик галактического масштаба. Попробовать можно, а вот употреблять всю жизнь…

– А ты не думаешь, что ошибаешься? Может, во Вселенной тысячи, ну или сколько там женщин, которых ты обломал, а они тоже до сих пор любят и ждут тебя.

– Не волнуйся, осечек не было… – хмыкнул Матвей, – в твоем случае изначально были неправильные реакции, может, поэтому я до сих пор и не могу выбросить тебя из головы. Обычно все гораздо проще… Я расслабляюсь, женщины в восторге. Податливые и послушные моей воле. И какая-то часть меня постоянно этому противится… Утешает только то, что они благодаря моим способностям получают очень много…

– Как у тебя все сложно…

– Это ты еще не все знаешь.

– Даже не уверена, что хочу…

– А если не думать об этом? – спросил Матвей придвигаясь ко мне. – Скажи мне, пожалуйста, Саша, вот ты хочешь быть со мной?

– Как у тебя все просто…

– А у тебя непросто? Хорошо, давай непросто. Но жить будешь на «Лахорре».

Ага. Только до Савойи довези…

Глава 29

If you want to survive get out of bed

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Вторые сутки полета я приходила в себя. С Матвеем мы почти не разговаривали. Он был сосредоточен и большую часть времени проводил в лаборатории. Что он там делал я не знала. Я понимала, что если загляну и поинтересуюсь, то разговора не избежать, а я не хотела быть инициатором. Сама я преимущественно валялась на кушетке в гостевой комнате и бездумно буравила взглядом потолок, который Матвей сделал обзорным. И вот, наконец, он сам ко мне пришел.

– Надо поговорить.

– Давай, – я готовностью спустила ноги с кушетки. Придется же куда-то идти.

– Сиди. – Матвей провел манипуляции со стеной, и в комнате возникла еще одна кушетка.

– Удобно, – прокомментировала я.

– Не очень, но другие варианты слишком расслабляют. Саша, мне с тобой трудно.

Наверное, я удивилась, потому что Матвей быстро продолжил.

– Но не потому, что ты сложная, а потому что я тебя понимаю и чувствую, несмотря на то, что это не от меня зависит. Просто… я к такому не привык. А точнее отвык…

– А мы где? – уточнила я, чтобы если чего резко свернуть разговор и пересесть на попутный транспорт.

– Недалеко от Савойи. Позади Тангар, хочешь на него полюбоваться? Я разверну корабль.

– Нет. Мне просто надо было снять напряжение, чтобы полностью сосредоточиться на твоих словах. Так от чего ты там отвык?

Матвей отодвинулся на кушетке к стене и улыбнулся.

– Знаешь, я уже сказал, что мне трудно, а ты каждым своим словом мою задачу усугубляешь так, что это даже интересно! Саша, я привык быть одиночкой. Летать, планировать, решать… И тут ты. Я не буду скрывать, что в основном мой интерес к тебе возник благодаря твоей особенности.

– Вот это ты сейчас зря сказал, но продолжай.

– Ладно. Давай не будем углубляться в дебри того, что могло бы быть или не быть. Я просто расскажу тебе историю.

– Про себя?

– Преимущественно. Но… Впрочем, сама по ходу все поймешь.

Я пожала плечами и подтянула к себе колени. День только начался, а у меня уже сказка на ночь.

– Так вот… Я – архон и моя родина – объединенные миры Эхх Дахот. Большинство архонских планет находится около звезды Эххон. Крупными также считаются системы звезд Аххар и Мэххат. По совокупности населенных планет численность архонов около 70 миллиардов, и живем мы очень дружно.

– Вы – молодцы! – решила я приободрить Матвея. Сейчас все тайны выдаст. – А язык? Саххи?

– В основном да. Нам пришлось сделать его галактическим. На тот момент нам проще было хоть в чем-то приспособить другие расы к себе, нежели постоянно под кого-то подстраиваться самим. У нас есть своя, вариация – эхх-саххи, которая используется в научной работе, но, находясь среди вас, мы говорим исключительно на саххи…

– И много вас среди нас?

– Много… Только наверное, скорее подошло бы слово вокруг. Помнишь, я тебе говорил, что у архонов принцип «больше двух не собираться»?

– Ну да… Я думала, это шутка.

– Нет. Уж скорее горькая правда. Если в каком-то месте, например, на Савойе собирается больше двух архонов, то мы создаем определенный фон. Эмоциональное воздействие на других. Сопротивляться ему нельзя. Заэкранироваться от него тоже. Чем нас больше, тем воздействие сильнее. Поэтому никто не видел сразу трех архонов вместе. И мы не имеем нигде представительств. Да и вообще…

«О чем с вами разговаривать?» – закончила за него я.

– Ага, то есть именно поэтому никому не известно ничего конкретного о ваших мирах?! Кроме названий и общих геологических и астрономических характеристик…

– Да. Ни одна из экспедиций, посланных другими расами в наш сектор, не вернулась. Можно не объяснять почему?

– Можно. К проблеме ваших супермозгодробильных излучений мы вернемся позже. А как вы между собой общаетесь?

– Не напрягаясь. Хотя и у одного архона есть определенный предел направленного на него воздействия других. В зависимости от личных способностей. Но больше семи-восьми направленных воздействий мало кто выдерживает…

– А зачем вы друг друга облучаете?

– Иногда это бывает необходимо.

– Ладно, – я решила не зацикливаться на данной теме, – а чего вам от нас-то надо? Учитывая полную ментальную несовместимость. Острых ощущений не хватает?

– Да нет… – Матвей покачал головой. – Была бы моя воля, я бы вообще никогда не покидал Эхх Дахот. Нет, не так… Скорее делал бы это по-другому, нежели сейчас… Ради интереса побывал бы в чужих мирах, посмотрел на диковинки или звезды бы изучал. Хотя, тяга к звездам у меня появилась не так давно. Пока я жил на Дахоте, мне и без этого было чем заняться, но если бы даже захотел… Обсерватория в горах Миэхх – лучшая во всей Вселенной. Так что даже ради удовольствия полюбоваться на звезды не пришлось бы никуда срываться…

– Ну-ну… Я поняла, что реализоваться ты мог и у себя дома. Так что же тебя тогда заставило бросить свою уютную горную обсерваторию и открыть дверь в негостеприимный космос, где тебя никто не любит? – последнее предложение я постаралась произнести c надрывом.

Матвей рассмеялся.

– Мне очень лестно, что ты так за меня переживаешь, но я не жалуюсь. До недавнего времени я был вполне доволен жизнью.

– Вот знаешь, если ты сейчас мне скажешь, что я тебе ее испортила, я даже не знаю, что я сделаю. Но могу пообещать, что мало не покажется!

– Саш, подожди. Да, с какой-то точки зрения дело в тебе… Я все объясню, но пойми, что проблема как раз в том, что я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, а ты…

– Что я? – я подалась вперед и посмотрела на него с вызовом.

– Пытаешься решить чужие проблемы за свой счет, – серьезно ответил Матвей.

– Имею право.

– Да.

– И не тебе меня судить.

– Да.

– И вообще!

– Я могу продолжать?

Я раздраженно пожала плечами. Не убедил.

– Так вот. Архоны могли бы спокойно жить в тех мирах, где им удобно. С нашим развитием технологий мы можем колонизировать большинство планет и нам нет смысла ввязываться в локальные стычки с другими расами за звездные системы, тем более что звезд даже в пределах одной галактики – миллиарды, и почти у каждой из них есть планеты…

– Я поняла.

– Ладно. И как ты можешь догадаться, особенно если вернуться ко всему вышесказанному о наших способностях и отсутствию официальных контактов с другими расами, врагов у нас нет…

Матвей сделал паузу. И вновь отвлекся на стену, извлек из нее два запотевших стакана. А мне как раз хватило этого времени, чтобы достроить в уме его фразу.

– Нет? Или почти нет?

– Разумеется, ты права, – Матвей протянул мне стакан, – пей, это сок эхари, тонизирует. Враг у нас есть. Один.

– Кто?

– Ты уже с ними познакомилась. Это гзедды.

– Я так понимаю, на них ваше облучение не действует.

– Правильно понимаешь. – нахмурился Матвей. – Более того, у них существует своего рода воздействие, в некотором смысле противоположное нашему. Если мы…хм…усиливаем эмоции, то они просто их лишают. Что в конечном итоге ведет к вымиранию разумных рас. И бороться с этим нельзя, потому что стоит гзеддам приблизиться к любому из разумных миров, как там уже даже лекарство от их излучения, облучения или воздействия изобретать бесполезно. Ибо изобретать уже некому.

– Хм… ничего себе… А зачем им это? В смысле, они это делают сознательно? Тьфу, осознанно?

– Гзедды, как и мы умеют частично управлять своими способностями. И при сборе материала и образцов они себя контролируют. Потому что знают, что иногда информацию можно получить, только если объект вменяем. По крайней мере, сначала… И то, что тебе не удалось испытать на себе их зов… Очень радует, иначе мы бы тут с тобой не разговаривали…

– Подожди, ты хочешь сказать, что ты себя все время контролируешь? Или наоборот, на всех влияешь? Когда ты общался с Ренатом, то на него ты тоже воздействовал?

– Нет. Я себя контролирую. Это сложно. И требует определенной подготовки. Но у нас разработаны методики, которые частично позволяют снизить эффективность нашего воздействия на других, и все архоны, которые отправляются в космос, должны ими в совершенстве владеть. А расслабиться я могу только во время представлений, как вы их называете, или в процессе общения с женщиной… – И Матвей поднял на меня взгляд.

– То есть в процессе…эээ…взаимодействия, ты становишься самим собой?

– Да, можно и так сказать… Я воздействую. Мне легко и хорошо. Мне не нужно сдерживаться. Мне приятно дарит эмоции. Несколько смущает только моральная сторона всего этого, когда я понимаю, что все удовольствие и радость, которую я дарю, не более чем временное явление и вмешательство в естественные процессы…

Я задумчиво взболтнула в руке стакан.

– Вернемся к гзеддам. А почему они тогда все кругом не захватили, и я не слышала ни одной легенды о внезапно потерявших мотивацию мирах?

– Вселенная дала гзеддам универсальное оружие. Им не нужно ни с кем сражаться за территории или вкусную еду. Империи сдадутся им без боя. Но, видимо, в противовес им она создала нас. И мы стоим на страже интересов разумных рас.

Санитары космоса, ага.

– Интересно, каким образом?

– Начнем с того, что архонам было хорошо и у себя. Еще до появления гзеддов. А гзедды вышли в космос не так давно. Чуть больше двух тысячелетий назад по времени Дахота. Мы много раз пытались контактировать с другими расами. Но быстро поняли, что это хоть и возможно, но совершенно не нужно. Потому что к определенным чужим достижениям мы и так могли получить доступ, а общение было неравноценным. Архоны расслабились и решили ограничиваться наблюдением, не вступая в близкие отношения и не налаживая торговых связей. Но появились гзедды… И все изменилось.

Матвей сделал паузу, пытаясь дать мне время все прочувствовать. И продолжил рассказ.

– Архоны – развитая цивилизация. У нас нет внешних врагов, почти нет локальных конфликтов. Я, конечно, не говорю про межличностные. Но в целом у нас здоровое и уравновешенное общество. Тебе не скучно? – внезапно спросил он, видя, что я ушла в свои мысли.

– Да, рассказывай все, что считаешь нужным. Все очень и очень интересно…

Как же вы выпутались, бедненькие…

– Хорошо. Мы свободолюбивы. Сильны и талантливы. В том числе благодаря нашим научным достижениям. Мы искоренили традиционное мышление и живем как нам удобно. Мы многое знаем и можем. Но иногда могущество только вредит. А именно тогда, когда встает вопрос долга, и ты понимаешь, что кроме тебя просто некому… Когда мы впервые узнали о гзеддах, мы не собирались вмешиваться. Мы практически ни с кем не контактировали, и не испытывали ни к одной из рас серьезных симпатий, хотя собирали и накапливали информацию.

Ну да, вели наблюдения за колониями муравьев в космическом масштабе…

– Гзедды уже уничтожили несколько миров, и после того, как там вымерло население, сами их заселили. Мы не волновались. Нам участь исчезнувших не грозила… Но некоторые архоны, в основном те, кто посвятил себя исследованию космоса, забеспокоились. Естественно, что лишь малый процент чужих достижений в области науки и искусства является для нас полезным. Что-то нам кажется забавным, что-то и нашу науку двигает вперед, но это некритично. Тем не менее, возникает вопрос. А почему мы должны это терять? Вот так, постепенно, в течение нескольких лет специально созданная группа архонов изучала ситуацию и делала прогнозы. Потом ученые предоставили свои заключения и выводы вниманию Научного Совета Дахота. И было принято решение начать борьбу с гзеддами. И начали мы с нераспространения их влияния. До сих пор нам вполне успешно удается сдерживать их в границах их территорий. Около всех обитаемых миров построены наши барьеры, где постоянно находятся тысячи архонов, которые создают заслоны, неподвластные воздействию гзеддов. Существуют архонские патрули, которые сопровождают грузовые и пассажирские корабли. Про нас никто не знает, в смысле про то, чем мы занимаемся. Да мы и не ждем благодарности. Это просто наш долг. Долг перед Вселенной и ее детьми.

– А эти архоны, которые дежурят у ваших этих, барьеров, они там находятся постоянно?

– Да, это служба. Срок которой составляет пять лет Дахота. Все архоны, избравшие путь исследования космоса обязаны отслужить у барьеров.

– И ты там был?

– Конечно. Но мой срок службы закончен. С какой-то точки зрения это честь. А с другой… Все очень и очень сложно. Большинству архонов сложно посвящать себя монотонной работе, к которой ты привязан так надолго. Мы работаем посменно, но в этом нет познания, к которому мы так все стремимся. Наши ученые долгое время изучали теории развития и мотивацию. Да, мотивация нам помогает, но…

– Но очень сложно стараться ради тех, кого считаешь слабее себя и никчемнее… – закончила я за Матвея мысль.

– Эээ… Не совсем так… Саш, пойми, те архоны, которые уходят в космос они мыслят категориями космоса. Для нас Эхх Дахот уже не просто дом, он часть этого самого космоса и наш долг по отношению к другим расам в данном случае – тоже вклад в упорядочение и развитие Вселенной. Даже если это скучно. Но зато по истечении пяти лет, мы можем полностью отдаться научной деятельности.

– И чем же занимаешься ты? Я так понимаю, что все эти твои абстрактные разговоры об изучении звезд – ерунда?

– Не совсем… Скорее – хобби. А так, я – разведчик. Изучаю гзеддов. Сопровождаю их научные экспедиции, и отслеживаю все достижения. Они ведь тоже не сидят сложа руки… эээ… отростки. Они ищут и стремятся понять, как с нами бороться. Напасть на нас они не могут. Подавить тоже. Но не сдаются… Впрочем, как и мы… Вселенское противостояние…

– И поэтому они меня про архонов пытали?

– Да, они тоже собирают о нас информацию, и ищут новые расы, чтобы добраться до них быстрее нас. Пока мы не построили там очередной барьер… И, теперь только вообрази на миг, что я испытал, когда понял, что на тебя мое…хм…обаяние не действует и ты находишься у них…

– Ага, воображаю. Спасибо, что спас.

– Да, – отмахнулся Матвей. – Но проблему это не решает. Я пока не придумал, что с тобой делать дальше.

– Эм… – я чуть соком не подавилась. – «Спасти меня и снова убивать?»[11]

– Да нет же! – резко отреагировал Матвей. – Как ты такое могла предположить! Просто ты настолько необычное явление. Во всех смыслах, и я даже не знаю, с чего начать.

– Стоп-стоп-стоп! Ты не горячись. А то с твоим энтузиазмом… Подумать надо сначала, в общем.

– Да. Но учти, что тяга к познанию у нас в крови. У архонов даже правит Наука! У нас нет правительства, армии и министерств, только Научный Совет.

– Ладно, я все поняла. А теперь можно мне на Савойю, чтобы там на «Принцип», чтобы там дела кое-какие уладить…

– Без проблем, – ответил Матвей, поднимаясь с кушетки и выходя из каюты.

Через полчаса мы пристыковались к Савойе. Я столкнулась с Матвеем у шлюза.

– Саша, – он сжал мне виски руками. – Я не знаю, чего ты себе сейчас надумаешь. Но я хочу тебе сказать. Возвращайся ко мне. Я буду ждать. И я решу все проблемы. В том числе и научные. Обещаешь?

– Я подумаю, – честно ответила я, но Матвея поцеловала. Во-первых, мне самой этого хотелось, а во-вторых, было интересно посмотреть на реакцию человека, когда он понимает, что все происходит само по себе, а не потому что он кого-то там к чему-то принуждает… Процессом он явно наслаждался, а потом отстранился и сказал.

– Спасибо, мне очень понравилось, – а когда я уже выходила за дверь, добавил, – повторим, когда вернешься?! Ну, после пары научных тестов?!

Власть науки! Эпистемократия, чтоб ее! Слово-то какое… Ругательное…

Глава 30

A vacation in a foreign land

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Матвей поступил как настоящий мужчина, а именно, сделал то, что считал нужным, не поставив меня в известность. Поэтому когда я пришла на «Принцип» меня уже ждали. Честно говоря, прям так сразу я ни с кем разговаривать не собиралась. Думала, проскочу потихоньку, а потом, когда выясню, что происходит, можно будет и пообщаться. Но нет. Не получилось. Встречал меня Антон. Наверняка это была идея Рената, который был в курсе того, что именно Антона мне будет трудно в чем-либо убедить.

Команда «Принципа» в полном составе с хмурыми лицами ждала меня в кают-компании. Антон галантно пропустил меня вперед, чтобы потом перегородить проход, во избежание… Пришлось сесть.

Первый вопрос, поступивший в адрес смелой покорительницы космоса, был…ожи…нет, все-таки неожиданным. Потому что вместо «Как ты могла?» я услышала от Стаса:

– Поздравляю!

– С чем? – осторожно уточнила я. Вдруг какой-то подвох.

– Ты первый ходор, которому удалось обмануть ладьёрского психолога! – все как по команде посмотрели на Рената.

Хм… Было бы чем гордиться.

– Да, – подтвердил он. – Я не предполагал. Впрочем, чего удивляться. Саша уже не раз и даже не два ставила нас в тупик.

Я невольно распрямила плечи и самодовольно улыбнулась. Зря.

– Дисциплинарных взысканий никто не отменял, – сообщил Фредерик Эммануилович, – пусть как почетный ходор ты и освобождена от обязанностей, но как член экипажа «Принципа» в соответствии с должностными инструкциями должна была поставить капитана в известность.

– Какого из? – уточнила я.

Фредерик и Стас переглянулись.

– Ну не смогла я разобраться. Ситуация была слишком нестандартная, а решение требовалось принять оперативно. Товарищи капитаны, я больше так не буду…

– Будет! – высказался Ренат.

– Не порть игру, – улыбнулась я ему. – И вообще, тебе грозит погибнуть под руинами своего самомнения.

– Учитывая то, что Саша на момент нарушения распорядка звездолета являлась членом команды «Принципа» условно, можно дисциплинарные взыскания отменить… – предложил Стас, – но, чисто по-ладьерски… Как ты могла, Саш?

Вот тут мне и стало стыдно. Порывистость и героизм не поощряются, потому что идут рука об руку с безголовостью и…эээ…эгоизмом?! По ходу, мужики реально переживали… Впрочем, у меня-то к ним тоже были претензии:

– Да ладно вам, все бы получилось, даже без вмешательства архона, если бы… Короче! Кто-нибудь мне может внятно объяснить, почему не сработал рир гатрас?

Стало тихо. И, судя по сосредоточенным лицам, народ просчитывал варианты. Первым отмер Стас.

– А как ты его использовала?

– В состоянии аффекта… Пыталась…

– Интересно, – задумчиво протянул Игорь, – за сыворотку отвечаю. Все миллион раз проверено и перепроверено!

– Стас, а по срокам что? Может, он еще просто не прижился? – уточнил Фредерик.

– Да нет… Арид еще не вживляли, да… Но сам рир гатрас… Честно говоря, пока не понимаю, – Стас развел руками.

– С моделированием у нас проблем не было, – отчитался Ренат. – Я реакции проверял, все стандартно.

– Ладно, разберемся.

– Свободна, – снисходительно скомандовал мне Фредерик Эммануилович, – мальчики потом тебя помучают.

– Да с удовольствием, – по крайней мере, им есть, о чем поговорить… – но еще один маааленький вопросик. Что с рирганом?

Ренат хмыкнул, а ответил мне Влад.

– Если не считать защитного экрана, электронного замка и совсем незначительной порчи мебели в каюте, никакого серьезного ущерба во время своего пребывания этот обаятельный психопат звездолету не нанес.

– Правда, поговорить нам с ним так и не удалось, – сказал Фредерик, – уж не знаю, вопреки или благодаря некоторым…

– Да, – подключился Вадим, – Стас с Игорем Вейхо чуть не убили, когда выяснилось, что тебя на звездолете нет. Ну, а Вейхо, не будь дураком, предпочел и дальше отмалчиваться, чтобы еще у кого-нибудь вдруг не возникло желания в космос прогуляться. Судя по его самодовольному виду он уверился в своем непревзойденном даре убеждения…

– Но мы до конца так и не поняли, что произошло… – промолвил Игорь, пристально глядя на меня.

– Эм… Ну, примерно так как я и говорила.

– Эээ… Саша, позволь с тобой не согласится, – вежливо прервал меня Ян, – как ты понимаешь, после твоего отлета, мы не сидели сложа руки.

– Провели маркетинговые исследования?

– Что?

– В смысле выяснили, кому до зарезу нужен рирганский принц?

– Ну, примерно… – сказал Игорь, – так что учти, твоя сказка про Великого учителя нам хоть и безумно понравилась, но все-таки хотелось бы узнать, где ты была…

– Эм… – я в задумчивости побарабанила пальцами по столу, – ребята, а как вы относитесь к гзеддам?

А я и не знала, что одним, точнее восьмью взглядами можно передать столько эмоций!

– Ты видела гзеддов и осталась жива? – осторожно поинтересовался Игорь.

– Саша, – сказал Стас, – ты иди, отдохни, а нам пообщаться надо.

В каюту меня тоже отвел Антон, видимо, чтобы убедиться, что правильно дошла. А когда я открыла свою дверь, сказал в спину:

– Вот сколько летаю, но чтобы так… Саша, ты как магнит для… А, неважно…

И так он это сказал, что я одновременно почувствовала вину и начала собой гордиться.

Стас взялся за меня всерьез. Почти весь следующий день я провела в медлаборатории в качестве живого пособия по иглоукалыванию. Пару раз зашел Игорь, за образцами. Так что пусть не заливает, что у него сыворотка проверенная. А вечером притащились Оль-Пхо и Оль-Риат, аккуратно оккупировали табуретки по обе стороны от моей кушетки и взяли за руки. Мне, честно говоря, было тяжело, потому что приходилось поворачивать голову то туда, то сюда.

– Стас, – через несколько минут сообщила Оль-Пхо, – воздействия не было.

– А моя рука была изранена, – произнесла Оль-Риат, поглаживая меня по запястью, после чего пробежалась по руке пальцами, – здесь, здесь, тут. Многие ткани обновлены. Кислота. Боль. Регенератор.

Ну вот, а я только забыла. Стас пытливо заглянул мне в лицо.

– Саш, – позвал осторожно, – тебя что, пытали?

– Исследовали… По договору. Но я им ничего не сказала.

– Проклятый крашеный истерик! – выругался Стас.

– Мы можем изменить руку, – улыбнулась Стасу Оль-Риат.

Меня подобные перспективы не порадовали. И я ее, мягко так, высвободила из длинных пальцев теларийки. Оль-Пхо, видя мои маневры, крепко вцепилась в мою другую конечность.

– Саша, не пугайся! Можно отрастить тебе еще несколько конечностей, чтобы уменьшить нагрузку на рану…

Вот класс, а! Саша с четырьмя руками. Похоже, теларийки, до того как их пустили в космос, осваивали территорию древней Индии…

– Спасибо, не надо, я постараюсь не перенапрягаться.

– Я прослежу, – подтвердил Стас, сосредоточенно соображая куда дальше соображать.

Теларийки поднялись.

– Саша, ты утомлена и хаотична. Нас это дестабилизирует. Но если ты хочешь побыстрее придти в норму, то мы готовы провести несколько сеансов терапии в нашем секторе.

– Я в порядке. Скоро снова буду веселая и конкретная и зайду в гости, – честно пообещала я. Все-таки теларийки молодцы. Готовы меня лечить в ущерб своему объектоному восприятию…

– Стас, – напоследок сказала Оль-Риат, – я донесу информацию до своих. Но ситуация серьезная.

– Мы понимаем. Но данных пока мало.

– Мы свяжемся с вами, когда проведем анализ.

– Стас, что за загадки? – спросила я, когда теларийки ушли.

– Хм… Сложно все… Гзедды – самый хорошо охраняемый секрет. Мы знаем, на что они способны, и все время ощущаем скрытую угрозу. Как будто они вокруг летают, а напасть не решаются… И все это до поры до времени. А как с ними бороться, мы еще не придумали. Да что там… Даже до превентивных мер еще не додумались, хотя сотрудничаем с теларийками, саирами, эри…

– А архоны?

– Что архоны? – удивился Стас. – Я не знаю, что конкретно у тебя происходит с Тхаэ, но обычно, архоны ни с кем не сотрудничают, во всяком случае, в области науки. И понятно, что мы были бы заинтересованы в таком сотрудничестве, но нам нечего им предложить…

Ага, значит, о роли архонов в пищевой цепочке Вселенной ладьёры не знают… Ну ладно… В общем, куда-то я не туда влезла. Утомили они меня. Хочу на «Лахорр». Но, разумеется, никуда не пошла. У меня тоже эксперименты. Хочу, в конце концов, понять уже что-нибудь про кого-нибудь, а не только про себя…

Три дня было тихо. Стас заперся в лаборатории. Вадим, Антон и Ян пропадали на Савойе, разбирались с новым оборудованием. Ренат делал вид, что помогает Стасу, а на самом деле просто отлавливал меня в коридорах и задавал каверзные вопросы. Впрочем, пару раз он запихнул меня в симулятор, пытаясь понять, у проблем с рир гатрасом ноги растут из моего деформированного подсознания или все-таки чистая физиология… Судя по задумчивому лицу, которое мне удалось лицезреть, штатного психолога я в очередной раз озадачила. Вот так они скоро вообще во всем начнут сомневаться…

Я ударилась в учебу, чтобы хоть как-то оправдаться перед ребятами, раз уж не нашла Великого учителя, ну, и занять мозги. Потому что Матвей из них не вылезал. Я все время о нем думала. И ждала. А архон не объявлялся.

А на третий день с утра меня на коммуникаторе ждало сообщение от Наследника правящего клана Вейхо Айро, естественно, без благодарностей и раскаяния:

«Я безмерно рад, что Судьба оказалась благосклонна к тебе и спешу заметить, что именно моя сила наследника клана и правильно проведенный ритуал позволили мне вывести твою дорогу в правильную сторону».

Конечно! Все так и было! Исключительно благодаря покраске волос и употреблению внутрь волшебного порошка «Лахорр» не промахнулся мимо гзеддов! Его туда космическим магнитом притянуло… А потом, когда меня спас – оттянуло…

«От имени правящего клана Айро я предоставлю тебе гостеприимство клана, но не несу за тебя ответственности».

Понятное дело, я бы тоже не рискнула за себя отвечать… Кто знает, в чей еще катер мне придется прыгнуть.

«Но я готов употребить все свое влияние, чтобы устроить твою личную жизнь с правильным саиром. Я консультировался с нашими учеными. Анатомия и физиология ладьёров и саиров совпадают. Ты девушка воспитанная, трудолюбивая, умеешь делать массаж головы…»

Хорошо, хоть не махгатт!

«Я не вижу сколь угодно важных препятствий с твоей стороны и обещаю обеспечить согласие саира, отношения с которым выгодны для клана Айро. Жду твоего решения. Но не тяни долго. Помни, милости Вселенной не бесконечны.

Принц правящего клана Вейхо Айро».

Этот великолепный месседж надолго поднял мне настроение. Сначала думала посмеяться в одиночестве, но потом решила, что хочу быть хорошим и правильным ходором, а, следовательно, стоит доложить куда следует…

Игорю рирганские предложения тоже понравились.

– Только я не совсем понимаю, что ты хочешь от меня?

– Знаешь, у меня давно возникает ощущение, что твои обязанности несколько шире, чем обязанности экспедиционного химика. Но, поскольку ты все равно не признаешься, то можешь считать, что я просто пришла за советом. Хочу понять, как именно Вейхо узнал, что я вернулась, и чего мне делать с такими вот рирганскими инициативами.

– Так. Что касается рирганов… Естественно, у них есть разведка, и правящий клан наблюдает за «Принципом». Нас это не напрягает. Пока мы на Савойе. А в открытом космосе им за нами не угнаться. А что касается письма… Саш, – Игорь иронично прищурился, – может, выдадим тебя замуж за правильного саира? Будем укреплять межрасовые коммуникации?!

– Спасибо, что-то не хочется. Хочешь, я тебя порекомендую в качестве такой лояльной к рирганам и перспективной кандидатуры?

Игорь посерьезнел.

– Смешно. А теперь по делу. Ответить надо. Иначе этот Вейхо обидится, и вообще станет непредсказуемым. Значит, напишешь примерно так… «Благодарю за участие правящего клана Айро в моей судьбе. Но все решения, которые касаются любых официальных изменений моего статуса принимает Ходорат Ладьё». И это, кстати, правда, – подмигнул Игорь. – Традиция!

Вот спасибо!

– Меня не предупредили.

– Это честь!

– Ладно. Разберемся, – все равно я пока замуж не собираюсь. – Так что там дальше с рирганами?

– А ничего, так и отправляй.

Ну, я и отправила, только еще добавила от себя, что «встреча с таким прекрасным принцем была самым захватывающим событием в моей скучной жизни».

Принц правящего клана Вейхо Айро снизошел до ответа. «Мне понравилось. Как-нибудь повторим».

Глава 31

Missiles flying over your head

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Три часа ночи по стандартному времени «Принципа». Я не сплю. Днем выспалась. Читаю «Переписку высших разумов». Накопала в здешней библиотеке. Пыталась отвлечься от учебы. Неожиданно увлекло…

«В холодном и бесконечном космосе, лишь люди, звёзды и планеты имеют душу, ибо выкованы и спаяны, находясь между безжалостным молотом и жестокой наковальней – эмоциями и разумом».

Выключила планшет и задумалась. Думать хотелось о высоком, а есть – физиологически. Рука уже полностью зажила, но Стас постоянно бдил. Не пускал меня в бассейн и на тренажеры. Кормил какой-то бурдой, которая по-научному называлась комплексное сбалансированное питание «Здоровяк». Не иначе как изобретение ладьёрских бабушек. Я успешно притворялась нормальной и делала вид, что мне нравится. Но по ночам ходила гулять. Мне еще повезло, что вчера была смена Игоря, а сегодня Антона. Так что вопросов я надеялась избежать. В конце концов, если не выплескивать мою энергию в сторону правильных объектов, например, еды, то мозг полезет в очередную авантюру… А я мне пока хотелось оставаться верной своему слову и шарахаться по космосу не бездумно, а со смыслом…

На «Принципе» было тихо. Большая часть команды вернулась с переговоров из ладьёрского сектора очень поздно. Остальные, как я надеялась, тоже утомились… Я любила ночные помещения. Звуки ночью совсем другие, хотя со звукоизоляцией в будущем все было в порядке. Но, даже если считать, что это мои субъективные ощущения… Все равно приятно и загадочно! Я медленно шла по коридору, наслаждаясь одиночеством в большом пространстве. На «Лахорре» мне было комфортно еще и потому, что там кроме Матвея никого не было. А он для меня был слишком органичным. Здесь же, на «Принципе», куда не пойдешь, вечно на кого-нибудь да наткнешься. А я любила одиночество не меньше чем компанию.

На кухне я провела некоторое время, делая себе напиток по собственному рецепту. Получилось нечто пряное и горячее, ингредиенты не совсем те, но в качестве эксперимента сойдет. Перелила результат в высокий бокал с крышкой, чтобы не расплескать по пути обратно, и вышла в коридор, размышляя, где мне будет удобнее любоваться звездами, в смотровой или в каюте.

– Почему ты так решил? – вдруг услышала я голос Стаса и еле удержалась от… комментария.

– Я несколько раз проверил, – Матвей. Еще интереснее. Я замерла посреди коридора. Голоса доносились от лаборатории Стаса, которая находилась как раз по дороге к моей каюте.

– Слушай, ну с тем катализатором пока не совсем ясно…

– Это уже неважно. В рамках погрешности. Но я могу завтра зайти. А сейчас извини, мне пора.

– Ладно, – с паузой сказал Стас, – мне тоже надо отдохнуть. Ты не представляешь, как я за три дня устал от твоей компании.

Чего???

– Взаимно, – хмыкнул Матвей.

А мне оставалось только переваривать услышанное. Матвей три дня был здесь, а мне никто не сообщил? Да я бы три дня лучше на «Лахорре» провела. И прекрасно отдохнула бы, кстати, от излишней заботы. А ведь Матвей приглашал… Знал что ли? Черт!

Послышался писк замка. Стас пошел провожать Матвея до шлюза. А я заторопилась в каюту, пока никто меня не заметил! Но в каюте я поняла, что пить то, что намешала не хочу и вообще не успокоюсь, пока не узнаю, что архону тут понадобилось! Злость и любопытство – прекрасный стимулятор. Опять выскочила в коридор и помчалась к выходу из корабля. Еще успею догнать! Быстро набрала код. Дверь плавно отъехала…

– Саша, – в шлюзе, улыбаясь, стоял Матвей. – А я как раз тебя жду!

– Ммм, – протянула я. Так я тебе и поверила. – А я собственно не к тебе. Двери тут проверяю, заперто ли, а то мало ли, сквозняк, воры…

– Помочь? – деловито осведомился он.

– Уже нет. Только на вопрос ответь. Что ты тут делаешь?

Матвей пожал плечами.

– В гости приходил.

– К кому?

Вопрос он проигнорировал. Зато нежно, но твердо взял меня за руку и потянул на себя.

– Пойдем. Пришло время для ответного визита.

– Это куда?

– «Лахорр» тебя заждался.

– Да? – я неискренне удивилась.

Матвей рассмеялся и потащил меня за собой.

– Саша, я дал тебе достаточно времени на размышления.

Так это было оно??? Вот не знала…

Перед своим кораблем он остановился.

– Саша, приложи руку к корпусу. Надо, чтобы корабль тебя запомнил. Теперь можно.

Я машинально погладила бок «Лахорра». Двойная польза и трогать приятно и шлюз открылся.

Зайдя внутрь корабля, поинтересовалась у сосредоточенного Матвея.

– Это зачем?

– Я же тебя предупреждал, что это теперь твой дом.

– Здорово! Нет, правда, здорово! Только непонятно…

– Что именно тебе непонятно? – спросил Матвей, прижимая меня к стене и глядя прямо в глаза.

– Зачем тебе все это? Зачем я здесь?

– Как зачем? – он внимательно смотрел на меня, – экспериментировать, конечно!

– Что, прям тут?

– А где ты хочешь? – спросил он, наклоняясь ниже.

– Эээ… подожди…

– Саша, ну что такое? – поинтересовался он, целуя меня в шею и удерживая мои руки. – Я уже знаю, все, что хотел узнать… Зачем ты мучаешь и себя и меня… Доверься мне… Я обещаю… Я знаю, что все получится…

– Тхаэ…

– Ого! – Матвей отстранился, – ты выучила наконец-то, как меня зовут?

– Да, и я смотрю, действует безотказно, если надо тебя остановить.

– И не мечтай, – парировал он, подхватывая меня на руки. – Я слишком долго ждал.

Честно говоря, сопротивляться не хотелось. Все вместе, ночь, Матвей и «Лахорр» действовали расслабляюще.

А потом… Руки, губы и…

В общем, даже с утра я пребывала в прострации. А вот Тхаэ был вполне бодр. Принес мне чай, усадил к себе на колени, и пока я пила рисовал пальцем узоры на моей спине.

– Ну что? Жертва эксперимента, как тебе мои исследовательские способности?

Я хмыкнула, вспоминая… И поинтересовалась.

– Ну и что дальше?

– Эм… – Матвей вскинул на меня взгляд, – сегодня ты здесь. Если, конечно, лично у тебя нет возражений. Стаса я предупредил. Он одобрил.

– Воображаю! – хмыкнула я.

– Тебе необходим отдых.

– Кстати о Стасе… Что ты все-таки делал на «Принципе»?

– Мне был нужен допуск к некоторым материалам, – произнес Матвей задумчиво, – но не волнуйся, у нас был взаимовыгодный обмен.

– А почему вы мне ничего не сказали?

– Саша, мне нужно было кое-что проверить…

– Что?

– Эм… Могу ли я с тобой взаимодействовать.

– Судя по всему, проверка прошла успешно!

– Да, – спокойно ответил он.

Я задумалась.

– То есть получается, что если бы ты что-то не то там напроверял, то даже подойти бы побоялся?

– Если бы это могло причинить тебе вред, то да. Я не могу тобой рисковать.

– А тебе не кажется, что ты постоянно принимаешь в одиночку какие-то решения, которые касаются нас двоих?

– Я думаю, что я недалеко в этом ушел от тебя… На «Принципе» ребята до сих пор в себя придти не могут от последствий твоей последней выходки.

Я невольно улыбнулась.

– Саш, – прошептал мне на ухо Матвей, – расслабься. Уже все хорошо. Я почти решил, что делать дальше… Если только… Да нет.

Он рывком пересадил меня обратно на постель.

– Одевайся и приходи завтракать. А потом… – Матвей довольно улыбнулся, – дел у нас много!

После завтрака Матвей настраивал на меня «Лахорр».

– Во-первых, – объяснял он, – ты будешь тут как дома. Нам обоим будет проще, если ты сможешь использовать «Лахорр» на бытовом уровне.

Видя, как у меня вытягивается лицо, Матвей быстро добавил.

– Тогда я, например, не смогу запереть тебя в каюте, чтобы не сбежала. Ну и, во-вторых, это поможет нам с исследованиями. Некоторые тесты можно будет проводить с помощью касаний без забора материала.

– А разве мы…вы… еще не закончили с исследованиями?

– Я пока решал только принципиальные задачи, но вопросов стало только больше. Протяни руку вперед. Да, дотронься до панели и позови корабль. Ты чувствительная. Я знаю. И я помогу.

Архонские технологии – одно удовольствие! Хотя, я думаю, настоящие проблемы еще впереди! По прошлому опыту я знала, что корабль реагирует на яркие мысленные приказы. Теперь только оставалось понять, какие именно приказы он знает. Тем более, что связь была односторонней. «Лахорр» отнюдь не был образчиком искусственного интеллекта, который ведет длинные и заумные беседы с экипажем. Он просто подчинялся… Правда, на свой манер. У меня вообще возникло ощущение, что команды он выполняет те, которые нравятся лично ему. Матвей посмеивался, а когда у меня уже закипели мозги, пояснил:

– Саш, не пытайся получить все сразу. «Лахорр» прост в управлении. Но только для тех, кто точно знает, чего хочет!

– Что ты имеешь в виду? – подозрительно уточнила я.

– Только то, что у нас используется очень действенный принцип реагирования. Корабль исполняет команду только тогда, когда член экипажа, ее отдающий, действительно этого хочет! Например, если ты сейчас захочешь взлететь, то корабль останется на месте. Потому что ты считаешь ситуацию учебной, и, соответственно, по мнению корабля, отдаешь команду не всерьез!

Просто отлично! Корабль, который сам за меня решает, чего я хочу, а чего нет!

– И как только вы с ним уживаетесь… – проворчала я, в очередной раз пытаясь закрыть дверь в спальню.

– А знаешь, почему она не закрывается?

– Судя по логике твоего корабля, я хочу открывать эту дверь, а не закрывать!

– Вооот! – протянул Матвей, – и стоит ли так мучиться?

– Намекаешь, что я себя плохо контролирую? Сам попробуй!

Закрыть дверь Матвей не смог. Я обогатилась ругательствами на саххи, и решила про себя, что «Лахорр» не так прост. Если у него хватает интеллекта выбирать что делать, а что нет, то поди и пошутить он не дурак. После этого дверь закрылась. Наверное, я перестала думать не о том…

В общем, к обеду я технически освоила кухню и пыталась провести аналогии архонских продуктов с известными мне. Тхаэ ушел в себя, в астрал или в «Лахорр». После того, как я пообнималась с кораблем, у него появилось много новых направлений для изучения. Он водрузил руки на панель и что-то там визуализировал и категоризировал. Я завороженно наблюдала за ним, думая о том, что так я еще нескоро смогу. Одно дело отдавать односложные приказы, и совсем другое заниматься такой вот… идеографией…

Наконец он оторвался от работы, повернулся в мою сторону и сказал удовлетворенно:

– Осваиваешься?

– Да!

– Нравится? – Я кивнула, – я рад, что тебе тут хорошо.

Матвей поднялся, потянулся и добавил.

– Но на «Принцип» все же придется сходить… А ты пока подумай, о том, чего хочешь ты… Лично мне хотелось бы, чтобы ты сама выбрала, чем ты хочешь заниматься и с кем летать… Насколько я знаю, на «Принцип» тебя еще не оформили… То есть статус твой пока не ясен. Но при этом ты – ходор, что с одной стороны дает тебе некоторые привилегии, а с другой, накладывает обязательства…

– Насколько мне обещали, обязательств никаких быть не должно… Но если я полечу с тобой… – я не договорила и внимательно посмотрела на Матвея.

– Да, – подтвердил он, – я очень хочу, чтобы ты летала со мной. О статусе не переживай. Я уже с тобой. Это неизменно.

Вот бы еще понять, что он имеет в виду.

– Хорошо. У меня следующие условия. Я хочу лететь с тобой, но пока не хочу, чтобы моя свобода каким-либо образом ограничивалась.

– Да, я могу это пообещать. Я смогу сделать так, что тебе будет со мной хорошо.

– И второе. Я не знаю, как ты будешь договариваться с «Принципом», но именно этот корабль я считаю своим домом. Поэтому, все отчеты по тем исследованиям, которые мы будем проводить, конечно, в рамках моих возможностей и доступности информации, я буду предоставлять на «Принцип». Хочу числиться там неким внештатным сотрудником и знать, что в любой момент могу туда вернуться в качестве полноценного члена экипажа, а не из жалости.

– Хорошо, – кивнул Матвей. – Я думаю, им понравится то, что мы сможем им предложить. Но тебе придется многое узнать…

– Я готова. И если можно…

Вдруг Матвей резко переменился в лице.

– Они приближаются, – сказал он как будто для себя и схватил меня за руку. – Подожди. Нет. Точно! – рывком прижал руку к панели и вызвал «Принцип».

– Стас, быстро! Это то, о чем я говорил. Немедленно забери Сашу. У тебя две минуты.

Потом он обернулся ко мне. Пару секунд смотрел мне в глаза, пока я стояла в ступоре, пытаясь сообразить, что происходит.

– Саша, мы больше не увидимся. Прости и уходи. Быстро! – и он потащил меня к выходу. Я честно пыталась затормозить.

– Я никуда не уйду, пока ты не объяснишь.

– Я все сказал.

– Ты ничего не объяснил!

– Нет времени. Просто пойми, по-другому нельзя!

Матвей, бросил на меня отчаянный взгляд, и даже как будто собирался что-то сказать, но вместо этого открыл дверь и, с силой сжав мое плечо, почти вытолкнул из «Лахорра» в объятия Стаса. – Уведи ее отсюда.

Стас, ни слова не говоря, схватил меня за руку и рванул по коридорам Савойи в сторону «Принципа». Я опомнилась и закричала.

– Я никуда не пойду, отпусти меня! Сейчас же! Да что ж такое!

Стас не обращал на меня никакого внимания. Я билась в его руках и царапалась.

– Саша перестань! И ничего не сможешь мне сделать!

– Да кто ты такой? Какое ты имеешь право! Пусти меня к нему! Что происходит?

– Я думаю, – ответил Стас, – ничего хорошего. – И резко дернул меня вниз на пол коридора. – Как же быстро! Еле успели!

Я как сумасшедшая обвела взглядом окружающую действительность. Все кто, находился в коридоре, ничком лежали на полу. Некоторые корчились в судорогах. Я рванулась, пытаясь скинуть с себя Стаса. Но он держал меня крепко и, навалившись всем телом, прижимал к разбегающемуся от нас волнами полу. И тут я увидела… Их было десять. Они шли слаженно, не глядя по сторонам и совершенно не обращая внимания на то, что происходит у них под ногами. Шли по направлению к «Лахорру», и я все поняла.

– Стас! – попыталась вскрикнуть я. А он тут же зажал мне рукой рот.

– Тихо! Лежи, дура! Они не должны нас заметить.

На мои всхлипы и взбрыки Стас не обращал никакого внимания. Он словно стал для меня коконом, загородив от всего мира. И шептал на ухо:

– Потерпи, это недолго. Не должно быть долго. Вин! Как же не вовремя-то! Но все обойдется. Не переживай. Справимся.

Я лежала одной щекой на полу и краем глаза отследила отряд, который прошествовал мимо нас обратно. На этот раз с ними был Матвей. Он был бледен до синевы. И шел дергано и неестественно. На нас он даже не посмотрел. Или не мог… Мне стало страшно.

Все закончилось быстро. Я даже не поверила, что столько событий можно впихнуть в пять-десять минут. Но Стас встал с пола только тогда, когда стали подниматься окружающие нас прохожие. По виду многие были дезориентированы и пытались придти в себя.

– Скорой пройдет, – прокомментировал Стас, помогая мне подняться, и по коммуникатору вызвал бригаду из медсектора.

– Стас, – меня трясло, но я попыталась взять себя в руки. – Что это было?

– Архоны. Видимо, отряд контроля и реагирования. Но я об этом мало знаю.

– А… Тхаэ?

– Ты же сама все видела… Пойдем на «Принцип». Нам надо поговорить.

– А почему ты…?

– И об этом тоже.

Глава 32

But once you get there no one gives a damn

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Ба! Знакомые все лица. Два капитана, химик-безопасник в лице Игоря и психолог. Совещание было явно для ограниченного круга лиц. Расселись в кружок в кают-компании и намертво заблокировали дверь. А Стас еще притащил с собой тревожный чемоданчик. И пока все переглядывались, делая вид, что готовятся к обсуждению, открыл его и начал там копаться, хватаясь за ампулы и инъекторы.

– Вдруг тебе станет плохо, – предупредил.

Я фыркнула. Вот еще! Страдать надо в специально выделенное для этого время. А сейчас надо действовать. Осталось только понять как…

Первым выступил Игорь.

– Ситуация серьезная, – прокомментировал он свое выражение лица. – Здесь присутствуют только те, кто должен быть в курсе и вовлеченные в процесс…

У меня сразу возник вопрос, к какой категории отношусь я.

– Нам необходимо систематизировать информацию и понять, что с этим делать дальше…

Игорь многозначительно замолчал, видимо, чтобы все прочувствовали. А мне уже все надоело. Это обилие загадок и таинственные межрасовые коммуникации.

– Ближе к делу. Лично меня интересует, куда увезли Тхаэ.

– Гхм, – высказал всеобщее отношение к вопросу Ренат.

– Саша, – начал Стас, – это совершенно не та тема, которая должна нас волновать. Меня Тхаэ предупреждал, что такое может случиться. А что касается тебя, – Стас сделал паузу и непроизвольно дернул руку в сторону чемоданчика, – тебе стоит смириться.

– С чем? – нахмурилась я.

– С тем, что архоны сейчас не твоя проблема. Насколько я понял, Тхаэ знал, что он делает. И… Он уже не вернется.

Весело у них тут проблемы решаются, я смотрю. Один сказал, другие поверили.

– Ладно, – я сделала вид, что мне все равно, – а зачем мы тогда здесь собрались?

– Для начала понять, что с твоим рир гатрасом, – сказал Фредерик Эммануилович. – Мальчики пока не смогли докопаться до причин. Стас?

– Да. По результатам тестов получается, что возникает блокада на уровне передачи сигналов по ионным каналам. То есть это своего рода защита от несанкционированных, то есть подсознательных использований организма.

– Угу, – согласился Ренат, – и получается, что теоретически блокировку можно снять, но практически, пока неясно как…

– А может, и не надо? – встряла я. – Ну, жила же я как-то до этого… Нормально. Выдадите мне реальный пистолетик и…

– Саша, – остановил меня Фредерик, – как ты понимаешь, проблема не в рир гатрасе. Надо разобраться. Игорь, а что с самим раствором?

– Я еще раз проверил. Прогнал по маркировкам. Сравнил с образцами сыворотки из разных партий. Взял в нашем секторе. Там, ребята, конечно, сильно удивились… Зачем это нам в таком количестве заново прививаться, но… В общем, с моей стороны все в норме. Никаких отклонений. Состав совпадает на 100 %.

– Интересно, – протянул Фредерик, – а с данными других землян сравнивали? Кто-нибудь запрос делал?

– Я сравнивал с образцами, – сказал Стас, сверяясь с планшетом. – Так. Где это? А. Вот! Это ответ на запрос с Ладьё. «У привезенных с Земли лиц ни разу не наблюдалось проблем при слиянии с рир гатрасом. При дальнейших тренировках степень овладения оружием близка к результатам коренных ладьёров. Функциональность оружия подтверждена в 100 % случаев. Сбор данных проводится регулярно». Кроме этого, я сделал запрос в архив. Ни разу никто не слышал о том, чтобы рир гатрас не прижился.

– Тогда надо понять это Саша так от всех отличается или… Саш, вспомни, не происходило ли с тобой чего-нибудь необычного…

Классный вопрос! Бинго!

– Да со мной постоянно что-то происходит. Какие именно странности вас интересуют?

– Ну не знаю… Не употребляла ли ты чего-нибудь необычного… С какими веществами взаимодействовала… Надо понять что оказало такой эффект…

Я послушно сосредоточилась, отматывая память назад, и после гзеддов, обучающих сывороток, пары бокалов местного алкоголя, рир гатраса, раствора адаптации в Витании, я наткнулась на то, что стояло в этом списке сразу после традиционного для всех жителей Земли прошлого пчелопокусывания, а именно на состав Андрея…

Пока я думала, Стас сказал:

– Есть еще кое-что. Но прежде чем я сообщу эту информацию, – он обвел взглядом всех присутствующих, – вы должны дать клятву неразглашения Ходората. Потому что это просто невероятно… И, мне почему-то кажется, что напрямую связано с тем, что мы наблюдаем в отношениях Саши с рир гатрасом…

Ребята дружно положили правую руку на стол и закрыли глаза. Мне стало жутковато.

– А можно я не буду руку класть… А то вдруг опять что-нибудь не так сработает?

– Не клади. Ты и так связана, – сказал Стас, и в тот же момент у всех из-под пальцев полыхнуло красным.

– Спектр правильный, – выдал Игорь. – Клятва принята. Продолжай.

– Итак. Вернемся к тому моменту, когда Саша, пренебрегая всеми правилами безопасности и здравого смысла, решилась на отчаянный поступок. – Стас внимательно посмотрел на меня, – и спасла мне жизнь. Для этого она использовала собственную кровь. Я не буду рассуждать о том, что ей это удалось благодаря сопутствующим факторам. Так или иначе, она сделала переливание. То есть, во мне течет ее кровь.

– Дальше, – сказал Ренат, – мы уже поняли, что ты на что-то активно намекаешь. У тебя тоже не работает агрегат… в смысле рир гатрас?

– Да нет, – ухмыльнулся Стас, – с моими устройствами все в порядке. Тем не менее, я приобрел одно необычное свойство. И опять же со стопроцентной гарантией могу связать его с тем происшествием. На меня теперь не действует влияние архонов. А на Сашу и раньше не действовало.

В кают-компании воцарилась тишина. Стас явно был доволен произведенным эффектом.

– Это все меняет, – промолвил сосредоточенно Фредерик. – И, похоже, одной клятвой тут не обойтись.

– Меня продадут на органы? – поинтересовалась я.

– Только если вместе со мной, – возразил Стас.

– Ты нам сейчас нужна как человек, в смысле как женщина, – сказал Ренат, просматривая отчет Стаса, – для воспроизводства…эээ…нужных реакций.

– Сам сообразил, чего сказал?

– Что? – Ренат отвлекся на меня. – Да нет. Я не в этом смысле! Нам надо понять, откуда ты такая взялась.

А вот это очень правильный вопрос. Ну что, удивить мужиков в очередной раз?!

– Точно хочешь узнать?

Ренат пытливо взглянул на меня, чуя какой-то подвох.

– А ты что-то от нас скрываешь? – поднял одну бровь Фредерик Эммануилович.

– Да не то чтобы… раньше ни к чему было… В общем, я из прошлого.

– Э? Что ты имеешь в виду? – нахмурился Стас.

– То и имею… Я родилась 250 лет назад, если считать по времени Земли.

– То есть тебе 250 лет? – уточнил Игорь.

– Ну, теоретически можно и так сказать.

– Саша! Прекрати говорить загадками! – сказал Стас.

– А и не говорю. Я просто не сильна в терминологии и сути явлений. Это вы тут все ученые… Короче, перед самым моим…эм…перемещением, я встретилась с одним мужиком. Андрей его звали. Ученый. Биолог, наверное. В общем, он ставил эксперимент, и ему нужно было кое-что кому-нибудь вколоть, ну, чтобы проверить свою гипотезу… И в результате меня разбудили уже в этом времени…

– Он насильно тебе что-то вколол? – спросил Ренат с хищным выражением лица.

– Да нет, я сама согласилась…

– И почему я не удивлен?!

– Между прочим, я не жалею.

– Подожди, – сказал Игорь, – тебя разбудили на Земле. В Витании, так? – я кивнула, – и после этого отправили в космос? Ты что, никого не заинтересовала? Они не брали образцы? Не изучали?

– Ну, что-то они, наверное, делали, но как мне сказал один из координаторов, я – единичный случай… Поэтому смысла изучать нет…

– Дела… – хмыкнул Фредерик, – Стас, я доволен вами. Интуиция и везение в науке не менее важны, нежели кропотливая работа.

– Нет, – взвился Ренат, – я все равно их не понимаю!

– Саша, – спросил Стас, – а у тебя были какие-то побочные эффекты после пробуждения? Атрофия мышц, головокружения, нарушения пищеварения, нарушения умственной деятельности…

Хм… Насчет последнего, конечно, не уверена…

– Нет, не замечала. Проснулась, как заснула.

– Тогда тем более странно, – сказал Ренат. – Даже у нас на Ладьё… Нет, эксперименты, конечно, были, но чтобы так, надолго… С полной сохранностью функций.

Фредерик заулыбался.

– В общем, работы у вас, ребятки, прибавилось.

– Саша, а кто такой этот Андрей? Известный ученый? Фамилию знаешь? – спросил Игорь, утыкаясь в планшет.

– Насколько я помню, Атонин. Да, Андрей Атонин. Он погиб при взрыве дома. Как мне сказали. Иначе я бы проснулась там же через два дня…

– Хм… Странно. Не могу ничего найти.

Все остальные тоже полезли в планшеты. Минут пять было тихо. Я нахохлилась в кресле и пыталась собрать мозги в кучу. Нервно как-то. И Тхаэ…

– Стас, – обратился к нему Игорь, – а ты как думаешь, дело действительно в этом составе? Рир гатрас, архоны… И если по архивным данным у землян все нормально. Я понимаю, конечно, что рано делать предположения, но все-таки?

– Да он не мог… Кто он такой? Я даже имени его не могу найти, – даже как-то удивленно ответил Стас, – поиск по земным базам ничего не дает…

– Почему это не мог? – оскорбилась я, – он был гений!

Наверное…

– Саша! Это не вписывается ни в какую статистическую погрешность. Так вот, походя решить задачу, над которой бьются лучшие умы Вселенной столетиями… Невозможно!

– Возможно, – пожала я плечами. Меня переполняла гордость за Андрея.

Тоже мне, ученые будущего! Наши пестициды пестицидистее их пестицидов по своей пестицидистости!

– Хорошо, не будем спорить, – Стас отложил планшет в сторону. – У кого еще какие версии?

– На данном этапе я самоустраняюсь, – сказал Фредерик, – информации очень мало. А тебя, Саша, хочу предупредить, что они теперь от тебя вообще не отстанут. Но если что, обращайся ко мне. Прикрою, от их научного энтузиазма.

– Спасибо, – кивнула я.

– А у меня вот какой вопрос, – активизировался Ренат, – что там с архонским влиянием? Как именно оно не действует?

– Никак, – сообщила я. – Не знаю, как у Стаса, он, наверное, еще более уникум, нежели я. Он, по крайней мере, знает, каким оно должно быть. А я вообще не представляю. Для меня Тхаэ – обычный человек. Еще раз повторяю, я не сильна в анатомии, физиологии и прочих характеристиках. Это то, что я чувствую. Однако спешу напомнить, что ему удалось ускорить мой метаболизм…

– Я со своей стороны могу сказать, что теперь я тоже никакого воздействия не чувствую. Мы с Тхаэ это очень быстро выяснили. Когда он пришел у меня требовать образцы крови других землян, а я на его…эээ…уговоры не поддался.

Ага. Вот как, значит, начинался взаимовыгодный обмен.

– Но как ученому архону нет равных. И когда он понял, что влиять на меня не может, то сам и подсказал, где искать объяснения этого феномена. Потом мы еще три дня работали с образцами. И я вам скажу, что архонские технологии это что-то! Некоторые тесты, которые в обычных условиях занимают от недели до нескольких месяцев, удалось провести оперативно. Только вот яснее не стало…

– Информация очень перспективная, но я пока не понимаю, с какой стороны ее можно начать использовать, и насколько это надо, – сказал Игорь.

– Подсел на архонское воздействие? – спросил Ренат.

– Я понимаю твое желание разрядить обстановку…

– Ладно, я сам все понимаю. В любом случае, сейчас мы ничего не решим.

– Да, – кивнул Игорь, – я предлагаю подвести промежуточные итоги.

– Значит так. – Фредерик обвел нас серьезным взглядом, – Стас, Игорь, Ренат занимаетесь рир гатрасом. Стас, попробуй подойти к проблеме с точки зрения этого таинственного состава. Найти в крови остаточные следы. Сравни свои образцы до и после переливания с Сашиными. По поводу Сашиного прошлого… Если возражений нет, то я считаю, что надо поставить в известность Сэрэтэна. «Принцип» приписан к Савойе, поэтому его это тоже касается, тем более что при присвоения Саше звания ходора его слово было решающим. По-моему он имеет право знать…

«Кого он пригрел на своей могучей груди», – закончила я за Фредерика.

– Насчет информации по прошлому у меня возражений нет, – вынес свой вердикт Игорь. – Тем более что развить эту тему в условиях «Принципа» мы не сможем. У нас нет социолога, историка, политолога, антрополога, культуролога…

Я слегка обалдела от перспектив, Игорь глянул на меня и успокоил:

– Разумеется, не все сразу. И никто не будет тебя беспокоить без твоего желания.

– Но я проведу с Сашей несколько тестов уже сейчас, – сообщил Ренат, невинно глядя на меня, – должен же я понять, все у них там такие…

– Какие? – нахмурилась я.

– Эээ… Необычные, – выкрутился психолог. – Саша! Это для дела, сильно мучить не буду. Ну, честно, очень интересно!

– Потом разберетесь, – прервал нас Фредерик, – значит, насчет архонов. Я предлагаю пока оставить эту тему. Никто кроме нас ничего не знает. А во время ваших исследований и экспериментов, глядишь, что-нибудь да и всплывет. В любом случае, такие вопросы за день не решаются…

Это у вас не решаются. А я уже все решила!

Я встала из-за стола, потянулась и, глядя на задумчивых поднимающихся вслед за мной мужиков, выдала.

– Я лечу на Эхх Дахот!

Уходила я довольная принятым решением и произведенным эффектом, и думала о том, что само мое появление на «Принципе» следовало бы занести в Анналы…

Глава 33

Now you remember what the draftman said

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Терпения у капитана хватило ровно до конца обеда. А потом самопроизвольно началось совещание.

Я как раз собиралась уйти к себе, когда Стас не выдержал:

– Я против.

– Чего конкретно?

– Ты понимаешь, о чем я. Это не просто рискованно, а вообще за гранью любых расчетов. И поэтому как капитан тебе заявляю «Принцип» туда не полетит. Я не могу рисковать жизнью экипажа.

– А «Принцип» туда и не полетит.

Стас в упор уставился на меня. Типа спросил.

– Я полечу на «Лахорре».

Если он конечно заведется…

– А ты вообще соображаешь…

– О чем речь? – влез в разговор Вадим.

– Да Саша вот на Дахот собралась, – сказал Ренат, наливая себе чай.

– Зачем? – удивился Вадим.

– Послицей. Контакты налаживать, – хмуро отреагировала я.

Или возобновлять… Как получится. Мне ж теперь архоны не страшны.

– Кто-нибудь нам расскажет, в чем дело? – спросил Ян.

– Конечно, – выдал Игорь, – Саша узнала, что умеет она, Стас узнал, что умеет он. В общем, они узнали, что умеют они, а мы зато теперь понимаем, чего не понимаем мы…

– Спасибо, – вполне серьезно отозвался Ян, – а теперь по делу!

– Да вот поступило от Саши интересное предложение – произнес Игорь, перебирая пальцами по столу.

Я в этот момент даже задумалась о том, что в этом будущем, оснащенным голограммами и планшетами, очень сильно не хватает на столах пепельниц и письменных принадлежностей. И никто не курит. Руки совершенно нечем занять. И стол пустой. А мне с моими патологическими привычками так и хочется его чем-нибудь заставить. Если у меня когда-нибудь будет свой кабинет…

– Ни за что! – высказался Стас. – Даже если на «Лахорре»! Да и потом, это архонский корабль!

А то я не знаю!

– Я все равно полечу. Понимаешь Стас. Не полечу, буду жалеть, а там… Ну, не убьют же они меня, в самом деле…

Стас поднял тяжелый взгляд на Рената.

– Ну хоть ты ей скажи!

– А что? – пожал тот плечами. – Я одобряю. Нельзя помочь человеку, если он сам этого не хочет. Я за мирный атом.

И поддержал и приложил. Союзничек.

– Успокойся Стас, – сказал Фредерик. – Идея хоть и дурацкая, но кое-что рациональное в ней есть.

– Не уверен. Саша постоянно лезет туда, куда не надо.

Я возмутилась.

– Я же во имя добра!

И справедливости.

– Ага! – улыбнулся Игорь, – новый принцип Вселенной – делать добро назло! И чем все активней сопротивляются, тем лучше!

– Ой, да ладно! Зато интересно!

– Правильно ли я понял, – медленно произнес Вадим, – что Саша имеет некий иммунитет от воздействия архонов. У меня, конечно, были догадки… Но… Если вам интересно мое мнение, то я думаю, что такой шанс упускать нельзя.

– Только ты учти, что лететь-то Саше, и мы в случае чего даже сделать ничего не сможем, – высказал свое мнение Ян.

– Кое-кто сможет, – метнул Ренат взгляд на Стаса.

– А вот это уже нам с Фредериком решать.

– Я «за», – кивнул Фредерик Эммануилович. – Одну ее отпускать опасно, а вы вдвоем… Хорошая команда. Но, Стас, если ты боишься, то можно еще кого-нибудь обработать… – добавил он многозначительно. Вадим сделал какую-то пометку в планшете.

Стас намеки проигнорировал. Он сосредоточенно просчитывал в уме варианты.

– «Лахорр», говоришь?

Я пожала плечами. Не, конечно, здорово, что Стас готов со мной лететь, и вроде как не так уже и страшно, а с другой стороны я и за него теперь ответственность чувствую… Надо подумать…

– Так, ребятки, соберитесь. Антон с тебя вся информация по системам Эхх Дахот. Вся доступная геология, картография, метеорология. В общем, все что найдешь. Плюс все непроверенные данные.

Антон невозмутимо кивнул. Хотя слово «непроверенные» ему явно не понравилось.

– Дальше, Влад, с тебя все данные теоретические расчеты. По маршруту мы с тобой еще обсудим. Кстати, Саша, а куда ты конкретно собралась? Там, насколько я понимаю, минимум три звездные системы. Несколько планет.

– Я как раз на «Лахорр» собираюсь. Может, там какие-нибудь дневники есть, или бортовой журнал, отчетность…

Это если предположить, что у архонов тоже есть логика.

На «Лахорр» меня сопровождали Ян, Влад, Стас и Вадим, которому тоже стало интересно. Архонский корабль нас без вопросов пустил и даже приветственно зажег свет. Но в первый момент, когда я заходила внутрь, стало немного не по себе. А вдруг мы улетим, а хозяин вернется? Никто же не знает, что с ним случилось… А я у него тачку угнала… Но мысль о том, что он может и не вернется, быстро привела меня в чувство. Кто, если не я?

Может, стоило подождать чуть-чуть, пока успокоюсь, нервное состояние оттого, что все происходит слишком быстро и напряженно, мешало сосредоточиться, а с архонскими кораблями стоит общаться, только если точно знаешь, чего ты хочешь. И если пять кресел в рубке мне с грехом пополам создать удалось, то с координатами родной планеты возникла реальная проблема. Около получаса мы с ребятами пробовали разные варианты запросов: «порт приписки», «дом», «родина», «космофлот архонов», «главный космопорт» и так далее. Отклик был только на слово «Дахот», но там вылезло столько вариантов координат, что Влад только руками развел.

– Это нереально. Мы их только просчитывать несколько дней будем. Такое ощущение, что это в принципе все маршруты внутри сектора Эхх Дахот, которые наличествуют в памяти корабля.

Я расстроилась. Ян с любопытством бродил по рубке. Вадим и Стас пытались понять принцип настройки панели управления. А сидела и думала, поглаживая пальцами эту самую панель… Что бы еще спросить. А может…

«Тхаэ Карахир Ллар Ирим».

На экране высветились координаты.

– Ого! – воскликнул Ян из-за моей спины, – на какой запрос?

– Полное имя Тхаэ…

Влад сверился со своим планшетом.

– Это Дахот. Планета звезды Эххон. Похоже, метрополия. Наличие городов не доказано, но можно предположить, что они там есть. Ну-ка, Саша, запроси «стандартная точка посадки. Дахот».

Я послушно сосредоточилась.

«Лахорр» снова отреагировал цифрами.

– А! – воодушевился Влад, – похоже на некие наземные координаты. Надо будет потом с Антоном проверить.

– Я бы не стал так обольщаться, – хмуро сказал Стас, отрываясь от панели. – Мы слишком мало знаем об архонах, чтобы вот так, на слово, верить кораблю.

– Стас, я тебя не узнаю, – отвлекся от панели Вадим, – где твой исследовательский пыл? В твоем распоряжении целый инопланетный корабль! Возможность побывать там, где не ступала нога ладьёра!

– Я просто хочу, чтобы Саша осознавала все последствия своих поступков.

– Расслабься, Ренат считает, что уже поздно, – сказал Ян, – и я почему-то ему верю. Что у вас с панелью? Разобрались?

– Я не уверен, Стас, попробуй еще раз. Что-нибудь простое. Ну, экран защитный подними. Если он тут, конечно, есть.

Экрана на «Лахорре» не оказалось. Зато Стасу удалось создать еще две табуретки. Корабль его признал.

– Это проблема, – резюмировал Вадим. – Как управлять, если не представляешь себе всех возможностей.

– Будут действовать наугад, – предположил Ян. – Хорошая такая игра. Развивает.

– Саша, а что сам архон про корабль говорил? – полюбопытствовал Влад.

– Пределов не существует и нужно четко формулировать свои желания.

– Отлично! Вот мы и узнаем, кто из вас со Стасом лучше думает.

– У меня опыта больше, – огрызнулась я.

– Ладно. Предварительные данные мы собрали. Возвращаемся на «Принцип», – поднялся Стас. – Ян, Влад, с вас полетное моделирование, что может понадобиться, без чего нельзя обойтись, и все синонимы команд, какие придумаете. Вадим, на тебе неучтенные факторы, задействуй всю свою фантазию. Саша, а ты распиши мне в рамках отчета цели и задачи твоей…эээ…посольской миссии. Хочу узнать, как ты себе это представляешь. В качестве подсказки можешь использовать ладьёрскую инструкцию по первому контакту.

Вот спасибо! Озадачил. А с другой стороны, так хоть видимость научной деятельности.

На Савойе мы провели еще три дня. Стас получил разрешение с Ладьё на изменение исследовательской задачи «Принципа», и разрешение от Фредерика на выполнение индивидуального полевого задания. А меня наконец-то официально зачислили в экипаж. И в качестве первого научного задания приписали к Стасу, который был назначен моим куратором.

На третий день мы снова собрались на совещание. Последнее предполетное. Информации по Дахоту нашлось не очень много. Первым доложился Антон.

– Просканировать планету не удалось. Поэтому только общие сведения. Три материка. Расчетный климат близок к климату на Ладье. Есть смена времен года. Там, куда вы собрались приземляться, сейчас лето. Воздух пригоден для дыхания. Влажность небольшая. Гравитация, примерно как на Савойе. Могу выдать еще много информации по геологоразведке и наличию полезных ископаемых, металлов и пр. Но вряд ли вы станете сразу бурить там шахту…

А я и не знала, что он умеет шутить.

– Полезно, – нахмурился Стас. – Понятно, что мы там не замерзнем, сможем дышать и двигаться. Но вот что нас там ждет…

– В самом секторе спокойно, – сказал Игорь. – Я общался с ИЗВРами «Подвиг» и «Салют». Они там были, каждый по разу. Причем «Подвиг» залетал в карантинную зону, то есть туда, откуда многие до них не вернулись. К планетам «Подвиг» не приближался, но и их никто не трогал. Могу предположить, что если даже архоны патрулируют район, то сразу они вас не расстреляют. А если еще учесть то, что вы на архонском корабле, то скорее всего даже никто не привяжется… Потому что представить, что кто-то решится на такую авантюру архоны гарантированно не смогут.

– Спасибо за комплимент, – сказала я.

– Пожалуйста, – невозмутимо ответил Игорь. – Но не советую расслабляться. Об их системе безопасности мы ничего не знаем. Могу посоветовать одно. Ведите себя уверенно.

– Да, главное, не паниковать, – поддержал Игоря Ренат, – Саша, это в первую очередь тебя касается. Я знаю, что ты в себе не сомневаешься. Но Стаса специально готовили, а насчет тебя… Тренинг мы уже провести не успеем.

– Я постараюсь ее контролировать, – произнес Стас не слишком уверенно.

– Тогда крепче привязывай, чтобы не сбежала! – подмигнул мне Ренат. Я его проигнорировала.

Дальше отчитался Вадим.

– «Лахорр» мы насколько возможно изучили и на Стаса настроили. Сашу он с одной стороны больше слушается, но у нее команды специфические. Возможно, она понимает некую архонскую логику. Но, главное, что «Лахорром» можно управлять. Я бы, конечно, предложил продолжить исследования. Три дня – мало. Особенно если учесть, что второго шанса может и не быть.

– Замолчи, – сказал ему Ян, – я понимаю, что ты пытаешься быть реалистом. Но предлагаю пока не рассматривать таких вариантов. Сейчас какая разница? Старт назначен на завтра. А что касается архонского корабля, то тут и месяца бы не хватило, или даже года. Чтобы понять принципы его функционирования надо его разобрать по винтику, и то я не уверен, что мы сможем влезть в его интеллект. Нам с Игорем удалось только частично разобраться с некоторыми материалами, из которых корабль сделан. Конечно, если бы можно было привлечь, например, телариек, они чувствуют биотехнологии…

– Тогда уж сразу архонов, – прервал его Фредерик. – Что касается вариантов развития событий. На основе той информации, которая у нас есть, расчеты оказались бесполезны. Вариантов слишком много. Поэтому, код операции «Мечар», а это значит?!

– Цель экспедиции – вернуться! – ответил Стас.

– Правильно. Что касается дополнительных задач. Саша, – обратился ко мне Фредерик. – НЕ лезешь на рожон. НЕ делаешь поспешных выводов. НЕ торопишься. Быстрое реагирование не всегда хорошо. Хотя, я понимаю, из-за чего, а точнее кого, ты туда летишь, поэтому допускаю, что мои советы будут бесполезны. Но будь предельно осторожна и внимательна! Приказы капитана, то есть Стаса, не обсуждаются, а исполняются! Тебе ясно?

– Конечно! – согласилась я. Главное, теперь сделать так, чтобы он ничего не приказывал.

– Стас, твоя задача – сбор информации. Сашу прикрываешь по максимуму. Ситуация первого контакта, а значит, без комментариев чужих традиций и нарушения чужих законов. Так. По экипировке. Снаряжение Антон вам собрал, в том числе реактивные ранцы и пайки. Мы не знаем, чем архоны питаются, хотя с водой там проблем нет. Реки нам обнаружить удалось. С медикаментами сам разберешься, не маленький. – Фредерик переключился на меня, – Саша, нам пока не удалось разобраться с твоим вживленным рир гатрасом. Поэтому у тебя в каюте уже лежит портативная модель. На «Лахорре» во время полета будешь тренироваться. Мне уже надоело это говорить, но повторюсь, мы не знаем, с чем вы столкнетесь, может быть, там водятся опасные животные, но в архонов не стрелять! А то они ответят… Все понятно?

– Да, – подтвердили мы со Стасом.

– И еще. До сектора Эхх Дахот вас будет сопровождать «Принцип». Во-первых, постоянный канал связи, а во-вторых, какая-никакая страховка…

Как же хорошо, что «Принцип» – исследовательский звездолет-разведчик. Когда мы со Стасом отправились на «Лахорр», то обошлось без дурацких напутствий, Ренат с Яном только с транспортировкой вещей помогли.

Касаясь рукой панели управления, я волновалась, Стас тоже. Но зато его покинула настороженность. Все уже решено, пришла пора действовать. Он улыбнулся и подмигнул мне, я выдохнула и улыбнулась в ответ:

– Ну что, полетели? Курс на Эхх Дахот! И, Стас, свяжись с диспетчерами. Предупреди, что ладьёрский сектор компенсирует все затраты на ремонт шлюза. Потому что как мы «Лахорром» летаем, еще не знаю ни я, ни он!

Глава 34

The sergeant calls: stand up and fight

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Третьи сутки полета. Чпок! Чпок! Чпок! Какая же я все-таки умница. Последние три попытки были удачными. Я даже слегка запыхалась. Пока ловила по отсеку эту мелкую голографическую тварь на которую расщедрился «Лахорр». Надо же тренироваться и осваивать портативный рир гатрас. С огнеметами и суперпулями я не экспериментировала, чтобы не повредить обшивку корабля, мы с ней так толком и не разобрались. Но вот ловчая сеть… Я просто умница! Столько всего умею. Даже смогла с Савойи стартовать нормально, хотя где-то на заднем плане присутствовало ощущение, что архонский корабль меня просто пожалел. Но Стасу я, разумеется, в этом не призналась, а просто изобразила из себя великого пилота, ну, как будто меня на Земле так научили. Должна же я гордиться своей родиной…

После физических упражнения я зарулила на кухню, нацедила воды и отправилась искать Стаса. Он обнаружился в кают-компании. Загляденье! Сидел в пол-оборота ко мне, одну руку держал на панели управления, другой то сосредоточенно тряс анализатор, то заносил какие-то данные в планшет, и еще общался по коммуникатору с «Принципом». А что, я тоже умею делать несколько вещей одновременно, например, идти и пить…

– Да здесь Саша! Да. Тренировалась, – Стас отвлекся на меня и спросил тише, – как успехи?

Я отложила в сторону рир гатрас.

– Четыре попадания из восемнадцати, зато последние три – подряд.

Стас пожал плечами.

– Да, Влад. Я помню. Далеко не отлетайте. Часть команд не проходит, и из-за этого проблемы с маневренностью. И еще. Надо синхронизировать движение. Я знаю, что «Принцип» почти на пределе. Но давай на максимум и дальше не разгоняемся. Да. Я понимаю, что у «Лахорра» другие возможности, но вы наша страховка, помнишь?

По предварительным расчетам Влада путешествие должно было продолжаться около пяти суток, включая время на разгон и торможение. Расчеты делали исходя из средней скорости «Принципа». Не на архонский же корабль ориентироваться, с его непредсказуемым функционалом.

Во второй половине дня Стас занимался текучкой. Просматривал отчеты экипажа, в том числе и мой, по гзеддам. Отчет я ваяла, используя рекомендации Яна и Антона, как самых ответственных, поэтому вопросов у Стаса не было. Пока. Я же читала объемный труд коллегии ладьёрских ученых по первым контактам «Цена ошибки». Было увлекательно, познавательно и местами трагично. Стас пообещал потом лично меня проверить, ну я и старалась. А во время перерывов придумывала себе разные занятия для разгрузки мозга. И сейчас вот, не устояла…

Тихо встала и, стараясь выглядеть естественно, подошла к панели управления. Я не могла гарантировать, что у меня получится. Но с другой стороны, я видела как это делает Тхаэ, а значит, уже могу себе представить, что бывает. Корабль среагировал на слово «Исчезнуть!» и я в первый момент так сама испугалась, что тут же скомандовала по инерции «Появиться!». Стас, погруженный в отчет, не заметил минутного исчезновения корпуса корабля. А мне понравилось, поэтому я повторила первую команду, и спокойно вернулась к книге, ждать, когда же до кого-нибудь дойдет.

Сначала всполошились на «Принципе».

– Стас, Саша! Вы где? Договаривались вроде никуда не улетать! Я понимаю, что вам весело и интересно, но с нашими скоростями мы вас не догоним.

Стас машинально ответил.

– А мы никуда и не улетали, – и поднял от планшета глаза. Я невозмутимо притворялась, что вся в учебе. – Хм. Интересно. Твоя работа?

Я радостно кивнула.

– Слушай, отлично! Хотя и страшно… Влад! Я вас вижу, а что видите вы? Просканируй на всех частотах и во всех спектрах.

– Да ничего нет! – голос у Влада был несколько нервным, – Стас, не шути так. Где «Лахорр»?

– А что на сканерах?

– Сейчас, подожди минутку. Пусто.

– Забавно.

– Очень. Ты можешь внятно объяснить, что происходит?

Стас поднялся с кресла и подошел к обзорному экрану.

– Да, Саша включила режим невидимости. Не знаю, как, но узнаю обязательно. Так, Влад фиксируй наблюдения.

– Диктуй.

– Вокруг себя я вижу только предметы в радиусе двух метров. Стен у корабля нет. Впереди звезды и вы… Обзору мешаете. Возможно, какое-то поле, или излучение. Особых ощущений нет. Посторонних звуков нет. И, кажется, я теперь понимаю, зачем на «Лахорре» одно пустое помещение… Романтики…

– Интересно, – протянул Влад. – Я вас не вижу. Синхронизацию вы не нарушали?

– Нет. Расстояние прежнее.

– Так. Я сейчас позову Яна и Вадима. Нужно обсудить. И принесу кое-какое оборудование. Не выключайтесь. Любопытный феномен…

– Ну и как тебе? – решила поинтересоваться я.

– Знаешь, странные ощущения с непривычки. Даже мысль мелькнула, как же я дышать-то без скафандра буду… – Стас с восторгом огляделся по сторонам. – Чего-то они долго. Эй! На «Принципе»! Влад вам тотализатор что ли открыл, кто первым найдет «Лахорр»?

– Стас, а это что такое? – указала я рукой на приближающийся справа корабль.

– Хм, – Стас сосредоточился. – Не знаю.

Я уткнулась в иллюминатор. Очень, ну просто очень знакомая штука, обтекаемая форма, компактность, насыщенность цвета и безотчетный, панический страх.

– Гзедды! – выдала я.

– Что? – Стас повернулся ко мне.

– Да, – хмуро подтвердила я. – Это их звездолет. Научный. Я их хорошо запомнила. Вызывай «Принцип».

Блин, ну хоть бы кто-нибудь другой прилетел, теларийки, например, или дуаты. Не космос, а проходной двор. «Принцип» не отвечал.

Стас бросил на меня внимательный взгляд.

– Саш, похоже, там что-то случилось… В поломку связи я не верю. Но гзедды… – корабль инопланетян медленно подгребал к «Принципу». – Странно, они никогда прежде не нападали…

Это пока не было меня. Внутри все похолодело. Я судорожно схватилась за панель.

«Эй! Лахорр! Корабль! У тебя же должна быть расовая ненависть к гзеддам! Ну, давай же! Оружие. Внешнее. Атака. Вторжение. На нас напали. Защита».

– Стас, у меня ничего не выходит!

– Если ты собралась отбиваться, то и не получится. Это мы еще на Савойе выяснили. Требуется пятидесятизначный код доступа. И мы его, естественно, не знаем. И поэтому сражаться не сможем, – мрачно подвел итог Стас.

– А как же… – я бросила тревожный взгляд на «Принцип».

– Вин!* – Стас ударил кулаком по подлокотнику. – Так. Саша. Сосредоточься. Мне нужна информация. Ты говоришь, что корабль похож на тот, на котором находилась ты?

– Да. Он такой же. Я не знаю тот ли, но…

– Сколько было гзеддов? – задавая вопросы, Стас резво облачался в скафандр.

– Я насчитала восемнадцать. Но их могло быть больше, хотя кораблик маленький.

Гзеддский звездолет тем временем пристыковался к «Принципу».

– Стас! Это же захват! Надо же что-то делать!

– Не отвлекайся, я уже делаю.

– Стас, а может, это зов? Ну, зов гзеддов! Они как-то их облучили?! Они поэтому не выходят на связь?

– Так, Саша! Продолжай их вызывать, я сейчас. – И Стас направил «Лахорр» в сторону зависших в космосе звездолетов…

На таран???

Черт!

– Что архон говорил про гзеддов? Их можно убить? Биология? Слабые места?

– Насчет слабых мест не знаю, но убить гзеддов можно… Они мягкие, – тут меня передернуло от отвращения.

«Лахорр» подкрался к сцепившимся звездолетам Троянским конем и оседлал «Принцип».

Я не знаю, за сколько времени должен облачаться земной спецназ, но Стас собрался в рекордные сроки. Голографический скафандр облегал тренированное тело, блондинистая шевелюра спряталась в шлем.

– Саша, слушай меня внимательно. Я иду на «Принцип». Ты остаешься здесь. Запри зверь и никому не открывай. Все будет хорошо. – Стас заглянул мне в глаза, на мгновение сжал мою руку и отстранился. – На «Принцип» придется вырезать люк.

Ну да, это только у «Лахорра», где надо, там и дверь. Это свойство корабля ладьёры обнаружили еще на Савойе, когда с обшивкой экспериментировали…

– Подожди, сейчас меня проводишь, – сказал мне Стас, увидев, что я поднялась. – Еще кое-что. – Он нагнулся к одному из наших ящиков с оборудованием, извлек инъектор и всадил себе в шею. Поморщился и прокомментировал:

– Гзедды, конечно, по скорости реакции нас превосходят, но не настолько, чтобы победить ладьёрский мобилизатор.

– А что он делает?

– Мобилизует организм. Эффект краткосрочный, но очень действенно. Проводились опыты… Ладно, потом, времени нет. – Стас поднялся, распрямил плечи, – Саша, мы с тобой некоторое время будем существовать как бы на разных уровнях. К сожалению, без этого никак. И связаться ты со мной не сможешь. Не раньше чем через час. Жди час, Саша. Если через час ничего не произойдет. Улетай. Не бойся. «Лахорр» герметичен и быстр. Сразу они искать не будут. Итак, час. А если я вернусь раньше то… ко мне не приближайся.

Стас достал из ящика резак и вышел в коридор. Через несколько метров присел на корточки и приложил руку к полу. В полу открылся люк. Стас зафиксировал шлем и спрыгнул вниз.

– Удачи, – только и успела вымолвить я. Люк закрылся.

Следующий час я сидела в засаде с рир гатрасом наперевес и пела патриотические песни. Без них было бы совсем жутко. Я старалась гнать прочь мысли о гзеддах и о том, что может происходить на «Принципе». В голове возникали картины одна страшнее другой. Но я пела и пела, чтобы не было страшно, чтобы не думать, чтобы не рвануть туда. Улетать? Как же! Чем бы это все ни закончилось, никуда я отсюда не улечу.

Как только час истек, я сделала пару глубоких вдохов, взяла себя в руки, застегнула скафандр, включила внешний динамик, сжала в руке рир гатрас и потянула на себя заветную дверь…

На «Принципе» было тихо. Непривычно. Как будто все мои чувства разом выключили. Я прижалась к стене и осторожно двинулась вперед. Из-за дисковой формы звездолета коридор просматривался ограниченно, поэтому гзеддов я увидела не сразу. Зато потом в ужасе замерла на месте. Их было четверо. Они растеклись у стены бесформенной кучей, а оранжевая слизь, просочившаяся из их ран, образовала лужу прямо у меня под ногами.

«Будем надеяться, что они дохлые» – думала я, бочком пробираясь мимо.

Стаса в рубке не было. У самой двери валялись еще три гзедда. Я невольно выставила вперед руку с рир гатрасом, но никакого движения не уловила. Кроме них в рубке на полу в разных позах лежали ребята. Все, кроме Антона и Фредерика. Я, забыв про гзеддов, бросилась к ним. Дыхание ровное, но все без сознания. Мое сердце колотилось так, что готово было вырваться из груди. Первой мыслью было рвануть в медлабораторию, но тут в рубке появился Стас.

Он был сосредоточен и бледен. Бросил взгляд на меня, и я попятилась к стене, поскольку вспомнила его наставления. Но Стас меня успокоил.

– Уже все. Все закончилось. Я с гзеддского звездолета. Зачистку выполнил качественно. Больше никого не осталось. Кстати, их было двадцать три особи. Жаль, конечно, но другого выхода не было.

Стас устало потер лоб.

– Стас, а с ребятами что?

– Психическая интоксикация. Хорошо, что у них серьезный защитный барьер, поэтому могу практически гарантировать эмоциональную стабилизацию. Ладьёрские психотехники позволять обеспечивать максимальную сохранность личности в экстремальных ситуациях при различных воздействиях. Надолго мощностей, конечно, не хватило бы, но я успел вовремя. Их только оглушило…

– А они придут в себя? Или…

– Да уж можешь не сомневаться, – с пола, пошатываясь, уже поднимался Ренат.

– Ты первый, – улыбнулся Стас и подошел к нему, – я так и знал. Пойдем, отведу в каюту.

– Нет, – отмахнулся психолог, – давай в лабораторию. Нужны атипические нейролептики. Так. Шесть доз. И еще пара специфических коктейльчиков…

Неужели Игоря первым разбудят, чтобы спирт синтезировал?!

– Стас, – продолжил Ренат, – в каюту нужно тебе. А еще лучше в регенератор.

– Как понял?

– Про перерасход арида и мобилизатор? Ха, Стас. Все просто. Зрачки и пульс. Сводный курс по экстриму и спецсредствам.

– Оклемаюсь.

– Не сомневаюсь, – Ренат переключился на меня, – Саша, сделай сладкого чаю, пока мы с ребятами разбираться будем.

– А с этими что? – я брезгливо указала на трупы гзеддов у стены. Всю рубку изгадили… Даже стало обидно за звездолет.

– Сейчас, – выдохнул Стас, – ничего с ними не случится. Жизненные показатели отсутствуют. А это значит, что времени у нас полно. Разберемся с экипажем, а потом я этих в лабораторию отволоку. Там холодильник есть. Большой.

Ребята ушли. Я занялась чаем. У тех, кто лежал на полу начался отходняк. Я маялась, не зная, что делать, то ли бежать за одеялами, то ли ждать. В конце концов, не выдержала, подошла к Яну, он был единственным, кто громко стонал и сжимал руки в кулаки до дрожи, села рядом с ним на пол и стала гладить по волосам, шепча что-то нежно-успокаивающее. Успокаивала скорее себя, он вряд ли меня слышал…

Ренат вернулся бодро и неожиданно. Один. Он бесцеремонно расстегнул сенсор на моем скафандре и воткнул мне в плечо иглу инъектора.

– Так. Без паники! Поверь, тебе это нужно!

– Что это?

– Успокоительное. Слабое. Нельзя же на одном адреналине жить. Ты и так себя измотала.

– Где Стас?

– В регенераторе. Пришлось его усыпить.

– Он дался? – удивилась я.

– А кто его спросил? Я очень качественно умею усыплять бдительность ладьёра, чтобы усыпить самого ладьёра…

Я бросила на него подозрительный взгляд.

– И не надейся, – улыбнулся Ренат, – ты сейчас спать не будешь. У нас тут целый лазарет, а мне нужен хоть один вменяемый сотрудник.

– Что нужно делать?

Ренат посерьезнел.

– Возьми на кухне термос. Литра на два. Перелей туда чай, чтобы не остыл. Берешь, и идешь в медлабораторию. Я там уже все приготовил. – И Ренат подхватил на руки Яна.

Я вскочила с пола и пошла за чаем.

В медлаборатории Ренат уже сгрузил Яна на кушетку.

– Разденешь его. Укроешь. Я сейчас. – Психолог сделал Яну укол, а потом поставил капельницу.

– А это зачем?

– Он пострадал больше всех. Нервная система наименее стабильна. Но, надеюсь, быстрее всех восстановится.

Дальше Ренат занимался транспортировкой ребят, которые так и не пришли в сознание, а я их обслуживанием. Чувствовала себя практически сестрой милосердия. Но угнетало то, что существенно я ничем не могла им помочь…

– Саша, – позвал Ренат, после того как я с комфортом устроила последнего пациента, которым оказался Антон, – чаю налей.

Держа в руках большую кружку, я подошла к Ренату, который устало откинулся в кресле. Он взял из моих рук чай и пристроил его на стол. После чего, не церемонясь, усадил меня к себе на колени. Я настолько эмоционально вымоталась, что даже не сопротивлялась. Наоборот, мне было тепло, хорошо и спокойно. Ренат легонько перебирал мои волосы и касался плеч.

– Тебе не тяжело? – выдавила я из себя вопрос.

Он чуть улыбнулся и, дотянувшись до панели, приглушил свет.

– Глупая. Сиди спокойно. Тебе это сейчас нужно.

– А тебе?

– А мне тем более. Я также слаб, как и ты. Но пока мы вдвоем, я могу себе это позволить.

Я отстранилась и заглянула Ренату в глаза. Там не было ни следа самоуверенности и нахальства.

– Испугался?

Ренат притянул меня к себе и прошептал мне волосы, так тихо, как будто надеялся, что я его не услышу:

– Это так страшно, потерять себя…

Вин* – по-ладьёрски «сила разрушения», «дестабилизирующий фактор».

Глава 35

You’re in the army now

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Проснулась я в ДУРе. В обнимку с Ренатом. Но он был максимально корректен, то есть в штанах. Я пошевелилась, пытаясь высвободиться из-под его руки, обнимающей меня.

– Я не рискнул оставлять тебя одну, а здесь самая большая кровать, – Ренат, приподнимаясь, прокомментировал ситуацию.

– И давно мы здесь? – осторожно спросила я.

– Саш, ничего не было.

– А зачем…?

– А… Считай меня эгоистом.

Он поднялся с постели, взял со стула свою рубашку и начал объяснять.

– Я знаю много способов психологической разгрузки. Извини, что выбрал самый простой и эффективный. Живое тепло, доверие, безопасность. Вдвоем всегда лучше. Я берег твой сон, а ты… – тут он сделал паузу и пробормотал, – вмешивалась в мой.

Я села.

– Это у тебя терапия такая?

Ренат опустился рядом со мной на постель, машинально теребя сенсорные застежки.

– Это жизнь. Но минусы все же есть, – он бросил на меня быстрый взгляд, – мне с трудом удалось сдержаться и не разбудить тебя, чтобы сделать эту методику еще эффективней…

– И почему не разбудил?

Ренат вздохнул и резко встал.

– Если бы разбудил, то уже никуда бы не отпустил. А так… Собирайся. Если окончательно проснулась… Нас ждут… – и он подал мне руку.

Первым, на кого мы наткнулись в коридоре, был Игорь.

– Где вы были? – как ни в чем ни бывало спросил он.

Ренат вопрос проигнорировал.

– Ян очнулся?

– Да. Только Вадим и Антон пока в отключке. Но Стас показания снял. Все в норме. Фредерик готовит отчет о происшествии.

Ренат хмыкнул.

– Оперативно.

– Саша, с тобой все в порядке? – обратился ко мне Игорь.

– Да. Сейчас только в каюту зайду, умоюсь и… Надо, наверное, с гзеддами что-то решать… Скажите, в общем, что нужно будет сделать…

– Да, Ренат уже все сделал. В лаборатории В-2 у нас теперь холодильник. Все трупы там. Он их даже с корабля перенес.

Я удивленно посмотрела на Рената. Когда только успел! Тот пожал плечами.

– Не рискнул так оставить… Ты давно очнулся?

– Часов пять.

– Ладно, мы с Сашей скоро подойдем.

После завтрака я обосновалась в рубке с чашкой чая и вместе со всеми наблюдала, как Ян, Игорь и Стас перегоняли гзеддский звездолет в трюм «Лахорра». Хорошо еще, что он маленький и туда вписался.

– Можно было бы, конечно, его в связке с «Принципом» оставить, но тогда нам на Савойе лучше было бы не появляться, – рассуждал Влад, – все гзедды Вселенной узнали бы, что мы завалили их научную экспедицию, и на нас бы началась охота, а так… Если никто ничего не видел, то этого как бы и не было…

– Осталось только понять, почему гзедды вообще на нас напали, – сказал, стоящий позади моего кресла, Фредерик Эммануилович. – Имеется у меня одна идея…

– Я думаю, все дело в Саше, – влез со своими предположениями Ренат. – Чем-то она им приглянулась… И у меня на этот счет тоже есть несколько версий.

Фредерик хмыкнул.

– Знаем мы твои версии… Судя по Сашиному докладу, гзедды могли догадаться, что она нечувствительна к архонскому воздействию, и поскольку Саша от них сбежала, то они предприняли попытку ее вернуть, ну или найти кого-то подобного… А «Принцип» в связи с этой историей с рирганами засветился поблизости… Так что атаковали нас для сбора информации… Или образцов. Я думаю, для гзеддов это было важно… И, нам еще повезет, ребятки, если это тот же самый звездолет, на котором была она. Не хотелось бы думать, что все гзедды уже про нас знают…

– Я не уверен, что Саше стоит туда ходить проверять, – покосился на меня Ренат.

– Если надо я, наверное, могу…

Ренат наклонился ко мне и тихо сказал:

– Я надеюсь, что моя терапия была успешной… Но если серьезно, Саша, никто тебя не заставит. И знай, я рядом, – и он успокаивающе положил мне руку на плечо.

На звездолет я все же пошла. Никаких надписей типа «здесь была Саша» я, разумеется, не оставила, поэтому корабль опознать не смогла. Наверное, они все-таки типические… И вызывают одинаковое чувство омерзения… Но, расстроиться так и не успела. Из бокового коридора вышел Игорь и сообщил, что звездолет тот же самый, потому что он нашел мой рюкзак. Там даже бутерброды сохранились. Правда за это время они почти превратились в разумную плесень, поэтому я с легким сердцем отдала рюкзак на опыты. Все, что хоть чуточку напоминало мне о гзеддах, вызывало во мне животный ужас. Я даже была бледна, когда вернулась обратно на «Принцип», поэтому Ренат уверенно протянул мне заранее приготовленный стакан с правильным для сознания содержимым.

Вечер прошел в прострации. Ночевала опять на «Принципе». А на утро нашла Яна, который вместе с Игорем влез в какие-то технические выкладки, и спросила:

– А у нас есть большой переносной холодильник?

– А зачем тебе? – Игорь даже удивился.

– Хочу, чтобы вы нам на «Лахорр» пару гзеддских трупов отгрузили. Стасу же надо как-то себя развлечь.

Ян озадачился.

– На «Лахорре» есть пара подходящих помещений. Но не уверен, что стоит экспериментировать с регулировкой температуры. Впрочем, холодильник я вам найду.

– А я обрадую Стаса, – ухмыльнулся Игорь.

И Стас обрадовался. Обязанности капитана отнимали много времени, потому что он пытался все контролировать. Но мечтал, по-моему, как раз о том, чтобы бросить все свои силы и знания на изучение новой формы жизни в количестве двадцати трех штук.

В общем, «Лахорр» правильно перестыковали, чтобы в него можно было заходить нормально, а не через дырку в потолке. Отверстие в обшивке «Принципа» заварили. Все следы экстрима ликвидировали.

Когда мы со Стасом покидали ИЗВР «Принцип» Ренат выбрал время, и сначала что-то тихо сказал Стасу, а потом притянул меня к себе:

– Помни, Саша, «Принцип» всегда тебя ждет… И я, разумеется…

На «Лахорре» я вдумчиво погрузилась в данные по Эхх Дахоту, и параллельно разрабатывала свою концепцию высадки в неизвестные миры на основе новой информации. Стас брал образцы у гзеддов. Потом пришел ко мне в рубку, загрузил что-то в анализатор и спросил как бы между прочим:

– Что ты опять надумала?

– В смысле?

– Сбежать собираешься?

Ух! Не так я себе это представляла, ну да ладно…

– Эээ… Не совсем. Но разговор есть.

– Значит, Ренат был прав… – обреченно вздохнул Стас. – Рассказывай.

Чертов психолог!

– Понимаете, товарищ капитан, дело в том, что на Дахот мне лучше высадиться одной…

– Так. Назови мне хоть одну причину!

– Пожалуйста, даже две. Во-первых, ты еще не восстановился. Ваш убойный мобилизатор выводит организм из строя на неделю. Я читала инструкцию, – в доказательство я потрясла планшетом, – там, кстати, написано, что он на Ладьё вообще запрещен. И частое употребление ведет к необратимым изменениям в организме!

– В космосе разрешен, не волнуйся. И потом я не настолько дорожу служебным положением, чтобы ты могла меня этим шантажировать.

– Ладно. Тогда причина номер два. Я тут подумала, что твое присутствие на планете могут счесть угрозой. Вот сам подумай. Ты капитан звездолета! Уверенный в себе, ну, как хищник! Да ни одна легенда не прокатит. У тебя же на лице написано, что ты не мальчик-зайчик, и непонятно, чего от тебя ждать. Ликвидируют сразу!

– Из нас двоих скорее от тебя непонятно чего ждать.

– Но архоны-то об этом не знают! – с энтузиазмом подхватила я. – Я спущусь на планету и попробую сыграть глупую дурочку, у которой мозг от любви рассосался. Скажу им, что встретила Тхаэ. А он таааакой великолепный во всех отношениях, что я страсть как жажду продолжения.

– Неубедительно! – скривился Стас.

– Ладно. Есть еще кое-что…

– Ну?

– Понимаешь, – проникновенно начала я. – Я очень хочу реализоваться в браке до того, как у меня вырастет второй подбородок! И ты нам с Тхаэ будешь очень мешать. Ну, ты понимаешь, о чем я…

– Саша! – не выдержал он. – Что за идиотизм!!! Сколько летаю, а такого бреда еще не слышал. И потом! Если ты помнишь, вопрос о твоем браке лежит в компетенции Ходората Ладьё! И…

– Стоп-стоп-стоп! Это я сказала просто так, ну, чтобы тебя отвлечь… А заодно и показать, что уболтаю я кого угодно, и именно поэтому должна лететь одна.

– Знаешь, – Стас задумчиво посмотрел на меня. – Я сейчас впервые в жизни жалею, что меня воспитали как настоящего ладьёра. Есть все-таки в этих традициях свои минусы.

– Ты о чем?!

– Нас всегда учили, что желание женщины – закон, даже если оно такое вот… бестолковое…

– Стас! Все будет хорошо. Я спущусь на планету, а вы с «Лахорром» будете меня страховать. Повисите на орбите Дахота. И ты можешь надеть на меня все датчики и коммуникаторы, какие придумаешь…

– Нет, Саша! Ты даже не полевой агент. У тебя нет навыков, опыта…

Ну, опыта выхода из дурацких ситуаций у меня предостаточно… Правда, и выходы обычно тоже дурацкие, но…

– Я постоянно буду на связи… Разведаю обстановку, а ты пока поизучаешь «Лахорр», гзеддов, их звездолет…

«И все это научное разнообразие сохранишь для ладьёров, если что-то вдруг пойдет не так» – закончила я про себя.

– Стас, поверь мне! У меня больше шансов договориться с архонами в одиночку. Я – специалист! Ну, почти… А если мы полетим вдвоем, то будем друг другу мешать.

И Стас сделал вид, что сдался. Но, когда я вышла из рубки, немедленно связался с Фредериком. Я честно подслушивала.

– Имею ли я право как капитан не пускать ее туда одну?

– Стас. Я понимаю, что вы все очень привязаны к Саше. Но ты знаешь устав. Экспедицию мы уже не отменим. Саша уже член экипажа. И то, что она женщина, ничего не значит. А в данном случае, я склонен поддержать ее позицию. После истории с гзеддами «Лахорр» необходимо сохранить любой ценой! Кроме этого у вас в трюме еще и гзеддский звездолет! Что касается высадки… На «Лахорре» есть космокатер. Вы с Яном проверяли, его можно использовать для приземления. И это значит, что ты остаешься на орбите!

– Фредерик!

– Станислав! Это не обсуждается! Ты и сам понимаешь, что Сашу не остановить. И запретить ей нельзя. Поэтому полетит она…

– Это не выход.

– Ты должен понимать.

– Да все я понимаю…

Фредерик отключился, но Стас даже после этого разговора остался при своем мнении. Постоянно задавал мне провокационные вопросы и рассказывал жуткие истории про неумелых космонавтов. Напугать не смог, но все же нашел, как осложнить мне жизнь. Следующие сутки стали кошмаром. Я-то думала что, высплюсь и отъемся перед заданием. А кончилось тем, что Стас сначала устроил для меня полноценную тренировку с рир гатрасом, потом инспекцию аптечки, а потом заставил собирать снаряжение. Это еще хорошо, что в будущем все такое портативное. Можно целый рюкзак всяких устройств загрузить. Но капитан с целью экономии моих сил выдал мне только то, чем я смогла в его присутствии воспользоваться. И напоследок он натравил на меня Рената, который прочел мне лекцию о правильном поведении в экстремальных ситуациях. И мы с ним чуть не поругались, после того как я привела в пример старинную русскую поговорку – «за одного битого, двух небитых дают». Спать ушла злая и обессиленная.

Наутро с нами связался «Принцип».

– Заданная точка достигнута. Мы остаемся тут. Внимания привлекать не будем. Полетаем по сектору. Будем отправлять зонды. Снимать показания. Имитируем обычный исследовательский вылет.

Стас сжал губы и положил руку на панель.

– Мы поняли. Оставайтесь на связи. До встречи.

И «Лахорр» серебристой птицей полетел к родному гнезду. Звезды Эхх Дахота встречали нас вполне дружелюбно. Светили ярко и загадочно. Я бы даже полюбовалась, если бы не была настолько напряжена. Сюда ведь даже ладьёры не летали, чего уж говорить о людях. Стас уверенно вел корабль к намеченной цели. Я морально готовилась.

– Первая звезда. С нашими скоростями два часа лету.

– Стас. Я думаю, маскировку надо снять. У архонов наверняка есть детекторы на свои технологии. А так могут возникнуть вопросы, от кого мы прячемся…

– Да, – подтвердил он.

– Стас. Все будет хорошо!

– Саша, пообещай мне быть осторожной!

– Конечно! Не сомневайся!

Толку-то от моих обещаний… Но чтобы Стас успокоился, я бы ему еще и не то пообещала.

На орбиту Дахота мы вышли в расчетное время. Покрутились там еще пару часов. Я от нетерпения уже места себе не находила, но нами так никто и не заинтересовался. В итоге Стас мне дал добро на вылет. Это после того как мы убедились, что приземлюсь я на материк, и даже вроде на какую-то равнину…

В атмосферу я входила плавно. Космокатер летел медленно, но уверенно. На Дахоте начинался новый день, и я сквозь прозрачный купол наблюдала восход звезды Эххон…

Глава 36

Smiling faces as you wait to land

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

– Ну что? По-прежнему никого?

– Неа, – устало промолвила я. И в очередной раз огляделась. Даже сесть не на что.

Стас хмыкнул в наушник.

– Продолжай наблюдение. Можешь еще раз осуществить забор образцов.

– Я тебе чего? Луноход что ли? Пятый раз уже! У меня скоро анализатор сломается.

– Если бы ты не была такой настойчивой в своем стремлении лететь на Дахот в одиночку, то образцы собирал бы я, а ты бы просто гуляла.

Прошло уже три часа!!! Не, в принципе, тут неплохо. Тепло, солнечно, легкий ветерок, нормальная гравитация, пригодный для дыхания воздух. По моей просьбе Стас его сразу проверил на наличие вредных для организма примесей, типа урана и бериллия. Все чистенько.

Ландшафт тоже радовал – великолепная равнина, облагороженная рощами базилика в три человеческих роста. Под ногами причудливое разнотравье. И никаких технологий. Прошла я уже несколько километров, периодически корректируя маршрут в сторону потенциальных объектов. Это после того, как мой космокатер куда-то отчалил… Без меня.

Я даже толком выйти не успела. Считала показания приборов. Все тихо-спокойно. Стас разрешил высадиться, я облачилась в облегченный скафандр, взяла рюкзак со снаряжением, открыла выходной люк, вступила на гостеприимную почву иного мира, отошла на несколько шагов и едва успела оглянуться, чтобы заметить, как мой космокатер закрывается и взлетает. Рефлекторно попыталась его догнать. Естественно, не получилось. Хорошо, хоть связь у нас со Стасом через браслет. Сказать, что он насторожился, ничего не сказать. Еле уговорила его за мной не прилетать. А то, кто его знает, может, и «Лахорр» куда-нибудь денется. Сошлись на том, что надо разобраться в том, что происходит. И начать я решила с поиска аборигенов.

Сначала просто ходила. Гуляла. Даже было интересно. Необычно. Но потом моя вера в стереотипы дала сбой. Я реально думала, что меня засекли и скоро найдут и прилетят пообщаться. И даже была морально к этому готова. Улыбалась и повторяла слова заготовленной речи. Но гостей не было.

Потом собирала образцы, чтобы немного отвлечься. Стас нервничал и анализировал.

– Пока ничего плохого не происходит, – рассуждал он. – Двигайся на юго-восток. Там река.

– Думаешь, на берегах могут быть поселения?

– Не уверен. С их развитием подвести воду туда, куда надо, не проблема. Но вдруг они купаться любят и там есть общественные пляжи? Ну, а если не так, то состав исследуем…

– У тебя одно на уме!

– Саша! Сосредоточься! Ты сейчас занимаешься научной деятельностью. Поэтому пока просто представь, что тут в принципе никто не живет!

Я представила. Стас тоже, поэтому и замолчал, просчитывая варианты. Лично я успела додуматься как до заповедника, так и до особо опасной резервации чего-нибудь вредного.

– В общем, давай, не отвлекайся.

– Стас?!

– Да?

– По-моему, дождь начинается…

– Немедленно надень шлем! Подтверди герметизацию!

– Да ну! Чего ты в самом деле! Дождь как дождь…

Шлем я надела только для того, чтобы голову не намочить. Дождь продолжался минут пять от силы. Стало чуть свежее. Вода в почву не впитывалась, а образовывала маленькие аккуратненькие лужицы. Я нагнулась и сделала забор воды.

– Ну что там по составу?

Слаба я еще как ученый, показатели анализировать.

– Расслабься. Опасности нет. А точнее… Скоро скажу.

Еще полчаса я честно шагала на юго-восток. Лужи высохли, пейзаж почти не изменился.

– Так, Саша, давай-ка еще поработаем. Описывай мне все, что ты видишь. Учись вести профессиональные наблюдения. Потом, когда будешь отчет писать, материал будет. Систематизируй, в общем…

– Хм… Ну, ладно. Наблюдение первое: ваш хваленый ладьерский сканер биологических объектов не работает.

– С чего ты взяла?

– Сколько я уже тут хожу? Час? Два? Ни одного сигнала. Тараканов в траве нет. Черви к воде не выползли.

– А на Земле черви к воде выползают? – поинтересовался Стас.

– И не только черви… Лягушки там еще… А что у вас на Ладьё как-то по-другому?

– Прилетишь – посмотришь. А сейчас не отвлекайся!

– Потом. Крупных зверей тоже нет… Тепловизор и тот ни на что не реагирует. Ну, это если предположить, что они, например, невидимые, но при этом теплокровные.

Стас рассмеялся.

– Саша. Я думаю, что все гораздо проще. Ты с таким еще не сталкивалась, но, эволюция здесь могла идти по другому пути, отличному от того, к чему ты привыкла.

– А вот и нет! Даже в мое время уже практически доказали, что при схожести внешних условий, а здесь такая же как у нас гравитация, состав воздуха, климат и так далее, формируются те же биологические признаки и функционал… Ну, количество конечностей, например…

– То есть ты хочешь сказать, что у тебя столько же лап, сколько у тараканов? – невозмутимо спросил Стас.

– Не придирайся.

– Даже не думаю. Просто хочу, чтобы ты не пыталась исходить из тех предпосылок, к которым привыкла. Абстрагируйся.

Ему легко говорить! А я абсолютно дезориентирована происходящим.

Состав почвы неожиданно изменился, теперь у меня под ногами что-то противно хрустело. Камни не камни… что-то ломкое…

– Похоже, приближаюсь к реке, – я приложила руку козырьком к глазам. Впереди действительно блеснула голубым вода.

– Сейчас ты узнаешь, есть ли тут рыба, – подбодрил меня Стас.

– Вот спасибо!

У реки я пробыла недолго. Сначала засунула анализатор в берег, чтобы понять из чего он сделан. Стас обрадовался, потому что обнаружил какие-то органические останки. Я напряглась, но он сказал, что большинство из них уже окаменели. Минут пять я пыталась решить хорошо или плохо то, что тут все вымерли еще задолго до моего появления… А потом поняла, что устала. И наплевав на все, села и опустила руку в реку. Кайф! Вода была прохладной и прозрачной.

– Не вздумай пить! – отреагировал Стас.

– Все равно рано или поздно придется. У меня там меньше литра в рюкзаке, – сказала я, доставая чай.

– Саша, – вкрадчиво начал Стас, – а тебе не страшно?

– А ты боишься, что у меня сейчас истерика от неопределенности начнется?

– Понимаешь, я обладаю базовыми знаниями о психических реакциях в нестандартных ситуациях. Тебя специально не готовили. Поэтому будь добра, сообщай мне, пожалуйста, обо всем, что тебя беспокоит. Тогда я смогу снять большинство симптомов даже дистанционно. Существуют определенные техники…

– Так! Стоп! Со мной все в порядке. Хотя немного напрягает… А нас никто не может прослушивать? Может, эти архоны где-нибудь сидят неподалеку и ржут. Знаешь, как в дешевых шоу розыгрышей. Смотрят на мое поведение… Катер опять же улетел.

– Саша. А не пора ли тебе на «Лахорр»? Давай я сейчас спущусь…

– Нет! Не вздумай! Пока все в порядке. У меня есть еда, чай и куча оборудования. Продолжаем развлекаться.

– Ну, как знаешь. Перекуси. А я пока подумаю, куда двигать дальше. Судя по показаниям навигатора, неподалеку, чуть справа находится какой-то крупный объект. Но движений никаких по-прежнему не улавливаю.

– Вам после этой экспедиции придется сильно пересмотреть набор для высадки. Большинство из приборов, которые я взяла с собой – бесполезны!

– Не переживай. Всему свое время. Анализатор работает. А биосканер… Значит, что рядом и правда нет биообъектов.

– Ладно.

После завтрака я по колено вошла в реку. Теоретически можно было бы предположить в ней наличие невидимых акул, но, раз меня на суше никто не сожрал, рискнула. Дно просматривалось хорошо. Сама река была метров двадцать в ширину. Глубина до двух метров. Живности нет. Скучно.

Потом двинулась дальше, к крупному объекту. Пока шла – перегорела. Весь научно-исследовательский запал пропал. Во-первых, Дахот не был слишком уж необычным, поэтому к окружающей обстановке я уже привыкла. А, во-вторых, я потихоньку теряла уверенность в том, что все идет как надо. Возникало ощущение, что ситуацией управляю не я. Но Стасу я, разумеется, ничего не сказала. Чтобы зря не расстраивать.

– Стас, а вот как мне с архонами разговаривать? Ну, если кто-нибудь вдруг появится… – я пыталась хотя бы через разговор представить себя в их обществе.

– И ты только сейчас об этом решила задуматься?

– Я серьезно!

– Сейчас я тебе зачитаю то, что написано у тебя в плане по первому контакту:

«Я предполагаю, что первая встреча с такой высокоразвитой цивилизацией как архоны должна происходить в атмосфере дружелюбия…» Я опускаю свои выводы, что высокоразвитость вообще ни о чем не говорит, ну да ладно. Что дальше? «Архоны – величайшие ученые Вселенной, поэтому не упустят возможности получить новые знания и опыт». Ну… Уже хорошо, что настроена ты позитивно! Теоретически, поговорить они, может, и захотят… А что у нас насчет первой фразы… «При первом контакте можно использовать полное имя Тхаэ, потому что оно для них является знакомым по структуре и с одной стороны может заинтересовать архонов, а с другой как бы дает мне формальное разрешение здесь находиться…» Не самые здравые мысли, ты не находишь?

– Стас! А почему я узнаю о твоем профессиональном мнении по моему плану только сейчас?

– Саш, ну а что тут обсуждать? Понятно, что ни ты, ни я, не можем со стопроцентной точностью предположить, как все пройдет. Поэтому я считаю, что в данном случае стоит положиться на твою интуицию. Хотя идея с именем не так уж и плоха, потому что мы не знаем, насколько адаптирована наша версия языка саххи, а имя тебе сам архон называл. Так что да, его можно как щит использовать. Они услышат и сразу почувствуют к тебе расположение.

От реки я уже отошла, и теперь двигалась к небольшому холму. Хоть какое-то разнообразие. Даже удивительно, что я его раньше не заметила. Осталось только выяснить, природного он происхождения или искусственного…

– Издеваешься?

– Почти нет. А если серьезно… То не стоит забывать об их…эээ…обаянии. Я думаю, тебе надо как-то притворится что на тебя все действует… Потому что они сразу догадаются что ты не архонка, несмотря на все твои взаимодействия с Тхаэ…

– Стас! А давай не будем усугу…блять!

Я мельком взглянула в сторону. В нескольких шагах от меня стоял, сложив руки на груди, представительный и сосредоточенный архон.

Сознательно я собиралась назвать полное имя Тхаэ, ну, перед тем как он начнет меня облучать, но, поскольку все произошло неожиданно, выдала:

– Эээ… Я пришла с миром…

Стереотипы, блин!

– Даже так? – удивился мужик и протянул мне руку.

Стас шумно выдохнул в наушник, а я машинально протянула руку в ответ. Надо же, они тут тоже рукопожимаются… Архон с удивлением уставился на мою конечность, потом взял за запястье и мягко водрузил себе на кисть. Закрыл глаза. У меня сердце билось как сумасшедшее. Во-первых, я их все-таки нашла, во-вторых, первый контакт, ну а в-третьих, я их понимаю!

– Спокойнее! – шепнул Стас.

– Странно, – медленно произнес архон, – не могу получить информацию…

Он открыл глаза, я пожала плечами.

– А что вы хотите узнать?

– Интересно… Кто ты и как тут оказалась?

– Эм… Понимаете, я ищу одного…эм…архона. Его зовут Тхаэ Карахир Ллар Ирим. Я его очень-преочень люблю. Но мы так неожиданно расстались, что не успели многого друг другу рассказать. Поэтому мне пришлось совершить…эм…путешествие, чтобы встретиться с ним и обсудить перспективы нашего дальнейшего взаимодействия… Для влюбленных сердец ведь нет преград, правда?

Архон озадаченно помолчал, переваривая, а потом выдал комментарий к той части, которая ему показалась наиболее понятной:

– Тхаэ, значит…

– Да, он великий ученый и герой космических трасс.

– Не продолжай, – архон предостерегающе поднял руку.

– Эээ… Вы только не исчезайте никуда. А то вас и так тут мало.

– Мало? – удивился он.

Я огляделась. Мы по-прежнему были одни.

– Ну да…

– То есть ни домов, ни телепортаторов ты не видишь? Интересно… Ладно. А если так?

Я не поняла, что произошло, но местность внезапно изменилась. Оказалось, что вокруг нас возвышаются разнообразные строения, которые по совокупности можно было бы даже принять за город, ну, или на крайняк, за университетский кампус. Я удивленно замерла, не зная, как реагировать.

– Видишь? – спросил архон.

Я кивнула, размышляя о том, как это я шла-шла и ни во что не врезалась ни разу…

– А мы что, переместились куда-то?

– Нет, – ответил архон, – я перенастроил твой глазной аппарат. Мне нетрудно.

Вот спасибо! Никаких телариек не надо. Некоторые тоже удачно справляются с последовательными трансформациями…

– Пойдем со мной.

– Эм… А куда?

– Ты хочешь остаться здесь?

– Да нет, собственно…

– Я тебе нравлюсь? – архон вдруг подозрительно обернулся ко мне.

– Очень! – горячо подтвердила я. Надеясь, что по мне видно как я вожделею, хотя, кто его знает… С отредактированными-то глазами…

– Интересно…

Вот заладил! Интересно ему! Мне вот тоже много чего интересно…

– А не подскажете… У меня был катер и…

– Не подскажу. Следуй за мной.

Я тащилась за архоном минут десять. За это время мы прошли три причудливых дома с большими окнами. На пороге одного стоял еще один архон, который проводил нас удивленным взглядом. Я на него тоже пооборачивалась. Чтобы озадачить. Стас в коммуникаторе молчал. Чтобы случайно не спровоцировать меня на ответ.

– А куда мы идем? – рискнула я спросить у моего провожатого.

– В блок заключения.

– Куда??? – вытаращилась я.

Ну ладно еще в лабораторию, но в тюрьму-то за что?

– Ты просила проводить тебя к Тхаэ. – архон остановился и, внимательно глядя на меня, начал объяснять, – он находится в блоке заключения. Если ты передумала, я отведу тебя туда, куда ты скажешь. Если ты не знаешь куда идти, доверься мне…

Ага, щаз прям!

– Мы идем в блок, – поспешно заявила я.

– Дай руку, – невозмутимо сказал архон. Я замялась, и он добавил, – сама ты не сможешь телепортироваться. Хотя установка и стационарная…

И я решилась.

Мы оказались в милом, приятном лесочке из редколиственных деревьев. Звезда Эххон терпеливо пронзала его своими лучами. Было жарко и красиво. Телепортационную установку мне так и не удалось увидеть. Что-то архон все-таки напортачил со своими глазными настройками. Он невозмутимо устремился вперед по тропинке. Вопросов больше не задавал. А я шла за ним и терзалась мыслями на тему «что происходит»… Если честно, сама не знаю, чего я ожидала. Наверное, представляла себе блок заключения в виде сырых инопланетных казематов. Ага! Как бы не так. Напротив все было очень позитивненько. Обрыв, за ним большое красивое озеро, удобный домик. Архон остановился и махнул рукой вперед. Туда, мол.

– А…Я одна?

– Мы подойдем позже, – проинформировал он и удалился.

Кто это «мы»? Я пожала плечами и двинулась к озеру. Тхаэ с голым торсом сидел на черном песке перед домом и, свободно расположив руки на коленях, загорал. Я хмыкнула, он оглянулся. Вот интересно, что как отреагирует?! Судя по тому, что я не поняла не слова, Тхаэ выдал нечто очень и очень…эээ…научное…

«Якин бросил свою кикимору, и уехал в Гагры…»[12] и, похоже, меня совсем не ждал…

Глава 37

Better shoot on sight

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Он был неистов и импульсивен, ярок и горяч, когда взял меня…эээ…за руку и потащил в домик. Дверь испуганно вжалась в стену, пропустив нас внутрь. Тхаэ подошел к окну и одной пробежкой пальцев погрузил комнату в полумрак. А дальше… Ах! Это было божественно! Разговор в смысле…

– Присаживайся, – указал он на огромное кресло, стоящее посреди комнаты.

Я повиновалась, параллельно отключая Стаса с комментарием:

– Я у цели, скоро перезвоню.

– Не делай глупостей, – только и успел крикнуть он.

– Нам надо поговорить, – Тхаэ хмуро застыл напротив меня со сложенными на груди руками.

– Говори, – пожала я плечами, пытаясь в свете новых условий понять, зачем конкретно я прилетела.

– Возможно, тебе не понравится то, что я скажу…

Судя по тону, к гадалке не ходи!

– Но все же, Саша… Послушай, ты зря здесь… Я старался этого избежать…

– Эм… Стоп. Я сейчас не буду спрашивать почему. Если честно, я устала. Поэтому перейдем сразу к сути. Я очень рада, что с тобой все в порядке, потому что в последнюю нашу встречу ты был несколько…эээ…дезориентирован… – Тхаэ выжидательно смотрел на меня, – короче, «Лахорр» ждет на орбите, так что собирайся и… Решим один технический вопрос, – тут я вспомнила про космокатер, – и улетим…

– Нет, – ответил Тхаэ. – Я не могу, – он посмотрел на меня и пояснил, – физически. – Яснее не стало, – впрочем, ты тоже не можешь…

– Это еще почему? – возмутилась я. – Законов я пока никаких не нарушила… И тут вроде как свобода передвижений. Даже у тебя! – намекнула я на его медитации под прицельными лучами Эххона.

– Сейчас объясню. Только скажи мне сначала. Правильно ли я понял, что ты прилетела на моем корабле? – По тому, как он выделил слово «мой», я заподозрила его в иррациональной принципиальности. Кивнула.

– Так, – он секунды две помолчал. – Где ты посадила космокатер?

– Эм… Как ты понимаешь, в вашей географии я полный ноль, но это уже и неважно, потому что катер… В общем, он сразу улетел…

– Ясно, – Тхаэ задумался, – ладно, этот вопрос я решу…

– В смысле ты позвонишь куда следует, и катер пригонят обратно?

– А? Да нет. Про тот катер можешь забыть. Его уже аннигилировали…

Чего??? Это был МОЙ ТРЕТИЙ КОСМОКАТЕР!!! Вот этим инопланетянам неймется! Хоть бы спросили… Я сжала подлокотники кресла руками. Бесит!

– Да что ж это такое! Что твои друзья себе позволяют! В конце концов, если они его конфисковали, кстати, без предупреждения и согласия, уничтожать-то зачем? Ну не знаю, перебили бы номера, перекрасили…

Тхаэ, прищурившись, следил за ходом моих рассуждений, а потом задал вполне логичный вопрос:

– А зачем?

– То есть как? Он же целый, новый, функциональный…

– Прежде всего, он мой!

– Да я поняла. И?

– И я пока с планеты улетать не могу…

Так. На второй круг пошли. Чисто по приколу спросила:

– Физически?

– По-всякому. А теперь к делу. Я примерно знаю, как переправить тебя с планеты на «Лахорр». Осталась только одна маленькая проблемка. Прямо сейчас это сделать невозможно. Что тебе сказал Эйрих?

– А это тот мужик, который меня сюда привел?

– Да.

– Ну, он был не сильно разговорчив. Просто предупредил, что скоро появятся они.

– Значит все так, как я думаю. Сначала нам придется посетить Научный Совет.

– А это ваш…эээ… главный орган?

– Ага, орган. А ты будешь…эээ… почетный организм. Я подозреваю, какие будут последствия, но, к сожалению, избежать этого нельзя.

– Ты можешь объяснить нормально?

– Я нормален как никогда, – сухо ответил Тхаэ. – Моя цель сейчас максимально подготовить тебя к Совету, и не сильно напугать…

– А мне есть чего бояться? – я неуверенно посмотрела на него, – ты же пойдешь со мной?

– Разумеется, – Тхаэ подошел к креслу, присел рядом ним на корточки, взял меня за руку и сказал, глядя в глаза, – только это не поможет…

Я похлопала ресницами в надежде на поцелуй, но он рывком поднялся и отошел в сторону.

– Ты голодная?

– Нет, – ответила я, вспоминая про недавно оприходованные бутерброды. – Знаешь, хотелось бы подвести промежуточные итоги… Итак, после Совета ты предлагаешь мне улететь? – Тхаэ кивнул, – сам остаешься здесь, потому что улететь не можешь. И я ничего не могу сделать, чтобы тебе помочь? – он устало покачал головой. – То есть… На этом наш путь… разойдется? – мой голос все-таки дрогнул.

Тхаэ пожал плечами и отвернулся.

Меня накрыла апатия. Как-то вот сразу, внезапно. Слишком все оказалось обыденно и неправильно. Я попыталась максимально угнездиться в кресле и подтянула колени к подбородку. Тхаэ у окна убрал защитные экраны, впуская в комнату свет, потом неслышно подошел сзади к моему креслу. Я почувствовала его спиной и напряглась, ожидая касания. Но ничего не произошло. То ли он хорошо держал себя в руках, то ли ему просто было все равно. А я не удержалась…

– Знаешь, – произнесла я медленно, – никогда не задумывалась о таком варианте, но, может, у тебя тут планы на личную жизнь? Или обязательства?

Все равно до Совета надо себя чем-то развлечь… Можно было бы сходить на озеро, но совершенно не было настроения. Потом жалеть буду…

А Тхаэ ответил не сразу. Сначала отошел к стене, чего-то там поколдовал и принес два стакана воды. Один отдал мне.

– Саша, ты ставишь меня в тупик. Все не так как ты себе представляешь. У тебя не должно быть никаких иллюзий в отношении меня. И… Ты улетишь.

– А вообще, ты знаешь, я, собственно, не только за тобой прилетела. Я хочу еще и вас поисследовать. Так что я даже рада, что сейчас состоится этот твой дурацкий Совет. Вот поговорю с умными архонами и, глядишь, не потребуется никуда улетать…

Тхаэ со всей дури грохнул своим стаканом об стол. Закаленное инопланетное стекло выдержало. Хотя мне было бы, наверное, легче, если бы стакан разбился. Или стол…

– Саша… Я же не прошу ничего особенного! Просто потерпи!

Я бросила на него недоуменный взгляд. Какие-то совершенно нелогичные замуты!

– А причем тут…

– Пойми! Что бы ты сейчас не сделала все бесполезно! Поэтому твоя задача сейчас вести себя как можно тише и усыпить бдительность!

– Чью? – тупо спросила я.

– Неважно, – Тхаэ нервно размял пальцы, – просто поверь, что все будет хорошо.

Это, конечно, здорово, когда хоть кто-то уверен…

– Тебя не поймешь, то все будет плохо, то все будет хорошо… Пойдем купаться.

А то я тут с ним с ума сойду!

Мы вышли к озеру. Оно было темно-синим, насыщенным и глубоким. Я связалась со Стасом и сообщила, что сбор информации в разгаре. Он посоветовал бдить и не увлекаться. Я с наслаждением скинула скафандр и полезла в воду. Тхаэ со мной не пошел, поэтому наслаждаться пришлось в одиночестве. Вообще, как курорту, Дахоту цены бы не было… Можно было бы построить тут пару-тройку качественных спа и зашибать неплохие деньги. Надо будет уточнить у Тхаэ насчет местных планов развития. Судя по обилию отвлеченных мыслей, местному озеру удалось настроить меня на конструктив. А потом явился Эйрих.

Оделась я быстро, памятуя о том, что надо усыплять бдительность. А услужливость, улыбчивость и дружелюбие в этом деле первые помощники. Впрочем, одобрительного взгляда я от архонов не дождалась. Тхаэ был хмур и сосредоточен, а Эйрих нейтрально отстранен. Пока мы шли к телепортатору Тхаэ крепко держал меня за локоть. Что интересно, переместились мы не в степь, а в некую переговорную комнату, вполне себе обычную, без всяких там постаментов, флагов, парадных одеяний и прочей торжественной фигни.

За столом сидели восемь архонов. Одеты они были в одной цветовой гамме и достаточно свободно. Этакая встреча без галстуков. Вспоминая ладьёрские традиции, мне даже стало несколько обидно, что ради меня никто не нарядился, и я тихонько поинтересовалась у Тхаэ:

– А у вас народ всегда так безлико одевается?

Но ответил мне наш провожатый, который уже успел занять место за столом.

– В науке индивидуальность проявляется не за счет привлечения внимания к своему внешнему виду!

Ага! Точно! А я и забыла, что они тут все… особо одаренные…

Тхаэ указал мне на стул и сам сел рядом. Я, глупо улыбаясь, думала о том, что это ж прорыв в дипломатии, вот так сразу за сутки в чужом мире угодить на прием к самым главным, но при этом искренне недоумевала, а что им-то могло понадобиться от меня.

Первым высказался Эйрих:

– Уважаемые члены Совета, эта та особь, про которую вам сообщили…

Меня и до этого архоны разглядывали внимательно, но после этой фразы стало конкретно не по себе.

– Тхаэ Карахир, – заговорил сидящий справа угрюмый мужчина, – не хочешь ли ты, в свете открывшихся обстоятельств поведать нам, почему ты не исполнил свою миссию и как это связано с сидящей здесь… – архон бросил взгляд на свою ладонь, – землянкой…

– Члены Совета, во время прошлой нашей встречи, я умолчал о причинах, которые побудили меня оставить пост и прервать наблюдения, потому что причина была настолько серьезной, что я невольно опасался вызвать резонанс и хотел сначала все проверить, и это невозможно было сделать в полевых условиях.

– Я требую, наконец, вынести решение по делу Тхаэ! – в разговор влез еще один архон. Говорил он отрывисто и презрительно и буравил меня взглядом, я ерзала на стуле и то и дело вытирала о скафандр влажные ладони. – Пренебрежение научными интересами всегда строго карается по законам Эхх Дахота. И я настаиваю, чтобы кроме запрета на вылеты в космос, спешу также уточнить, временного, что уже немыслимо! В отношении Тхаэ была применена изоляция от научного сообщества. За ним и так числится немало проступков.

– Погодите, уважаемый Тохх Харон, – прервал эту гневную речь Эйрих, – то, что Вы называете проступками, на самом деле является проступками условными, и если вы сторонник политики жесткой евгеники, то спешу напомнить, что закон по ней пока не принят, а значит, действия Тхаэ Карахира можно трактовать и как научное милосердие. Ни Вы, ни я не можем заранее сказать, куда стремится наша Вселенная, что в итоге станет принципиальным для ее развития. Кроме того, спешу напомнить, что собрались мы здесь совершенно не для того, чтобы обсуждать насколько законны основания научного патроната Тхаэ Карахира над Салех Эйхи. У нас другая задача!

Из разговора частично выпала, потому что вообще не понимала о чем, собственно, спорят архоны. Тхаэ был невозмутим, я поняла, что он нервничает только тогда, когда глянула на его руки. Если бы ему дали, например, ручку, то он бы ее уже раскрошил…

– Я не думаю, уважаемый Эйрих Хиз, что этот случай принципиально отличается от того, что происходило с Тхаэ раньше. Особь, здесь сидящая – привлекательна. Я не думаю, что Тхаэ способен на сильные чувства в отношении представителя другой, низшей расы, – тут я, естественно удостоилась подавляющего властного взгляда от представителя расы высшей, – но, как и в случае с Салех Эйхи речь тоже может идти о научном милосердии!

К этому моменту я уже загрузилась, потому что мне не понравились ссылки на то, что Тхаэ не впервой кого-то спасать, да и слово «милосердие» в озвученном контексте прозвучало как «снисхождение»… Чтобы остановить чужой поток сознания я решила стать полноценным участником разговора, ведь когда говоришь – меньше думаешь!

– Дяденька, не ругайте его, пожалуйста! – архоны как по команде посмотрели на меня. Даже Тхаэ. – Ну, он тут, видимо, из-за меня, – сказала я, потом немного подумав, добавила со вздохом, – а я из-за него.

– Причинно-следственная связь налицо. Если конечно это правда, – еще один, самый молодой архон, потыкал пальцами в стол и приложил к нему ладонь.

– Это правда? – строго спросил Эйрих.

– Эээ… что именно?

– Что ты тут из-за Тхаэ?

– Конечно! Давайте я все расскажу. Я была там, на том корабле. Корабль, если честно, был так себе, неприятный, поэтому я весьма обрадовалась, когда пришел Тхаэ и меня оттуда изъял. Да он и не собирался. Но, как вы говорите, научное милосердие! Это точно оно. Ведь жизнь – она священна! А мы же разумные… И я… И даже вы, – последнюю фразу я добавила специально… Проверяла, есть ли у архонов чувство юмора. Среагировали двое из восьми. Молодой секретарь и Эйрих. Зато возмущению Тохх Харона не было предела.

– Да что ты знаешь о разуме, особь! У нас здесь все данные о вашей далекой убогой планетке, – он потряс ладонью. – Вам и за миллион лет не догнать архонов. Вот видите, уважаемый Халах Майх, я предупреждал. Все бесполезно! Она думает, что может шутить и делать все, что ей вздумается.

Сидящий в центре архон, до этого молчавший, лениво промолвил:

– А, по-моему, Тохх, мы не зря собрались. Мы же выяснили что хотели, не правда ли? – и он с удовлетворением обвел присутствующих взглядом.

Тхаэ рядом пытался справиться с эмоциями. Я судорожно пыталась сообразить, что могло настолько искривить ему лицо.

– Тхаэ Карахир, – обратился к нему Халах Майх, – ты понимаешь, о чем мы говорим?

– Разумеется, – сквозь зубы ответил Тхаэ.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул архон, – я думаю, что ты принял правильное решение. В свете открывшихся обстоятельств… Остается непонятным только почему не сообщил сразу…

– Не ради награды. Я просто хотел до конца убедиться…

– Что ж… В любом случае это уже неважно. Ты догадываешься о нашем решении…

– Да, – проговорил Тхаэ, – я прекрасно помню дополнение 15 к Закону «Об угрозе»…

– Значит, ты можешь быть свободен. Особь можешь забрать с собой.

И это что??? Все что ли???

– Эээ… простите, уважаемый ученый Дахота, – вежливо произнесла я. Мужик вяло приподнял бледные брови, – но я здесь не просто так… Понимаете, мы с вами существуем в одной Вселенной. Я уверена, что нам, ну в смысле ладьёрам, да и другим расам так же есть что вам предложить. Я, конечно, не говорю, о торговых договорах… Работа там предстоит кропотливая, я не знаю пока, чего полезного мы можем сделать друг для друга… И научное сотрудничество тоже… Но на Земле, например, ученые брали кое-какие идеи и у древних племен… Мышление и научный прогресс у разных рас могут выбирать разные дороги, поэтому, возможно, стоит задуматься о более тесном взаимодействии… Постепенно… Тем более, что теперь мы можем общаться.

– Ты не понимаешь, – спокойно проговорил главный архон, – но скоро поймешь…

Я посмотрела на Тхаэ. Он сидел и мрачно потирал лоб, не глядя на меня.

– Особь, – заговорил Тохх Харон, которому, видимо, не терпелось от меня избавиться, – все твои нелепые слова, жесты, планы… Тебе объявлю я. Во имя науки и безопасности нашего будущего ты будешь уничтожена!

И ведь никто не возразил, что характерно!

Я сжала кулаки и мееедленно-мееедленно выдохнула. Хотя, собственно, чего я ждала с этими эпистимократами!

– Ради добра и мира, ради любви… Во имя научной толерантности! – в моем голосе дрожали слезы. Хотя нет, вру. Так… Одна-две слезинки…

Архоны остались невозмутимыми. Сволочи непробиваемые!

– А может, как-нибудь подемократичнее… Других вот спросить? – я обвела рукой присутствующих.

– Может, использовать ее в научных экспериментах, и только потом уничтожить? – нерешительно предположил секретарь.

Халах Майх, даже на секунду не задумался.

– Риск слишком велик. Решение принято.

Глава 38

Your finger’s on the trigger

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

В блок заключения мы вернулись молча. Вообще занятные ребята эти архоны, умеют ограничивать внутреннюю свободу, оставляя при этом внешнюю… Вот вроде звездочка светит, песочек, водичка, лесочек, а бежать некуда. Настроение было нормальным, и я спокойно наблюдала, как Тхаэ убрал у домика одну стену и теперь при помощи хитроумных манипуляций превращал его в большую удобную беседку. С выросших из пола лежбищ открывался прекрасный вид на озеро, на круглом столике разместилась местная снедь и напитки, в общем, дружелюбию хозяина не было предела. Осталось только пожрать, завалиться на подушки, уставиться в пространство и напоследок поразмышлять о вечности, куда я, собственно, скоро и отправлюсь.

Следовало бы связаться со Стасом. Я молчала уже часа два, и он, наверное, начал волноваться. Но правду говорить не хотелось, а как выкрутиться я пока не придумала. Я анализировала, сопоставляла и делала выводы. В общем, вела себя как заправский ученый, отключив эмоции… И со всех сторон выходило, что без Тхаэ не обойтись. Ну и ладно, я не гордая!

– Матвей! – негромко сказала я, и он отвлекся от сервировки.

– Что? Разонравилось мое настоящее имя? – обернулся он ко мне.

– А знаешь… Да. Как-то вот хочется видеть в тебе человека, а не таких вот… как твои коллеги. Но сейчас не об этом. Ответь, пожалуйста, на несколько вопросов.

Я села на кушетке, скрестив ноги, он молча пододвинул ко мне столик, и опустился рядом.

– Прежде всего, успокойся. Ночью ты улетишь. Сейчас пока нельзя. Не получится.

– А что? На ночь отключат систему безопасности?

– Не совсем. Тому, кто увезет тебя отсюда, нужно время, в том числе и на то, чтобы все подготовить.

– А ты меня увезти не можешь? Да и вообще, улететь с этой чертовой планеты? Что значит «физически неспособен»? Насколько я помню, у тебя там все в порядке…

Тхаэ не смог сдержать улыбку и ответил:

– Саша, я рад, что тебе весело. А что касается меня… Это место, где мы сейчас находимся… Блок заключения… Он не просто так называется. Понимаешь, если архона помещают сюда, то его параметры включаются во все настройки безопасности. Я не смогу подняться над планетой даже на 10 метров, потому что меня скрутит еще похлеще того, что ты видела на Савойе…

– Это поэтому твой космокатер был уничтожен?

– Конечно, если меня не собираются отпускать с планеты, то и космокатер тут никому не нужен. Вся наша история твердит, что иногда лучше перестраховаться, чем потом разгребать последствия чужого недомыслия… – Тхаэ откинулся на спинку кушетки и посмотрел на водную гладь. – Приговор в отношении меня пока не отменен, хотя я не думаю, что его усилят, что бы там не говорил Тохх Харон…

– А в чем тебя вообще обвинили?

Тхаэ усмехнулся.

– Получилось глупо. Я не должен был тебя спасать, но не спасти не мог. Мы почти не вмешиваемся в дела гзеддов там, где это не затрагивает наши интересы. Я не должен был забирать тебя с их корабля. У наших ученых в космосе существует две фазы работы: фаза контроля и свободный поиск. После нашего расставания на Савойе я вступил в фазу контроля и отправился за гзеддами. Я вел наблюдения, собирал информацию. А, спасая тебя, самовольно свернул миссию. Можно сказать, поставил ее под удар. Часто одна упущенная деталь имеет огромное значение. Мы, как ученые, знаем, что нельзя заранее сказать, что окажет то или иное влияние на события или приведет к научному открытию. Гзедды летают, собирают образцы, накапливают информацию, изучают, анализируют…

Ага! Знаю, я как именно они все это делают…

– А мы следим за ними. Они наши противники, их нельзя упускать из виду. Но я это сделал. Для того чтобы не стало еще хуже. Учитывая твои особенности, твое появление на корабле гзеддов – угроза всей нашей расе, да и большинству разумных планет. Не станет нас, то с вами разделаются в два счета. А ты невосприимчива к воздействию архонов, и если изучить тебя и использовать, модифицировать, переработать, то кто знает, не станут ли наши щиты вокруг обитаемых миров фикцией…

– Эээ… С этой стороны я как-то на проблему не смотрела. Но я же не отказываюсь помочь…

Тхаэ расхохотался.

– Саша! Я понимаю, что ты в чем-то права. Со своей стороны, конечно… Но во Вселенной есть баланс, некое равновесие… И твоя помощь, или готовность к сотрудничеству, они ничего не значат по сравнению с той угрозой, которую ты создаешь. Твое умение влипать в неприятности, оказываться не в то время не в том месте – это просто феноменально. Не иначе как твой особенный талант. Хотя… Если бы мне все удалось, и про тебя бы никто не узнал… – тут Тхаэ сделал паузу. Взгляд у него был напряженный, и я вдруг реально поняла, что он надеялся на то, что у него все получится, что он сможет как-то объяснить свое отсутствие на боевом посту, что-то придумает, и сможет скрыть мое существование от остальных архонов. Но… Тут вмешалась я, со своими идиотскими придумками… – Ты же понимаешь, что как только ты приземлилась на Дахоте, твои способности перестали быть секретом… За тобой наблюдали, тебя вели, изучали.

– Я же была одна… Никого рядом, – потерянно произнесла я.

– Наивная. Ты снимала перчатки, ты дышала, крошки от твоей еды с твоей слюной у реки…

– Ты знал?

– Я получил информацию незадолго до Совета… Там еще много чего… Твои переговоры со Стасом. Про «Лахорр» на орбите тоже всем известно.

– А с ним ничего не случится? – я чувствовала себя полной идиоткой…

– «Лахорр» не несет угрозы, поэтому уничтожен не будет. Я туда попасть все равно не могу, а ты, по их мнению, уже и не попадешь… Про Стаса они не знают.

– А сейчас нас случайно никто не слышит? – пробудилась внезапно моя паранойя.

– Не волнуйся. У меня, как у архона, есть право на личную жизнь и доступ к новейшим средствам защиты.

– А почему решение о моем уничтожении приняли столь поспешно??? Почему этот ваш главный не дал никому высказаться?

– Все уже было решено. Предварительно, конечно. Я получил все данные еще до твоего появления. И я тебе еще кое-что скажу… – Тхаэ посмотрел мне прямо в глаза, – если бы я тебя не знал, точнее, был бы к тебе равнодушен, то мое мнение скорее всего совпало бы с мнением большинства…

– Эээ… подожди. Но если все так… То зачем весь этот фарс? Ты хочешь сказать, что все изначально знали, что проголосуют «за». Или право голоса было только у этого вашего Халаха?

– Совету было интересно. Да и потом… Могли открыться какие-нибудь новые обстоятельства.

– И не открылись… – но это мы еще посмотрим.

– Саша. В науке не может быть демократии. С древнейших времен решения никогда не принимались коллегиально…

– А как же объективность? – глупо спросила я. Ведь сама же никогда в нее не верила.

– В каком-то смысле объективность – действовать в интересах большинства, но не превращать процесс принятия решений в балаган. И в данном случае, объективно хорошо – тебя уничтожить!

Вот не укладывалось это у меня в голове… Мое существование – угроза галактике. Нарочно не придумаешь… А эти архоны тоже, те еще хитрецы, слюну понимаешь с бутербродов собрали, мое дыхание проанализировали, поди еще надеются у трупа кровь взять…

– Пойдем на берег?! – предложил Тхаэ.

Я послушно поднялась.

На берегу я села на песок и стала смотреть на Тхаэ. Рядом со мной он не сел, а мне вдруг стало обидно, потому что мне было немного жутко на этой планете, несмотря на иллюзию пляжного отдыха. Поэтому я подвинулась вплотную и опустила голову к нему на плечо.

– Саш, – тут же позвал он. – Чего ты хочешь?

– Мне просто одиноко.

– Мне тоже, – неожиданно признался он. – Я всячески пытаюсь держаться подальше от тебя, не провоцировать, не начинать, не мечтать, не действовать… А ты, каждым своим поступком пытаешься быть ко мне ближе, но при этом считаешь, что все под контролем… А это не так… Раньше я жил просто, у меня были принципы и долг, планы и обязательства, первые я строил, а вторые был готов исполнить… Но с тех пор как познакомился с тобой… Вот честно, я не знаю, что лучше, жить или существовать…

– Для меня это сейчас слишком сложно.

– Я знаю, и не жду от тебя ничего, – Тхаэ притянул меня к себе и нежно обнял.

– Я все равно буду рядом.

– Близко? – спросил он.

– Еще ближе! – я прижалась к нему всем телом.

– Не искушай.

– А ты не бойся! Тоже мне старшая раса…

– Зато, – прошептал мне на ухо Тхаэ, – я умею много такого, чего не умеешь ты!

– Научишь? – с энтузиазмом отозвалась я.

– Прямо сейчас?

– Ну, время у нас еще есть…

И Тхаэ с нажимом провел ладонью по моему телу, избавляя меня от одежды.

Это было как безумие. Яркая страсть, как в последний раз. Я даже была благодарна архонскому Совету за то, что они дали мне почувствовать грань неопределенности, когда стараешься от жизни взять по максимуму, когда плевать на все вокруг, не боишься, не загадываешь, живешь одной минутой и делишь ее на двоих! Это была не любовь, а потребность друг в друге, невозможность насытиться и постичь до конца. Невозможность удержаться и нежелание выныривать обратно в окружающую действительность. Осознала я себя тогда, когда Тхаэ занес меня на руках в озеро. Вода дарила прохладу и отражалась в небесах, но для меня важнее всего были глаза Тхаэ. Счастливые и многообещающие.

– Ты моя… Прекрасная как Вселенная, – прошептал он. А мне казалось, что все только-только начинается, настолько хотелось продлить ощущения…

Мечтать не вредно…

Вечер мы встретили в постели. Я упорно боролась со сном, в итоге Тхаэ сжалился и сделал мне какой-то тонизирующий местный напиток, и я, наконец, смогла поинтересоваться дальнейшими планами в краткосрочной и долгосрочной перспективе.

– Когда мы увидимся?

– Я не думаю, что очень скоро, – честно ответил архон. – На данный момент у меня ограничение на вылеты примерно на три ладьёрских месяца… Так что у тебя еще есть время передумать.

– Разбежался. А тебе ничего не будет за мой побег? – спросила я, с тревогой заглядывая ему в глаза.

Взгляд он не отвел, хотя ответил не сразу.

– Я что-нибудь придумаю, да и потом Салех уже, наверное, подготовилась…

– Салех? – с подозрением спросила я.

– Да, Салех Эйхи. Она отвезет тебя на «Лахорр». И, кстати, она уже скоро прилетит.

– Эм. Знакомое имя… Что там за история с научным патронатом?

– Ах, это… Сейчас я тебе кое-что объясню. В нашем обществе социальная нагрузка слишком высока, а научные достижения важны. И главное для многих – это жажда познания. Она заменяет многим из нас чувства, хотя и не отменяет физиологических потребностей.

– У вас нет любви?

– Почему же? Есть! Просто если она вдруг неразделенная, мы не делаем из этого трагедии, мы открыты и свободны. Даже в семьях. Дети с семи лет воспитываются отдельно от родителей, хотя и по-разному. Нет тотальной уравниловки. Мы пытаемся развивать таланты и способности каждого. Иногда, конечно, после изучения профилей личности проводится коррекция. А если копнуть поглубже, то у нас даже есть мягкая евгеника… Но, ошибки случаются. Вот и Салех Эйхи. У нее немного смещены ориентиры. Попросту говоря, она мыслит немного не так как все. Ее должны были направить в специальный интернат, но мне она всегда нравилась, и я сделал так, что у нее появилась возможность получить нормальное образование и реализоваться. Разработал программу, систему поощрений… С этим было особенно сложно, потому что стандартные приемы на нее не действовали совершенно. У нее свои, особенные приоритеты. Можно даже сказать, что в чем-то она очень взрослая. Некоторые вещи, которые она мне говорила давно, я начинаю понимать только сейчас. Но в целом, я ни о чем не жалею, наоборот, рад и даже счастлив, что имею возможность находиться с ней рядом, когда прилетаю на Дахот. Это же так приятно, когда тебя кто-то всегда ждет…

После этого пассажа я просто сидела с открытым ртом. И я еще думала, что меня ничем удивить нельзя? Как же порой интересно удивляться собственному удивлению… А Тхаэ тем временем продолжил уже серьезно, без лирических отступлений.

– Салех перепрограммирует «Лахорр». К сожалению, вы со Стасом этого сделать не сможете, вы не архоны. В общем, она перенастроит корабль и вас никто не найдет. Вы сможете улететь. Только на Савойе не рекомендую в ближайшее время появляться. Слетайте на Ладьё, возможно, старшие товарищи, помогут тебе решить, что делать дальше… А я потом… Разберемся. Салех тебе понравится, в чем-то вы даже похожи…

Я пожала плечами. Не люблю, когда за меня решают.

Когда совсем стемнело, Тхаэ разжег костер на берегу. В отсутствие всяких там технологических штук я никак не могла соотнести себя с тем, что сижу на неизведанной планете, черте где, с представителем древней расы у огня… Было в этом что-то первобытное…

– И часто ты так развлекаешься? – спросила я у Тхаэ, чтобы не сидеть в тишине.

– Знаешь, как только понимаешь, что космос для тебя закрыт… Хотя бы на время… То начинаешь находить глубокий философский смысл во всякой ерунде… Вон, звезды наверху, я был совсем рядом с ними, а сейчас могу только видеть свет, которому уже тысячи или даже миллионы лет…

– Ничего, все еще будет!

– Разумеется. Салех здесь. Пойдем, – Тхаэ поднялся и подал мне руку.

Мое сердце учащенно забилось. Уже все? Пора лететь? Мне было несколько некомфортно от того, что решение фактически приняли за меня, все произошло как-то быстро, да вдобавок я еще ничего и не узнала на этом Дахоте… Хотя, Ренат со Стасом будут просто счастливы, что я живая вернулась, особенно после того, как я им расскажу, что тут было… Или не расскажу…

Космокатер мягко опустился на песок почти у самой воды. Из космокатера спрыгнула хрупкая девушка в серебристом комбинезоне. Она была бледная до синевы с темными яркими глазами, одарила нас потусторонней улыбкой и пока я соображала, что мне вот сейчас с ней куда-то лететь, подошла к Тхаэ и прижала свою ладонь к его ладони. Они так постояли с минуту, потом он спросил:

– Ты все поняла?

– Да, – ответила она, каким-то надломленным голосом. – Я все сделаю.

Тхаэ обернулся ко мне.

– Саша, это моя сестра – Салех Эйхи.

Глава 39

Hand grenades flying over your head

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

С Тхаэ попрощались скомкано. Во-первых, банально не хватило времени, а когда его мало пытаешься успеть что-то очень важное, и как правило разум вытаскивает на свет самую дурацкую идею, чтобы было потом о чем осознанно жалеть… Вот я и спросила:

– А почему ты выбрал Салех? Чего девушку-то гонять? – я упорно продолжала подозревать, что кто-то хорошо огребет за нашу авантюру…

– Ее проще всего обмануть, – серьезно ответил Тхаэ, – на других мои аргументы вряд ли бы подействовали, во всяком случае, не сразу…

– И как же ты ее обманул? – озадаченно спросила я.

Тхаэ улыбнулся уголком губ, собираясь ответить, но тут к нам подошла Салех и угрюмо произнесла:

– Пора лететь, пока настройки не сбились.

– Да, Саша, улетайте, – Тхаэ чуть сжал мою руку, притянул к себе и прошептал, – ты хотела узнать… Я ей сказал, что я тебя люблю…

Я отстранилась, Салех подтолкнула меня к космокатеру, я оглянулась, поймала напоследок его улыбку и услышала совсем тихое:

– Только это правда…

Первые пятнадцать минут полета я молчала. Салех не обращала на меня никакого внимания и просто сидела перед панелью управления и лишь иногда плавно водила по ней рукой. Я помнила об ее странностях и злилась на невозмутимость. Гораздо проще было бы, если бы она сама со мной заговорила, потому что на этом Дахоте я растеряла все навыки коммуникации и архонов теперь попросту боялась. Но молчать было сложно. Голову одолевали мысли, впереди маячило объяснение со Стасом, потом планирование дальнейших перемещений в пространстве в свете возможной погони…

– Долго нам еще лететь? – спросила я.

– По вашему времени пятьдесят три минуты, учитывая время на стыковку.

– А нас не засекли?

– Не пытались. Я имею разрешение на полеты внутри данной звездной системы. Ты заэкранирована.

Голос Салех звучал бесстрастно, но почему-то мне казалось, что это напускное. И мне до жути захотелось ее расшевелить, сделать так чтобы она мне понравилась, потому что так хотел Тхаэ…

– А ты где-нибудь была кроме Дахота?

– Нет. Я не всегда могу контролировать свое воздействие, что может повредить эмоциональному состоянию представителей других рас. Я не усиливаю хорошее, а вытаскиваю плохое. Меня удивляет, что ты так спокойно и дружелюбно со мной разговариваешь, – тут Салех в упор посмотрела на меня.

– А чего такого-то, – растерялась я, – ты нормальная.

Салех улыбнулась.

– Ты так видишь. И не чувствуешь меня. А архоны чувствуют. Со мной хорошо только тем, кого я люблю.

– Судя по тому, как ты это говоришь, ты избирательна…

– Мне пришлось…

– А чем ты занимаешься?

– Изучаю наше воздействие на других и параллельно пытаюсь понять, как встроить себя в архонское общество…

За этой фразой прозвучало такое глубинное одиночество, что тему я развивать не стала…

– А Тхаэ…

Рука Салех на панели напряглась, но ответила она мне спокойно.

– Тхаэ – единственный, кого я люблю. Он много для меня сделал, и теперь я рада, что могу отплатить ему тем же.

– Салех, а ты полетишь с нами? – спросила я, соображая, стоит ли предупредить Стаса.

– Нет. Я просто перенастрою корабль. У вас будет несколько часов, чтобы улететь. Насколько вы опытны в управлении?

– Затрудняюсь ответить… – честно призналась я.

– Сюда вы как долетели?

– Воспользовались маршрутом из памяти корабля.

– То есть сами ничего не вводили? – Салех задумчиво потерла подбородок. – Тхаэ не говорил… Но, может, сам не знал… Это сложнее. Мне потребуется лишних полчаса. Я уберу из памяти опасные маршруты. А вы за это время решите, какие координаты дополнительно стоит ввести.

– А мы вообще управлять кораблем сможем?

– Да. С первичными настройками я помогу, это существенно сократит время. Или можно отправить вас сразу, а в полете сами разберетесь?

– Заманчиво, конечно, – осторожно ответила я, – но лучше все-таки в присутствии специалиста. А то с вашими скоростями, улетим в другую галактику и привет.

Салех пожала плечами.

– Мне все равно.

– Салех, а тебе на Дахоте нравится?

– В смысле?

– Ну, сама по себе, планетка странная… Я понимаю, дом родной, но все-таки?!

– Мне нормально. У меня есть дом. Есть цель. Есть ресурсы. Что еще нужно для счастья?

Да! Именно ресурсы! В общем, все ясно…

– Подлетаем, «Лахорр» в пределах видимости, – проинформировала она.

– Салех… – вдруг вспомнила я. Неизвестно еще что и как пойдет, – как вернешься, передай ему, что я его люблю и буду ждать… Сколько там… Три месяца… Да хоть десять!

Архонка обернулась и посмотрела на меня в упор, глаза на бледном лице казались огромными, губы подрагивали. Наконец она произнесла:

– Я не смогу.

– То есть? – удивилась я.

– Я вряд ли еще увижу Тхаэ. Через несколько ваших часов он подвергнется направленному воздействию Исполнителей воли большинства. Его уничтожат.

– Чего? Его убьют что ли? За что? И он это знал???

– Естественно! – подтвердила Салех, – он помог тебе бежать. Предал закон и свою расу.

– То есть ему в клочья разорвут мозг, а ты так спокойно об этом говоришь? – моему возмущению не было предела.

– А что я могу сделать? – она посмотрела на меня. – Я не могла ему отказать, я под патронатом. Да и так не отказала бы. Даже если бы это противоречило всему, во что я сама верю.

– А оно противоречит? – уточнила я.

– Не знаю. Мало информации. Но тут важно то, во что верит он.

– Ладно, – я глубоко вздохнула, – мы успеем вернуться до начала ваших воздействий?

– Да. Но зачем?

– Разворачивай тарантас! – скомандовала я.

– Но Тхаэ приказал…

– Мне все равно! Пора, наконец, взять на себя рычаги управления.

– Зачем?

– Да это я образно! Мне просто надоело, что у вас все происходит слишком быстро. Надо бы притормозить…

Салех посмотрела на меня как на сумасшедшую и сосредоточилась на панели. Я бросила последний взгляд на такой близкий, но пока недосягаемый «Лахорр» и устало откинулась в кресле. Даже поспать времени нет. Потянулась к аптечке, нарыла там уже знакомый мне стимулятор и всадила себе двойную дозу. Пора поговорить со Стасом.

Капитан не спал.

– Ну, как дела? – оживленно проговорила я.

– Все в порядке. У тебя что? Судя по тому, что «кнопка присутствия» еще функционирует с тобой тоже относительно все нормально. И, естественно, я не ждал, что ты со мной будешь каждый час связываться.

– Намек понят. Постараюсь держать тебя в курсе.

– Давай по делу.

– Хорошо. Встречено несколько дружелюбных аборигенов.

К ним я мстительно причислила и секретаря, зная, насколько раздражает, когда тебя кто-то бесит, но при этом он настолько хорошо себя ведет, что его не в чем упрекнуть…

– Потом встретила еще и недружелюбных… Короче, первый раунд переговоров я провалила. Но это только начало.

– Ладно. Подробности?

– Не сейчас. Я уже готовлюсь ко сну. Завтра с утра переосмыслю и доложу. У тебя как?

– Нормально. Несколько раз космокатера прилетали.

– Архоны про тебя знают, так что не бойся. Пока никто не сунется. А вот завтра, возможно, к тебе прилетит одна девушка. Из местных.

– Зачем?

– Стас. Она…эээ…нейробиолог. Вам будет о чем поговорить, опытом там обменяться… И корабль она должна перенастроить. Зачем-то. Вроде как Тхаэ уже не главный.

– Я понял, – судя по голосу, Стас был озадачен. Да и Салех рядом недоуменно на меня таращилась.

– Ладно, до связи.

– До завтра.

Я отключила коммуникатор и выдохнула.

– Зачем ты его обманула? – Спросила Салех.

– В чем конкретно?

– Все несколько раз! Ложь деструктивна. И мешает другим познавать себя.

– А если я не буду лгать, то другие будут мешать мне! Некоторые вещи проще принять именно потому, что уже ничего сделать не можешь. Я не уверена, что смогу вернуться с вашего дурацкого Дахота, но Стасу туда соваться совсем ни к чему! Поэтому, если у меня ничего не получится… Ты полетишь на «Лахорр» и поможешь Стасу улететь отсюда без потерь.

– Но зачем?

– Просто поверь, что Тхаэ в этом не меньше заинтересован!

– То есть Стаса он тоже любит? – скептически уточнила Салех.

– Нет! Стаса люблю я, а меня Тхаэ!

– Ты опять лжешь? – неуверенно предположила Салех.

– Не совсем. И более того, я тебе рекомендую, отправиться вместе со Стасом. На Дахоте тебя ничего кроме твоих ресурсов ничего не держит… А у ладьёров чего только нет… – мечтательно проговорила я.

Салех посмотрела на меня с сомнением.

– Ладно. Если у тебя ничего не получится, я вернусь на «Лахорр».

Вот за что я всегда любила ученых, так это за то, что их манит неизведанное!

– Вот и отлично! А теперь к делу. Где будет проходить казнь?

– Что? – удивилась Салех. – Это совсем не казнь. Это…

– Неважно. Я просто не знаю, как это покороче обозвать. Итак?

– Неподалеку от блока заключения находится Купол воздействия. – С ума сойти как высокопарно! – там все и будет происходить…

– Я могу туда попасть до начала…эээ…церемонии? Так чтобы никто не заметил, – добавила я дополнительное условие.

Салех задумалась.

– Теоретически, возможно. Купол охраняется стандартно. С доступом я разберусь. А ты что, собираешься с ними разделаться и освободить его? У тебя даже оружия нет… – По лицу Салех было видно, что она пытается просчитать варианты и что у нее не сильно получается…

– Обойдусь, – сверкнула я улыбкой, – у меня есть дар убеждения. И он сейчас в активной фазе, потому что меня все реально достало!

Салех пожала плечами и вернулась к управлению. А я уставилась в смотровое стекло. Полюбуюсь на ночной Дахот… Интересно, у них электричество уже изобрели?!

На планете все происходило как в дурацком фильме про шпионов, мы только что по кустам не прятались. Я расположилась на земле неподалеку от темного здания неправильной формы и дрожала от нервного перенапряжения. Салех сосредоточенно что-то чертила у себя на ладони и бормотала, иногда встряхивая другой рукой.

– У тебя встроенный компьютер что ли? – спросила я.

– Компьютер?

– Ну, система управления посторонними предметами?! – кивнула я на ладонь, а потом на Купол.

– Ах… это… Да, так проще. У каждого есть вживленные знания и обмен информацией быстрый, достаточно касания и… Готово. Пойдем.

Я поднялась и размяла плечи. Светало.

– У тебя еще около двух часов, – сообщила Салех. – Я проведу тебя внутрь. Там собственно только один зал. Круглый. Для создания направленных воздействий. Все придут через телепортатор. Он внутри здания. Так что жди гостей.

Высокую дверь в куполе она вскрыла без особых проблем.

– Заходи. Тут пока пусто.

Я вошла и осторожно огляделась. Из той комнаты, куда мы вошли, вглубь здания вело два коридора. Салех уверенно выбрала правый.

– Нам сюда.

Через несколько шагов мы оказались в небольшой комнате с пустым центром и встроенными в пол скамьями по периметру.

– А где телепортатор? – спросила я.

Салех указала на противоположную стену.

– Но там же скамейки!

– На время телепортации они убираются…

Надеюсь, не вручную…

– Ладно. Я посижу в коридоре.

– Ну, я пошла?! – неуверенно спросила Салех.

– Иди. Точнее лети. На «Лахорр».

– Да, я помню… – Салех стояла и переминалась с ноги на ногу. – Саша, ты справишься?

– Я постараюсь, – ответила я.

– Спасибо, что ты мне не лжешь, – Салех легонько сжала мои пальцы. – До встречи в космосе.

Вместе с ней я вышла в коридор и опустилась на пол. Чуть-чуть полежу, пока есть время…

Глава 40

Заключительная

Nobody knows that you left for good

Bolland&Bolland «You’re in the Army Now»

Мне было тревожно и жутко, и сердце в груди то сжималось, то вдруг начинало бешено колотиться благодаря действию ладьёрского стимулятора. Но уснуть мне все-таки удалось, и я чуть не пропустила появление архонов. Оказалось, что они не только бесчувственные, но еще и бесшумные! Табуретки не двигали, особо между собой не переговаривались и даже не заметили меня. Только когда зазвучал голос, зачитывающий Тхаэ приговор, я подскочила на ноги.

– …. Преступивший через закон и порядок, нарушивший принципы равновесия бытия, предавший свою расу и ее цели, забывший о своем долге, презревший желания других, не выполнивший волю большинства, отказавшийся от обязательств…

Я прям заслушалась. Возникло ощущение, что у них давно не было таких событий, что архоны решили по полной программе оттянуться, хотя бы на составлении речей…

– …. Лишенный чести, регалий и социальных титулов Тхаэ Карахир Ллар Ирим передан в во власть Исполнителей воли большинства. Вина доказана. Тхаэ Карахир пройдите в центр зала.

Группа товарищей в количестве пятнадцати человек равномерно разместилась по периметру комнаты. А Тхаэ, который до этого стоял ко мне полубоком, медленно пошел к центру. Вообще все выглядело как-то обыденно. Обычная одежда, никаких тебе кандалов или конвоя, никакого оружия… Архоны около стен выглядели даже расслаблено. Может, силы копили?! Что-то там такое Тхаэ говорил насчет целенаправленного воздействия. По-моему, предел – воздействие десяти архонов… А тут их было пятнадцать… Решили перестраховаться?! Тхаэ замер в центре зала и вытянул руку вперед.

– После считывания наследственной и накопленной информации Тхаэ Карахир будет уничтожен, – бесстрастно объявил голос. Из пола вынырнуло голографическое подобие руки и прижалось к ладони Тхаэ. Я рванулась вперед, дальше ждать было нельзя!

– Уважаемые архоны! Подождите, пожалуйста, минуточку!

Вот тут-то я реально прочувствовала значение слова «шок». А вообще, приятно! Исполнители воли большинства просто обалдели, и, по-моему, жутко напряглись, пытаясь меня облучить. Только Тхаэ, когда меня увидел, не удивился. Я вплотную подошла к нему. Особо долго поговорить с глазу на глаз нам не удалось, потому что архоны как-то не сообразили свалить на улицу покурить, чтобы мы успели наобщаться…

– Почему ты не улетела? – зло выдохнул он мне прямо в лицо.

– А почему ты мне ничего не сказал? Нет. Не так. Как я могла улететь, зная, что из-за меня погиб кто-то другой!

– Кто-то? – уточнил Тхаэ.

– Кое-кто, – хмуро буркнула я.

Я накрыла его руку своей и призывно заглянула в глаза.

– Умрем вместе?

– Дура! – Тхаэ крепко сжал мне плечо, сам не понимая, что собирается сделать, то ли прижать покрепче, то ли выпихнуть обратно в коридор, то ли развернуть к себе спиной и, наконец, со всеми познакомить… Я ему улыбнулась и сказала:

– Расслабься. У меня есть план.

– Уверена?

– Да.

– Хорошо. Что требуется от меня?

– Просто отстань.

За время нашего разговора архоны пришли в себя, и голос объявил.

– Производится модификация зала. Ждите. Сейчас прибудут члены Научного совета.

Ну куда ж без них!

Комната раздвинулась, скамейки вытянулись у одной стены в ряд. Исполнители спокойно прошли к ним и разместились. Мы с Тхаэ остались стоять и ждать гостей. Через три минуты появился Совет в полном составе. И бесстрастно уселся в кресла, которые вырастили из пола специально к их приходу. Халах Майх некоторое время с видимым удовольствием изучал меня, а потом, соизволил заговорить:

– Саша. Маршрут твоих перемещений сейчас уточняется. Но, как ты понимаешь, нам известно, что ты собиралась сбежать. Ничего не изменилось. Тебя уничтожат. Тхаэ также, потому что его преступления против миров Эхх Дахот твое добровольное возвращение искупить не может. Сообщи нам, кто тебе помог.

Ага, сейчас, разбежались! Вам надо, вы и выясняйте!

– Я думаю, что в свете новой информации, преступления Тхаэ покажутся вам чуть ли не подвигом, – хитро прищурилась я. Тхаэ рядом ощутимо удивился. Не знаю, чего конкретно он от меня ожидал, но явно не таких заявлений…

– Рассказывай, – кивнул Халах.

Так. Внимание аудитории я привлекала. Архоны на меня смотрели, как на неизвестное науке ископаемое животное, которое каждый хотел замариновать и поместить в личный музей. Надо бы их еще чем-нибудь озадачить, чтобы не расслаблялись.

– Я не смогла улететь, потому что очень люблю этого архона, – с пафосом произнесла я и вцепилась в руку Тхаэ, – может быть, вы согласитесь во имя нашей большой любви не казнить нас прямо сейчас, а запереть в бункере, можно даже под землей. Мы никому не будем мешать и угрожать, и ваша совесть будет чиста…

– Это все? – спросил Халах. Я даже удивилась, что до конца дослушал. Не иначе как на Дахоте с развлечениями напряг.

– Эм… Нет. Я просто надеялась, что у вас есть какой-нибудь древний красивый обычай. Ну, там, если взаимоосужденые на казнь между собой поженятся, то им все простят…

– Это и есть твой план? – выдохнул в ухо Тхаэ.

– Разумеется, нет. Это так, прелюдия, зато эффект будет сильнее…

– У нас давно нет обычаев, – невозмутимо проговорил Халах.

– А как насчет последнего желания?

– Это антинаучно.

– Ну ладно, тогда я расскажу вам сказку про то, как отважная девушка Саша, хрупкая и нежная землянка, победила гзеддов, потому что они на нее ни фига не действуют!

На лица передовых ученых Вселенной стоило посмотреть…

А потом лично мне было почти неинтересно. Потому что я смертельно устала. Но архоны же просто так не отстанут. Четвертый час я сидела на возвышении в огромном зале, до упора забитом местными учеными, которые внимательно слушали подробный доклад о моих похождениях. Периодически подключался Тхаэ, который структурировал и комментировал те моменты, в которых принимал непосредственное участие.

– Расстояние, на котором ты находилась от корабля гзеддов когда произошло нападение на ладьёрский корабль?

– Около трех километров. Потом меньше. Я подошла вплотную. На архонском корабле.

– И при этом осталась жива?

– Да.

– С чего ты взяла, что воздействие гзеддов в отношении тебя неэффективно?

– Потому что на корабле их было двадцать три особи, и я смогла их победить, безо всяких приспособлений.

Прозвучало так, как будто я задушила гзеддов голыми руками. И архоны, похоже, прониклись. О роли Стаса в спасении экипажа «Принципа» я решила умолчать. Тхаэ, по-моему, все понял, потому как чуть нервно рядом сменил позу. Но свои сомнения благоразумно озвучивать не стал.

– А как ты тогда объяснишь тот факт, что Тхаэ пришлось увозить тебя с другого научного корабля гзеддов. Почему там ты не оказала сопротивления?

– Не успела, – честно ответила я. Я же реально хотела, просто рир гатрас не сработал.

– И потом тоже не смогла сориентироваться?

– Не совсем. Мы, земляне, мало знаем о других расах, но поскольку сами дружелюбны и пытливы, верим, что для других рас также важны знания и научное сотрудничество, – мягко намекнула я, – а гзедды, вместо обмена знаниями, на который я, собственно и подписалась добровольно, обкололи меня отравляющими веществами, подавляющими мои уникальные способности и чуть не изуродовали… Если бы я была изначально готова к такому повороту событий, то, разумеется, гзеддам бы не поздоровилось.

И это ведь так. Как там на меня подействовал бы запрещенный на Ладьё мобилизатор Стаса, еще неизвестно. Но при наличии хорошего ножика не исключено, что я бы их в капусту изрубила…

– Что вы ощущали, когда находились рядом с живыми особями?

– Было страшно, – пожала я плечами, а потом вспомнила про природу гзеддов, которые лишают всех эмоций, и добавила, – очень-очень! А потом еще и противно, когда они тянулись ко мне своими хоботами, а я их откручивала, откручивала, откручивала…

Архонов это, видимо, добило. А поскольку на меня они тоже никак не могли воздействовать, то впечатлились вдвойне. В итоге меня отправили отдохнуть, а сами остались решать судьбы Вселенной. Честно говоря, в тот момент мне было начхать абсолютно на все, включая судьбу Тхаэ.

Отсыпалась я в очередном комфортабельном домике. Интерьеры по дороге к кровати я не отследила. Проснулась ближе к вечеру. Рядом на стуле сидел Тхаэ.

– Саша, – строго сказал он. – Ответь, пожалуйста, на один вопрос. Когда ты рассказывала про гзеддский звездолет, ты же не знала, что их зов на тебя не действует?

– Честно? – я закрыла глаза, потому что представила его возможную реакцию. – Я до сих пор не уверена. Откуда я могу знать? Мы же не проверяли, мы дрались…

Тхаэ выругался по-архонски.

– Но зачем? Как же тогда?

– Это было предположение…

– У меня по-прежнему нет слов, – прокомментировал он ситуацию.

– Ну, если у вас есть какой-нибудь прирученный гзедд, то, можно прям сейчас сходить проверить… Если все получится, то ты – герой, а если нет, то на рассвете мы повторим судьбу твоего космокатера… Впрочем, у тебя есть инъектор?

– Зачем это? – подозрительно спросил Тхаэ.

– А я тебе сделаю маленький укольчик. Вколю своей крови, могу даже литр! И тогда никакие пятнадцать архонов тебе будут не страшны!

Он рассмеялся.

– Эх, Саша, если на меня перестанет действовать мозговое облучение, то это не значит, что мне нельзя, например, отпилить голову.

Оптимист, блин! Это они меня так уничтожить собирались???

Еще двое суток было спокойно. Ко мне никто не приставал. Я общалась со Стасом на нейтральные темы, поскольку через Салех удалось донести до него информацию о том, что наши разговоры прослушиваются. Сама она на «Лахорре» не осталась. Стаса мы так и не рассекретили. А на третий день ко мне заявился Халах Майх с дружественным визитом.

– Саша, – начал он торжественно, опускаясь в кресло, – ты должна нас понять.

– Без проблем, – сообщила я.

– Это переворот в науке. С твоим появлением полностью изменилась концепция существования Вселенной. – Я зарделась, все-таки я скромная девушка. – Все это время с момента нашей последней встречи мы не бездельничали. Выдвинуто много теорий, просчитываются различные варианты…

– Из меня теперь сделают лекарство?

Халах улыбнулся.

– Ты мне нравишься. Не торопись. Спешить нельзя. Слишком многое надо учесть. Но то, что нас ждут большие перемены ясно уже сейчас. Мы возьмем у тебя образцы. И это не обсуждается. Впрочем, твоему здоровью это не повредит. Кроме того, тебе придется сообщить все, что ты знаешь о создателе того состава, благодаря которому твоя кровь изменила свои свойства. Мы уже собрали группу ученых, которые занимаются пространственно-временными перемещениями. Это не так просто, но теоретически возможно.

– Вы что, хотите забрать сюда Андрея? – удивилась я. Вот уж кто реально будет счастлив!

– У нас много планов, – туманно ответил Халах. – Но тебе нечего бояться. Тебя не уничтожат. – Вот спасибо! – Поскольку ты даешь нам шанс прекратить ту борьбу, которую мы безуспешно ведем уже несколько столетий.

– А Тхаэ?

– Он реабилитирован. Ты хотела, чтобы он стал героем, он – герой! – Халах поднялся.

– Мне пора.

Я выдавила из себя дежурную улыбку.

– И еще, – промолвил он уже у порога. – Твой статус на Дахоте определен. Ты находишься под научным патронатом Тхаэ. Это справедливо. Нам больше не нужны сюрпризы.

Халах Майх ушел, а я осталась осознавать. А вечером Тхаэ мне заявил:

– Собирайся. Нам пора.

– Эм… Мы что, куда-то летим? – я подскочила с кушетки, на которой читала книгу с планшета. На ладонь у меня, несмотря на все архонские достижения, так ничего и не выводилось.

– Да. К гзеддам. И цель нашей экспедиции проверить несколько гипотез, касающихся воздействия гзеддов на твой организм. Извини, на Дахоте мы их не держим… Тем более, что нам пока не стоит тут находиться… Видишь ли, у нас тут произошел некоторый раскол. Пока неясно, насколько, например, использование препаратов на основе твоей крови будет правильным и обоснованным. С одной стороны это заманчиво, решить проблему таким образом, а с другой, заранее никто не знает… Поэтому, я добился научного патроната над тобой. Я за тебя отвечаю. И пока они тут определяются, мы немного полетаем.

– Вдвоем?

– На двух кораблях. На «Лахорре» с нами полетят Стас и Салех. С обоими я уже говорил. А нас ждет «Сихар», новый усовершенствованный научный звездолет.

Так. «Сихар» на саххи – «вечность». Я все-таки туда оправлюсь, хотя и таким вот экзотическим способом…

– А почему ты летишь? – спросила я задумчиво.

– Хочешь кого-нибудь другого? – уточнил архон, подходя к шкафу и доставая сумку.

Я неопределенно мотнула головой, пытаясь понять, чего же именно я хочу узнать, если задала этот вопрос, а Тхаэ продолжил:

– Причин предостаточно. Во-первых, я – непревзойденный специалист по гзеддам, а во-вторых… – Тхаэ подошел и легко коснулся пальцами моих скул, – я – единственный мужчина во Вселенной, который знает, чего от тебя ожидать…

И летали они целую вечность…

Примечания

1

«Это делает его достоинства ещё более осязаемыми» – джамранская поговорка.

2

Таллеранне – судьба (джаммруннит). Здесь к тому же игра слов. Языковые семантические вариации. Созвучие имени – Талех и талле-ранне.

3

Принцип талиона (лат. lex talionis) – принцип назначения наказания за преступление, согласно которому мера наказания должна воспроизводить вред, причинённый преступлением («око за око, зуб за зуб»).

4

Уильям Блейк.

5

Хорионический гонадотропин человека (ХГЧ) – гормон беременности, который образуют оболочки плода, начиная уже с самых ранних сроков.

6

Жаль, авторство не мое. Фраза из культового фильма «Гусарская баллада»

7

Орион-2 – великолепная компьютерная игра про космические экспансии.

8

Вавилон-5 – улетный сериал про череду космических станций.

9

По-ладьёрски «сила разрушения», «дестабилизирующий фактор».

10

Фраза из культового фильма «Не покидай!»

11

Фраза из культового фильма «Гусарская баллада».

12

Фраза из культового фильма «Иван Васильевич меняет профессию»

Content

3 бестселлера о любви в космосе

Джейн Астрадени Сто дней, которые потрясли галактику

Сто дней, которые потрясли галактику, или Похождения ксенопсихолога на космической станции

Часть I Галактические контакты крайней степени

Глава 1 День первый…

Глава 2 Всё ещё день первый… Очень трудный день!

Глава 3 День второй, третий, четвёртый и так далее…

Глава 4 День восьмой… Подходящий для новых встреч

Глава 5 День восьмой… Продолжение

Глава 6 Вечер восьмого дня… Окончание

Глава 7 День девятый и… Первый рабочий

Глава 8 День десятый, одиннадцатый, двенадцатый… Будни ксенопсихолога

Глава 9 Вечер двенадцатого дня… Вечер рока и ночь…

Глава 10 День тринадцатый… С самого утра не задался

Глава 11 День тринадцатый (продолжение)… И это ещё не конец

Глава 12 Вечер, пятница, тринадцатое… Накануне четырнадцатого дня этой же ночью

Глава 13 День четырнадцатый… Выходной

Глава 14 Дни – с пятнадцатого по двадцатый

Глава 15 Вечер двадцатого дня… Жизнь так прекрасна!

Глава 16 День двадцать второй…

Глава 17 День двадцать третий… Благоприятный для полётов

Глава 18 День двадцать третий (продолжение)

Глава 19 Дни, с двадцать четвёртого по двадцать пятый… Незабываемые!

Глава 20 Опять двадцать пять!.. Двадцать шесть и двадцать семь…

Глава 21 День двадцать седьмой (продолжение)

Глава 22 День двадцать восьмой

Глава 23 Вечер двадцать восьмого дня и все последующие дни с двадцать девятого по тридцать третий, включительно…

Часть II В паутине вселенского заговора

Глава 24 Череда дней, с тридцать четвёртого по сорок второй…

Глава 25 День сорок второй… Полный неожиданностей

Глава 26 День сорок третий… Переломный

Глава 27 Вечер сорок третьего дня и ночь… Утро сорок четвёртого

Глава 28 День сорок пятый… День откровений

Глава 29 День сорок пятый (продолжение). Этим же вечером…

Глава 30 Утро сорок шестого дня и последующие дни, с сорок шестого по пятьдесят второй…

Глава 31 Ночь, накануне пятьдесят третьего дня…

Глава 32 День пятьдесят третий, и кое-что о гатраках

Глава 33 День пятьдесят шестой… Ролдон-день

Глава 34 Вечер пятьдесят шестого дня… А начиналось всё как обычно

Глава 35 Вечер и ночь пятьдесят шестого дня… Продолжение

Глава 36 День пятьдесят седьмой… Утро откровений

Глава 37 Вечер пятьдесят седьмого дня… Вечер откровений

Глава 38 День пятьдесят восьмой… Ненастный

Часть III Гатракский синдром

Глава 39 День ноль. Час 00:00

Глава 40 День шестидесятый… Умопомрачительный!

Глава 41 День шестидесятый (продолжение)

Глава 42 День шестидесятый. Всё тянется и тянется…

Глава 43 День шестьдесят первый…

Глава 44 День шестьдесят первый (продолжение)

Глава 45 Вечер шестьдесят первого дня и последующие дни, включая шестьдесят шестой…

Глава 46 День шестьдесят седьмой…

Глава 47 День шестьдесят седьмой (продолжение)

Глава 48 Всё ещё день шестьдесят седьмой (продолжение продолжения)

Глава 49 Дни, с шестьдесят восьмого по шестьдесят девятый, включительно

Часть IV Партия дмерхов

Глава 50 Сумасшедшие дни: с семидесятого по семьдесят пятый

Глава 51 Вечер семьдесят пятого дня

Глава 52 Вечер семьдесят пятого дня, ночь… И утро семьдесят шестого

Глава 53 День семьдесят шестой, с утра до вечера…

Глава 54 День семьдесят седьмой и безумная ночь…

Глава 55 Дни с семьдесят восьмого по восемьдесят первый

Глава 56 Дни с семьдесят восьмого по восемьдесят первый (продолжение)

Глава 57 Дни с семьдесят девятого по восемьдесят первый, а также восемьдесят второй

Глава 58 В тот же вечер и на восемьдесят третий день

Глава 59 День восемьдесят четвёртый…

Глава 60 Вечер восемьдесят четвёртого дня (продолжение)…

Глава 61 Ночь, накануне восемьдесят пятого дня… Ночь столкновения умов

Глава 62 Дни с восемьдесят пятого по девяностый… Сплошные сюрпризы

Глава 63 День девяностый. Накануне битвы

Глава 64 Дни, с девяносто первого по девяносто пятый… В начале осады

Глава 65 День девяносто пятый. Теория и практика большого взрыва

Глава 66 Дни с девяносто шестого по девяносто девятый. Атака

Глава 67 День девяносто девятый (продолжение)

Глава 68 Возврат к девяносто пятому дню и снова девяносто девятый

Глава 69 День сотый

Послесловие После всех дней и ночей…

Ксенословарь

Виктория Щабельник Lex talionis (Принцип талиона)

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

Эпилог

Дарья Проценко ДУР. Дом удовольствий и радости

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40 Заключительная

Примечания