3 бестселлера о волшебной любви

Екатерина Боброва

Риль. Любовь дракона

Глава 1

Риль тяжело вздохнула и с удрученным видом уставилась в окно. Оттуда доносились взрывы смеха, чьи-то, претендующие на песню, вопли, бренчание гитары, звуки откупориваемых бутылок игристого вина. Седьмой курс с шумом отмечал окончание Академии и сдачу последнего экзамена. Завтра они разъедутся по практикам, и наступит долгожданная тишина. Но это будет только завтра. А Риль именно сегодня нужно попасть в северное крыло мужского общежития. Просто чудо, что Жераху удалось достать самозапоминающие листы с лекциями по завтрашнему зачёту. Упустить такой шанс категорически нельзя. Уж больно въедлив господин Рачестэр, принимая зачёт по своёму предмету. И надо же было оказаться «счастливицей» и первый в своей жизни годовой зачёт сдавать этому педанту. Лучше рискнуть сейчас добраться до мужского общежития, чтобы потом выслушивать причитания матушки и нравоучения старшего брата-отличника.

А добраться будет нелегко. И всё дело в древней традиции, будь она неладна. Ополоумевшие от счастья выпускники просто жаждали поделиться своим счастьем с окружающими и продемонстрировать на практике, что не зря семь лет за партами штаны протирали. Доставалось всем, даже преподавателям, которые в этот день норовили покинуть стены Академии пораньше. Дежурные воспитатели тоже не проявляли особого рвения успокоить почти бывших подопечных и вмешивались лишь в крайних случаях, когда шалость выходила за дозволенные общественным мнением рамки. А вот бедным младшекурсникам доставалось по полной программе. Их отлавливали повсюду и самое малое, на что те могли рассчитывать – это шаровое заклинание, наполненное какой-нибудь краской. Хуже было, если в краску гении химии добавляли особо стойкий компонент, и тогда до приезда преподавателей бедняге приходилось ходить, радуя окружающих дикой расцветкой волос и лица. А преподаватели возвращались в Академию только после выходных. Были забавы и похуже, а шутки позлее.

Вот поэтому Риль сейчас и топталась у двери, не решаясь покинуть безопасную комнату.

«Может, на спине цифру «один» нарисовать?» – с раздражением подумала девушка. Первый курс выпускники старались особо не задевать. Причина была в строжайшем запрете мелюзге, как их здесь называли, задействовать любые магические потоки, кроме истинного зрения. Первый курс только начинал изучение методов контроля собственных сил и весь год изучал её в теории. Практика ожидалась на втором курсе.

Лет двадцать назад у Академии было восемь башен, теперь красовалось семь. Тогда группа выпускников выловила первокурсника около восьмой башни и решила немного позабавиться. То ли шутка показалась юноше не слишком забавной, то ли у него оказался взрывной характер, но он решил нарушить запрет и применил старое семейное заклинание, изученное им ради забавы ещё в детские годы. Естественно, юное дарование не справилось с потоками силы, и на одну башню у Академии стало меньше. Группе шутников пришлось срочно пересдавать уже на практике экзамен по магической защите. Недоучку успел прикрыть дежурный маг, и, по счастью, никто не пострадал, кроме башни, конечно же. Её, надо сказать, восстанавливать не стали. Она и сейчас стоит, как почёрневший полуразрушенный зуб, словно в назидание сладкоежкам. С тех пор первокурсников особо не задевали, да те и сами старались не высовываться.

Вот только Риль сегодня отсидеться никак не может. В любое другое время она бы встретилась с Жерахом в условленном месте, но сейчас это слишком рискованно. Застуканная в парке парочка – прекрасный повод для изощренной шутки. Придется идти в мужскую часть общежития. Выносить из комнаты запрещённые листы Жерах отказался.

Идею нарисовать единицу на спине девушка отвергла. Одежду жалко, да и фосфоресцирующей краски у неё нет, а все остальное в потёмках бессмысленно. Лучше одеть тёмно-серый плащ. Помнится, долго она расстраивалась из-за невзрачного вида сего предмета гардероба, кто же знал, что он придется так кстати. Немного не по погоде- на улице душно, как перед грозой. Зато под низ можно одеть тоненькую тунику, с коротким рукавом. На ноги старые и удобные сандалии. Они не подведут, если придется спасаться бегством.

Осталась малость – решить, как безопаснее добраться до мужского общежития. Пожалуй, верный вариант рвануть мимо чёрной развалины. В том районе пока тихо. Самое опасное место – открытый со всех сторон мост через пруд, но пробираться сквозь заросли колючей агги, которыми зарос берег пруда, желания нет.

Братец, конечно, её затею не одобрил бы. Безукоризненный студент, гордость семьи. Риль так и представила, как Коррин с огорчённым видом качает головой, выговаривая длинные нравоучения, перемежая с восклицаниями «Эрилиэлла, как ты могла!».

На самом деле Риль звали Эрилиэлла, но без запинки её имя могли выговорить немногие – дорогая матушка с не менее дорогим братцем, да привыкшие к причудливым именам студентов преподаватели Академии. Все остальные звали её Эриль или Риль или «Ри-и-иля-я-я, иди сюда. Признавайся, негодница, это ты у отца шар вероятностей без спросу стащила? Небось с девчонками женихов себе выискивали?» Вот полгода дома не была, а до сих пор стыдно.

«Все, хватит топтаться на пороге собственной комнаты!»

Риль решительно вышла в полумрак коридора и так же решительно, но тихо прикрыла за собой дверь. Да поможет ей Создатель и пошлет хоть капельку удачи бедной студентке.

Выбор маршрута мимо разрушенной башни оказался удачным. Там и правда никого не было. Место слишком жутковатое для разгульных вечеринок, и девушка, спокойно миновав мрачные развалины, вошла в парк. Пройдя под вековыми исполинами и срезав путь через поляну, она замерла, не решаясь ступить на полотно моста. Вокруг было тихо. Но там, на мосту, она будет на виду у всех и абсолютно беззащитна. Ажурный арочный мост делил гладь пруда на две равные части. В каждой из них царила своя хозяйка. В левой части над водой возвышалась женская фигура из белого мрамора. Укутанная в длинную тунику, она одной рукой прикрывала себе глаза, а вторую бессильно опустила вниз. Надпись на статуе гласила: «Судьба – слепа». Студенты меж собой называли её госпожа Случайность. Особо её недолюбливали нерадивые студенты, обвиняя во всех своих бедах. Центр правой части пруда занимала женщина в коротком платье, чью фигуру изваяли из розового мрамора. Она застыла, протянув обе руки к небесам, а в широко раскрытых глазах читалась мольба. Надпись гласила: «Не сдавайся! Утративший надежду – погибнет».

«Надежда мне сейчас не помешает, вместе с толикой удачи», – подумала Риль и вступила чуть дрожащей ногой на мост. Дальше пошла уверенней. Но на середине моста Надежда, видимо, отвлеклась по своим надеждинским делам, и в дело вступила её коварная сестрица, госпожа Случайность.

Воздушный поток подхватил девушку, поднял над мостом и с силой швырнул в воду. Плащ тут же намок и тяжёлой гирей потянул её ко дну. Риль забарахталась, пытаясь справиться с застёжкой. Как назло, та размокла и никак не хотела поддаваться. Девушка уже почти опустилась на дно, когда под ней, начала раскручиваться воронка перемещения. «Мамочка, – мысленно простонала девушка, – да за что мне всё это!»

Эти идиоты и вектора настраивать как следует не умеют. Выбросит её неизвестно где, и как ей домой возвращаться? Придётся у братца помощи просить, а это значит, накрылась её подготовка к зачету, да ещё и головомойки дома не избежать. Хорошо, если на сам зачёт не опоздает! Да… просто замечательно подготовилась!

Застёжка наконец поддалась, и плащ тяжелым камнем ухнул прямо в воронку. «Чтоб ты подавилась, зараза, а ещё лучше твой хозяин», – пожелала воронке девушка и попыталась рвануть в сторону, но хищница уже зацепила свою жертву и медленно втянула Риль внутрь водоворота.

С другой стороны портала на удивление мало что изменилось. Вода осталась водой, правда, теперь она стала прохладней, да и пространство вокруг значительно расширилось. Явно не в лужу её выкинуло. Воздух в легких стремительно заканчивался, и девушка решила ради разнообразия поплыть не вниз, а вверх. Заодно и осмотреться не мешало бы. В лёгких уже горело от недостатка воздуха, когда девушка вынырнула из воды. Прилетевшая в лицо волна залепила глаза, нос и уши. Вода попала в рот и неожиданно оказалась горькой и солёной. Девушка закашлялась.

«Мамочка, верни меня обратно!» – взмолилась Риль, когда очередная волна подняла её на свой пенистый гребень, и она смогла оглядеться. Худший кошмар предстал перед её отчаянным взором. Огромное чёрное варево плескалось, пузырилось, перекатывая тонны воды. Сверху завывала воздушная поварёшка, не давая волнам ни минуты покоя. И в центре всего этого котла болталась крошечная человеческая фигура. «Всё, конец!» – пришла отстранённо спокойная мысль.

Внезапно яркая вспышка молнии высветила тёмный силуэт, лениво дрейфующий вдали. Риль не поверила своим глазам, похоже, похороны отменяются. И плевать уже на зачет – лишь бы выжить.

Вид у вырастающей из воды деревянной махины корабля был завораживающим и странным. В мертвенно-голубых отблесках молний он казался вышедшей из глубин веков легендой, почти нереальным в своём существовании здесь, посреди бури. Голые мачты одиноко тянулись в небо, лишённые своих парусов. Растопырив лишь одно крыло, на носу восседала жуткая страхолюдина, способная одним своим видом отпугнуть незваных гостей. Облупленные борта давно нуждались в покраске, а днище стало домом для многочисленных морских обитателей.

Риль вцепилась в деревянную обшивку корабля мёртвой хваткой. Ей нужен небольшой отдых, а потом она поплывет к носу корабля и попробует взобраться наверх по якорной цепи. Пальцы соскальзывали, да и волна норовила затащить под днище судна. Пришлось, стиснув зубы от напряжения, плыть вперед.

На полдороге что-то больно стукнуло по руке, потом по голове и застучало сбоку по обшивке корабля. Новый шквал, и перед глазами девушки вытанцовывая в воздухе пролетела веревка с болтающейся на ней перекладиной.

Ветер нещадно теребил верёвочную лестницу, а заодно и ту сумасшедшую, что пыталась по ней взобраться. Риль сбилась со счета, сколько раз она приложилась о борт корабля всеми частями своего многострадального тела. Дерево, злобно ощерившись занозами, щедро втыкало их в тело незваной гостьи. Девушка шипела от боли, ругалась, но упрямо ползла вверх.

Наконец, над головой показался борт корабля. Она аккуратно перелезла через шатающиеся доски и, тяжело дыша, рухнула на палубу. Вспышка молнии – можно оглядеться, а заодно и удивиться – палуба оказалась пустынной, а ведь шторм в самом разгаре. Нос в очередной раз задрался на высоченную волну и стремительно рухнул вниз, щедро окатив водой половину корабля.

Видно было плохо, редкие вспышки молний давали слишком слабое освещение, и Риль попыталась сориентироваться, вдыхая корабельные запахи. Результат был неутешителен. Пахло морем, но не людьми. Не чувствовалось в воздухе ни запаха приготовленной пищи, ни наловленной рыбы, ни надраенной с мылом палубой. Холод заползал в душу, заставляя плотнее прижаться к борту корабля и напряженнее вглядываться в темноту. Инстинкты вопили об опасности и о том, что лучше поискать укрытие, чем идти сейчас на разведку. Лучше переждать ночь где-нибудь в укромном уголке, хотя бы среди тех бочек, что стоят невдалеке, поскрипывая обвязанными веревками.

Риль почти ползком добралась до бочек, ощупью нашла край парусины, прикрывавшей бочки и забилась под нее, стараясь не слишком громко стучать зубами от холода. Сидела, сжавшись в комочек, прислушиваясь к яростному плеску волн за бортом и дикому завыванию ветра. Буря только начала расходиться, стремясь добраться до палубы наглого кораблика и проверить – нет ли там кого живого.

Неожиданно ветер стих. Так бывает, когда буря, словно утомившись, отправляется на отдых, чтобы набраться силу перед очередной атакой. И нет ничего более завораживающего, чем это мнимое спокойствие, когда всё замирает, в ожидании еще более яростных ударов стихии.

Палуба внезапно оживает. Дробный стук каблуков раздаётся совсем рядом с затаившейся девушкой. Кто-то невидимый торопливо проходит мимо. Риль тихонько выглядывает из своего убежища, и странное зрелище предстоит перед ней. По палубе, на высоте чуть больше метра, по воздуху плывет фонарь. Вот он замирает в воздухе и, дернувшись, разворачивается к левому борту, как будто чья-то невидимая рука управляет фонарем. В этот момент яркая вспышка молнии озаряет корабль, и девушка замирает от ужаса – палуба пуста. Одинокий фонарь висит в воздухе, но его хозяина не видно.

– Знатная сегодня погодка, – сквозь скрип снастей доносится до девушки чей-то голос. И Риль ныряет обратно под парусину.

– Да уж, разгулялась буря не на шутку. Эх, люблю я, когда палуба под ногами ходуном ходит, прям живым себя ощущаешь, как в старые добрые времена.

– Ты поэтому со своим фонарем таскаешься? Ностальгируешь, старый хрыч?

– Как будто ты не вспоминаешь себя живым? Все мы такие, ностальгирующие. Мне сегодня человеческим духом пахнуло, во-о-он у тех бочек.

– Это твой маразм там пахнет. Небось, опять девчонку вспоминал?

– Вспоминал. Отчего же приятное-то не вспомнить. Хороша была. Что и говорить. Тело беленькое, мясо мягонькое и вку-у-у-усное, наверное. Жаль, пришлось её Бледнолицему отдать.

– Ну, у него в Терлистагах тоже не сахар. Долго она там не протянет. Из его подземелий ещё никто живым не вышел.

– Так-то оно так, – вздохнул невидимый собеседник, – пошли, что ли, в картишки перекинемся, а то гляди, как море беснуется. Палубу точно зальёт, а мокнуть мне что-то не хочется, пусть даже и по памяти.

На палубе раздались шаги, которые к облегчению девушки, затихли на другом конце судна. Заскрипела давно не смазанная дверь, гулко хлопнула, и наступила тишина. Вдали бесновалась буря, подбираясь все ближе, чтобы вновь ударить по кораблю.

Риль скрючившись сидела в своем хрупком убежище. Лишь звук гулко бьющегося сердца говорил, что она жива и не превратилась в одну из неупокоенных душ, населявших это плавучие корыто. «Если вернусь, лично того шутника, что меня сюда забросил, освежую. И никто меня не остановит!»

Но для этого надо вернуться. Риль взгрустнула… Ментальная связь с семьей не работает. Ни до кого из друзей она дозваться не может. А это очень плохой признак… очень.

Грустные размышления прервал ослепительный свет, поглотивший судно. Раздалось басовитое гудение заработавших заклинаний. «Мощно», – уважительно оценила Риль. Казалось, что корабль подняли в воздухе и теперь он висит, залипший в паутине белого света.

– Держи, правый борт! Держи, я сказал! – раздавшийся вопль заставил её вздрогнуть.

– У нас прокол, капитан!

– Закрой, чем хочешь, хоть задницей своей! Стакс, твою за ногу, держи правый борт, у тебя сейчас само всё порвется, без всякой помощи. Я тебя тогда самого на мелкие тряпочки порву!

– Капитан, активность по левому борту!

– Я тебе дам, активность, в одно место! Ну где ты её разглядел, слепота инвалидная? Тебе просто фонарь в защиту кинули. Ну, куды ты мощность на себя забрал, скудоумность ходячая. Ты же правый борт оголил! Верни всё, как было!

Быстрее, я сказал, быстрее! Ещё пару секунд, и ты у меня до конца жизни на речной посудине веслом работать будешь.

– Капитан, нестабильность по правому борту. Я не успеваю заделывать прорехи. Капитан, нам не удержать щит!

– Держать, сухопутные селедки, держать, я сказал! А-а-а, чтоб вас мамы никогда на мои глаза не показывали. Ушли. Все.

– Но капитан…

– Что, капитан? Я не капитан. Я главврач палаты убогих и криворуких. Впору самому топиться.

– Капитан, можно хоть судно осмотреть.

– Да что уж теперь осматривать. Все, кто нам нужен был – тю-тю, утекли. Ручкой вам только, олухам, помахали. На осмотр полчаса.

Им хватило и десяти минут, чтобы обнаружить убежище Риль.

Глава 2

Мужская рука крепко вцепилась в плечо девушки и, как кутёнка, вытащила на палубу.

Риль обнаружила себя в окружении мрачных фигур, закутанных в черные плащи. Они молча разглядывали находку. Та же, очутившись на продуваемой ветром палубе, обхватила себя за плечи, пытаясь согреться. Вид у неё был довольно жалким: мокрая туника прилипла к коже, почти ничего не скрывая, босые ноги, покрытые гусиной кожей, пританцовывали от холода на месте, когда-то шикарные каштановые локоны слиплись в одно невообразимое нечто, на щеке красовалась большая ссадина. Обломанные ногти и содранные в кровь руки довершали облик жертвы трагических обстоятельств. Даже при очень большом желании принять её за злодейку было трудно. Видимо, это поняли и незнакомцы.

– Капитан, мы тут пассажира нашли, точнее пассажирку, – откинул капюшон один из них, открывая молодое, чисто выбритое лицо с пронзительными голубыми глазами.

Воротник на капюшоне прокашлялся, из коробочки, подвешенной на край воротника, послышался уже знакомый девушке голос: «Вы что там, надрались, хвосты селедочные? Какие бабы вам там мерещатся?»

Молодой человек покраснел и принялся оправдываться: «Капитан, мы действительно ба… девушку нашли. Она на палубе пряталась».

Рация задумалась, а потом голосом капитана приказала: «Тащите её сюда, да поосторожней, а то приволокете мне невесть кого на корабль. Разве можно что-то хорошее найти на этом могильнике!»

Лицо молодого человека посуровело. Он окинул пристальным взглядом Риль, пытаясь обнаружить в ней угрозу, неожиданно вздохнул, снял плащ и накинул ей на плечи.

В этот момент терпение бури закончилось, и она с удвоенной яростью набросилась на корабль. Первая же волна добралась до палубы, норовя смыть с неё наглых людишек и вдоволь поиграть с ними, а может даже получить в своё вечное владение.

Счастье было таким недолгим! Стоило только девушке с наслаждением закутаться в теплый плащ, вдохнуть терпкий мужской запах, как что-то резко толкнуло её в грудь, обрушив тонны воды, и поволокло по палубе.

Риль судорожно замахала руками, пытаясь зацепиться за что-либо, чтобы не быть смытой за борт. Тщетно! Под пальцами ощущался лишь воздух.

Внезапно чья-то рука ухватила её за шиворот и выдернула из потоков воды. Кашляя и дрожа под усилившимися порывами ветра в промокшей насквозь одежде, Риль мало что понимала в происходящем. Палуба взбесилась под её ногами, и лишь жесткая хватке державшего её мужчины не давала девушке потерять равновесие.

– Становится опасно. Уходим. Больше мы здесь ничего не найдем, – сквозь шум донеслись голоса.

«Никак утопить меня решили!» – мелькнула паническая мысль, когда Риль потащили к борту. Девушка затрепыхалась – бесполезно, мужчина обхватил её за талию и легко поднял над бортом. Испуганный вскрик, и она стремительно заскользила по огромной трубе вниз.

Одним концом труба крепилась к борту корабля, вторым уходила прямо в воду. Её спасители или похитители, разберемся позже, приплыли на смешном подводном кораблике. Длинная, похожая на только что отобедавшую змею, штуковина висела под водой. Прозрачная труба уходила прямо в её чрево. На том конце девушку поймали, поставили на ноги и молча, контролируя каждое движение, повели по коридору.

Провожатый втолкнул Риль в крошечную каморку, запер за ней дверь. Камера была около метра в длину и столько же в ширину. Большую часть занимал топчан, на который и уселась девушка, поджав под себя ноги, чтобы хоть как-то согреться. Плащ окончательно промок, усталость брала своё, и Риль погрузилась в какую-то странную дрёму. Сквозь оцепенение она услышала, как поворачивается замок в двери, но сил, чтобы очнуться не было. Её потормошили, окликнули, потом просто подняли на руки и куда-то понесли.

Яркий свет резанул по глазам. Девушку опустили на стул, стоящий в центре круглой с низким потолком комнате, чуть придержали, когда она стала заваливаться на бок.

– Кто ты и что ты делала на корабле Аграллы?

Риль поежилась. Около десятка мужчин, одетых в одинаковую чёрную с синими полосками на рукавах и воротнике форму, пристально разглядывали её.

– Да что с ней говорить? – тут же подскочил один из них, серьга в виде серебряного полумесяца качнулась в такт движению, – Пытать надо! Вы на её лицо посмотрите! Сразу видно – продажная тварь. Придавить, и дело с концом.

– Угомонись, Харзер, тебе слово не давали, – одёрнул его капитан. Риль сразу узнала его по голосу, да и вышитый якорь на плече кителя не оставлял сомнений, кто перед ней. – Ты можешь говорить? Можешь объяснить своё присутствие на корабле Аграллы?

Риль пожала плечами. Правда была слишком невероятной и опасной, чтобы её выкладывать, не зная, какой мастью играет противник. Но ведь что-то искали они на том корабле? А может не что, а кого? Версия не хуже остальных, почему бы и нет.

– А что вы там делали? Искали кого-то?

В следующее мгновенье Риль оказалась в воздухе, а рука Харзера крепко сжимала её горло.

– Отвечай, где она, тварь! Пока я из тебя все твое колдовство не выжег. Начну кишки выпускать, живо заговоришь, – орал он ей в лицо, не переставая сжимать пальцы.

Риль уже не сипела и не пыталась отцепить железные пальцы от своего горла, она покорно повисла на руке этого сумасшедшего. Мир потерял свою резкость, даже голос мучителя затих.

Внезапно хватка исчезла, и Риль со всего маха упала на пол. Живительный воздух хлынул в легкие.

– Я последний раз тебя предупреждаю, твоё высочество, ещё раз вмешаешься, и ты у меня своим ходом за нами пойдешь, и плевать мне, какое у тебя происхождение.

– Самое высокое, – буркнул Харзер, поднимаясь с пола. На девушку он не смотрел. – Хорошо. Но я доложу, куда следует, что ты миндальничаешь с тёмными, капитан.

– Да хоть нарисуй, главное – не мешайся, – беззлобно отмахнулся тот.

Риль за время их перепалки немного пришла в себя, перестала хрипеть и раскрывать рот, как выброшенная на берег рыба.

Внутри неё все клокотало от злости. Пусть он хоть трижды высочество, душить её никому не позволено. К тому же сейчас многое зависит от того, как она себя поведет – останется ли дрожащей испуганной девочкой или…

Риль встала и направилась к дверям. Двое матросов тут же преградили ей дорогу. Молча вернулась, демонстративно взяла стул, подтащила к стене, села, надвинув на голову капюшон. Всё, она устала, замерзла и, кажется, заболела, и плевать ей на этот допрос. Отвечать на вопросы душителя она не собирается.

– Я так понимаю, сотрудничать ты отказываешь, – присел радом с ней на корточки капитан, – и что нам надо сделать, чтобы это исправить?

– Капитан! – негодующе взвыл Харзер.

– Замолкни, – рявкнул тот, окончательно выходя из себя.

– Горячий чай, карта, сухая одежда и душ, – сиплым голосом ответила Риль.

– И всё? – удивился капитан, – Я был уверен, что ты потребуешь, как минимум половину королевской сокровищницы.

– А что, у короля приличная сокровищница? – заинтересовалась девушка.

– Не то слово, – ухмыльнулся капитан, – он готов отдать всё, что угодно, за возвращение дочери. Чай сейчас принесут, карта здесь. Душ и одежда будут позже. Всё?

– Пока – да, – кивнула, – к сокровищнице вернемся позже, – и не без удовольствия услышала, как сбоку заскрежетал зубами от ярости Харзер.

Для того, чтобы подойти к столу, пришлось собрать остатки сил. Неужели, она действительно заболела? Как не вовремя!

Риль кинула внимательный взгляд на разложенную карту. Задумчиво провела пальцем по линиям материков, нарисовала «кракозябру» на голубом пятне океана. Рядом кто-то поставил дымящуюся кружку с темно-коричневым напитком. Пахло вкусно, но абсолютно незнакомо. Увы, долгожданный напиток ей пока не доступен, разве, что сделать маленький глоток на пробу. Всё равно придется переходить на местную еду и воду, а это можно будет сделать только методом проб.

«Итак, что мы имеем» – подвела итог Риль. Мир не её, но язык общей лингвистической группы, значит связка одна. И то хорошо. Магия есть, вот только местные активно используют технику, причем довольно сложную. Взять хотя бы этот подводный аппарат. В его работе она не ощущает никакой магии. Да, это точно не соседний с её родным домом мир. Его она знает довольно хорошо. Подобные сплавы техники и магии возможны в пятом или шестом. Так что, похоже, здесь она застряла. На то, чтобы обшарить всю связку миров, уйдёт приличное количество времени.

Капитан потерял терпение, глядя, как девушка вырисовывает бессмысленные фигуры, водя пальцем по карте.

– У тебя есть, что нам сказать? – вернул он её к действительности, – или продолжишь любоваться картинками?

– Имя Бледнолицый, вам что-нибудь говорит? – осторожно начала игру Риль.

– Герцог Эспергус, по прозвищу Бледнолицый, – присвистнул капитан, – известная личность. Вот кто уж точно связан с темными.

– Девочка у него, в подземельях Терли… Турли…

– Терлистагах, – подсказал капитан.

– Да! Именно там.

– Вы ей что, верите? – вмешался Харзер. – Разве можно темным хоть в чем-нибудь верить?

– Достаточно! Ваше высочество, шёл бы ты отсюда, – ласково попросил капитан.

– Я лично проверю каждое твое слово, тёмная, и если ты солжешь, – Харзер многозначительно замолк. Неприкрытая угроза легко читалась в его взгляде.

– Проверишь, обязательно проверишь, лично и в Терлистагах, – внес предложение капитан.

Эта идея почему-то не вызвала особого восторга у принца, он еще немного побуравил девушку злобным взглядом, а затем величественно удалился. Похоже, этот аристократ достал уже всю команду, но спорить с ним решался лишь капитан. На борту своего судна он был главнее короля и имел полное право послать любого куда подальше.

– Чай, я вижу, тебе наш не по нраву. Боишься, что отравлю? Зря. Ты для меня сейчас ценный свидетель. Если вернём принцессу, слово даю, о твоей тёмности никто и не вспомнит, да и не верю я в неё. Пошли. Ты там про душ заикалась? Звать-то тебя как?

– Риль, – недовольно пробурчала девушка, обращение «тёмная» резало ей слух.

– А меня Аскерт. Будем знакомы. Лекс, проводи гостью. Это мой старший помощник. Тот ещё дуралей, но славный малый.

Славный малый подозрительно покосился на девушку, словно она вот-вот должна была превратиться в чудовище. И не мудрено, по логике, нечего обычному человеку делать ночью на корабле неупокоенных душ.

Старпом быстро довел её до душевой кабины, наскоро показал принципы её работы и, наказав экономить воду, исчез, обещая вернуться с сухой одеждой.

Одежда оказалась всё той же чёрной формой, которая мешком повисла на девушке. После душа глаза у Риль стали окончательно слипаться, ноги еле смогли дотянуть измученное тело до койки в крошечной каюте, после чего девушка провалилась в глубокий сон.

Разбудил её все тот же «славный малый», старпом, и передал приказ капитана явиться в кают-компанию. Потратив десять минут в безнадёжной попытке привести себя в порядок, Риль плюнула на внешний вид и потопала босыми ногами по коридору – обувь ей не выдали, а сандалии она потеряла еще в море.

Голова у Риль раскалывалась, во рту пересохло, тело потряхивало от озноба. В ступни от пола впивались ледяные иглы холода, пронизывая тело насквозь, заставляя зубы выстукивать ритмичную дробь. «Так и есть, заболела», – с огорчением констатировала она. Но о болезни придется забыть, не время для слабости и, увы, не до лечения.

Не сразу затуманенное болезнью сознание обратило внимание на тишину, царящую на подводном корабле. Не гудели двигатели, не скрипела обшивка под тяжестью толщи воды, не стучали башмаки, носящихся по коридорам матросов. Пол под ногами вел себя на удивление смирно. «Никак мы приплыли куда-то», – догадалась девушка.

Старпом привел её все в ту же кают-компанию. За круглым столом в одиночестве сидел капитан и просматривал какие-то бумаги.

– А вот и наша дорогая гостья, – радушно улыбнулся он, как будто встретил свою ближайшую и любимейшую родственницу. Такая перемена в поведении капитана не могла не настораживать. Хотя вчера Аскерт отнесся к ней без неприязни, но и особого радушия не проявил.

– И вам доброе утро, – вежливо поприветствовала его Риль.

– А вот тут ты не права. Хе-хе. Уже далеко не утро. Добрые люди отобедать успели, пока ты спала. И не только отобедать. Думаю, тебя порадует новость, что принцессу нашли и освободили сегодня на рассвете. Через пару дней она вернется во дворец. Живой и почти невредимой. Ну, это ничего, наши лекари её вмиг подлатают.

– Рада за неё и вашего короля, – сухо поздравила капитала Риль. Холод от пола поднимался по ногам, а в глазах начинала скапливаться темнота.

– Как ты себя чувствуешь? – заметил её состояние капитан.

– Нормально, бывало и хуже, – попыталась улыбнуться.

– Ну-ка, ну-ка, – почему-то ей не поверили. Капитан подошел, дотронулся ладонью до лба. – Да ты вся горишь. Держи, – он взял с кресла видавший лучшие времена плед и набросил на плечи девушки. – Боюсь, твоё лечение придется отложить. Король приказал доставить тебя во дворец. Зато после аудиенции, обещаю: лучшие дворцовые лекари тебя быстро на ноги поставят.

Снаружи ярко светило солнце. Еле заметный бриз был холодноват для лета. «И здесь тоже весна», – с удовлетворением подумала Риль. Чем больше совпадений с родным миром, тем ближе он расположен по связке, тем больше шансов, что её найдут, и она вернется домой.

Глава 3

По набережной пробежала широкая тень, на доли секунды закрыв солнце. Риль подняла голову. Три гигантских крылатых силуэта парили над городом.

– Драконы! – Риль в восхищении проследила взглядом, как троица медленно заходила на разворот над морем. Н-да, иллюстрации в учебниках да картины в галерее не могли передать и сотой доли грозного величия хозяев воздушных просторов.

– Прилетели на нашу голову, коровы летающие, – ни восхищения, ни добрых чувств к драконам капитан явно не испытывал. – Посольство прислать надумали. Мозги у кого-то из них что-ли заклинило или хвост прищемили? До сегодняшнего утра в нашу сторону даже смотреть не хотели, только и знали, что рыбу из сетей воровать, а тут, на тебе, ежа им в пасть, с официальным визитом приперлись. Главное, возле порта все время крутятся. Так я и поверил, что они сюда любоваться кораблями шастают.

– Красивые! – не поддержала негодованием капитана девушка. Прикрыв от солнца рукой глаза, она с восхищением смотрела, как тройка драконов закладывает изящную спираль, облетая башни королевского дворца.

– Вот интересно, что они у нас забыли? – капитан скривился, глядя на полёт крылатых. Хотел было сплюнуть от досады, но удержался. – То на бреющем пройдут, то по набережной прогуляются. Встречают кого что-ли? Ты постой тут секундочку, я пойду, экипаж найму, чтобы тебя во дворец доставить. И не вздумай никуда уходить. На тебя все равно метку поставили, мигом найдём.

Он быстро зашагал по гранитным плитам набережной в сторону дороги.

«Куда я денусь? – с тоской подумала Риль. – С меткой, без метки, я сейчас с трудом на ногах стою, не то чтобы бежать куда-то».

Бухта, которая приютила их подводный корабль, врезалась в береговую линию, живописно разбивая её на многочисленные уютные бухточки с жёлто-песчаными пляжами. С одной её стороны к самой воде спускались хвойные леса, с другой – высокие скалы острыми краями терзали терпение волн, заставляя разбиваться о них, поднимая в воздух мириады вспыхивающих на солнце радужных брызг-бриллиантов. Центральная часть бухты служила портом, в котором, словно стволы деревьев в лесу, стояли мачты кораблей. Они поскрипывали на ветру, и чайки с мяукающими криками носились между ними, временами облюбовывая себе какую-нибудь рею.

Город лежал на высоких холмах, разноцветными крышами спускаясь к морю. Над этим великолепием богатого приморского городка, обустроенного с явной любовью и заботой, словно драгоценная корона возвышались бело-розовые зубцы башен королевского дворца. В синем, по-особому ярком весеннем небе кружились силуэты драконов, вспыхивая на солнце, то антрацитово-чёрной чешуёй на спине, то серебристо-белым брюхом. Риль с восторгом смотрела на полёт трёх гигантов. Поразительно, как они удерживают свои огромные тела в воздухе, виртуозно разрезая его взмахами крыльев, ухитряясь при этом почти мгновенно менять направление полёта.

Три дракона, словно уловив восхищенный взгляд девушки, стали резко снижаться, направляясь в сторону порта. Вот они закрыли собой полнеба, вот с лёгким скрежетом коснулись гигантскими когтями каменной поверхности пирса. Невесомая дымка окутала три вытянутых, покрытых чёрной чешуей тела. Риль едва успела разглядеть, что у каждого дракона чешуя имеет свой собственный оттенок. У переднего – они обведены золотой окантовкой, из-за чего возникало ощущение, что на дракона просыпали золотую пыльцу, которую он попытался стряхнуть, но пыльца лишь сместилась к краю. У второго, расположившегося с левого фланга, в центр каждой чешуйки словно поместили по изумруду, и они вспыхивали на солнце ярко-зелёными пятнышками. Третий щеголял чёрным с голубым отливом окрасом шкуры.

Дымка скрыла драконов из виду, а через секунду по набережной к девушке уверенным шагом направлялись трое мужчин. Все трое были чем-то похожи, словно родные братья: чёрные волосы блестящими локонами спускались до плеч, шелковые рубашки подчеркивали стройные мускулистые тела, на смуглой загорелой коже выделялись нечеловеческие глаза. Да-да, глаза у этой троицы были весьма примечательны. Со спины их ещё можно было принять за людей, но стоило поймать взгляд чёрных с золотисто-вертикальным разрезом зрачков, как холодок осознания их чуждости человеческой расе проникал в душу, закручивался вихрем в желудке, заставляя сглатывать горькую от волнения слюну.

Драконы некоторое время с холодным интересом рассматривали стоящий перед ними человеческий экземпляр. Риль тоже не торопилась первой завести разговор. Когда ещё доведется вот так вблизи рассмотреть драконов. Пусть и во второй их ипостаси.

На первом курсе им лишь вскользь рассказывали о Хозяевах неба. Да и весь рассказ состоял из сплошных не: «не приближаться, не вступать в контакт, не вмешиваться в их дела, не заключать никаких сделок». Прямо как с боевыми артефактами: «не направлять, не заряжать, лучше вообще не трогать и не применять, с пустыми обращаться всегда, как с заряженным».

А она и не приближалась, сами подошли. И на вид совсем не страшные, а даже – наоборот. Если стереть надменное выражение с лиц или все-таки морд, да заявиться на бал в обнимку с такими кавалерами… Н-да, как все плохо. То ли драконье обаяние, порталься оно куда подальше, дает о себе знать, то ли горячка… Но думать о кавалерах в ее положении – последнее дело.

Наконец, драконам надоело изображать из себя бронзовые статуи, они обменялись быстрыми взглядами, а затем первый, лишь обозначив намек на поклон, произнес: «Достопочтенная госпожа, позвольте нам поприветствовать вас в Алькаруэте!». От вибрирующих ноток драконьего акцента в его голосе, у девушки по спине поползли мурашки. «Интересно, на что первыми западают женщины, – промелькнула коварная мысль, – на экстравагантную внешность или на завораживающей своей нечеловечностью голос?»

Уроки матушки не пропали даром. Риль легко и непринужденно изобразила реверанс. И пусть в старом пледе, в широких матросских штанах и длинной куртке, со спутанными волосами на голове, она была похожа на выжившую из ума летучую мышь, решив та погреть свои крылья на солнышке, этикет оставался этикетом. А вот дальше следовать ему было уже глупо. Риль оставалось надеяться, что драконы это тоже поймут.

Увы, надежде пришлось скончаться.

– Позвольте представиться, – придерживаясь высокого стиля, продолжил дракон, – я – глава посольства Драконьего народа Ластирран Арогерм дэ Рэгирмаф, это Фэстигран Таллиарн сэт Рэгирмаф, – склонил голову правый дракон, – и Кэстирон Ахлармарр сэт Рэгирмаф, – кивнул левый, а затем все трое обратили на девушку выжидательные взгляды.

Та задумалась. Представляться полным именем не стоило. В иных мирах пространственники всегда использовали псевдонимы, но Риль не на работе, у нее чрезвычайная ситуация, поэтому можно назваться домашним сокращенным вариантом, чтобы оставить своим хоть какую-нибудь подсказку.

– Вы можете звать меня Риль, – с вызовом произнесла девушка, глядя в чёрно-золотые глаза Ластиррана.

Тот даже глазом не моргнул, услышав столь краткое имя незнакомки.

– Достопочтимая госпожа Риль, вы окажете нам честь своим визитом.

Вот теперь пришла очередь девушки скрывать свое удивление. Драконы приглашают в гости? Да, что такого случилось в мире, что они не просто снизошли до разговора с человеком, но и предложили разделить крышу над головой? Риль даже подождала, не рухнет ли небо от подобного, нет, осталось на месте.

– К сожалению, воспользоваться вашим гостеприимством я не могу. Меня ждут во дворце.

– Вы уверены, что вам нужно туда идти? – Фэстигран окинул красноречивым взглядом далекий от благополучия вид девушки.

– Увы, да.

Драконы обменялись тревожными взглядами.

– Госпожа Риль, – вздохнул Ластирран.

– Просто «Риль», без госпожи.

– Хорошо, Риль. Как бы странно это не звучали, вы можете рассчитывать на нашу помощь. Мы обязательно разыщем вас в дворце. И передайте капитану, который уже все сапоги истоптал от нетерпения, что он отвечает за вашу безопасность своей головой. А она у него одна.

С этим действительно странными словами, троица расступилась, освобождая девушке дорогу. Та, ошарашенно кивнула им на прощанье и, подобрав полы своего потрепанного пончо, потопала к капитану.

Если даже не брать во внимание то, что чешуйчатые ничего не делают просто так, и их интерес к её персоне более чем загадочен, очутиться между молотом и наковальней желания нет. В любом варианте стоит держаться от драконов подальше. Пусть король и окажется королевской сволочью, эта сволочь будет понятной и предсказуемой по человеческим меркам. А вот предсказать поведение рептилии она не берется.

Капитану надоело ждать, когда Риль, медленно шаркающей походкой доползет до дороги. Оставив в покое упрямую пуговицу на манжете куртки, он в три шага преодолел расстояние до девушки и подхватил на руки. По пути, Риль выслушала о себе много нового и мало хорошего. Оказывается, только сумасшедшая, лишенная всякой благоразумности, девица будет общаться с чешуйчатыми прохвостами без надлежащей охраны. Так как подобное общение всегда заканчивается одинаково – поруганной девичьей честью.

Во все времена драконы поступали одинаково – умыкали понравившуюся добычу, правда, с её же согласия. Что и немудрено. О силе драконьего очарования ходили легенды. Где тут правда, а где всего лишь женское оправдание своей слабости – разобраться сложно. Вот только Риль никак не вписывалась в обычную схему соблазнения девиц. Понравиться кому-то в её настоящем болезненном и побитом виде, можно было при условии, что дракон глух, слеп и живет на необитаемом острове. Вывод печален: хвостатым она нужна не как женщина.

Как никогда раньше Риль мечтала о встрече со старшим братцем. Пусть ругается, пусть читает нотации, лишь бы забрал отсюда, подальше от непонятных драконьих интриг и королевских аудиенций.

Экипаж трудолюбиво полз по уходящим вверх крутым улицам, поднимаясь всё выше и выше над морем. Впереди сказочным тортом выступал королевский дворец.

Риль с любопытством разглядывала город. Его жители явно любили яркие цвета, лишь стены домов были сложены из белого камня. На их фоне ставни, выкрашенные во все цвета радуги, выглядели по праздничному. Казалось, город живет в ритме вечного карнавала.

Экипаж остановился у затейливо украшенных ворот, ведущих в круглый внутренний двор дворца. Риль, скорее нетерпеливо, чем вежливо, помогли выбраться из экипажа. Капитан тут же заторопился к парадному входу, гигантскими шагами меряя площадь внутреннего дворика.

Справа и слева от ворот возвышались две башни-близнецы. Со стороны двора их стены были скрыты под стелющимися плетями с крупными темно-зелеными листьями. Сам двор оказался небольшим, выложенным плоским бежевым камнем. Со всех его сторон блестели высокие, двустворчатые окна трехэтажного здания дворца, сложенного из белого, как и весь город, камня. По форме оно образовывало полукруг, отрезанный от окружающего мира внушительными воротами башен. Сами башни, построенные из нежно розового камня, придавали зданию романтический вид.

Дойдя до лестницы, ведущей к парадному входу во дворец, Аскерт что-то тихо произнес стоящим в карауле гвардейцам, старший махнул рукой: «Проходите».

Капитан оглянулся, скорчил недовольную гримасу на еле плетущуюся Риль.

– Потом все разглядывать будешь. Нас ждут, – проговорил, подхватывая девушку под руку.

Они неслись по коридорам дворца с явно неприличной для этих стен скоростью. Риль лишь мельком успевала замечать ошарашенные взгляды попадающихся на их пути придворных. Но её внимание целиком было поглощено богатым убранством интерьеров. Здесь былона что посмотреть. Местный король явно не скупился на обстановку своего дворца. Дорогая мебель, многочисленные зеркала, мраморные статуи, тяжелые, пышные портьеры, расписные потолки, картинные галереи, словом, дворец мог без ложной скромности носить своё гордое название. Вот только всему этому великолепию чего-то не хватало или мешало.

Может не с первого взгляда, чуть позже становилось понятно, что во всех этих украшениях, щедро налепленных на стены, потолки, окна, двери, колонны и лестницы нет ни одной прямой детали или угла. Всё вокруг заполонили округлости, волнистые линии, закручивающиеся спирали, овалы и круги. Даже на портьерах, водопадами спадающих вдоль окон, были завязаны кокетливые бантики. А строгие зеркала просто утопали в золоченых завитушках рам.

Местная картинная галерея оказалась под стать всему дворцу. Королевская семейка была изображена в радужных тонах. Их Величества и Высочества ловили бабочек, кормили птичек, выгуливали собачек, гладили кошечек, счастливо улыбаясь своими чуть заплывшими от жира глазками. Особенно умиляли отдельные изображения королевских питомцев. Бедные животные. Ну как можно было из серьезной собаки сделать вот такое забавное существо с бантиками на голове и тапочками с бубенчиками на ногах? Не повезло даже пернатым. Птица неизвестной Риль породы щеголяла в ярко-красном, украшенном бусинками, ошейнике.

«Не хотела бы я здесь жить», – сделала вывод девушка и вздохнула с облегчением, когда они, наконец, оказались в приемной. Капитан мгновенно куда-то испарился по своим капитанским делам, оставив Риль дожидаться высокой аудиенции.

Девушка и сама была не против передохнуть и собраться с мыслями. Босые ноги, наконец-то, согрелись в густом ворсе бежевого ковра.

Пользуясь передышкой, Риль погрузилась в обдумывание тех неприятностей, которые свалились ей на голову за последние дни. Мысли о семье лучше сразу отсечь. Только покрасневших глаз не хватала демонстрировать его величеству. Себя тоже жалко, но хоть плакать не так хочется. Вот почему она не на третьем курсе? Давно бы уже дома была! На третьем как раз пространственному перемещению обучать начинают. Или хотя бы на втором – тоже неплохо: умение искать привязку к родному миру ей бы сейчас не помешало. Хоть знала бы, куда закинуло. А теперь сиди в полной э-э-э, неизвестности. Хотя она и так на год раньше, чем положено, в Академию Пространственных Перемещений, сокращенно АПП, поступила. И в свои двадцать пять лет уже заканчивала первый курс, в то время как большинство её одногодок только готовились подавать документы на поступление.

Можно раньше было уходить из высшей школы. Например, в двадцать, и в двадцать пять уже проходить практику при Медицинской Академии или Академии Бытовой Магии. Была же одна из её бабушек врачом. Зато остальные родственнички связали свою жизнь исключительно с АПП. В Академии и родители познакомились друг с другом. Там же и старший брат учился.

Пространственных магов готовят долго и тщательно. Отбор производится ещё с детских лет. Если ребенок хотел поступать в АПП, ему предстояло нешуточное испытание собственной выдержки. Многих отпугивал строгий запрет на магические занятия до второго курса, да и рекомендуемый возраст для поступления был самым высоким, среди остальных учебных заведений – 24–26 лет. Не раньше. Хороший пространственный маг, он как фрукт – незрелым сорвешь, магический уровень будет слабеньким, дашь перезреть – получишь не умеющего контролировать свою силу студента. А таких – только отчислять. Вот и не торопились с ранним обучением. Так как жили маги, как правило, далеко за сто лет, то и выпуск тридцатидвухлетних студентов был вполне обычным делом.

Максимум, чем владели первокурсники – истинным зрением, да умением сканировать состояние своего организма, вот, пожалуй, и все. Да, многие из них могли похвастаться знанием пары десятков весьма полезных в жизни заклинаний, как правило, из семейных архивов. Вот только без практики эти знания оставались лишь заученным порядком сплетения потоков энергии.

Благодаря природной любознательности, подслушанным разговорам взрослых и подсмотренным через плечо брата конспектов лекций, Риль примерно понимала, что в итоге произошло тогда в парке. Версию о неведомых шутниках, закинувших её в чужой мир, она отмела сразу. Слишком опасная шалость получилась. Максимум, что хотели выпускники – переместить жертву в ближайший городок или лес. И потом самим же вернуть обратно.

Риль попыталась представить их испуганные лица, когда они обнаружили, что их жертвы на месте выброса нет. И ощутила мстительное удовлетворение. Хотя ей гораздо страшнее было тонуть в бушующем море или встречаться с неупокоенными.

Но если попадание сюда не дело рук шутников, то остается единственный вариант, который ой, как не хочется признавать за истину – Блуждающие Окна. Этот феномен пространственных перемещений долгие годы осложнял жизнь магов. Десятки теорий пытались объяснить природу Окон или предсказать их появление – тщетно. Каждая из теорий разбивалась вдребезги о твердыню практики. Окна, плевав на исследователей и их доказательства, появлялись, где хотели и как хотели, внося элемент неожиданности в перемещения. Они легко могли закинуть человека вместо планируемого пляжа на южном курорте, в вечные льды северных широт. Опытному магу вернуться в исходную точку не составляло труда. И всё равно, примерно один процент из ста, попавших в Блуждающие Окна, исчезал бесследно.

Глава 4

Погрузившись в раздумья, Риль, похоже, задремала и очнулась от того, что кто-то грубо потряс её за плечо.

Дворецкий увидев, что гостья открыла глаза, тут же отодвинулся в сторону. «Госпожа, вас ожидают», – произнес недовольным тоном.

Риль потянулась и зевнула. Сколько она продремала? Минут десять, пятнадцать? Судя по перекосившемуся лицу придворного, ещё никто из гостей не позволял себе заснуть в приемной, в ожидание аудиенции их величества. Идя за дворецким, весь облик которого даже со спины сквозил негодованием, девушка лишь посмеивалась. Главное, чтобы за сон в приемной не лишали головы, а презрение местного блюстителя норм приличия она как-нибудь переживет.

Короткий коридор, с высокими светлыми окнами упирался в гигантские двери. Судя по количеству украшений, явно выходящих за рамки здравого смысла, двери вели в главный зал королевства. Около них, постукивая от нетерпения носком ботинка по полу, стоял капитан.

Похоже, их действительно ждали. Не прошло и пару секунд, как тяжелые створки поползли в стороны, открывая залитый солнцем парадный зал дворца.

А вот здесь Риль ожидал сюрприз. Зал оказался целиком белым. Белые отполированные до блеска плиты на полу, белоснежные колонны, водопады тончайших штор на окнах, трон, жемчужиной застывший у дальней стены, и на нем ярким уродливым пятном фигура короля. Местный владыка был явным ценителем красного цвета. Его одеяния варьировались от бордово-пурпурного до розового оттенка. Чуть жирноватые чёрные волосы завивались в жидкие локоны, гладко выбритое лицо отражало склонность к перееданию, но глаза глядели по-доброму.

– Его величество, – громогласно объявил, появившийся, словно ниоткуда, дворецкий. Риль вздрогнула от неожиданности. Неужели он владеет магией перемещения, иначе как бы ему так быстро оказаться около трона?

– Архариус Седьмой! – продолжал хорошо поставленным голосом вещать придворный. Девушка присела в поклоне, но падать на колени, как капитан не стала.

«Древняя у них династия или же слабая фантазия на имена. Седьмой Архариус, надо же. Хотя стабильность, тоже неплохо», – отметила про себя Риль.

– Светлейший Владыка Сияющего Белого города, чья добрая и мудрая рука простирается от Туманных гор на востоке, до бескрайних песков на севере и бурлящего озера Маньягук на западе.

Далее шло скучное перечисление достоинств высочайшей особы, а также подвигов во благо народа. Риль это было уже неинтересно. Наверняка, больше половины придумано, а то и всё целиком. Она незаметно огляделась по сторонам. В левых окнах зала, между вратарными башнями, разноцветным лоскутным одеялом спускались к морю крыши домов, а над ними ярко синело небо, сливаясь вдалеке с таким же пронзительно синим морем, справа синий цвет целиком властвовал в окнах, лишь у самого их края зеленели верхушки деревьев парка.

Прозвучавшая тихим, утомленным голосом фраза, заставила её очнуться: «Подойди ближе, дитя моё».

Вот так, без представления, даже без имени, просто «дитя». Если бы не заслуга в спасении принцессы, с ней бы вообще никто не разговаривал. Кто она? Непонятная, подозрительная личность, с простым, неблагородным именем, да ещё в чужой, мужской одежде.

Риль, повинуясь высочайшему желанию, подошла. «А этой ночью вы, явно, не спали, ваше яркое величество. Под глазами темные круги залегли, – украдкой разглядывала она короля, – волновались, ждали известий о дочери».

– Ты вернула отцу его сердце, его единственную радость. Скоро, очень скоро я увижу свою ненаглядную дочь и смогу обнять её, – глаза короля светились от плохо скрываемой радости. Сейчас перед Риль был не просто король, а любящий отец, – что желаешь ты получить в награду?

– Мне много не надо, Ваше величество, – пожала плечами Риль, – но идти мне сейчас некуда, мой дом далеко отсюда, а всё имущество – то, что есть на мне, да из этого добрая половина подарена.

– Знаем-знаем, – закивал Архариус Седьмой, – после возвращения домой моя дочь непременно захочет лично поблагодарить свою спасительницу. У нас свободна гостевая вилла в Лазурной бухте? – повернулся он к дворецкому.

– Да, Ваше величество. Графиня Нуэлла покинула нас третьего дня.

– Вот и чудесно, – король был явно доволен мудростью своего решения и собирался сослать неудобную гостью подальше от двора. А потом, без спешки, решить её судьбу. Либо гостья исчезнет, если охрана обнаружит её связь с заговорщиками Бледнолицего, либо ей подыщут место в родословной обнищавшего, но древнего рода. Не представлять же простолюдинку, как спасительницу принцессы.

Дворецкий наклонился и что-то зашептал на ухо своему повелителю.

– Ах, да, конечно, – улыбнулось его величество, – ты можешь рассчитывать на наше гостеприимство столько времени, сколько потребуется. И твоя заслуга перед короной будет вознаграждена. Мой дворецкий проводит к казначею. Сама решишь, как распорядиться наградой.

– Благодарю Ваше величество, – Риль почтительно поклонилась. Аудиенция подошла к концу, и стороны остались довольны друг другом.

Внезапно боковые двери справа от трона резко распахнулись, и в зал стремительно ворвался Харзер. Он сменил матросскую форму на вычурной костюм оранжево-красной расцветки. На его пышном воротнике расположилась целая ювелирная выставка камней. Красавчика сопровождала свита из двоих молодцов, чья одежда была чуть победнее их предводителя, зато надменное выражение его лица они копировали с абсолютной точностью.

Сердце Риль сжалось от предчувствия неминуемой беды. От этого напыщенного урода она не ждала ничего хорошего.

Кинув презрительный взгляд на девушку, Харзер подошел к трону, поклонился королю.

– Мой венценосный брат, позволь узнать, с каких пор, в нашем королевстве дают прием тёмным, да ещё и награждают?

Лицо короля вытянулось от удивления.

– Тёмным? – чуть слышно прошелестело по залу.

– Тёмным, – злорадно усмехнувшись, кивнул Харзер, – или наш многоуважаемый капитан не поведал тебе, где мы повстречали эту юную особу?

Судя по скрежету капитанских зубов, действительно не поведал, решил скрыть.

– А повстречали мы её на корабле Аграллы, правда, капитан? – ласково спросило его высочество, с торжествующим видом оглядывая присутствующих в зале.

– Правда, – Аскерт скривился, но на открытое противостояние не пошел. Что же, по крайней мере, он попытался спасти Риль, и это делало ему честь. Пусть он и давал обещание, что гостью не будут преследовать, как тёмную, увы, его слово порвали на мелкие клочки, плюнули и растерли по полу. На этой палубе он не капитан, и морские законы чести во дворце ничего не значат.

– Тёмная, – повторил король, и на его лице промелькнула гамма чувств от удивления, презрения, до страха. Он даже ноги поджал под себя, словно в зале появилось опасное насекомое. Дворецкий, наклонившись, опять что-то страстно зашептал ему на ухо.

– Тёмным нет места в нашем королевстве, – взгляд его величества смотрел сквозь девушку. В этот момент она перестала для него существовать, зато его брат глядел на Риль с нескрываемым торжеством. Было в его взгляде что-то ещё, мерзкое и гадкое, что заставило девушку похолодеть.

«Вот и спорталились, – пронеслась в её голове паническая мысль, – а как все хорошо начиналось»!

Тёмные были всегда и во всех мирах. Каждый маг хоть раз в жизни сталкивался с искушением перестать поддерживать Равновесие и встать на сторону сил разрушения. Но не только маги искали себе покровительство во Тьме. Искушение завоевать власть, богатство с помощью чужой крови и страданий не было избирательным. Любой мог отправиться по этой дороге. Вот только в конце их чёрные души ждали, и ждали с нетерпением. Но как можно оценить светлость той или иной души? Лишь Создателю ведомо, погасла в ней последняя искорка света или ещё нет.

«Есть ли у нас план?» – мозг тщетно искал выход из этой поганой ситуации. С какой бы радостью он скомандовал ногам: «Бежать!» Но, увы, за спиной девушки уже стояли два прислужника Харзера, перекрывая путь к бегству.

Риль попыталась взять себя в руки. Она – потомственный пространственный маг из всеми уважаемой семьи. Её предки и не в таких переделках оказывались. Да, её деда дикари племени Сирдов чуть живьем не сварили и, ничего – выбрался. А бабушку пытались на костре сжечь за колдовство, правда, дед её и спас. Так они и познакомились. Думай, Риль, думай!

«А что, если… – мелькнула в голове мысль, которой она ждала и которой боялась, – ведь всё равно не выйти из дворца живой, почему бы вместо мучений не устроить смертельный фейерверк? Легкая мгновенная смерть для меня, а заодно и для этих мерзавцев!».

«И не жалко остальных? – тут же проснулась совесть. – Ты отправишь на смерть не только негодяев, погибнут сотни невинных жителей городка и обитатели дворца».

«Прекрати», – взмолилась Риль. Что ей до остальных? Но совесть так просто не заткнуть. В конечном счете, она права. Риль никогда не решится применить магию, зная, что неподконтрольная ей сила вырвется на свободу, ненасытно круша и ломая все на своём пути, обрывая сотни жизней. Пусть она погибнет, но уйдет за грань одна.

«Тогда, готовься к самому худшему, дорогая, – посоветовал рассудок, – пора о родных вспомнить, да попрощаться».

«Нет, о родных лучше думать поменьше», – стиснула зубы Риль, иначе все её крупицы воли вмиг растают, а тешить этих уродов слезами или просьбами о пощаде она не собирается. Просить о милости бесполезно. Ауру Харзера она хорошо разобрала, такой жаждой насилия та пылала. Здесь поможет только чудо, и желательно то, которое свернёт мерзавцу шею.

Как хочется жить, просто жить. Но если ей суждено сегодня умереть… пусть хватит сил сделать это с гордо поднятой головой. Пространственники не унижаются и не сдаются. Харзер еще пожалеет, что решил развлечься с «темной», когда его разыщет Коррин. Брат упорный, обязательно найдет этого гада.

На Риль не одели ни антимагического ошейника, ни браслетов, хотя скорее всего они здесь присутствуют. Значит, урод уверен, что никакая она не темная. Иначе, охрана была бы в разы больше. А так – двое прихвостней, да сам Харзер. Нет, ей и трёх здоровых мужиков достаточно, чтобы не дёргаться к бегству. Да и силы воли хватает лишь на то, чтобы идти с гордым видом, шлепая босыми ногами по полу.

Коридор уперся в винтовую лестницу, крутыми ступенями уходящую вниз. Спускались долго. Риль насчитала этажей пять. Три надземных и два подземных. Ах, да, дворец стоит на холме. Так что углубляться можно смело.

Его высочество чувстовало себя отлично. Охота прошла удачно и впереди лишь наслаждение, главное – протянуть его подольше. Но сначала официальная часть – допрос темной. Зато потом… потом она будет целиком в его власти.

Девушку ввели в маленькую комнату с низким потолком, усадили на стул, стоящий посередине комнаты. Руки связывать не стали.

За широким деревянным столом сидел небольшого роста человек в чёрно-серой рубашке. Безразличный взгляд утомленных глаз скользнул по двум придворным, заледенел при виде Харзера, а вот на девушку Советник глянул с интересом. Чутье редко его обманывало, и сейчас он был уверен, что к ним попалась странная птичка, весьма странная, но не темная, скорее чужая.

– Начинайте, – кивнул мужчина, приступая к записям.

Вроде всё. Попрощалась, обдумала, смерти ублюдку пожелала, теперь будет не до мыслей, когда пелена боли заволокёт сознание.

– Да, господин Советник, – боязливо промямлил один из подручных. На этот раз Харзер пустил впереди себя одного из своих псов. Мужчина схватил девушку за волосы и, больно потянув вниз, заставил запрокинуть голову назад.

– Отвечай, тварь, кто ты и откуда? – проорал он ей в лицо.

– Тебе не понять, – прошептала девушка.

– Что ты там шепчешь, тварь? Язык от страха усох? Рановато! Сейчас брат Нииль придёт, тогда ты у нас не просто заговоришь, а запоёшь!

Сзади кашлянули, и Харзер произнес, чуть растягивая слова: «Брат Нииль сегодня уехал по делам. Справимся без него. Разве это настоящая тёмная? Так, сопливая девчонка, она нам быстро всё расскажет».

– Да? – недоверчиво спросил Советник, подняв голову от бумаг, – а что-то мне подсказывает, что силы воли у этой сопливой девчонки будет побольше, чем у некоторых здоровых мужиков.

По-видимому, в этой фразе было что-то личное, так как её истязатель заскрежетал зубами от злости и прошипел: «Зря не верите, господин Советник, сейчас она все расскажет».

Сильный удар разбил губы девушки в кровь, и она полетела бы на пол, если бы не мужская рука, удержавшая её на месте. В голове сразу помутнело.

– Отвечай, тварь, кто ты?

– Меня зовут Риль, – прошептали враз ставшие непослушные губы.

– Ах, ты! – второй удар пришелся в скулу.

– Потише, Асхальд. – предостерег вошедшего в раж мужчину Советник. – Так она у вас до конца допроса не доживёт. Ты бы лучше спросил, на кого она работает, какое у неё задание во дворце, и кто её связной в королевстве.

– Может, мне она всё скажет? – прозвучал ненавистный девушке голос. Харзер наклонился к самому лицу Риль и жарко зашептал на ухо, – Не сопротивляйся, моя милая тёмная, только хуже будет. Здесь всё происходит так, как хочу я. Захочу – тебя будут пытать долго и упорно, пока не скажешь всё, что нам нужно, а захочу – и это прекратится в один миг, а ты выйдешь отсюда живой и невредимой. В моей спальне недавно место освободилось…

– Гад! – задохнулась от гнева Риль. Она медленно повернула голову и с ненавистью взглянула в чёрные холодные глаза, а потом с наслаждением плюнула ему в лицо.

– Тварь! – отшатнулся Харзер, вытирая плевок. Он занес было руку для удара, но слова Советника его остановили.

– Я так понимаю, вам отказали, ваше высочество, – чуть насмешливо произнес Советник, – похоже, предложение было чересчур щедрым. Твоя стойкость достойна уважения, дитя, но не думаю, что будет разумно и дальше злить Харзера. У него очень тяжелая рука.

Риль молча смотрела в красные от недосыпания глаза Советника.

– Или ты жаждешь быстрой смерти? – разгадал её замысел Советник и усмехнулся, – неплохой план, но нам слишком необходима информация, а ты явно что-то знаешь о похищении принцессы.

– Всё, что я знала, я рассказала. Даю слово. Остальное не имеет отношение к похищению и ничем вам помочь не сможет, – Риль говорила спокойно и твердо, глядя в глаза Советнику. Он – её единственный шанс.

– Слово, – залился лающим смехом Харзер, – какое слово может дать тёмная? Любое твоё слово – очередная ложь! Да ваше поганое племя можно только огнём да пытками разговорить.

– Что-то здесь не сходится, – задумчиво произнес Советник, внимательно глядя на девушку, – я не чувствую ложь в её словах. Схожу-ка я за братом Ниилем, может он ещё не уехал. Без него нам не разобраться.

Советник встал и вышел за дверь, забрав с собою стопку бумаг.

– Старая крыса, – в раздражении сплюнул на пол Харзер, – сколько лет в советниках, а нюх, как у молодой собаки. Но ничего, нам хватит времени заняться тобой, моя милая. А по тёмным никто плакать не будет.

Риль вскочила с места и прижалась спиной к стене. Теперь, когда маски сброшены, она готова дорого продать свою жизнь. Троица довольно захохотала – забавно, что жертва решила посопротивляться напоследок.

Риль повезло. Её мучители поддались игре, забыв о времени, отвлеклись от Советника, и целиком отдались развлечению. Не зря, ох не зря девушка в своё время ходила в школу боя. Хотя ничего удивительного в этом не было, пятиминутный спарринг с преподавателем входил в перечень приёмных экзаменов. Вероятность перемещения мага в недружелюбное место всегда высока, да и антимагические амулеты не такая уж редкость. Иногда нет ничего надежнее, чем хорошая двойка в голову, подаренная противнику.

Удар сбоку, блок, удар слева, блок, и пропущенный удар обжигает скулу. Риль кривится, но стойку не теряет. Удар в живот останавливает дыхание, но в голове от боли проясняется. Становится хуже, когда его высочество решает, что игра все же затянулась и достает из ножен кинжал. Риль мельком успевает отметить, что её прирежут благородным клинком. Десяток секунд ей удается уклоняться от хищного лезвия. Однако, все чаще оно оставляет на её теле кровавые порезы. Силы начинают иссякать, а ошибки превращаются во всё новые и новые раны.

– Прекратить, – голос Советника дрожит от гнева, – выйти вон! Это приказ короля!

Риль, закрыв глаза, без сил падает на пол. Адреналин дал ей сил, но сейчас они израсходованы полностью.

– Радуйся, по приказу короля, тебе дарована легкая смерть. Завтра на рассвете тебе отрубят голову Сияющим Клинком. Великая честь, тёмная! Дважды великая, так как ты избавлена от пыток до казни. Большего я сделать не могу. Брат Нииль действительно уехал по неотложным делам. Только его слово может опровергнуть обвинения Харзера. Молись, чтобы брат успел вернуться до твоей казни. Если же нет – мы очистим ещё одну заблудшую на корабле Аграллы душу.

Девушка слушала приговор, потихоньку проваливаясь в спасительный темный омут, в котором нет ни боли, ни холода. Молодец, Советник. Нашел для неё выход. Жаль только, что он ведёт прочь из жизни.

Очнулась она уже в камере. Над дверью сиротливо мерцал светильник, освещая серые, покрытые капельками влаги стены. Похоже, где-то просачивалась вода, проложив себе путь сквозь стены. Тишину разбивал ритмичный звон падающих в углу капель.

– Почему я не могу, как вода, утечь из этого места, влиться в какой-нибудь ручей, а потом уплыть в море, – глупая мысль лениво крутилась в голове. Девушка села на грубо сколоченный деревянный лежак, обхватила руками колени и тихонько раскачивалась из стороны в сторону. В голове было пусто. Сон не шёл, да и жаль было провести последние часы своей жизни впустую. На том свете отоспится.

Под сводами камеры раздался негромкий звук. Кто-то пытался петь. Сначала тихо, потом все громче и уверенней в камере смертников зазвучали простые слова детской колыбельной.

Спи мой рыженький цветочек,

Спи мой сизый голубочек.

Солнце пусть тебя хранит,

Лишь добро к тебе манит.

Риль пела, а по щекам текли соленые слезы. Лучше она выплачется сейчас, зато завтра, никто не увидит ни одной слезинки в её глазах.

Внезапно за дверью послышался какой-то шум. Громкие, злые голоса, звуки ударов, а затем дверь в её камеру слетела с петель и с сухим гулким стуком упала на пол. Внутрь вплыл яркий магический светлячок, и Риль поспешила уткнуть лицо в колени, чтобы не ослепнуть.

– Риль! – смутный знакомый голос прозвучал рядом с девушкой.

– Она жива, но нам стоит поторопиться, – добавил некто.

Риль закутали в теплый плащ и подняли на ноги. И всё равно она не смогла сдержать стон от боли. Её спаситель замер на месте, и виновато прошептал: «Придется потерпеть. Здесь мы не сможем вас вылечить, но как только окажемся под открытым небом, Кэстирон сразу приступит к лечению».

Драконы! Осознание у кого она лежит на руках неприятно царапнуло душу. Но разве так важно, кто именно вытащил её из камеры? Нет, сейчас это абсолютно не важно, а вот завтра… Вот только это будет завтра, а не сейчас.

Риль прикрыла глаза, целиком сосредоточившись на тепле, обхватывающих её рук. Это тепло помогало забыть о раздирающей тело боли.

– Что здесь происходит? – голос короля, раздраженного второй бессонной ночью, разнесся по тюремным коридорам, – Кто вам позволил врываться в тюрьму и забирать наших преступников?

– Преступников? – голос Ластиррана опасно завибрировал, а глаза покраснели от гнева, – Эта девушка наша гостья, и если она умрет – лишь кровь твоего Рода смоет этот позор. Клянусь Небом, так и будет!

В коридоре, среди встречающей делегации первых лиц королевства, повисла озадаченная тишина. О подобной заинтересованности драконов в делах людей никогда не слышали. Подумаешь, тёмная девица, даже не красавица.

Риль кашлянула, привлекая к себе внимание.

– Опустите меня на пол, – тихо попросила она.

– Вы уверены? – осведомился дракон.

– Да.

Риль поставили рядом и, придержав за локоть, не дали упасть.

– Ваше величество, – голос девушки звучал сухо и ровно, – похищение принцессы не простое дело. К ней ведь не допускали случайных лиц?

– Нет, – с недоумением отозвался король, – только первый круг доверенных мне людей.

– И в него входил ваш брат? – скорее утвердительно, чем спрашивая, произнесла Риль.

– На что ты намекаешь, тёмная? – раздался из-за королевской спины звенящий от бешенства голос Харзера.

– Она – не тёмная, – неожиданно произнес незнакомец, стоящий рядом с королем. Его лицо почти полностью было скрыто под капюшоном, отчего голос звучал немного глухо.

– Что? – выдохнули в толпе.

Мужчина в плаще перестал перебирать бусинки на четках и скинул капюшон с головы. Брат Нииль оказался молодым человеком со строгим, чуть вытянутым лицом, и такими же строгими светлыми глазами. Он внимательно посмотрел на стоящую перед ним девушку, и в его глазах появилась радостная грусть.

– Я чувствую, корабль тёмных оставил след в твоей душе, но его смыло перенесенное страдание. Ты чиста, дитя. Я снимаю с тебя все обвинения.

Король растерянно поморгал глазами: – Рад, что всё так вышло, но нам нужно разобраться с обвинением против моего брата. Или ты его снимаешь?

– Нет, я прошу выслушать меня.

За спиной молчаливой поддержкой стояли три дракона. Советник наклонился к королю и что-то коротко прошептал, тот согласно кивнул – пусть говорит. Войны с драконами допустить никак нельзя. Эти крылатые твари и камня не оставят от его любимого города.

– Говори, – кивнул он.

– Брат, – с мольбою взвыл Харзер.

– Пусть скажет, вам ведь нечего беспокоиться, не так ли? – подвел черту Советник, затыкая рот его высочеству.

– Ваше величество, что бы произошло, если бы принцессу не смогли освободить? – начала Риль с непростого вопроса. Величество тут же недовольно надулось.

– Я отвечу, это не секрет, – ситуацию спас Советник, – мой повелитель планировал удалиться от земных дел, передав правление брату. Дочь – единственное, что держит его на троне после смерти нежно любимой жены.

– Тогда ваш брат – самое заинтересованное в похищении лицо.

– Да как ты смеешь, тварь! – негодование Харзера, наконец, выплеснулось наружу, – Я люблю свою племянницу и никогда не причиню ей вреда.

– Ложь, – спокойно констатировал Ластирран.

– Драконы умеют чувствовать неправду, я слышал об этом, – заметил Советник.

– У меня нет доказательств, но они совсем рядом. Я уверена, Харзер не опасается, что его могут раскрыть, поэтому обыск в его покоях добудет вам нужные доказательства.

– А мы настаиваем, чтобы этот обыск прошел сейчас же, пока этот двуногий червяк не успел спрятать улики, – голос дракона был полон ощутимой угрозы, – и если Вы не накажете его по справедливости за содеянное им преступление, право наказания перейдет к нам.

Король тяжко вздохнул.

– Соглашайтесь, Ваше величество, – опять прошептал ему Советник, – эти крылатые его всё равно убьют, куда ни спрячь, а так, может, выкрутимся.

– Хорошо, пусть будет обыск.

– А чтобы он прошёл быстрее и эффективнее, – плотоядно ухмыльнулся дракон, – я отправлю с вами своего брата Фэстиграна. Его помощь не будет лишней.

На этом обе группы разошлись – каждая по своим делам.

Глава 5

Невозмутимость дракона сохраняли лишь до экипажа, стоящего за воротами дворца. На глазах ошарашенной от такой наглости охраны они неспешным, полным достоинства шагом пересекли двор. Возникший за их спинами вездесущий Советник махнул рукой – пусть уходят…

– Гони, – крикнул Ластирран возничему, аккуратно сгружая на сидение застонавшую от боли девушку.

Он с тревогой отметил мертвенно-бледное лицо Риль, закрытые глаза.

– Только потери сознания нам не хватало, – выругался дракон, плюхаясь на сиденье.

Лошадь, подстегнутая щелчком кнута, резво рванула с места.

Кэстирон спешно закатывал рукава шелковой рубашки. Голова девушки покоилась на его коленях.

Последняя мысль, пробившаяся в сознание Риль была: «Вот портал! Один из них целитель!», а затем мягкое, убаюкивающее тепло окутало израненное тело. Тепло обволакивало, омывая раны, унося с собой боль, погружая исстрадавшуюся душу в океан целительного забвения.

– Спит, – Ластирран поправил одеяло и неожиданно для самого себя улыбнулся, глядя на спящую Риль. Во сне тревожная складка на лбу девушки разгладилась, на губах заиграла слабая улыбка. Дракон со вздохом встал с края кровати. Ерунда полная, а не военная операция. Хотя с людьми всегда так. Стоит только связаться с бескрылыми, и все планы летят кубарем на землю.

– Как ты? – с тревогой спросил он у Кэстирона, сидящего в кресле напротив кровати.

– Бывало и хуже, – ухмыльнулся целитель, – девиц с того света вытаскивать не в пример легче, чем молодых и глупых драконов, – он отсалютовал Ластиррану бокалом густого, красного вина.

– Тоже мне, герой, – беззлобно замахнулся на него дракон, – быстро спать, а я подежурю у нашей гостьи.

– Как скажешь, – не стал возражать Кэстирон, – утром я тебя сменю.

Солнце упрямо пробивалось сквозь плотные занавески, заливая комнату красноватым золотом заката. Риль с трудом разлепила глаза, пару секунд потратила на беглый осмотр окружающего пространства, и снова плотно зажмурилась. Вчерашнее вспоминалось калейдоскопом лиц, событий и боли. В голове мелькал хоровод образов: капитан, его ублюдочное высочество, король с Советником, драконы. Драконы?!

Кусочки калейдоскопа сложились в полную картину и Риль мысленно застонала: «Дура! Полная дура! Без подготовки, без магической поддержки полезла играть в высокие игры, а потом только и смогла, что плыть по течению, да подставлять шею под удары». И доигралась… Спасли её неизвестные красавцы, прямо как в дешевом романе. Вот только в романах героиня выходит замуж за своего спасителя, и живёт с ним долго и счастливо, а не мучается вопросом, что с неё потребуют в уплату долга жизни.

– Можешь не притворяться, я знаю, что ты не спишь.

От неожиданности Риль подскочила в постели и, распахнув глаза, встретилась взглядом с чёрно-золотыми драконьими зрачками. Сейчас в них плескалось тёплое пламя. Оно казалось обманчиво мирным, почти домашним. Но Риль прекрасно представляла, каким опасным пламя может стать в любой момент.

– Как ты себя чувствуешь? – Кэстирон присел на краешек постели. Девушка прислушалась к своим ощущениям. Чувствовала она себя неплохо, немножко странновато, да и в одном заведении следовало оказаться как можно скорее.

– Спасибо, хорошо. Я могу умыться?

– Ну, раз ты об этом спрашиваешь, жить будешь, – довольно ухмыльнулся целитель, – помочь?

– Нет, спасибо, как-нибудь справлюсь сама, – покраснела Риль, рывком садясь на кровати, и тут же со стоном падая обратно. В голове что-то взорвалось и дробно рассыпалось, мелко, негромко, но противно.

– А я ведь предлагал помочь, – укоризненно покачал головой Кэстирон, подсовывая руку под спину и аккуратно приподнимая девушку с кровати. – Ты словно в бой рвешься, – ворчал дракон, – если себя не жалко, то хоть мои усилия пожалей! Думаешь, легко было тебя вчера вытаскивать?

– Простите, – искренне повинилась Риль.

Труд целителей она всегда уважала, так как он был воистину бесценным. Ведь целитель отдавал пациенту собственные силы.

Ванная комната, где её оставили, была отделана просто, но не без изящества, а главное – в ней была горячая вода. Вот, что ей сейчас нужно, чтобы смыть не только грязь с тела, но и с души. Риль решительно взялась за мочалку. Пусть не останется даже следа от грязных рук Харзера. Успокоилась она только когда промытые волосы больше не напоминали птичье гнездо, а с кожи исчезла раздражающая стянутость от морской соли.

Риль с любопытством оглядела свое отражение в зеркале.

Кэстирон был мастером своего дела и здорово её подлатал, хотя и выложился, наверное, прилично. Но все порезы затянулись до царапин трехдневной давности, внутренние повреждения и гематомы исчезли, а вот сил на лицо, похоже, не осталось. Губы пугали своими распухшими размерами, на скуле красовался фиолетовый синяк розоватого оттенка, обещая вскорости переползти под глаз.

«Красавица!» – удовлетворенно кивнула своёму отражению Риль. А ещё кто-то надеялся, что драконы её за красивые глазки спасали. Сейчас глазки станут ещё симпатичнее, когда под одним из них фингал проявится.

Завернувшись в мужской банный халат так, что только нос торчал из-под чёрной махровой ткани, девушка выплыла в спальню. Спальня была пуста, но на кровати её ждал сюрприз: изумительно красивое зелёное платье, как раз под цвет её глаз. Риль с восхищением провела рукой по мягкой, воздушной ткани. Зелёный – её любимый цвет. В сочетании с ним каштановые волосы приобретают благородный оттенок, а глаза начинают сиять, словно изумруды.

Коридор вывел девушку на широкую лестницу. Снизу доносились мужские голоса и характерный звон посуды. Риль уверенно направилась вниз. Для того, чтобы разобраться с мотивами драконов, ей нужна информация. Запахи, идущие снизу, намекали на то, что можно сочетать приятное с полезным – разведку и прием пищи. К тому же слабость после исцеления никуда не исчезла, а силы девушке еще понадобятся.

В столовой за длинным столом, застеленным ослепительно белой скатертью, сидели три её спасителя и ещё три незнакомых дракона. Обе тройки восседали по разные стороны стола, как по разные стороны границы, сосредоточенно поглощая еду, не забывая при этом изподтишка следить друг за другом.

При появлении девушки столовые приборы были отложены в сторону. Ластирран, встав из-за стола, шагнул к замершей на пороге Риль.

– Прошу, – ей протянули руку, – честно сказать, я подозревал, что зелёный цвет тебе к лицу, но действительность превзошла все мои ожидания.

От комплимента, а скорее от пристальных взглядом шести мужчин у девушки полыхнули румянцем щеки. «Спокойно!» – скомандовала себе. Раз уж судьба свела её с драконами, иммунитет от драконьего обаяния придется вырабатывать на ходу. Но как трудно устоять, ведь очарование у них в крови.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила Риль, – и за комплимент, и за платье. Ваш вкус безупречен.

Дракон ответил довольной улыбкой. Риль взяли за руку, подвели к столу и торжественно усадили во главе.

– Позволь представить моих гостей, – начал Ластирран. Риль, к своему стыду, его почти и не слышала. Всё внимание было поглощено изобилием обеденных блюд. О, как восхитительно пахнет вон та запеченная рыба или заливное из непонятно чего с нежно-розовыми кусочками мяса.

– Эрльханц, – дракон, сидящий рядом с девушкой, изящно поклонился, – Гестером и Разиндарф, – привстали два других дракона. Гостья на автомате кивала в ответ, невольно выискивая самые аппетитные кусочки на теле драконов. Как же зверски хочется есть!

Ластирран, заметив голодные взгляды гостьи, пододвинул к ней белую чашу, накрытую крышкой. Риль торопливо, чуть подрагивающей от голода рукой, сняла крышку и разочарованно вздохнула. Перед ней был суп. В едва подкрашенной воде плавали какие-то склизкие комочки чего-то белого.

– Гм, это что? – она брезгливо ткнула ложкой в тошнотворную на вид жидкость.

Кэстирон сочувственно улыбнулся и спросил:

– Скажи, Риль, когда ты ела в последний раз?

– Сутки назад, наверное, – напрягла девушка память.

И сама удивилась – всего лишь сутки, а кажется, целую вечность провела в этом мире.

– Сейчас уже вечер, ты проспала целый день. Исцеление прошло не так хорошо, как нам хотелось бы. Боюсь, возможны осложнения. Поэтому сегодня обильная еда для тебя противопоказана.

Спорить с целителем глупо, портить его труд – еще глупее. Риль поднесла ложку ко рту. С содроганием, проглотила. Супчик для больных оказался на вкус ничего, то есть никакого вкуса в нем не присутствовало. «Хоть бы посолили, что ли, – ворчала про себя Риль, – сами себе полные тарелки накладывают, а меня склизкой водой кормят», – попыталась она обидеться. Но в душе царила непривычная пустота, словно все эмоции стерли, и это «все равно» пугало больше, чем пережитый плен, камера и пытка.

Подняла глаза от тарелки – драконы не сдерживали улыбок.

– Прости, – повинился Ластирран, – ты очень ярко демонстрируешь эмоции, гм, для человека. Но Кэстирон прав. Не стоит пускать его труд насмарку.

– Лечил не я один, – прищурился целитель, – кое-кто тоже внёс свой вклад.

Риль насторожилась, уж больно ей не понравились красноречивые переглядывания драконов. И этот странный переход на «ты», представления драконов, только первым именем. Интересно, что она пропустила? Вступление в драконью семью или, правильнее будет сказать, гнездо? Как же не хватает информации, чтобы сложить полную картину.

Дверной колокольчик избавил её от поисков достойного вопроса. В столовую с неуверенным видом вошел Советник. Риль напряглась, а вот остальные даже не удивились, словно визит правой руки короля входил в развлекательную программу обеда.

– Добрый вечер, господа драконы, добрый вечер, госпожа Риль, – поклонился Советник, поморщившись при виде «расписного» лица девушки.

– Проходите, Грастэр, проходите, – Ластирран был само радушие, – прошу, отобедайте с нами.

– Спасибо за приглашение, – Советник, видимо, никак не мог решиться начать разговор, поэтому отсрочку воспринял с облегчением, да и хорошее настроение хозяина позволяло надеяться на благополучный исход дела. Но драконы не были намерены вести светскую беседу, и за столом повисло напряженное молчание.

Риль с облегчением отложила ложку. Она почувствовала себя достаточно сытой, чтобы не упасть в голодный обморок, поэтому пытку драконьей баландой можно было прекратить. Да и визит Советника настораживал. С чем он пожаловал? А тот медлил, рассеянно катая по тарелке одинокую морскую ракушку. В другой раз он бы не отказался от такого деликатеса, но сейчас ему предстояло непростое дело – признать собственные ошибки, да ещё и перед чешуйчатыми.

– Госпожа Риль, Вам, наверное, небезынтересно узнать, что Харзер действительно был замешан в похищении принцессы. Имена его сообщников нам известны, но вот через кого он поддерживал связь с Бледнолицым, и кто свёл их друг с другом, установить не удалось. Харзер принес клятву Очищающей Смерти. На рассвете он совершит ритуальное самоубийство. Это и к лучшему. Пожизненная ссылка в Туманные горы на прииски – не лучший вариант для члена королевской семьи. Самоубийство – единственный вариант смыть позорное пятно предательства с чести рода.

Увы, клятва даёт ему право избежать принудительного допроса. К тому же, принесший клятву неприкосновенен и неподвластен никому, кроме той, что приняла её. Судьба Харзера в руках безликой девы. Его имени уже нет в списке живых, а добровольно отвечать на наши вопросы он отказался. – Советник тяжело вздохнул. Видно было, что в этой неудаче он винит целиком себя. Драконы слушали внимательно, не перебивая, но без удивления. Услышанное от Советника для них не было новостью. А внутри Риль все больше ощетинивался острыми иголками ледяной комочек. Слова Советника вонзались в память, будоража её неприятными воспоминаниями.

– Я бы хотел принести Вам, госпожа Риль, извинения от Его Величества Архариуса Седьмого и от себя лично, – Советник поднял глаза и мужественно посмотрел в лицо девушки, – К своему стыду, я был в курсе отдельных нелицеприятных качеств брата короля, но не дал команду держать Харзера под наблюдением. Мне он всегда казался слишком слабым, слишком любящим собственный комфорт, чтобы взвалить на себя бремя власти.

– Похоже, его высочество очень тонко подтолкнули к этому предательству. Жаль, что не удалось найти эту умную сволочь, – покачал головой Ластирран.

Советник не мог оторвать полный раскаяния взгляд от лица девушки, на побледневшей коже которого ещё ярче выделялись последствия его ошибки.

– Мне так жаль, госпожа, что Вам пришлось пройти через всё это из-за моей оплошности.

– Ничего, – Риль попыталась улыбнуться, вышло отвратительно плохо. Слезы навернулись на глаза, ещё чуть-чуть, и она просто расплачется, – прошу меня простить, я… – сглотнула горький комок, застрявший в горле, – мне ещё слишком тяжело все это слушать, – Риль вскочила из-за стола и стремительно бросилась вон.

Лица драконов закаменели, с них словно слетела вся шелуха доброжелательности.

– Передайте вашему королю, Советник, – медленно, цедя сквозь зубы каждое слово, произнес Ластирран, – что если этот выродок не уйдет из жизни добровольно, то в этом ему с радостью помогут. И ещё, – Дракон подался вперед. Советник покрылся холодными капельками пота, заворожено глядя в чёрные зрачки, в центре которых плескалось холодное пламя ярости, – его величество, похоже, не дорожит своим королевством, раз осмеливается вставать на нашем пути. Если он хочет войны – он её получит!

– Нет-нет, – испуганно замотал головой Грастэр, – мы не хотим воевать с кры… с Хозяевами неба.

– Хорошо, – откинулся на спинку стула Ластирран, – мы задержимся в вашем городе ровно настолько, сколько потребуется времени для выздоровления нашей гостьи. И если наша гостья будет ещё раз расстроена вашим визитом, то, поверьте, Советник, это обойдется вам слишком дорого.

– Конечно, конечно, – пробормотал Советник, вставая из-за стола, так и не решившись отведать морского деликатеса, – не извольте беспокоиться. Я всё понимаю.

Он не помнил, как очутился на улице, как вздохнул полной грудью свежий морской воздух и понял, что жив, хотя несколько минут назад чувствовал себя главным блюдом на столе чешуйчатых тварей.

– Тьфу, – сплюнул вязкую от страха слюну, – так и поседеть можно. Но ничего, несколько дней, и город вздохнет спокойно, когда эти твари уберутся. И девчонку пусть с собой забирают со всеми её секретами.

Советник много повидал на своём веку и нутром чувствовал, когда чужие секреты становятся слишком опасными для посторонних ушей.

Чуть успокоившись, только руки ещё мелко подрагивали, выдавая пережитое, Советник зашагал по улице к дворцу. Экипаж почтительно полз сзади. Ничего, король может и подождать его доклада, а вот успокоить нервы пешей прогулкой правой руке главы королевства сейчас очень даже необходимо.

После ухода Советника напряжение за столом не ослабло.

– Думаю, Ластирран, не стоит торопиться демонстрировать Совету вашу добычу, – Эрльханц был само сочувствие, только в глубине его зрачков змеились злорадные языки пламени, – я бы советовал заранее подготовить человека к тому, что её ждет. Ты знаешь, Глава не выносит женских слез.

– Хочешь поединка? – спокойно поинтересовался Ластирран, и глаза драконов, сидящих за столом, мгновенно засверкали ярко-алыми зрачками.

– Ну, что ты, – с притворным испугом торопливо проговорил Эрльханц, – твоё звено обнаружило цель. Я не вправе мешать исполнить волю Совета.

– Ты так уверен, что поединок с тобой может мне помешать? – вопросительно изогнул бровь дракон. Краешек его рта кривился в едва заметной усмешке.

Эрльханц с такой силой вонзил пальцы в край стола, что дерево жалобно затрещало.

– Я предупрежу Совет о вашем скором прибытии, – он встал из-за стола чуть быстрее, чем того требовали приличия. Пара ударов сердца, и лишь побледневшее лицо дракона напоминало о недавней вспышке гнева. Двое его товарищей молча последовали за своим командиром, лишь кивнув на прощание.

– Ты был слишком груб с ним, – неодобрительно покачал головой Кэстирон.

– Эта самонадеянная тварь чересчур зазналась, – недовольно прошипел Ластирран, – давно следовало поставить его на место.

– Но теперь у него будет время настроить Совет против Риль. А уж красок для своего рассказа он не пожалеет, – поддержал товарища Фэстигран.

– Сделанного не воротишь, – щелкнул пальцами дракон, – Совет всё равно не откажется от своего решения, приведи мы им даже выжившего из ума старика. Конечно, будь вместо Риль не зелёная девица, а опытный маг, он бы справился с задачей лучше. Вот только уговорить его играть по нашим правилам, было бы в разы трудней. У меня тоже нет уверенности, что Риль решит нашу проблему. Если нет?

– Тогда война! – провозгласил первый дракон.

– Война! – откликнулся второй.

– Война… – тихо повторил третий.

Глава 6

Влетев в свою комнату, Риль бросилась на кровать и горько разрыдалась, обильно окропляя подушку слезами. Девушка надеялась, что драконам хватит драконьего такта не лезть к ней сейчас с утешениями. Ничего неожиданного в её слезах не было. Просто она немного недооценила свои силы и способность психики к восстановлению. Видно, слишком глубоки были душевные раны, и при виде Советника они снова закровоточили.

Наплакавшись, Риль не заметила, как уснула. Проснулась она от четкого ощущения чужого присутствия в своей комнате. И странное дело, ей не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что в кресле напротив кровати сидит Ластирран. Девушка села, нервно разгладила безвозвратно помятое платье и с тоскою подумала, что вот теперь выглядит точно настоящей уродиной – с красными от слёз глазами и распухшим носом.

– Ну и пусть, – махнула она рукой на свою «неотразимую внешность». Может, расскажет, наконец, зачем она им нужна, чтобы избавить себя от созерцания её зареванной физиономии.

– Успокоилась? – мягко спросил дракон.

Риль промолчала. Слезы сделали свое дело. Боль ушла, и на душе снова царила пустота. Хоть Ластирран и смотрел на нее с искренним участием, но жаловаться дракону?!

Умом Риль понимала, что это бессмысленно. Чешуйчатый может оказаться в сто раз хуже Харзера, но сердце… Сердце боялось. Боялось вновь оказаться на пороге, за которым лежит неизвестность.

Когда рушится мир, погребая под собой иллюзию безопасности, когда вместо уверенности ощущаешь слабость и беззащитность, инстинктивно хочется обрести хоть какую-то защиту или защитника.

Дракон не торопил с ответом, внимательно изучая девушку.

Риль собралась с силами, чем раньше все решится, тем лучше.

– Спасибо, что вытащили меня из темницы и спасли мне жизнь. Я готова уплатить этот долг, – выдохнула она. Слова произнесены, дело сделано, теперь главное, – Может, скажете, зачем я вам понадобилась? С таким долгом мне от любого дела не отказаться.

– Не дура, – спокойно констатировал Ластирран, – но слишком торопишься. Всё узнаешь в своё время. Дай слово, что не сбежишь, и я не буду тебя неволить.

– Хорошо, – кивнула девушка, твёрдо глядя в нечеловеческие глаза. Все равно бежать некуда. Вокруг чужой мир. Какая разница, где ждать помощь?

Ей одобрительно улыбнулись.

– Как только окончательно поправишься, тебя ждет сюрприз, – не только улыбнулись, но и подмигнули, – уверен, ты мечтала полетать на драконах.

– Э-э-э, – промямлила Риль, лихорадочно пытаясь понять, что стоит за данным приглашением. – Если только недалеко и недолго, а то боюсь, с непривычки голова закружится, – решила она прощупать почву.

– Недалеко не получится. Нам лететь пару дней, а вот головокружения бояться не стоит. В тебе теперь есть часть драконьей крови, так что страх перед полётом не грозит.

И довольный-предовольный дракон откинулся на спинку стула, ожидая восторгов двуногой. Они всегда так забавно реагируют на родство!

В первый миг Риль обомлела. Драконья кровь! Так вот что с ней происходит. Вот в чем причина внезапного дружелюбия крылатых! Если раньше её статус равнялся ползающему по земле червяку, то теперь она входит в ближний круг общения. То есть, с ней уже и за стол можно сесть, и даже руку пожать.

Первый шок прошел, и Риль стала медленно закипать от гнева.

– Ты…, как ты…., да ты…., – легко перешла она на товарищеский тон, пытаясь подобрать нужные слова.

– Спас тебе жизнь? – лукаво усмехнулся Ластирран.

– А без этого нельзя было обойтись? – прорычала Риль, ощущая, как мир вокруг разлетается на куски, – Меня спросить можно было?

– Почти трупы, знаешь ли, не разговаривают, – с обидой заметил дракон, – в следующий раз, прежде чем спасать твою, гм…, жизнь, я уточню, какой способ ты предпочитаешь.

«Надо же, обиделся», – обомлела Риль, когда Ластирран развернулся и стремительно вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. – Подумаешь, какие нежные. Идиот чешуйчатый, это же надо было додуматься – напоить драконьей кровью неинициированного мага-пространственника!»

Конечно, он считает, что оказал ей великую милость. А как же иначе? Эти «хозяева неба» привыкли смотреть на всех свысока, воспринимая людей, как забавных зверюшек. Сверху все такие мааааленькие…

Впрочем, с людьми они братались не так уж и редко. Но это были обычные люди, и для них подобные вливания заканчивались благополучно. Побратимы приобретали отменное здоровье и долголетие. А вот про магов-побратимов Риль никогда не слышала. Пространственники резко отрицательно относились к любым контактам с драконами. Правда, о первопричинах подобной неприязни широко не распространялись, а саму Риль тогда эта тема мало интересовала. Как оказалось, зря.

Можно долго и упорно сходить с ума, только случившегося это никак не изменит. Мало ей было сигануть в портал, попасть в блуждающее окно, теперь еще и кровное родство в придачу!

Девушка, загрустив, села у окна. Что скажут её родные, узнав, во что она вляпалась? Драконья кровь – не вода, её не скроешь. Про академию и вспоминать не хочется. Преподаватели, пожалуй, будут рады. Им только подавай необычный экземпляр для изучения. А «экземпляру» как пережить насмешки друзей и холодное презрение коллег отца? Семья, конечно, примет и простит, а вот о карьере мага придётся забыть.

А ведь ей осталось буквально полгода до инициации. И как она теперь её пройдет, один Создатель знает, с драконьей-то кровью.

– Как она? – спросил Кэстирон у брата.

– Не понимаю, – нахмурился тот, – я её кровной сестрой сделал, а она так злится, словно с болотным гадом породнилась.

– Может для неё так и есть, – пожал плечами целитель, – не зря они от нас шарахаются. Все равно другого выхода не было. Без твоей крови я бы не смог обойти защиту, наложенную на её организм. Не обошел бы – пришлось торчать здесь как минимум месяц, в ожидании пока само все срастется. И это при условии, что обошлось бы без осложнений и заражения крови.

– Знаю, – недовольно потряс головой Ластирран, – только терпеть не могу, когда человеческие женщины мне перечат.

– Ты просто привык с ними только в положении лёжа общаться, – хохотнул Кэстирон.

За окном стояла чудная погода. Риль распахнула створки, полной грудью вздохнула напоенный множеством ароматов воздух. Дом стоял на холме, среди цветущих зарослей колючих кустарников. Внизу желтой полоской сверкал пляж, за ним расстилалось нежно-лазурное море. Ветра не было, и на гладкой поверхности воды царил полный штиль. Сиреневые цветы источали тонкий, чуть сладковатый аромат, который смешивался с запахом солёной воды. Большие серые птицы носились над морем, пронзительными воплями приветствуя новый день.

В дверь вежливо постучали.

– Войдите, – разрешила Риль, плотнее закутываясь в одеяло. Одеться она еще не успела, а демонстрировать тонкую ночную рубашку у нее намерения не было.

– Доброе утро, – Кэстирон с полным подносом и ворохом одежды под мышкой вошел в комнату, – как спалось?

– Спасибо, хорошо, – воспитание, будь оно неладно. А так хочется кое-кого прибить, а не улыбаться в ответ на «Доброе утро».

– Нравится? – кивнул целитель на распахнутое окно.

– Да, у вас тут очень красиво.

– Хочешь, устроим пикник на пляже? Вода, правда, ещё холодновата для купания.

– Хочу.

А что делать? Сидеть в комнате глупо, да и в отличие от Ластиррана, целитель ей нравился.

Кэстирон водрузил поднос на стол. По комнате поплыли одуряющие ароматы свежей выпечки.

– Тогда завтракай и спускайся вниз.

Риль сглотнула слюну, но набрасываться на еду не спешила. После драконьей крови, доверия к хвостатым у нее значительно поубавилось.

Видя замешательство девушки Кэстирон нахмурился.

– Не доверяешь? А зря. Пойми, у нас не было другого выхода. Тебе ведь не хотелось бы провести здесь пару месяцев до полного выздоровления?

Риль отрицательно мотнула головой. После темницы красота этого города казалась искусственной завесой, скрывающей под собой отвратительное нутро, а морской воздух навевал запахи гнили и тлена.

– Тогда ешь и набирайся сил. И поверь, мы для тебя не враги. Давай лучше я тебе лицо подлечу. Даже мне при взгляде на тебя не по себе становится.

После исцеления Риль осталась одна. Что же еще один кусочек пазла встал на место.

Враги, не враги, какая разница! Она вошла в ближний круг. Кровная сестра. Это для человека, если он напьется чужой крови, почти ничего не значит, для драконов все строго наоборот.

Риль постаралась припомнить те крохи информации, которые осели в голове после лекции о чешуйчатых. Жестко структурированное общество, фанатичная преданность Гнезду и собственному народу, а потому предательство невозможно в принципе. Убийство сородича допустимо лишь при схватках за самку, что, впрочем, случается крайне редко. Что еще? Азартны, тщеславны, обожают выяснять, кто сильнее. Любят риск и женщин. Неприступность выбранной особи лишь добавляет им интереса. Но заведя Гнездо, никогда не изменяют супруге. Дети и драконицы почти обожествлены. Драконят любят все и нещадно балуют.

Н-да, и почему запомнился этот, почти ничего не значащий бред? Как ей поможет знание о пристрастиях ящериц? И без того ясно, что драконы воспринимают ей как младшего члена Гнезда.

Портал с этой заботой. Переживет. Одежду вон притащили. Риль попыталась было отказаться, на что Кэстирон вежливо, но твердо заметил, что кровная сестра его брата не будет ходить нищенкой.

Гораздо хуже было отсутствие интереса к её персоне. Ни одного вопроса. Как будто они в курсе кто она, откуда…

Однако не это тревожит её сейчас больше всего. Не зря магам запрещено оставлять долги в чужих мира и не важно какие. Такие обязательства в любой, самый неподходящий момент могут сработать, как магнит, и притянуть к себе, улизнувшего от уплаты мага. А уж про настолько серьезную вещь, как долг жизни и говорить нечего. Хочешь, не хочешь, а ей теперь не уйти из этого мира, пока не рассчитается со своими спасителями.

Мысль, что сложно придумать лучшего повода добиться о нее всего, чего угодно, чем спасение из тюрьмы, Риль упорно гнала прочь. Так можно заподозрить драконов и в создании блуждающих окон. Вот только загвоздка одна – кому нужен необученный маг пространнственник не прошедший даже инициацию? Вот именно, что никому. Это как покупать коробку конфет, точно зная, что не сможешь её открыть. Нет, не стоит преувеличивать значимость собственной персоны. Причину «дружбы» следует искать в другом.

В чем точно можно быть уверенной – она нужна драконам живой и здоровой. Иначе не прыгали вокруг неё заботливыми нянюшками.

Драконы обнаружились в саду. Они не теряли времени даром. Троица вдохновенно размахивала мечами, скача в бешеном темпе по лужайке. Обнажённые по пояс мужские фигуры танцевали друг с другом в сложном ритме выпадов, ударов, блокировок и уклонений. Блестящие на солнце от пота стройные мускулистые тела изгибались под невероятными углами, тренируя уходы от ударов. С невозможной скоростью сверкали хищные лезвия мечей, ища слабые места в обороне.

Риль невольно замерла на месте, завороженная красотой боя, пусть и тренировочного, но от этого не менее привлекательного. Так и стояла, пока не дошло, что её могут заметить… Пришлось отступить к дому, а оттуда бочком обойти по дуге поляну и спуститься к морю.

Как только фигура девушки скрылась из виду, Кэстирон убрал меч и вытер пот со лба.

– Хорошо, что она ушла. Ещё бы чуть-чуть, и я бы рухнул.

– Следующий раз, когда решишь произвести впечатление на человеческую девчонку, используй что-нибудь другое, а не загоняй старших товарищей до полусмерти, – Фэстигран тяжело дыша, опустился на землю.

– Старшим товарищам давно пора размять свои заросшие жирком косточки, – ехидно заметил Ластирран, поднимая с травы рубашку и обтирая ею лезвие меча. Правда, ему самому навязанный темп боя дался нелегко. Пот неприятно разъедал кожу.

– Предлагаю присоединиться к гостье и освежиться. И если уж быть честным, то с мечом прыгал не я один. Да и мать ясно дала понять, что доверие мага лишним не будет.

– И поэтому ты так стремишься оказать на нее впечатление? – тон Фэстиграна был полон ехидства.

Ласти пожал плечами. Зачем ему понадобилась эта демонстрация, он и сам не знал.

Советник поморщился – вид скрюченной фигуры, лежащей на дороге, был крайне неприглядным. Тело Хастера обнаружили сегодня утром в часе езды от города. Ночью его высочество успешно бежал из тюрьмы, но далеко ему уйти не удалось. Та, которой он неосмотрительно принес клятву, дабы избежать пыток и подготовить побег, не терпела клятвоотступников и всегда брала свое. Хастер перехитрил всех, кроме безликой девы, в чьё существование не верил, а зря.

– Страшная смерть, – Советник покачал головой и отвернулся, сглатывая вязкую слюну. Не стоит правой руке короля позорить себя перед дознавателями, выказывая слабость. Хотя многие с позеленевшими лицами спешили отвернуться от трупа. Перед смертью Хастер, похоже, пытался от кого-то уползти. Скрюченные пальцы взрыхлили твердое полотно дороги, ноги были подтянуты к животу, одна рука вытянута вперед в тщетной попытке избежать неминуемой гибели. Лицо исказила гримаса ужаса, рот распахнут в беззвучном крике, который, казалось, до сих пор звучит над дорогой. А глаза уже видели другой мир и свою новую хозяйку.

– Эх, ваше высочество, ваше высочество, – пробормотал Советник, – как жил погано, так и умер не по-человечески. Жаль, что дружок твой так ловко замёл следы. Да только зря он старался тебя, идиота, из тюрьмы вытащить. От судьбы не убежишь.

Было кое-что ещё, нагоняющее тревожную морщинку на лоб Советника. Побег его высочеству устроили быстро и профессионально. А значит, погань всё-таки обитала во дворце. Права была девчонка, когда намекала на ближний круг. В одном ошиблась – гниль не растёт в одиночку, а стремится занять как можно большее пространство. Придётся вспомнить молодые годы и выкорчёвывать эту заразу с корнем. Иначе – жди беды.

Сидя на песке, Риль смотрела на резвящихся в воде драконов. Кто бы мог подумать, что в воде они чувствовали себя так же свободно, как и в воздухе. От их заплыва волны расходились в стороны, как от маленького юркого суденышка. А скорость была не ниже, чем у морских обитателей. Когда драконы вышли на берег, облако пара окутало их мокрую одежду, мгновенно высушив. Риль завистливо покосилась – так работать она пока ещё не умела, да и не могла.

Пикник, на удивление, прошел в непринуждённой и весёлой обстановке. Четверо молодых людей говорили обо всём: о проплывающих над ними облаках, окружающем их городе, погоде, еде, словом обо всех тех милых вещах, о которых можно говорить часами и без всякого смысла. Девушка невольно втянулась в эту игру – на время забыть о правде, прекратить мучить собственную голову догадками и подозрениями.

Вечером ей объявили, что на рассвете покидают город. И не каким-либо способом, а именно по воздуху. Драконы собирались добраться до своих земель на крыльях, а вот Риль предлагалось проверить желудок на стойкость.

Ночью она долго не могла заснуть. Умом Риль понимала, что лучше оставаться на одном месте, так родным будет легче её отыскать, но тошнота каждый раз подступала к горлу при мысли об одном лишнем дне в этом городке. Да и выбора у нее нет. Долг жизни крепче веревки связал её с драконами.

Глава 7

Утро встретило Риль серым туманом, колючим ветром с моря и разлитой в воздухе промозглостью. И что этим крылатым неймётся в такую рань вставать? – поежилась она. Жарко им, видите ли, в полдень лететь.

На поляне около дома её уже поджидали два дракона. Риль замерла, дыхание перехватило от восторга. Это… Это что-то невероятное! Какие же они громадные! И при этом ни грамма неуклюжести. Каждое движение, каждый поворот головы исполнен хищной грации.

И хоть подсознание буквально вопило, что они опасны, Риль шагнула ближе, словно завороженная, протянула руку. Глупо пытаться приручить дикого зверя, но помечтать об этом можно.

«И почему они разумны? – невольно подумалось Риль, – Как было бы здорово примчаться в Академию на такой зверюге, небрежно потрепать её по шее и отправить в стойло, дожидаться свою хозяйку с учёбы». Увы, эти твари не только разумны, но даже слишком разумны. Живут долго, владеют магией, плюс сила, как у маленькой армии, да ещё и нечеловеческая логика. Может, поэтому их сторонятся люди… Кому захочется терпеть рядом с собой вот такое превосходство?

– Что, нравятся? – правильно истолковал её замешательство Фэстигран. Он остался в человеческом облике, чтобы помочь девушке устроиться на спине у Ластиррана.

Риль молча кивнула, оставив комментарии при себе. С подобными мыслями её ценность для драконов резко уменьшится до нуля. Сложно представить большего оскорбления для гордого создания, чем сравнение себя с домашним животным.

Крошечная лужайка явно не подходила под их немаленькие размеры, и было заметно, что драконы чувствуют себя на ней неуютно. Под кожей, в предвкушении полёта, нетерпеливо перекатывались мускулы, широкие кожистые крылья подрагивали, готовясь распахнуться в воздухе и мгновенно взмыть вверх. От тела шел жар. Чёрные острые когти рыхлили землю, превращая милую зеленую лужайку во вспаханное поле.

Голова ближнего дракона повернулась к ней. В горле сразу пересохло. Ноги ослабели, а сердце пропустило удар при взгляде на желтый янтарь, плавающий в чёрной тьме зрачков, и пробегающие внутри красные всполохи нетерпения.

Нет, глаза дракона – зрелище не для слабонервных. Риль с усилием отвела взгляд и с сосредоточенным видом уставилась на драконий бок, пытаясь понять, как же на него взобраться. Дракон – не лошадь, подпруги у него нет, стремян тоже не наблюдается. Одна тоненькая веревка, свисающая с боку, слишком ненадёжна, чтобы за неё хвататься. Но долго мучиться ей не пришлось. Сильные мужские руки обхватили её сзади и легко закинули на высокую спину. Риль судорожно вцепилась в отростки, идущие вдоль хребта по спине дракона, и повисла на них, болтая в воздухе ногами. Бок под её животом поднялся и опустился – дракон вздохнул, чуть не скинув наездницу вниз.

Руки готовы были разжаться, когда с невозмутимым видом, лишь в глубине глаз плескалось раздражение, Фэстигран появился на спине, одним движением втащил девушку наверх. Крепко привязал веревками, пообещав, что освободит часа через четыре. Добряк!

– Брат, – позвал Кэстирон Ластиррана. В драконьем обличье они могли общаться только мысленно, – ты представь: два дня махать крыльями, да ещё тащить на себе человека. До чего мы докатились!

– Во-первых, тащишь не ты, а я, во-вторых, хватит стонать. С этими порталами совсем обленились. Скоро в туалет из спальни через портал шагать будем. Сам понимаешь, как мало мы знаем о двуногих. А то, что знаем, говорит не в их пользу. Нет у меня уверенности, что Риль встанет на нашу сторону. Выбор между своими и чужими не бывает легким. Так что не стоит открывать раньше времени наши секреты. Оставим пару козырей в крыльях. В войне они лишними не будут.

Целитель тяжело вздохнул, соглашаясь с доводами брата. Дурное предчувствие не покидало его с того момента, когда они увидели на набережной бледную девушку, закутанную в старое, вытертое покрывало. Следующая их встреча оказалась не лучшей. Девушка больше напоминала труп, да и обстановка была под стать её виду. Сейчас, наконец, всё идет по плану, но интуиция всё равно не успокаивается, вопя о возможных неприятностях.

Хоть Риль и ждала отрыва от земли, но толчок и резкий подъем в воздух застал её врасплох. Невольно она зажмурилась, ощущая, как к горлу подкатывает тугой комок, а желудок проваливается куда-то в сторону пяток. При первом же крутом вираже девушка не выдержала и широко распахнула глаза. Под правым крылом внизу убегал город. Цветные крыши напоминали рассыпанные на столе конфеты, а над ними воздушным тортом возвышался королевский замок.

Мгновенье, и он пропадает из виду. Звено уходит в сторону моря, оставляя за спиной приморский город и встающее из-за замка солнце.

На балконе стояли двое. Стояли, молча, провожая взглядом силуэты, удаляющиеся в сторону моря. И пусть мысли у каждого были свои, но вздох облегчения вырвался у обоих, когда от летающих гигантов остались три чёрные точки.

Как только под широкими крыльями замелькала голубая гладь воды, драконы резко снизились и понеслись над поверхностью моря. Риль осмелев, наклонилась, следя за чёрными двойниками, скользящими под ними на воде. Она поёрзала, устраиваясь поудобнее. За спину ей положили подушку, чтобы острый гребень не впивался в спину. Девушка откинулась назад и почти легла на тюк с одеждой и провиантом, который был привязан сзади. Похоже, её кровный брат целиком принял на свои плечи заботу о своей новой сестре. Так как отдувался он один, неся и девушку, и багаж.

Летели они на небольшой высоте. Драконы решили не рисковать хрупким здоровьем человека, не поднимаясь слишком высоко.

Тёплый ветерок приятно обдувал лицо Риль. На небе было ни облачка, и синева разлилась повсюду, сливаясь на горизонте с лазурной гладью моря. Если бы не ветер и равномерные взмахи крыльев драконов, то возникало бы полное ощущение, что они висят застывшими силуэтами в царстве синевы. Внизу оно было чуть темнее с белыми гребешками волн, и зелёными проплешинами водорослей, а по бокам, впереди и над головой голубой цвет неба завораживал своей прозрачной чистотой.

Первой остановкой оказался маленький безлюдный остров, практически полностью каменистый, не считая парочки деревьев и кустов. Риль терпеливо дождалась, когда её развяжут и снимут со спины дракона. На негнущихся ногах – затекло всё, что только могло – она прошествовала до ближайшего плоского камня и рухнула на него.

Вокруг суетились драконы, потроша багаж и выкладывая на скатерть провиант. Девушка только головой покачала, и кто-то ворчал, что из-за одной прожорливой девицы приходится тащить на себе столько еды! Нет у них совести. Совсем.

Краткий отдых быстро закончился, как и припасы. Правда, Риль пообещали накормить свежей рыбой на следующей остановке.

Как ни странно, но после исцеления ей постоянно хотелось есть. Только непонятно было, это кратковременный побочный эффект от принятия драконьей крови или первая весточка о более серьезных изменениях, происходящих в её организме?

Когда они начали собираться в дорогу, Риль с удивлением поймала себя на мысли, что предвкушает полёт. Ей действительно нравилось лететь, пусть и пассажиром, но без заклинаний, без машин, только ты, небо и собственный дракон. «Дракон не твой, – тут же одёрнула себя Риль, – перестань мечтать о несбыточном. За подобные поползновения, завести дракона в качестве домашней зверюшки, тебя просто испепелят, растопчут и развеют по ветру».

Но скрыть нетерпение в предвкушении от полёта не смогла, нетерпеливо прохаживаясь около чешуйчатого бока, ожидая, пока кто-нибудь соизволит ей помочь.

За спиной проворчали: «Посадили на свою шею». Риль покраснела и резко обернувшись, натолкнулась на весёлую ухмылку Фэстиграна. Её всего лишь провоцировали.

– Вернёте обратно, пока не поздно?

– Поздно, да и катайся, мне не жалко. Не на моей же шее ты сидишь, – подмигнул ей дракон, ловко усаживая на спину Ластиррана.

Звено взмыло в воздух, унося Риль прочь от кошмаров и надежды. У людей её, конечно, будут искать в первую очередь. Но самая страшная ночь навсегда останется связанной с этим милым городком, раскинувшим цветные крыши по берегам бухты. Не скоро она сможет вернуться сюда без содрогания, без боли, сжимающей сердце.

Риль улыбнулась, подставляя лицо ласковым лучам солнца. В груди рос, становясь всё больше и больше, комок радости. Ей захотелось встать на спине дракона, раскинуть руки, как крылья, и впитать полёт каждой клеточкой своего тела. Пусть хоть в мечтах, хоть на мгновенье почувствовать себя свободной от земного притяжения, свободной настолько, чтобы взмыть в воздух, пронестись над морем, ловя воздушные потоки, рухнуть вниз, затормозить в последний момент, зависнуть над водой, а затем стремглав взмыть вверх. Жаль, что она – человек. В это мгновенье невольно завидуешь драконам, единоличным хозяевам неба.

Вдалеке зелёным пятном показался остров. Почти круглый, щедро покрытый лесами и обрамленный желтой полоской песчаных пляжей, он так и манил поваляться на мягком песке, окунуться в чистейшую воду лагуны.

Риль в нетерпении заерзала на спине дракона. Остановка ей требовалась давно. В этот раз она не стала дожидаться, пока её развяжут. Надоело чувствовать себя беспомощной. Быстренько освободилась и соскользнула с горячего бока на не менее горячий песок.

Пока драконы разбивали лагерь, девушка решила прогуляться. Отыскав еле заметную тропинку в зеленой стене леса, она с наслаждением ступила под защиту деревьев. Шла, замечая все больше различий с растительностью родного мира. Такое дерево с крупными фиолетовыми листьями она не встречала ни разу. А знакомые сердцеедки росли вперемешку с желтыми цветами неизвестного сорта. Похоже, её занесло на крайний мир в их связке. Вздохнула – когда ещё семья доберётся досюда. Есть и положительный момент – у нее будет шанс успеть расплатиться с драконами до возвращения домой.

Она должна вытрясти из крылатых правду, решить их задачу и вернуться обратно, если не в сам городок, то хотя бы на то побережье. Первое правило спасаемого – сидеть на месте, а не метаться по миру на спине дракона. Иначе искать её можно до старости. Хотя нет, до старости не получится. Она же прошла установку на инициацию на первом курсе и сейчас у нее внутри словно часовой механизм заведен. В опредёленное время сработает заклинание, пробуждающее силу. Вот тогда желательно, нет, просто необходимо, чтобы кто-то из наставников был рядом. Шанс выжить у инициируемого мага в одиночку близок к нулю, а в её случае, с примесью драконьей крови он переходит в отрицательную степень.

Тропинка, извиваясь между корней деревьев, вынырнула из-под зеленого шатра, образованного хитросплетением ветвей и листьев, на открытое пространство. Скалы плотной стеной возвышались над деревьями, а с них сверкающей змейкой извивались вниз потоки воды. Они падали с высоты в каменную чашу, размётываясь тысячами брызг, вспыхивая тысячами радуг. Вода манила своей уединенность и прохладой. Риль колебалась недолго. Раздевшись, она нырнула в зеленую гладь, ощутив, как сжимается сердце от холодной воды, как кровь, застыв, устремляется по жилам с ещё большей силой.

Девушка доплыла до водопада, постояла под его тугими струями. Тело постепенно возвращалось к жизни. Особенно отдельная часть, отсиженная на жёсткой драконьей спине… Выходить не хотелось, но надо было возвращаться. Ещё, чего доброго, драконы решат проверить свою подопечную, а она сейчас не в том виде, чтобы безнаказанно встречаться с мужчинами.

Риль подплыла к берегу, воровато оглядевшись по сторонам, выскочила из воды и торопливо стала одеваться. Еле заметно шевельнулись кусты на противоположном берегу водопада. Чья-то тень неслышно скользнула в сторону, направляясь в сторону пляжа.

Через несколько минут освеженная Риль с мокрыми волосами появилась на берегу. И застала мирную картину. На пляже курился дым из сложенного костерка, а сами драконы как угорелые носились по лагуне, вооружившись палками с прикреплёнными на концах гарпунами. Периодически они швыряли их в воду, и с огорченными воплями доставали своё оружие из песка. Рыбина немаленького размера металась между трёх рыболовов, тщетно пытаясь избежать участи быть съеденной на ужин оголодавшими драконами. Но на пути бегства неизменно вставала мужская фигура, а острое лезвие, хищно блеснув на солнце, вспенивало воду в опасной близости от рыбьей шкуры.

Наконец, им надоела забава, и точный удар Кэстирона пронзил голову рыбы, прервав её жизнь. Драконы торжественно вынесли добычу на берег, затем двое потащили чистить и мыть будущий ужин, а третий занялся костром.

Солнце опускалось за горизонт, украшая напоследок в розовые тона весь мир, который словно настраивался на мирный, романтический лад в этот час. Успокаивался неугомонный бриз, затихали крики морских птиц, волны лениво замирали, лишь слегка накатываясь на берег. Первые звёзды с любопытством осматривали свои владения, на которых отсутствовали целый день.

Вокруг костра расположились четверо. Три дракона лениво ковырялись в том, что осталось от запечённой на костре морской красавицы. Риль бы съела ещё кусочек, но, увы, желудок у неё не драконий, и так наелась, что последний кусок впихивала уже с трудом.

Ластирран с довольным видом улёгся на спину. Над ним звёздным одеялом раскинулся небосвод. Луна, большая, круглая и сырно-жёлтая висела над горизонтом. Ночь неторопливо, но неумолимо вступала в свои права. Кэстирон внезапно хлопнул себя по лбу и, резко вскочив на ноги, кинулся судорожно перерывать их багаж. Через мгновение он с торжествующим видом держал в руках оплетенную тонкими прутьями бутыль с вином. Его товарищи приветствовали находку одобрительными возгласами. Бутылка пошла по кругу. Ластирран, секунду поколебавшись, всё-таки передал девушке вино. Риль осторожно отхлебнула напиток и зажмурилась от удовольствия. Вино было не просто хорошим, оно было изумительным. Не слишком терпким, не слишком сладким, с приятным фруктовым ароматом. Такое вино отпугивает грусть и печаль, открывает путь в сердце для радости, лёгкости и веселья.

Сытый дракон – добрый дракон, а добрый дракон разговорчив.

– Вы действительно братья?

– Да, – кивнул Ластирран, – у нас одна мать, но разные отцы. Мой отец – второй муж в гнезде, – видя непонимание на лице девушки, пояснил: – У дракониц брачный период наступает три-четыре раза в течение их жизни, примерно раз в десять лет. Когда драконица приходит в охоту, – Ластирран запнулся, покосился на Риль, но всё же продолжил, – любой дракон имеет право сразиться за неё. Победитель получает драконицу и право основать или продолжить род семьи. Мой отец сражался дважды и победил, – в голосе дракона зазвучала гордость, – поэтому в нашем Гнезде лишь два отца, но не это главное. Зато у нас самая красивая сестра во всех драконьих землях.

На лица трех драконов заиграли дружные улыбки.

– Значит, ваши драконицы не могут выбирать себе мужа? – нахмурилась Риль. Ей живо представилась гордо сидящая на уступе скалы ящерица, почему-то угольно-черного цвета, а вокруг за неё сражающиеся драконы. Один за другим они падают с переломанными крыльями вниз, а победитель подлетает к своей избраннице. Он оказывается самым страшным и жестоким…

– Ещё как могут, – усмехнулся Кэстирон, – бой выиграет тот, кто придётся по нраву невесте. Не зря мы владеем магией. Драконица просто поделится с избранником силой, а против двоих не выстоит никто, будь он трижды могучим воином. Только молоденькие драконицы первого мужа выбирают, полагаясь на судьбу. Те, кто постарше, делают свой выбор заранее.

– Тогда другое дело, – кивнула Риль. Хотя представить под одной крышей двоих или троих мужей – просто нереально. Нет, для этого нужно быть драконом.

– Всё, довольно вопросов, – оборвал разговор Ластирран, – завтра ранний подъем, и к вечеру уже будем дома.

Третий час они летели над морем. До драконьих земель оставалось немного. Внезапно мощный порыв воздуха пронесся над девушкой, едва не скинув со спины дракона. Спасибо, верёвкам – удержалась. В то же мгновение, Ластирран резко завалился на бок, меняя направление полёта. Его маневр повторили два крылатых силуэта. Братья явно пытались их защитить, вопрос от чего? Как Риль ни вертела головой, вокруг наблюдалось абсолютно пустое небо. Пришлось перейти на истинное зрение, применив то малое, что ей сейчас доступно.

Перешла, и чуть не заорала от испуга. Прямо на неё неслось темное немного размытое пятно, очертаниями напоминающее дракона. Нет, ошибки быть не может – вот хвост, вытянутая шея, когтистые лапы. На них напали свои же. Хотя, какие они свои, если убить пытаются!

Пятен было три. Трое на трое – неплохо. Вот только Ластирран с человеком на спине не мог вести полноценный бой. И сейчас он просто маневрировал, пытаясь не дать сесть чужаку на хвост. Нападавшие неплохо замаскировались. Сейчас они смазанными тенями носились вокруг драконов, пытаясь добраться до командира. Риль оставалось лишь вертеть головой по сторонам, да крепче держаться за веревку. Увы, больше помочь она ничем не может. Хотя…

– Слева, – крикнула она, как можно громче.

Девушка распласталась на спине, стараясь слиться со шкурой, чтобы уменьшить сопротивление воздуху. Дракон резко метнулся вправо, нырнул вниз, и тут же рванулся наверх. А бедная Риль даже не могла прикрыть глаза, чтобы не видеть прыгающий горизонт, скачущие облака и резко приближающуюся поверхность моря. Не время для слабости. Пусть она всего лишь человек, но врагов она видит не хуже драконов.

Порыв ветра полоснул волосами по глазам, рассмеялся в лицо: «Я – сильней!» Ластирран нырнул вниз, уходя с линии атаки. Риль вцепилась в костяные наросты, морщась от врезавшейся в тело веревки. Рядом кружились со своими противниками в танце смерти Фэстигран с Кэстироном. Их всё больше связывали боем, чтобы они не мешали добраться до человеческой девчонки.

Внезапно небо и море резко поменялись местами.

– Сзади! – завопила Риль, оглянувшись назад. Дракон прокрутившись, метнулся вверх, потом вниз. Но противник неумолимой тенью висел у него на хвосте, не теряя контакта с целью. Резким рывком он сократил разрыв, и возник слева от Ластиррана. Тот судорожно дернул хвостом, заваливаясь набок, поднял вверх крыло, прикрывая от удара свою кровную сестру. Вспыхнула огненным росчерком молния, ложась на крыло дракона. Запахло паленым мясом. Крыло бессильно повисло вниз. Края раны бахромой затрепетали на ветру. Ластирран изо всех сил пытался удержать равновесие и не свалиться в штопор.

И все же Риль с ужасом осознала, что ещё чуть-чуть, и Ластирран упадёт! Упадёт, вспарывая поверхность воды своим громадным и сильным телом. Взметнутся тысячи брызг, и сомкнётся холодная вода, принимая в свои объятия двоих.

Но чёрный силуэт вынырнул слева, подставляя крыло брату. Второй брат снизу поддержал раненого. После неудачной атаки враги исчезли, не став добивать дракона, ибо не он был их целью.

Глава 8

Приподнявшись, Риль с надеждой вглядывалась в горизонт. Впереди волны яростно атаковали маленький скалистый островок. К нему и устремились драконы, пытаясь донести раненого брата. Тот дышал с трудом. Под ногами у девушки тяжело вздымались бока, из пасти вырывалось сиплое дыхание.

– Давай, осталось чуть-чуть! Ты сможешь, ты ведь у меня самый сильный!..

Слёзы текли по её щекам, губы шептали ободряющие слова, руки гладили жесткую чешую.

Несмотря на поддержку братьев, Ластирран тяжело рухнул на камни, с десяток метров проехав на животе. Риль не стала дожидаться помощи, с трудом развязала затянувшиеся узлы и соскользнула вниз.

Фэстигран в это время скидывал на землю багаж. Братья работали молча, не глядя на девушку. Риль попыталась было набиться в помощники, но когда Кэстирон чуть не упал, запнувшись о стоящую у него за спиной девушку, ушла на другой конец острова.

Здесь было холодно, тоскливо и одиноко. На глаза наворачивались непрошенные слезы. Страх от пережитой схватки мешался со страхом за дракона. А если он умрет? В ответ на этот вопрос внутри что-то отзывалось болью. Глупо, очень глупо. Жизнь почти домашнего, в мыслях, животного вдруг стала почему-то ценной…

Риль поёжилась. Сидеть на холодном камне было неудобно и холодно. Она сдвинулась подальше от края, чтобы до неё не долетали соленые брызги волн, яростно штурмующих чёрные скалы острова. Надо было сходить за тёплым одеялом, но видеть драконов не хотелось. Лучше в одиночестве замерзать, чем ощущать собственную беспомощность под холодными надменными взглядами.

– Твоя еда, человек.

Сверток с чем-то съедобным шлепнулся на камень перед девушкой. Она подняла глаза и уткнулась взглядом в спину Фэстиграна. Тот уже повернулся, чтобы уйти. Риль не выдержала.

– Что с Ластирраном?

Казалось, вопрос повиснет в воздухе без ответа. Однако дракон все же соизволил повернуться. От злого взгляда Риль стало не по себе.

– Интересуешься? Зря. Твоё любопытство ему не поможет. Но если тебя волнует дальнейшая судьба, не беспокойся – мы выполним волю Совета и доставим тебя в Фальцкозор.

– Воля вашего Совета меня интересует в последнюю очередь, – Риль вскочила с места. Её голос зазвенел от ярости, лицо покраснело, а руки сжались в кулаки, – да, я человек. Всего лишь человек. Но почему меня не может волновать судьба Ластиррана? Почему просто не ответить на вопрос, все ли с ним в порядке?

– В порядке? – прошипел дракон, нависая над девушкой. В его глазах полыхнуло гневное пламя, – Ты, из-за тебя он чуть не погиб! И ты ещё имеешь наглость интересоваться его самочувствием!

Внутри Риль все кипело от негодования. Отлично! Она теперь виновата во всем. В том, что на них напали, в том, что чуть не погибла под ударом молнии, выпущенной неизвестным драконом, в том, что Ластирран решил закрыть её от удара, спасибо ему за это.

Вот только спорить можно было с безразличным ко всему морем, да ещё с ветром, активно приводящим её волосы в беспорядок. Фэстигран просто ушел, не став слушать человечку.

Риль было о чем подумать. Выходит они летели в некий Фальцкозор, по настоянию аж целого Совета драконов. И кому-то очень не хотелось, чтобы её привезли в целости и сохранности. Риль в любом варианте не устраивало участие в драконьих склоках. Вот только её мнение здесь мало кого интересовало.

Сзади зашуршали камни. Девушка обернулась. Бледный Кэстирон покачивался под порывами ветра, но вид имел жутко довольный.

– Идём, – приглашающе махнул рукой, – мы запалили костер, Фэстигран наловил рыбу, мелочь, но для ухи в самый раз.

Девушка покачала головой. Обида все еще жгла сердце, хотя Риль и прятала за маской равнодушия облегчение, при виде целителя. Судя по его улыбке, у Ластиррана всё хорошо.

Кэстирон озадаченно хмыкнул, присел рядом.

– Похоже, кто-то оказался слишком болтлив. Не держи на него зла, Риль. Мой брат – самый старший в Гнезде, хоть разница между нами всего лишь пару часов. Но на его крыльях ответственность за младших. Сестра ещё слишком мала для самостоятельных полётов, поэтому я и Ластирран – его основные подопечные. Хоть и живем мы долго, но так же смертны, как и вы. Увы, первые полеты уносят жизни многих драконят, да и самки рождаются всё реже и реже. Фэстиграну сейчас сложно принять то, что брат сам пожелал отдать жизнь за человека. А мог и не закрывать собой. Извини за прямоту, но его бы никто не осудил.

Риль пожала плечами. Извинение бессмысленно. Логично, что между драконом и человеком, дракон всегда выберет своего сородича.

– Почему на нас напали? – решила она увести разговор от неприятной темы.

– Поговорим об этом у костра. Здесь довольно холодно и к тому же мокро. Поможешь дойти?

Хоть в душе и роились сомнения о слабости целителя, отказывать не стала, с готовностью подставив плечо.

Какие же они разные, эти драконы. То надменно-холодные, как лёд, то яростно-обжигающие, как пламя, то любезно-мягкие, как тёплое одеяло.

Огонь ярко пылал среди выложенных кругом камней. Дров не было видно, да и откуда им взяться на голых скалах. Однако огонь был настоящим, выстреливающим в темное небо россыпь золотых искр. Над костром висел котелок с аппетитно булькающим варевом, а запах ухи просто сбивал с ног.

У костра сидели двое. Один прислонившись спиной к круглому камню, второй полулежа, опершись о грудь первого. Риль замерла, не решаясь нарушить эту семейную идиллию. Как ни крути, какие ни придумывай оправдания, она виновата, пусть и косвенно, в том, что Ластирран сегодня пострадал.

При виде девушки, на лице дракона заиграла слабая улыбка. Даже в красноватых отблесках костра оно казалось мертвенно бледным. Но глаза сияли теплотой.

– Спасибо за сегодняшнее, сестрёнка, – прошептал он, и девушка даже дышать перестала от удивления, – из нас вышла неплохая боевая пара. Несколько тренировок, и мы запросто выиграем ежегодный турнир.

Фэстигран недовольно фыркнул: «Сиди, вояка. Ты неделю летать не сможешь, а уже про турнир мечтаешь». Он поднял глаза на девушку.

– Ласти рассказал про бой. Признаю, я был груб. Ты пыталась помочь и за это спасибо.

Риль ошарашенно кивнула. Слова Фэстиграна ничего не объясняли, но хоть больше он не держит на неё зла.

– Моя помощь была ничтожной. И мне действительно жаль, что твой брат пострадал.

– Со мной уже всё в порядке, – улыбнулся Ластирран, – с таким целителем, как Кэсти, максимум, что мне грозит – это зверское чувство голода после его исцелений.

Все вокруг заулыбались. Риль и сама чувствовала себя жутко голодным драконом. Кэстирон помешал ложкой в котле, зачерпнул, подул и осторожно снял пробу.

– Давайте уже есть, – не выдержал Ласти, – а то ещё немного и мой желудок начнет питаться мною изнутри.

Прошедший бой не повлиял на аппетит драконов. Те остановились только тогда, когда ложки заскребли по дну котелка. Риль подхватила котелок и пошла к морю, чтобы его ополоснуть. Оставшись одни, драконы переглянулись.

– Что будем делать дальше?

– Совет примет её, но Каллахары не остановятся.

– Ты уверен, что это были они?

– Да, они пострадали больше других и слишком жаждут мести, чтобы спокойно принять решение Совета.

– Ей нужна защита.

– Я не останусь в стороне, если её снова попытаются убить.

– Это мы уже поняли. Но одному тебе не справиться. Как обычно, втроем?

– Да, и пусть небо будет ясным, а ветер попутным.

Как ни кралась обратно Риль, но драконы услышали её шаги. Разговор тут же смолк, и бесценная информация так осталась достоянием драконов. А ведь в свете последних событий Риль не может слепо доверять своим спасителям. Ей до сих пор неизвестно, почему она стала мишенью для убийц, и что хочет от нее Совет драконов. Нет, так дальше продолжаться не может. Со своими интригами драконы точно отправят её за грань.

– Поговорим?

Три недовольных взгляда встретили Риль. Так смотрят на маленького ребенка, за которого взрослые уже всё решили, а он вдруг проявляет ненужное своеволие.

– О чём хочешь поговорить, сестренка?

– Вы ведь знаете, кто я?

– Предположим, – протянул Кэстирон. Вот только спокойный тон никак не вязался с колючим взглядом. Риль поежилась. От драконов веяло ощутимой опасностью. Вроде ящерицы людьми давно не питаются? Или…

– Вы обещали рассказать, зачем я вам понадобилась. Мне, кажется, для этого сейчас самое время.

Драконы медлили. Им явно не хотелось посвящать человека в суть проблемы. Проще сдать на руки Совету, пусть те с ней и возятся. Их дело маленькое – доставить девчонку по назначению.

– Разве мы можем тебе доверять? – взгляд Кэстирона, казалось, пронизывал насквозь, а в глубине таилась обидная насмешка.

Она же им доверилась! Разрешила увезти себя из города. Так что им ещё нужно? Клятвы на крови или рекомендательных писем из Академии?

– Речь не о доверии, а о моей жизни. Я не могу защищаться, не зная, кто из вас враг, а кто друг. Я даже не знаю, зачем вам вообще понадобилось везти меня в драконьи земли!

Голос Риль дрогнул. Выдержка дала трещину.

– Мы защитим, – с уверенностью ответил Ластирран. Остальные одобрительно кивнули.

Это становится просто смешно. Защитнички! Приятно, конечно, когда за твоей спиной есть прикрытие в виде трёх драконов. Но это же несерьёзно! Лезть в змеиное, простите, драконье гнездо, несведущей дурочкой – верная дорога к укорочению собственной жизни.

Тщательно подбирая слова, Риль проговорила:

– Спасибо, но я ценю свободу и предпочту рискнуть жизнью, чем находиться под постоянным присмотром. Не лучше ли сейчас открыть мне правду, чем сажать в клетку, где я буду чувствовать себя слепой и беспомощной?

Ластирран тяжко вздохнул. Трудный выбор. Отпускать нельзя, но и сажать под замок глупо. Тогда она не сможет выполнить задание Совета. Молнию под хвост, что же делать?

– Ты понимаешь, насколько опасно твое желание? – прищурился Кэстирон.

– Я понимаю, что согласилась лететь с вами, не задавая лишних вопросов. Понимаю, что поклялась вернуть долг жизни. Понимаю, что обещала помощь, сама не зная в чем. Но время тайн закончилось. Чем раньше вы откроете мне правду, тем раньше я смогу понять, в состоянии ли вам помочь. Тем раньше смогу вернуться в город, к людям. Там мне будет проще встретиться со своими друзьями. Мы разминулись, и я хочу дожидаться их на одном месте, а не носиться по миру на спине дракона.

Драконы переглянулись. Неужели она их убедила? Хоть бы получилось!

– Но твои друзья не должны быть в курсе наших дел. Поклянись, что даже если вы встретитесь, ты не станешь им ничего рассказывать.

Вот так условие! То есть, если её найдут у драконов, она будет изображать из себя полную дурочку, страдающую амнезией? Весело. Но сейчас право хода не на её стороне, и не ей устанавливать правила игры.

– Хорошо. Я согласна.

– Как только ты выполнишь условие сделки, мы вернём тебя обратно в тот же город, либо в любое другое место, по твоему желанию.

Уже неплохо. Риль повеселела. Мыль о возвращении грела сердце.

– Что же, мы готовы озвучить тебе обстоятельства нашей сделки. Помни, отказ не принимается, а любое нарушение, будет воспринято, как оскорбление.

Риль кивнула, хотя до конца и не было понятно, что именно драконы сочтут за нарушение и какие санкции применят за оскорбление. В любом случае пути назад нет. Ей не покинуть этот мир безнаказанно, не отдав долг жизни драконам. Если только она не захочет отказаться быть пространственником. Тогда можно просто жить почти обычной жизнью, забыв про перемещения, учебу, про чужие миры, проклиная в душе ящериц, так некстати захотевших поймать мага-пространственника.

– С самого начала мы знали, что ты маг из другого мира. Спросишь, как? Запах. Наши предания говорят: уходя в другой мир, мы умираем в этом. Ваши маги всегда пахнут смертью. Жаль, не поймешь. А рассказывать, как пахнет смерть – бесполезное занятие.

Что же, вот и объяснение того, как драконы на нее вышли. Надо же… пространственники пахнут смертью. Кому рассказать – не поверят.

Засечь портал не сложно. Подобная природная аномалия фиксируется любым магом, будь-то человек или дракон. Все, что осталось – отправить патрули к побережью, чтобы те обнюхивали всех причаливших.

– Вернемся к делу. Год назад в Сизых горах пропал один из наших. Северное Крыло. Я говорил, что чаще всего гибнет молодняк. Взрослые редко. И никогда не пропадают. Погибающий дракон всегда успевает послать прощальный зов родным и близким. Даже молодняк на это способен. Но тот просто исчез, словно растворился в воздухе. Его Гнездо обшарило все Сизые горы, но так ничего и не нашли. Потом исчез один из Южных. Старейшины насторожились. Полгода назад пропали сразу двое – огромнейшая утрата для Гнезда. А пару месяца назад молодой дракон из гнезда Тарлишонов послал зов помощи. Он был сильным магом и успел кинуть клич. Когда помощь подоспела к месту нападения, они застали лишь закрывающийся портал. В него уплывало тело моего родича, а портал держал человек. К сожалению, эта тварь успела улизнуть, и удар пришелся уже по пустому месту. Но у нас очень хорошее зрение. Драконы смогли разглядеть вот это, – Ластирран перевел дух и кивнул Фэстиграну. Он единственный из всех не растратил за сегодня свой магический резерв. Фэстигран махнул рукой, и в воздухе соткался ясно различимый рисунок: арка, увитая зелёными листьями и крупными цветами. В центре арки, повторяя её контуры, висела радуга, а под ней, разрывало пространство золотая молния.

С самого детства знак пространственных магов вызывал у Риль восхищение до дрожи в коленках, до учащенного сердцебиения. С этим символом была связана история всей её семьи. Самые лучшие и талантливые маги шли в Академию, чтобы там в чужих мирах представлять и защищать интересы родного мира.

Риль тоже мечтала рано или поздно ощутить в ладонях приятную тяжесть значка пространственника. Арка – как олицетворение порталов, открывающих дорогу в другие миры, цветы и листья – знак мира и жизни, радуга – символ многогранности и многоцветности бытия, молния… Молния имела два значения, с одной стороны, она разрывала пространство, открывая путь, с другой – молния была знаком силы, силы магии, силы её мира, владеющего пространственными перемещениями.

И ведь совсем скоро её мечта должна осуществиться. На втором курсе маги, пройдя инициацию, получают значки, правда, пока с одной, красной полосой. Заканчивают с тремя – четырьмя цветными полосами на значке. А у родителей Риль их целых шесть. Полная радуга – знак высшего мага.

Обычно, значок не виден. Зачем лишний раз привлекать внимание. Но в момент открытия портала он, словно маленькое разноцветное солнышко, переливается всеми цветами радуги.

Риль прикрыла глаза, не в силах смотреть на такое родное и близкое. Но разноцветные лучи семи полос радуги пробивались даже сквозь прикрытые веки. Итак, похититель один из своих. Мало того, что он – свой, он – высший маг.

«Чтоб эта тварь подавилась похищенными драконами! – выругалась Риль, – Та-а-ак, – лихорадочно соображала она, – игры кончились. Надо срочно найти способ связаться со своими и поймать этого гада. Как жаль, что брат не пошел в силовики!»

Рослый, ловкий, сильный, с хорошей реакцией – все знакомые прочили ему карьеру боевого мага. Нет, упрямец увлекся наукой, и теперь всё время проводил в раскопках какие-то древних городов или в перерывании архивов. Дома с книжками не расставался. Зануда! Но ничего, у отца много знакомых. Он посоветует, к кому обратиться, чтобы без промаха вытащить крысу из норки. Искать предателя среди своих – дело непростое.

Значит, связь – первоочередная задача и именно с родными: самое простое и надёжное, что ей доступно. В своих она точно уверена – среди них похитителя дракона нет.

Изображение погасло. Над каменным островком повисла тишина, нарушаемая лишь ударами волн о камни. Драконы ждали.

– Он и, правда, один из нас. Но клянусь, действует вне закона, и в моём мире он такой же преступник, как и в вашем.

– Ты должна его нам выдать. Мы будем судить его по своим законам.

Хм, угроза. И весьма ощутимая. Драконы навряд ли будут милосердны к магу-отступнику, ему грозит только смерть.

– Хорошо, – соглашается Риль. Она сейчас не в том положении, чтобы просить за похитителя, к тому же пока не ясна степень его вины, но поправку внести можно, – но на суде должны будут присутствовать наши наблюдатели.

– Ты, и этого достаточно.

Ого, становится веселее. Она пока юриспруденцию лишь мельком проходила в обобщенных базах, без привязки к практике. Да и законы драконьего народа им, конечно же, не преподавали.

– Пусть будет так, – сама покорность, а в душе всё сжимается от тягостных предчувствий, – мне нужна помощь, чтобы связаться со своими. Думаю, скоро в этом мире появятся мои друзья. Вместе мы сможем…

Но договорить ей не дали. Лица драконов мрачнели все больше. Наконец, Фэстигран не выдержал.

– Мы уже говорили: никаких магов, никаких людей, только ты.

– Свернутое пространство мне под ноги, – пробормотала Риль, и на всякий случай уточнила, – я не могу обратиться ни к кому за помощью?

– Любой дракон окажет тебе посильную помощь, – важно кивнул Фэстигран. Ластирран, видя ошарашенное лицо Риль, сжалился над девушкой, и пояснил.

– Нам не просто было убедить Совет дать вашим людям шанс самим найти и выдать убийцу. Однако условие таково, что лишь один человек из магов будет допущен к драконам – первый появившийся в нашем мире. Он и только он имеет право расследовать дело о пропавших драконах.

С каждым словом Ластиррана словно тяжелый груз придавливал Риль к земле.

– А что, если я не справлюсь? Если не смогу найти похитителя?

– Тогда драконы объявят вашим людям войну, – спокойно глядя в глаза девушки ответил Ластирран. Про то, что эта война затронет не только данный мир, он решил умолчать.

Глава 9

Драконы обосновались в трех мирах. Откуда пришли – знали лишь Старейшины. Исход и все, что с ним было связано всегда относились к запретным знаниям. Хотя Ластирран сомневался, что про причины Исхода известно даже Старейшинам.

Посещать другие миры драконы не любили. Этот процесс был для них весьма болезненным и неприятным. В момент перехода исчезал контроль над второй сущностью, и драконы могли навсегда потерять связь между ними. Дракон без человеческой сущности быстро дичал и изгонялся из гнезда.

Однако, это не помешало драконам провести два малых Исхода в соседние миры, когда свободная территория стала тесноватой, а для завоевания новых требовалось развязать войну с людьми. Двуногих ящерицы не любили, но в открытую войну соваться не хотели. Слишком много было людишек по сравнению с хозяевами неба.

По достижению определенного возраста почти все молодые драконы уходили в странствия. Мир посмотреть – себя поискать. Путешествовать в чужие миры рисковали единицы – слишком высока была плата за переход.

Не смотря на разделение, в случае опасности драконий народ становился единым целым.

Вот и сейчас, в Совете заседали Старейшины трёх миров. Не только этот мир пострадал от неведомого мага. В двух других тоже начали пропадать драконы – молодые, сильные, надежда родных Гнезд. Но действовать решили в том мире, где драконам удалось засечь похитителя.

Думали долго, много камней в ярости было разбито хвостами, много пыли подняли в воздух бьющиеся крылья, и все же Совет решил дать людям шанс исправить причиненный вред. Найти и выдать похитителя. Правда, те, кто ратовал за войну, получили право внести поправку. И они её внесли: только первый появившийся в этом мире маг будет допущен к драконам.

Чужой портал засекли в открытом море, и на поиски мага в прибрежные города через порталы были отправлены тройки патрулей.

То, что магом оказалась сопливая девчонка, вначале даже обрадовало тройку Ластиррана. Управлять такой – один взмах крыльев сделать. Но странности стали накапливаться, как воздушный вихрь. Маг не применял магию, даже для защиты собственной жизни, не пытался связаться со своими, не сопротивлялся простым людям, по-глупому попав в темницу. Или это коварный план извращенной человеческой логики?

Тройка уже все свои драконьи мозги сломала, пытаясь понять девчонку. Насколько легче пришлось, окажись маг мужчиной, а с девицы что взять?

Риль сейчас было не легче. Она пребывала в полном смятении.

«Ящерицы, хвост им в глотку! Что надумали, мудрецы чешуйчатые. Это же как гадать на камнях. Что попадется под руку, то в ход и пустим. Выиграем – отлично, без крови обойдёмся, проиграем – тоже неплохо, хорошая война разомнёт крылья, зажжёт кровь».

Девушка удрученно покачала головой – кто она против мастера? Да он её одним взглядом заморозит. И конец недоучке. А дальше – война. Из пространственников никто и не поймет, за что на них драконы ополчились. Почему вдруг убивать стали. Чешуйчатые, они такие гордые и упрямые. Не признаются ведь что не смогли сами похитителя изловить. Решились только одному секрет раскрыть, а позориться перед остальными – ни-ни. Это мы не могём, у нас нет слабых сторон. Мы – сила! Не сила, а тупость!

Риль со злости пнула ногой камень. Она гуляла по краю каменной гряды, пытаясь привести в порядок мысли. Но порядок не наводился. В голове царил бардак, и все чаще проскальзывали панические идеи: бросить всё, сбежать, сдаться. Плевать на драконов, на долг. Она сдохнет, разыскивая мага. А так хотя бы предупредит своих о грядущей войне. Закроют этот мир от посещений и все дела. Эвакуация займет, конечно, время. Но и драконам тоже нужно подготовиться к войне.

Заманчиво а, главное, безопасно. Вот только есть одно маааленькое препятствие. Она не может пока никуда перемещаться. И ящерицы не идиоты, чтобы её просто так отпустить.

Что остается? Лишь одно: принять идиотские условия и тянуть время. Авось, что-нибудь придумается.

И все же жутко хотелось побиться головой об стену. С размаху, до боли, до звёздочек в глазах, а ещё повыть – протяжно и жалобно. Но ближайшая доступная твердая поверхность – мокрые, покрытые кое-где водорослями камни. Еще можно побиться об чешую дракона… Вот только сами ящерицы явно не оценят подобного порыва. А выдавать себя за дурочку – поздновато. Раньше думать надо было. Теперь же любые поползновения к слабоумию спишут на трусость и человеческую слабость. Риль заскрипела зубами от злости – на себя, на тупоголовых ящериц, на собственную невезучесть. А на того шутника, что её сюда закинул, она не просто злилась. Нет, она просто мечтала прибить его медленно и мучительно, раз двадцать, не меньше.

Бессонная ночь не прошла для Риль даром. Девушка отчаянно зевала, восседая на спине Фэстиграна. Кэстирон нес раненого брата. Тот был ещё слишком слаб, чтобы контролировать сущность дракона. Ещё неделю целитель запретил ему смену облика. В драконьем облике Ластиррану было бы легче залечить свои раны, но тогда им всем пришлось бы застрять на островке надолго.

Этой ночью, кроме раненого, никто так и не заснул. Скалы почти не закрывали от брызг расшалившегося ночью моря. Ветер, усилившийся к утру, радости не прибавил. Да и костёр, хоть и горел исправно, особого тепла не давал. Тяжёлым сном удалось забыться только Ластиррану. Остальные предались раздумьям, каждый своим, но весёлыми они не были ни у кого. Слишком непростой разговор состоялся накануне.

Ночь размышлений ясности не принесла. «План, мне нужен план», – вот, пожалуй, единственная здравая мысль из всего пришедшего в голову Риль бреда. Интересно, насколько хватит терпения драконов, держать у себя неумеху-недоучку? Как бы сразу не прогнали… Что-то не верится, что они будут ловить еще кого-нибудь. Придётся пытаться выдать себя за полноценного пространственника. А как это сделать, если магический источник не инициирован? Задачка еще та…

Как же не хватает помощи друзей! А разве здесь кому доверишься? Она уже надоверялась до темницы и пыток. Хватит, только сама. Потихонечку, полегонечку. Начнет с малого. А потом и до похитителя доберётся. Кто сказал, что она сама его взять должна? Достаточно пальчиком указать, и «фас» – драконам. Те сами разберутся. Хорошо бы ловушку организовать, чтобы за магом по всему миру не скакать. А что в ловушке главное? Правильно – приманка!

Риль кровожадно посмотрела в сторону драконов. Фэстигран был самым высокомерным из трёх, он ей больше всех не нравился. Идеальная кандидатура! Такого если и жалко, то чуть-чуть. К тому же, помощь будет близка, и его обязательно спасут. В идеале.

Что же, теория как всегда великолепна. Вот только Риль знала, как легко подобные умозаключения разбиваются о камни действительности.

С первыми лучами солнца они покинули остров. Драконы недовольно хмурились. Роль транспорта им была явно не по душе.

Риль не смогла удержаться и ласково похлопала своего дракона по спине, любуясь его глянцевой шкурой. В каждой чешуйке вспыхивало маленькое солнышко, отражая восходящее светило. Волна дрожи прошла по спине, чуть не скинув девушку вниз. Дракон возмущенно рыкнул, пребывая не в восторге от подобных ласк.

«Подумаешь», – хмыкнула Риль. А ведь она ещё за ушком чесать не пробовала. Хотя они далеко – не достанешь, а с морды заходить страшновато. Там глаза, ноздри, а зубы…, нет, к этому надо привыкнуть. Привыкать не хотелось. Хотелось домой или хотя бы просто в теплую комнату, под мягкий плед.

В этот раз драконы неслись гораздо быстрее, чем раньше. И Риль смогла оценить прелесть вчерашних полетов, когда ветер не бьет холодом в лицо, а заледеневшие пальцы не примерзают к страховочной веревке.

Ночью троица о чем-то бурно совещалась, отправив Риль прогуляться. Как будто этот каменный зуб, торчащий в море, может быть местом для прогулок. Мало того, что темень вокруг – лунный свет едва дает ориентиры, так ещё и под ногами скользкие и острые камни. Мысль, что она может себе что-то сломать или вывихнуть, просто никому не пришла в голову. Сами-то они всю жизнь в горах. Привычные.

Боятся, что она драконий язык знает. Только зря её считают настолько способной. Да и не входит драконий язык в программу изучения редких языков.

Для пространственного мага, пусть даже пока и не инициированного, человеческий язык стандартной лингвистической группы любого мира почти родной. Работает как истинное зрение, только для лингвистики. Бывают исключения, но они касаются лишь изолированных племен и народов. У остальных принципы построения речевых оборотов не особо различаются, а смысловые значения легко дешифруются магом.

А вот с нечеловеческими языками подобная хитрость не проходит. При поступлении в Академию необходимо продемонстрировать знание двух языков. За время учёбы к ним добавляются ещё два. Но драконий в их число не входит и, похоже, никогда не будет входить.

Через несколько часов полёта, когда нижняя часть тела практически закаменела, впереди показались долгожданные горы. Драконы, почуяв родные места, заработали крыльями в два раза быстрее. Риль и сама хотела поскорее ощутить под ногами твердую поверхность.

Драконы двумя смазанными тенями устремились к горам, нырнули в ущелье. Сразу навалились темнота и холод. Перехватило дыхание от ледяного ветра. Мимо проносились отвесные стены, лишь кое-где покрытые серо-зеленым лишайником. Драконы с легкостью маневрировали, пролетая в опасной близости от скал. Риль лишь ойкала и шипела сквозь зубы ругательства, когда летуны демонстрировали своё мастерство высшего пилотажа. Вверх – перелететь через перевал, нырнуть вниз, сложив крылья, упасть в темноту глубокого ущелья, чтобы через пару мгновений свечкой уйти в высоту, к солнечному свету.

Белоснежные шапки гор вспыхивали на солнце, слепя глаза после мрака ущелий. Разреженный горный воздух кружил голову, перегрузки давили на сердце, застилая кровавой пеленой глаза. Полёт в горах, когда любая ошибка может оказаться фатальной – сомнительное удовольствие. Как же хорошо было над морем!

Город вынырнул неожиданно, словно скала вдруг показала свой истинный облик, оказавшись спрятанным под покровом иллюзии городом. Казалось, секунду назад вокруг были только камни, и вот уже драконы кружат над высокими стенами, проносятся над крышами домов, почти задевая стройные башни длинными хвостами.

Почти все крыши были плоскими, а дома приземистыми и прочными. И в тоже время по всему городу то тут, то там, словно свечки на торте, возвышались тонкие, стройные башни. Когда драконы аккуратно приземлились на крыше одного из домов., сразу стало понятно, почему они плоские: посадочная площадка вмещала в себя нескольких драконов.

Девушка так закоченела, что с трудом могла пошевелиться. Но не просить же помощи у раненого Ластиррана.

– Это наш дом в Элькаруте, – пояснил целитель.

Они спускались вниз по широкой лестнице. Было сразу видно, что в доме живут существа, любящие простор. Высокие потолки, широкие лестницы, толстые стены, большие окна, пропускающие море света и воздуха. Массивная, удобная мебель. Риль с удовольствием бы прошлась по дому, но глаза просто закрывались от усталости.

– Я встречусь с Советом здесь? – подавив зевок, спросила девушка.

– Нет, – ответил Кэстирон, – Здесь мы просто отдохнем. Не волнуйся, ты обязательно встретишься с Советом.

Кэстирон остановился около одной из дверей, расположенных в коридоре на втором этаже.

– Твоя комната, располагайся. Обед будет через час.

Риль вошла, огляделась. Огромная кровать так и манила вытянуть на себе скрюченное от полёта тело, закутаться в теплое одеяло. Но девушка обошла её по дуге. В глубине комнаты, за неприметной дверцей обнаружилась гардеробная, а за ней пряталась вожделенная ванная комната.

Согревшись в горячей воде, Риль расслабилась. Тело окутала приятная дремота. В голове замерли все мысли. Глаза сами собой закрылись, и девушка все дальше и дальше уносилась страну сновидений.

Нетерпеливое покашливание донеслось издалека. «Кого там ещё принесло?» – лениво подумала Риль и, не собираясь просыпаться.

Покашливание повторилось, а затем в лицо девушки легонько брызнули водой. Это возымело действие. Она мгновенно открыла глаза, выныривая из сладостных объятий сна. Чёрные зрачки драконьих глаз смотрели насмешливо и чуть-чуть виновато, самую малость. «Ох», – пунцово покраснела Риль, осознав, в каком виде её разбудил Ластирран.

– Мы ждали тебя, – мягко проговорил дракон, плавно вставая с края ванны. Сам он словно не ощущал неловкости от вида обнаженной девицы в воде. Похоже, его это забавляло. – Ты так устала, что не пришла на обед. Я решил проверить, все ли в порядке. Советую поторопиться, если не хочешь пропустить и ужин. До него чуть меньше часа.

Ушел. Слава Создателю! Это же как же её разморило, если она ухитрилась проспать обед и чуть не прозевала ужин. Ругая себя последними словами, Риль быстро помылась. Завернувшись в полотенце, выскочила из ванной комнаты.

Заботливые драконы уже притащили тюки с одеждой в её комнату. Встряхнула первое попавшееся платье, окинула критическим взглядом: сойдёт.

Столовая встретила девушку приглушённым светом свечей, манящим ароматом еды и тишиной. Разговор при её появлении тут же стих. Ох, уже эти чешуйчатые конспираторы!

– Чудесно выглядишь, Риль, – поприветствовал девушку Ластирран. Всего лишь комплимент, но взгляд дракона опалил словно огнем. Щеки Риль порозовели. А в голове мигом пронеслась картинка сидящего на краю ванной Ластиррана. Какой же он…, драконистый – сплошная наглость и ни грамма стеснительности.

Ластирран довольно ухмыльнулся. Их гостья так мило смущается… Какая же она ещё юная! Затеять с ней игру сердец? Будет забавно. Дракон воссоздал в памяти спящую в ванной Риль. Фигурка у неё весьма и весьма соблазнительная. Так и хочется сжать в объятиях.

Как воспитанному мужчине, ему следовало дождаться разрешения и потом уже входить в её комнату. Но, во-первых, он и, правда, за неё волновался, а во-вторых, драконам не свойственны людские условности. Сестра вполне могла попросить потереть ей спинку, причем без всякой задней мысли. И он отнесся бы к этому, как к должному. Но людям свойственно превращать пустяк в нечто непотребное.

Что же, игра выйдет занятной. Давно он с людьми не развлекался, да и девочке флирт не помешает. А то сидит за столом, ест, даже не глядя, что у неё на тарелке. По глазам видно – далеко отсюда. Нет, милая, так не пойдет. Замыкаться сейчас не время. Ты нужна нам здесь. Твой успех станет победой нашего Гнезда. Будет жаль, если проиграешь. Смерть такого юного создания всегда огорчительна.

Риль в раздражении кусала губы. Она злилась. На себя, глупую, на наглого соблазнителя, на всех драконов вообще и на одного, в частности. Нет, ну каков наглец! Мало ему было её в голом виде лицезреть. Мог бы сделать вид, что ничего не произошло. Вместо этого, поедает взглядом, словно она – главное блюдо на этом столе. Ничего, ничего, прорвёмся. Благо практика есть. К старшему брату обычно толпа однокашников домой заваливалась. Из них кто-нибудь да начинал ухаживать за симпатичной младшей сестрёнкой. Иногда в шутку, а кто-то и всерьез. Иммунитет к подобным ухажерам выработался довольно быстро. Вот только между юнцом и опытным драконом огромная разница и не в её пользу.

Девушка сердилась, потихоньку забывая про тоску, которая навалилась на нее при виде драконов. Ей вспомнилась семья, вот так же сидящая за ужином в родном доме. Как же далеко она от него сейчас! Слезы сами собой навернулись на глаза, а горло перехватило от спазма.

Погрузиться в воспоминания ей не дали. Чужой взгляд буквально обжигал, заставляя забыть о горе. Золотое пламя в чёрных зрачках манило к себе, обещая согреть и намекая на нечто запретное, страстное.

Фэстигран нахмурился. Он не мог понять, что нашло на этих двоих. Его братец, похоже, последние мозги потерял. Нет, он и раньше частенько развлекался с человеческими девчонками. Но сейчас это не имело никакого смысла. Привязанность могла лишь помешать делу. Если вчера он правильно разглядел выражение полного смятения в глазах их гостьи, то свои шансы на победу она оценивает невысоко. И поединок с магом ей не выиграть самостоятельно. Братца стоит предостеречь от заигрывания с Риль. Зачем лишние расстройства? Если гостья не сможет победить, её придется использовать, как приманку. А шансов выжить у приманки практически нет. Маг не купится, если рядом будут крутиться драконы.

А девчонка сейчас особенно хороша! Сидит, кусая губы, и гневные взгляды на братца бросает. Жаль, что она так эмоциональна. Ласти как раз таких и предпочитает. Лучше бы он был ей безразличен. Что же всё-таки произошло между ними перед ужином? Явно что-то выведшее гостью из себя. Не зря, ох не зря, кровное родство рекомендуется между одним и тем же полом. Как бы теперь оно не сыграло злую шутку с его братцем и новоявленной сестрой.

Кэстирон сидел, явно наслаждаясь разыгрываемой за столом битвой взглядов. В отличие от старшего брата, он не видел ничего страшного в увлечении Ластиррана. Да и Риль, ему казалась сильнее, чем она старательно делала вид. Поживём, увидим.

– Может, вы мне расскажете, что меня ждёт на встрече с Советом? – Риль окинула драконов серьезным взглядом. Она не дрогнула, когда Ластирран в ответ улыбнулся так, словно она уже на все согласилась.

– Ничего, что могло бы тебя испугать. Только разговоры, – откинулся на спинку стула насытившийся Кэстирон.

Разговоры? Войне тоже предшествуют разговоры.

– И не волнуйся, как только Совет одобрит твоё участие, никто не посмеет пойти против воли старейшин.

– А до встречи с Советом?

– До встречи, сестрёнка, – подмигнул ей Ластирран, – мы будем очень осторожны. И тебе не стоит встречаться с незнакомыми драконами.

Риль так и подмывало спросить – а со знакомыми? Но это значило вступить в игру, а ей не хотелось давать, ни малейшего повода «братцу» усилить свой напор. У неё и так слишком много забот. Не стоит добавлять к ним еще и сердечные увлечения.

– Завтра, если захочешь, мы покажем тебе город, – поспешил увести разговор от опасной темы Кэстирон. Настоящий драконий город? Риль, конечно, хотела.

– А кто живёт в башнях? – полюбопытствовала она, когда после завтрака все четверо вышли на улицу.

– Асхалуты, – отозвался Ластирран, взявший на себя обязанности гида, – Этот город единственное место, где мы разрешаем жить другим народам. Здесь очень сильна горная гильдия. Местная коллекция камней самая полная на континенте. Если останутся силы и время, обязательно на неё посмотрим. Подгорный народ охотно селится в городе. Довольно много горцев. Мы их зовем грейфами. Их легко узнать: кожа у этих ребят густо покрыта волосами. Но горцы – одни из самых лучших воинов. Их любят нанимать жители равнин. Правда, грейфы всегда возвращаются домой. Не могут долго жить без гор. Ну, и, конечно, в городе хватает людей.

Каменная мостовая, покрытая утренней изморосью, оказалась опасным противником. Чтобы не упасть, Риль пришлось вцепиться в руку Ластиррану.

– Кто такие асхалуты?

– Это не отдельный народ. У них есть и люди, и грейфы. Подгорные, правда, к ним не идут. Но оно и понятно. Теснота пещер им милее небесного простора.

В это время с одной из башен раздался громкий клекот. Тень сорвалась с верхнего балкона, расправила крылья и заскользила над головами прохожих.

– Гронн, – пояснил Ластирран.

Риль вначале показалось, что перед ней дракон, просто небольшого размера. Но когда существо заложило вираж, оказавшись напротив солнца, стало ясно, что к драконам оно не имеет никакого отношения. Это была птица, гигантского размера, с широким размахом крыльев, с длинными бело-серо-чёрными перьями, с массивным клювом, и коротким расклешённым хвостом. Но самым главным отличием было не это. На спине этой летающей махины четким силуэтом выделялся всадник. Он тронул поводья, что-то крикнул, и птица послушно заложила вираж, скрывшись за дальними силуэтами башен.

Видя неприкрытый интерес девушки, дракон пояснил.

– Наездник на гронне – асхалут. У этой птицы может быть только один хозяин. Он забирает птенца из гнезда, и сам его выкармливает. Живут они вместе в одном доме. На верхнем этаже птичник, ниже – жилые помещения. Мы нанимаем асхалутов для патрулирования границы. Каждый из них – побратим дракона. Жить они предпочитают здесь, среди своих, хотя им разрешено появляться даже в Гнездах. Ты могла бы стать асхалутом, – как бы невзначай обмолвился дракон.

Глава 10

– Заглянем? – Кэстирон толкнул локтем Фэстиграна, кивая на белую башню, виднеющуюся в конце улицы.

– Почему бы и нет. Давно я братишку не навещал. Тем более, что он сейчас дома.

Вблизи башня оказалась довольно высокой. На её стенах хаотичными пятнами поблескивали окна, наверху балюстрада ограждала птичник. К внушительного размера двери вели несколько ступеней.

Ничуть не смущаясь, Фэстигран со всего размаху ударил кулаком по двери, грохот, множась эхом, разнесся по башне. Риль вздрогнула от неожиданности, а вот хозяин никак не прореагировал на стук.

– Спит, – подмигнул братьям Фэстигран, – ничего, сейчас разбудим.

С ещё большей силой он заколошматил по двери. Та почти прогнулась под его ударами, сверху посыпались ошметки белой штукатурки. К удивлению Риль, башня выдержала приступ, не развалившись по камешкам. На каком-то из ударов, дверь распахнулась, и дракон застыл на месте с поднятым вверх кулаком. На пороге стоял хозяин: взъерошенные длинные волосы, наброшенная на голое тело безрукавка, мятые домашние штаны и босые ноги довершали образ, поднятого с постели и очень злого грейфа.

«Кого-то сейчас будут бить», – мелькнула мысль. Вид у грейфа был еще тот. Тело сплошь покрывали рыжеватые длинные волосы, на лице они были короче и росли на манер бороды. Брови шикарные – густые, широкие и грозно насупленные. Широкий мясистый нос покраснел от гнева, голубые глаза смотрели недобро. Из-под роскошной рыжей шевелюры, выглядывал с десяток сережек, висящих на ушах.

– Ну, – рыкнуло невыспавшееся чудовище. С крыш с шумом взвились в небо птицы. Риль отшатнулась, чтобы тут же попасть в цепкий плен чьих-то рук. Бархатный голос, щекоча кожу, прошептал на ухо: «Испугалась? Грейфы только на вид такие грозные. На самом деле, они – замечательные ребята».

«Только не когда их разбудили», – хотела добавить Риль, но грейф, наконец, признал возмутителей своего спокойствия.

– Братишка! – взревел он трубным басом. Бедные птицы, только намеревавшиеся вернуться на свои места, опять взвились в небо. Мужчины стали обниматься, хлопать друг друга по плечам, но девушке сейчас было не до них. Она решала сложную задачу, как выбраться из объятий Ластиррана, не уронив ничьего достоинства и не нанеся никому физического урона. Вариант физического воздействия исключался. Дракон только посмеется. К её счастью, Ластиррану всё же пришлось отпустить девушку. Неугомонный грейф не мог не поприветствовать третьего брата.

– Мой кровный брат – Дрыга, – представил его Фэстигран. Грейф почему-то смутился, неуклюже поклонился и даже попытался ухватить девушку за руку. То ли поцеловать хотел, то ли сломать… её рука просто утонула в гигантской ладони.

– Мне очень приятно, – широко улыбнулся Дрыга, внимательно оглядывая девушку.

– Прошу! – хозяин гостеприимно распахнул дверь, пропуская гостей внутрь.

В башне было тепло, а еще светло и чисто. Выкрашенные белой краской стены, деревянная лестница, не скрипнувшая под ногами отнюдь не лёгких гостей, большие окна и широкие проемы дверей. В гостиной всё было под стать хозяину. Огромная низкая софа с множеством подушек занимала полстены. Остальную часть комнаты отвоевал для себя деревянный стол с десятком табуреток. По стенам на нескольких полках разместилась коллекция грейфа. Риль с интересом прошлась по ней взглядом: камни всех цветов и размеров отбрасывали цветные блики на стены. Похоже, для этого города они значат действительно много, если даже асхалуты их собирают. Остальное свободное пространство было отведено под второе увлечение хозяина. Кинжалы, маленькие, не очень, простые и богато украшенные орнаментом и драгоценностями. Хищные лезвия сверкали на солнце, тая в себе смерть. Рядом на специальной подставке стояли копья. И если кинжалы были начищены до блеска, то с копьями явно не церемонились. Поцарапанные, погнутые, с содранной краской, словно нелюбимые дети, за которыми никто не ухаживает.

Риль остановилась перед ними. Провела пальцем по шероховатой поверхности. На время, пока мужчины шумно обсуждали общих друзей, девушка оказалась предоставлена сама себе. Ей вручили бокал вина, попытались усадить рядом, но внезапно вошедший ещё один гость внес сумятицу, и Риль удалось удрать от настырного Ластиррана.

– Это ритуальные копья. Мы используем их в турнирах. Победитель получает копье побежденного. Пять копий – неплохой результат. Дрыга хороший боец.

Риль обернулась. Рядом стоял пришедший последним гость. Она прищурился, окинула его истинным зрением: человек, маг.

– Меня зовут Зарран. Хотите, покажу вам гронна?

Риль с радостью согласилась, пусть для этого и нужно было ползти на самый верх башни.

Двери не было. Ступив в открытый проем, девушка оказалась на последнем ярусе. Шагнула к краю, чтобы тут же вцепиться в поручни. Вид, открывающийся отсюда, захватывал дух. Горы величаво проступали сквозь туманную дымку. Солнце стояло ещё невысоко, не успев развеять их мягкую постель. Оно лишь подкрасило туман в розовый цвет.

Риль глубоко вздохнула. Горы – её слабость. Рядом с ними чувствуешь себя настоящей. Не подающим надежды талантливым магом из семьи великих пространственников, не симпатичной девчонкой, за которой ухаживает полкурса. Все лишнее исчезает. Остается лишь крохотная, по сравнению с каменными гигантами, девушка, чья жизнь – миг для седых великанов. Рядом с ними все проблемы съёживаются до мелких неприятностей, а собственная значимость возвращается в реальные границы.

Городок у подножия гор уже проснулся, и звуки его каждодневной жизни наполняли воздух. Башни, словно белые свечи, купались в солнечном свете. Над крышами скользили крылатые силуэты. Большие – драконы, и поменьше, с всадниками на спинах.

Риль и дальше бы любовалась видом на город, и возвышающимися за ним горами, если бы обитатель птичника не напомнил о своём существовании недовольным клекотом. Она обернулась и замерла. Вблизи гронн казался просто огромным. Он стоял на двух лапах, оснащенных внушительного размера когтями. Наклонив голову набок, птица внимательно изучала гостей янтарными глазами. Переведя их из категории – «враги – еда – интересно – пустое место», она, изогнув шею, принялась вычищать перья на спине. Раскраской гронн не вышел, но всё искупали размер и неповторимая грация гигантской птицы. Покончив с туалетом, она плюхнулась на пол и засунула голову под крыло. Гости для неё перестали существовать.

Риль вздохнула, только сейчас осознав, что все это время дышала через раз.

– Потрясающе, – выдохнула. Гронн вызывал в ней чуть ли не священный трепет.

– Мне кажется, вы ему понравились. Он никогда бы не позволил себе уснуть в присутствии врага, – раздавшийся позади неё мужской голос заставил девушку вздрогнуть. К своёму стыду она забыла о Зарране.

– Возможно, – повернулась к асхалуту.

Тот улыбнулся в ответ, вот только глаза оставались серьезными.

– Я знаю, кто вы, и что хочет от вас Совет. Они мало что от нас скрывают. Да и пропавший был кровником моего друга. Я, как никто другой, хочу, чтобы он был отомщён. Но не таким способом. Совет делает огромную ошибку, взваливая всё на ваши плечи.

– Уверены, что не справлюсь? – ледяным тоном осведомилась Риль.

– Считаю, что в одиночку не воюют. И я бы не стал отказываться от помощи. Возьмите, – Зарран протянул к ней руку. На цепочке, зажатой в его пальцах, покачивался серебристый свисток. Риль в недоумении вскинула брови.

– Возьмите, – асхалут настойчиво протягивал ей свисток. Под его взглядом девушка сдалась.

– Что это? – поинтересовалась она, с опаской принимая подарок.

– Я не знаю подробностей, но подозреваю, что Гнёзда попытаются вас использовать, как фигуру влияния. Мы редко вмешиваемся в дела наших старших братьев, но сейчас речь идет о человеке. Если вам понадобится помощь, звук этого свистка гронн различает на очень большом расстоянии. Позовите и мы придем.

Риль в растерянности замерла. Очередной защитник? И не один! Во что же она вляпалась, если незнакомец, которого она видит первый раз в жизни, предлагает ей помощь, тонко намекая, что отказываться в её обстоятельствах весьма глупо. У неё есть уже три защитника. Хотя… Она повертела свисток в руках и решительно повесила его на шею, спрятав под воротником платья.

Девушка подняла взгляд, поблагодарить за подарок. Чёрные глаза Заррана смотрели на неё, не отрываясь. Его лицо было тёмным от загара, жёсткие прямые волосы коротко острижены, прямой чуть с горбинкой нос придавал ему сходство с гронном. «Хищный птиц в человеческом обличье», – мелькнула в голове у девушки мысль. Асхалут медленно протянул к ней руку, словно не в силах на что-то решиться. Но на что именно, Риль так и не узнала.

– Вот вы где! – раздался от проема голос Ластиррана. Риль нервно сглотнула, во взгляде дракона читалась еле сдерживаемая яростью Улыбнувшись насквозь фальшивой улыбкой, он обратился к асхалуту, – Зарран, мне кажется, тебя уже ищут твои, гм, подданные, а ты тут с чужой сестрёнкой развлекаешься. Нехорошо, – и дракон угрожающе прищурился.

– Вы – кровная сестра Ластиррана? – на лице асхалута было написано неподдельное удивление.

– Сестра, сестра, – ласковым тоном подтвердил дракон, не дав Риль даже рта открыть.

Нет, она сейчас точно в драконоборцы запишется, так он её из себя выводит.

– Увы, сестра, – подтвердила девушка, разведя руками, мол, родственников не выбирают. Асхалут понимающе улыбнулся.

– Не буду вам мешать, – склонился в поклоне, – мне и правда пора. Риль, – он задержал взгляд на девушке, – я надеюсь, что мы ещё увидимся.

– И не надейся, – прошипел ему вслед дракон. Хм, ящерица изволит гневаться?

– Послушай, братец, пора разобраться, – повернулась Риль к дракону, – Я ценю все, что вы для меня сделали, но твое поведение не вписывается в рамки наших договоренностей. Я как-то рассчитывала, что от меня больше ничего не потребуют кроме выдачи похитителя.

Мгновение и дракон рядом. Руки крепко обнимают девушку за талию, не давая вырваться, а губы склоняются к самому уху.

– Сестренка, в таких вещах не требуют, – голос дракона очаровывает, проникает внутрь, заставляя сердце убыстрять свой бег, – но всегда получают свое.

Последняя фраза специально для сомневаюшихся. Мол, рыпайся, рыпайся – бесполезно. Просто смирись и получай удовольствие. Что же она всегда подозревала, что самомнение у драконов находится на просто недосягаемом уровне.

Риль почувствовала, как руки дракона начали сползать со спины вниз и запаниковала. Дергаться бесполезно, руки, словно в тиски зажали, не освободить. Остается… Она прогнулась назад, отвела ногу и с размаху ударила носком в голень, удерживающего её дракона.

– Ох, – выдохнул тот сквозь зубы, поморщившись, но объятий не разжал, – строптивая, – прошипел, – таких я люблю.

Громкий клекот, раздавшийся сзади, стал полной неожиданностью для обоих. Дракон, повернувшись лицом к противнику, мигом задвинул Риль за спину. Птица, разгневанной фурией, наступала на Ластиррана. Она профессионально перекрыла путь к отступлению, и теперь между ними и выходом на лестницу находился гигантский встопорщенный комок перьев с острыми когтями и мощным кривым клювом.

Глаза гронна покраснели, перья на шее встали торчком. Он неумолимо теснил незваных гостей к хрупкой ограде яруса.

Из-за широкой драконьей спины Риль не видела, что происходит. Воспользовавшись тем, что Ластиррану сейчас не до неё, она шмыгнула в сторону. Птиц никак не прореагировал на её маневр. Любопытно. Может ей не показалось, и гронны разумны?

– Хороший мальчик, хороший, – нежно проворковала девушка, делая пару шагов в сторону гронна.

– Назад, сумасшедшая! – рявкнул дракон. Риль не отреагировала, не до того. Гронн с интересом покосился в её сторону.

– Какой ты у нас красавец, а перышки – загляденье. Глазки желтые, как солнышко, – продолжала сюсюкать она, делая маленькие шажки к птице. Та вопросительно заклекотала и завертела головой. Птиц пребывал в нерешительности, то ли наглой двуногой клювом голову пробить, то ли того в чёрном по птичнику погонять.

Судя по звукам, раздающим у Риль за спиной, там шипело целое гнездо разъяренных змей, перемежая шипенье с драконьими ругательствами. «Асхарать» употреблялось особенно часто. Но перехватить её дракон уже не мог. Гронн находился слишком близко от девушки. Любое движение могло спровоцировать птицу на атаку.

– Лапочка длиннокрылая.

– Гро, – лапочка наклонила голову, с подозрением следя за девушкой.

– Клювокрылик, ты мой замечательный. Самый, самый лучший, – Риль постаралась вложить всю свою нежность в свои слова. За спиной подозрительно стихло.

– Я и не знал, что мой гронн такой, – от проёма отделилась фигура грейфа. Подошел к стыдливо притихшей птице, потрепал её по голове. Та прикрыла глаза и потянулась за рукой. Грейф встопорщил перья на шее.

– Не понимаю, чем вы его разозлили. Он очень дружелюбен к гостям и никогда не нападает первым.

Птица неожиданно сделала шаг в сторону Риль и, изогнув шею, подставила ей голову. Девушка, затаив дыхание, провела рукой по жестким перьям, запустила под них пальцы. Птица в блаженстве зажмурила глаза.

– Видишь, ты ему нравишься, – Дрыга с гордостью оглядел своего питомца и тепло улыбнулся девушке.

– Хрым, – подтвердила птица, подобравшись вплотную к девушке и поддевая клювом руку под локоть.

– Да чешу, чешу, – продолжила она прерванное занятие. Пальцы нырнули под перья, наткнувшись на мягчайший пух. Птиц глухо заклекотал, впадая в блаженный экстаз. Риль и сама пребывала в восторге. Её тонкие пальцы аккуратно перебирали перья, пробираясь сквозь пух до самой кожи.

– Скажи Дрыга, а гронны с драконами мирно уживаются?

Сзади глубокомысленно хмыкнули, но она даже не обернулась.

– Гронны миролюбивые птицы, и не нападают первыми. Исключение составляют только самки, сидящие на гнездах. Эти будут защищать потомство до последнего вздоха. Тут и дракону не поздоровится. Убить не убьют, но покалечить серьёзно могут. Гронны хорошие бойцы, а когти у них не мягче драконьих.

Грейф с вызовом посмотрел на Ластиррана. Тот ответил недовольным взглядом.

– Любая мать будет защищать своё дитя, – дракон, наконец, отклеился от пола и сделал шаг к выходу. Гронн приоткрыл один глаз, насторожённо следя за его перемещением.

– Ну-ну, – Риль успокаивающе похлопала по птичьей шее, – малышу вредно всякую гадость в клюв тащить. Ещё отравишься, драконы, они знаешь, какие вредные.

– Спелись, – проворчал Ластирран, медленно отходя к лестнице, – если кто-то ещё хочет посмотреть коллекцию камней, то ей стоит поторопиться, – оборонил он через плечо, уже спускаясь по лестнице.

Риль даже растерялась. Жаль было расставаться с гронном, может и не удастся еще так близко посмотреть на птицу, но и знаменитые камни хотелось посмотреть.

– Иди, – улыбнулся грейф, – мой дом всегда открыт для тебя. Приходи в любой время, мы будем ждать.

Риль с благодарностью кивнула Дрыге. Замечательный парень, хоть вид у него на первый взгляд жутковатый, зато улыбка просто замечательная.

Дракон ждал её на ступеньках. Окинул девушку задумчивым взглядом.

– Решила стать асхалутом?

– Может и решила, – Риль остановилась в двух ступенях от дракона. Сейчас их головы были на одном уровне. Серьезный взгляд дракона настораживал. Что ещё задумал этот чешуйчатый соблазнитель?

– Могу помочь.

– Нет, – мотнула головой Риль. Странно, откуда такая забота? И ведь не шутит, действительно хочет помочь, – кто-то говорил о коллекции камней? – ушла она от разговора.

– Прошу, госпожа, – Ластирран протянул ей руку, – позвольте сопроводить Вас в городскую сокровищницу.

– Сколько времени мы планируем здесь пробыть? – поинтересовалась Риль, когда они шли по улицам города.

– Как только наш семейный доктор решит, что я в состоянии контролировать свой второй облик. Думаю, ещё дня три и можно будет отправляться.

Хм, не хотят в Гнёздах демонстрировать последствия нападения? Похоже на то. Или боятся, что атака опять повторится?

– А здесь разве безопасно?

– Со мной – да! – заверил дракон. Хорош защитник! Ещё от прошлого ранения не отошел. Странно все это… Почему нападающие атаковали только один раз. Почему не стали добивать? Поняли, что промахнулись? Испугались убить своего? Вопросов много, а спросить некого. Разве, что Зарран мог бы ответить честно, но его к ней, похоже, больше не подпустят.

Сокровищница, как и положено главной достопримечательности города, находилась в центре. Массивное прямоугольное здание завершалось удивительной крышей. Многочисленные башенки с острыми шпилями, крутые скаты, треугольные фронтоны, парапеты с множеством декоративных элементов призваны были не только украсить, но и сделать невозможной несанкционированную посадку сверху. В башенках, расположенных по периметру, темнели силуэты охраны. Риль даже засомневалась, что их просто так пустят внутрь. Но никаких проволочек не возникло. Два дюжих охранника чуть ли не козырнули Ластиррану, пропуская их в сокровищницу.

На осмотр достопримечательности они отправились вдвоем. Остальные слишком увлеклись воспоминаниями, а судя по выставленным на столе бутылкам, вспоминать, собирались до утра.

Сокровищница поражала. Огромные залы и сотни стеклянных витрин, горок, постаментов для особых красавцев. Ластирран оказался хорошим гидом. Под его рассказом камни словно оживали.

Девушке особо запомнилась грустная история про двух влюбленных. Молодой асхалут полюбил юную красавицу. Та происходила родом из богатой и знатной семьи, владеющей несколькими приисками. Семья воспротивилась неравному браку и запретила молодым встречаться. Глупцы! Решили, что запрет остановит истинную любовь.

Молодые люди сбежали из города, решив попытать счастье в другой стране. Родители девушки, обезумев от гнева, между честью семьи и жизнью дочери, выбрали честь. И в сторону сбежавшей полетело родительское проклятие. Асхалут сумел накрыть любимую магической защитой, приняв на себя удар проклятия. Вот только самому сил выжить не хватило. Девушка, не выдержав его смерти, ушла следом.

В этих местах покойников хоронят в особых пещерах, вырезая в стене прямоугольное отверстие, и закрывая его затем специальной плитой, сделанной из более мягкого камня. На плите высекают имя умершего, время его жизненного пути и, по желанию, слова любви, скорби и печали. Около плиты принято вешать магический светильник. Здесь всегда светло от тысячи разноцветных светлячков, висящих на стенах.

Когда хоронили влюбленных, в камне, вырезанном из первой могилы, нашли огромный, размером с человеческое сердце, рубин. Каково же было удивление могильщиков, когда близнец рубина обнаружился и во второй могиле. Присвоить себе находки могильщики не посмели, сочтя их особым знаком. Два влюблённых сердца превратились в алые рубины, чтобы и в вечности быть вместе. Они и сейчас лежали на бархатной подставке рядом друг с другом.

Каких камней только не было в коллекции. Глаза разбегались от чистого блеска алмазов, таинственной глубины изумрудов, загадочного мерцания топазов и сапфиров, кровавой красоты рубинов и гиацинтов.

В городе, который славился на весь мир добычей и продажей камней, коллекцию драгоценностей не собирал только ленивый…

Однако самым почётным для коллекционера считалось, как ни странно, преподнести камень в дар Городской сокровищнице. Камень должен был быть настоящим шедевром, чтобы занять достойное место под стеклянным колпаком, с приложенной внизу табличкой «Звезда утренней зари. Дар семьи Родосса» или «Ночная тьма. Дар семьи Ларкессо».

Глава 11

Риль могла бы вечность любоваться переливающимися гранями камней, а уж в зале с украшениями точно провела бы целый день, но ноги гудели от усталости, да и желудок нетерпеливо намекал, что его пора бы покормить. Дракон был тоже не прочь перекусить.

– Предлагаю на сегодня закончить. Мы посмотрели самое главное, а чтобы обойти всё досконально и трёх дней не хватит. Давай, заглянем в одно место. Там неплохо кормят, а перед обедом подают тоффэ. Кстати, попробовать его можно только здесь, да ещё в Гнездах. Больше этот напиток никуда не поставляется.

Риль бы насторожиться, но у дракона был такой доверительный тон, что у неё не возникло и тени сомнения в его искренности. На всякий случай уточнила:

– Он не опасен для людей?

– Абсолютно нет. Люди его тоже пьют. Тоффэ варят из особой травы, которая растёт в наших горах.

Тоффэ, так тоффэ. Почему бы и нет. Ластирран всю дорогу вел себя безукоризненно. Может, одумался? Не смотря на все его выкрутасы, доверять дракону хотелось.

Небольшой ресторан с залом на семь столиков был по домашнему уютным. Деревянные полы демонстрировали девственную чистоту, скатерти соперничали белизной с виднеющимися вдалеке вершинами гор, а запахи из кухни не раздражали сгоревшим маслом или стухшей рыбой.

Обеденное время они пропустили, а ужин еще не начался, поэтому Ластирран с Риль были единственными посетителями.

Дракон посадил девушку у окна, а сам отправился делать заказ. Риль не возражала. Здесь она впервые и названия местных блюд ей все равно не знакомо. Хозяин – большой, довольно пожилой грейф, поначалу недовольно хмурился, но потом разразился довольным хохотом, хлопнул дракона по плечу и подмигнул Риль.

«Странный какой-то, – подумалось девушке, – может, они старые знакомые?» Скорее всего именно так. Ластирран не привел бы её в случайное место.

Перед девушкой на стол опустились два высоких стеклянных бокала. От них шел нежный, чуть сладковатый и абсолютно незнакомый аромат. Риль, несмотря на теплую накидку, успела основательно продрогнуть в огромных каменных залах сокровищницы. Она обхватила ладонями горячий бокал, с наслаждением вдыхая травяной аромат.

Дракон ободряюще улыбнулся, отпивая из своего бокала.

– Попробуй, тебе понравится.

Риль осторожно сделала глоток. Тепло прокатилось вниз до желудка, не вызвав никаких неприятных ощущений. На вкус травяной чай был чуть горьковат, но горечь эта была скорее освежающе-приятной, чем противной.

– Нравится? – осторожно поинтересовался Ластирран, со странным интересом разглядывая девушку.

Тревожный звоночек прозвонил слишком поздно. Можно было попытаться встать, уйти, но тепло от горячего тоффэ приятно обволакивало, туманя разум. Хотелось смеяться, плакать, что-то делать, куда-то бежать или просто остаться на месте, глядя в пляшущее пламя драконьих зрачков. Все опасения сгорали в этом пламени, не успевая коснуться сознания. Осознание беды осталось далеко на горизонте. Глаза дракона притягивали к себе, обещая так много…

Ластирран, не отрывая взгляда от девушки, ладонью накрыл её руку. Обхватил пальцами, и стал медленно поглаживать, нежно касаясь кожи. От неожиданной ласки перехватило дыхание. Риль казалось, что кожа на руке начинает гореть под все более настойчивыми прикосновениями.

Ластирран оказался рядом, рука была уже в его полной власти, и поглаживанием он не ограничился. Первый поцелуй ожег запястье, за ним последовали новые, более нетерпеливые и страстные. От каждого прикосновения губ к ставшей резко чувствительной коже волна жара распространялась по всему телу, концентрируясь внизу живота. Цепочка поцелуев потянулась выше. Одну руку Ластирран опустил на плечо девушки, мягко обнимая и прижимая её к себе. Риль уткнулась носом в широкую грудь. От дракона пахло тоффэ и ещё чем-то терпким и пряным. Девушке вдруг нестерпимо захотелось прижаться к нему всем телом, замереть в объятиях, услышать, как бьётся его сердце. Сильные пальцы аккуратно приподняли её лицо за подбородок. Золотое пламя плескалось близко, слишком близко. Риль сгорала вместе с ним, чувствуя, как жар становится нестерпимым, а огненные протуберанцы раздирают её бедное тело на клочки боли. Последнее, что она помнила, был полный тревоги голос Ластиррана: «Риль, что с тобой?»

Очнулась она, лежа на чём-то мягком, укрытая теплым одеялом. Рядом спорили двое. Кричать они старались потише, но от избытка эмоций постоянно забывали об этом.

– Допрыгался, соблазнитель! Это ж надо додуматься, напоить девушку тоффэ! Чем ты вообще ты думал? Хотя, о чём я, конечно, не головой.

– Я же не знал, что она так отреагирует. Просто хотел, чтобы она расслабилась.

– «Расслабилась», – передразнил Кэстирон, – может, ей не хотелось расслабиться, или хотелось, но не с тобой. А о том, что на людей тоффэ действует сильнее, чем на нас, ты не подумал?

Вопрос был риторическим, и Ластирран на него даже не ответил. Кэстирон продолжал чихвостить брата.

– А если она не очнется? Что мы скажем Совету? Вон, сколько в неё твоей крови влили…

Мысли Риль потихоньку приобретали ясность. Так эта ящерица её афродизиаком напоить вздумала, чтоб у неё крылья поотваливались! Решил ускорить события? Побоялся, что потом не до этого будет? Или возможные конкуренты напугали? Кто ж его поймет, эту сволочь чешуйчатую.

Риль быстро просканировала свое состояние. Защита ещё держала, но вид у неё был плачевным, как у ветхой плотины, которая точно не переживёт следующего половодья. Защитное поле, удерживающее источник от активации, опасно натянулось в нескольких местах. А сам источник пребывала в нездоровой активности. Обычно светлые потоки, которые можно было различить после начала процесса инициации, потемнели. Кое-где они стали совсем чёрными. «Драконья кровь», – с обреченностью отметила Риль изменения, вызванные очередным вливанием в неё крови Ластиррана. Теперь ей точно крышка. С таким дополнением выжить после инициации шансы пятьдесят на пятьдесят. Или выживет или нет.

Но это ещё не всё.

Если до начала процесса инициации поцелуи были единственным, что могли себе позволить будущие маги, то после студентам не то, что целоваться, за руки держаться с противоположным полом не рекомендовалось.

«И думать пока обо всём забудьте, – поучал их наставник, – любая излишняя активность организма может обернуться сбоем всех настроек. Считайте, что вы все сейчас беременны. Да-да. Молодые люди, можете так не хихикать, а девушкам нечего краснеть. Когда всё будет по-настоящему, вы будете готовы к беременности и к родам. Так вот, сейчас вы беременны своим даром. Долгие годы вы готовились к этому событию. Дар в вас просто спал. Но сейчас он начал просыпаться, и просыпаясь, готовить для себя ваш организм, перестраивая его под свои нужды. Для этого ему нужно много энергии и покоя. Будьте сейчас предельно аккуратны. Любая встряска может вызвать нежелательные последствия – либо выкидыш, либо преждевременные роды. Выкидыш для любого из вас, увы, смерть. А в случае преждевременных родов могут быть варианты – либо вы справитесь с даром, либо он вас выжжет. В лучшем случае, вы – не маг, в худшем – растение, вместо человека».

И вот сейчас этот гад, сам того не подозревая, подвел её к смертельной черте, приблизив момент инициации. Сколько ей осталось? День, два, месяц? Такими темпами она станет полноценным магом гораздо раньше, чем собиралась. Но останется ли при этом жива, вот в чем вопрос.

Открыться драконам Риль не могла. Одно дело послать слабого мага на поединок с сильным. Битва – дело непредсказуемое, и сильный может ошибиться. И совсем другое отправить в бой неинициированного мага – детеныша, по драконьим меркам, которого одного и в полёт не выпускают. Шанс, что выяснив правду, они согласятся искать другого мага – не велик. А рисковать нельзя – на другом конце весов жизни многих людей. Она застонала от бессилия.

– Очнулась, – бросился к ней целитель, – наконец-то! Я так и не понял, что с тобой произошло?

– Аллергия, – буркнула Риль, открывая глаза. Кэстирон бросил полный укоризны взгляд на брата.

– Никогда о таком не слышал, – пробормотал тот, опуская голову. – Прости, – он присел на край кровати, – я, правда, не знаю, что на меня нашло.

– Зато я знаю, – парировал Кэстирон, проводя диагностику состояния девушки, – не бойся, – он тепло улыбнулся Риль, – подобное больше не повторится. Я прослежу за ним.

Ластирран обиженно фыркнул, но спорить не стал, лишь проворчал: «Вообще-то командир звена – я».

– Зато я – старше, – насмешливо добавил Кэстирон, – и никогда не добиваюсь расположения девушки с помощью тоффэ.

Ластирран раздраженно рыкнув, вышел из комнаты.

Следующий день Риль приходила в себя. Она провалялась все время в кровати, вставая лишь по необходимости, боясь лишним движением нарушить хрупкую защиту. Глупо, но Риль ничего не могла с собой поделать. То ли самовнушение сыграло свою роль, то ли постельный режим, но буйство потоков постепенно сошло на нет. Чёрные пятна растворились, смешавшись со светлыми потоками силы. В итоге, те приобрели странный серебристый оттенок. Такого Риль ещё не встречала ни у одного мага.

Пару раз заглядывал озабоченный Кэстирон, приносил еду. Проверив состояние девушки, с удовлетворенным видом оставлял её одну. Заходил мрачный Фэстигран. Извинялся за поведение младшего брата, но в его взгляде читалось завуалированное обвинение. А в остальном день прошел удивительно мирно и спокойно.

Утром её разбудили ни свет ни заря. В комнате ещё царил предрассветный полумрак, когда в дверь громко забарабанили.

– Риль, вставай, – раздался голос Кэстирона, – завтрак на столе, через полчаса вылетаем.

«Пожар у них, что ли в одном месте», – ворчала девушка, лихорадочно мечась по комнате, собирая вещи. Она как-то не рассчитывала на такой быстрый отлет. Помнится, драконы собирались пробыть в городе ещё дня два.

Когда Риль спустилась вниз в столовую, драконов там уже не было. Она отхлебнула из кружки что-то горячее, откусила кусочек булочки, ещё парочка произведений пекарского искусства перекочевали к ней в карман – про запас, на дорожку.

На крышу успела вовремя – драконы ещё пребывали в человеческом обличье.

– Доброе утро, – поприветствовала братьев.

Те нестройно откликнулись, а младший даже не повернулся в её сторону. Какая наглость! Спаивать, так даже совесть не проснулась, а теперь стыдно в глаза посмотреть? Она решительно направилась в сторону Ластиррана, обошла по дуге, заглянула в лицо.

– Ого! Кто это тебя так? – громко ахнула. Физиономия дракона впечатляла: один глаз заплыл целиком, на скуле красовался багровый синяк, а его близнец остался, похоже, от мощного удара в челюсть. Ластирран не ответил, лишь криво ухмыльнулся одной половинкой рта, вторая слушалась плохо.

– Молчишь! Нечего сказать? – начала заводиться Риль, – хочешь, расскажу, как дело было? А то от тебя, кроме «шёл, упал, ударился и так раз пять», ничего больше не дождешься!

Дракон никак не отреагировал на реплику, вперив в девушку немигающий взгляд. Но Риль уже было не остановиться.

– Решил вчера напиться. Ещё бы – такое свидание сорвалось. Но напиться мало… Подвернулась симпатичная девчонка, ты за ней приударил, а тут не вовремя вернулся её муж или старший брат. Вы и сцепились. Ты был слишком пьян, чтобы нормально защититься. Я права?

Она оглядела дракона торжествующим взглядом.

– Его звали Зарран, – тихо проговорил Ластирран.

– Что? – не поняла Риль.

– «Мужа» или там «старшего брата» звали Зарран, – с ехидцей пояснил Кэстирон, – это ему наш братец ходил морду бить.

– Но за что? – растерялась девушка.

– Знал бы за что, убил, – спокойно пояснил Ластирран. Он поморщился, ощупывая синяк на скуле.

– Суров ты, братец, – хлопнул его по плечу Кэстирон, – только в следующий раз, если решишь кому-то морду набить – не пей столько для храбрости.

Ластирран побагровел и прошипел что-то на драконьем. «Асхарать» там точно прозвучало.

– Ну, ты и завернул, – рассмеялся в ответ целитель, – вот только лечить я тебя пока все равно не буду. Может, в следующий раз подумаешь, прежде чем на подвиги идти.

– Всё, хватит, разболтались, как женщины, – хмурый Фэстигран поднялся на крышу, неся в руках багаж. Взгляд, который дракон кинул на девушку, ясно говорил, кого он считает виновной во вчерашней драке. Риль вспыхнула, но сдержалась, закусив с досады губу. Старший он или нет, это не дает ему право обвинять её во всех прегрешениях младшенького.

Везти её Ластиррану не доверили. Кэстирон глубокомысленно заметил, что раз брат способен быть пособием для отработки на нем ударов, то и драконью сущность контролировать вполне ему по силам. А посему нечего им больше в городе задерживаться, а то братцу придет еще в голову заявиться в дом к Дрыге. Вот тогда он за него точно переживать будет – удар у грейфа посильнее будет, чем у Заррана.

Ластирран вяло пытался оправдываться, что и не битье это вовсе было, а настоящий мужской разговор. На что Кэстирон ехидно осведомился, достиг ли хоть один его удар цели, а то, судя по девственно чистому лицу Заррана, тот не дал ему и словечко вставить.

В итоге, Риль летела на Кэстироне. Зато имела удовольствие наблюдать незабываемое зрелище: полёт страдающего от похмелья дракона. Траектория его движения представляла собой сложную кривую, изобилующую резкими зигзагами. Ластирран почему-то в упор не замечал препятствия и лишь в последний момент отворачивал от неожиданно возникающей перед его носом скалы. Пару раз он отставал, не заметив, что братья свернули в правое ущелье, а он почему-то всё ещё летит в левом.

Девушке даже стало жаль Ластиррана. Махать крыльями, когда голова раскалывается от боли, а глаза слезятся от ослепительного солнечного света! Невесело.

Как она успела убедиться, летать в горах и над морем – две большие разницы. Поэтому Риль постаралась утеплиться по максимуму. Закутала лицо, оставив открытыми лишь глаза. Руки прикрыла накидкой. Выглядела, конечно, как замотанный тюк с одеждой, зато не отморозила себе ничего. В конце концов, глаза тоже пришлось скрыть под шерстяной повязкой. Во-первых, снег под солнечными лучами нестерпимо резал глаза. Во-вторых, ледяной ветер тоже не располагал к осмотру окрестностей, хотя там было на что посмотреть. Если бы при этом они не неслись, а медленно парили над величественными вершинами, бездонными ущельями и причудливо вытесанными природой скалами.

Риль с сожалением потянула полоску на глаза. Стало тепло, но жутковато. Не видя маневров своё воздушного извозчика, сердце каждый раз охватывал природный страх. Падаем! Нет, это всего лишь нырок на пару метров вниз. Подъём, падение, поворот – всё слилось в одно постоянное движение. Тело уже перестало реагировать на виражи, вот только сердце никак не могло успокоиться.

Подлёт к Гнезду Риль прозевала. Даже не заметила, когда драконы снизили скорость, гася её перед посадкой. Лишь когда под когтями заскрежетали камни, и тело сотряслось от резкой остановки, поняла – долетели.

Быстро выкопаться из-под вороха намотанной на себя одежды не удалось. Первый взгляд, брошенный вокруг – они в пещере, гигантской, погружённой в полумрак. Сзади, сквозь проём внутрь проникал солнечный свет. Тёмные силуэты на стене съежились, драконы принимали человеческий облик.

Риль завозилась активнее, стремясь быстрее развязать веревки. Сильные мужские руки легко разобрались с узлами, подхватив девушку, опустили на пол. На секунду Ластирран крепко прижал её к себе. Кожу словно опалило огнем, а внутри начало разгораться знакомое пламя. Он помедлил, словно борясь с самим собой, а затем резко отстранился и, не глядя на Риль, зашагал в сторону темного проема.

– Идём, – позвал Фэстигран застывшую в недоумении девушку. Он уже помог брату освободиться от багажа и теперь в нетерпении поглядывал на Риль.

Как всё не вовремя! Риль и сама была не рада бурной реакции своего организма на прикосновение дракона. «Надо успокоиться, всё забыть, он даже не человек, а оборотень в человеческом обличье – большая чешуйчатая ящерица со своими ящеричными мозгами и такой же пресмыкающейся логикой. И мне никогда не понять, что у него на уме», – уговаривала она себя. Но память не сдавалась, упорно подсовывая воспоминания обжигающих поцелуев.

Они шли по длинному темному проходу, проложенному внутри громадной горы. Фэстигран запалил перед ними магический огонек, а Кэстирон нёс багаж. Это его не вдохновляло, поэтому по проходу разносилось сердитое ворчание: на младшего брата, которого понесло вперёд всех, да ещё с таким лицом, что домочадцев до смерти перепугать можно, на девиц, страдающих от непонятной аллергии, и уже дважды пытающихся окочуриться на его опытных целительских руках.

Проход вывел в узкий дворик, теряющейся на фоне высокой стены.

– Мы у запасного входа, – пояснил Кэстирон. Ластирран обнаружился около стены, сидящим на камне. После полета его отёкшее лицо выглядело еще хуже, чем утром.

– Хоть ума хватило с такой рожей дома не показываться.

Ластирран промолчал. Он с безразличным видом перенес лечебную процедуру, кивком поблагодарив брата.

Риль тем временем с любопытством разглядывала легендарное Гнездо, точнее, его заднюю часть. Жаль, что не удалось увидеть его с высоты драконьего полёта.

Как же они попадут внутрь? Стена, перекрывающая проход, была сложена из серого камня, и ни одного отверстия в ней не наблюдалось. Риль окинула стену истинным зрением – никаких заклинаний, кроме небольшого сторожевика. Почти прозрачные нити поблескивали, шевелясь под ветром. Странно, что она вообще его заметила. Похоже, драконья кровь дает о себе знать, делая её чувствительной к драконьей магии.

Трое братьев подошли к стене, приложили к ней ладони. По поверхности побежали красно-оранжевые ручейки.

– Риль, подойди, – позвал Фэстигран, – приложи ладонь рядом с моей. Защита должна тебя запомнить.

Ох, как не хотелось лезть в Гнездо, но не оставаться же здесь. Она с осторожностью прижала ладонь к шершавой поверхности стены. Камень под её рукой неожиданно раскалился. Риль попыталась отдернуть ладонь от сошедшей с ума стены, но Фэстигран пресек её маневр.

– Потерпи, – прижал своей рукой, не давая вырваться, – иначе ты не сможешь войти. Не бойся, даже ожога не останется.

Очень хотелось усомниться в его словах. Кожу жгло немилосердно. Но и ночевать под открытым небом не лучший вариант. Пришлось терпеть.

Внезапно камень под рукой остыл, став прежней холодной глыбой.

– Вот и всё, – Фэстигран перестал удерживать её руку, – защита тебя запомнила, и ты можешь войти.

Риль с любопытством оглядела ладонь – ни ожога, ни болевых ощущений не осталось. Не простая защита в Гнезде, ой, не простая. Тогда понятно, почему она не смогла её разглядеть. Она искала следы заклинаний, навешанных на стену, а на самом деле сама стена и была защитой, способной идентифицировать друзей и врагов. Без приглашения в Гнезда лучше не соваться.

Нет, им и правда есть чему поучиться у драконов. Вот так искусно вплетать заклинания в камень у пространственников не может никто.

Драконы тем временем шагнули в стену и пропали. Риль замешкалась – проходить сквозь камень она как-то не привыкла. Её сомнения прервала высунувшаяся из стены рука Фэстиграна. Особо не церемонясь, она ухватила девушку за рукав и втащила за собой. Не успев испугаться, Риль оказалась на той стороне.

Глава 12

Кэстирон подмигнул девушке, подхватил с пола тюки с вещами и, повернувшись к Ластиррану, сказал: «Я выиграл. За тобой должок, братец!»

– О чём был спор? – поинтересовалась Риль. Они поднимались по лестнице на вторую стену, которая шла за первой. К охране Гнезда здесь относились серьезно, а может, просто привыкли всё делать основательно и с размахом.

– Ласти сказал, что ты сама шагнешь за нами, а я ответил, что ты ещё не настолько нам доверяешь. Вот и поспорили, почти. Только Фэстигран нам всё испортил. Взял и втащил тебя сам. Зануда он, – вздохнул целитель.

Риль оставалось только удивляться ящерицам. То они недоступно-серьёзные, то дурачатся, как дети.

Откуда-то сверху потянуло морем. Почудилось? Откуда здесь взяться морю? Но нет, собственное воображение не сыграло с ней злую шутку, море действительно было. Вторая стена оказалась чуть пониже первой и плавно переходила в широкий каменный двор. За ним бежево-серой громадиной возвышался дом, замок, дворец – нечто среднее и не подходящее ни под одно из этих определений. Просторные окна, массивные двери, толстые стены, а на их фоне изящная колоннада из розового мрамора. На портике – живописное панно, выложенное из разноцветных камней, искусно подобранных друг к другу. Многоярусная крыша наподобие той, что Риль видела на сокровищнице. С десяток ажурных башенок придавали этому массивному зданию невесомость, а покатые скаты крыши удивительно гармонично сочетались с окружающими их горами.

Спереди защитная стена чуть опускалась, открывая потрясающий вид на морские просторы. Здесь вода не была такой нежно зеленой, как на южном море, да и от воды веяло холодом. Тёмно-синие, почти фиолетовые волны вздымали вверх белые барашки пены. Даже с такой высоты слышны были глухие удары волн, берущих штурмом стены Гнезда.

Перед девушкой раскинул свои солёные воды могучий океан.

Драконы остановились, с наслаждением вдыхая запах солёной воды, водорослей, нагретых на солнце камней, терпкий аромат пробивающейся меж камней горной травы. Здесь всё им было привычно и знакомо – каждая скала у этой части побережья, каждая мало-мальски крупная пещера, каждое рыбное место в этой акватории.

Тонкий слух драконов уловил звук шагов, однако они не подали вид, что знают о чужом приближении. Лишь когда женщина подошла совсем близко, одновременно обернулись.

– Лунму, – все трое, склонив головы, опустились на колени. Женщина широко улыбнулась. Её сияющие глаза пробежались по склонённым фигурам сыновей, отмечая каждую деталь, каждое изменение в их облике. Затем взгляд остановился на девушке. Улыбка замерла на губах, словно сомневаясь – друг или враг? Удивление промелькнуло в чёрных глазах незнакомки, но тут же погасло. Она уверенно шагнула к Риль.

– Рада приветствовать гостью Гнезда и кровницу моего сына. Мое небо пусть станет и твоим.

Риль вздохнула с облегчением. Старшая Гнезда её немного пугала. По виду и не скажешь, что у неё взрослые сыновья и ещё подрастает дочь. Чёрные, как смоль волосы красиво уложены в сложную прическу, по силуэту, напоминающую корону. На загорелой коже ярко выделяются нечеловеческие глаза с вертикальными зрачками. На лице ни морщинки, может, драконицы вообще не стареют? Алые тонкие губы, высокие скулы и изящный нос, вкупе с царственной осанкой, как её назвали драконы – лунму? Точнее было сказать – королева лунму.

– Благодарю за добрые слова, – запнулась девушка, – лунму.

– Ты можешь звать меня Арагрэлла, – улыбнулась драконица, – «лунму» обозначает мать драконов и хозяйку гнезда. Но я сочту за честь, если ты сможешь называть меня так по праву, – хитро прищурилась она.

Пока Риль размышляла над смыслом странной фразы, Арагрэлла повернулась к сыновьям: «Небо и в этот раз вернуло мне вас, и я бесконечна рада видеть ваши крылья целыми. Обед будет накрыт через полчаса. Нас не ждите. Мне, с нашей гостьей, нужно многое обсудить».

Если драконы и удивились, то виду не подали.

– Не слишком там сплетничайте про нас, – проворчал Кэстирон, беря в руки багаж и направляясь в сторону дома.

– Как тебя зовут, дитя? – драконица не стесняясь, пристально разглядывала девушку.

– Риль, – та выдержала пронизывающий взгляд золотого пламени и не отвела глаза.

– Что же, – подвела лунму итог осмотру гостьи, – времени у нас немного, поэтому не будем терять его даром. Мальчики, насколько я понимаю, не в курсе?

– Не в курсе чего? – краснея, уточнила Риль.

– Милая, – драконица склонила голову набок, окинув смутившуюся девушку насмешливым взглядом, – может, тебе и удавалось морочить голову моим сыновьям, но я живу на свете дольше их, и прекрасно вижу разницу между едва подросшим драконенком и взрослой особью. Кто же тебя отпустил так рано из Гнезда?

– А-а-а, – протянула Риль, судорожно пытаясь понять, чем ей грозит разоблачение. Надвигающаяся катастрофа тисками страха сдавила сердце.

– Понятно, – дипломатично не стала вдаваться в подробности Арагрэлла, – идём.

– Вы расскажете Совету? – еле поспевая за стремительным шагом драконицы, спросила Риль.

– Вот ещё! – недовольно фыркнула та, – поймали птенца, и рады. Этим лишь бы крылья размять, да кровью врага напиться. А то, что ещё безголовый молодняк помчится вслед за ними, их не волнует. У самих крылья клочками висят, а всё туда же. Единственное, что их интересует, это сколько черепов они смогут проломить своими когтями.

– А что же мы будем делать?

Драконица излучала такую уверенность, что Риль поневоле прониклась доверием к этой яркой, эмоциональной женщине, ей очень хотелось верить, что та сможет помочь.

Они подошли к дому, но Арагрэлла не стала подниматься по лестнице к центральному входу, а повела её направо к неприметной двери, ведущей в одну из башенок.

– Будем делать из тебя настоящего мага, – она остановилась, провела ладонью по деревянной поверхности, вспыхнувшей на секунду красным светом. Дверь послушно открылась.

Судя по решительному выражению лица хозяйки Гнезда, всё случится здесь и сейчас. Оторопевшая от такого известия Риль послушно поднималась вслед за драконицей по лестнице.

– Это мой кабинет, – на ходу поясняла та, – здесь нам никто не помешает, но не стоит недооценивать моих сыновей. Если наше отсутствие затянется, они обязательно попытаются сюда проникнуть, а нам, ведь лишние глаза ни к чему, так?

Риль кивнула. Интересно, во что ей обойдется помощь драконицы? Выяснить бы заранее, чтобы потом не получить неприятный сюрприз.

Кабинет располагался в центре башни. И это был самый странный кабинет, который Риль когда-либо посещала. Потолком ему служил купол башни, и поэтому помещение казалось невероятно просторным. Сквозь окна, пробитые в верхней части, широкими потоками врывался солнечный свет, образуя ещё один призрачный потолок. Вдоль овальных стен выстроились многочисленные шкафы, шкафчики, и крохотные шкафулечки. Отдельные полки занимали солидные книги в кожаных переплетах. Центром кабинета был массивный стол из полированного тёмного дерева. Его поверхность хранила на себе следы бурных экспериментов, пожаров, использования кислоты, но, несмотря на это, стол всё ещё выглядел самым прочным и основательным предметом в комнате.

– А если бы Совет узнал, что я не совсем полноценный маг? – осторожно поинтересовалась Риль, присаживаясь на одно из деревянных кресел.

Драконица повернулась к девушке. Её лицо посуровело.

– Ты не представляешь, сколько сил потрачено на тебя. Разрушить всё легко, восстановить невозможно, начать заново – уже нельзя. Те, кто потерял так много, не позволят нам дать людям второй шанс. У нас только один полёт, только один взмах крыльев.

Риль судорожно вздохнула, понимая, что рушатся её последние надежды избежать ответственности. Ну что же – магом, так магом, рожать, так рожать. Уж лучше здесь и сейчас, чем в одиночку и без всякой поддержки. А так рядом опытная женщина, точнее дракон, но это уже детали. В её положение к подобной мелочи придираться не стоит. По виду Арагрэллы похоже, что она знает, что делать. Вон, как носится по кабинету, и это ничего, что из шкафов всё вываливается прямо на пол. Не до порядка сейчас. Если Риль жива останется, поможет все убрать…

– Где же этот пакетик, храэн тель загор. Я же точно помню, что убирала его сюда, дакис соль тарс! Как давно я этим не занималась!

Наконец, собрав все нужные ингредиенты, драконица перешла к их измельчению в серебряной чашке. По комнате поплыл пряный аромат.

– Сколько раз тебе давали кровь Ласти?

– Два, – ответила Риль.

– Хорошо, – удовлетворённо кивнула Арагрэлла, – должно помочь.

Она ещё раз задумчиво оглядела девушку, что-то прикидывая, и с довольным видом вернулась к прерванному занятию.

– Это чагадра, – пояснила хозяйка, возясь с чашей. Она бодро помешивала смесь, добавляя всё новые и новые ингредиенты, потом, щёлкнув пальцами, ловко зажгла огонь над горелкой.

– Скоро будет готово, – известила гостью, – Мы используем чагадру для драконят, которые только осваивают свой второй облик. Я знаю, что у вас процесс овладения магией проходит по-другому. Ваши птенцы долго копят силы, а потом за один день становятся полноценными магами.

– Но откуда?

– Откуда я об этом знаю? – прищурилась драконица, – Нам, конечно, мало что известно о магах, появляющихся из ниоткуда в нашем мире и также исчезающих в никуда. Но то, что мы знаем, никогда не забывается.

– А живете вы долго, – подвела итог девушка.

Арагрэлла отвлеклась на помешивание закипающего варева.

– У нас всё по-другому. Драконята рождаются в первом облике, а вторая их сущность потихоньку растёт вместе с ними, пребывая до определенного времени в особом подпространстве. Это что-то вроде энергетического накопителя. Вы называете его магическим резервом, источником, а для нас это ещё и место пребывания нашей второй сущности. Люди – мастера придумывать десятки имён для одного предмета. Мы называем это место шарэс.

Знаешь, как это забавно, когда птенец впервые совершает смену облика. А первый созданный малышом огонек! – Арагрэлла улыбнулась своим воспоминаниям, – хотя, конечно, это весьма хлопотно, когда ребёнок учится не только ходить, но и контролировать магическую силу. В скольких комнатах нам пришлось делать ремонт!

Риль задумалась: «Малыш, ребенок?!»

– А разве до смены облика драконята не владеют магией?

– Увы, нет, – пожала плечами Арагрэлла, – хоть это и тайна, но рано или поздно ты бы догадалась сама… Так что не будет особого нарушения, если я объясню тебе всё прямо сейчас. В своём первом обличье мы практически не можем использовать магию. Наш резерв минимален: пара заклинаний, и ты пуст. А всё потому, что когда вторая человеческая сущность пребывает в шарэсе – такое ма-а-аленькое человеческое тело, то наш магический резерв сокращается до его размеров. А весь излишек энергии тратится во время смены человеческого облика на более крупный драконий. Ну и наоборот, когда мы меняем свой облик на второй, человеческий, наш магический резерв принимает в себя целого дракона. Вот тогда с полным шарэсе мы – великие маги, но при этом так слабы физически.

– Равновесие, – кивнула с пониманием Риль.

– Да, оно самое, чтоб мне крылья пооборвало. Из-за него мой народ вынужден выживать в мире с остальными.

Риль задумалась. Действительно, какая война, когда и среди людей есть сильные маги. И драконы в человеческом обличье могут найти себе достойных соперников. Их, конечно, не так много, но они есть. Ну, а летающие чешуйчатые крепости – страшное оружие, но только для обычных людей. Против огня – маг выставит щит, от когтей – поставит щит поплотнее. Разве что, плюхаться на мага сверху и вдавливать его в землю, так снизу тебе одно место быстро поджарят или заморозят. Вот и получается, что либо ты мощный дракон, либо сильный маг. Действительно, обидно. Нет идеала в природе… Зато есть равновесие, благодаря которому драконы до сих пор не являются полновластными хозяевами мира.

– Ну вот, почти готово, – Арагрэлла осторожно сняла с огня чашу, и перелила густой чёрный отвар в серебряный бокал, – теперь слушай внимательно. Птенцы очень часто пытаются магичить и в драконьем виде, поэтому вычерпывают резерв почти до конца. Чагадра помогает лучше контролировать этот процесс. Но нам проще – осушение резерва никогда не происходит полностью, за счёт пребывания в нём второй сущности. Детали сейчас не важны. Для тебя важно вовремя прервать процесс инициации, чтобы не исчерпать себя до дна.

Риль с кислым видом кивнула, рассматривая глянцевую поверхность загадочной чагадры. В ней отражалось усталое лицо совершенно незнакомой девушки. Да, мало в ней осталось от прежде жизнерадостной шалуньи, даже глаза потемнели и стали тёмно-зелеными. И как она могла без наставников на такое согласиться? Нет, точно эта драконья экспериментаторша её чем-то околдовала.

– Боишься? – проницательно угадала Арагрэлла, – не бойся, прорвёмся. Я четверых сквозь такое проводила, ну, почти такое, всё-таки, они не люди. Но и ты не совсем человек. Драконья кровь тебе поможет. Любопытно, что в итоге из тебя получится?

«Мама! – застонала про себя Риль, – забери меня отсюда, подальше от этой сумасшедшей драконицы. Любопытно ей, видите ли. А если хладный труп в результате получится – будет просто неудавшийся эксперимент?»

– Давай, пей, если чагадра остынет, ты не сможешь её проглотить. Придётся начинать все заново.

Риль вздохнула, задержала дыхание и сделала первый глоток. Чёрная жидкость куском слизи скользнула вниз по пищеводу. Сразу затошнило, но девушка, собрав всю свою волю в кулак, крупными глотками заглатывала чагадру. «Чем гаже лекарство, тем быстрее его надо выпить», – гласило правило детства.

Чагадра тугим комком поселилась в желудке. Тело сразу налилось слабостью, как при отравлении, а тошнота только усилилась.

– Слушай и запоминай, – сквозь туман донёсся до неё голос Арагрэллы, – сейчас ты откроешь дверь. Просто представь её и потяни за ручку. Потяни нежно и очень осторожно, дверь должна приоткрыться чуть-чуть. Из-за двери начнет вырываться, м-м-м, скажем, пар. Будь готова к тому, что он захочет вырваться сразу весь, целиком. Этот, гм, пар будет давить на дверь со своей стороны, но ты не поддавайся. Упрись в дверь и открывай её полегонечку, потихонечку. Только когда почувствуешь, что больше не в силах терпеть – открывай дверь целиком. Главной, запомни самое основное, как только напор пара за дверью ослабнет – ЗАКРОЙ её. Просто закрой и все! И не волнуйся, стены выдержат, а крышу мы поставим новую.

Последнюю фразу Риль не особенно поняла, её сознание плавало в чёрной желеобразной массе, странно похожей на чагадру.

– Дверь! – рявкнули.

Риль послушно представила дверь. Почему то в памяти нарисовалась дверь её комнаты – светлый беж, витая ручка в виде жёлтой бабочки.

И вот, пожалуйста – родная дверь висит в воздухе перед ней. Даже жёлтая бабочка потёрта с одной стороны. А за дверью точно что-то есть. Что-то яростно желает вырваться на свободу – поверхность аж прогибается под мощными ударами. Помнится, драконица назвала это паром. Если это и пар, то очень насыщенный.

Риль осторожно потянула за ручку. Хорошо, что она подставила ногу под нижний край двери. Если бы не это, ей было бы не удержаться. Из щели вырвались первые, пока ещё тоненькие, струи пламени. Н-да, а пар оказался с сюрпризом. Риль отшагнула чуть в сторону и навалилась плечом на дверь. Та неожиданно оказалась ледяной. Зато сбоку уже ощутимо припекало.

Напор за дверью усилился. Но девушка не сдавалась. Медленно, сантиметр за сантиметром, её сдвигали в сторону. Щель становилась всё шире, а жар нестерпимее. Теперь одна половина тела Риль заледенела от обжигающе-холодной поверхности двери, зато вторая – уже почти поджарилась от языков пламени, вырывающихся из-за неё.

Но огню надоело вести себя тихо, и он решил резко отвоевать себе свободу. За дверью неожиданно затихло, и напор ослаб. Риль напряглась, готовясь к неприятностям. Бумс! Мощный удар потряс дверь, отвоёвывая сразу десять сантиметров свободы. И снова всё стихло. Девушка уперлась обеими ногами в то, что с натяжкой можно было назвать полом, а спиной прижалась к двери. Там точно поселился огнедышащий дракон, и сейчас он копил силы для очередного мощного рывка.

– Ну, ещё чуть-чуть. Потерпи. Соберись. Надо держаться, – уговаривала себя Риль.

Удар болью отдается в спину. Ещё удар, ноги предательски скользят по полу.

Риль теряет равновесие, падает, а за спиной радостно ревет пламя, вырываясь огненной лавой из распахнутого проема.

Нет сил даже встать. Она просто сидит на полу, прислонившись спиной к двери. Та, уже не такая холодная, как раньше, с каждой секундой становится теплее.

– Закрой дверь, – эхом прокатывается вокруг.

«Мамочка, как же плохо!» Нестерпимо болят ожоги, вторая половина тела заледенела и, наверное, покрылась ледяной коркой. Какая дверь, зачем закрыть? Ей сейчас так плохо. Закрыть глаза, и все.

– Асхарать, ты дверь закроешь, или нет!

«И ведь не отвяжется», – с тоскою подумала Риль.

– Да, иду уже, закрываю.

Застонав, поднялась на ноги. Каждое движение пронизывало тело сотнями иголочек боли. Пламя из-за двери вырывалось уже тоненькими язычками. Риль толкнула дверь рукой, и та со стуком захлопнулась.

Схлопнулось и окружающее пространство, поглотив сознание, отправив его во мрак забвения.

Глава 13

Сознание возвращалось медленно. Знакомый вкус крови во рту, в голове туман, а тело, словно не родное. Как бы подобное пробуждение не вошло в привычку, а то братца так до малокровия довести можно.

– Открывай глаза, сестренка, я же чувствую, что ты пришла в себя!

Чьи-то пальцы крепко сжали её ладонь. А вот и он, легок на помине. Риль приоткрыла глаза. Над ней склонились два встревоженных лица, за ними маячило третье. Все братцы в сборе. А вот где их лунму, где эта только с виду почетная мать семейства, а на самом деле азартная экспериментаторша?! Риль очень хотелось задать ей парочку вопросов, а главное выяснить, почему её сыновья пребывают здесь, около кровати, а не мирно ужинают в доме. Вывод очевиден: что-то пошло не так, и братцам все-таки пришлось посетить кабинет.

Она аккуратно потянулась к источнику, и в испуге широко распахнула глаза. Исчезло всё, словно вокруг неё поставили глухую стену. Риль не ощущала больше скрытых за защитой потоков силы, даже чувство растущего где-то в глубине теплого комка силы пропало. Девушка похолодела. Неужели… неужели ей не удалось раскрыть источник?

– Ты должна была нам рассказать, – с мягким укором проговорил Кэстирон, – многого удалось бы избежать.

Она упрямо поджала губы.

– Вы бы вернули меня обратно. А война не нужна никому из нас.

– Мы бы что-нибудь придумали, – Фэстигран подошел ближе, присел в ногах, – но отправлять в первый полёт ещё неокрылившегося птенца…

– Это был мой выбор.

– Он мог стать последним в твоей жизни.

– Хватит, – вступился за девушку Ластирран, – не переживай, сестрёнка, теперь ты маг, самый настоящий и очень сильный, – он ласково улыбнулся Риль, – Хотя если бы ты была драконом, я бы все крылья пообрывал за такую выходку. Ещё бы чуть-чуть и сейчас бы я держал за руку твой хладный труп. Мы едва успели спасти вас двоих из-под обломков. Мама отдала все силы, пытаясь тебя сдержать. А когда поняла, что не может вытащить, позвала нас. Хорошо, что я смог дотянуться- ты почти исчерпала источник.

– Но почему тогда… – Риль замолчала, но драконы поняли её без слов.

– Я заблокировал тебя на время, чтобы дать прийти в себя после инициации. – Кэстирон сделал серьезное лицо, – если ты сейчас влезешь куда-нибудь ещё, то… – он многозначительно замолчал.

– Нас ведь может и не оказаться рядом, – справедливо заметил Ластирран.

– А как там Арагрэлла? – встревожено спросила Риль.

– С ней все в порядке. Руководит восстановлением своего кабинета.

– Ой, – щеки девушки стали пунцовыми, – я там сильно всё разнесла?

– Ерунда, – отмахнулся Фэстигран, – не в первый раз. Стены крепкие, а крышу поменять легко. Ну а обстановку наша мама обновить всегда готова. Ремонт – её любимое занятие. Всё, отдыхай. Считай, ты три дня под домашним арестом.

– И с постельным режимом, а то блок не сниму, – пригрозил Кэстирон.

На этом братья покинули комнату. Ластирран уходил с явной неохотой и во взгляде, который он кинул на девушку, было много всего: пережитый страх, облегчение – жива, и толика вины, и что-то ещё плещущееся в глубине огненных языков пламени.

«Блок он не снимет», – ворчала про себя Риль после двух часов валяния в кровати. В преддверии вот таких же однообразно скучных трёх дней, эта угроза уже не казалась такой страшной. Вскрыть бы этот блок…

Увы, мечты… Риль прекрасно осознавала, что как маг она сейчас слабее ребенка, а вскрыть блок, поставленный целителем, да ещё и драконом, не сможет даже через пятьдесят лет. Слишком разными были принципы драконьей и человеческой магии. Хотя, кто знает… Драконом она, конечно, не станет, но какое воздействие драконья кровь окажет на развитие её магического источника, не смогут сказать даже драконологи.

Риль, пошатываясь, сползла с кровати. Ощущая во всем теле противную слабость, направилась в ванную комнату. Обратно вышла уже бодрая и посвежевшая, и ещё жутко голодная.

– Я так и думала, что ты не станешь валяться в постели. – Уменьшенная копия Арагрэллы бесцеремонно восседала в кресле у окна, пристально разглядывая Риль. Та же царственная посадка головы, высокие скулы и чёрные глаза с плещущимися внутри любопытными языками пламени. Вот только у младшей Гнезда была белоснежная кожа и белые, как снег, волосы. Потрясающая красавица!

Риль пожала плечами, улыбнулась, мол, не могу больше – надоело. На самом деле, ей с большим трудом удалось, не выказывая слабости, добрести до кровати. Она плотнее запахнула банный халат и забралась с ногами на кровать. Облегченно откинулась на подушки.

– Я Гранта, – представилась юная драконица, – а тебя зовут Риль. Ты красивая, – с непритворным восхищением произнесла она.

– Куда мне до тебя, – усмехнулась Риль.

– Смеешься? – обиженно надула губы младшенькая.

Риль в удивлении приподняла брови. Неужели она не понимает, как хороша в своей необычности. Ах, это детское – быть, как все.

– Дай, угадаю, – задумчиво произнесла девушка, – белые волосы, бледная кожа – чешуя твоего дракона белоснежная, я права?

Лицо Гранты искривила гримаса отчаянья. Она вскочила с кресла, прошлась по комнате, не в силах сдерживать бурные эмоции. Похоже, проблема для нее стояла давно и крайне остро.

– Чтоб у меня хвост отсох! Смотри, – с такой силой потянула за волосы, забранные в длинный хвост, что Риль испугалась, как бы они не оторвались, – БЕЛЫЕ! – произнесла Гранта с отвращением, словно те были, как минимум, склизкими щупальцами.

– И очень красивые, – мягко улыбнулась Риль.

– Ты не понимаешь, – трагическим тоном произнесла драконица, – у мамы они чёрные, у папы, у братьев тоже, да у всех волосы – чёрные!

– Кажется, понимаю, – кивнула Риль. Она сочувственно оглядела драконицу – не осознает, глупая, своего счастья. Да за такое горе половина девушек на её курсе свои богатства отдали бы. А вторая половина от зависти слегла. Натуральная блондинка с чёрными глазами и точеной фигурой, а грация…

– Ты что любишь? – спросила она вдруг.

– А?.. – младшенькая прекратила метания по комнате и замерла в недоумении.

– Рыбу ловить, камни собирать, цветы, что?

– Жемчуг собирать, – растерянно призналась Гранта.

– Просто представь, ты ныряешь за жемчугом, открываешь одну раковину, другую, третью – везде белые жемчужины, а вот в пятой чёрная. Ты какой больше обрадуешься?

– Конечно, чёрной! У меня такая в коллекции пока только одна – они же большая редкость.

– Теперь, понимаешь? Ты и есть белая жемчужина среди многих и многих чёрных.

Нежный румянец проступил на белоснежной коже драконицы.

– Ты правда так думаешь?

– Правда, правда, – Риль устало вздохнула. Разговор её вымотал, и теперь девушку неумолимо клонило в сон.

– А ты не только красивая, но и добрая, – драконица радостно закружилась по комнате, что-то напевая, – хочешь, секрет открою?

Риль кивнула. Не отстанет ведь, пока не откроет.

– А ты ему нравишься. Он мне столько про тебя всего хорошего рассказывал. «Риль то, Риль это»…

– Кто? – замерла Риль.

– Кэсти, – чуть помедлив, ответила младшенькая, и, прищурившись, внимательно посмотрела на девушку. Видимо имя лекаря восстановила в памяти кое-что ещё, – ой, я тебя совсем замучила. Всё, отдыхай, а то ты совсем бледненькая, – и драконица бодро рванула к двери. Риль утомленно прикрыла глаза, но дверь распахнулась обратно, и внутрь просунулась белая головка, – ты только Кэсти не говори, что я к тебе приходила, а то он мне точно крылья оборвёт!

Голова исчезла, чтобы через секунду тут же нарисоваться вновь.

– Я завтра к тебе еще зайду.

Риль улыбнулась и кивнула. Хозяйка белоснежных волос наконец-то окончательно скрылась за дверью, а у девушки даже не осталось сил заползти под одеяло. Так и отрубилась, полусидя на подушках. Сквозь сон почувствовала, как кто-то аккуратно накрывает её одеялом, укладывает поудобнее. Ещё ей приснилось, что поцелуй оставил след на её виске.

Потом приходил ещё кто-то – не комната, а проходной двор, но Риль так и не смогла заставить себе проснуться. Она честно пыталась, но чья-то тёплая рука легла ей на лоб. «Спи, сладких снов», – проговорил некто, погружая в страну призрачных фантазий.

Пробуждение было не из приятных, но, по крайней мере, лучше, чем в последний раз. Тело затекло и двигалось с трудом. «Сколько я проспала?» – призадумалась Риль. Похоже, немало, и явно её сон не был естественным. Перестраховщики! Но надо признать, чувствовала она себя гораздо лучше. Выползла с кровати, покачнулась, не упала – и то хорошо. Хм, блок ещё не сняли. Ничего, она терпеливая, подождёт.

Вернувшись из ванны, Риль обнаружила, что в комнате больше не одна. Кэстирон с неудовольствием оглядел замотанную в банный халат девушку.

– Всё-таки поднялась. Я так надеялся удержать тебя в кровати подольше, но видно не удастся.

Он снял крышку с тарелки, стоящей на столе.

– Прошу.

Риль отшатнулась. Уж больно знакомый запах разнесся по комнате. Только не эта гадость!

– Хочешь ты или нет, тебе придётся это съесть. Поверь, это не просто еда, а специальный питательный раствор. Она помогает лучше перенести очередное вливание драконьей крови, а кроме того быстро восстанавливает силы. Хочешь, я покормлю тебя с ложечки?

А вот на это она пойти не могла. Брр, какая склизкая мерзость! И кто такую гадость готовит – руки бы тому пообрывала, точнее, крылья.

– Вот и умница.

Её даже по головке погладили, когда она последнюю ложку проглотила. Кэстирон забрал пустую тарелку, ехидно осведомился, не нужна ли ей добавка. Риль только головой помотала. Говорить она опасалась, супчик упорно просился наружу, подбираясь к горлу.

– Тогда оставляю отдыхать. Помни, из комнаты ни ногой, иначе блок не сниму, – пригрозил дракон.

К вечеру Риль уже почти озверела от безделия. Обстановку в комнате она изучила досконально, как и пейзаж за окном.

Два больших окна наполняли спальню солнечным светом. Из них открывался потрясающий вид на темно-синие океанские просторы. Белые барашки волн то тут, то там, разбавляли синеву воды. Вдалеке на горизонте пушились сизо-белые облака. В них готовилось упасть солнце. Судя по расположению светила на небе, сейчас чуть больше полудня.

Обставлена комната была со вкусом и по-домашнему уютно: просторная кровать, уютные мягкие кресла у окна, пузатый коричневый комод, огромный белокаменный камин с двумя застывшими статуями диковинных зверей на верхней полке.

Жаль, что не было книг. Хотя, если бы и были, Риль не смогла их не прочесть. Дар понимания чужой речи не распространялся на письмо и чтение. В мирах, где дела требовали частого присутствия, даже опытные маги учились читать и писать. В противном случае, подобная необразованность могла принести огромные неприятности, и в первую очередь, недоверие торговых партнеров.

Комната успела окраситься в розовые тона заката, когда зашел Ластирран. В руках он держал огромную книгу, а карманы его пиджака подозрительно оттопыривались.

– Добрый вечер, сестрёнка, как самочувствие? – улыбнулся он ей.

– Спасибо, хорошо, только скучно, – пожаловалась она.

– Тогда держи, – он протянул ей толстый, явно старинный, фолиант, красиво украшенный камнями и потемневшими от времени полосками серебра, – это древние хроники, хотя легенд тут тоже хватает. В детстве я любил их читать, особенно на ночь. Там на каждой странице есть иллюстрации. В те времена было принято изображать то, что записывали, для полной достоверности. Тебе должно понравиться.

Риль с благоговением приняла тяжелую книгу.

– Расскажешь самую любимую легенду?

– Конечно, – кивнул Ластирран, воровато оглянулся на дверь, и почему-то шёпотом добавил, – только чуть позже. Я тебе кое-что принес, – он достал из карманов парочку крупных, просвечивающих янтарем круглых плода. Риль сглотнула слюну. Вид у неизвестных фруктов был аппетитным, а запах!..

– Бери. Пусть брат велел кормить тебя только заширом, но я-то знаю, какая это гадость. Сам в детстве не раз на нем голодал. Его дают всем после исцеления. Он помогает организму восполнить силы и привести магический фон в равновесие. Считается, что зашир плохо совместим с другими продуктами, но по моему опыту, это лишь перестраховка. Все, не скучай. Послезавтра тебя выпустят, – Ластирран наклонился, чмокнул девушку в щеку, и стремительно вышел за дверь. Хорошо, что он не оглянулся и не увидел, как Риль стремительно краснеет.

Она не смогла устоять против фруктового искушения и скоро с передачкой было покончено. Риль облизала испачканные соком пальцы. Съела и даже не задалась вопросом, а можно ли? Ей самой слабо верилось, что какой-то там зашир может влиять на стабильность магического источника. Однако спорить с Кэстироном не стоило. Целитель, он везде целитель. Если нужно будет – накормит насильно.

Может драконам зашир и помогает справиться с последствиями магического истощения, а вот людям нужен полный покой, как физический, так и эмоциональный. И с последним у Риль, похоже, намечаются явные проблемы.

Через час, напряженно оглядываясь, к ней зашла Арагрэлла.

– Я на минутку, – объявила драконица, присаживаясь на краешек кровати. Выглядела она, как всегда, великолепно, только глаза смотрели устало, – рада, что тебе лучше. Лично я не одобряю строгости Кэсти. На мой взгляд, у него просто не было столь постоянного пациента, вот и перестраховывается. Всем запретил к тебе приближаться. Хотя, кое-кто уже нарушил запрет, – драконица лукаво улыбнулась, кивая на книгу, лежащую на коленях у девушки. Ласти, наверно, постарался, – проницательно предположила она, – не буду отвлекать. Вот, держи, – она протянула девушке свёрток, – хоть Кэсти и будет ворчать, но я-то знаю, как нам, женщинам, после стресса нужно сладкое.

– Спасибо, – чистосердечно поблагодарила Риль.

– Арагрэлла, – вопрос девушки застал драконицу уже на пороге, – я давно хотела спросить. Почему Ластирран командует звеном, он ведь младший?

– Всё просто. Из трех моих сыновей, он самый сильный, так как родился один. К тому же, его отец – глава Совета. Всё, я должна идти. Право целителя дает Кэсти неограниченные возможности указывать даже главе Совета, не говоря уже о собственной матери.

Нежные пирожные, принесенные Лунму, Риль отложила на потом и приготовилась ждать… Было у нее стойкое ощущение, что не все гости еще сегодня пожаловали.

Угадала. Через некоторое время в комнату заглянула Гранта.

– Скучаешь?

Риль в ответ только вздохнула. Книгу она успела просмотреть целиком и сейчас шла по второму кругу.

Младшая Гнезда вихрем ворвалась в комнату, мельком глянула на книгу, уважительно присвистнула, оставила на столе ещё горячую сырную лепешку и унеслась обратно. По пути бросив, что заглянет завтра, а пока торопится вернуться за стол, с которого и стащила сей восхитительный деликатес.

Риль улыбнулась – семейный заговор против сурового целителя налицо. Похоже, зашир здесь ненавидят все с самого детства. Интересно, примет ли участие старшенький?

Тот не заставил себя долго ждать, но, как самый старший, разумно скрыл собственное участие в нарушении режима больной.

За окном раздался нетерпеливый стук. Риль вскочила с кровати, бросилась к окну. Там нетерпеливо перетаптываясь лапами на узком подоконнике, стояла птица – крупная, с загнутым желтым клювом и чёрно-коричневым оперением. Явно хищник. Кося на девушку жёлтым глазом, она держала в клюве маленькую плетеную корзинку, закрытую крышкой. Весь вид птицы свидетельствовал о глубоком недовольстве ролью разносчика еды.

Девушка распахнула окно, и осторожно забрала корзинку. Птица от радости обретенной свободы, издала пронзительный вопль и свалилась с подоконника вниз головой. Риль испуганно ахнула, но крылатая тень уже поднималась вверх вдоль стены, чтобы через мгновение исчезнуть за одной из башен.

Захлопнув окно – с океана тянуло вечерней прохладой – Риль принялась исследовать содержимое подарка. В бутылке молоко. Очень кстати! Зря она переживала, что нечем будет запивать сладости. В глиняном горшочке тушёные кусочки мяса. И запах, м-м-м! Так и хочется всё съесть прямо сейчас, но нельзя. Целитель вскоре должен прийти с очередной порцией заширной гадости. Зато потом можно будет устроить праздник живота.

Странно, что драконы оказались такими заботливыми. И это навевает на печальные размышления. Что-то она упускает из виду. Ящерицы ничего не делают просто так. И всегда очень четко придерживаются статусного общения.

Такое ощущения, что она стала младшим драконенком в семье. Кто же она теперь? Новая игрушка или…

Припрятав еду и книгу, Риль улеглась на кровать с видом, заскучавшей вконец, больной. Дело портил смех, периодически разбиравший девушку, стоило ей представить с каким азартом шли члены Гнезда на обман целителя. Весело тут у них.

А вот и он сам пожаловал. Дверь приоткрылась, впуская Кэстирона, аккуратно несущего тарелку с ненавистным заширом. Не обнаружив на лице больной, ожидаемого чувства голода, дракон нахмурился. Обвел комнату подозрительным взглядом, принюхался.

– Та-а-ак, – протянул зловещим тоном. Риль побледнела. – Асиарды мой младший принес, это в его стиле. М-м-м, пирожные – мамина работа. Ожидаемо, хотя и вероломно с её стороны. Тофля с сыром… так вот почему сестрёнке из-за стола понадобилось отлучиться! Я кого-то забыл? – Кэстирон нахмурил лоб, потом его глаза полыхнули яростью, – Ну, Фэсти, ну, брат, такого я от тебя не ожидал. Где оно?

Пламя яростно металось в его глазах. Риль стало нехорошо, но сдавать сообщников она не собиралась.

– Оно? – с недоуменным видом поинтересовалась Риль.

– Не зли меня, женщина! – прошипел Кэстирон. Его взгляд буквально обжигал её кожу, – где то, что притащил мой неразумный брат?

– А с чего ты взял, что это был он? – спросила она со спокойной совестью, зная, что лжи в её словах нет.

– Вот как, – протянул Кэстирон и задумчиво потёр подбородок, – Обещаю, не буду никого ругать, если ты сама вернёшь всё, что принесли мои дорогие родственники.

Риль вздохнула – отберет ведь, гад. С прискорбным видом поставила корзинку на столик, положила рядом лепешку, чуть дрожащей рукой, дорогие её сердцу пироженные. Они были такими…

– Поздравляю, тебя приняли в Гнезде. Даже не ожидал, что это произойдет так быстро, – хмыкнул дракон, – младший… давно через раз к тебе дышит. С мамой тоже ясно, ты для неё теперь пятый птенец, которому она помогла обрести крылья. А вот чем ты Фэсти и Гранту подкупила, не понимаю. Отдать свою порцию мяса, на такое братишка даже ради меня не способен!

Риль невольно покраснела под пронизывающим взглядом дракона. «Ящерицы, всего лишь ящерицы» – пыталась вбить она в свою голову. Голова упорно не поддавалась, тяготея к розовым мечтаниям.

Неужели не понятно, что драконы просто привыкли видеть в человеческих девушках забавные игрушки на одну ночь, и теперь активно пытаются завладеть её вниманием. Не столько с определенной целью, а скорее так, по привычке.

У Ласти сходу не вышло, остальные братцы подключились. Играют с ней, словно с живой игрушкой – то поближе лапой подгребут, то на свободу отпустят. Нет, ей, конечно, теперь всё можно. Хоть каждую ночь парней менять, ну или драконов. Да только привыкла она себя сдерживать, и не так-то просто стать обычной девушкой, которой не нужно больше шарахаться от парней. Шарахаться не нужно, но и становиться игрушкой не хочется.

Риль заставила себя безмятежно улыбнуться. Кэстирон отвел взгляд, недовольно нахмурился, ещё раз оглядел продуктовый компромат, прошипел: «И о чём он только думал, притаскивая мясо?»

– Ты обещал, – напомнила ему Риль, чуть отступив от впадающего в бешенство дракона.

– Давай договоримся: ты съешь зашир, я тебе оставлю всё, кроме мяса. По крыльям?

– По крыльям, – чуть запнувшись, повторила Риль. Ура! Ей оставляют сладкое!

Глава 14

На следующий день к полудню Риль почти озверела от одиночества и безделья. И визит Ластиррана был встречен с энтузиазмом.

– Привет, сестренка! – улыбнулся ей дракон, – выглядишь ты гораздо лучше, чем вчера. Кстати, у меня хорошая новость. Кэсти согласился, что свежий воздух тебе не помешает, а потому не против нашей прогулки над океаном. Хочешь, прокатиться?

Риль хотела. Ветер, волны, океанский простор – да, полёт звал за собой, он просто манил окунуться в воздушные водовороты, ощутить скорость бьющего в лицо ветра, отведать опьяняющий вкус свободы.

– Тогда завтра утром вылетаем, – кивнул довольный дракон, видя загоревшиеся в предвкушении полёта глаза девушки.

– Подожди, – остановила девушка, собравшегося уходить Ластиррана, – скоро встреча с Советом. А я даже не знаю, как себя на ней вести. И, может, есть записи, хоть показания того патруля, который видел мага?

На лицо Ластиррана легла тень неодобрения.

– Встреча через два дня. Надеюсь, ты полностью придешь в себя. И еще – никаких вопросов на Совете. Просто стой и молчи. Если спросят – отвечай кратко и по существу. Не стоит злить старейшин, выказывая неповиновение. Поверь, ни к чему хорошему это не приведет. Позже ты сможешь задать отцу все вопросы.

Вот как! Планируется всего лишь демонстрация одной человеческой особы. Никакой информации, никаких подробностей. Просто постоять. Чудненько. Или они надеются, что она на пустом месте им чудо сотворит?

– Надеюсь, ты понимаешь, что это лишь усложнит мне задачу. Или мне и дальше общаться лишь с твоим отцов и вами? Расследования так не ведутся.

– А ты понимаешь, насколько сложно пустить чужака, почти врага, в Гнезда.

– Но асхалутов вы допускаете?

– Хочешь им стать? – насмешливо изогнул бровь дракон.

– Если понадобится – да, – отрезала Риль. Она и так уже на многое пошла. Кровница дракона, асхалут, какая разница, если это поможет поймать мага и не допустить войны.

– Глупая женщина, – злобно прошипел дракон, – сама не знаешь, на что соглашаешься.

Громко хлопнула дверь.

Вот и поговорили… Обиделся, и на что спрашивается? Неужели всё ещё злится за гронна. Мысль о ревности была изгнана, как нереальная. Риль лишь понадеялась, что до завтра он остынет, а то не видать ей прогулки. А полетать хочется, даже очень. Пара полётов, и она готова почти на всё, лишь бы покататься на драконе. Доигралась.

К вечеру заглянула Гранта. Пришла похвастаться своей коллекцией. Жемчужины и правда были великолепны. Белые, розовые, и среди них чёрная красавица, королева жемчуга. Риль покатала её на ладони. Глянцевая поверхность поглощала свет, ничего не отражая – застывший сгусток мрака. Жуткий и одновременно завораживающий.

– Расскажи мне про асхалутов, – попросила Риль.

– Я сама не слишком много о них знаю, – вздохнула драконица, – нас обучают постепенно. Начинаешь летать – учишь географию, астрономию, овладеваешь навыками определения погоды, скорости и направления воздушных потоков и ещё много всего. – Гранта вздохнула. По-видимому, этого «много всего» было действительно много, – научился менять облик, учат писать и читать, сразу на двух языках. Всё постепенно. Лишние знание не принесут пользу, если их сразу же не использовать.

– Мудро, – не могла не отметить Риль. Это в их бедные головы стремились напихать, как можно больше всего. Трудно угадать, что именно тебе понадобится в чужом мире.

– Только взрослые могут выбирать себе кровника. А уж тот потом становится асхалутом.

– А наоборот? – заинтересовалась Риль.

Гранта рассмеялась.

– Искать дракона, чтобы стать асхалутом? Никогда о подобной глупости не слышала.

Понятно, если кто и пытался, то не был весьма убедителен, чтобы уговорить дракона поделиться своею кровью.

– А почему только кровник может стать асхалутом? – продолжала она пытать Гранту.

– Не знаю, – пожала та плечами, – что-то связанное с гроннами. А без собственного гронна какой ты асхалут?

Действительно: какой?

Они ещё мило пообсуждали братцев. Гранта радовалась новой подруге и щебетала, почти не переставая.

Утро встретило девушку залитой солнечным светом комнатой. Она вскочила с кровати, распахнула окно. Свежий, чуть солоноватый ветер принес запах океана, крики птиц и глухой рокот волн. Риль улыбнулась, предвкушая, как понесётся над водой, сидя на спине дракона, как будет захлёбываться от упругого, бьющего в лицо ветра.

Но было что-то ещё, от чего ёкнуло в груди сердце, а губы растянулись ещё шире. Целитель не обманул. Потоки силы струились и переливались, наполняя её тело долгожданной свободой. Не было больше сковывающей защиты, утомительных запретов. Наконец-то, она – маг!

Риль прикрыла глаза и с наслаждением нырнула в потоки. Вниз, вниз, глубже. Как же всё изменилось здесь. Потоки стали толще и ярче. А вот и её цель: источник. Он сияет, как маленькая звёздочка, точнее, как тёплый, мягкий шар. Вот только его цвет… Шар мерцал, словно по его поверхности рассыпали осколки серебряного зеркала. Красиво…Для украшения – да, но для источника подобная красота опасна. Он должен быть белым или чуть-чуть желтоватым, но не мерцать серебряными блестками.

Риль открыла глаза. Пригорюнилась. А чего она собственно ожидала? Или надеялась, что влитая в неё драконья кровь исчезнет, испарится чудесным образом после инициации? И не сыграет свою роль при формировании источника? Наивность! Дальше будет только веселее.

Очень хотелось сварганить что-нибудь эдакое, хоть светлячка – для проверки. Девушка оглядела свою уютную комнату, вздохнула и решила перенести испытания в другое место. С таким источником каждое заклинание придется сначала проверять, а потом уже использовать в людных местах и жилищах. А то получится у неё вместо безобидного светлячка какой-нибудь монстр с особо разрушительным спектром воздействия. И прощай, полюбившаяся ей комната. Нет, в таком деле, да ещё без наставников, спешить нельзя.

Можно обратиться за помощью. Арагрэлла с радостью поможет, заодно и проверит, как именно драконьи заклинания могут быть воплощены человеком. Или драконы вообще не используют заклинания и не выстраивают силовые потоки в сложные конструкции? Риль вздохнула. Как же мало ей известно о чешуйчатых, а об их магии вообще ничего. Хочется воспользоваться шансом и узнать что-то новое, но с другой стороны – не выроет ли она себе яму подобным любопытством. Отпустят ли её потом драконы?

Риль мудро решила не забивать пока голову. Представится шанс – хорошо, нет – обойдётся без опасных знаний. Каким бы ни было гостеприимным Гнездо, а родной дом оно не заменит.

– Ты довольна? – Кэстирон стоял на пороге её комнаты.

– Да! – Риль обернулась и, не сдержавшись, подскочила к дракону, чмокнув его в щеку, – спасибо!

– За что? – вдруг смутился тот.

– За то, что вытащил, за то, что дал время прийти в себя, и вообще, ты – лучший целитель.

– Ещё скажи, твой постоянный целитель, – усмехнулся дракон, но на лице его сверкала довольная улыбка, – а вытащил тебя Ласти, а не я.

– Ну, – смутилась Риль, – его я тоже поцелую.

– Думается мне, что именно сейчас он твой поцелуй вряд ли почувствует. Твоё катательное средство просило передать, что ожидает тебя перед домом.

– Ой! – Риль в панике заметалась по комнате, – передай ему, что я сейчас буду.

– Завтрак упакован, – прикрывая дверь, сообщил целитель.

Риль собралась в рекордно малый срок – умылась, оделась потеплее и рванула во двор.

– Отец, я, кажется, нащупал след, – изображение сына в шаре мигало и покрывалось рябью. Связь на дальнем расстоянии была отвратительной.

– Неужели!? – шумно выдохнул мужчина. Руки, лежащие на столе по обе стороны от шара, с силой сжались в кулаки. Лицо осветилось надеждой, в который раз за это время. Сидящий за столом мужчина был высок, статен. Его чёрные волосы всё ещё радовали своим блеском и густотой, лишь кое-где на висках серебрилась седина, да около глаз виднелась сеточка тревожных морщин.

– След слишком слаб, чтобы сказать что-то определённое, – теперь изображение исчезло совсем, остался только голос.

Сколько этих следов было за последнее время, и не перечесть. Академия, чувствуя свою вину в случившемся, активно помогала в поисках. Но и они отступились, когда просканировав близлежащие миры, не смогли ничего найти. Преподаватели лишь разводили руками. Шансы обнаружить Риль живой таяли с каждым днём. Ведь та стояла на пороге инициации, и любое событие могло спровоцировать её начало. А сколько опасностей подстерегает беззащитную девушку в чужом мире? Об этом даже думать не хотелось.

Друзья семьи, неловко отводя в сторону взгляды, пытались их подбодрить, но в их глазах читался приговор: неинициированный маг гибнет в одиночку и весьма быстро. Увы, это правило. Как несправедливо, что это правило коснулось его дочери!

– Хорошо, ищите дальше. Да поможет вам Создатель! Я не буду пока ничего говорить матери, ей и так нелегко сейчас. Ложные надежды только убивают.

– Как она? – с тревогой спросил голос из шара. Мужчина поморщился, тряхнул шар, но тот лишь поменял жёлтый цвет на мутно-зелёный.

– Держится. Она у нас сильная. Риль в неё пошла, ты же знаешь.

– Да, отец. Уверен, она жива. Есть кое-что ещё, – голос помолчал, словно раздумывая говорить или нет, – девушку, что подобрали в море, увезли драконы.

Лицо мужчины исказила гримаса ярости.

– Если эти похотливые ящерицы тронули её хоть пальцем!..

– Им не жить, отец, – твёрдо пообещал голос, – я найду её, живой или нет.

Шар вяло мигнул и почернел. Всё, сеанс закончен. Больше говорить не о чем. «Живой или нет», – этой фразой сын каждый раз прощался с ним, и он верил сыну. Тот словно повзрослел за эти дни. Команда друзей, с которой он мотался по мирам в поисках сестры, творила чудеса. Если они не найдут, больше никто им не поможет.

– Только бы моя девочка не поддалась драконьим чарам, – мужчина устало потёр ладонью лоб, – хотя, пусть и так. Только бы осталась жива, а уж со всем остальным мы справимся.

Они неслись над морем, иногда снижаясь так низко, что Ластирран взрывал лапами верхушки волн. И тогда веер брызг вырывался из-под брюха дракона, вспыхивая на солнце мириадами брызг. Риль тихонько взвизгивала, крепче вцепляясь в страховочную веревку.

Дракон резко взмывал вверх, чтобы тут же камнем упасть вниз, а на его спине весело ойкала и заливалась смехом красивая зелёноглазая девушка. Солнечные лучи играли в её волосах, превращая их в рыжее золото.

Налетавшись, они приземлились на белых скалах. Те застыли среди темно-фиолетовых вод океана огромными кусками сахара. Волны, вспениваясь, лизали бока белоснежных красавиц, стремясь уничтожить их, но скалы не поддавались, сверкая сахарно-белыми гранями на солнце.

Риль соскользнула с нагретой драконьей спины, отвязала корзинку с едой, огляделась. Красиво!

– Белые скалы одно из моих любимых мест, – Ластирран уже принял второй облик, – особенно здесь красиво на закате. Белое превращается в розовое, океан стихает, а небо, небо раскрашивается цветами заката. Жаль, что возвращаться приходится после захода солнца.

– Вы не видите в темноте?

– Видим, но плохо, – мотнул головой Ластиррана, – даже не видим, а скорее ощущаем предметы. Для ориентирования этого достаточно, но сумеречное зрение непригодно для скоростных полётов. Летишь, словно тонкую повязку на глаза нацепили.

Когда с завтраком было покончено, Ластирран задумчиво сказал: «Знаешь, а ведь здесь совсем недалеко остров Херрокоса, где в последний раз пропал один из наших».

– Там видели мага и портал? – уточнила Риль, – так что же мы сидим? Надо обязательно осмотреть остров! Жаль, что прошло так много времени, но, может, удастся хоть что-то нащупать.

Дракон с сомнением оглядел девушку. Риль выпрямилась и невольно постаралась выглядеть солиднее и взрослее. Однако, идея тащить её куда-то не вызвала восторгов у Ластиррана, да и доверия тоже. Он явно уже пожалел о собственно болтливости.

– Кэсти мне хвост оторвет… – вздохнул с тоской, не выдержав умоляющего взгляда девушки, – только без меня никуда!

– Конечно-конечно, – обрадовано закивала Риль. Пусть хоть верёвкой к себе привяжет, главное, до места довезёт, а там она что-нибудь придумает.

Опять они летели над темными океанскими водами. Погода начала портиться. Ветер усилился, а внизу грозно вздымались волны, вспенивая белые гребни. Солнце скрылось за тучами, и сразу потемнело. Впереди вырастал остров. Скалы острыми когтями расцарапывали мрачное небо. На его фоне чёрные камни смотрелись особенно мрачно. Волны тщетно пытались сгладить их остроту. Ветер сводил все их старания на нет. Лишь кое-где среди скал лежали большие плоские камни.

На один из них они и приземлились. Риль торопливо отвязалась, спрыгнула с дракона, огляделась. И сразу возникло ощущение, что здесь открывали портал. След был слабым, едва уловимым. Но без сомнения это был именно портал. Вариантов два: или ей повезло наткнуться на старый, или на хорошо замаскированный новый. Но тогда кто и зачем?

Риль смело шагнула в сторону еле ощутимого следа. Не оборачиваясь, на ходу бросила: «Подожди здесь. Я кое-что проверю».

Прошла совсем немного, когда сердце сжалось от внезапной тревоги. И тут же Риль ощутила, как за спиной кто-то активирует заклинания. Она, охнув, бросилась назад.

Маги работали на полную мощность и били боевыми.

Скорее! Назад! Скользкие камни, как назло, подворачивались под ноги. Риль падала, вставала, снова падала. Чужая боль разрывала душу, выворачивая её наизнанку. И когда только этот чешуйчатый успел стать ей так дорог?

– Нет! – крикнула Риль, почти скатываясь со скалы.

На большом плоском камне лежало распростертое чёрное тело. Силовые линии врезались в чешую, проминая и продавливая её, обнажая беззащитную кожу. При появлении Риль, трое склонившихся над драконом мужчин подняли головы. Сзади девушку обхватили мужские руки, не давая приблизиться.

– Отпустите его! – забилась в чужих объятиях Риль, глотая горькие слезы, – прошу, отпустите, он мой друг!

Один из магов откинул капюшон.

– Не знал, сестрёнка, что ты водишь дружбу с драконами.

– Коррин! – неверяще вскрикнула Риль. Тот сделал знак, и девушку отпустили. Она бросилась было к нему, попыталась обнять, вдохнуть родной запах, и пусть все драконы идут, точнее, летят вместе с их Гнёздами куда подальше. Хоть на мгновение, забыть обо всем – её нашли! И точка!

Но сильные и неожиданно жесткие руки брата не дали ей приблизиться. Коррин поймал сестру и поднял в воздух. Риль повисла, беспомощно болтая ногами. Глаза брата смотрели внимательно и недобро.

– Всё, он зафиксирован, – поднялся от дракона второй маг, – никуда эта птичка от нас не денется.

Риль в отчаянье прикусила губу. Это она во всем виновата! Потащила Ластиррана на остров, проворонила портал, пусть и замаскированный. Помчалась следы искать, как последняя идиотка, а теперь… Не так она представляла себе встречу с семьей, и уж тем более в ней не подразумевалось участие дракона.

Чёрные плащи магов развевались под усилившимися порывами ветра. Оставив обездвиженного дракона, мужчины обступили девушку, скинули капюшоны. Все молодые, чуть постарше Коррина. Под их внимательными взглядами Риль стало жутко, жутко и страшно. Она попыталась вырваться, но не тут, то было – брат держал крепко.

– Это то, что я думаю? – проговорил он напряженным голосом.

– Она смогла пройти инициацию, – недоверчиво присвистнул рыжеволосый маг, – но, ни портала не понимаю, как ей это удалось.

– Отпусти девочку, она и так напугана, – вступился за неё самый старший, коротко стриженый блондин с кристально-чистыми голубыми глазами. По крайней мере, в его взгляде не было той холодной враждебности, которой веяло от остальных, даже от родного брата. – А за своего дракона не беспокойся. Вреда мы ему пока не причиним. Пусть отдохнёт. Нам здесь нужно во многом разобраться, я прав?

Риль уже почти пришла в себя. Огляделась. Магов оказалось четверо, хотя нет, пятый как раз показался.

– Я проверил, они были одни, – бросил он, подходя к остальным. Одинокий солнечный луч пробился сквозь тучи, нехотя скользнул по русым волосам мага, не нашёл там ничего интересного и спустился ниже. На секунду на его груди под распахнувшимся плащом ярко полыхнул знак мага-пространственника, а внизу под аркой алым блеснули четыре буквы – МОСП!

– Так вы из МОСПа? – Риль так удивилась, что даже забыла о своём страхе.

МОСП: Магический Отряд Силовой Помощи, зачастую, последняя надежда попавшего в беду мага. Их любили, уважали, ценили. Не было студента, который бы не мечтал работать в МОСПе. Их работа зачастую носила ювелирный характер: не просто вытащить мага из темницы, но ещё и разгрести ту кучу мусора, в которую тот ухитрился влезть. В Магистрате МОСП не был единственным силовым подразделением. Ещё существовала Разведка – для новых миров и старых врагов, а также ШМООН – Штурмовой Магический Отряд Особого Назначения. Последние состояли исключительно из боевых магов и использовались при вооруженных конфликтах, когда не до ювелирности, а лишь бы головы с плеч не потерять.

– Схлопни меня портал, забыл прикрыть, – повинился русоволосый маг и неожиданно подмигнул Риль.

– Как всегда, – тяжко вздохнул старший, нахмурил брови, – ох, дождёшься ты у меня. День кухонных работ тебе точно грозит по возвращении.

– Подумаешь, – легко отмахнулся тот, – хоть два дня. Я кухню люблю, и меня кухарки любят. А уж пирожки там, м-м-м….

– Так ты, оказывается, всё это время не историей увлекался, а в отряде, – начала говорить Риль, но продолжить ей не дали. Черты лица брата смягчились, он порывисто прижал девушку к себе.

– Прости, что накинулся на тебя, но что я должен был подумать, увидев тебя и этого, – кивнул на дракона.

«Что доверять нужно сестре, а не думать сразу о худшем», – обида всколыхнулась в душе Риль и тут же пропала.

– Я так рад, что нашел тебя. А как обрадуются отец с матерью, когда ты вернешься домой, – его рука нежно крепко прижимала к себе найденную пропажу, а вторая гладила по волосам. Мир поплыл перед глазами Риль, она судорожно всхлипнула.

– Риль? – с тревогой спросил Коррин, заглядывая в лицо, – расскажешь, что с тобой произошло?

Девушка закусила губу, тщетно стараясь не расплакаться. Не время жалеть себя, но так хочется, особенно, когда рядом любимый старший брат. Он защитит, решит все проблемы, стоит только довериться.

Её молчание восприняли по-своему.

– Если эти твари тебя хоть когтем тронули… – плечи девушки крепко сжали, и Риль с недоверием, почти со страхом, посмотрела в незнакомое лицо брата. И куда делся недотепа, любитель книг и истории? Перед ней стоял взрослый маг, на лице которого легко можно было прочитать приговор всем её обидчикам. Мелькнула мысль сдать короля, но нет, там за неё уже отомстили. Обидчик мёртв, а рыться в грязи и искать главного заговорщика – неблагодарная работа.

Брату молчание Риль нравилось все меньше и меньше. Но Коррин не сдался и решил зайти с другой стороны.

– Пойдём, сестренка, поговорим. Ты мне всё расскажешь. Или – хочешь, отсюда сразу домой, а? – с надеждой спросил он. Риль помотала головой. Домой хотелось больше всего на свете, но, увы, нельзя. Брат нахмурился, нервно дернул уголком рта, потянул сестру за собой. Снял плащ, бросил на камень, Риль послушно села. Невдалеке пристроились остальные.

– Вот что странно, командир, – внезапно услышала девушка голос проштрафившегося мага, – тут кто-то из наших побывал. Давно, правда. След уже мхом успел порасти, – Риль обратилась вся в слух, – да только не слышал я, чтобы кто-то в этом районе работал, да ещё в одиночку и рядом с драконами. Странно всё это.

– Почему в одиночку? – уточнил старший.

– Так наших для прикрытия никто не запрашивал, а разведке здесь делать нечего.

– Резонно, – заметил кто-то.

– Риль, Риль, ты меня слышишь?

Девушка виновато взглянула на брата. Ох, как нехорошо вышло. Она, оказывается, пропустила всю его проникновенную речь.

– Так, – хлопнул себя по коленке Коррин, – ну не могу я так по душам, какой из меня разговорщик. Давай-ка домой отправляться, пусть родители во всем разбираются. А дракона твоего, так и быть, отпустим, когда через портал проходить будет. Идет?

Риль виновато опустила голову.

– Прости.

– Что? – Коррин вскочил с места, – Что значит – прости?!

– Успокойся, – подошёл к ним старший. Одним взглядом охладил пыл брата. Тот в растерянности сел на место. На его лицо Риль старалась не смотреть. Она сильная, она справится. Знала ведь, что будет больно, но не думала, что настолько. Как же брат сейчас напоминает отца: оба чёрноволосые, высокие, с широкими плечами. Это она в маму пошла со своими каштановыми волосами и зелёными глазами.

– Почему ты не можешь вернуться с нами, – мягко спросил маг, присаживаясь перед ней на корточки.

– Долг жизни, – глухо отозвалась Риль.

– Перед драконами, – понимающе кивнул тот.

– Что? – опять вскочил Коррин, – этим ящерицам ты обязана жизнью?

– И не один раз, – зачем-то уточнила Риль. Брат, словно пришибленный, рухнул на место.

– Но ты, как младший член семьи, можешь переложить долг на старшего брата или родителей – это допускается, – предложил разумный выход командир.

– Конечно! – опять подпрыгнул на месте Коррин. В его глазах вспыхнула надежда, что сейчас все решится, и он увезёт влипнувшую в неприятности сестрёнку домой, – не переживай, я выполню твой долг. И за ящерицу не беспокойся. Не трону даже пальцем. Пусть улетает.

А Риль… что ещё она могла ответить?! Ей оставалось только опустить глаза вниз и опять прошептать: «Прости». Интересно, сколько раз ей ещё придется извиняться за собственное мужество?

– Опять… – простонал брат, – да сколько можно!

– А она у тебя упрямая, – ухмыльнулся старший, – меня зовут Тарк. Я командир твоего брата.

Риль подняла глаза, несмело улыбнулась.

– Спасибо, – потом, словно боясь, что ей не хватит мужества, заторопилась, – Поверьте, я больше всего на свете хочу отправиться с вами, но не могу, никак не могу. Это долг мой и только мой. И драконы… Они хорошие, и ничего мне плохого не сделали, наоборот, помогли пройти инициацию.

Тарк взял её руки в свои, крепко сжал.

– Тихо, успокойся. Мы всё понимаем, – за его спиной что-то недовольно проворчал брат. Он явно ничего не понимал, – Драконы потребовали всё сохранить в тайне, да?

Риль кивнула. А мысли внезапно потекли в ненужную сторону. Старший команды был красив, а ещё его глаза смотрели понимающе и сочувствующе. И только в глубине, невидимой для окружающих, тикали шестерёнки холодного расчёта. Он оценивал малейшую реакцию, прогнозировал, делал выводы. Драконы, девушка, «случайность» их встречи, долг жизни, инициация – слишком запутанный клубок, чтобы оказаться простой случайностью.

– Да пусть эти ящерицы хоть хвостом вперёд летят, ты ведь нам всё расскажешь, да, Риль, Риленок? – брат умоляюще взглянул на девушку, но та лишь тверже сжала губы, мотнула головой.

– Бесполезно, поверь мне. Эти ящерицы знают, что положить приманкой, чтобы ловушка сработала, как надо.

– Это была не ловушка! – крикнула Риль, вскакивая с места. Она хотела добавить, что это сами драконы попали в ловушку и просили о помощи, но осеклась. Тарк медленно встал, подождал, что девушка скажет что-то ещё, не дождавшись, примирительно улыбнулся.

– Хорошо, пусть не ловушка. Но наша помощь тебе не помешает?

Глава 15

Риль засомневалась. Просить помощи нельзя. Драконы были категоричны на этот счёт, но она всего лишь задаст вопрос.

– Вы здесь нашли след, оставшийся после открытия портала. Можно определить, куда он ведет?

– Сейчас узнаем, – пожал плечами Тарк, – Ригли, ты нам нужен.

– Один из лучших следо-магов, может распознать структуры даже годичной давности, – с гордостью поведал Коррин.

– Предположим, годичной – это ты приврал, а вот то, что намагичили полгода назад, прочитать можно, – русоволосый маг поклонился Риль, – рад знакомству. Ваш брат много о вас рассказывал. Я, да мы все, очень рады, что смогли вас найти.

– Только это находка пока не жаждет возвращаться, – сдал её тут же Коррин.

– Схлопни меня портал, но почему?! – искренне изумился маг. Видно было, как он молод. Пожалуй, даже младше брата.

– Нет, вы не думайте, я вернусь, обязательно вернусь, но не сейчас, – заторопилась с объяснением Риль, но ещё больше запутала беднягу.

– Ригли, – вмешался Тарк, – ты можешь что-нибудь сказать о портале, который здесь открывали?

– Не слишком много, – недовольно поморщился маг, – но работал явно кто-то из наших.

«А что, бывают и не наши порталы?» – хотела задать вопрос Риль, но прикусила язык. Не время для подобных вопросов. Хватит с неё и драконьих секретов.

– Могу сказать точно: портал внутренний, не внешний.

– Уверен? – быстро уточнил старший.

– Да, чтоб мне застрять при переходе.

– А куда он ведет? – поспешила уточнить девушка.

– Куда, – маг задумался, – точно сказать не могу. Уж слишком слабый след. Примерно юго-запад. Бери по прямой, и первая крупная суша будет точкой выхода.

– Почему первая и только по прямой? – удивилась Риль. Маги снисходительно запереглядывались: первогодка, что с неё взять.

– Сестрёнка, внутренние порталы строятся всегда по прямой, в межпространстве повороты невозможны. Да и выход проще всегда открыть на границе воды и суши.

Хорошо, поверим. Брат обманывать не будет. Теорию первогодкам, конечно, преподавали, но в усечённом виде, только общие моменты. Частности они должны были изучать вместе с практикой. Так что по порталам, особенно внутренним, она почти полный неуч. Как это ни странно, но внешние межмировые порталы открывались легче, их и изучали в первую очередь. Внутри мира работать было всегда тяжелее. Слишком много факторов необходимо было учесть при постройке такого портала. Ведь между мирами нет погодных аномалий, магнитных полюсов, энергетических природных источников и силовых линий. Прорывать порталом живую ткань мира не в одной вертикальной точке, а прокладывая горизонтальный вектор – задача для опытного мага, и точно не для новичка.

Так что верим на слово, и мысленно спасибо за подсказку. Сама она вектор портала навряд ли бы определила.

Окружающий мир упорно расплывался, слёзы так и норовили сбежать по щекам. Прощаться было тяжело. Смотреть в глаза брата невыносимо. Боль острыми когтями разрывала сердце. Выдержать, не сдаться, не броситься к нему на шею, с просьбой забрать с собой. Риль сухо, еле сдерживая слёзы, попрощалась с магами, лишь в глубине глаз плескалась боль. Она никогда не думала, что сердце может так сильно болеть. Тарк сочувственно кивнул на прощанье. Он последним шагнул в портал, почти насильно впихнув туда Коррина. Обернулся напоследок, махнул рукой.

Портал схлопнулся, и Риль на секунду показалось, что нить, связывающая её с родным домом, оборвалась навсегда.

Перед тем, как маги ушли, на скалах разгорелся нешуточный спор.

– Хорошо, ты остаёшься, но связь будешь держать постоянно, – наседал на неё брат, – и привязку возьми. Если что, мы тебя сразу вытащим.

Он почти насильно сунул ей в руку прозрачный камень. Ни один материал не держал так хорошо структуры заклинаний, как драгоценные и полудрагоценные камни. Некоторые могли вмещать в себя даже несколько структур. Подобные накопители весьма удобны, особенно для студентов и неопытных магов. Куда как проще активировать готовую структуру, наложить собственные потоки на слепок, чем выстраивать потоки в нужном порядке по памяти. Это потом, с опытом, маг легко выстраивает потоки, действуя почти автоматически, а первое время новоиспечённый десять раз проверит выстроенную структуру, прежде чем её задействовать. Стоит ошибиться с плетением, и пожалуйста, вместо портала – схлопнутое неизвестно куда пространство, и никогда уже не найти случайно попавший туда стул.

Риль со страдальческим лицом взяла камень и белую жемчужину в золотой оправе – устройство связи. На вид изящное женское украшение, но только не для тех, кто имеет истинное зрение.

– Домой я пока сообщать ничего не буду, – брат скривился. Принятое решение далось ему нелегко, – ты же знаешь маму. Ей плевать на драконов и их игры, да она все Гнезда с камнями смешает, но вернёт тебя домой.

Риль согласно кивнула. Мысль о маме огнем полоснула по сердцу. За последние полчаса девушка словно постарела. Сейчас она была совсем не похожа на себя – плечи опущены, в глазах застыли зелёные льды отчаянья.

Коррин тяжко вздохнул. Как же ему хотелось обнять, прижать сестру к себе, растопить этот лед. Во что же ты ввязалась, девочка? И как же тебе помочь?

Командир кинул на Коррина понимающий взгляд. Он и сам чувствовал себя неуютно. А ведь поначалу поиск казался рутинным заданием. Ну, пропала девчонка попавшая в портал-ловушку. Те шутники, что его устроили, ещё лет пять будут среди диких племен Задарка свою дурость отрабатывать. Местечко то ещё – степь, жара, отсутствие какой-либо цивилизации, постоянные кочёвки, грязь и непередаваемый аромат задарканцев. Но только там добывали редкий и очень ценный минерал. Служба в Задарке давно стала местом ссылки проштрафившихся магов.

Когда выяснилось, что девчонке «повезло» поймать блуждающее окно, и её могло занести куда угодно, к поискам подключили МОСП. Тарк вызвался сам. Не мог выносить затравленного взгляда Коррина.

Он пришел в отряд недавно, но успел прижиться. Глядя в наполненные болью и тревогой за сестру глаза парня, Тарк понимал, что даже приказ не удержит его на месте, и он всё равно бросится на поиски сестры. Отпускать в одиночку нельзя, слишком молод и неопытен. Даже испытательный срок ещё не прослужил в отряде.

Поиск всегда сродни попытке поймать птицу удачи за хвост. Только не хвост они ловят, а выискивают следы, малейшие намеки, слухи. Рутина, приправленная толикой надежды и горькой основой разочарования. Нет ничего скучнее, чем прыгать по мирам в поисках смазливой девицы, прочёсывая гаремы, невольнические рынки, собирая слухи и проверяя каждую внезапно появившуюся новую пассию короля или герцога. Увы, те всегда падки на экзотику. И надеяться, что они успеют отыскать след портала раньше, чем с пропавшей приключиться беда.

Мотаясь по мирам, ночуя, где придётся, выискивая призрачные следы, Тарк и сам не заметил, как личность девушки стала интересовать его всё больше и больше. Виною тому были, конечно, рассказы Коррина о сестре. Парню пришлось нелегко, и чтобы он не замкнулся, не потерял надежду, Тарк просил каждый вечер рассказывать что-нибудь о Риль. Это был не совсем праздный интерес. Лучше узнав девушку, Тарк мог понять, где её стоит искать в первую очередь.

И сейчас это помогло сделать правильные выводы из увиденного. Отказ возвращаться домой – не прихоть, не детская выходка. За всем этим стоит что-то серьёзное.

В номере портовой гостиницы Коррин дал волю своим чувствам.

– Какой я дурак, бросил её с чешуйчатым чудовищем, – простонал парень, обхватив голову руками.

Тарк встряхнул его за плечи.

– Ты не дурак, ты слепой идиот. Ничего ей у драконов не грозит. Из-за своей слепоты ты не заметил самого главного. Драконы её не просто инициировали. Она кровник одного из них, и подозреваю, что той ящерицы, которую мы так ловко заломали на скалах.

– Нет! – дёрнулся как от удара Коррин, – не может быть! Риль никогда бы… не пошла на это!

Тарк сочувственно похлопал парня по плечу.

– Драконы, знаешь ли, просто так своею кровью не разбрасываются. Думается мне, им пришлось пойти на этот шаг, чтобы спасти её жизнь. Вот тебе и долг. Успокойся, никто не собирается бросать твою сестру здесь. Но действовать придется аккуратно. Сам знаешь, чешуйчатые относятся к нам без должного, так сказать, уважения. Если сунемся в лоб, всё испортим. И ещё, – командир положил руку на плечо Коррину, крепко сжал, – кровник, – он помедлил, подбирая нужное выражение, – это не просто слово. Мы не знаем в точности, что происходит между драконом и кровником, но между ними образуется некая связь.

– Значит…, – Коррин нахмурился, пытаясь осознать сказанное.

– Значит, у тебя появился новый брат, – ухмыльнулся Ригли, – поздравляю с чешуйчатым родственником!

Маги разом заулыбались. Даже Коррин вяло улыбнулся, шутка сняла напряжение. Но в глазах командира не было, ни намека на веселье. О том, что Риль может теперь вообще не вернуться домой, он решил умолчать. Самому думать об этом не хотелось, но логика страшная вещь. Именно она подсовывала ему неприятные выводы: Риль не просто кровник, она важна драконам. Важна настолько, что те приняли её в Гнездо, помогли с инициацией. Неслыханное участие в судьбе человека…

Была ещё одна вещь, сильно беспокоившая Тарка: отпустят ли драконы девушку после расплаты? Маги и раньше сталкивались с кровниками драконов, те называли себя «асхалутами» и жили бок о бок с ящерицами. Может, такую судьбу уготовили чешуйчатые и для Риль? Ещё эта секретность, запорталься она куда подальше. Да и странный интерес девушки к старому порталу. Понять бы ещё, что к чему.

Пожалуй, одни они здесь не справятся. Надо запросить поддержку у Магистрата. Пусть пришлют разведку. Там как раз есть спецы по драконам, а то последнее время они совсем обленились, такое дело продраконили.

Портал закрылся, но Риль не сдвинулась с места, позволяя слезам смешаться с дождем. Она так и стояла, подставив лицо под капли падающей с неба воды. Вздохнула, набираясь решимости, шагнула к краю скалы. Размахнулась… В воду, мелькнув белым на темном небе, полетела жемчужная подвеска, следом булькнул прозрачный камень.

– Прости, брат, – шепнула Риль, – я не могу принять помощь.

Она не оглядываясь, потянулась к структуре, удерживающей дракона. Нашла размыкающую линию. Её показал Тарк, перед уходом. Потянула, и заклинание беззвучно распалось.

Силовые линии растворились в воздухе, оставив после себя легкое марево. Оно тоже развеется, но не сразу. Сильное заклинание наложили маги на дракона, и следы от него продержатся ещё месяц. Потом исчезнут и они.

Риль стояла, напряженно прислушиваясь к тому, что происходит у неё за спиной, а вокруг ревела, набирая силу, буря. Ветер срывал пенистые шапки волн, с силой швыряя их на скалы. Чёрные тучи клубились над океаном, сливаясь на горизонте с чёрной, бурлящей, словно варево в котле, водой. В тон окружающей непогоде, черные мысли отравляли душу Риль, разъедая горечью сердце.

Она стояла, вглядываясь в темноту, трусливо не решаясь обернуться. Кто она сейчас для дракона? Предательница, заманившая кровного брата в руки людей. Прибьёт на месте или просто покалечит? Не все ли равно? Ей сейчас так плохо, что лучше умереть, чем мучиться дальше.

Теплые руки неожиданно обняли Риль. Она дернулась, попыталась отшатнуться, но её лишь крепче прижали к себе.

– Спасибо, – выдохнул ей на ухо дракон.

Риль замерла. Она ждала всего – гнева, обвинений, нападения, но….. «спасибо»?!

– За что? – прошептала девушка.

– За то, что не ушла с семьей.

– Но…, – Риль с трудом собрала враз разбежавшиеся мысли. К тому же она так устала и замерзла под пронизывающими порывами ветра. А дракон был теплым, почти горячим. К нему хотелось прижаться, согреться, закрыть глаза и забыть весь сегодняшний кошмар. Ластирран мягко развернул Риль к себе, скинул с неё промокший плащ и укрыл от непогоды под своим плащом. Девушка осторожно обняла его, с наслаждением впитывая тепло мужского тела. Сквозь шёлк рубашки слышно было, как гулко бьётся драконье сердце.

Пространственников учили многому, и в первую очередь анализировать слова и поступки – свои и чужие. Когда зубы девушки перестали стучать от холода, она спросила:

– Ты знаешь наш язык?

– Нет, – тёплое дыхание согрело макушку.

– Но как ты понял, что… – Риль не закончила, вопрос был ясен и без слов.

– Твоё лицо, сестрёнка, – рука Ластиррана прошлась вдоль спины, изгоняя холод, – столь красноречиво, что не нужно знать язык, чтобы понять их смысл. Мне жаль, тебе пришлось испытать боль.

Вот так – мне жаль. Ни вопросов, ни упрёков. И словно не он лежал поверженный на скалах.

– Ты не сердишься? – Риль подняла лицо, с опаской и недоверием вглядываясь в глаза дракона.

– Нет, – Ластирран наклонился, и его горячее дыхание опалило щеку девушки, – твоё удивление при встрече было непритворным. Но подобное не должно повториться, – дракон выпрямился, и пламя яростно взметнулось в его глазах, – иначе мне придётся отгрызть блондину его светлую голову, – добавил Ластирран уже про себя. Уж больно ему не понравились взгляды, которые маг кидал на девушку.

Да и тот черноволосый слишком крепко прижимал к себе Риль. Но брату позволительно, если Ласти не ошибся в их родстве, читая эмоции Риль.

Как же внезапно проявилась эмоциональная связь. Видимо, сыграл свою роль испуг. Дракон еле успел закрыться щитом от Риль, можно сказать на последнем взмахе оставшейся силы, пока его не скрутили окончательно. Он и сам ошалел от неожиданного всплеска чужих эмоций. Так ошалел, что позволил себя спеленать, лишь бы не выдать.

Но как же вовремя проявилась связь с кровной сестрой! Не нужно задавать лишних и неприятных вопросов. Суть разговора девушки с магами ему ясна и без знания их языка.

Он хорошо запомнил каждого из обидчиков, и не преминет отомстить за унижение при встрече. Но впутывать Риль нельзя. Впрочем, брата девушки все равно придётся пощадить, а вот того белобрысого дракон с радостью погоняет. Знатная из него выйдет добыча. Внутри Ластиррана в предвкушении охоты взревело пламя.

И всё же, как не вовремя семья нашла Риль. Будем надеяться, что у них хватит ума не вмешиваться в это дело. Помощь лишь ускорит начало войны. Совет не потерпит чужаков. Удачно сложилось, что Риль стала его кровником. Теперь драконы отнесутся к ней более благосклонно.

Ластирран так и стоял, сжимая в объятиях продрогшую Риль. От мыслей о Совете он перескочил на более приятные темы. Одна рука поползла вверх, зарываясь в волосах девушки, вторая сползла ниже, замерев на поясе. Риль дернулась, но её лишь крепче прижали к себе.

– Ш-ш-ш, – дракон аккуратно перебирал пряди её волос, – я не ем девушек на ужин.

– Даже когда сильно проголодаешься? – улыбнулась Риль. Гроза неожиданно миновала. Причины такого странного благодушия были не яснее утреннего тумана, но у неё ещё будет время подумать обо всем. А пока она просто нежилась, отогреваясь в тёплых объятиях. Не съест же он её на самом деле, а для соблазнения погодные условия не подходящие. Но удивил её дракон, сильно удивил. Может он, всё-таки, заслуживает доверия, не полного, конечно, но…

Поэтому Риль не стала сопротивляться, когда горячие губы Ластиррана прижались к её губам, а его рука властно легла на затылок, не давая разорвать поцелуй.

Утром девушку подняли рано. Риль с неудовольствием подумала, что у Кэстирона прямо-таки талант так барабанить в дверь, что спросонья и не поймешь, то ли по голове бьют, то ли всё-таки в дверь.

Собиралась в полудреме ровно до того момента, пока дело не дошло до одевания. В недоумение пощупала бархатную ткань, пробежалась пальцами по богатой вышивке. В голове, словно, что-то щелкнуло – Совет! Как же она могла забыть?

Риль натянула на себя платье, заглянула в зеркало – на неё смотрела взлохмаченная девушка, наряженная в платье принцессы – чёрное, украшенное золотой вышивкой. По подолу и краю рукавов пущена широкая тесьма, отделанная мелкими бриллиантами, широкий золотой пояс подчеркивает тонкую талию, а вот вырез… вырез можно было сделать и поскромнее. Хотя может у драконов так принято?

Кэстирон вел девушку вглубь дома. Здесь она ещё не была ни разу. Картинная галерея впечатляла. Мастерски исполненные портреты драконов так и манили провести у каждого, как минимум, несколько минут. Но, как не хотелось замедлить шаг, осмотреться, увы, её проводник шел не останавливаясь.

Риль бросилась в глаза напряженная спина дракона. Сейчас Кэсти, как никогда напоминал хищника, готовящегося вступить в схватку. Скользящие шаги сливались в одно плавное движение, пружинистая походка готова была в любой момент перерасти в атаку.

Страх неприятно царапнул сердце. Риль лишь крепче сжала губы. Перед драконами должна предстать не маленькая испуганная девочка, а маг, готовый отстоять право на мир. Ящерицы уважают силу. Храбрость – тоже сила. Она должна справиться. Должна. Ей есть, что терять и за что бороться.

Глава 16

Кэстирон привел её в небольшой пустой зал, лишь в центре стояли две изумрудные колонны, а между ними хаотично сновали белые молнии.

– Это портал, – махнул в сторону колонн дракон, – ведет в зал Совета. Ласти будет тебя сопровождать.

Риль невольно вздохнула с облегчением – хоть одно знакомое и дружелюбное лицо в зале.

Кэстирон ещё раз оглядел девушку, недовольно поджал губы, покачал головой.

– Только подумать, мы привели на Совет птенца!

«Птенец» гордо выпрямился, стараясь казаться выше и значительней, с вызовом глянул на дракона.

– Я предлагала обратиться за помощью. Но кто-то слишком упрям для этого или труслив.

В ответ Кэсти лишь раздраженно хмыкнул.

– Смелая? Хорошо. Тогда я открываю портал.

– Погоди, – взмолилась девушка, – скажи хоть, сколько драконов меня там ждёт?

Кэстирону явно не понравилось промедление, но он все же ответил.

– У нас есть ещё пара взмахов, так что слушай. Тебя ждёт малый Совет. Большой, в котором участвуют главы всех Гнезд собирается крайне редко и по другим поводам.

Ясно. Её визит не стоит подобного беспокойства. Оно и к лучшему. Малый, так малый.

– В Совет входят семь представителей от каждого Ларда. Наш Лард самый крупный, в него вступило больше всего Гнезд, поэтому мы и возглавляем Совет. Понятно?

Риль кивнула. Ещё бы выяснить, кто из Советников, как относится к войне с людьми. Но время вопросов вышло. Молнии сменили цвет на золотой, их движения замедлились, а затем и вовсе остановились. Взмах рукой, и они послушно расползлись по краям, освобождая проход.

– Удачи, – Кэстирон мягко улыбнулся, вот только глаза остались тревожно-серьезными, – да поможет тебе небо.

Зал по ту сторону портала был копией первого, разве что гораздо больше. Да и двери, расположенные напротив колонн, поражали своим размером и массивность. Сквозь них легко мог пройти дракон в своём первом обличье. Нехорошие подозрения стали закрадываться в душу Риль. О чем ещё умолчал Кэстирон, сочтя это неважным?

Додумать она не успела. Громадные створки на удивление легко разошли в стороны, словно ничего и не весили. За ними царил полумрак, наполненный странными звуками – шорохом, скрежетом, шуршанием. Риль поежилась, словно в пещеру к летучим мышам входишь. Хотя, почему, словно. Только вместо маленьких мышей её ждали большие крылатые ящерицы.

Под ноги скользнуло пятно золотого света. Скользнуло и потянуло за собой. Необычный проводник, но очень нужный. Пол в зале отличался неровностью, камни так и норовили подставить подножку, так и упасть перед лицом Совета недолго.

Сам зал представлял собой природную пещеру, даже не пещеру, а гигантскую полость в чреве горы. Пятно то убегало вперед, то застывало на месте, терпеливо ожидая, когда медлительный, слабый и слепой в темноте человек до него дойдет. Наконец, оно застыло в финальной точке. Риль шагнула в центр пятна и замерла. Казалось, вокруг ничего не происходит, но вот с оглушительным ревом взметнулись языки пламени, освещая зал. Громадные тени заметались по стенам, захлопали крылья, что-то противно заскрежетало по камням.

Сбоку вынырнул чёрный дракон, знакомо обсыпанный золотой пыльцой. Теперь понятна расцветка её платья – чёрное с золотым. На фоне Ластиррана оно смотрелось эффектно и гармонично, подчеркивая связь с драконом. Ласти вздохнул, отчего теплая волна взметнула её волосы, и устроился рядом, аккуратно ступая лапами, чтобы не задеть хрупкую фигуру девушки.

Риль подняла голову. Они стояли на дне пещеры, а несколькими метрами выше по стене проходил широкий ярус. Над ним виднелись семь пар огненных точек – драконьих глаз. Пламя, игравшее в их зрачках, особенно четко выделялось на темном фоне. Только его пляска и говорила о том, что там наверху что-то происходит.

Прошло уже минут пятнадцать, а Риль продолжала стоять с гордо поднятой головой, нацепив на себя вежливую маску безразличия. А что еще остается делать? Разговор ведется без её участия. Ей достаются лишь его эмоциональные отголоски – то один дракон, то другой взрывают тишину яростным хлопаньем крыльев и скрежетом когтей по камням, лишь веером искры разлетаются по сторонам.

Глупо было надеяться, что ради неё драконы нарушат традиции и примут второй облик. Как же, разхлопались они ради презренного человечишки крыльями. Риль многое бы сейчас отдала, лишь бы услышать их переговоры.

Может рискнуть? Вон тот чёрный, с золотым ободком по краям чешуи, явно глава Совета и отец Ластиррана. К нему лезть – как-то не по-семейному. Слева от него ярко-красный дракон, весьма агрессивно настроенный. Справа – потрясающий красавец, зеленая чешуя, по краям отливающая золотом. Очень интересный окрас, величественный и одновременно умиротворяющий. Да и ведет себя не в пример спокойнее остальных. Так, все, хватит на него смотреть. Для того, что она задумала сделать, привлекать к себе внимание зеленого красавца чревато большими неприятностями.

В теории все было просто, особенно, если речь шла о простом подслушивании, не требующего разрушения защиты. Если Риль права, драконы в первом облике общаются мысленно, и ей не потребуется знание драконьего языка, чтобы понять мыслеобразы чешуйчатых. Надо лишь незаметно подсоединиться к разговору.

Риск, что её вмешательство засекут, был велик, но и просто стоять разряженной куклой она не могла. Одна надежда – что её гибридная магия не так заметна для драконов и в то же время, не чужда им. Не зря же она пила драконью кровь, это должно помочь. Жаль, конечно, что нет времени на практику, приходится работать без подготовки.

Не глядя на объект, Риль мысленно представила себе купол над драконом. Потом утончила одну из своих силовых нитей так, что и сама с трудом могла её различить, протянула к дракону. Едва ощутимое касание, и нить прилипает к куполу защиту. Взлом сегодня не планируется. Простого прикосновения должно хватить, чтобы подслушать разговор драконов.

Риль едва не покачнулась, когда на неё обрушился гвалт чужих голосов.

– Что здесь можно обсуждать? Вы только гляньте на этого двуного червяка, да её одни когтем зашибить можно.

– Что она против нас? Разорви меня на части, если эта малявка старше моего младшего.

– Отослать её обратно и все. Зачем нам здесь эта мелочь? Да она и взлететь сама не сможет, не то, что помочь.

– И вообще, все людишки одинаковы. Это из-за них мы потеряли Араграда.

– Точно, нечего с ними полёты разводить. Они – добыча, а с добычей не разговаривают.

– Нельзя из-за одного гнилого плода рубить все дерево.

О! Неужели хоть один пацифист подал голос.

– Война – не выход. Им есть, что нам противопоставить. Эта добыча с зубами.

– Тем интереснее будет её погонять.

– Тем больше молодняка погибнет, неизвестно за что? Нам мало тех, кого мы потеряли за последнее время?

Ого, страсти-то накаляются. От частых взмахов крыльев пламя бьется встревоженной стаей птиц, разбрасывая искры почти на весь зал. Но Риль не делает попыток уклониться от огненных фонтанов. Малейшая потеря концентрации и связь с объектом прервется. Но все происходит помимо её желания. Из головы исчезают мыслеобразы драконьей речи, словно некто одним взмахом лезвия разрезает силовую нить, на плечи вновь опускается тишина – не слышно ни слова, лишь сверху доносятся отголоски бушующих среди Совета страстей.

Никогда Риль не приходилось прикладывать столько усилий, чтобы удерживать на лице маску невозмутимости. Провал – ещё не повод впадать в отчаянье. Спокойствие, только спокойствие. Взгляд зацепился за яростный прищур глаз чёрного, с золотым ободком по краям чешуи дракона.

Итак, её маленькую авантюру засек отец Ластиррана. Лучше он, что ярко-красный. Если она правильно просчитала ситуацию, именно глава Совета выступает за мирное решение проблемы. Именно он является автором идеи, привлечь одного мага для поиска похитителя драконов. И разбираться с наглой девчонкой будет дома, по-семейному.

Между тем драконы закончили сотрясать воздух крыльями. Пещера дрогнула, потолок, словно каменный цветок, стал открывать гигантские лепестки. Сквозь все расширяющуюся щель внутрь проник свет. Взметнулись в последний раз и погасли языки пламени, а вниз, кружась в столбе света, падали крупные снежинки. Там, на свободе, шел снег.

Первым поднялся с насеста, э-э-э, с карниза глава Совета. Чёрное тело, красиво изогнувшись, в несколько ударов крыльев достигло потолка и вылетело из пещеры. Следом поднимались в воздух остальные. Через пару минут зал опустел.

Пятно под ногами Риль нетерпеливо качнулось в сторону выхода. Девушка постояла ещё мгновение, подставляя ладонь под снежинки. Те таяли, оставляя на коже ощущение прохлады.

Вредное пятно, не дожидаясь человека, самостоятельно рвануло к выходу. Риль поспешила за ним. Оставаться в полной темноте не хотелось, особенно если знать, что ты не одна. Пусть они знакомы не первый день. Но одно дело встретиться с чешуйчатым при свете дня и совсем другое – остаться один на один в темноте. Не страх, нет, только ноги сами побежали к выходу.

Сзади что-то зашуршало, послышались тяжелые шаги и скрежет когтей по камням. Вот и двери. Риль быстро вошла внутрь, отступив за колонны портала. Дракон занял почти весь зал. Двери захлопнулись, отрезая их от пещеры. Миг и дымка окутывает тело дракона, возвращая ему второй облик.

– Ты – сумасшедшая! Недовылетевший птенец, который ещё крыльями махать не научился, а уже летать вздумал. Безмозглая самка, ты понимаешь, что было бы, если бы на Совете узнали, что ты посмела их подслушивать.

Риль безмятежно улыбнулась. Внутри все пело от радости, и даже не важно, как именно Ластирран узнал об её авантюре. Успех заслонил здравый смысл.

И ничуть она не боится разгневанного дракона, скорее восхищается им. В гневе он великолепен. Чёрный бархатный костюм выгодно оттеняет волосы цвета ночи, а глаза сверкают двумя алыми звездочками на потемневшем от ярости лице. И так хочется коснуться, провести ладонью по горячей коже…

Кажется, она проворонила тот момент, когда пламя, раздраженно мечущееся в его глазах, вдруг поменяло оттенок. Оно стало темным, почти бардовым, и его танец завораживал.

Мгновение, и дракон сжимает её в своих объятиях, губы слегка касаются её лица.

– Глупый птенец, такой глупый и такой храбрый. Не бойся, отец тебя не выдаст, хотя я бы за подобную выходку чешую точно начистил.

Угроза начистить чешую Риль не испугала по причине отсутствия искомой. Дракон отстранился, оглядел воинственно настроенную Риль, пытаясь отыскать на её лице хоть каплю раскаянья и не найдя, потянул за руку.

– Пошли уже, вояка.

По ту сторону портала их ждали. Риль шагнула вперед, мужественно встретилась взглядом с яростно бушующим пламенем в двух парах драконьих глаз и сочла лучшим укрыться за спиной у Ластиррана – жить все же хочется. Судя по разъяренным лицам братьев, сейчас её будут убивать, долго и мучительно. Быстро же информация здесь расходится.

– Ты, ты, – Кэстирон не мог подобрать слов, – да, ты знаешь….

– Тише братец, не маши впустую крыльями, этим её не проймешь, – вступился за неё Ластирран, – ты бы видел, как горели глаза у этой интриганки, когда она Совет вокруг хвоста обвела.

Драконы заулыбались.

– Нечто подобное я и ожидал, – хмыкнул Фэстигран, – я предупреждал, что её чешуя не такая гладкая, как кажется.

– Как всегда, ты оказался прав.

Хм, непонятно одобряют её действия братья или нет? Но вроде гроза миновала.

Риль выудили из-за спины.

– Отец поговорит с тобою после ужина, – Кэстирон смерил девушку серьезным взглядом, – но кое-что я скажу тебе прямо сейчас. За такое – наказание одно – смерть. Тебя бы сожгли на месте, и даже заступничество отца не спасло. Твоя смерть развязала бы крылья Каллахарам. Война стала бы неизбежной. Следующий раз, если решишь уйти за грань, обратись к нам, мы придумаем способ попроще.

Давно Риль так не отчитывали, словно нашкодившую мелюзгу. А ведь Кэстирон прав, чтобы у него хвост отвалился, действительно прав. Она сглупила. Риск был не оправдан. Могла ведь потом спросить у Ластиррана, о чем шла речь на Совете. Могла, да только их непонятные отношения, увы, не были гарантом откровенности дракона.

– Хватит, Кэсти. Она все поняла, – пальцы Ластиррана обхватили девушку за подбородок, подняли опущенное от стыда лицо, – Следующий раз, прежде чем предпринять что-либо, посоветуйся с нами, обещаешь?

Пламя в его глазах требовательно задрожали. Риль застыла, не в силах найти нужный ответ. Губы пытались сказать – да, глаза упорно твердили – нет, а сердце билось испуганной птицей. Молчание затягивалось, лицо дракона начало каменеть.

– Не мучь, девочку, видишь, что бесполезно, – проявил вдруг понимание Кэстирон, но дальнейшие его слова заставили Риль похолодеть от неприятного предчувствия, – мы найдем способ сохранить жизнь этому безголовому птенчику. Есть у меня пара идей.

И обвел Риль весьма многообещающим взглядом.

Девушка поежилась. Допрыгалась, дошпионилась. Кто-то собирался вертеть драконами? Ха, это они сейчас ею вертят, как хотят. Используют в темную, а за малейший шаг к свету – палкой по рукам и поводок на шею. И как тут можно разыскать похитителя? Или её пребывание – лишь ширма? Сделать что-либо ей не дают, каждый шаг контролируют. А что потом? Не будет результата – развяжут войну. И обвинить драконов в бездействии нельзя будет – целый маг работал, искал похитителя, да не нашел. Вот и конец истории. В лучшем случае, драконы её никуда не отпустят, в худшем – уберут, как ненужного свидетеля. А уж про то, что она домой попадет, можно и не мечтать.

Отставить панические мысли. Все только начинается. У неё тоже есть идеи, и посмотрим, чей ход станет последним.

– Кто это? – Риль указала на портрет.

Они остановились в картинной галерее. На портрете была изображена в полный рост женщина, точнее драконица. Её необычная красота невольно завораживала. Ещё в детстве Риль с удовольствием слушала сказки о страшной Снежной Деве, которая заманивала путников в ледяной плен и погружала в вечный сон. И вот теперь настоящая Снежная Дева смотрела на неё с холста картины, если бы не одно но – глаза Девы были угольно-чёрными, а в глубине зрачков застыли языки пламени. По плечам струился водопад снежно-белых волос.

Незнакомка кого-то неуловимо напоминала, ну, конечно же, Гранту, если той прибавить лет эдак…дцать.

– Моя прапрабабушка, – соизволил ответить Ластирран.

– Красивая! – восхищенно выдохнула Риль.

– Очень, – с гордостью подтвердил дракон, – но знаменита она не только своей красотой. Благодаря прабабушке наше Гнездо добилось места в малом Совете, к тому же она возглавила, хм, впрочем, это неважно. Как видишь, Гранта пошла в неё. Забыл сказать спасибо за сестру. Она ведь с детства жуткая упрямица. Как вбила себе в голову – хочу быть как все в Гнезде, так ничем её не переубедить. Никакие уговоры не помогали. Теперь же словно подменили. И как тебе удалось уговорить её примириться со своею внешностью?

Риль улыбнулась:

– Я тут не причем. Просто, твоя сестра выросла и все поняла сама. Я ей лишь немного помогла.

Обида растаяла, словно дым от костра, и глаза Ластиррана смотрели на неё с прежней теплотой. Лишь в глубине ютилась тревога – тревога за неё.

Риль первой протянула руку, тронула дракона за рукав.

– Пойдем.

– Конечно, – губы Ластиррана тронула еле заметная улыбка. Ну, не мог он долго злиться на Риль. К тому же она искренне раскаивалась в своём поступке и действительно хотела с ним помириться. Нет, все же, как удобно теперь общаться. Нет лишних сомнений, ненужных вопросов. Пожалуй, решение скрыть их связь от Риль было правильным. Узнай она правду, сразу же подняла бы щиты. А пока доверие между ними подобно хрупкому льду, пусть остается все, как есть. Надо лишь держать её подальше от асхалутов. Те непременно просветят девушку обо всем. А это сейчас крайне нежелательно. Правда лишь разрушит их отношения.

Из портала вышли трое драконологов. Магистрат решил прислать сразу трех спецов, мол, с ящерицами не знаешь, что ждать, поэтому лучше подстраховаться, чем потом всем миром драконье дерьмо разгребать.

Все трое работали давно и, как правило, поодиночке, а потому совместная операция с МОСПовцами их совсем не привлекала. Впрочем, и с коллегами сразу видно, работать им было не с руки. Взгляды, которыми обменивались, всеми уважаемые драконологи были далеки от дружеских.

«Н-да, дело предстоит непростое», – вздохнул про себя Тарк. Нет ничего хуже, чем быть самым младшим в компании мэтров, к тому же ещё и недолюбливающих друг друга. Хорошо, хоть, руководство операцией оставили за ним. Вот только эта троица чихать хотела на руководящие указания малолетнего по их меркам мага. Придется искать пути воздействия на мэтров. В противном случае, каждый из них начнет играть по своим правилам, а в итоге они разворошат Гнезда и получат стаю разъяренных драконов.

Идущего первым драконолога Тарк знал лично. Доводилось даже работать вместе по одному делу. Звали его Хирано Эльнесио. Высокий, черноволосый, со смуглой кожей он сам напоминал дракона. Впрочем, те, кто осмеливался шутить по этому поводу, потом сильно жалели об этом. Хирано был мстителен и злопамятен.

Вторым из портала вышел Асканье Рохаро. Про него все уже давно позабыли, так редко он появлялся в магистрате, занимаясь собственными исследованиями. А тут как раз под руку начальства угодил.

Третьим был самый молодой из этой троицы, известный своим авантюризмом Бонас Лоттер. Среди магов давно ходили небылицы про его похождения. Среди них встречались и настоящие подвиги, но большинство отдавало неприятным душком. То ли по дурости, то ли из-за скуки, маг часто влипал в неприятные переделки. Однако надо отдать ему должное, выпутывался сам, да и работу знал блестяще. Наверное, поэтому, его до сих пор терпели в магистрате.

Глава 17

Дракон проводил Риль до её комнаты, где девушку уже ждал то ли поздний завтрак, то ли ранний обед.

Риль была свободна до ужина, на котором драконы продолжат воспитательный процесс. Пусть воспитывают, главное, чтобы не забыли озвучить решение Совета. В любом случае, Риль с нетерпением ожидала знакомство с главой Гнезда.

А пока следовало заняться делом. Она и так много времени потеряла на нелепое представление – двуногий червяк, танцующий под дудку ящериц.

Очень кстати заглянула Гранта. Первые несколько минут Риль выслушала о себе много нелицеприятного – драконица в выражениях не стеснялась. Самое лестное из озвученного было, пожалуй, двуногая безголовость. Когда она выдохлась, Риль протянула Гранте кружку с горячим чаем, примирительно улыбнулась.

– Будешь?

– Давай, – Гранта почти залпом выпила напиток, ехидно поинтересовалась, – от братьев здорово досталось?

– Лютовали, – кивнула Риль, – но до физических мер воздействия дело не дошло.

Обе заулыбались.

– Потому что считают тебя ещё слишком маленькой, – важно пояснила Гранта, – вот и возятся с тобой, как с несмышленышем. Тебе ведь лет меньше, чем мне. А я ещё самостоятельно из Гнезда не могу вылетать.

– А у нас женщины в мои годы по два – три ребенка уже растят, – парировала Риль.

– Два – три? – недоверчиво воскликнула драконица. Похоже, про человеческую жизнь вне Гнезда ей было известно крайне мало.

– Я могу тебя о чем-то попросить? – доверительно наклонилась к ней Риль.

Лицо Гранты посерьезнело, но в глубине зрачков заметались любопытные языки пламени.

– Конечно, – понизив голос, отозвалась драконица, – если это не повредит Гнезду.

– Можешь не волноваться по этому поводу. Ты сама сказала, что братья считают меня ещё несмышленым ребенком и отслеживают каждый мой шаг. А мне не хочется лишних вопросов. У вас ведь есть карты, желательно подробные?

– Да, в библиотеке.

– Сможешь принести одну, пожалуйста, – Риль сложила руки на груди в просительном жесте.

Через полчаса она стала обладательницей весьма подробной карты этого мира, а ещё справочника по странам. Ещё два часа Риль с увлечением тыкала пальцем в карту и под диктовку записывала названия стран. Гранта оказалась хорошим учителем. Что не знала сама – зачитывала из справочника. Под конец, Риль составила примерный алфавит самого распространенного человеческого языка, на котором и была составлена карта. Ещё она выписала основные правила чтения. День прошел продуктивно.

Когда Гранта удалилась, Риль с нетерпением бросилась обратно к карте. Вот чёрные скалы, ей их показала драконица, вот юго-запад, берем по прямой, и линия утыкается в край материка. Значит, поиски следует начинать в местечке со странным названием Терлистаги. Вот только название больно знакомо, где она могла его слышать? Идем от противного, какие вообще географические названия этого мира ей были известны до сегодняшнего дня? Город, где она загремела в тюрьму назывался как-то на Аль… чего-то там, город драконов – Элькарут, но было что-то ещё. Смутно, очень смутно девушка припомнила корабль, капитана и вот оно! Бледнолицый! Именно в этом городе держали похищенную принцессу. Веселое местечко! И посещать такое сразу расхотелось, но придется. А вот про визит без прикрытия – придется забыть. Её авантюризм ещё не настолько сошел с ума, чтобы лезть к похитителям женщин в одиночку.

Итак, требуется уговорить одного очень подозрительного и вредного дракона составить ей компанию. Пусть поработает, помашет крыльями. Проложить портал самостоятельно Риль не рискнет. По известному закону портал у недоучек открывается куда угодно, только не в нужное место.

– Что у нас новенького? – поинтересовался Тарк, входя в зал гостиницы. Команда оккупировала один из столов и сосредоточенно поглощала обед.

– Начать с хорошего? – уточнил Ригли.

– Давай, – Тарк уселся на скамейку, подтянул поближе кружку с горячим хмелем. Эти дни выдались неожиданно холодными, грядущее лето совсем не ощущалось, и он сильно продрог в городе. А хмель здесь варили просто замечательный. Густой, ароматный, он отлично согревал тело, не туманя при этом голову.

– Наша мудрая троица с утра разругавшись с друг дружкой в пух и прах, разбрелась по делам. Куда – неизвестно, когда вернуться тоже.

Тарк в раздражении дернул рукой, едва не разлив горячий напиток. Просил ведь без доклада не уходить. Не хватало только их потом ещё искать. Опытные маги, а ведут себя, словно юнцы. Все они, драконологи, с какими-то повернутыми мозгами. Ничем иным, кроме как зараженностью драконьими повадками, Тарк объяснить подобное поведение не мог.

– Хорошо, – он побарабанил пальцами по столу, отщипнул кусочек булочки, ммм…, мягкая свежая, – пусть наши мэтры погуляют, авось, к ним в голову ветром умные мысли занесет. Нам тоже делом следует заняться.

Ребята подобрались, отложили ложки. Командир суров – два раза повторять не станет.

– Стик, Ригли и Ханар, вы потрясите ещё раз того королька, что нам первую наводку дал. Может, ещё что всплывет. Чуется мне – не все там чисто. Мне нужны подробности, вплоть до того сколько раз чихало в тот день его окоронованное величество. Да, и про окружение не забудьте. Ну, а мы с Коррином…

– К драконам, – оживился тот.

– Нет, – поморщился Тарк, – там сегодня и без нас многомагно. Не будет мешать мэтрам, проявить свой профессионализм. Мы с тобой проверим один городок, куда ведет след портала с чёрных скал. Твоя сестра не просто так им интересовалась.

Всем за дело. Сбор, здесь же, через три дня. Отчет каждые четыре часа. По порталам.

На ужин Риль выбрала максимально строгий наряд – светло серая блузка с чёрной бархатной вышивкой и чёрная широкая юбка. Глупо пытаться придать своему облику хоть капельку значительности, если ты моложе хозяев, и они об этом знают. Но поделать с собой Риль ничего не могла. Пусть хоть внешний вид будет соответствовать поставленной перед ней задаче.

Проводить её до столовой вызвался Ластирран. Сам он оделся строго, но по-простому – белая рубашка выгодно оттеняла смуглую кожу, чёрные штаны довершали его облик. «Красив, что и говорить», – тайком вздохнула Риль. Но почему ей так «везет» с красивыми мужчинами, почему каждый из её новых знакомых идет вместе с довеском в виде целой повозки тайн и сложностей?

– Скажи, Ластирран, кто такой Араград? – поинтересовалась девушка по дороге в столовую.

– Значит, это ты тоже слышала, – недовольно хмыкнул дракон. Весь его внешний вид словно говорил: «Мало того, что подслушивала, так ещё имеет наглость интересоваться тем, что услышала и не поняла». – Это давняя история. Тебе стоит спросить об этом отца. Он лучше расскажет.

Понятно, её опять отправили, четко указав адресат. Но она – не гордая. Спросит, обязательно спросит.

Столовая встретила их множеством огней, около длинного, покрытого белоснежной скатертью стола стояли драконы. Почти всех Риль уже знала, а вот двое мужчин, стоящих около Арагрэллы были ей незнакомы. Мать драконов, одетая в невесомый переливающийся чёрный шелк, с улыбкой прильнула к одному из незнакомцев, внимательно прислушиваясь к словам второго. Вот она рассмеялась, потянулась ко второму и коснулась губами его щеки. Риль покраснела, как обычно, не вовремя. Их приход заметили.

Арагрэлла широко улыбнувшись, обняла девушку, потом повела её знакомить с мужьями. До этого момента, Риль как-то не задумывалась над тем, куда девается прежний глава Гнезда, после появления нового. Оказалось – никуда не девается. Так и продолжает жить в Гнезде. Риль с невозмутимым, как она надеялась, видом поприветствовала двух мужей Арагрэллы. Про то, что в Гнездах их обычно три, думать не хотелось, но вредная мысль все равно пролезла в голову, добавив румянца на щеках.

Отца Ластиррана звали Ильрандор, а отца двух старших драконов – Галактрион. Ужин удался на славу, и все было бы хорошо, если бы не мучительное ожидание последующего разговора с главою Совета.

Расположились они в малой гостиной. Два уютных мягких кресла, рассеянный желтый свет от светильника, висящего под потолком и красно-золотые отблески от ярко горящего камина – все располагало для доверительной беседы, вот только глаза собеседника заставили Риль насторожиться. Все же ей никогда не привыкнуть к этим огненным всполохам в чёрных зрачках драконов, слишком необычно, чтобы стать будничностью. С другой стороны, только это пламя, зачастую, выдает эмоции своего хозяина, и угадывать настроение дракона по пляшущим в его зрачках языкам пламени у Риль получалось все лучше и лучше.

И вот теперь сердце девушки сжалось от неприятных предчувствий. Ильрандор спокоен, слишком спокоен, как человек, точнее дракон, которому предстоит выполнить неприятное, но нужное дело.

Камин ярко пылает, разбрасывая алые отблески по стенам. В этом странном каменном доме камины есть почти в каждой комнате. Чувствуется, что пламя служит не просто для отопления, нет, оно словно домашнее животное. При взгляде на огонь, лица драконов всегда смягчаются, в глазах появляется легкая задумчивость.

Вот и сейчас, Ильрандор не торопился нарушить повисшее в комнате молчание, вперив задумчивый взгляд в огонь.

Риль украдкой разглядывала дракона. Хорош, что и говорить. Ластирран явно пошел в отца, вот только в нем не чувствовалась пока ещё сила, что приходит с опытом и властью. Ильрандор был красив той особенной красотой, которая отличает хищников, стоящих у власти. Риль прекрасно понимала, почему Арагрэлла не захотела приводить третьего мужа в дом. Второго такого не найдешь.

Ильрандор, наконец, очнулся, протянул руку к графину с вином, наполнил два бокала.

– Прошу, – бокал перекочевал к девушке. Риль обхватила тонкое стекло ладонью, на стенках бокала разбегались алые искорки, отражая огонь из камина.

– Говорить про то, что случилось на Совете – не буду. Уверен, мои сыновья были весьма красноречивы.

Риль кивнула, крепче сжала бокал в руке, словно он мог придать ей силы.

– Так что отчитывать тебя больше никто не будет, и я, если честно, не вижу в этом смысла. Несмотря на то, что думают мальчики, ты – уже не ребенок. Да, у вас позже выпускают детей из семьи, но, думаю, причина этого только в особенностях вашей магии. По человеческим меркам – ты взрослая женщина, к тому же, талантливый маг, – дракон усмехнулся, признавая её удачный взлом, – поэтому правду скрывать от тебя не буду.

Риль поежилась – многообещающее начало, и какое-то невеселое.

– Ты, наверное, думаешь, что война будет в любом случае, а твое присутствие здесь – лишь хитрая уловка?

Вопрос был риторическим, и Риль промолчала. Ответ и так очевиден. Ильрандор покачал бокал, собираясь с мыслями.

– Если бы мы действительно хотели развязать войну, поверь, не придумывали таких сложностей. Твое присутствие здесь лишний раз это подтверждает. Но пойми и нас. С каждым годом детей рождается все меньше. Не каждое Гнездо может похвастаться рожденной самкой, а без самки Гнездо исчезает. Да и много молодняка гибнет в первых полётах. Нам хватает потерь и без войны.

Риль открыла было рот, чтобы возразить, но дракон поднял руку, призывая её к молчанию.

– Знаю, знаю, ты считаешь, что наши старейшины совсем выжили из ума. Что нужны переговоры, настоящие, с руководством вашего мира, а не с одной, прости, магичкой. Но пойми и Гнезда. Потеря детей затмевает их глаза, одурманивает разум. Все, что они хотят – это вернуть детей или отомстить убийце. Ты знаешь, что мы чувствуем друг друга, и когда теряется связь, это означает одно – смерть. Да, мы не видели тел и все ещё надеемся, но эта надежда призрачна, как туман в горах. Гнезда хотят отомстить за гибель своих детей. Жизнь каждого сына они оценивают смертью не одного человека. Их печаль велика, ярость наполняет их сердца, и мне не достучаться до них. Я понимаю, война лишь умножит боль, но и остановить тех, кто столько потерял, не в моей власти. Единственное, что я могу сказать – мне жаль, что это коснулось именно тебя. Прости, других вариантов у нас нет.

Риль облизала пересохшие губы. Все ожидаемо, ей ещё раз показали глубину той ямы, в которую она ухитрилась попасть.

– Совет дает тебе две недели на поиски похитителя. Ровно через две недели мы начнем войну.

Риль сглотнула тугой ком, внезапно образовавшийся в горле. Ожидаемо… Так какого, хвост им в глотку, они тянули с принятием этого судьбоносного решения?!

– Понимаю, слишком мало, – дракон без труда прочитал эмоции на лице девушки, – мы начнем боевые действия с мага, который первым появится рядом с нашими землями, первым, и ровно через две недели.

Вот тут Риль действительно стало плохо. Она была абсолютно уверена, что брат с командой никуда не делись, и будут пытаться помочь. А значит, первым через две недели погибнет кто-то из его команды или он сам. Во рту пересохло, а сердце отстукивало похоронный ритм. Плохо, как же все плохо.

Из тумана отчаянье её вырвал спокойный голос дракона. Он не стал утешать или оправдываться, лишь в глубине зрачков сочувственно трепетали языки пламени.

– У меня к тебе просьба, – Ильрандор откуда-то, практически из воздуха, достал браслет – белое золото украшенное россыпью чёрный блестящих камней. Красиво, но Риль смотрела на украшение, как смотрят на ядовитую змею, внезапно оказавшуюся под ногами, – твоя свобода на две недели, – он приглашающее подбросил браслет на ладони.

– Свобода? – девушка недоверчиво покосилась на подарок.

– Мы готовы предоставить тебе любую помощь, в пределах разумного, конечно, но условие невмешательства твоего народа остается неизменным. Браслет позволит нам быть уверенными, что ты не сможешь связаться ни с кем из своих.

– Красивый блокиратор, – не могла не съязвить Риль.

– Он не только блокирует, но и защищает, – дракон никак не прореагировал на её поддевку, – у меня к тебе будет ещё одна настоятельная просьба – вне Гнезда находиться только в сопровождении одного из моих сыновей. Им ты можешь доверять. Дочка, позволь мне так тебя называть, – Риль машинально кивнула. Да, хоть табуреткой, ей сейчас все равно, – твоя безопасность для нас очень важна. Прошу, одень его сама.

И взгляд такой сочувствующий, так и хочется поверить, и не просто поверить, а довериться. Как же непросто иметь таких союзничков, что норовят ради твоего блага нацепить строгий ошейник, ну или браслет, как ни назови, суть от этого не меняется.

Риль резким движением почти выхватила браслет из руки дракона, и защелкнула на своём запястье. Белый металл неприятно холодил кожу, а в душе бушевала настоящая метель.

– Безопасность ему важна, выискался папочка на мою голову – кипела Риль, в раздражении меряя шагами свою комнату. Она слабо помнила, как вернулась к себе, как бросилась на кровать, злость жгла изнутри, застилая разум.

Дура, тупость наивная, вздумала играть честно… Надо было плевать на обещания и сразу все рассказать брату ещё там на скалах. Тогда она могла бы их предупредить, пусть через предательство, война не оставляет время для чести, зато сейчас уже точно поздно. Драконы все просчитали. И крылышки ей качественно подрезали. Браслетик блокирует любую попытку магической связи. Вещицу создавали явно человеческие маги. Ящерицы скорее всего купили украшение у людей, впрочем это совсем не важно.

Так, какие остались варианты? Создать магического вестника, пусть убогого, но летающего? Да только скорость у него будет не больше, чем у обычной птицы. И брат, наверное, не сидит на месте. Аккурат через две недели его вестник и найдет: «Здравствуй, братец, у нас тут война небольшая намечается, как раз сегодня».

Ещё и брата под удар подставила. Добрый «папочка»… удружил. Первый маг, что появится у наших земель. Зараза чешуйчатая!

Ночью девушка почти и не заснула. Лишь солнце показалось из-за краешка гор, она вскочила, умылась, оделась в простое коричневое платье, под низ нацепила штаны, захватила с собой теплый плащ. В сумку сунула запасную одежду.

В коридоре было тихо. Риль заспешила вниз. Слуги, наверное, уже встали, и самое верное место, где их можно найти – кухня. Слуги у драконов были примечательные, а самое главное постоянные. Люди служили целым семьями по пять-шесть поколений. Если и переходили, то только в другое Гнездо. Так что верность к хозяевам у них прививалась с детства.

Заспанный слуга попался Риль в коридоре на первом этаже. Бледный вид девушки с фанатично горящими глазами поразил беднягу до глубины души. Он попытался скрыться, но на его беду, коридор не имел боковых ответвлений. Да и Риль не собиралась отпускать его так быстро. Впрочем, слуга без возражений доставил её к двери комнаты Ластиррана, и даже не отказался приготовить корзинку с провизией.

Перед дверью чужой спальни, причем мужской, Риль немного притормозила, а затем хладнокровно забарабанила в дверь – не время для деликатности. Хозяин спальни признаков жизни не подавал. Что же, по крайней мере, она попыталась.

Риль нажала на ручку двери, та послушно распахнулась. Внутри царил полумрак. Из-под приспущенных тяжелых штор едва пробивались робкие лучи утреннего солнца. Огромная массивная кровать была застелена чёрным. В Гнезде тяготели к чёрному цвету в интерьере, и дом смотрелся бы достаточно мрачно, если бы чёрный не разбавляли каким-нибудь цветом – чаще всего золотым. Вот и сейчас золотые столбы балдахина придавали кровати торжественный вид. Но Риль едва ли обратила на них внимание. Девушка оторвала взгляд от шелковых простыней и натолкнулась на внимательный, чуть насмешливый взгляд чёрных глаз.

– Кхм, – смущенно кашлянула, – с добрым утром.

– С необычным, я бы даже сказал, с приятнейшим утром, – прищурился дракон с довольным видом, – Ты и в моей спальне…

– Хватит, – гаркнула Риль, понимая, что ещё чуть-чуть, и румянец выдаст её с головой, – у тебя пять минут. Жду внизу. И будь готов, возможно, мы будем отсутствовать несколько дней.

– А девочка на взводе, – вздохнул Ластирран, когда прекрасное, но нервное создание скрылось за дверью. И куда она решила сорваться с утра пораньше?

Дракон быстро собрался, наполняя карманы костюма разнообразными и необходимыми предметами. С этой малышкой можно быть точно уверенным, что прогулка предстоит нелегкая. Кошель с монетами и камушками убрал за пазуху. Ножны привычно оттянули пояс, метательные кинжалы заняли своё место. Магия, магией, но оружие никогда не бывает много.

Набросив на плечи плащ, Ластирран вышел во двор. Вздохнул полной грудью утренний воздух, улыбнулся стоящей с хмурым видом Риль. Отец вчера дал ей полную свободу действий, в безопасных пределах, конечно. Но может, стоит просветить малышку, что лично ей ничего не грозит, даже если начнется война. Гнездо не даст её в обиду, но и не отпустит. Причин оставить Риль в Гнезде найти можно много, но лично Ластиррану больше нравилась одна. Хотя придется приложить много усилий, чтобы уговорить малышку остаться. Принуждать её силой не хотелось.

– И куда мы направляемся? – дракон с ленивой грацией подошел к Риль.

– Ты знаешь город Терлистаги?

– Бывал там, – скривился Ластирран, – гнилое местечко. Не хотел бы я там жить.

– Но побывать придется, – отрезала Риль, – сможешь меня туда доставить?

Дракон пожал плечами, куда угодно, не вопрос. Отошел в сторону, замер. Риль подождала минуту, другую, но дракон продолжал изображать из себя каменную статую, даже не думая менять облик.

Не выдержав, подошла сзади, но Ластирран, не оборачиваясь, бросил: «Женщина, ради неба, не мешай выстраивать портал, иначе вместо твоего Терлистага, мы окажемся в открытом океане».

В океане оказаться не хотелось, и Риль поспешно отошла. То, что драконы умеют открывать порталы стало для нее полной неожиданностью. Это словно узнать, что любимая собака умеет писать и читать. Если подумать, не так уж это и неожиданно. Драконы не слабые маги, и почему бы им не освоить межпространственное перемещение. Тогда становится понятно, как именно они расселились по мирам. Но получается, что драконы могут поддерживать связь со своими сородичами из других миров. И захватит ли война с магами только этот мир или все три? От вопросов пухла голова, но ответы придется добывать самой.

Глава 18

Город и, правда, производил неприятное впечатление. Грязные улицы, загаженная набережная, вода, полная мусора. Да и жители под стать. Хотелось сразу же убраться отсюда. Риль постаралась дышать пореже.

Дом герцога им показали сразу. Серой громадиной он возвышался на главной площади города. На удивление, на самой площади было чисто и пустынно, хотя на соседней улице вовсю шумел местный базар, и приходилось буквально пробираться сквозь груды мусора.

Собственной интуиции Риль доверяла, хотя и не всегда к ней прислушивалась, но сейчас была с ней абсолютно согласна – следы мага и драконов стоит искать в этом доме.

– Нам нужно попасть туда, – кивнула девушка на герцогский дом. Они стояли в тени на краю площади. Солнце припекало по-летнему, и на открытом пространстве было довольно жарко, особенно тем, кто предполагал перелет на драконе, а не переход через портал.

Ластирран повернул к ней голову, окинул скептическим взглядом, в котором легко угадывалось легкое раздражение.

– Я, конечно, не специалист, но уверен, здесь стоит серьезная защита.

– И не просто защита, – вздохнула девушка, – всем защитам защита. Такую и на королевской сокровищнице не ставят.

– И все равно ты уверена, что сможешь пройти?

Она еще раз просканировала дом. Все было сработано топорно и просто, но защитные линии обвивали дом плотным коконом. Не проскочишь.

Одно время Коррин, как и любой мальчишка, увлекался воинскими сражениями и штурмами укрепленных зданий. Риль, ради любопытства, стащила у него книжку про защиту зданий и способы взлома. Неожиданно увлеклась.

«Вот если аккуратно разъединить вон ту зеленую и синюю линии и завязать их друг на друга, то в образовавшийся проем можно пройти. Главное, не ошибиться. Но по схеме они должны быть обе сигнальными», – рассуждала про себя Риль.

– Не уверена, – честно ответила дракону, – но попытаться стоит.

Ласти окинул Риль тяжелым взглядом, и она внутренне напряглась, готовя аргументы защиты, но те не потребовались.

– Тогда предлагаю дождаться ночи, – легко согласился дракон.

До часа Х, они успели побродить по городу, пообедать. Риль слишком волновалась, чтобы любоваться незнакомым городом, и потому окружающие улицы сливались в одну сплошную картину. Только один раз чей-то взгляд неприятно царапнул спину. Риль обернулась – высокий черноволосый мужчина пристально разглядывал их, но увидев, что его интерес замечен, тут же отвернулся к прилавку.

Дом герцога встретил их настороженной тишиной. Темные окна с неодобрением взирали на двоих, притаившихся в тени людей. Луна, временно скрывшись за облаком, могла бы опровергнуть это утверждение. Она могла бы точно сказать, что один из них не человек. Но хозяйка ночного неба изволила отдыхать этой ночью, и не вмешиваться в дела смертных.

Риль, покусывая от волнения губы, замерла на краю площади. Патруль стражи только что миновал это место, не заметив ночных гостей, хотя добросовестно посматривал по сторонам. Можно сказать, что площадь перед домом герцога была тем самым местом, где стража вспоминала о своём долге и проявляла ожидаемую бдительность. На улицах города стражники вели себя не в пример свободнее. Но вот они скрылись в боковой улице, и дракон дернул девушку за рукав: «Пошли?»

Риль помедлила. Идти было боязно, да и кое что настораживало. С момента предыдущего осмотра в защите здания произошли изменения, и хозяин особняка, скорее всего, не был в курсе этого новшества.

С другой стороны, если отбросить версию ловушки, все складывалось как нельзя лучше. Главное не столкнуться с ворами, что решили посетить герцога этой ночью. Но шансы на встречу невелики. Интересы Риль лежали гораздо ниже жилых комнат герцога.

Две тени беззвучно пересекли площадь, прошли взломанную добрыми ворами защиту. Риль мысленно поблагодарила оказавшихся, как нельзя кстати, грабителей.

Попав внутрь, дракон замер, повел носом и, велев оставаться на месте, отправился на разведку.

Небольшой шум, раздавшийся сзади, резанул по нервам. Риль подпрыгнула на месте, одновременно пытаясь повернуться. Но сделать это ей не дали. Одна рука плотно зажала ей рот, вторая блокировала руку. Девушку развернули и с силой прижали к стене. Риль и глазом не успела моргнуть, как оказалась полностью обездвиженной. Незнакомец чуть придвинулся и тихо прошептал на ухо: «Тихо, не дергайся. Свои».

«Свои рот не затыкают», – съязвила про себя Риль, но все же кивнула, голос незнакомца был подозрительно знаком.

Мужчина убрал руку в перчатке от её рта, отпустил запястье, шагнул чуть в сторону, так, чтобы на его лицо упал свет от дальнего окна. Риль вздрогнула. Нет, только она со своей везучестью могла напороться ночью в чужом доме на главу отряда МОСП.

– И что мы тут делаем? – он снова шагнул к ней, теплое дыхание защекотало кожу, – или это теперь модно по ночам в дома вламываться?

– Наверное, уже модно, раз ты тоже здесь, – прошептала Риль. Не дом, а проходной двор какой-то. Хорошо, хоть сам герцог Эспергус куда-то умотал дня на три. Об этом им поведал хозяин трактира, где они обедали. Брат трактирщика служил у герцога, и сведения было из надежного источника.

– Мы здесь по делам, – прошипел Тарк.

– Мы тоже, – парировала Риль.

– Мы? – поднял брови Тарк, – никак ящерицу с собой прихватила?

– Он не ящерица, – вспыхнула девушка, потерла ноющее запястье. Хватка у Тарка была железной.

– Ну, конечно, – шепот мага приобрел издевательские нотки, – не ящерица, а многоуважаемый дракон, любезно согласившийся прогуляться с дамой сердца ночью по герцогскому особняку. Как романтично! – Тут маг замер, его взгляд мигом приобрел хищную остроту, – Ну-ка, ну-ка, а это что у нас?

Цепко ухватил многострадальное запястье девушки и поднес его к глазам.

– Какая штучка! – восхищенным шепотом поведал он Риль, – тонкая работа, и где такие раздают?

– Где раздают, там больше нет, – хмуро ответила Риль, пытаясь освободить руку.

– Конечно, нет, – Тарк неожиданно отпустил её конечность, оглядел девушку пронзительным взглядом, – такие красатульки только под заказ делают для конкретного носителя.

– Твою…. раскривую…

Бедное сердце Риль в который раз за ночь рухнуло куда-то вниз, потом, подумав, все же вернулось к хозяйке с воплем: «Дура»! А что она собственно хотела, чтобы драконы не имели под рукой запасной вариант приструнить вышедшего из повиновения мага?! Не все же такие честные дуры, как она. И так без браслетика долго проходила. Могли ведь сразу нацепить. Такую штуку сварганить дня два надо, максимум три. Обидно, конечно. Да, только с обидой много не повоюешь.

– Что, хозяев добрым словом вспоминаешь? – усмехнулся Тарк, прочитав все по лицу Риль.

– Они мне не хозяева.

– Да, а разве ты не для них особнячок грабишь? – с ленцой в голосе прошептал маг, – а мне казалось, что ящерицы другой работенкой напрягают. Ну, там камушки всякие охранять. А тут гляди-ка, не охранять, а воровать камушки заставляют.

– Кретин! – Риль толкнула его рукой в грудь, пытаясь заставить отшагнуть от себя. Бесполезно, словно в стену ударила, – мы не воровать сюда пришли.

– Неужели? – деланно изумился Тарк.

– Да, – Риль тоже умела язвить шепотом, – говорят у герцога прекрасные подвалы. Вот, пришли полюбоваться.

– Надеюсь, на винные, – как-то странно напрягся маг.

– Ну, почему же только на винные, и другие тоже, весьма любопытны.

– Не думаю, сестренка, что тебе стоит идти дальше винных подвалов.

Раздавшийся сбоку шепот заставил сердце девушки екнуть от радости.

– Согласен, Риль, это зрелище не для тебя.

А вот и её кровный братец рядом нарисовался. И сразу же спелись – туда не ходи, на то – не смотри. И быстро так спелись, вот только того пореза на рубашке у Ластиррана утром ещё не было, да и Коррин руку на весу держит. Неплохо мальчики пообщались, продуктивно, главное успели обо всем договориться.

– Тогда вместе до подвалов, оставляем на входе Риль, а сами на разведку, – подвел итог Тарк, – Только прошу, дорогая, не пей слишком много. Нам ещё отсюда уходить надо будет и желательно без шума.

Риль тихонько зарычала.

– Ну что, ты, доррррогой, я без вас пить не буду. Продержусь уж, как-нибудь, без бутылки.

Маленький шарик света, созданный Тарком, выхватывал из темноты то картину, то напольную вазу, то скульптуру. Герцог явно пытался придать своему жилищу аристократичный вид, но безыскусная расстановка произведений искусства производила неприятное впечатление.

В доме кроме четырех незваных гостей больше никого не было. С закатом солнца слуги покидали дом, чтобы вернуться сюда только утром. Ночи хозяин предпочитал проводить в одиночестве или в компании с очередной жертвой, и свидетели ему были не нужны. Магическая защита и собственная репутация позволяли ему не бояться грабителей. Сумасшедшие, если и были среди воров, то очень быстро закончились. Герцог всегда был рад гостям, особенно тем, о чьем исчезновении никто не спросит.

За поворот показалась лестница, ведущая вниз. В молчание они спустились в подвал. Каменные ступени немного скользили, и Риль приходилось крепко держаться за деревянные перила, вбитые в стену. Подвал и вправду оказался винным. Вдоль стен выстроились стеллажи с блестящими в свете магического светильника донышками бутылок с вином. Налево уходила целая анфилада подземных залов. Да, богатая у Эспергуса коллекция. Таким количеством вина можно целую армию напоить. Не то, что одну магичку.

Направо от лестницы темным металлом блестела окованная дверь. Около неё дракон замер, потом еле слышно зарычал. Тарк с Коррином обменялись понимающими взглядами. А Риль все меньше и меньше нравилась идея остаться здесь в одиночестве.

Тарк подошел к двери, потом обернулся к девушке.

– И что нам нужно будет там искать? – задал он окружающему пространству вопрос.

Окружающее пространство крепко задумалось. Н-да, задачка ещё та, и как выйти из положения, не нарушив договоренности с драконами? Нет, она всё-таки полная дура, если до сих пор пытается честно выполнять их условия.

– Вам – не знаю, а нам – следы драконов.

– Даже так? – удивленно вскинул брови маг. Покосился на Ластиррана, тот ответил невозмутимым взглядом.

Дракон обнял Риль, притянул к себе.

– Прости, я должен пойти с ними. Мы постараемся справиться быстро, и не волнуйся, в доме больше никого нет. Ты будешь здесь в безопасности.

– Не скучай, красотка, – подмигнул ей Тарк, – так и быть, для храбрости разрешаю откупорить бутылочку вина, чтобы было не скучно нас ждать.

В подвале раздалось приглушенное рычание, но маг уже отвернулся к двери. Рядом с ним встал Коррин. Защитные плетения накладывал человек, и вскрывать их придется им двоим. Дракон в таком деле не помощник.

Риль вздохнула – одной здесь будет явно неуютно.

Дверь сдалась довольно быстро, и мужчины не стали задерживаться, стремясь поскорее разобраться с делом. Девушка огляделась – светильник, оставленный Тарком, давал не слишком много света. Левый коридор тонул в чернильном мраке. За спиной в темноту уходила лестница, а справа за дверью начиналось царство смерти. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, чем баловался герцог. Не зря так побледнел капитан, услышав о местопребывании принцессы. Интересно, как она там? Сильно ли пострадала? Может попросить брата навестить короля и разузнать подробности? Нет, не стоит. Вместе с этими подробностями всплывет её арест и пытки. А нервы у брата не железные.

Внезапно в вязкую тишину вплелся новый звук. Сомнений не было, кто-то спускался по лестнице в подвал. Риль похолодела.

Она могла бы скрыться в левой части подвала, но тогда возвращающихся магов поджидал бы сюрприз. Неизвестно с какими намерениями идет сюда незнакомец. Враг или друг? Хотя, о чем речь, друзья по таким местам не ходят.

Риль шагнула в тень. На ходу она сплетала нити в атакующее заклинание – не важно, что это первая её попытка. Встречать гостей безоружной – расточительная щедрость. Светильник она на всякий случай погасила.

Первым появился магический огонек. Так, так, значит, маг в гости пожаловал. А затем и он сам ступил из темноты лестницы на каменные плиты пола. Высокий, черноволосый – это был тот самый мужчина, который запомнился ей днем в городе. Ну, точно, не дом, а проходной двор. Теперь для полноты картины не хватает самого герцога, внезапно вернувшегося с полдороги домой.

Интересно, и что черноволосому понадобилось здесь ночью? Может он ассистирует герцогу по ночам или уборщиком в подвале подрабатывает, и не его ли защиту она наблюдала вокруг дома?

Мужчина шагнул вперед, потом остановился. Резко обернулся в сторону темного угла, где притаилась девушка. Несколько секунд они молча разглядывали друг друга. Все это время Риль держала в руке связку атакующего заклинания, чтобы при малейшей угрозе запустить её в незнакомца, но он неожиданно широко улыбнулся.

– Ай-яй-яй, такая милая девушка, неужели у вас подымится рука на старого мага?

Лично Риль всегда считала, что именно от таких старых магов и следует ждать неприятностей. Да и какой же он старый? На вид лет сорок, не больше, статный, ухоженный, чем-то на дракона смахивает, но человек.

– Если вы позволите, старику дать вам маленький совет, милое создание, то заклинание, которое вы держите в ваших очаровательных ручках и готовитесь применить в мою сторону, разнесет здесь пол подвала. Мне, конечно, не жаль вина, хотя здесь, по слухам, имеются весьма ценные экземпляры, но боюсь, что ваш щит, моя отважная, не выдержит ударной волны.

По мере его проникновенной речи, Риль хмурилась все сильнее. Разнесет пол подвала? Но она всего лишь хотела заморозить подозрительного мага. Похоже, что-то напутала. И как прикажете строить структуры заклинаний, когда в любом из них мало того, что может закрасться ошибка, так ещё и драконья кровь придает эффект неожиданности. Риль нехотя отпустила нити, те, чуть помедлив, растворились в воздухе.

– Потрясающе, – маг улыбнулся ещё шире, наклонил голову набок, продолжая бесцеремонно разглядывать Риль, – милая девушка, вы в курсе, какое вы чудо?

Чудо недоверчиво хмыкнуло, и на всякий случай сделало шаг назад.

– Позволю себе предположить, что передо мною – асхалут?

– Нет, – насторожилась Риль.

Горящие нездоровым интересом глаза мага доверия не вызывали, к тому же он подозрительно осведомлен о мире драконов. До двери, за которой скрылась троица, схлопни их портал, оставалось всего пару шагов. Другого пути отступления нет. Если маг нападет, придется уходить в знаменитые подвалы Герцога. Ну, хоть одно заклинание её щит-то выдержит? Она полдня тренировалась его выплетать.

Но незнакомец не проявлял никакой враждебности, наоборот, на его лице читалось восхищение с примесью жгучего любопытства.

– Нет? – он удивленно поднял брови, – но я не мог ошибиться. Кровь драконов явно у вас присутствует.

– Вы не ошиблись, я кровник дракона, – нехотя подтвердила Риль.

– Как любопытно! – искренне восхитился маг, – если милое создание не будет против, я бы хотел продемонстрировать, как правильно создавать замораживающее заклинание.

Милое создание побледнев, отступило ещё на шаг назад.

– О, не волнуйтесь, это будет всего лишь иллюзия. Мне кажется, моя помощь будет вам полезной.

Риль разрывалась между желанием научиться хоть одному правильному заклинанию и недоверием к подозрительному магу. Но хоть маг и вызывал подозрение, угрозы от него Риль не ощущала.

– Иллюзия? – уточнила она.

– Только иллюзия, опасливая вы моя, – с самым серьезным видом подтвердил маг, лишь в глубине его глаз мелькнули смешинки.

Все оказалось просто. Риль ошиблась немного, но кардинально. Увы, даже изменение угла наклона одной нити к другой может привести к совершенно неожиданному эффекту. Девушка пристально вглядывалась в иллюзорную структуру, созданную магом. Тот медленно поворачивал её, давая Риль возможность рассмотреть все в деталях и запомнить. Со стороны структура напоминала снежинку, у которой соединили попарно все вершины. Магов с детства тренировали запоминать подобные вещи за считанные секунды, и через несколько минут в руках Риль переливались серебряные и белые нити замораживающего заклинания – настоящего, не иллюзорного. Девушка сразу же почувствовала себе уверенней и немного расслабилась. Похоже, маг этого и добивался.

– Неплохо, неплохо, вы все схватываете на лету. Приятно иметь дело со столь талантливым дарованием. Позвольте, мне представиться – Хирано Эльнесио, к вашим услугам. Будем ли мне дозволено узнать имя чудного создания?

Девушка скривилась – манера разговора мага выводила её из себя.

– Риль, – буркнула она.

– Риль, – повторил маг, словно пробуя её имя на вкус, – знаете, дитя, а вы очень похожи на свою мать, Эрилиэлла. И, если я не ошибаюсь, именно вас искали так тщательно последнее время, и по причине вашей связи с драконами, магистрат отправил сюда рабочую группу.

Риль промолчала. В словах мага, пусть и немного обидных, была лишь правда. В том, что её узнали, не было ничего странного. Её семья довольно известна среди магов. А с исчезновением девушки, стала ещё известней.

– Я не намерена с вами ничего обсуждать, – отчеканила она.

– Намеренья иногда могут только мешать, – философски заметил Хирано. Голос его внезапно стал низким и глубоким, чёрные глаза замерцали серебром, и девушка с ужасом осознала, что её тело больше не слушается свою хозяйку. Пальцы сами собой отпустили нити атакующего заклинания, а бархатный голос мага продолжать завлекать, подавляя волю и принуждая к откровенности. Риль с безнадежностью ощутила, что и над своим разумом она больше не властна. Ею сейчас овладевало только одно желание – рассказать магу все без утайки. Она попыталась закрыть рот рукой – тщетно…, тело окончательно оцепенело.

Сквозняк шевельнул волосы на голове у девушки, на плечи легли чьи-то теплые руки, прогоняя сковывающее оцепенение.

– Хирано, потрудитесь объяснить ваше присутствие здесь и нападение на госпожу! – внешне спокойный Тарк стоял напротив мага, но по его глазам было видно, что он еле сдерживается от ярости. В руках Коррина уже поблескивали красно-чёрные нити атакующего заклинания, весьма опасного даже на вид. Риль с невольной завистью покосилась на брата – когда она сама сможет создавать нечто подобное?

Хирано никак не прореагировал на демонстрацию силы.

– Нападения не было лейсер Тарк (лейсер – звание мага, занимающего должность командира отряда МОСП). Я бы ни в коем случае не посмел причинить вред уважаемой Эрилиэлле. Всему виной мое неуемное любопытство. Так неожиданно встретившись с кровником дракона, мне просто захотелось узнать о них как можно больше.

Н-да, вид у мага был покаянный, вот только в искренность этого раскаянья Риль не верила.

– Поэтому вы решили применить к моей сестре заклинание принуждения? – вскинулся Коррин.

– Я искренне сожалению, – наклонил голову маг.

– Хорошо, с принуждением мы разберемся потом, но причины вашего пребывания в доме герцога, нам бы хотелось услышать сейчас, – нарочито спокойным тоном осведомился Тарк. У Риль от его тона мурашки по коже пробежали, за спокойствием скрывалась бушующая ярость, но Тарк профессионал – поддаться эмоциям – значит проиграть.

– Но, уважаемый лейсер, я же не интересуюсь, причинами вашего пребывания в подвалах сего дома, хотя это и весьма любопытно, а если к этому прибавить ещё и компанию из дракона правящего Гнезда, то можно сделать весьма неоднозначные выводы.

Тарк побледнел, но сдержался. Риль и сама чувствовала, что маг просто издевается над ними. Внутри неё поднималась волна раздражения.

– У каждого из нас есть свои причины находиться здесь этой ночью. Думается мне, в нужное время все раскроется само собой. А теперь позвольте мне откланяться. Мое почтение, госпожа Эрилиэлла. Поверьте, встреча с вами самый приятный сюрприз за последние годы моей жизни. Я искренне надеюсь, что наше знакомство продолжится.

– И не надейся, – ответил вместо неё дракон, собственническим жестом обняв девушку. Но маг лишь усмехнулся. Поклонившись всей компании, он скрылся в темноте на лестнице.

– Ты что, отпустишь его просто так? – завопил Коррин, лишь только шаги мага стихли на лестнице. Он с трудом сдержался, чтобы не запустить своё смертоносное творение в спину Хирано.

– Предлагаешь арестовать его прямо сейчас? – зло прищурился Тарк, – поверь, был бы малейший повод, я бы его использовал.

– Но он же напал на Риль!

– Да?! И что мы предъявим в качестве доказательства? Её, – он кивнул в сторону девушки, – здесь нет, и не будет, пока мы не разберемся во всем или она не согласится вернуться.

Коррин сник, потом, щелкнув пальцами, развеял заклинание.

– Но разговор с ним мы ещё не закончили, – утешил его Тарк, – правда, давить на него я не смогу. Умный, зараза, сразу понял, что официально магистрату о Риль мы не доложили.

– Он может рассказать? – озабоченно поинтересовался Ласти. Осведомленность широкого круга лиц о девушке повлечет ненужные осложнения.

– Не думаю, – мотнул головой Тарк, – судя по всему, сам не хочет огласки, да и не ждал нас здесь встретить.

Маг повернулся к дракону.

– Может, пришла пора рассказать нам о ваших хвостатых проблемах, – словно невзначай поинтересовался Тарк, – а то от госпожи Эрилиэллы правды не дождешься. Неплохо вы её запугали.

– Риль никто не пугал, – дракон сложил руки на груди, всем видом демонстрируя оскорблённое высокомерие, – и ей у нас ничего не угрожает.

– Неужели? – состроил недоверчивую гримасу Тарк, – так какого скрученного портала вам от неё нужно?

– А вот это не твоих крыльев ветер, – прорычал дракон, тоже теряя терпение.

В воздухе замерцали спешно создаваемые структуры заклинаний, а ещё ощутимо потеплело.

– Если кто сдвинется с места или хоть слово скажет – заморожу, – Риль продемонстрировала опешившим от её вмешательства парням скрученную снежинку. Хирано прямо провидцем оказался – его помощь пришлась, как нельзя кстати. Самое нужное заклинание, чтобы охладить некоторые горячие и безмозглые головы. И так в последние пять минут её нагло выкинули из обсуждения.

– Мы уходим, Тарк, Коррин, спасибо за компанию. Может, ещё встретимся, но нам пора, – девушка одной рукой потянула за рукав разъяренного дракона, второй удерживая замораживающее заклинание. Вот только зря она напоследок взглянула в глаза брата. Попрощаться хотела, а взгляд Коррина, словно кинжалом, полоснул по сердцу – обида, боль и непонимание. Как же тяжело принимать такое от близкого человека.

Её пожертвования, увы, никто не оценит. Для брата она сейчас предатель, ушедший к драконам. И причины этого не так уж важны, предательство есть предательство, какой причиной не прикройся. Для драконов же она – чужак, пешка в их игре. Хорошо, что сейчас ночь, и в темноте не видны слезы на глазах…

– Что думаешь? – спросил Тарк, когда парочка скрылась на лестнице.

– Ящерица, правда, из правящего Гнезда.

– Думаю, в этом вопросе мы может доверять профессионализму мэтра.

– Считаешь, она с ним, ну, может у них там серьезно? – замялся Коррин.

Тарк развернул его к себе, встряхнул за плечи.

– Не раскисать. Ты должен ей верить. Уверен, что между личными чувствами и долгом перед семьей, она выберет семью. Ни одному чешуйчатому твоя сестра не позволит сбить себя с толку.

– Спасибо, – выдохнул с облегчением Коррин, затем улыбнулся, – Забавно, это я должен был тебя убеждать, а не наоборот.

– Ты слишком сильно любишь сестру, поэтому эмоции затмевают истинную картину событий. Попробуй отстраниться и взглянуть на все со стороны.

– Хорошо, – вздохнул Коррин, – попробую. Что у нас с результатами вылазки?

Они поднимались по лестнице, тихие шаги почти не нарушали тишины дома. Да и некого было беспокоить. Говорить об увиденном в подвале не хотелось. Дракон, правда, порывался все сжечь, еле его отговорили. Тарку пришлось пообещать, что Эспергусу в любом варианте устроят несчастный случай со смертельным исходом, хоть маги и не вмешиваются обычно в политику других миров. Но и оставить кровавого маньяка у власти нельзя. Да и не вмешаются маги – прилетят драконы. А эти деликатностью не страдают – без раздумий спалят полгорода для гарантии.

– Не складывается у меня эта головоломка – драконы, девушка, пространственник и герцог. Слишком странный набор. К тому же прямое курирование правящего Гнезда. Дело серьезное, если они ведут его сами. Ещё это настойчивое стремление скрыть все от чужих, а может не только от чужих, но и от своих. Раз нам нельзя пока добраться до чешуйчатых и вывернуть их наизнанку, будем трясти Хирано. Да и ребята завтра, точнее уже сегодня, возвращаются.

Они вышли на пустынную площадь. Коррин накинул полог невидимости, и парочка магов направилась к побережью. Там проще открывать портал.

Глава 19

По темным улицам города дракон вел её в таверну, в которой они обедали днем. Дракон строить портал ночью отказался, сказав, что в такое время суток даже ему в Гнездо лучше не соваться. Усталая Риль лишь мельком подумала, что причина не слишком ясна, и скорее всего у дракона есть мотивы, задержаться в городе на ночь, но озвучивать их он почему-то не стал.

Дойдя до таверны, Ластирран быстро поднял заспанного хозяина, дверь деревянная – легче открыть, чем потом чинить. Тот, отчаянно зевая, безропотно приготовил им комнаты.

Утром девушку никто не будил, и Риль бессовестным образом продрыхла до полудня. Спустилась вниз. Народу в зале почти не было. Время обед еще не наступило, а завтрак давно уже прошел. Лишь один стол был почти полностью уставлен мисками с едой. Перед всем этим изобилием гордо восседал Ластирран и методично уничтожал продуктовые запасы таверны. Риль скромно присела рядом, дракон, занятый пережевыванием пищи, кивнул, и тут же пододвинул к ней тарелку с восхитительно пахнущими оладьями. От подобной заботы внутри что-то дрогнуло, стало тепло и уютно. После вчерашних приключений Риль и сама чувствовала себя маленьким, но очень голодным драконом.

Когда на столе ничего не осталось, Ластирран с блаженным видом откинулся на спинку стула. В руках он держал большую кружку с хмелем. Иногда и люди могут придумать что-то полезное. Сами драконы не варили хмель, но не упускали возможность насладиться этим чудным напитком.

– Вам удалось что-нибудь найти вчера? – понизив голос, спросила Риль. После сытного то ли завтрака, то ли обеда, думать о делах не хотелось, но сейчас её собственные желания значат меньше, чем стоящая перед ней на столе кружка с горячим хмелем.

– И да, и нет, – помедлив, ответил дракон. Он едва ощутимо поморщился – вспоминать вчерашний кошмар было тяжело, – в самом доме следов похищенных нет, но маг со скал там явно бывал. Навряд ли у герцога много друзей среди твоего народа. Твой брат утверждал, что над защитными плетениями работал кто-то из своих и явно мастер. Но мне удалось найти кое-что интересное, – Ластирран с загадочным видом достал нечто небольшое из своего пояса, развернул. Риль не смогла сдержать разочарования – загадочный предмет оказался всего лишь чёрным бархатным мешочком, причем явно пустым.

– Что это? – вежливо поинтересовалась она.

– Не столь важно, что это, как то, что в нем хранили, – дракон явно наслаждался ролью сыщика, – к тому же никто не будет прятать в защищенном хранилище ненужный предмет. Смотри, – он аккуратно развязал тесемки и провел пальцем по внутренней поверхности мешка. На кончиках пальцев остался желтоватый порошок. Риль тоже засунула в мешок руку, растерла в пальцах желтую пыль, поднесла её к носу. Что-то горькое, необычное, но довольно приятное. Единственное, что девушка могла сказать точно – запах ей незнаком. Да, и чем мешок мог помочь в расследовании – непонятно.

– Может, не стоило уносить его из дома? Герцог, наверняка, хватится пропажи. Хотя, мы и так там наследили.

– Во-первых, его светлейшество вернется только через два дня. Во-вторых, я не уверен, что он вообще знает о существовании сего предмета, – загадочно улыбнулся дракон, но вопрос, который Риль порывалась задать, пресек нетерпеливым жестом, – в-третьих, я тут кое-кому шепнул, что защита в дома больше не совершенна. Уверен, следующие два дня туда ещё наведаются. Визит гостей сотрет наши следы.

Риль невольно восхитилась действиями этого хвостатого интригана. Герцогу можно лишь посочувствовать, хотя нет, правильнее будет позлорадствовать. Он явно не досчитается многого из своей коллекции драгоценностей.

На улице по-летнему припекало. С одной стороны это радовало, с другой – нагретая вода источала такие ароматы, что хотелось расстаться со съеденным. Риль задержала дыхание, их путь лежал через портовые кварталы, и грязь здесь была ужасной. Но дракону на окружающее непотребство было, похоже, плевать. Главное – побыстрее оказаться на побережье и открыть портал.

Внезапно Ластирран замер, к чему-то принюхиваясь. Риль от неожиданности уткнулась в широкую спину застывшего посреди улицы дракона, но спросить о причине остановки не успела. Ластирран сорвался с места, сразу перейдя на бег, резко свернул в боковую улицу. Девушка, на ходу ругая непутевого дракона, поспешила за ним. Сейчас было не до выискивания наименее грязного пути, нельзя было потерять из виду чёрный плащ Ластиррана. Без дракона она из города не выберется, а оставаться здесь в одиночестве в ожидании возвращения Эспергуса… Нет, спасибо, уж лучше она сама убьется, чем попадет в руки любителя принцесс и подвалов.

Под ногами что-то отвратительно чавкало, скользило и норовило уронить Риль на каменную мостовую. Да ещё Ластирран несся вперед, прибавляя скорость. Не дракон, а охотничья собака. Риль только и успела заметить мелькнувший на крыльце серого, покосившегося дома чёрный плащ. В дом девушка ворвалась красная от бега и жутко злая. Распахнула дверь – полумрак, после яркого солнца показался непроницаемой темнотой. Риль по инерции сделала вперед несколько шагов, и споткнулась обо что-то лежащее на полу, с трудом удержала равновесие. Дверь, закрывшись за её спиной, отрезала солнечные лучи, погружая все в ещё больший сумрак. Девушка присела, провела рукой по предмету, оказавшемуся у неё на пути. Предмет слабо застонал.

– Ласти, – охнула Риль, пытаясь перевернуть дракона на спину. В комнате внезапно потеплело и посветлело. Если последнее радовало – хоть что-то можно разглядеть, то первое настораживало. Она с трудом перевернула непослушное тело на спину. Какой же он тяжелый! И закусила губу, чтобы сдержать рвущийся наружу крик. Лицо Ластиррана было мертвенно бледным, даже природная смуглость кожи куда-то исчезла, а с уголка рта вниз сползала струйка крови. Красное на белом – дико и страшно. Судорожно проверила пульс – есть, но слабый, еле прощупывается. Что у них там с драконьим сердцем, думать было некогда. Надо убираться отсюда и поживее. Пока не заявился хозяин ловушки, чтобы проверить, какая дичь попалась в его сети.

И только сейчас Риль оглянулась по сторонам, точнее назад, чтобы проверить путь к отступлению. А вот его как раз и не было. Ловушка, сразившая дракона, была не единственной. Маг, соорудивший западню, подошел к вопросу качественно, с размахом. По всему периметру небольшой, пыльной комнаты, наливались багровым светом яркие полосы. Их было ровно пять – от пола до потолка. Расстояние минимально – не пролезешь. Даже, если она и ухитриться протиснуться сквозь нити, не задев их, то протащить дракона – не реально.

Угрожающее гудение наполняло комнату. Нити багровели, заливая воздух кровавым свечением. Температура неуклонно росла, и скоро здесь будет не просто жарко. Скоро комната превратиться в настоящее пекло, в пламени которого исчезнет все живое, да, не только живое, вообще, все. Против драконьего пламени, маг, давший название этому плетению, не обладал особой фантазией, ни один щит не выдержит.

Все эти мысли проносились в голове у Риль, а руки сами собой сплетали нити. Паника была отправлена погулять – ещё не пришла её очередь. Заклинание портала знал назубок каждый первокурсник – основа основ! А чем еще заниматься на первом курсе – только зубрить положения нитей, ожидая, когда на втором можно будет приступить к практике. И хоть подобное рвение не поощрялось учителями, мол, всему свое время, но разве кто мог удержать будущих пространственников от желания поскорее освоить строение порталов!

Но порталы бывают разными по мощности, по расстоянию: межмировые и внутренние. Но сейчас не до привередливости. В любом месте будет лучше, чем здесь.

Построение отправного заклинания Риль сделала, не задумываясь. Не зря она его весь первый курс заучивала. Да и как тут не выучишь, когда брат, плевать он хотел на учебную программу, требовал запоминать основные построения заранее, мол, сама потом спасибо скажешь. Да, она, если выживет, не только спасибо скажет, в ножки поклонится, лишь бы выбраться отсюда.

Дальше – проще. Риль не опасалась, что её перебросит в другой мир, того количества энергии, которым она запитала контур портала не хватит дотянуть и до Гнезда. Куда их вынесет – разберемся на месте. А сейчас пора поторапливаться. Дышать становилось все труднее и труднее, казалось, сам воздух превращается в жидкое пламя, разъедая легкие. Осталось задать координаты точки открытия портала. Вектор направления – куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Линейная протяженность – кто же его знает. Выставляем, как получится. Сейчас не до точности. Лишь бы не напутать с кривизной портала и по частям до точки выброса не добраться.

Все. Риль осторожно переместила готовую структуру за спину. Шагать в портал придется спиной вперед, по-другому ей дракона не утащить, а затем, не дыша, активизировала портал. В душной раскаленной комнате повеяло морской прохладой. Риль мысленно возликовала. Выход на побережье будет просто шикарным подарком. Вода – это то, о чем она мечтала последние минуты, облизывая потрескавшиеся от жары губы и вытирая пот, заливающий глаза.

Девушка с усилием приподняла плечи Ластиррана, подхватила его под руки. Да, тащить дракона далеко она точно бы не смогла. Слава Создателю, ей нужно сделать всего пару шагов. Шаг назад, ещё один и нога теряет точку опоры, проваливаясь вниз. Обругав себя безмозглой недоучкой, не привязавший точку выхода к твердой поверхности, Риль лишь крепче вцепилась в плечи Ластиррана, откинулась назад, с надеждой, что до земли все же будет невысоко. Переломы любой целитель вылечит, а вот из пепла воссоздать их уже никто не сможет.

Удар об воду был не слишком сильным, но зато весьма неожиданным. Кто мечтал о воды? Ха! Теперь её вокруг полным полно, пей – не хочу. Ну, а что соленая, так от дармовщины нос не воротят.

Риль разжала руки и ушла под воду. Она едва успела задержать дыхание, но холодная вода не давала повода для раздумий или паники. Девушка рванула к поверхности, сделал глубокий вдох, и устремилась обратно, на глубину. Чёрный плащ и его обладателя она заметила издалека. Тело дракона словно парило в голубой воде, медленно опускаясь ко дну. Волосы темными змеями шевелились над головой, за спиной шлейфом развевался плащ.

«Надо было его снять», – мелькнула запоздалая мысль. Риль ухватила дракона за шиворот и поволокла к призывно сияющей поверхности океана. Пальцы свело судорогой от напряжения, плечо противно заныло от висящей на нем тяжести. Дракон, даже в воде весил не мало. «Вот вернемся, посажу на диету», – сама себе пообещала Риль.

Легкие уже жгло от недостатка воздуха, когда они все же вынырнули на поверхность. Она аккуратно обняла Ластиррана за плечи, пристраивая его голову над водой.

Вдох, выдох, главное – спокойствие, а то паника упорно топчется в очереди, чтобы завладеть её разумом. Ничего страшного. Ну, да, они одни, где-то посередине океана – вокруг, до горизонта, только вода. Но могло ведь быть и хуже, например, шторм. А так, небольшие волны не в счет. Водичка, конечно, освежает, но ведь и не зима. И все же нужно что-то срочно предпринять. Долго она не протянет. Одна, может и протянет, а вот вдвоем…. Нет, об этом даже думать страшно. И драконы, хвост им в глотку, с браслетом так не вовремя подсуетились. Чтобы у папочки чешуя повылезла от своего подарка.

Риль поудобнее перехватила выскальзывающего из рук дракона. Грудь что-то царапнуло. «Как я могла о нем забыть»? – обругала себя. Она аккуратно, стараясь не выпустить тело дракона, вытащила серебристый свисток. Металл обжег холодом запекшиеся губы. Тонкий свист, почти неслышный человеческому уху, разнесся над водой. Ещё раз, ещё, Риль свистела, пока хватило сил, потом отпустила свисток, крепче прижала к себе Ластиррана. Она уйдет вместе с ним, это уже решено. Уйдет, когда тело откажется служить своей хозяйке, когда иссякнут последние силы, лишь бы раньше руки не выпустили свою драгоценную ношу.

Риль держалась на воде, впадая в какое-то полузабытье от усталости, от холода. Она уже не вглядывалась с надеждой в горизонт. Глаза закрывались сами собой. И когда вдалеке показались три быстро приближающиеся чёрные точки, девушка этого даже не заметила.

Происходящее потом вспоминалось с трудом. Чьи-то руки пытались отцепить её от дракона, разжать окаменевшие от напряжения пальцы, кто-то орал в ухо: «Все. Отпусти его, ну же!»

Потом её резко, за шиворот, так что перехватило дыхание, вытащили из воды. Рывок, полёт вверх, и она оказывается в крепких объятиях. А дальше, дальше её заворачивают во что-то теплое, и под мерное покачивание она засыпает.

Ей снился дом. Она, шутя, переругивается с братом, покорно, под внимательным маминым взглядом, съедает нелюбимое овощное пюре за ужином, и идет наверх спать в свою комнату. Привычная постель неожиданно оказывается ледяной. Холод, нестерпимый холод вонзается в тело, добираясь до каждой клетки. Надо встать, согреться, а может просто уснуть покрепче, и холод уйдет сам собой?

– Риль, проснись, вставай, не время спать! – чьи-то настойчивые вопли доносятся сквозь пелену сна. А вот просыпаться категорически не хотелось.

«Пусть все идут далеко и надолго», – решила Риль, уплывая дальше в призрачную страну сновидений.

Но неизвестный будитель, паразит такой, проявлял просто таки неприличную настойчивость. От слов он перешел к делу. Девушку бесцеремонно подняли и хорошенько потрясли. Пришлось проснуться, чтобы увидеть личность этого почти покойника. Будить мага – тухлое дело. Сейчас она даже готова забыть о том, что ей не стоит увлекаться практическим применением своих скудных теоретических знаний.

Открыв глаза и сконцентрировавшись на лице мучителя, Риль мгновенно пришла в себя, с тоской понимая, что сон уплыл окончательно, а вместе с ним, холод перестал быть чем-то далеким и неосознанным, превращаясь в малоприятную действительность.

Увидев, что девушка открыла глаза, мужчина прекратил трясти её. Аккуратно водрузил обратно на жесткое кресло с прямой и жутко неудобной спинкой. Риль поерзала, пытаясь устроиться с комфортом – тщетно. Какой комфорт, когда она до сих пор в мокрой одежде, хоть и завернутая в чей-то плащ. Он, кстати, тоже уже не отличается сухостью. У неё даже сил не хватает трястись от холода, тело просто сковало оцепенение, ни рукой, ни ногой не пошевелить. Да, дожила. Жизнь точно идет по кругу. Дубль два – море, вода, мокрая одежда, холод. Правда, в этот раз тонула она не одна, да и компания по пробуждению оказалось более приятной, чем в прошлый раз.

– Проснулась, – оценил её состояние Зарран, – держи, – он положил на колени девушки сверток с одеждой, – переодевайся, я подожду за дверью. Справишься сама?

Риль кивнула. Справится, куда она денется.

– А что с Ласти? – остановила она выходящего из комнаты асхалута. Тот поморщился, употребление сокращенного имени дракона пришлось ему не по душе.

– Пока жив, – ответил он, закрывая за собой дверь.

«Сейчас бы горячий душ», – мечтала Риль, с трудом сдирая с себя мокрую одежду. Снимать пришлось все – не будешь же мокрой попой щеголять.

Комната, в которой она очнулась, поражала своим минимализмом – ни грамма роскоши. Стол, стулья, шкаф и все. Дерево, жесткость, прямоугольность. На обиталище драконов не похоже. Скорее ей оказана высочайшая честь пребывать в гостях у асхалутов. Риль знала, по крайней мере, одного мага, который с радостью поменялся бы с ней местами. Но Хирано неизвестно где. Да и неизвестна его роль во всей этой истории.

Про одежду, выданную ей Зарраном, хорошее можно было сказать только одно – она была сухая. Широкие, явно мужские штаны, ладно, хоть пояс дали, длинная рубашка, и кожаный жилет. На ноги – теплые вязаные носки. Логично, лучше так, чем убиваться в обуви на пять размеров больше, чем её ступня.

Переодевшись, она вышла в коридор. Асхалут терпеливо подпирал стену напротив двери в ожидании её выхода. Окинул девушку внимательным взглядом, взял за руку, сморщился – ну, да, ледяная, а откуда ей быть теплой. Молча скинул куртку и водрузил её на плечи Риль.

– Пошли, тебя ждут.

Риль помедлила, происходящее ей не нравилось. Но медлить ей не позволили, асхалут ухватил девушку за руку и потащил по коридору.

Нет, так не пойдет. Риль свободной рукой скинула куртку и попыталась вернуть её хозяину. Зарран невольно остановился, повернулся к ней. На лице проступило плохо скрываемое раздражение.

– Спасибо. Возьми обратно, мне она не нужна.

– Неужели? – дернул щекой асхалут, – надевай. Мне только не хватает отчитываться за твое воспаление легких.

Риль молчала, не двигаясь с места. Зарран вздохнул, поизучал коридор у неё за спиной в поисках нужных аргументов. Не найдя искомых, вернулся к лицу девушки.

– Пожалуйста, – асхалут даже голову набок наклонил, – одень обратно, нас и, правда, ждут.

Риль подчинилась. Асхалут, не смотря на всю холодность, выглядел встревоженным. Вывод – происходящее ему жутко не нравится, но что-либо изменить он не может. Сердце заныло в предчувствии беды.

В комнате, куда они пришли, ярко пылал камин. На широкой кровати лежал Ластирран. Его уже переодели в сухое, но лицо дракона было все ещё мертвенно бледным. Сидящий около него мужчина обернулся.

– Кэстирон, – всхлипнула Риль, делая шаг к дракону. Секунда и она в кольце теплых рук. На девушку разом нахлынуло пережитое, то, что она закрыла в глубине своего сердца, не позволяя прорваться наружу – страх, ужас, отчаянье и боль. Боль не её – она сама почти не пострадала. Боль, которую она ощущала, не принадлежала ей. И Риль уже догадывалась, кто её источник.

Целитель шептал что-то успокаивающее. Руки гладили по спине, согревая, прогоняя холод. Риль всхлипывала все реже и реже.

Кэстирон мягко отстранился, протянул платок, до этого платком служила его собственная рубашка.

– Прости, девочка, но у нас мало времени. Боюсь, нам понадобятся все твои силы, чтобы вытащить моего братца. На этот раз он влип серьезно.

– Разве ты не можешь его исцелить? – шмыгнула носом Риль, вытирая мокрое от слез лицо.

– Нет, – покачал головой дракон, – слишком много прошло времени, и он успел уйти далеко. Сейчас его держишь только ты.

Риль непонимающе нахмурилась. Фраза прозвучала двусмысленно. Ластирран проявлял к ней привязанность и симпатию, но этого мало, чтобы удержать его на грани жизни. Или она опять что-то пропустила?

– Но как? – Риль скомкала платок в руках, покосилась на белое лицо дракона. По его виду и не скажешь, что в нем ещё теплится жизнь. Однако, она точно знала, что он жив. Вот только раньше было не до обдумывания причин этой странной уверенности.

Кэстирон в ответ почему-то виновато отвел в сторону взгляд. А вот Зарран вскочил со стула.

– Она, что не знает? – рыкнул он не хуже дракона.

Целитель не ответил, но его молчание было весьма красноречиво.

– Раннин тэ асхарать, – выругался асхалут на драконьем, впечатывая кулак в поверхность стены с такой силой, что отделочный камень крошкой посыпался на пол.

– Ты же знаешь, это запрещено, – повернулся он к Кэстирону, – почему твой братец не закрылся, не прервал сближение в самом начале? Теперь до завершения обряда им осталось всего ничего, а она даже не в курсе.

– То, что происходит между кровниками – их личное дело, – отрезал целитель.

– Да? – поднял брови Зарран, – я посмотрю, как ты будешь объяснять ей, – он кивнул на Риль, – вот это «личное» дело.

– А может, – смогла, наконец, вмешаться в мужской спор девушка, – мне кто-нибудь объяснит, о чем, собственно, речь?

– Присядь, – устало попросил Кэстрон. Тревога за брата почти выжгла пламя в его глазах, и в них еле тлели красные угольки, – Зарран, пожалуйста, принеси что-нибудь горячее.

– Хорошо, – буркнул асхалут, выходя за дверь. Было слышно, как в коридоре он отдает кому-то указания.

Риль опустилась на деревянный стул.

– Ты должен провести отряд, – Кэстирон встретил вернувшегося асхалута твердым взглядом.

– Не смешно, – тот в ответ сузил глаза, на щеках заиграли желваки, – для обряда нужно добровольное согласие. Ты, конечно, сможешь его заполучить, но будет ли оно действительно добровольным, а не вынужденной жертвой для спасения жизни одного дракона?

– Решать ей, а не тебе.

– Начни с того, что расскажи ей все, – «дружески» посоветовал Зарран.

– Хорошо, – вздохнул Кэстирон. Их прервали. Незнакомый асхалут аккуратно внес поднос и поставил перед девушкой на стол кружку с травяным настоем, рядом опустилась тарелка с бутербродами. Риль обхватила ладонями горячую кружку, с наслаждением впитывая тепло.

– Риль, – Кэстирон оглядел девушку задумчивым взглядом, пересел поближе, завладел её рукой, – мне, точнее не мне, а ему, – он кивнул на брата, – требуется помощь, иначе он не выживет.

– Ах, это теперь называется «помощь», – не удержался от язвительного комментария Зарран.

В ответ в глазах целителя лишь раздраженно взметнулось пламя, но тут же погасло.

– Ты ведь чувствуешь его сейчас?

Риль кивнула.

– Это называется эмоциональная связь, – не утерпев, снова влез Зарран, – она возникает между кровниками. Дальше остается лишь завершить обряд, и связь станет полной. Вы будете не только чувствовать эмоции друг друга, но сможете мысленно общаться, когда дракон пребывает в своём первом облике.

Риль нахмурилась. Она всегда не любила холод, и сейчас именно холод мешал ей сосредоточиться, подсовывая искушающие видения – ванна полная восхитительно горячей воды и мягкое, нежнейшее одеяло. Чтобы хоть как-то унять разбушевавшееся воображение, Риль поскорее сделала глоток травяного настоя из кружки.

– Мне нужно стать асхалутом, чтобы его спасти? – сделала она, наконец, правильный вывод. Кэстирон облегченно заулыбался, а вот Зарран, наоборот, нахмурился.

– Осторожней, девочка, хорошенько подумай, прежде чем говорить «да».

– Но ведь других вариантов нет?

– Нет, – кивнул целитель, асхалут неохотно дернул головой, подтверждая его слова, – брата от ухода за грань сейчас отделяет лишь один шаг, и медлит он только из-за существующей связи с тобой.

– Тогда и сомнений нет. Чтобы не стояло за обрядом, его смерть перевешивает все.

Зарран недовольно поджал губы. Глупая девчонка, сначала связывается с драконами, а потом слепо идет у них на поводу. Да, других вариантов выжить, кроме этой мелкой, у дракона нет. Но это не значит, что стоит вот так, не глядя, делать выбор. Обряд не отменишь. И как бы дракон не был хорош, но связывать с ним свою жизнь – слишком серьезный выбор, да и не видит он в глазах Риль, так характерного для женщин слепого обожания.

– Или ты расскажешь ей все до конца, или это сделаю я. Иначе никакого обряда не будет.

Дракон страдальчески скривился, но выражение лица асхалута демонстрировало решимость стоять на своем.

– Хорошо, – сдался Кэстирон, но тут же выдвинул условие, – только рассказывать будешь ты. Моя версия все равно не устроит.

Мужчины поиграли минуту в молчанку, буравя друг друга тяжелыми взглядами.

– Фирран, с тобой, – махнул рукой асхалут, – слушай, – он повернулся к Риль, – драконы и асхалуты живут вместе уже давно. Не важно, кто именно из них обнаружил влияние драконьей крови на другие народы, и кто из кровников первыми прошли сквозь обряд. Мы не будем вдаваться в детали.

– Неужели!? – деланно изумился Кэстирон, – а я уж испугался, что ты решишь начать с истории появления народов на свет.

– У нас для этого не так много времени, – кивнул на пострадавшего Зарран.

– Позволь, продолжу я, – целитель мягко сжал ладонь девушки, – больше всего на свете мы ценим семью. Одиночество для нас невыносимо. Но когда ты молод и хочешь повидать мир, невозможно усидеть в Гнезде. Каждый из нас когда-нибудь улетает искать свой ветер.

Мы умеем чувствовать не только ложь, страх и боль. Родственная душа, пусть и человеческая, она, как ласковый огонек. И сложно удержаться, чтобы не заманить его к себе. Асхалут – не только ближайший друг, он – твое отражение. Он, как огонь, греющий душу.

Кэстирон улыбнулся, тень воспоминаний промелькнула по его лицу. Похоже, для драконов асхалуты – домашние любимцы, средство от скуки и одиночества, или все сложнее? Риль пока не пыталась осмыслить услышанное, она просто впитывала полученную информацию. Осознание придет потом, когда эти двое всё-таки выложат ей всю картинку целиком, а пока не стоит пытаться дополнять недостающие кусочки своими фантазиями. Это лишь приведет к искажению действительности.

Судя, по кривой ухмылки на лице Заррана, ему было что добавить, но он попытался спихнуть продолжение рассказа на дракона.

– Продолжай, брат. Это ведь далеко не все.

Пламя в глазах дракона вспыхнуло, но он сдержался.

– Продолжай сам, – недовольным тоном отозвался Кэстирон. Не был бы асхалут ему сейчас так необходим, давно бы уже поучил уважению к старшим. Понятно, что младшие братья ревностно относятся к свободе выбора, и отслеживают всех кровников, но так нарываться, да ещё в присутствии девушки… Целитель вздохнул. Ласти будет ему должен. – Драконы не могут видеть человеческую магию, как люди не видят драконью. После обряда, каждый из кровников получает свое. Мы – силу, здоровье и долголетие, а драконы – возможность нашими глазами видеть чуждую им магию. Это если откинуть эмоциональную сторону дела и твою теорию об одиночестве. Хотя, должен признать, – асхалут шутливо наклонил голову, – звучало очень мило и трогательно, но это не объясняет того, что зачастую драконы закрываются от своих кровных братьев щитами, плевав на одиночество.

Кэстирон засопел, побарабанил пальцами по столу.

– Ты же знаешь, что полностью прикрыться щитами невозможно, да и на их длительную поддержку уходит слишком много сил. Твои обвинения беспочвенны. Щиты – не вопрос доверия, а необходимость.

– Ну да, ну да, – закивал головою Зарран. По его лицу было ясно видно, что словам дракона он не верит. Похоже, этот вопрос поднимался уже не раз.

– Итак, – сменил тему Кэстирон, – ты готова терпеть в своей голове эмоции моего младшего братишки?

– И, тем не менее, тебе удалось все упростить, – Зарран отлип от стены и сел напротив Риль, – оставь нас, брат.

– Хорошо, – легко согласился дракон, – пойду, начну подготовку к обряду.

– Ты никогда не задумывалась, почему среди нас нет женщин? – асхалут откинулся на спинку стула, его внимательный взгляд слегка нервировал девушку.

– Нет, – Риль качнула головой, – как я могу задумываться о том, что мне неизвестно. Если честно, у меня и своих проблем хватает. Так что о составе кровников думать было просто некогда.

– Я понял, извини, – примиряющее улыбнулся Зарран, – и я, если честно, не понимаю, как в лапы младшего Гнезда главы Совета попало такое сокровище.

– Ты хотел мне что-то рассказать? – не поддалась на уловку Риль.

Зарран понимающе качнул головой, если он и расстроился, то виду не подал.

– Хорошо, слушай. Брать в кровники существо противоположного пола, особенно женского, под запретом Совета. Женщины эмоционально более привязчивы и быстро впадают в полную зависимость от дракона. А теперь представь, что почувствует кровная сестра, когда её любимый вспомнит о своей природе и решит войти в чужое Гнездо.

Риль покосилась на лежащего на кровати дракона. Воображение мигом нарисовало Ластиррана, обнимающего длинноволосую брюнетку. Волна жгучей ярости на миг поднялась снизу и затопила её разум.

– Вижу, что представила, – асхалут грустно улыбнулся, а ярость Риль мгновенно сменилась смущением, – после случая самоубийства, причем двойного, Совет постановил, что дракон может получить кровную сестру, только если он откажется от права участвовать в боях за драконицу. По крайней мере до тех пор, пока жива его асхалут.

– Значит, связь между асхалутом и драконом сильна? – Риль покрутила в руках кружку.

– Да, и расстояние для неё не преграда.

– Даже расстояние между мирами?

Зарран замер, задумавшись, потом с такой силой сжал край стола, что по поверхности, жалобно скрипнув, побежала тонкая трещина, но мужчина этого даже не заметил. Он поднял тяжелый взгляд на девушку.

– Ты – маг. Я прав?

Риль пожала плечами – мол, что теперь уж скрывать.

– Этот, эта…

– Ящерица, – подсказал она.

– Тупоголовая ящерица, – поддержал её версию асхалут, – совсем потеряла последние мозги.

Зарран резко вскочил из-за стола, поймал в полёте падающий стул, с грохотом водрузил его на место.

– Я проведу обряд. Но только потому, что мне крайне любопытно будет посмотреть, как этот самонадеянный идиот, сгрызет от досады свой хвост.

Риль в недоумении подняла брови.

– Понимаешь, девочка, асхалуты от природы не имеют магических способностей. Сосуд должен быть чист, чтобы налитое в него вино не потеряло свой вкус. Но, похоже, кто-то слишком заигрался в кровного братца. Никто ведь не предполагал, что он попадет в смертельную ловушку. Кэсти сказал, что заклинание создал человеческий маг.

– Да, – кивнула девушка.

Асхалут бросил на нее сочувственный взгляд. Тяжело же ей пришлось. Кожа на лице до сих пор синевой отливает, а под глазами залегли густые тени. Жаль, жаль, что такой цветок попался на глаза драконам. Но с судьбой не поспоришь.

– Детали расскажешь потом. Сейчас важно вытащить его оттуда. Хватит ему по грани гулять.

– У меня только один вопрос: что бывает с кровником, если второй умирает?

– Молодец, что спросила. Люди живут меньше, чем грейфы и гораздо меньше драконов, хотя последние и стараются продлить нашу жизнь. Когда умирает асхалут, с ним за грань уходит только одно существо – гронн. Брату, конечно, тоже достается, но в меньшей степени.

– А если?

– Если дракон, то перед смертью он обрывает связь. Асхалут не погибает мгновенно, но разрыв тоже, знаешь ли, весьма неприятная вещь. Правда, мало кто потом из нас живет долго. Пустое сердце тяжело наполнить жизнью. Не пугайся, подобное случается крайне редко. Совет запретил искать кровника тем, кто не достиг зрелого возраста. Ещё вопросы?

– Нет, – покачала головой Риль. Вопросы неясными тенями метались в голове, но их пока рано задавать. Она залпом выпила травяной настой. К еде не притронулась – не до неё сейчас.

– Тогда ничего не бойся. Все будет хорошо.

Глава 20

На какое-то время Риль оставили одну. Зарран ушел готовить обряд. Перед уходом бросил укоризненный взгляд на нетронутую тарелку с едой, недовольно покачал головой, но говорить ничего не стал.

Хороший у асхалутов глава, понимающий. О том, что Зарран занимает высокое положение, Риль догадалась сама. Хотя, похоже, сам он считает своё главенство номинальным. Ведь любое серьезное дело требует одобрения старших братьев. Если бы не состояние Ластиррана и выбор между его жизнью и смертью, она бы ни за что не согласилась стать асхалутом. Постоянно быть на правах младшего… С одной стороны – защита, надежность, здоровье и долголетие, с другой – опека ящерицы…

Конечно, асхалут вступает в Гнездо, может заводить собственную семью и заниматься чем угодно. Большинство сочтет это за счастье, особенно те, кто был лишен семейного тепла в прежней жизни. Старший, все понимающий, брат, новая работа, денежная свобода – Гнездо берет асхалута на полное содержание, да и служба по охране границ, наверняка, хорошо оплачивается. И все же, и все же. Странные между ними отношения, непонятные.

Похоже, драконы упорно пытались найти возможность избавиться от своей слепоты. Не видеть магию врага – весьма неудобно, особенно при военных действиях. Пусть противник в том же положении, но какое неоспоримое преимущество получает универсальный боец.

Версия Кэстирона, конечно, более привлекательна, но, увы, в реальной жизни политика делается не из-за романтических побуждений. Асхалуты были призваны дать драконам возможность воспринимать людскую магию. Это уже потом оказалось, что с ними не повоюешь. Гибель асхалутов приводила, если и не к мгновенной смерти драконов, то к глубокой психологической травме. По сути дела драконы сами себя поймали в ловушку. Асхалуты стали одновременно их силой и слабостью. Использовать младших братьев в военных действиях сочли нерациональным. Но и отказаться от кровных братьев не смогли. Что-то всё-таки было правдивого в словах Кэстирона про одиночество. В попытке смягчить откат драконы создали эмоциональную привязку к гроннам, разделив эмоции на троих.

Риль встала, присела на краешек кровати, коснулась руки Ластиррана – ледяная. Всмотрелась в бледное лицо дракона. Еле слышно вздохнула – жалко. Пусть подлец, пусть использовал, и теперь из-за него она должна стать асхалутом, перечеркнув собственную жизнь… а подишь ты – жалко. Она его за муки полюбила, а он… А вот здесь неувязка. Любит ли Ласти своего асхалута? Может ли он вообще полюбить, а не просто испытывать влечение к очередной добыче в юбке?

Риль потерла переносицу, как всегда перед принятием трудного решения. Привычка, доставшаяся от отца. Когда целитель спрашивал согласие на ритуал – даже сомнения не возникло. Спасти жизнь, вернуть долг – все было правильным и осознанным. Риль прикрыла глаза, сосредоточилась и попробовала поискать ответ в сердце. Сердце упорно отнекивалось, сваливая ответственность на разум. Тот отделался лишь одним словом – дура! И в красках обрисовал ей роль домашнего животного. Картина собственной персоны, сидящей у ног Ластиррана и с обожанием ловящей каждое его слово – жестоко, но действенно. Тут же захотелось добить чешуйчатую заразу. Чего уж дальше мучиться? Итак, с его темпераментом долго не проживет. Поперся в ловушку, как глупая курица в кастрюлю с кипятком. Нет, чтобы её подождать, проверить. Хотя, она тоже хороша. Влетела, не глядя, даже сканировать дом не удосужилась. А могла бы. Правда, это ничего бы не изменило. Ловушку такого уровня обезвредить ей не по силам. И металась бы, обезумев, около дома, пока дракон сгорал заживо.

Но, прошлое в прошлом. А у неё впереди непонятное будущее в роли асхалута. Что там сказал Зарран про эмоциональную зависимость. Если она неизбежна, значит надо сваливать, пока ещё не поздно. Или? Сердце радостно екнуло, а здравый смысл привычно буркнул – дура! А вот воображение живо припомнило поцелуй и жаркие объятия. Кровь прилила к щекам. И когда эта чешуйчатая ящерица успела поселиться в её сердце? А сердце – предатель, не могло раньше шепнуть, что стоит держаться от дракона подальше.

Риль вздохнула, снова потерла переносицу. Задача ясна – её чувства, это её чувства, и они не станут достоянием этого прохвоста. Хватит с него того, что последнее время он читал её, как открытую книгу. А она – наивность, верила – «твое лицо так эмоционально, что мне не нужен ваш язык, чтобы понять произошедшее», а вот то, что она часть времени к нему, хм, тылом стояла, до её недоразвитых мозгов не дошло! Этот долг ещё потребует своего возврата. И так просто дракон не отделается. Хватит, наигрался. Теперь её очередь.

Она станет асхалутом, как и обещала, но большего от неё пусть не требует. Щиты прекрасно справятся с задачей сделать связь номинальной. Открываться перед тем, кто использовал её в темную, она не собирается, как и доверять. О, Риль не сомневалась, что Ласти найдет тысячу оправданий своему поступку, но потерять доверие легко, а вот вернуть его обратно…Ну, а сердце пусть помолчит. Время и не такое лечит.

А что остается? Надеяться на щиты и на то, что скоро она окажется далеко отсюда. Так далеко, что присутствие в голове одного вредного дракона будет восприниматься, как легкая тень? Вот только гронна Риль возьмет с собой. Ей ведь полагается своя птичка. Кто-то мечтал о собственном крылатом транспортном средстве? Бойтесь желаний, ибо они иногда выполняются. Пусть не дракон, но очень милый птах. И возить в академию он её сможет. Риль задумалась, прикидываю, куда поселить ожидающегося питомца и чем его кормить. Такие громадины точно не семечками питаются.

От мыслей её отвлекли вернувшиеся Зарран с Кэстироном. Первый лучился довольной улыбкой, а вот второй почему-то хмурился, нервно поглядывая на Риль.

Убедившись, что девушка не передумала, оба приступили к ритуалу. То асхалут, то дракон начинали речитативом читать какие-то тексты, естественно на драконьем, и естественно Риль в них ничего не понимала. Как пояснил перед обрядом Зарран, раньше кровники и сами могли его проводить, но Совет, для пущего контроля, постановил обязательное присутствие двоих свидетелей – асхалута и дракона, для гарантии соблюдения всех правил, главное, из которых, было добровольное согласие.

В комнате попеременно то холодало, то теплело. Недоговаривал Зарран, ох, не договаривал, когда утверждал, что маги не становятся асхалутами. Так-то оно так. А вот наоборот – вполне. Иначе, как объяснить творимое сейчас в комнате. Риль перешла на магическое зрение. И сразу стали видны нити, протянувшиеся между Зарраном и Кэстироном. Их было много, интенсивность свечения лишь нарастала.

Она точно не ошибется, если предположит, что Зарран является кровником Кэстирона. Ну, а кто другой ещё мог так нагло вести себя с драконом?

Холодное лезвие ножа прошлось по запястью, надрезая кожу. Горячая кровь хлынула в поставленную чашу. Теперь они поменялись местами, и дракон пил её кровь, чтобы выжить.

В зале таверны было людно, и вернувшаяся троица магов поспешила наверх с докладом. Но с делами решили не торопиться – сначала ужин, потом разговоры.

– Коррин, ты, главное, не волнуйся, – начал Ригли, нервно косясь в его сторону, – он все равно уже мертв, да и остальных двоих по-тихому удавили.

– Что? Он? С ней? Сделал? – мигом сделал правильные выводы маг, бледнея от гнева.

– Э-э-э, – замешкался с ответом Ригли, осторожно подбирая слова, – понимаешь, они нашли твою сестру на корабле темных. У них есть такая легенда, вполне реальная кстати. Ну, и решили, что девочка из их числа.

– То есть темная? – удивился Тарк, – У них, что братья совсем свою работу не знают?

– Дело не чисто, – вздохнул Стик, – был один, да его вывели из игры.

– Дальше, – потребовал Коррин.

– Дальше Риль каким-то образом сдала им местонахождение похищенной принцессы. Кстати, ничего такая, милая, благодарность передавала. Да только гниль та высокородная взбесилась и потребовала вынести приговор немедленно. А для темных приговор один – смерть. Причем, эти идиоты верят, что пытки перед смертью помогут очистить темную душу. Драконы её из темницы и вытащили. Полагаю, дело было плохо, раз они решились напоить её своею кровью. Вот, собственно и все.

– Говоришь, он уже мертв? – нехорошо прищурился Коррин.

– Сдох.

– Жаль, – Коррин сжал кулаки, вдох, выдох. Ну, почему она, почему его маленький Риленок? – Мы должны её вытащить, прямо сейчас. Сам видишь, сколько ей пришлось пережить. Может, хватит уже испытывать мою сестру на прочность?

– Ты предлагаешь, брать Гнезда штурмом? Для этого целая армия нужна. Или носиться над горами в поисках твоей сестры? Мы не знаем, где она. Связь с ней заблокирована. Я не меньше твоего хочу вернуть её домой живой и невредимой, но иногда, самым действенный способ – просто ждать. Хотя просто ждать мы не будем. Пора потрясти наших мэтров. Один точно задолжал нам откровенный разговор.

После обряда Риль заставили поесть, почти насильно накормили шоколадом и напоили тягучим красным вином. То ли от него, то ли от потери крови, но голова у девушки кружилась знатно.

За ужином парочка кровных братьев старалась вовсю, развлекая новоиспеченного асхалута. Зарран самолично пообещал отвезти её на скалы северного побережья драконьих земель, где обитали гронны, и помочь выбрать самого лучшего. Кэстирон тут же возмутился, сказав, что нечего вводить девушку в заблуждение. Пойдет ведь искать самого красивого, а птенцы у гроннов весьма неприятны на вид, разочарование будет полным.

Как оказалось, выбирать нужно того, кто откликнется на зов. А после предстояло соблюдать строгий график кормления, четко расписанный рацион. Грон – не курица, вырастить непросто. А уж выкормить, ого-го, сколько еды нужно. И кроме своего хозяина птиц никого и близко к себе не подпустит. Так что и навоз самой, самой.

Гронны откладывают яйца два раза в год. Обряды обычно и проводят в эти отрезки времени, чтобы не рисковать, оставляя в связке двоих. Риль повезло – самки уже сидели на яйцах, ожидая в скором времени пополнение.

В конце ужина девушке клятвенно пообещали, что с Ластирраном все будет хорошо, и завтра утром он проснется, как новенький. На ночь с ним останутся два целителя, присланных Советом, для контроля состояния дракона. Но исцелится он самостоятельно. Мощный заряд энергии, полученный после обряда, без следа изгонит последствия магического удара.

Вздохнув полной грудью, как будто воздух мог поделиться храбростью, Риль шагнула в комнату Ластиррана. Кроме дракона в ней никого не было. Ласти дышал ровно и спокойно, даже цвет кожи вернулся к естественной смуглости. Значит, не обманул целитель, за ночь Ласти стало гораздо лучше.

Девушка присела на кровать. Потянулась, убрала прядь с его лба. Непослушное сердце попыталось проникнуться нежностью, но было отправлено обратно, в грудную клетку. Ишь, самовольница. У неё не забалуешь. И все же девушка залюбовалась точеным профилем лица дракона. Хищная красота сейчас казалась почти ручной, даже немного беззащитной.

– Я умер, а ты мое прекрасное видение, – хрипловатый голос Ластиррана нарушил тишину комнаты.

– Нет, не умер, – опровергла его Риль, однако пояснять что-либо не стала. Наверное, ей следовало его успокоить, но Риль так и подмывало встать по стойке смирно и доложить: «Доверенное мне тело, по причине отсутствия у него мозгов, то есть сознания, доставлено в безопасное место и пребывает в целостности и сохранности».

Дракон задумался, пытаясь вспомнить события прошлого дня. Потом заозирался вокруг.

– Значит, Цитадель, – протянул дракон. Бросил на девушку напряженный взгляд. Та с невинным видом продолжала хранить молчание. В том, что её щиты взглядом не пробить она была абсолютно уверена. Не зря пол утра провела, накладывая их. Хорошо, что плетение щитов самое доступное из всех заклинаний и чем-то напоминает вязание крючком.

– Риль, – приподнялся на кровати дракон. От сухого голоса захотелось встряхнуться, заткнуть уши и не слушать скрипящих слов, – Риль, что ещё произошло?

Она вздохнула, оттягивая момент признания. Потом собрала в кулак всю обиду, злость, усталость, припомнила вчерашний холод, его боль и… подняла щиты.

Ластирран отшатнулся, словно его ударили. В глазах вспыхнуло пламя, жадно заиграло, радуясь жизни, потянулось к девушке – согреть, прогнать боль, холод, обогреть, защитить. «Ты – моя!» – шептало пламя, такое теплое, такое восхитительно горячее. Непослушное сердце рвануло прямо в костер, но Риль уже опустила щиты. «Сгоришь, глупое», – шепнула она ему, пытаясь унять бешеный стук.

А затем позорно бежала. Сломя голову выскочила из комнаты, вихрем промчалась по коридорам. Встречные асхалуты лишь прижимались к стенкам, провожая девушку сочувственными взглядами. В цитадели только и было разговоров о новенькой. Большинство осуждали поступок младшего из Гнезда Рэгирмаф. Обряд не может быть проведен под принуждением, какими бы благими помыслами он не был прикрыт.

Риль была не далека от истины, когда считала, что почти каждому из асхалутов довелось пройти через многое в жизни. И грейфы, и люди не от хорошей жизни выбирали братство с драконами. Испив горькую чашу разочарований, вкусив боль предательства, погрузившись во тьму одиночества, они почитали за благо встречу с кровным братом, и ту новую жизнь, которую им дарили.

А вот новенькая не выглядела счастливой, обретя новую семью. Да, и слухи ходили разные. Один страннее другого. Но Зарран быстро призвал всех любопытных к порядку, отправив самых языкастых патрулировать дальнюю границу.

Риль остановилась только, когда холодный ветер пронесся, вздымая подол платья, забираясь за шиворот и взлохмачивая волосы. Она стояла на стене. Цитадель действительно оказалась настоящей крепостью. Широченные высокие стены возвышались над океаном. Девушка подошла к краю, глянула вниз и невольно отшатнулась. Далеко внизу синела вода, вспарываемая белым буйством волн. Обитель асхалутов стояла на скалистом полуострове, выступающим в океан. С трех сторон он был окружен синим небосводом, и лишь за спиной возвышалась серо-чёрная скалистая гряда материка.

Холодный ветер отрезвил, привел в чувство, и Риль шагнула под защиту стены. Прижалась лбом к холодному камню. Не выдержав, со всей силы саданула кулаком по стене, ещё раз и ещё. Стало легче. От боли злость притихла, растворилась в камне, оставив лишь горечь обиды на губах.

Ну, почему, почему, все так сложно? Почему вместо радости от свершившейся мести, она чувствует лишь отвращение к самой себе? «Потому что эмоции бьют сильнее, чем кулаки», – в голосе совести слышался немой укор. Риль сжала губы, мотнула головой, прогоняя набежавшие слезы. «И пусть больнее, пусть он тоже помучается», – обиженная гордость вмешалась в спор.

Девушка подняла голову, вытерла слезы. Она окончательно пришла в себя. Время, вот, что сейчас важно. Девичьи переживания не счет. Все проходит, обиды, месть, радость, нежность – время отберет все, неумолимо продолжая своё бег.

Глава 21

Итак, пошел уже третий день с прошедшего Совета, а она еще не сдвинулась с места в своём расследовании. Обратный путь Риль проделала медленно, про себя не уставая удивляться необычности жилища асхалутов. Сразу видно, что женская рука не принимала участия в его обустройстве. Широкие коридоры из серого крупного камня с узкими окнами стояли без всякой отделки, зато с мощными, явно магическими светильниками. Обстановка в Цитадели была простой, в чем-то даже грубоватой, но при этом каждая вещь стояла на своём месте, принося максимальную пользу, а, не просто радуя глаз. В этом было свое, особое очарование.

За поворотом показался коридор, ведущий в столовую, где они вчера ужинали втроем. Как-то незаметно, Риль сама нашла обратную дорогу. Хотела уже шагнуть в комнату, но замерла на месте, прижалась к стене, стараясь слиться с камнем.

– Значит, в ловушку тебя привел этот странный запах, – судя по голосу, Кэстирон пребывал в глубокой задумчивости.

– Да, я как учуял его на улице, совсем голову потерял, – а вот в голосе Ластиррана слышалось сожаление и искреннее раскаянье. Хоть, осознает свою дурость, и то хорошо, – сам попал в ловушку, как недолеток, да ещё и Риль за собой потянул.

– Хватит себя грызть, – Зарран явно не церемонился, – прошлого не изменить, лучше думай о том, как исправить будущее. Девочку обижать я тебе не позволю, так и знай.

В ответ раздалось громкое и недовольное рычание. Что же, слышать правду от других всегда неприятнее, чем озвучивать её самому.

– Можно взглянуть на мешок? – поспешил разрядить обстановку целитель, – как мило, со стороны мага, было позаботиться о его сохранности, иначе морская вода нам бы мало что оставила. Хм, запах мне тоже знаком. А заклинания, наложенные на сей предмет, не оставляют сомнений – здесь замешан кто-то из наших.

– Да, запах знаком, но смутно, значит, я встречал его давно. Думаю, гости здесь не при чем.

– Мне тоже не удалось ничего вспомнить, – с сожалением ответил Кэстирон, – Однако гостей исключать не будет, просто уберем в конец списка. И долго ты будешь подпирать стену? – в голосе Кэстирона звучала неприкрытая насмешка. Надо же, какая острота слуха или обоняния? – Завтрак, между прочим, остывает.

Риль приняла невозмутимый вид и уверенным шагом вошла в столовую. Под прицельными взглядами троих мужчин она молча прошествовала к свободному стулу, кивнула Заррану, улыбнулась Кэстирону, скользнула взглядом мимо Ластиррана – они уже здоровались сегодня. Села, разгладила складки на платье и принялась внимательно изучать поверхность стола. Того, что она заметила во взглядах мужчин, хватило, чтобы начать злиться. Нашли, понимаешь, жертву. Нечего её жалеть. Решение было её собственным и последствия разгребать ей самой.

В семье пространственных магов детей с детства приучали к самостоятельности. По-другому – никак. Маги редко работали группами, предпочитая одного, двух напарников или, с возрастом, ни одного. Одиночке проще затеряться в чужом мире. Женщины, правда, в основном работали в парах с мужьями, но и здесь были исключения, например, четвертый мир, где половина стран имела матриархальный строй.

Кэстирон поставил перед девушкой тарелку с кашей. М-м-м, густая, рассыпчатая, а вот порция явно драконья.

– И чтобы съела все! – приказал целитель.

– Риль, я лично прослежу, чтобы не осталось ни крошки, – добавил Зарран, – А то подсовывают мне каких-то бледных недокормышей. И как такая немочь будет гронна выкармливать?

Ластирран согласно кивнул.

Н-да, трое на одну – перебор, но спорить не время. Ей нужно ещё прояснить некоторые моменты, поэтому берем ложку и попутно задаем нужные вопросы.

– Значит, в деле замешены драконы?

– Да, – помрачнел Кэстирон, – поэтому в деле работает только семья. Доверять кому-то ещё – опасно. Риль, пожалуйста, отнесись к этому серьезно. Без нас – никуда. И никаких вылазок. Хватит. Вы мне сейчас оба нужны здесь.

Девушка аж задохнулась от неожиданности.

– Как никуда? А как же маг, его поиски? Здесь мы его явно не найдем!

– Мне жаль, Риль. Но в свете находки Ласти, нам важнее найти выродка среди своих. Не переживай, скорее всего, он выведет нас на твоего мага. Накроем обоих. Хотя я не представляю, кто мог на это пойти. А ведь Фэсти намекал нам на такой вариант, да я же первый от него отмахнулся.

– Брат был прав, когда говорил, что пол побережья незаметно не перекроешь. Это была засада. А значит…

– Значит, кто-то сдал ему маршрут передвижения дракона, – закончила за него Риль, – но ведь асхалуты тоже в курсе подобных вещей, и им проще контактировать с чужаками.

– Да, – согласился Кэстирона, игнорируя возмущенное лицо Заррана, – но здесь, – он ткнул пальцем в чёрный мешочек, – здесь поработал кто-то из наших. Чистое плетение, без примесей.

– Хм, – Ластирран нахмурился, побарабанил пальцами по краю стола. На девушку он старался лишний раз не смотреть. Время, ей нужно время, чтобы привыкнуть и осознать произошедшее. Хватит, он и так наломал крыльев. Теперь нужно действовать аккуратно. Хотя, кого он обманывает? Он ей противен, омерзителен. Как можно надеяться на её прощение, после тех эмоций, что она на него выплеснула? Самый лучший вариант, это устраниться, дать ей свободу. Это единственное, что он может для неё сделать, после того, как приковал к себе цепью. – Мне, кажется, что предателя нужно искать среди молодняка. Старейшины Гнезда только ради Совета покидают, а уж в город и подавно не выбираются, так что встретиться с чужаком шансов у них не много.

Зарран к Кэстироном кивнули, поддерживая идею дракона.

– Вы, что собираетесь наносить визит в каждое Гнездо и обнюхивать всех драконов? – удивилась Риль. В ответ получила лишь раздраженные взгляды – мол, предложи что-нибудь получше. Но ведь обнюхивание затянется до осени, да и сразу вызовет подозрение, – нам нужно какое-нибудь мероприятие, событие, где собираются молодые драконы. Может, вечеринка, фестиваль?

– Осенний вылет? – предложил целитель, – а что? На него собираются почти все Гнезда. В этом году много перволеток. Кстати, и первый официальный вылет Гранты тоже.

– Это осень! – простонала Риль, взъерошивая волосы жестом отчаянья.

– Тогда может гонки? – осторожно предложил асхалут, и тут же пожалел о своём предложении. Два гневных взгляда буквально пригвоздили его к стулу.

– Какие гонки? – оживилась Риль.

– Забудь! – гаркнули уже втроем.

Девушка прищурилась – наивные, её такими воплями не испугаешь.

– Когда? – не отступилась. Асхалут с виноватым видом отвел взгляд, а драконы отчетливо заскрежетали зубами.

– Не можете вы так просто на гонках появиться, – снизошел до пояснений Кэстирон, видя, что девушку не переубедить, – тебя, Ласти, сразу на участие спровоцируют. Сам знаешь, кто в этот раз заявлен и метит в победителя.

– Эрльханц, – выплюнул чужое имя дракон.

– Ни я, ни Зарран в гонках принять участие не можем. Это сразу же придаст им официальный статус. Фэсти сейчас занят, ему точно не до гонок, а вас я не отпущу. Даже если и выживите, то поражение дорого нам обойдется.

– А гонки очень сложные? – осведомилась Риль, рисуя пальцем на столе узор.

– Первое время гонки были лучшим вариантом для экзамена слетанности пар дракон-асхалут. Потом мы пересели на гроннов, но гонки не исчезли. Они лишь перешли на нелегальное положение. Ежегодно на них кто-нибудь калечится. И чаще всего гибнут, сама понимаешь, не драконы, – Зарран горько усмехнулся. Риль сочувственно посмотрела на асхалута. Видно, что за своих подопечных он переживает по-настоящему. Молодец, смог удержать младших братьев на достойном положении, и с асхалутами хоть как-то, но считаются.

– Значит, в гонках используют оба вида магии, – задумчиво произнесла девушка.

– Да, в этом их особенность. Но, хватит о гонках. Лучше решим, что пока делать вот с этим, – и Кэстирон указал на чёрный мешок, лежащий на столе.

– Заберу-ка я его в лабораторию, – поднялся Зарран, – есть у меня пара толковых химиков, может, поймут, что это за дрянь.

– Почему твои, а не наши? – вскинулся Ластирран.

– Потому, что если на эту гадость ловили драконов, то не стоит вам её исследовать. А маг её не опасался, раз хранил в обычном мешке.

– Но я не почуял никакой опасности, – растерянно признался дракон, – наоборот, запах был приятным.

– Может быть, все может быть, – Зарран скрылся за дверью. Следом, ушел и Кэстирон, сославшись на какое-то дело.

– Ласти, а Ласти, – дракон вздрогнул от ласкового голоса девушки, – ты же знаешь, я – маг и очень люблю летать, а ты – самый сильный и быстрый из драконов. Мы – отличная пара!

Сильный и быстрый ответил недоверчивым взглядом, с опаской покосился на улыбающуюся Риль.

– Что ты хочешь? – спросил Ластирран, прекрасно понимая, что сейчас не может отказать девушке ни в чем. Отказ разрушил бы тот мост, который она начала строить. Пусть кривой и шаткий, но первая доска на него положена.

– Когда гонки?

– Через два дня. Но победить будет нелегко, почти невозможно. Пары тренируются годами, а у нас всего два дня.

– У нас уйдет ещё два дня впустую, – жестко отрезала Риль, – и нет другого быстрого пути, найти вашего предателя. Он, скорее всего, молод, азартен. Власть его пока не сильно привлекает. Что может толкнуть одного из вас на предательство?

– Что-то новое, – задумчиво ответил Ластирран, – его можно приманить чем-нибудь необычным, диковинным.

– Если так, то предатель не пропустит гонку. Он явно любитель подобных развлечений.

– Нет, не могу, – помотал головой дракон, словно, стряхивая с себя безумство, – ты можешь погибнуть, я не стану рисковать твоею жизнью.

Риль недовольно нахмурилась. У неё только один шанс убедить братца участвовать в гонках. Пара дней и дракон придет в себя, и тогда о манипуляции можно забыть. Пока же чувство вины затуманивает его разум.

– Мы будем рисковать НАШИМИ жизнями, чтобы найти предателя ТВОЕГО народа, – девушка била по самому слабому месту дракона – чувству ответственности перед своими, – Ты сможешь прочитать его память?

Риль раньше не интересовалась наличием техники чтения сознания у драконов. В магистрате подобным занимались несколько специалистов, каждый состоял на особом контроле, а сама методика была запрещена к широкому распространению.

– Это не та проблема, о которой тебе нужно беспокоиться, – расплывчато ответил Ласти, – Имя вашего мага из его памяти, я сообщу.

Вот и чудненько. Ответив на её вопрос, дракон сам не заметил, как согласился с участием в гонках.

– Предлагаю посмотреть трассу и подготовиться.

Дракон недовольно зарычал. Первый раз в жизни женщина ставила его перед столь трудным выбором. Отказ окончательно убьет её доверие к нему, оставив только ненависть, а согласие – может убить их самих.

– Учти, тренировать буду всерьез. Ещё пожалеешь, что согласилась, – выдохнул он, наконец.

Тарк спустился вниз. В таверне стало ещё оживленнее. Взгляд выхватил столик, примостившийся в углу. Он был сплошь заставлен тарелочками с едой. В центре горделиво возвышались покрытые золотистыми корочками куски мяса. И за всем этим великолепием восседала одинокая мужская фигура, скрытая в тени. На свету мелькали лишь руки, облаченные в фиолетовые рукава рубашки. Вооруженные ножом и вилкой, руки методично опустошали содержимое тарелок.

Заинтересовавшись, Тарк шагнул вперед, так, чтобы свет падал на лицо неизвестного. Бонас сосредоточенно жевал истекающий соком пирожок. Маг лишь покачал головой, похоже, мэтр эти дни голодал, ишь, как челюсти работают, или у него просто драконий аппетит. По мирам много ходило баек, про чешуйчатых проглотов. Тарк даже перешел на магическое зрение – нет, человек, но жрет, как настоящий дракон.

– Добрый вечер, Бонас.

– А, наш отважный, юный командир, – благодушно улыбнулся маг, делая приглашающий жест, – прошу, прошу. Составьте мне компанию.

– Спасибо, я только что поужинал с ребятами.

– Понимаю, команда, единый дух, так сказать. Как продвигается ваше расследование?

– А ваше? – ответил вопросом на вопрос командир.

– Мое? – маг недобро прищурился, – в Элькаруте, городе драконов, ходит много разных слухов. Говорят о новой игрушке, что ящерицы притащили издалека. Гнездо Рэгирмаф с ней носится. Зачем она им, нетрудно догадаться, только не знаю, кто на неё претендует, младший или все трое?

– Откуда такие подробности, мэтр? – обманчиво спокойным тоном поинтересовался Тарк.

– Я же не спрашиваю вас, лейсер, почему семья до сих пор не в курсе судьбы драконьей любимицы? Поиски младшей семьи Ласар ведь ещё не прекращены. Как же зовут эту милую крошку? Эрилиэлла? Точно, Эрилиэлла. Забавное имя, не правда ли?

Тарк сжал зубы так, что челюсти заныли. Н-да, маг – не дурак. Быстро же он Риль вычислил. С каким удовольствием он макнул бы этого уважаемого мэтра мордой вон в ту коричневую мисочку с соусом. Пренебрежительное отношение к себе, Тарк готов снести, лишь бы от присутствия Бонаса был толк. А вот пошлые намеки в отношении Риль – это уже слишком.

– Боюсь, мэтр, вы слишком увлекаетесь женщинами и сплетнями.

– А вы, мосповцы, как обычно, слишком много на себя берете! Решили сыграть с ящерицами в их игру? Боюсь, вас ждёт сплошное разочарование. Девчонку вам не вытащить, даже если выполните все их условия. Эти никогда не отпускают свою добычу, инстинкты, знаете ли. А поиграть любят.

Бонас откинулся на спинку стула, сделал глоток хмеля из кружки. Раздражение на его лице сменилось насмешливым выражением. Так смотрят на несмышленого щенка, влезшего по своей дурости на птичий двор, и не замечающего петуха, который уже подкрадывается сзади.

– Ах, да, у вас же в отряде её брат. «Своих не бросают» – таков, кажется, ваш глупый девиз? Очнитесь, лейсер, девице сейчас гораздо приятнее, чем нам. Потащите домой против её воли?

– А вот это, как вы правильно заметили, решать мне. Может ещё, что полезного скажете?

Бонас пожал плечами, мол, что с дурака возьмешь. Упрямый, но глупый.

– Еще, так ещё. Неспокойно в городе. Гнезда последние несколько месяцев гудят, словно растревоженные ульи. Уж не знаю, на какую занозу сели эти чешуйчатые, да только носятся, словно им перца под хвост насыпали. В город лучше не соваться. Так что я рекомендую операцию свернуть. Здесь мы все равно ничего не найдем, а там работать невозможно.

Бонас встал, разминая затекшую шею.

– Я так понимаю, помощи от вас ждать бесполезно, – Тарк тоже оставил стул.

– А я так понимаю, что это не мое дело вытаскивать влюбленных дурочек из чужих постелей. Магистрату, я так и быть, докладывать ничего не буду. Хотите играть – играйте, но не портите мне, хм, командировку. Да, и не забудьте пригласить на крестины драконят. Люблю, детей, знаете ли, – он повернулся, и небрежно бросил через плечо, – я рад, что девчонка осталась жива. Поверь, командир, драконы не самый худший вариант для неё.

Тарк сел, точнее рухнул обратно на стул. Сволочь! Он стиснул зубы, понимая, что надо успокоиться. Профессиональная сволочь. Однако, дело своё знает хорошо. Быстро сложил два плюс два, и пришел к верному выводу. И Тарк с ним бы согласился, не встреть он тогда девушку на скалах. Что-то не сходится в этой картинке. Эх, Риль, Риль, твое молчание обходится слишком дорого.

Рука сама потянулась к пузатому стеклянному кувшину, обтерла запотевший край. Чистый стакан удачно оказался на столе. Тарк налил ледяной воды, добавил сахар и наложил запрещенное к применению, но очень полезное в таких вот случаях заклинание. Выпил залпом, не почувствовав ни вкуса, ни крепости напитка. Налил ещё, до краев. Хмель здесь варили хороший, густой, но сейчас ему требовалось что-то покрепче местного напитка. Тихий голос отвлек мосповца от сотворения второй порции.

– Прошу прощения, что отрываю вас от, э-ммм, важного дела, но я хотел бы с вами кое-что обсудить.

Тарк поднял голову. Перед ним, неловко переминаясь с ноги на ногу, стоял Асканье. Серый, помятый плащ небрежно наброшен на плечи, из-под него выглядывала когда-то белая, а теперь серая, под цвет плаща рубашка, чёрные брюки смотрелись бы неплохо, если бы не пятно на левой брючине. Да и сам мэтр имел соответствующий вид – взлохмаченные волосы забраны в хвост, над бровью поселилось очаровательное зеленое пятнышко, а около левого уха виднелось ещё одно. Асканье явно нервничал и в шумной обстановке таверны чувствовал себя неуютно. Похоже, лишь чувство голода заставило мэтра оторваться от своих исследований и спуститься вниз. Все эти дни он практически не покидал свою комнату, лишь изредка отлучаясь в город. Тарк махнул рукой: «Присаживайтесь».

– Благодарю, – мэтр осторожно опустился на стул, занимая место своего коллеги, – я вижу, вы расстроены. А, так как на лестнице я столкнулся с Бонасом, то смею предположить, разговор был не из приятных.

Тарк лишь кивнул, скривился и потянулся к стакану.

– Позвольте мне, – неожиданно предложил мэтр. Дождавшись кивка, сотворил заклинание, немного изменив классическую структуру, – прошу. Мой собственный рецепт, так сказать.

Тарк осторожно сделал глоток. Хм, интересное сочетание. Обжигающая свежесть скрывала под собой крепость напитка, спирт не чувствовался совсем. Ледяная волна проскользнула внутрь, бодря и освежая, и лишь достигнув желудка, отозвалась приятным теплом.

– Неплохо, очень даже неплохо, – Тарк приветственно поднял стакан, оценивая мастерство Асканьи по наивысшему уровню, отпил залпом половину – хорош! – Рецептом не поделитесь?

– Конечно, конечно, – закивал маг, – ничего сложного, немного экстракта мяты, ментола. Ну, и кое-что ещё по мелочи. Я всегда с собой заготовочку ношу. Сделаю вам потом копию.

– Буду весьма признателен, – улыбнулся Тарк, – но вы ведь здесь не для этого?

– Нет, увы, нет, – вздохнул мэтр, рассеянно схватил со стола веточку зелени, когда-то украшавшую салат, положил её в рот, пожевал, скривился, – не уверен, что вам будут интересны мои исследования, но может вы найдете их чем-то полезными. Хотя, должен признать, данные не совсем точны. Всё-таки этот мир мало изучен из-за слишком большого ареала драконов, и естественно, из-за своей удаленности. Но мне удалось добыть кое-какие статистические данные и сравнить с текущими замерами. Так вот высокая линейная амплитуда, на фоне обще-возросшей напряженности и характерных фазовых аберраций пятого и восьмого порядка позволяет судить о повышенной активности интересующих нас субъектов.

– Э-э-э, – Тарк заглянул в стакан, надеясь отыскать там шифр к прозвучавшей бессмыслице, но, увы, прозрачная жидкость продемонстрировала лишь дно стеклянной посудины, – нельзя ли попроще, уважаемый Асканье.

– Ах, ну, да, – маг виновато поглядел на мосповца, захватил кусочек сыра с тарелки и отправил его в рот, прислушался к своим ощущениям, удовлетворенно кивнул, – если в двух словах, то общая напряженность энергетических полей в данном регионе в несколько раз выше, чем два года назад, когда производились последние замеры.

– И? – поднял брови Тарк.

– Вы знаете, как работают драконологи? – неожиданно спросил маг.

– В общих чертах, – признался Тарк.

– Представьте, что за вашей спиной вон тот тип, который уже не различает где стол, а где стул уронил свой стакан, а вон та милая служанка быстро смела осколки с пола. Обернувшись, вы не поймете, что именно там произошло, так как глаз на спине у вас нет. Но, если присмотреться – на полу осталось пятно от пролившейся жидкости, а в ней, уверен, можно найти мельчайшие частицы стекла. Вывод сделаете сами.

Таков принцип и нашей работы. Мы не видит драконью магию, как и они нашу, но магия, какого бы типа она ни была, не исчезает бесследно. Природа, как губка, впитывает лишнее, восполняет потраченное. Вот такие аномалии мы и ищем. А здесь сложилась очень интересная картина. Я бы сказал, что фон этого мира по своей активности сейчас напоминает фон третьего или даже второго.

– Так может, кто-то из наших зачастил сюда, не совсем санкционировано. Хотя мы сканировали пространство, следов от порталов обнаружить не удалось. Так, парочка старых и все.

– Мой юный друг, уж позвольте я так, без церемоний, когда я говорил аномалия, я имел в виду активность от многих порталов, действительно многих. Одним или парочкой магов тут дело не объяснишь. К тому же, кто вам сказал, что речь идет о наших порталах? Вы знаете, что мы придерживаемся более широких взглядов на наших крылатых соседей?

– При всем моем уважении, мэтр, не пытайтесь убедить меня, что эти ящерицы способны ходить по мирам. Да из них маги, как простите меня, из вас дракон.

– Согласен, – Асканье наклонил голову, – но что вы знаете о двух обличиях драконов?

– Они вроде умеют становиться людьми, чтобы удобнее с человеческими девушками в постели кувыркаться.

– Увы, вы разделяете всеобщее заблуждение. Не все так просто. Нам ни разу не удалось застать дракона в человеческом облике, если только он сам не хотел, чтобы его заметили. А иллюзия, мой друг, требует больших затрат и неплохой концентрации. Смею предположить, что в человеческом облике магия у них более развита, чем в драконьем. А если допустить, что развита она хорошо, то порталы неплохо укладываются в эту схему.

– Бред, – помотал головой мосповец.

– Тогда как вы объясните наличие драконов только в трех из семи мирах?

– Волей Создателя? – неуверенно ответил Тарк.

– Молодой человек, я очень рад вашей вере в Создателя, похвально знаете, в вашем возрасте и положении задумываться о подобном, но не стоит путать волю и пути её исполнения. Вы можете верить, что в эту таверну попали по воле Создателя, но пришли сюда своими собственными ногами. Я понятно излагаю мысль?

– Вполне, – Тарк залпом осушил стакан, с сожалением отставил пустую посудину в сторону, все, хватит, достаточно. У него и так от идей мэтра в голове полный хаос. Эти драконологи не только прожорливы, но ещё и немного больны на голову. Поверить в то, что ящерицы могут гулять по мирам – до такого бреда надо ещё стакана три выпить, а то и четыре.

– Спасибо, Асканье, я вас услышал. Было занимательно. Большего пока обещать не могу. Сами, понимается, ваш подход несколько, гм, нетрадиционен.

– Благодарю за то, что хотя бы выслушали. Вы далеко пойдете, лейсер, – маг поднялся.

– Подождите, – окликнул его Тарк, – вы не знаете, где сейчас Хирано?

– Нет, – покачал головой Асканье, – последний раз я видел его вчера днем. Он торопился в город, и был чем-то очень озабочен. Доброй ночи, лейсер.

Тарк остался за столом в одиночестве. Брезгливо отодвинул от себя грязную тарелку. Да, подкинули ему помощников. Бонас умный, конечно, но та ещё сволочь, схлопни его портал. Вежливо послал всех. От дела отошел, зараза, и магистрат ему не указ. Нет, конечно, указ, но только тогда вся ситуация с Риль будет предана огласке. А ему очень хочется оградить эту смелую малявку от пересудов.

Асканье большая умница, но целиком поглощен поиском своих аномалий, да и эти его идеи… мозгодробительные, одним словом. Хирано – самая темная фигура из всех и самая подозрительная. Неизвестно где пропадает. Точнее, где он пропадал вчера ночью известно, но больше ничего, одни догадки. Да и верить ему нельзя, хотя по виду нормальный мужик. Работает всегда четко, а что нелюдим, так у каждого свои недостатки. Поговорить с ним нужно. Без веских оснований, давать команду на розыск Хирано он не имеет право. Хоть Тарка и назначили старшим, но драконологи не в его подчинении. Они приданы для усиления команды, и на основании их консультаций и глубоких выводов мосповцы должны работать. Ну…, в теории.

От раздумий его отвлек звон разбившегося стекла, неразборчивое, пьяно-протяжное бормотание и быстрый перестук каблучков служанки. Тарк замер, а когда оглянулся, то увидел лишь мужчину, раскачивающегося около стола, да темную лужу на полу. Нехороший холодок пополз по спине мосповца.

Глава 22

На тренировку Риль собиралась отправиться вечером, на закате. Как пояснил Ластирран, днем там было слишком драконно, а вот к вечеру им никто не помешает осмотреть трассу. Пока же ей выдали кристалл с объемным изображением трассы, видимо, надеясь, что она от одного вида испугается и бросит идею участвовать в гонках. Риль впечатлилась до замирания сердца, до подрагивания кончиков пальцев и азартному блеску в глазах.

Тот, кто придумывал эту трассу, был явно мастером своего дела. Дорога вначале петляла между острых скал, тесных и мрачных ущелий, потом дважды ныряла в пещеры, затем по водопаду спускалась под воду горного озера, оттуда по узкому проходу вырывалась на океанские просторы и заканчивалась на небольшом, почти круглом островке. Каждый год на трассе обновляли заклинания-ловушки. Какие-то, самые удачные, повторялись из года в год, просто меняли своё местоположение, но обязательно добавлялось что-нибудь новенькое, неожиданное и коварное. Как результат – до финиша долетали далеко не все.

Портал перенес их на побережье. Соленый ветер взметнул волосы, попытался пробраться за шиворот, но Риль плотно запахнула куртку. Подумаешь, какой-то бриз! У нее впереди скорость, упругий ветер, обжигающий холод и будоражащий душу страх.

На трассе и, правда, было почти пустынно. Лишь высоко в небе кружился темный силуэт. Риль обернулась к Ластиррану – почему он медлит, не оборачивается? Пора бы уже приступить к тренировочному полёту. Солнце не будет вечно стоять над горизонтом.

Сейчас они поменялись местами. Риль, плотно укрытая ментальными щитами, ни один всплеск эмоций не проскочит и полностью раскрытый дракон. Для неё. Потянись и вот он – весь, как на ладони. Но стоит ли? Готова ли она получить ответы на свои вопросы? Ведь будущее неясно, словно лик луны днем. Зачем усложнять все ненужными объяснениями?

Дракон шагнул к девушке, теплое дыхание коснулось щеки.

– Готова, моя маленькая асхалут?

– И не надейся, не откажусь.

– Неужели? – дракон задумчиво провел пальцами по её лицу, аккуратно заправил прядь волос за ухо, – знаешь ли, моя храбрая Риль, что в гонке не просто так участвуют асхалуты. Как минимум, половина заклинаний содержит оба вида магии. Чтобы их обойти или закрыться, паре требуется стать единым целым. Я должен не просто видеть твоими глазами, – он притянул её к себе, положив руки на талию. Даже сквозь толстую куртку Риль ощущала тепло от его ладоней, – мы должны стать единым целым, ты и я. Твой источник будет моим, а мои крылья станут твоими. Твоя магия и моя сила, неплохой шанс на победу. Если, конечно, ты согласна, – с добавил с иронией.

Риль вздохнула, как же не хочется принимать решение. И решение не простое. Полное слияние сознаний – вот, что ей предлагают. Если бы заранее все объяснили, никогда бы сюда не сунулась. И сдался ей этот чешуйчатый предателя? Наверняка, есть другой способ его поймать. Полностью открыться Ласти? Нет, это слишком, даже для неё. Она не переживет, если он станет обладателем её чувств, эмоций. В её положении об откровенности не может идти и речи.

По нервам скользнула волна жара, короткая, длящаяся лишь секунды, но такая знакомая. Совсем рядом кто-то менял облик. Ластирран напрягся, почуяв собрата.

– Значит, слухи не обманывают, ты, действительно нашел себе асхалута, – низкий приятный голос раздался за спиной у девушки. Ластирран мгновенно развернул Риль лицом к говорившему, но не отпустил, а лишь крепче прижал к себе. На скале стояли двое. Один – дракон, высокий, мускулистый, рыжие волосы собраны в косу, сложного плетения, чёрный кожаный костюм плотно обтягивает рельеф тела, второй…., второй – просто человек, чуть старше Риль, невысокий, соломенные волосы торчат в разные стороны. Симпатичный, но все портит надменное выражение лица, явно со старшего брата скопированное.

– И тебе попутного ветра, Альфар, – спокойным тоном ответил Ластирран. Рыжеволосый побелел. Люди от гнева обычно краснеют, а вот смуглые драконы, наоборот, бледнеют.

– Неужели ни одна из наших самок не удостоила тебя своим вниманием? Решил поразвлечься с человеческой? А она ничего, только зачем делать из неё асхалута или одного раза в постели было маловато?

– Тяжело представить, что женщина нужна для чего-то другого? – насмешливо поинтересовался Ласти, вот только его дыхание было таким обжигающим, Риль еле сдержалась, чтобы не поморщиться. Она даже глаза скосила в сторону, проверить, не дымится ли куртка.

– Не могу представить, как можно предпочесть человека драконице, – Альфар изобразил кривоватую ухмылку, – хотя, имея такую сестру, я понимаю, почему ты не смотришь в сторону наших самок. Поздравляю, она у тебя редкая красавица. Мы все с нетерпением ждем её первый вылет, чтобы лично засвидетельствовать своё восхищение.

– Этот ветер не для твоих крыльев, Альфар, – рыкнул Ласти, – даже не надейся.

– Гнездо не вправе решать за самку, так что у каждого есть шанс, – рыжеволосый шагнул назад, – встретимся на гонке. Нам не хватало твоих крыльев. Будет весело, – он неожиданно подмигнул Риль и скрылся в распахнувшемся портале. За ним, словно тень, последовал асхалут.

– Гнездо Калирвал никогда не отличалось воспитанием. Одним словом, красные, – фыркнул Ластирран. «Понятно, – улыбнулась про себя Риль, – как у людей, рыжие, так у драконов – красные».

– Прости, я не думал, что так получится, – с раскаяньем произнес дракон, – Специально вечером тебя сюда привел. Думал, после моего рассказа ты от гонки откажешься. А вон оно как вышло.

– Отказаться уже не получиться? – понятливо кивнула Риль.

– Альфар не из тех, кто будет держать язык за зубами.

– Так может, догоним и язык подкоротим? – она кивнула на еле заметное марево, оставшееся от портала.

– Неплохая идея, – азартно прищурился Ласти, – только опоздали. Надо было сразу же ему шею свернуть, ну, а с братцем ты бы одним крылом справилась. Теперь поздно. Этот хитрец сразу под защиту своего Гнезда помчался. А его всей семьей штурмовать надо, вдвоем мы точно не справимся, – вздохнул дракон. Риль тихонько улыбнулась. Это «мы» грело душу. Сердце попыталось что-то радостно прощебетать, но его тут же резко одернула гордостью.

– К тому же, ты оказалась права. Я уловил тот же запах, идущий от Альфара, даже не запах, а намек на него. Без сомнения, он недавно общался с тем, кто нам нужен.

– Так проверим всех, кто был здесь сегодня.

– Риль, – дракон покачал головой, – два дня до гонки. Здесь были многие: участники, зрители, организаторы. Всех не проверишь. Да и рано. Демонстрировать тебя до гонок я не собираюсь. Пусть твоя сила станет неприятной неожиданностью для некоторых.

– Значит, гонка, – подвела итог девушка. Нет, она, конечно, может отказаться, наплевав на драконов, предателей и войну. Но, даже если отбросить эмоциональную сторону дела и рассмотреть все с логической точки зрения – выход не самый удачный. Ластирран будет участвовать на гонках с ней или без неё. Вопрос чести, схлопни его портал. Вот только без неё шансов выжить у дракона немного, скажем так, их нет совсем. Лететь вслепую – никому не по силам. К тому же они теперь крепко связаны друг с другом, погибнет один – другому не жить. И есть у неё подозрение, что для связи асхалут – дракон, расстояние не преграда. И даже бегство в другой мир, ей не поможет.

– Не переживай, – Ластирран с нежностью очертил овал её лица, – обещаю, не буду заглядывать в самое сокровенное и считывать память тоже. Закрой отдельным щитом все, что считаешь нужным. Я обещаю, туда не соваться, – дракон подбадривающе улыбнулся, – готова к полёту?

– Что от меня требуется? – нервно уточнила Риль.

– Не бойся, немного. Ты делишься со мною силой, остальное я сделаю сам.

Не очень приятно ощущать себя магическим донором. Риль прищурилась.

– А, почему я сама не могу отслеживать заклинания и работать с ними? Я же маг и теперь оба вида магии мне доступны.

– О, да! – не удержавшись, ухмыльнулся Ластирран, – видел я, как ты работаешь. Сначала сидишь, сосредоточенно уставившись в одну точку, потом полчаса рассматриваешь то, что создала. И так забавно удивляешься при этом или ругаешься незнакомыми словами, но ничего не используешь. Боюсь, нам твой способ мало поможет.

В глубине души, Риль понимала, что дракон прав. После той неудачи в подвале дома герцога, она пыталась создать что-то ещё, кроме показанного ей Хираном замораживающего заклинания, но так и не решилась перейти от теории к практике. Похоже, правильно составлять структуры она может только в экстремальных условиях. Ведь сработал созданный ею портал, хоть и вынес их в открытый океан.

– Пойми, – попробовал объяснить ей Ласти, видя недовольство девушки, – тебе бы пару лет потренироваться, и тогда я сочту за честь быть твоим льердом.

– Кем? – переспросила Риль.

– Льердом. Сейчас это слово употребляется редко. Дословно оно переводится, как боевой товарищ.

– Товарищ, – задумчиво повторила Риль. Не брат, не магический придаток, а товарищ – равный, пусть только на время боя и все же, – знаешь, мне нравится это слово.

Ластирран окинул её чуть удивленным и одновременно, довольным взглядом.

– Хорошо, я учту. А теперь пора, солнце нас ждать не будет.

Секунда и на скале чёрной громадиной застывает дракон. Чешуйки, в лучах уходящего солнца, играют красноватыми бликами, острые когти в нетерпении царапают камень, а крылья дрожат в предвкушении полета.

Риль подошла ближе, в недоумении оглядела спину – веревки нигде не наблюдалось.

– Забыл предупредить, – раздавшийся в голове чужой голос, застал её врасплох. Риль отшатнулась, естественно за спиной оказался камень, подставивший ей подлую подножку. Укоризненно качающий головой дракон – то ещё зрелище. Она поднялась, потирая ушибленное место. Гордость пострадала больше, чем попа.

– Жива? – даже мысленно, голос Ластиррана был полон ехидства, – не подозревал, что умею пугать девиц одним лишь голосом.

– Нет, все в порядке, просто не ожидала услышать кого-то ещё в своей голове, – так же мысленно ответила Риль, судорожно стараясь сдержать бурный поток мыслей, чтобы дракона не снесло от их изобилия. Как же это тяжело – контролировать своё внутреннее я! И не просто контролировать, а разделять на два потока – один внешний – для общения с собственным драконом, второй – внутренний, для личного сумасшедшего дома.

– Я не вижу веревок, – растеряно произнесла Риль.

– Их и не будет. Асхалут должен держаться на силовых потоках. Сможешь?

Риль кивнула. Легко! Выбрать нить потолще, пропустить её под животом у дракона, зацепить за гребни и привязать себя. Все просто. Если бы не одно но – потеряй она концентрацию, нить растворится в воздухе и… Что будет после, даже думать страшно. При местных скоростях и высоте ни один щит не поможет в случае падения. Но идеи, как тренировать концентрацию у неё уже есть.

Ластирран придирчиво наблюдал за выбором нитей, потом все же вмешался.

– Твоя проблема в том, что ты упорно боишься вновь приобретенных способностей. Я понимаю, привычка. Тебя такому не учили, но твоя боязнь – твоя слабость. А сейчас ты должна быть сильной.

Риль скрипнула зубами. Прав, как ни прискорбно это признавать, но её чешуйчатый братец прав. Она действительно избегает использовать более темные нити, предпочитая работать со светлыми. Риль быстрым движением вытащила темно-серую нить, и крепко привязала себя к спине дракона.

Магическая нить сильно отличается от обычной веревки. Начнем с того, что она не видна и не ощущается под руками. Но стоит только попытаться поменять положение, как некая сила возвращает вас обратно. Разум понимает, что нить надежна, но без привычного ощущения веревки на ногах и талии, непривычно и боязно.

Дождавшись, когда девушка устроится на его спине, дракон взмыл в небо. Плавно и неторопливо он заскользил в сторону гор. Сначала они медленно пройдут в обратную сторону по трассе гонок, осматривая окрестности, а потом со старта рванут на полной скорости. Ластирран по ходу движения передавал девушке образы прошлогодних заклинаний, комментируя их спектр воздействия, дальность и скорость срабатывания. Заклинания установят ночью, накануне гонки, которая начнется сразу же после восхода солнца. С вечера же доступ в эту область будет тщательно перекрыт.

Общаться образами оказалось очень удобно. Риль с недоверием рассматривала очередное извращение местных магов – шар с расходящимися от него лучами. Лучи двигались хаотично, на конце каждого висела алая капля. Пролететь между лучами, не задев их – та ещё задачка. Обогнуть никак – те плотно перекрывали узкое ущелье.

– Сможешь растянуть свой щит на меня? Он неплох, стоит только добавить обогревательный слой и ветровую защиту для тебя. И если ты думаешь, что имеешь понятие о настоящем полёте, то боюсь тебя разочаровать – мы с тобою ещё ни разу не достигали максимальной скорости.

Риль судорожно сглотнула, уже прикидывая, какие нити следует вплести в щит. Пожалуй, темно-серые, они лучше всего держат тепло.

Мимо медленно проплывали стены отвесных ущелий. В них царил полумрак, солнечные лучи уже не дотягивались досюда, но даже он не мог скрыть завораживающей красоты гор. Летать вот так, с нормальной птичьей скоростью, Риль была готова всегда. Увы, эта гонка драконов, а не птиц. Обратно её прокатят с ветерком, да ещё и с каким. Горное озеро поразило своей невероятной голубизной. Непривычно яркий цвет прямо завораживал. Обоюдно решили нырять на обратном пути. Водопад на закате отливал красным, и у Риль осталось от него неприятное чувство, словно вниз текли потоки разбавленной крови.

Пещеры встретили их полной темнотой, но организаторы позаботились о частичном освещении – по периметру трассы в подземных залах взмывали вверх столбы пламени. В этих огненных вспышках нутро гор выглядело жутковатым, обычно здесь располагалась самые злобные заклинания. Впрочем, как заметила Риль, среди них не было по-настоящему смертельных. Поймать, задержать, покалечить – вот основная задача для организаторов гонки. Самые тяжелые увечья драконы получали не здесь, а в ущельях, когда скорости слишком велики, и реакция решает все.

Вот и старт. Незаметный уступ выделялся разве что зубристым краем, словно великан пытался расчесать камни на его краю. Это врезались в твердую поверхность следы драконьих когтей. Риль расправила щит, включив в него дракона, поставила ветровую защиту и усилила теплоотдачу нитей, потом, вздохнув, сняла внутренние щиты, оставив лишь самые необходимые. Чужое сознание осторожно проникло внутрь, заполняя непривычными ощущениями. Но освоиться ей не дали, Ласти сорвался вниз, мгновенно набрав бешеную скорость, чёрной молнией заскользил между скалами.

Чтобы уменьшить сопротивление воздуха, Риль легла на спину дракона, обхватив одной рукой гребень, а второй обнимая его за бок. Нити плотно опоясывали девушку, фиксируя даже голову. Если у неё есть шанс выжить, то только так, плотно прижавшись к теплой чешуе.

Дальнейшее она осознавала с трудом, слишком быстро, странно и непривычно. Риль скромно ушла на задний план, отступив перед напором чужой сущности. Перед её глазами мелькали серые скалы, упругий ветер норовил выломать крылья, но мышцы, заныв от напряжения, держали нужный наклон. Поворот, сложить крылья, нырок вниз, вновь распахнуть их, гася скорость падения, мощный взмах и снова вперед. Завалиться набок, почти скользя брюхом по острым скалам, оттолкнуться от них лапами, входя в поворот под нужным углом. Что может быть лучше езды на спине дракона? Только быть этим самым драконом. Ощущать чужие эмоции, чувствовать каждую мышцу, недовольно рычать на ветер, который норовит содрать чешуйки с кожи или обломать крылья.

Пещеры пронеслись слишком быстро, после темноты, солнце ударило по глазам. Вот и водопад. Дракон не стал терять время на медленное планирование, сложив крылья, он устремился вниз вместе с падающими потоками воды. Риль лишь запоздало спохватилась, что её щит проницаем для воды, и воздух из него улетучиться очень быстро. Все, что успела – увеличить теплоотдачу нитей. Воды озера ожидаемо оказались не просто ярко голубыми, но и обжигающе холодными. Если бы не щит, шок был бы ей обеспечен, а так – дыхание перехватило, и тело перестало ощущаться. Когда легкие обожгло огнем, от дракона пришло недовольство. Он быстро поднялся на поверхность, давая возможность Риль вдохнуть. Девушка создала воздушный пузырь, дав себе зарок, следующий раз быть порасторопней. Её зарок, посмеиваясь одобрили.

Снова гибкое чёрное тело унесло девушку на глубину. Трасса гонки проходила через все озеро. Прозрачная вода демонстрировала полное отсутствие обитателей, видимо, драконы всех перепугали, а может, переловили, и неизмеримую глубину, чёрнотой клубящуюся внизу. Резкий подъем наверх, и сквозь пузырящееся облако дракон выныривает к солнцу. Узкий каньон, настолько узок, что лететь в нем можно только наклонившись набок.

Риль стискивает зубы, понимая, как это трудно, как больно царапают кожу крыльев острые скалы, как тяжело лететь, когда невозможно взмахнуть в полную силу, и приходится держать тело строго по центру каньона. Взмах, ещё и ещё. «Давай, поднажми, ещё чуть-чуть, ты сможешь». Она напрягает руки, словно, те могут чем-то помочь усталому дракону, сила потоком льется от её источника к дракону. Ласти ускоряется, ещё пара сотен метров, и они вырываются на голубой простор океана. Риль встречает финишную прямую радостным воплем. От ответного крика дракона закладывает уши, а со скал взмывают потревоженные стаи птиц.

Вот и долгожданный остров. Риль с трудом, тело в мокрой одежде на ветру коченеет быстро, отпускает нити, растворяет щиты. Она устала, но даже усталость не в силах сбить эйфорию от полёта. От Ласти приходит понимание, восторг, усталость и небольшое недовольство – они не уложились во времени, и завтра будут тренироваться ещё.

Риль нехотя разрывает контакт, поражаясь своёму неожиданному нежеланию. В душе – странная пустота. Неужели этот чешуйчатый успел за один раз там надежно обосноваться? Или у неё развивается полётная зависимость? Срочно нужен гронн, а то и заклинание не успеет сплести, как будет бегать за драконом, словно ручной зверек: «Давай полетаем, ну, пожалуйста». И ведь намекали ей умные люди, что асхалут – не просто кровник.

Риль по крылу соскальзывает вниз. Секунда, знакомый магический всплеск, и сзади её обнимают горячие руки.

– Быстро, раздевайся, а то превратишься в ледяную статую.

Девушка покорно тянет застежку на куртке, но Ласти её медлительность не нравится. Он разворачивает девушку к себе, ловко освобождает её от мокрой, отяжелевшей одежды. Пара мгновений и на ней остаются только штаны и тоненькая майка. А горячие руки обжигают своими прикосновениями, разгоняя холод и пробуждая что-то непривычное, странное и такое волнующее.

На плечи ложится чужая куртка. Но руки не отпускают из своего жаркого плена. Одна ладонь покоится на пояснице, не давая разомкнуть объятия, вторая продвигается вдоль позвоночника, заставляя девушку почти мурлыкать от ласки. Она с наслаждением прижимается к горячему телу дракона, чувствуя, как внутри неё разгорается огонь – ласковый и такой уютный. Риль купается в нем, позволяя окутывать себя теплом. Все мысли, все чувства плавятся в этом огне, сжигая последние остатки разума.

Горячие губы на её коже воспринимаются, как должное. Риль прикрывает глаза, целиком отдаваясь в умелые руки дракона. Протяжный стон слетает с её губ, когда Ласти прикасается к ним. Сначала нежно, но Риль сама подается ему навстречу, и легкий поцелуй становится обжигающе страстным. Мокрая майка – ненадежная защита, но ощущать горячие руки на теле после ледяной воды так приятно.

Ластирран приподнимает девушку, та обхватывает его ногами, крепко прижимаясь, нисколько не смущаясь от такой нескромной позы. Дракон разрывает поцелуй, ровно на то время, которое требуется для открытия портала. Быстрый забег по коридорам цитадели заканчивается у спальни Ластиррана. Удивительно, как им никто не попался навстречу.

Вот только доступ в комнату был перекрыт. Глава асхалутов подпирал дверь спальни дракона, с мрачным видом взирая на жаркую парочку.

Насмешливый голос Заррана немного отрезвил девушку. Запоздалый стыд украдкой пробрался в мысли.

– Вижу, полёт прошел успешно.

Дракон остановился, его руки стали почти нестерпимо горячими. Риль пошевелилась, пытаясь отодвинуться от внезапно раскалившегося тела. Тщетно, отпускать её никто не собирался.

– С дорррроги, – страшный рык разнесся по коридору, но Зарран даже не дернулся.

– Мне напомнить тебе о вчерашнем разговоре прямо сейчас? – одна бровь асхалут взлетела вверх в ироничном жесте, вторая угрожающе наползла на глаз. Дракон застыл, рычание перешло в недовольное сопение. Потом Риль все же опустили на пол. Девушка запахнула куртку и повернулась за разъяснением к Заррану.

Тот отлип от двери, протянул к ней руку.

– Пошли, провожу тебя в комнату. Во избежание, так сказать…

Сбоку раздалось угрожающее рычание, но Зарран даже глазом не моргнул. Он ухватил девушку за руку и почти насильно увлек за собой.

Глава 23

Мертвенно бледный человек лежал на каменном полу. Одной рукой он опирался на пол, пытаясь встать, вторую выставил вперед, словно хрупкая человеческая плоть могла его защитить. Из уголка рта вниз медленно сползала струйка крови прямо на белый воротник, украшавший чёрный бархатный костюм. Губы едва шевелились, пытаясь что-то сказать.

Да, только все слова произнесены, все козыри выложены. Игра проиграна. Он умирает. Обещанное могущество и власть над миром уплывают от него, как облака по небу, просыпаются песком между пальцев.

Смерть перечеркнет все. Вон она уже стоит у порога. Терпеливая, но неотвратимая. Чем он сейчас отличается от нищего, которого удар его кнута сегодня днем оставил умирать на дороге? Ничем. Смерть не зря имеет много имен – безжалостная, безликая, слепая, а ещё верная, добрая, избавляющая. Для кого-то она – долгожданная невеста, для других – отвратительная старуха, забирающая лишь душу. А все, что нажито трудом, потом, бессонными ночами, трупами врагов и кровью друзей бросается здесь. Почему, ну почему не взять с собою нажитое добро, почему ей нужно только одно, самое бесполезное, что есть у человека – душа? Не потому ли, что бесполезное здесь, там – она стоит дороже всех сокровищ этого мира.

Какие странные мысли приходят перед концом жизни. Что было важным – блекнет, выгорая под строгим взором Смерти.

Герцог прикрыл глаза. Не видеть ничего. Ни пустой сокровищницы, ни знакомых подвальных стен, ни силуэта коварного друга, нанесшего предательский удар. Смотреть на все это было тошно.

Вместе с болью в душу вползла пустота.

Так с обреченностью ждут своей участи приговоренные к казни. Вот и ему дали отсрочку. Небольшую, совсем крохотную. Скоро здесь появятся те, кого его враг боится, и для кого теперь готовит ловушку со знатной приманкой – цельный герцог в роле наживки.

Маг, наконец, закончил с заклинаниями, оглядел своё творение, удовлетворенно кивнул – одна из его лучших идей, мосповцам понравится, да и драконам тоже. Смотря, кто из них первыми навестит Эспергуса.

По пути к выходу, маг обернулся, кинул прощальный взгляд на герцога. Его наивность была даже забавной. Как всё-таки иногда простодушны эти местные властители, воображающие себя повелителями всего и всея. Чёрный властелин, местного масштаба. Но его смерть не будет бесполезной, по крайней мере, на это он очень рассчитывает.

Они опоздали. Кто-то, более шустрый, прознав о раннем возвращении герцога, уже навестил высокопоставленную падаль. Когда Тарк с командой вошли через заднюю дверь, дом был погружен в темноту. Тишина давила на нервы. Трудно было представить, что днем это здание становилось обычным домом, заполненным звуками шагов слуг, разговорами, быть может, даже смехом. Ночью же здесь царили тени. Хоть Тарк и был прагматиком, но даже ему казалось, что тени здесь обитают непростые. Слишком много боли и смерти впитали эти стены. Если даже магам не по себе, то, каково было ящерице? Если конечно, правдивы, слухи о чувствительности чешуйчатых к чужим эмоциям.

– Жутковатое место, – прошептал Ригли, обходя длинную тень, протянувшуюся от притаившейся в углу статуи.

– Ты ещё не видел подвалы, – отозвался Тарк, переступая через тень от кресла. Тень хищно шевельнулась, командир замер, потом выдохнул – нет, показалось. С этим домом явно что-то не в порядке. Но времени разбираться нет. Чувство, что часы отстукивают последние шансы исправить нечто очень плохое, преследовало его уже несколько дней. Сегодня ночью они прижмут к стенке этого ублюдка, вытрясут из него всю правду. Хотя, нет, подробности, пожалуй, будут излишними. Пусть расскажет только то, что касается драконов, девчонки и мага, работавшего на него.

Герцог обнаружился рядом со своим хранилищем. Прошлый раз, вскрыв сокровищницу Эспергуса, маги не стали запечатывать её обратно. И теперь она радовала своей девственной чистотой. Похоже, в гостях у герцога побывало немало «друзей». И каждый озаботился тем, чтобы прихватить с собой сувенир. Тарка всегда восхищало чутье преступного мира. И ведь не испугались мести, словно чувствовали, что хищнику осталось недолго, потому что на него объявил охоту кто-то более сильный и безжалостный.

Судя по всему, здоровье герцога знавало лучшие времена. Коррин первым рванул к нему, по крайней мере, попытался, Тарк поймал его за шкирку.

– Стоять. Всем стоять. Что-то мне здесь не нравится.

Он огляделся. С прошлого раза мало что изменилось. Небольшая комната с темно-коричневыми стенами служила, по-видимому, герцогу неофициальным кабинетом. Рабочий стол, шкаф с бумагами, шкаф с не бумагами, демонстрирующий гнусные увлечения Эспергуса, открытая дверь в теперь уже пустую сокровищницу, и полуживой хозяин, лежащий на каменном полу. Около головы скопилась небольшая лужица крови, едва заметная в полумраке. Бледное лицо герцога свидетельствовало, что своё прозвище Бледнолицый, он носит не зря. То, что Эспергус еще жив можно было понять лишь по пальцам левой руки, царапающим пол. Тарк пригляделся. Подрагивающие движения были повторяющимися, словно герцог пытался вывести на полу какие-то знаки.

– Ханар, ты вроде знаешь местный язык? – поинтересовался командир.

– Немного. Мой отец работал с местной торговой гильдией, правда, из соседнего государства, но попробовать можно. Кое-что в моей голове осталось.

Он присел на корточки, внимательно следя за рукой герцога.

– В, дальше вроде ш, к, не понятно, потом ло – это точно. Бред какой-то!

– Не бред, – покачал головой Тарк, – видишь, человек на грани. Решил напоследок свою совесть облегчить или, что вернее, отомстить. Ло, ло, – Тарк потер рукою лоб, – а если это первые буквы, а не последние.

– Ловушка, – подпрыгнул на месте Коррин.

– Ну, это не новость, – хмыкнул Тарк, – меня больше беспокоит другое. Если сунемся – жарковато будет, не сунемся – клиента потеряем. А он, видишь, какой разговорчивый. Нельзя упускать такой момент.

– Командир, по нему Серой пылью шарахнули. Остался час, не больше.

Свои названия большинство заклинаний получали либо по именам их создателей, либо по ассоциациям, которые у этих создателей возникали при виде созданного ими новшества. «Серая пыль» была плоской, бугристой и круглой, словно непропеченный блин, посыпанный пеплом. При соприкосновении с живым объектом структура рассыпалась в пыль, оседая на коже, проникая внутрь вместе с вдыхаемым воздухом и сквозь поры. У заклинания имелась одна особенность, делая его весьма удобным при убийстве из чувства мести, одновременно занося его в список запрещенных к применению. «Серую пыль» следовало назвать Серой смертью, потому как она и была смертью – неизбежной, но не мгновенной. Срок жизни легко можно было регулировать размером структуры.

– Значит, у нас полчаса, чтобы его вытащить, – принял решение Тарк, – Ригли, с тебя анализ. Ханар – защитный купол. Нам только не хватало обрушить дом себе на головы. Стик, делай, что хочешь, но когда мы его вытащим, клиент должен говорить.

Стик покачал головой.

– Его запечатали. Когда я сниму заклинание, у тебя будет лишь несколько минут для разговора, и это в лучшем случае.

– А ты постарайся, чтобы несколько минут у нас было в обязательном случае. Ригли, что у тебя?

– Наш неизвестный маг весьма загадочен. Я впервые с подобным сталкиваюсь. Вроде и знакомая структура, местами, но часть плетения отсутствует, словно их удалили после создания. До этого дня, я считал, что такое невозможно.

– Как и мы все, – вклинился Коррин.

Ригли даже не стал возмущаться на то, что его перебили.

– При нарушении целостности, структура рассыпается, а здесь она на чем-то держится. Прости, командир, понять, что здесь наверчено, пока не могу. Я – маг, а не гадалка.

– Да, чтоб у этого изобретателя портал схлопнулся и не один раз, – выругался Тарк, с мрачным видом оглядывая комнату. Фиолетовые и красные нити в центре комнаты образовывали сложную и несуразную структуру. Несуразность её была в пропусках, словно рисунок кое-где стерли, но эта стертость никак не влияла на работоспособность самого заклинания. У Тарка и сомнения не было, что ступи они в комнату, и неизвестно, выдержат ли их щиты воздействие яркой милашки. Контрольные нити проходили по всему периметру комнаты, избегая лишь угол, в котором лежала приманка.

– Время, – сжав ладони в кулаки, прорычал Тарк, – есть идеи?

Команда магов дружно вздохнула. Задачка оказалась интересной, но то, что её надо быстро решить, убивало все удовольствие.

– Есть одна, но уж больно на бред смахивает, – замялся Ригли.

– Выкладывай, – махнул рукой Тарк, – все равно других пока нет.

– Я знаю только один род плетений, которых мы не видим.

– Это же невозможно, – выдохнул Коррин, – чешуйчатые не работают на людей.

– Ну, если теоретически, то твоя сестра вполне могла бы сотворить нечто подобное, после того, как её мастерство войдет в полную силу. Ты её источник видел?

– Нет, – потряс головою маг, – мне тогда не до того было.

– Идея неплоха, – кивнул Тарк, – если Риль может использовать оба вида магии, то…

– То лично мне не нравится мысль, что у нас под носом разгуливают кровники, умеющие работать с двумя видами магии, – нахмурился Ханар, – из всего этого явно торчит большой чешуйчатый хвост.

– Ещё один кровник? – вскинул брови Стик.

– Их называют асхалутами. Известно чудовищно мало. Да и не слышал я, чтобы среди этих ребят кто-то серьезно увлекался магией, на уровне магистра, не меньше. Нет, тут что-то другое. Хотя, все бывает впервые. Ханар, ты готов?

– Минуту, командир.

– Только одну. Ригли, оставим теорию, на практике, есть шанс вытащить клиента?

– Может, сделаем дубликаты контрольных линий, и замкнем контур на себя?

– Есть у меня подозрение, что нам не стоит идти стандартным путем. Уж больно все к нашим драконьим спецам сходится. Не могу я поверить, что асхалутов учат заклинанию Серой пыли. Коррин, похоже, сегодня твой выход.

Коррин мигом сравнялся в бледности с герцогом.

– К-как, прямо сейчас? – чуть заикаясь, уточнил маг.

– Зря, что ли мы тебя весь год тренировали. От всех скрывали, даже от семьи. Зато гарантировано, ты – наше самое секретное оружие. Не переживай, ничего сложного. Но добраться до клиента, сможешь только ты. Дальше передадим тебе локальный портал, наденешь на герцога, и его тушку перенесет прямо в наши руки. Все просто.

– Просто, как же, – секретное оружие нервно сглотнуло, пребывая не в восторге от оказанной ему чести, – мы же пока ходить в нужном направлении натренировались, – проворчал он, одновременно входя в транс.

Минута и тело мага стало заваливаться, его аккуратно подхватили и положили на пол. Поверхность рядом с Коррином потемнела, набухла, из нее на свет шагнул двойник мага – темно серого цвета, словно дождевое облако. Облачное создание зыркнуло по сторонам ярко-голубыми глазами и шагнуло вперед. Перед нитями оно замерло, потом стало вытягиваться в длину, одновременно утончаясь, становясь плоским, чуть толще деревянной доски. Серая лента заскользила по комнате, тщательно огибая охранные нити. Минута, и она достигает лежащего на полу герцога. Тот с нарастающим ужасом следил за приближением нечто. Когда оно, вновь став объемным, склонилось над ним, Эспергус дернулся, засучил ногами и даже попытался отползти от непонятной туманной фигуры. Серость оскалилась в приветственной улыбке. Герцог глухо застонал, закатил глаза и обмяк.

Тарк достал из кармана браслет. Внешне ничем не примечательный, серебро с выбитой сложной вязью, кое-где потертое от старости, но браслет, на самом деле, стоил весьма дорого. И дело было не в деньгах, в портативное переносное устройство вкладывалось слишком много энергии, чтобы его можно было оценить в денежном эквиваленте. Тарку пришлось порядком попотеть, прежде чем вытрясти этот артефакт из цепких лап складского хранителя.

Лейсер прицелился, выбирая лучшую траекторию движения для браслета, потом наложил её на предмет и отправил на другой конец комнаты. Охранные линии никак не прореагировали на пролет между ними небольшого предмета, и тот вскоре с металлическим звоном запрыгал по полу около лежащего в отключке герцога. Серая фигура наклонилась, подобрала браслет, задумчиво покрутила его в руках.

– Давай же, давай, вспоминай, зачем он тебе, – прошептал Тарк. Самым тяжелым в тренировках Коррина был контроль над двойником. Выход из тела практиковался многими магами, правда, пространственниками реже, но и те, и другие не могли вне тела взаимодействовать с материальными объектами. Тем уникальнее был талант юного мага. После окончания Академии, его сразу же зачислили в группу к Тарку, на время засекретив службу в МОСП от всех, даже от родных, и, как показала практика, решение было верным.

Коррин не подвел. Покачался из стороны в сторону, покрутил в облачных руках браслет, потом нагнулся и в одно движение застегнул его на руке герцога.

– Все, вытаскиваем его.

Приказ командира опоздал. Стик уже накладывал плетения на мага, активируя возвратное заклинание. Серое создание ещё некоторое время сопротивлялось зову – его манила свобода, но заклинание оказалось сильней, и лента заскользила обратно, осторожно огибая нити, потом замерла над телом Коррина, еле слышно вздохнула и нырнула обратно. Маг застонал, но в сознание так и не пришел.

– Ригли, сможешь активировать портал, когда мы поднимемся наверх?

– Нет, командир, здесь слишком толстые стены, сигнал не пройдет.

Тарк нахмурился. Чутье подсказывало, что чужое заклинание не оставит без внимания раскрытие портала в этой комнате.

– Максимальное удаление?

– Метров тридцать по горизонтали, если оставим все двери открытыми.

– То есть до лестницы. Ханар, что со щитом?

– Я ещё добавлю, пока отходить будем.

– Добавляй, чувствую, жахнет по крупному. Ханар, Стик – вы несете Коррина наверх. Мы с Ригли ждем вас и активируем портал.

– Командир, может нам остаться? – попытался возразить Ханар, в ответ заполучил тяжелый командирский взгляд, понятливо кивнул, подхватил Коррина и зашагал к лестнице.

Перенос герцогского тела прошел без сбоя, его подняли и тут же устремились вверх по лестнице. За спиной что-то сердито загудело, обиженное обманом, магический фон разом перешел на полную нестабильность, а напряжение щита почувствовали все.

– Быстрее, – прошептал Тарк, волоча под руку Эспергуса. Узкая лестница была плохой помощницей, и передвигались они по ней недостаточно быстро, – щит не выдержит.

Маги успели подняться до середины, когда за спиной заклинание окончательно прорвало щит и яростным пламенем вырвалось на свободу, пожирая все на своём пути. Но не пламя представляло собой наибольшую опасность. Впереди него летели чёрные снежинки, которые при столкновении со стенами, взрывались с неприятным скрежетом, оставляя после взрыва вмятины и трещины. Летающая смерть устремилась в погоню за магами, используя открытые двери. Рой снежинок мигом оказался у лестницы. Часть завернула к винному погребу, остальные рванули наверх.

Бледнолицый герцог, хоть и был действительно бледным, но тщедушным телосложением не отличался. Оба мага уже порядком запыхались, таща его сиятельство под руки. Надвигающаяся сзади смерть заставила Тарка изменить планы.

– Ригли, я прикрою, утащишь его один?

Маг, натужно крякнув, взвалил герцога на плечо.

– Куда же я денусь. Держись, я мигом.

Тарк не теряя времени даром, приготовился к обороне. Бежать – бесполезно, это он сразу понял, когда чёрные снежинки вылетели из-за поворота. Тарк кинул им навстречу простое, но очень действенное заклинание. Часть снежинок исчезла, ещё одна структура удачно уничтожила сразу трех снежных красавиц. Остальные вились у щита, пробуя его на прочность. Тарк медленно отступал спиной вперед. Шаг, ещё ступенька, ещё одна. Щит уже истончается под агрессивными атаками чёрных колючек. А уничтожение идет медленно, слишком медленно для такого количества смерти.

Но и снежинками надоело ждать. Одна из них ударяет в правую стену над головой мага, вторая бросается под ноги. Тарк уклоняется от вылетевших из стены камней, одновременно чувствуя, как содрогается под ногами пол. Он теряет равновесие и падает навзничь. Секундная потеря концентрации, и одна из его противниц прорывается сквозь щит, маг лихорадочно кидает в неё уничтожающую нить – поздно, бедро обжигает боль. Кажется, мяса в нем стало меньше. Хорошо бы кость уцелела. От боли мутится в голове, а структуры заклинаний все больше вспарывают воздух, чем попадают по снежинкам. Хочется упасть, закрыть глаза и умереть, но за спиной ребята, а им ещё нужно время. Поэтому он сидит, привалившись спиной к ступеням, и уничтожает тех, кто пытается прорваться над его головой. Сзади спасительной музыкой раздается звук шагов, и в чёрный рой врезаются новые заклинания.

Вдвоем дело пошло веселее. И все же, когда последняя чёрная гадость была уничтожена, Тарк с удивлением обнаружил, что жив и даже может сказать Создателю «спасибо» за свою относительную невредимость.

– Командир, ты как? – Ханар наклоняется над ним, осторожно проверяя состояние раненого.

– Жив, – отзывается тот сиплым голосом.

Зарран отконвоировал Риль в её комнату, даже внутрь зашел. Окинул девушку критическим взглядом, но сказал только очевидное.

– Быстро под горячий душ и в постель. Взяла за обычай в мокром виде здесь появляться. Так и до воспаления легких недалеко.

– А как же? – попыталась намекнуть на откровенность Риль.

– Все завтра, – усмехнулся асхалут, – и поговорим, и позавтракаем, и на вопросы твои отвечу, если, конечно, они у тебя будут.

Ушел, ещё и дверь за собою на замок закрыл. Да ей этот замок вскрыть, только дверь вынести, да пол стены порушить, раз пальцем, короче, щелкнуть. Но вместо диверсии Риль послушно поплелась под душ, сама удивляясь авторитету асхалута.

Горячие струи душа – настоящее блаженство после ледяного озера. Вот только достичь этого блаженства упорно мешали чёрные мысли. «До чего докатилась?» – была основной из них. Риль прекрасно понимала, что если бы не вмешательство Заррана, она бы сейчас уже разделила постель с драконом. Первый раз в её душе царил подобный раздрай. Одна часть до сих пор пребывала в сладком тумане от объятий и поцелуев Ласти, и упрямо жаждала продолжений. А вот вторая…, вторая нервно кусала губы, и пыталась допросить первую. Что могло произойти эдакого, чтобы она полностью потеряла над собой контроль и просто отдалась дракону. Пришло время? А вот это полная чушь. На развитие магического дара не влияет количество партнеров и их смена. Хоть обет целомудрия принимай – все равно. Инициацию маг прошел, и дальше его личное дело. Конечно, существуют определенные правила – дети рождаются только в семье, и только семья может завести детей. При этом аборты строжайше запрещены. Магиня лишается своего дара, если рискует избавиться от ребенка.

Нет, Риль собирается приложить все силы, чтобы сегодняшнее не повторилось. Одно дело – осознанно принадлежать любимому человеку, и совсем другое – страсть, на грани помешательства, после которой, как после перепитого накануне, поутру один стыд в голове. Нет, однозначно, это не то, что она хочет. Ей бы в собственных чувствах к ящерице разобраться, да понять, что он к ней чувствует, а уж потом в постель к нему прыгать.

Сегодня во время полёта она настолько была поглощена самим процессом, что до копания внутри дело не дошло. Дальше мало что изменится. Сложно ей пока слияние контролировать, и сознание на разные потоки разделять. Не попросишь же Ласти – подожди, дорогой, замри ненадолго, пока я в твоих мозгах копаться буду, уж больно мне любопытно, что ты там ко мне испытываешь. В морду спросить – смелости не хватает, а тайком прочитать – навыков маловато.

Кстати, надо утром Заррану спасибо сказать. Хотя его присутствие наводит на определенные размышления. Неужели их страстный порыв – побочный эффект от слияния?

Риль замерла от сделанного вывода, убрала горячую воду, выдохнула сквозь зубы от ледяной струи, снова сделала душ потеплее. Встряска помогла прийти в себя.

Н-да, похоже, придется Заррану каждый раз их возвращение контролировать. Дожилась… Точнее долеталась. И как минимум, ещё два раза подобное пережить придется. Может не мучиться? Проверять её девичью честь никому из семьи и в голову не придет – выросла девочка, своей головой думать должна. Вот-вот. Голова-то покоя и не дает. Привыкла Риль просчитывать вероятное будущее, а тут даже невероятное не просчитывается. Зачем все усложнять? Она ведь так и не решила, что будет делать, если все же случится чудо, и войну они предотвратят.

Свободное падение и чувствительный удар о кровать вырвал Риль из сладких объятий сна. Ну, почему у асхалутов кровати не намного мягче деревянных стульев? Кажется, она даже ойкнула от неожиданности, потом недовольно зашипела, потирая ушибленный бок и то, что ниже. Опять контроль потеряла! Прошлый раз подвесила себя за нити над кроватью, так даже не проснулась от падения – высота была небольшой. Очнулась от ощущения неправильности – засыпала в мягком коконе, словно в гамаке, подвешенная на нитях, а сейчас спит на твердом и плоском. В следующий раз Риль создала гамак аж на метровой высоте. Зато сразу проснулась, когда вниз полетела. И, похоже, не она одна. Как ни тихо прозвучал её вскрик – драконы услышали.

Они чуть-чуть притормозили, пытаясь вдвоем пройти в предварительно выбитую дверь – выиграл Ластирран, первым влетев в комнату. Боевая стойка прекрасно смотрелась в почти обнаженном исполнении – на драконе были одеты лишь тонкие штаны. Заспанные глаза сурово, не пропуская ни одной пылинки, сканировали комнату и не найдя угрозы, остановили свой взор на девушке. А та не могла отвести взгляд от обнаженного торса Ласти. Совесть только начала просыпаться, не успев ещё дать подзатыльника своей распутной хозяйке.

Кэсти, пришедший вторым, и потому вдвойне недовольный внеплановой побудкой, прервал затянувшееся молчание.

– Что у тебя случилось на этот раз?

– Упала, – пожала плечами Риль, невинно улыбаясь.

– Откуда? – не купился на её улыбку дракон. Вопрос был не праздным. Если с кровати, то почему не на полу, а если не с кровати, то, какого хвоста…? Все это промелькнуло во взгляде целителя. Риль зевнула, потом спохватившись, закуталась в одеяло.

– Все в порядке, – недовольно пробурчала, – я просто тренировалась.

– Поспала бы лучше, – вздохнув, посоветовал Кэсти, и повернулся было к выходу, но передумав, подошел к брату, – Ласти, идем.

Тот как-то странно отреагировал, в глазах вспыхнуло красное пламя, верхняя губа приподнялась, из горла раздалось угрожающее рычание. Взгляд же, не отрываясь, следил за девушкой. Риль похолодела. Никогда ещё дракон не смотрел на неё так жадно, нетерпеливо, явно с хищным интересом. Девушка дернулась назад, Ласти тут же шагнул вперед.

«Прыгнет», – откуда-то пришла уверенная мысль. Следом накатила паника: «Я же не успею ничего сделать!» Риль малодушно прикрыла глаза и приготовилась к худшему.

В тишине комнаты раздался невнятный звук удара, послышалось недовольное бормотание Кэсти. Риль распахнула глаза. Сопя и ругаясь, Кэсти задом выволакивал бесчувственное тело Ласти из её комнаты. Уже на выходе он покосился на выбитый замок, кивнул Риль.

– Пришлю кого-нибудь. И спи уже, – настойчиво посоветовал он ей.

Глава 24

Наверху было тихо. Подвалы у герцога отстроены на совесть, и здание практически не пострадало. Дым потихоньку просачивался наверх, но огонь пока до верхних этажей не добрался.

Когда Тарк, опираясь на Ханара и припадая на больную ногу, добрался до своей команды, силы у него были почти на исходе. И кто только придумал эти черные колючки? И не лень было новое заклинание на них тратить?

Маги, при виде ковыляющего Тарка, мигом вскочили. Посыпались вопросы.

– Ранен?

– Сильно зацепило?

Тарк только рукой махнул, мол, все нормально, заживет, кивнул Ханару – спасибо.

Команда, она и есть команда. Для неё не так важен твой резерв, скорость или безошибочность создаваемых заклинаний. С этим и одиночки справятся. А вот чутье, когда знаешь, что должен быть именно там, чтобы прикрыть спину товарища… Когда шестым чувством ощущаешь надвигающуюся беду, и не только свою. Когда веришь, что и твоя спина не останется одинокой, и кто-нибудь её обязательно прикроет. Вот что по-настоящему важно! Грань не терпит легкомысленности и предательства. Она, словно, бритва срезает всю лишнюю шелуху, срывает фальшивые одежды, оставляя лишь истинное «я». И на грани, как в горах, страховочная веревка дороже любого золота, а тот, в чьих она руках – ближе родного брата.

– Ты бы видел лицо Ригли, когда он вылез из подвала. Говорить не мог, только сипеть, да руками вниз махать. Ну, я и рванул на подмогу. А что там за чёрные хлопья летали?

– Снежинки, – поправил его Тарк, усаживаясь в кресло. Хорошая мебель у герцога – удобная. Стик уже накладывал исцеляющее заклинание. Кровь он и сам остановил, а вот мышцы сшивать, тут целитель нужен, – Как клиент? Готов к разговору?

– Сейчас с тобой закончу. Хоть заплатку наложу, да боль сниму, и сразу им займемся. Учти, времени мало. Спрашивайте о самом главном.

Когда герцог открыл глаза, то даже не дернулся. Лишь зрачки расширились. Крепкий мужик! Есть шанс, что доживет до конца разговора. Ханар пожертвовал своей флягой, и герцог надолго припал к её узкому горлышку. Кивнул, возвращая флягу, откашлялся.

– Удалось, значит, не только самим уйти, но и меня вытащить, – он задумчиво пожевал губу, внося новую информацию в расклад сил, – я так понимаю, вам от меня что-то нужно?

– Сдайте того, кто вас оставил умирать, и мы будет в расчете, – предложил Тарк.

– Зачем мне вам помогать? – Эспергус, даже умирая, пытался искать выгоду.

Внезапно Бледнолицый закашлялся. Маги терпеливо ждали, когда приступ пройдет. Лишь Стик предупреждающе покосился на Тарка. Наконец, герцог вздохнул с облегчением и отнял ладонь ото рта. На бледной коже яркими точками выделялись капельки крови. Эспергус замер, разглядывая ладонь, потом поднял взгляд на Тарка, чутьем угадав в нем старшего.

– Для меня уже все кончено, я прав? – с горечью усмехнулся Бледнолицый.

– Мы не чудотворцы, – спокойно пожал плечами маг, – помочь вам никто не сможет. А вот отомстить тому, кто вас убил – да.

Герцог прикрыл глаза, осмысливая сказанное. Сколько раз он собственноручно ставил людей на грань, провожая их в последний путь. Теперь пришла его очередь. И как никто другой, он понимал ценность предложенного дара. Месть – все, что ему осталось. Он, как мальчишка, купился на обещания мага. Захотел большего – власти на всем континенте. Посчитал себя достойным. Да, и плата была не слишком велика. В начале, все шло хорошо – принцесса была такой сладкой, они вместе провели пару замечательных вечеров. Жаль, что в итоге он её упустил. И глупый королек не захотел оставить своего трона, да и остальные соседи не жаждали поделиться своею властью.

– Хорошо, – вздохнул герцог, начиная свой рассказ, – он пришел ко мне пару лет назад. Предложил много, взамен требовал мало. Я, конечно, не поверил ему, но после того, как заполучил с его помощью принцессу, начал доверять. Называл себя – дорогой друг. Забавно, действительно, оказался дорогим. Бесценным, можно сказать. На лице всегда носил маску, волосы чёрные. Вчера я должен был забрать его с побережья, – герцог вновь раскашлялся. Когда приступ прошел, кожа на его лице приобрела мертвенно-голубой оттенок. Тарк уже хотел перебить, задать вопрос, но Эспергус его остановил, – я договорю, это важно. У меня получилось приехать пораньше, и я застал мага не в одиночестве. Дорогой друг беседовал с каким-то мужчиной – высоким, чёрноволосым. Я видел его только со спины. Мне удалось услышать окончание их разговора. Эти двое договорились встретиться через три дня вечером, в городе в таверне «Закатный Пик». Думаю, уже тогда моя участь была решена, и он не стал скрывать от меня эту встречу.

Удачи, маг. Уверен, желание придушить эту гадину – обоюдно. А теперь, мне пора. – Герцог внезапно привстал с кушетки, огляделся с изумлением вокруг, – как вас много! – прошептал он, падая навзничь и затихая, уже навсегда.

Остаток ночи прошел спокойно. Риль решила больше не экспериментировать. Дверь сломана, и неизвестно, кто ещё ворвется к ней в комнату. Да и нормально выспаться не мешает, вечером опять тренировка.

– Подъем, красавица, завтрак! – разбудил её жизнерадостный голос Заррана. Открыла глаза – асхалут пристраивал поднос с едой около кровати. Управившись, сел в кресле, сцепил руки в замок. От его пристального изучающего взгляда Риль стало не по себе. Захотелось зарыться с головой в теплое одеяло и спрятаться там от всего мира, как в детстве. Увы, детство давно прошло. Теперь это убежище ненадежно. Девушка со вздохом села на кровати, подползла поближе к столику с едой, не удержалась и зевнула.

– Что ночь была веселой? – поднял брови асхалут, ехидно улыбаясь.

Риль покраснела, но тут же гневно мотнула головой – ей не за что стыдиться. Наоборот, она отдыхом пожертвовала ради тренировок, а вот некоторые… да, некоторые явно были невменяемыми.

– Глупо было пытаться удерживать контроль во время сна, – признала она собственную оплошность. Не в спящем же виде она будет на драконе рассекать.

– Глупо, – подтвердил асхалут, – но тренироваться надо. Если потеряешь контроль – потеряешь жизнь. Так что быстро завтракать и на полигон. Буду тебя по нашей методике гонять, – и многообещающе улыбнулся. Сразу стало понятно – с полигона она сегодня уползать будет.

– Раз ты согласна, – это он молчание Риль за согласие принял, – то лучше тебе на завтрак обойтись вот этим, – и асхалут поставил перед девушкой стакан с чем-то мутным, потом, поколебавшись, добавил маленький кусочек хлеба с сыром. Оглядел сидящую на кровати Риль, скорбно покачал головой, – худющая, какая. Откормить тебя надо.

– Так откормите, – девушка выразительно кивнула на более чем скромный завтрак.

– Потом сама спасибо скажешь, – с укором посмотрел на неё Зарран. Понятно, уползать она не будет. Её выносить с полигона будут, – тебя вообще-то должен был Ласти тренировать. С ним, конечно, сподручнее. Но так как он сейчас немного не в форме, то будешь заниматься со мной. Да, я обещал тебе завтрак и ответы на вопросы. Завтрак на столе, с тебя вопросы.

Надо же, не забыл. Риль уже решила, что её опять в неведении оставят. Драконам всегда удобнее промолчать, чем правду открыть.

– А, почему, мы вчера, ну…, – она замолчала, но асхалут понял её без слов.

– Слияние всегда усиливает эмоции. То, что было искрой, вырастает в настоящий костер.

Образно, но более чем понятно.

– Поэтому, вам лучше пока не встречаться наедине, если ты, конечно, не поменяла решения, – Зарран выжидающе посмотрел на Риль. Та задумалась. Что-то в этом роде она и предполагала. Влечение, которое она испытывает к дракону после слияние переросло в неудержимую страсть. Одно радует, Ласти к ней тоже неравнодушен. Вчера ему явно тяжелее пришлось. И есть только одно существенное но, которое останавливает сейчас Риль – будущее. А его у них пока нет, потому что в будущем маячит один вероятнейший вариант – война. Это не с собственным мужем на кухне тарелками кидаться, тут дело посерьезней будет. Для Риль нет выбора – чью сторону принять. Для неё все драконы, без исключения, перейдут в категорию врагов, как только объявят войну её народу. Даже если Ласти закроет её в Гнезде, она займется диверсионно-подрывной деятельностью в тылу противника. Остаться в стороне или стать на сторону тех, кто будет убивать её родных, она не сможет никогда. Такова реальность.

Заррану даже не потребовалось ничего объяснять. Он все понял по выражению лица девушка, пробормотав только.

– Я так и думал.

Асхалут поднялся, собираясь выйти из комнаты, но Риль его остановила.

– Постой, а как же вопросы?

Зарран недовольно поморщился, но на место вернулся. Тяжко вздохнул.

– Спрашивай!

Риль задумалась – вопросов было так много, что она даже растерялась с какого начать. Начнем, пожалуй, с того, что произойдет в ближайшем будущем.

– Как же нам теперь летать?

– Так же, как и вчера, – пожал плечами асхалут, – не переживай, твой Ласти оклемается к вечеру. Просто, некоторые дольше приходят в себя, – Зарран бросил на девушку полный иронии взгляд.

Ух, ты! её ещё и обвиняют в помешательстве отдельных чешуйчатых. Риль еле удержалась от гневного рычания. В-о-от! Сначала рычание, потом неконтролируемые вспышки гнева, а там и до плевания огнем и обрастания чешуей недалеко. Спокойствие, вдох, выдох, один, два, пять. Сейчас она за все отыграется. Есть у неё один вопрос, на который она долго решалась. Для такого случая, можно сказать, берегла.

– Понятно, – Риль безмятежно улыбнулась, – а у вас, мужчин, такие же последствия от слияния?

А вот теперь кто-то другой до пяти считает, точнее до десяти. Похоже, ей удалось вывести всегда невозмутимого асхалута из себя. И покраснел-то как, бедненький.

– НИКОГДА НИКОМУ БОЛЬШЕ НЕ ЗАДАВАЙ ЭТОТ ВОПРОС!!!!!

И нечего так орать. И вопрос сам собой напрашивался. Даже без всяких задних мыслей.

– Не думал я, что твое воспитание включает в себя такие моменты, – проворчал асхалут, успокаиваясь. Включает, и не такие. Изучение обычаев разных народов, в том числе и брачных, входит в обязательную программу пространственников. В жизни же всякое может произойти, и портал не успеет развеяться, как окажешься замужем или женатым на местной аборигенке. Риль поморщилась, вспомнив традиции пиратской общины Гремящих островов, – Так уж и быть, отвечу, а то, небось, напридумывала себе невесть что, – Зарран усмехнулся, внимательно изучая лицо девушки. Но взгляд Риль был наивно безмятежным, и асхалут окончательно успокоился, – драконам не свойственна, э-э-э, подобная человеческая извращенность. Да, после слияния младшие братья воспринимают драконов с излишней восторженностью, но это всего лишь эмоции. Того, что происходит между женщиной и мужчиной к этим отношениям не относится. Я удовлетворил твое любопытство?

Риль кивнула. Значит, это она так попала. Нет, всё-таки мужикам гораздо проще живется – циклов у них нет, беременности могут не опасаться, рожать не нужно, и даже мытье посуды чисто женским занятием считается.

Хотя, приятно осознавать, что она была права, когда представляла асхалутов в роли домашних питомцев, обожающих своих хозяев до самой последней чешуйки их хвоста. Длится эта мания несколько часов, но даже пять минут в таком качестве унизительны. Хотя её собственное положение ничем не лучше.

– Кто такой Араград? – задала еще один вопрос Риль.

Асхалут удивленно вздернул вверх брови. Такого вопроса он явно не ожидал. Откинулся на спинку кресла, задумался.

– Даже не буду спрашивать, откуда ты услышала это имя. Его уже и не все драконы помнят. Эта история произошла в те времена, когда не было ещё асхалутов, а драконы не враждовали с твоим народом. Тем и другим всегда было, что предложить для обмена и торговли. Твой народ хоть и доверял драконам, но зная их темперамент, никогда не брал в посольство девушек, ещё не ставших полноценными магами. И всё-таки они встретились. Юная человеческая красавица и Араград – только что вылетевший из Гнезда золотой дракон. Чувства между ними вспыхнули, как огонь. И огню было плевать на преграды, возникающие между влюбленными. Араград не стал подвергать риску жизнь девушки, тем более что та готовилась стать магом. Влюбленные решили подождать. Вот только ждать им не позволили. Однажды девушка не вышла на связь, а сам дракон исчез. На следующий день твой народ обвинил его в гибели будущей магини, но и драконы к этому времени получили последний зов Араграда. Место смерти удалось установить. Им оказалась территория посольства твоего народа. Как не разразилась война – даже не знаю. Но с тех пор мира между драконами и твоим народом нет.

– Грустно, – вздохнула Риль, – а что произошло на самом деле?

– Никто не знает. Суматоха поднялась страшная, и главной задачей было предотвратить войну, а не установить истину.

– Может Араград не сдержался, а потом, не вынеся смерти возлюбленной, ушел за грань сам?

– Нет, – покачал головою асхалут, – драконы никогда не уходят за грань по своей воле. Они слишком любят жизнь, чтобы добровольно от неё отказываться.

– Как все запутано, – вздохнула Риль. С некоторых пор она ненавидела подобные загадки поросшие мхом старины. Хорошо, хоть эта загадка не для неё.

Тренировочный полигон асхалутов представлял собой полосу всевозможных препятствий. В качестве дополнительной нагрузки выступало ведро с водой, которое следовало удерживать над головой при помощи силовых линий. Потеря концентрации – и ты мокрый с ног до головы.

Зарран ещё посоветовал обновить щиты и усилить их максимально, ведь тренировки рассчитаны на взрослых, здоровых мужчин, а не на мелких, худых пигалиц. Риль послушалась, добавила серых нитей. Вот что у неё получалось на отлично – так это выплетать щиты. Наверное, потому, что вязание – привычное занятие для женщин. Сложности возникали только, если следовало изменить качественный состав щита, сделав его непроницаемым для воды, огня или холодного воздуха, а не просто усилить защиту. Вот для этого ведро с водой будет очень кстати. Риль осторожно вплела в щит нити, придав им голубой оттенок. Ну, может и пронесет. Хотя её не покидало чувство, что это ведро сегодня не раз у неё окажется на голове.

С этими мыслями и вступила в лабиринт. Тренировочная площадка была построена с размахом и неплохой фантазией. Здесь присутствовали и вертикальные стены с небольшими уступами, и веревочные переправы. Девушка только тоскливо вздохнула перед первым бревном, перекинутым через ров. Повезло ещё, что этот полигон был для новичков, и вместо твердого камня под бревном обиталась жидкая грязь. Обидно, зато не больно.

Естественно, бревно оказалось предательски скользким. Риль, наплевав на гордость, взобралась на него, встала на четвереньки и поползла. Медленно, зато надежно. Вот только зря она понадеялась, что трассу будет проходить в одиночестве. Зарран обнаружился на верхних ярусах лабиринта. И обнаружился по громкому голосу, раздавшемуся над головой у Риль.

– Малышка, ты не пройдешь это бревно для меня ещё раз. Клянусь небом, это лучшее зрелище за последний год. Ты та-ак очаровательно, гм, ползешь!!!

Риль заскрежетала зубами. Хорошо, что она почти переползла это дурацкое бревно, а то бы точно свалилась вниз. Представив, как прокомментировал бы её падение асхалут, только крепче вцепилась в деревяшку. Похоже, Зарран решил отыграться за утренний допрос.

Спрыгнув с бревна, с облегчением выпрямилась, на радостях забыв кое о чем, вот только оно от её забывчивости никуда не делось и, перевернувшись, с шумом выплеснулось на девушку, вдобавок нахлобучившись ей на голову.

– Симпатичная шляпка, – тут же обозвал её железный головной убор асхалут. Глухое рычание, донесшееся из-под ведра, было ему ответом, – а может ты решила обзавестись шлемом? – продолжал глумиться он над девушкой, – только не забудь пробить дырочки для глаз, впереди много грязевых ванн. Если ты, конечно, не хочешь в них искупаться.

Риль купаться не хотела. Умом она понимала, что асхалут специально выводит её из себя, чтобы сбить с концентрации, но ничего не могла поделать с желанием придушить наглеца. Молча, вернула ведро на место. Асхалут услужливо наполнил его водой. Памятливая сволочь!

Выяснилось, что щит работает, но не везде. Девушка с мрачным видом осмотрела свой частично промокший костюм. Больше всего пострадала спина. Высушить одежду она не рискнула. Так можно и совсем без неё остаться, если перепутаешь построение нитей. Лучше усилить щит, сделав его полностью водонепроницаемым, заодно добавив немного обогрева.

Сжав зубы, она отправилась штурмовать первое высотное препятствие. Стена метров шесть высотой не выглядела опасной, да и выкрашенные в разноцветный цвет выступы придавали ей жизнерадостный вид. «Ведро, у меня над головой ведро, чтоб оно провалилось куда-нибудь», – твердила сама себе Риль, карабкаясь наверх. Непонятно откуда взявшийся ветер был категорически не согласен с её присутствием на стене. Он так и норовил оторвать её и сбросить вниз. Пальцы уже отказывались цепляться за выступы, но Риль все же доползла доверху, практически на чистом упрямстве. Глянула вниз. Мамочки! Это она сюда забралась? Внизу все выглядело пугающе маленьким. Ноги сразу ослабли и попытались предать собственную хозяйку. «Ведро!» – скомандовала сама себе Риль, переваливаясь через стену.

На спине съехала по пологому cклону вниз. Естественно, сразу за узким перешейком начиналось настоящее грязевое болото. Над ним мотались обрывки веревок, по-другому эту переправу и не назовешь. С трудом, обламывая ногти, Риль в конце затормозила, чудом избежав падения в грязь. Сверху разочарованно вздохнули. «Не дождешься!» – усмехнулась она, но все же не удержалась и взглянула наверх. Ого! А зрителей у неё поприбавилось. Устроили, понимаешь, цирк из её тренировки. И не стыдно? Одна маленькая, слабенькая, новоиспеченная асхалут и никакого снисхождения. Хоть бы мостки через грязь перебросили. Сволочи.

Глава 25

Поминая через каждый метр ведро, асхалутов, драконов, гонку и мага, Риль медленно продвигалась вперед. Медленно, потому что переправа оказалась бессистемным набором переплетенных между собой веревок. Часть из них отсутствовала, и перед девушкой внезапно возникал свободный участок, через который разве только перелететь можно было. Приходилось возвращаться назад и искать другой путь. Пару раз она срывалась и повисала на руках, судорожно дергая ногами.

И как тут было не дергаться, если болото оказалось обитаемым. Когда эта тварь первый раз высунула свою необъятную морду из грязи, Риль чуть не упала прямо на этот плавучий остров с парой круглых выпуклых глаз. Но она не упала, а вот ведро опять упустила, правда, наученная опытом, резко шарахнулась в сторону. Ведро пролетело мимо, с гулким шлепком приземлившись прямо на пупырчатую морду болотного обитателя. Монстр обиделся, с шумом нырнул обратно, оставив только цепочку пузырей на поверхности. «И чем только они его кормят? – пробормотала Риль, переводя дыхание, – надеюсь, что травой».

Зрители громким свистом выразили своё неодобрение. Ведро зачерпнуло в этот раз грязь, а не воду и гордо покачивая краями, заняло своё место над головой у девушки. Риль судорожно проверила непроницаемость щита, заделала ещё пару слабых мест. Грязь лучше стимулировала, чем простая вода.

После переправы Риль остановилась, чтобы перевести дыхание. Да, только что ей позволил! Вода сзади вскипела, выплевывая на берег сотню каких-то мелких тварей – чёрных, блестящих, с длинными хвостами. Обе стороны завизжали одновременно. Твари – при виде добычи, а Риль от неожиданности. «Ведро!» – напомнил мозг, одновременно давая ногам команду убираться отсюда и как можно скорее.

Гнали её профессионально. Лабиринт – хитросплетение узких проходов с высокими отвесными стенами не давал возможности соорентироваться, и выбрать дорогу. Направо, налево, опять направо – Риль мчалась вперед безо всякой системы. Она же не боевой маг. И после подобных тренировок, специализация маг-артефактор выглядит более привлекательной. Если она ещё доживет до выбора этой самой специализации. Писклявые, режущие слух вопли тварей раздавались справа, сзади, слева. Хорошо, хоть впереди было чисто.

– Ей, красотка, давай сюда.

Сверху упала веревочная лестница. Но Риль даже не остановилась, продолжая нестись по проходу.

– Гордая, да? – уточнили сверху, – Сама же не дойдешь. А я на тебя кругленькую сумму поставил. Даже если повезет и пройдешь все, то ведро удержать не сможешь. Уронишь в третий раз – проход засчитан не будет.

Девушка продолжала бежать молча – ещё дыхание сбивать на некоторых помощничков, да порталься они все. А Зарран, сволочь. Про три попытки умолчал. Специально или решил, что трассу она все равно не пройдет. Риль лихорадочно просчитывала варианты. А вариант оставался только один – рискнуть. Это же полигон. Так почему бы не потренироваться заодно. Если что – новый отстроят.

Создавать заклинание на ходу – жутко неудобное занятие. И как маги во время боя ухитряются работать? Риль выскочила на прямой участок, притормозила в конце, оглянулась – из-за поворота выкатилась чёрная пищащая волна – жуть! Не раздумывая, метнула в неё замораживающее заклинание и рванула за стену. Вовремя! С нитями она всё-таки что-то намудрила, и замораживающее заклинание взорвалось ледяными глыбами. Одна из них, срикошетив, ударила ей в плечо. Риль охнула, в последний момент перехватила накренившееся ведро, и закрепила нитями. Повезло! Но синяк ей точно обеспечен.

Сзади загрохотало. Похоже, с мощностью она перестаралась, и стены не выдержали. Ничего, там ещё много проходов осталось.

Риль выскочила из каменного лабиринта. Впереди в стене виднелись десять круглых отверстий, а в них притаилась темная неизвестность. Соваться туда не хотелось, но другого пути не было. Девушка сосредоточилась, создала светлячок. Да, только, промахнулась с размером – светлячок вышел здоровым, ярким и явно очень горячим, повезло, что не взорвался. Но вот в дыру он точно не пролезет. Сзади послышались писки выживших тварей. Риль представила себя в темноте, в трубе вместе с наступающими на пятки зубастиками – аж передернуло. Идея, как сократить количество тварей, пришла мгновенно. Светлячков стало десять, одиннадцатый она создала, чуть помучившись, маленьким. Перекрыла девять отверстий, потом нырнула в десятое, закрывая его за собой.

Маленький светлячок бодро летел по трубе, Риль согнувшись, шла следом, сзади медленно плыло ведро, полное грязи. Ох, ещё долго она будет на этот предмет с опаской коситься.

Пол под ногами внезапно резко ушел вниз, Риль вскрикнула, и, рухнув на живот, заскользила по трубе. Светлячок отстал, а вот ведро, к сожалению, нет. Ещё чуть-чуть и оно покатиться за ней своим ходом. «Да, запорталить этих асхалутов с их тренировками. Придумали, понимаешь ли ведротренинг», – ругалась она, лихорадочно укрепляя нити. Уф, пронесло, вроде держится, только грязи немного пролилось. А вот куда её саму несет – это уже другой вопрос.

Несло не долго. Девушка вылетела в полную темноту. От страха, новый светлячок создался как-то сам. Риль замерла, чувствуя под собой нечто неустойчивое. Попыталась привстать, пол под ней накренился, и она стала медленно съезжать вниз. Проверять, что там внизу как-то не хотелось. Девушка выкинула нити, разбросав их по сторонам. Три из семи зацепились за край. Она подтянулась, осторожно замерев на середине. Не дыша, перевернулась на спину. Большой светлячок – очень удобно в таких огромных пещерах. Риль лежала на непонятной плите, та качалась на воде небольшого горного озера. «Похоже, плита заменяет лодку и предполагается, что на ней я переберусь на ту сторону», – догадалась Риль. Переплыть – легко сказать, а как сделать, если нити только-только стали подчиняться своей хозяйке. Она утолщила две из них, опустила в воду и попыталась ими синхронно взмахнуть. Взмахнула – плита дернулась в сторону, но совсем не в ту, которую нужно. Ещё одна попытка, теперь эту вертлявую посудину повело влево, и плыть прямо она никак не хотела. Девушка вздохнула. Так можно тут долго провозиться. Бросить плавсредство и отправиться своим ходом – не очень заманчивая идея. После болотной твари знакомиться с местными обитателями, желания нет. Придется напрячься. Она, правда, ещё никогда не работала с таким объемом воды, но других идей нет.

Риль, не забывая про полное грязи ведро, аккуратно создала замораживающее заклинание, добавив в него побольше мощности. Проверила построение нитей и бросила его вперед. От плиты до середины озера протянулась широкая полоса льда. «Удачненько!» – порадовалась Риль, ступая на лед. Шаг. Нога скользит в сторону. «Ой, ё!» – пронеслось по подземному озеру. «Ведро!» – мгновенно среагировал мозг. Девушка, постанывая от боли в ушибленном колене, закрепила, порвавшиеся было нити.

Если бы кто-то из магов оказался в пещере, его взору предстала бы занятная картина. По ледяному мосту, прихрамывая, шла хрупкая девушка с взлохмаченными каштановыми волосами. Над головой у неё, опутанное коконом силовых нитей плыло ведро, заполненное болотной жижей. «Странно, – подумал бы маг, – зачем навешивать столько нитей, когда для поддержания ведра в воздухе достаточно двух – основной и страховочной». Но в пещере не было лишних свидетелей, а сама Риль буркнула бы в ответ одно – страховка лишней не бывает.

Вот, пожалуйста, – при виде вмерзшего в лед ужаса, состоящего, казалось из одной зубастой пасти, Риль покачнулась, но в этот раз удержалась.

От озера шел широкий водяной канал. Повторное заклинание, и он превратился в ледяной коридор. А через пару десятков метров впереди появился долгожданный световой контур – выход.

Выбравшись наружу, Риль замерла, присела на корточки, затем и вовсе встала на четвереньки и осторожно подползла к краю. Так и есть. Подземная река в этом месте вырывалась из пещеры, обрушиваясь вниз небольшим водопадом. Теперь же бывший водопад радовал глаз искрящимися на солнце гигантскими сосульками. К слову сказать, под лучами солнца они начали активно таять, оглашая окрестности ритмичной музыкальной капелью.

Н-да, замысел асхалутов был прост – на плите рухнуть вниз. Не смертельно, но потеря концентрации с непривычки гарантирована. А ей, что теперь делать? Прыгать без плиты – не хочется, всё-таки высоковато, да и ведро потерять легко. А они столько вместе уже прошли, почти сроднилась.

– Эй, разрушительница, ты далеко собралась?

Кажется, её повысили. Малышкой вот больше не называют.

– К финишу, – ответила Риль, осматривая окрестности. Сбоку обнаружился неплохой уступ, с него теоретически можно спуститься вниз. Только вот незадача, до уступа придется прыгать.

– Может, остановишься на достигнутом? Проход я и так засчитаю. До водопада из новичков никто раньше не добирался, а? – в голосе Заррана явно проскальзывали просящие нотки. Риль не ответила. Раньше предлагать надо было, когда пищащих тварей на нее натравливал.

– Ты же нам всех логгов извела. Попробуй теперь восстановить их популяцию, знаешь, какие они капризные в еде? – давил на жалость асхалут.

«Представляю, – хмыкнула про себя Риль, – небось, на диете их держали бедненьких. То-то они за мной так шустро рванули, соскучились по мясу, бедняжки».

– Ты что там делаешь? – заволновался Зарран, при виде раздевающейся Риль. Но девушка вопрос проигнорировала, лишь уточнив.

– До финиша далеко ещё?

– По левому берегу до конца, там проход между камней, – нехотя отозвался асхалут, понимая, что упрямую девчонку не переубедить.

– Спасибо, – кивнула Риль, снимая рубашку и надевая обратно куртку. Теперь на ней осталась тонкая майка и кожаная куртка. Рубашку девушка разодрала на две части, связав их между собой, добавила нитей для упругости и прочности. Можно и с чистыми работать, но она так пока не умеет. Сочетать с материальными объектами все же легче. Один край обвязала вокруг зубца скалы, второй сжала в руке.

– Стой, ты что задумала?

Вопль асхалута потерялся в свисте ветра, прыжок – стена больно бьет по ногам, толчок и она приземляется на уступе, выкидывает нити, но это уже лишнее.

Приземлилась удачно, ну, почти, содранное запястье и ушибленная голень не в счет.

– Сумасшедшая, – рассержено шипит сверху асхалут, но Риль довольно улыбается. У неё получилось! До финиша немного. Она справится. Первый из магов не должен уронить честь Академии и завалить проход по полигону. Каким бы тренировочным он ни был.

– Постой, – в спину девушки кричит Зарран, – помни, что на гонке будут драконы. – Странное предупреждение, – размышляла девушка, спускаясь к берегу озера, – кто же ещё будет на гонках, как не драконы? Ох, темнишь ты, брат асхалут. Ладно, прорвемся.

Слева от озера действительно начиналась тропа. Она потихоньку углублялась в скалы. Риль пошла медленней. Сжатая с двух сторон камнями, тропинка казалась слишком узкой. Девушка проверила щит, набросила ещё нитей на ведро, напряглась. Раздавшееся сбоку шипение заставило её подпрыгнуть, потом пригнуться и броситься вперед. Вовремя! Струя пламени пронеслась над её головой, чудом не задев Риль. «Ведро!» – заорал мозг. Риль мгновенно среагировала и еле успела выдернуть его из-под струи пламени, пока та окончательно его не расплавила.

Грязь в ведре аппетитно булькала, а само ведро отливало красный боком.

Риль мигом вспотела. Ничего себе испытание. Она же чуть не поджарилась. Хорошо, что струя племени прошла по касательной, и щит выдержал. Девушка остановилась, проверила нити. Ага, пламя больше повредило серые нити. Вывод – лучше всего огонь сдерживают белые. Вот их и добавим, а лучше всего пустить слоями, и при необходимости менять их местами. Риль наложила сверху белых нитей, добавила защиты на ведро и шагнула вперед.

Шипение, «Ведро!» – привычно командует мозг, нырок вниз или прыжок вверх, тело, не доверяя щитам, пытается уклониться от струи пламени, приземление, перекат, гасящий скорость. Пару секунд на восстановление зрения, ещё пару мгновений на заделку пропусков в защите и снова шипение, «Ведро!», прыжок или падение на камни.

Танец, это был бы настоящий танец среди огня, только в танце не рассаживают кожу до крови, не ставят синяков и не растягивают связки. Под конец струи били почти непрерывно, и если бы не щит, из этой переделки она бы вышла поджаренной со всех сторон.

– Как ты мог отправить её на последний этап?

Стоя на краю каменного плато, Кэстирон неотрывно наблюдал за желто-красными вспышками, озаряющими тропу. Вспышка, ещё одна, значит, асхалут продолжает идти, значит, она ещё жива.

– А как ты мог разрешить ей участвовать в гонках? – парировал Зарран. Он тоже не отрывал взгляд от тропы, и с приближением вспышек на его лице проступало все большее удовлетворение, – Хватит носиться с ней, как с маленькой девочкой. Она – маг и судя по останкам моего полигона – весьма неплохой. Не хочешь внести ставку на их победу в гонке?

– Нет, – недовольно отрезал дракон.

– А я, пожалуй, внесу, – задумчиво произнес Зарран, наблюдая, как гибкая фигурка появляется в поле их зрения. Коридор буквально исчезает в мощной вспышке пламени, секунда, вторая…

Оба уже сделали шаг вперед, чтобы прийти на помощь, но Риль сама вышла им навстречу. Постояла, чуть покачиваясь, широко улыбнулась.

– Занятные у вас тут испытания, Зарран. Надо будет нашим такие же сделать.

Асхалут усмехнулся.

– Как только починим – можешь продолжить тренировки.

Риль покачнулась, и буквально повисла на руках подхватившего её Кэстирона. Тот аккуратно поднял девушку на руки.

– Пошли, уже, герой. Будем тебя лечить, а то вечером никаких полётов.

Риль согласно кивнула. Плевать, что тело все болит от синяков и ушибов, не важно, что волосы чуть укоротились, а куртка поменяла цвет с чёрного на подпаленный рыжий, главное – она дошла, и ведро это разнесчастное не уронила. Кстати, ведро!

Девушка не оглядываясь, отпустила нити, отправив им вдогонку небольшой импульс. Сзади раздался возмущенный вопль. Шагнувший было в портал дракон, обернулся. Риль разочаровано вздохнула – асхалут почти уклонился. Только кое-где его чёрный плащ был заляпан темно-зелеными каплями грязи. Зато хорошо проваренная грязь издавала непередаваемый и очень устойчивый аромат сероводорода. Риль устало улыбнулась – сладкая месть приятно грела сердце.

В маленькой комнате гостиничного номера было тесновато. На одной из двух кроватей лежал бледный Коррин. Он уже вполне пришел в себя и даже пытался встать, но Стик отправил мага отлеживаться до вечера. Другую кровать оккупировал Ригли, пользуясь тем, что кровать, в принципе, была его. За столом на единственном стуле сидел Тарк. Командир рисовал. Детская привычка помогала ему сосредоточиться, вот и сейчас одна часть его сознания внимательно слушала доклад Ханара, а вторая рисовала женский профиль. Если бы в этот момент к нему через плечо заглянул Коррин, он бы без труда опознал в наброске свою младшую сестренку. Но сегодня Коррину был прописан строжайший постельный режим, да и сам Тарк рисовал, не задумываясь над конечным результатом. Его мысли были заняты совсем другим.

Около окна на полу сидел сам докладчик. Ханар был единственным из пятерки, кто мог похвастаться наличием знакомых в этом мире. Пусть ему и пришлось освежить давние контакты отца, но дело того стоило.

Маг происходил из уважаемой семьи, ведущей торговые дела во многих мирах. И семья была крайне поражена выбором юноши.

Уйти в МОСП – неслыханно! Зачем заниматься грязными делами, вытаскивая недоумков из тюрем, рисковать ради них своей жизнью? Немыслимо! Зачем, когда у тебя все будущее расписано, до последней монеты. Не хватает риска? Так может считать только тот, кто никогда не вел торговлю с племенами Гилькара, где за малейшее подозрение в обмане легко получить отравленную стрелу в шею.

Но рыжеволосый маг был по-семейному упрям. В МОСПе ему пришлось нелегко, но и тут природная смекалка, умение вести любые переговоры и неплохой магический потенциал помогли попасть в один из лучших отрядов. Тарк не жалел никогда, что согласился взять к себе рыжего торговца, правда, при одном условии – тот брал на себя бухгалтерию отряда.

– Этот Бледнолицый не обманул. «Закатный Пик» – есть такое местечко в этом их чешуйчатом городе, – Ханар вытащил из сумки очередной кинжал, отправил его в полёт. Тот воткнулся точно в центр двери комнаты, рядом с тремя своими собратьями.

– Твоя зазноба сможет нас там легализовать? – уточнил Тарк.

– Командир, ты не знаешь, на что меня толкаешь! – взвыл маг, с отчаяньем хватаясь за рыжие вихры, – она же в меня клешнями вцепилась. Еле от визита в девичью спальню отвертелся.

– А ты не сопротивляйся, – дружески посоветовал Стик, – если очень страшная, могу составчик сварганить – результат будет стойким, а главное на любую сработает.

– Порталься ты, знаешь куда, – отмахнулся от помощи Ханар, – у меня и без твоих составчиков работает все как надо. Лучше затычки в уши дай, а то до сих пор её голос в голове звенит.

– Затычки не давать, – вмешался командир, – мне оглохший агент не нужен.

– Миром клянусь, нечего там слушать, – Ханар, прижал к груди очередной кинжал, просительно глядя на Тарка.

– Вот лично и убедишься, что нечего, – командир был не преклонен. – Ты говорил, что её семья получила право вести торговлю с ящерицами.

– Получила, – скривился Ханар, понимая, что от задания ему не отвертеться, – они там и домик себе прикупили.

– Делай, что хочешь, но послезавтра утром семью Ралафов должны посетить пять новых деловых партнеров. И начать они изволят с осмотра драконьего города. Сам понимаешь, без их поручительства нас первый же патруль оттуда выкинет. Ригли, с тебя новые лица, я займусь маскировкой источников. Стик, наш герой должен быть в норме завтра к вечеру.

– Да, я уже, – вскинулся было Коррин, но рухнул обратно, придавленный рукой целителя.

– Будет, – пообещал тот.

– Еще, – Тарк парой штрихов закончил рисунок и сжег его в одно движение, стряхнул пепел на пол, – мы не знаем, кто нас там будет ждать, поэтому всем иметь готовые структуры и помощнее. Ханар, выдай перстни, да не жмотничай. Купцы должны быть богатыми. И не вздумай выдавать подделки, как в прошлый раз. В этом городе даже грудные младенцы в камнях разбираются.

Ханар сморщился.

– Командир в ту дыру не было смысла тащить что-то ценное, там и стекло за бриллиант бы сошло.

– Те не поверишь, какие бриллианты могут встречаться в таких дырах. Всем все ясно? – подвел итог Тарк.

– Что будем делать с Хирано? – спросил Ригли.

– Уверен, что это он?

– Больше некому, – пожал маг плечами, – один с опытами возится. Бонас, когда мы в гости к герцогу собирались, ввалился в зал с двумя такими красотками… Уверен, ему не до Бледнолицего той ночью было. А вот Хирано никто из нас больше не видел.

– Согласен, – нахмурился Тарк, – и все же, что-то не сходится. Мы же все знаем Хирано ещё по Остполькой операции. Нормальный мужик.

– Может тогда он и был нормальным, – возразил Харан, – но кто знает, что его могло изменить.

– Хорошо, – сдался Тарк под напором команды, – но брать его пока рано. Нам важно не сорвать ту встречу. Сами знаете – брать этих гадин надо разом. Может ещё, какая гниль вылезет.

Глава 26

Ласти ожидал Риль во дворе. Молча, окинул пристальным взглядом. Присутствие Заррана за спиной у девушки на разговор не вдохновляло.

В портал шагнули так же молча. В этот раз на трассе было многодраконно, три силуэта кружили в закатном небе. Ластирран не стал дожидаться любопытных гостей, мгновенно принял первый облик, подставил Риль крыло. Девушка привычно, н-да, её привычки становятся все пугающе, взобралась к нему на спину, опутала себя и дракона нитями, кинула мысль: «Готова!» Скалы исчезли из поля зрения, а небо шагнуло навстречу, распахивая голубые крылья.

Азарт, предвкушение, радость – вот то, что царило сейчас в сердце Риль. Предстоящий полёт вытеснил весь страх, сомнения и нервозность.

Все время до старта девушка проверяла щиты, усложняла слои и тренировалась менять их местами: обогревающий – для основной части пути, водонепроницаемый с запасом воздуха – для подводной, огнеупорный – для пещер. Первый раз Ласти специально поворачивался к струям огня так, чтобы те не зацепили девушку. Но во время гонки ему может и не хватить на это времени. Так что со своей защитой она должна справляться сама, неплохо было бы еще и дракона защитить. Ласти одобрительно хмыкнул. Он не вмешивался в её подготовку, а значит, она все делала правильно.

Вот и стартовый уступ. Риль прикрыла отдельным щитом то, что не было предназначено для чужих когтистых лап. Сдержит ли свое обещание дракон? Если нет, то их совместное будущее под вопросом. Малейшее недоверие после слияния перерастет в настоящую паранойю.

Дракон сорвался вниз, набирая максимальную скорость. Мимо смазанными тенями проносились скалы. Риль было не до пейзажных красот, это последняя тренировка и последний шанс улучшить их результат. Или это не её мысль? Кто-то недовольно рыкнул: «Не отвлекайся!» Точно не её, так рычать она пока ещё не научилась.

Решили проверить щит на стойкость. Пока она раздумывала, готова или нет, дракон успел нырнуть в ближайший огневой всплеск. Вокруг девушки забушевала настоящая огненная метель. Жар на мгновенье показался нестерпимым, щит не смог поглотить все тепло целиком, но уже через доли секунды они вынырнули из завесы огня.

Риль судорожно проверила себя на целостность. «Уф, пронесло, точнее, пронесли», – с облегчением выдохнула. В ответ насмешливо фыркнули: «Трусиха!»

Головокружительное падение с водопада, и дракон почти под прямым углом входит в воду. Риль не смогла перенести зрелище стремительно приближающейся поверхности озера, поэтому просто закрыла глаза. Казалось, даже сердце перестало биться. Удар об воду она не почувствовала, щит принял всю силу удара на себя, а вот холод ощутила сразу. Стараясь потише стучать зубами, крепко прижалась к теплой чешуе дракона, не удержалась, нежно провела по ней пальцами. «Не отвлекай», – пришла чужая мысль, а за ней волна любви и нежности. Риль мигом стало жарко, словно они плыли не на глубине горного озера, а в теплых тропических водах. «Начинается», – сжала зубы, вспоминая недобрым словом и драконов с их слиянием, и свой сходящий с ума организм. «Разве тебе было плохо со мной?» – обиженно вопросил некто, пребывая в её голове, как в своей собственной. Риль только вздохнула: «Давай, сначала мага поймаем, а потом будем разбираться». В ответ тоже вздохнули: «Глупая, от этого не убежишь. Пламя, как ни пытайся его закрыть, рано или поздно вырвется наружу». А Риль не нужно ни рано, ни поздно. Ей бы понять, нужно ли оно вообще, это самое пламя?

На финише было пусто. Дракон заложил красивую петлю над островом и приземлился на скалу. Риль скатилась вниз и, не разрывая контакта, спросила: «Ну, как?» Ласти не спеша повернул к ней огромную чешуйчатую морду, потом улыбнулся во все свои многочисленные острые зубы: «Мы побили прошлогодний рекорд»!

Не сдерживаясь от восторга, девушка взвизгнула, чмокнула дракона в нос. «Эге-гей!» – запрыгала она вокруг него. «Ребенок!» – вздохнула рептилия, чуть отодвигаясь в сторону, чтобы танцовщица в своём порыве не свалилась вниз в море.

Риль остановилась, перевести дух. Ласти воспользовался паузой, подкрался сзади и обнял девушку. Потом развернул лицом к себе, на мгновенье крепко прижал и тут же отстранился, шумно выдохнул.

– Как мне тебя не хватало.

Риль согласно кивнула, ей тоже всего этого не хватало. Тело поглотила знакомая волна жара.

– Риленок, ты – самое большое чудо в моей жизни. Я не устаю благодарить небо за то, что мы встретились.

Девушка даже дыхание задержала. Недавнее слияние позволяло ощущать эмоции дракона – тот говорил искренне. Риль поймала его взгляд и буквально утонула в золотом пламени зрачков. И сама подалась навстречу. Плевать на все. Риль хотела окунуться в море огня, расплавится в нем, потеряться и снова воскреснуть.

Ласти вдруг зарычал, с силой прижал девушку к себе.

– Не заставляй меня снова вырубать тебя, братец, – чуть лениво, но с угрозой произнес Кэсти. За его спиной мутным пятном подрагивал портал, – вам пора.

– Прости, я должен тебя отпустить, – он зарылся лицом в её волосах, с наслаждением вдыхая их легкий аромат, – Я обещал дать тебе право выбора. Но небо, как я не хочу этого делать.

Не надо её никуда отпускать, недоумевала Риль. Она сама никуда не уйдет. Её можно и нужно целовать.

Девушка обняла дракона, прижалась к его груди, чувствуя, как быстро колотится сердце. Сзади кашлянули, сердито и раздраженно. Ластирран скрипнул зубами, сделал над собой усилие и отшагнул, разрывая объятия. Риль подалась следом, но её крепко схватили за руку и потащили за собой.

«Кривой портал, да, что же это творится!» – злилась Риль, едва поспевая за быстрым шагом целителя. Жаркая волна желания никуда не делась, обиженно ворочаясь внизу живота.

– Нет, это невозможно, – Кэстирон резко остановился, так что девушка, не успев затормозить, врезалась в его спину. Целитель повернулся, простонал, – Риль, я же тоже живой.

Девушка кивнула, а кто сомневается, собственно говоря. Дракон окинул Риль обвиняющим взглядом, что-то тихо прорычал, махнул рукой в её сторону. Теплая волна окатила девушку, прогоняя жар из её тела, принося отрезвление. Стало холодно… и одиноко. Но жалеть себя ей не дали. Схватили и потащили дальше по коридору.

– И чем я только прогневал небо? – ворчал дракон, буквально несясь по цитадели, – домахался крыльями. Человечку защищаю. И от кого? От собственного брата. А почему? Потому что он сам об этом просил. Если ветер будет продолжать дуть в ту же сторону, в нашей семье на одного безумца станет больше.

Доставив девушку до её комнаты, Кэсти вздохнул с явным облегчением.

– Надеюсь, ты не планируешь, сегодня ночью отлучаться? – уточнил он на всякий случай, – Я рассчитываю поспать, а не драться с собственным братцем.

– Это арест? – зло прищурилась Риль.

– Будет, – пообещал дракон, – все будет и арест, и наказание, если кто-то не станет спокойно сидеть в своей комнате. Ну, почему я не старший, – пожаловался он в пустоту коридора. Пустота на жалобу не отреагировала, – занимался бы сейчас настоящим делом, как Фэсти, а не сторожил детей. Долетался, няньку из меня сделали!

Услышав имя старшего брата, Риль насторожилась. Её давно занимала мысль о подозрительно долгом отсутствии Фэстиграна.

– А чем он, собственно, занимается? – подступила она к Кэстирону, – разве может быть для драконов что-то важнее поимки предателя?

– Умная, да? – у целителя даже краешек глаза дернулся от раздражения, – вот и думай дальше о чем-нибудь другом, а в эти дела не лезь! Мала ещё!

Дракон развернулся, продемонстрировав девушке ну очень злую спину, и пошел прочь. Сказать, что Риль была зла – не сказать ничего. Она просто пылала от негодования. Перед глазами сами собой замелькали нити. Руки заледенели, так бывает, если держать в них структуру, готовую к активации.

Мамочки! И вот эту страхолюдину создала она сама? Вдох, выдох, успокоиться, выбросить из головы коварные мысли запустить этим в спину удаляющегося по коридору дракону. И мысль запустить в потолок, чтобы, если не убить, так напугать – тоже прогнать. Напугать, может и напугает, но разозлит не только дракона. Зарран за разрушение своей цитадели по головке не погладит. Да и ей самой может рикошетом прилететь. Слишком мал объем коридора для подобного. Но, жуть как хочется, испробовать своё творение.

Риль повертела структуру в руках – чем-то напоминает замораживающую, только вместо синих и голубых нитей, багряные и розовые. Схлопни её портал, если эта штука не делает большой ба-бах при активации. Эх, какая красота пропадает! Была, ни была. Должна она сегодня получить хоть какое-то удовлетворение.

В комнату Риль не пошла. Вместо этого отправилась направо по коридору до развилки. Здесь был небольшой холл с тремя окнами, выходящими во двор. Быстрая проверка показала отсутствие будущих жертв. Отлично. А, собственно, зачем Заррану вон те камни на краю площадки. Без них край будет выглядеть более ровным и благоустроенным.

С этими мыслями Риль и зашвырнула заклинание точно в группу серых валунов, лежащих на краю двора. Грохнуло, и не просто грохнуло. Вся цитадель содрогнулась. Место взрыва заволокло дымом. Риль так хотелось посмотреть результат, но следовало возвращаться к себе в комнату.

Короткая перебежка, знакомые стены, и она опускается на стул, стараясь удержать выпрыгивающее из груди сердце. Чувствует себя, как в лучшие школьные годы, после взрыва кабинета алхимии.

Ждать пришлось не долго.

– Жива! – то ли с облегчением, то ли с огорчением, воскликнул Зарран, распахивая дверь её комнаты.

Риль лишь вопросительно подняла брови. Нет, бывает, что маги гибнут от собственных заклинаний, если не хватает мозгов просчитать мощность, силу разрушений и соотнести это с объемом пространства. Но она же не настолько глупа! Хотя… посмотрела на разгневанного Заррана. Н-да, разносить дворик цитадели без спросу умной мыслью не назовешь. А нечего было её доводить!

Зарран поизучал лицо девушки, ища следы раскаянья. Не обнаружив таковых, вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что стекла зазвенели.

«И подумаешь», – дернула плечом Риль. Жадина! Пары камней для дела пожалел. Тихонько выскользнула в коридор. Пока не поставили около её двери охрану, надо взглянуть на результат. Взглянула, охнула, протерла глаза, выругалась – полегчало. Дворик цитадели заметно уменьшился в размере, не сильно, пара метров вправо, пара метров влево – разница и не видна, если не присматриваться. Зато край – ровный, как отрезали. «Чистая работа!» – похвалила сама себя Риль, и с полным удовлетворением от проделанного отправилась спать.

Утреннее солнце, заглянув в столовую, прошлось по расставленной на столе посуде, поиграло в стеклянном стакане, заставив чай в нем поменять цвет на золотисто-коричневый, мазнуло лучом по блестящему боку серебряного кувшина, рассыпало блики по желтым ложкам. За столом сидели двое, сидели молча, как могут сидеть люди, давно знающие друг друга и понимающие без слов. Раздавшиеся шаги прервали проходящий в тишине завтрак. Ласти вошел в столовую, кинул разочарованный взгляд четвертый пустующий стул, спросил очевидное.

– Спит?

– Сам знаешь, как она любит поспать по утрам. Да, и вымоталась вчера, – отозвался Кэсти.

Зарран хмыкнул.

– Я вчера оценил степень её вымотанности. Гонять её надо, чтобы сил хватало лишь до кровати доползти. А то сначала она мне полигон разнесла, потом двор подсократила. Что дальше? Лишних комнат у меня в цитадели нет.

– Будет тебе ворчать, – усмехнулся целитель, – девочка должна же где-то практиковаться. Лучше научи её себя контролировать.

– Я бы научил, – Зарран подтянул к себе блюдо с булочками, выбрал одну, придирчиво осмотрел её со всех сторон, надкусил, одобрительно причмокнул, – да только толку от моей учебы, когда в его присутствии она весь контроль теряет, – Зарран кивнул в сторону Ласти.

– Правитель, прошу прощения, – на пороге столовой замер молодой асхалут. Драконы насторожились – бледный, встревоженный вид от добрых новостей не бывает. Зарран с сожалением отложил кулинарный шедевр, поднялся и вышел вместе с подданным в коридор. Вернулся буквально через несколько минут. Но и этих нескольких минут хватило, чтобы глава асхалутов заразился бледностью.

Зарран с задумчивым видом сел на своё место, взял в руки недоеденную булочку, вздохнул, положил обратно – настроение для чаепития больше не было.

– Операцию надо сворачивать, – озвучил он, наконец, свои мысли. Кэсти в ответ лишь удивленно приподнял брови, а Ласти сжал чашку с такой силой, что стекло жалобно затрещало, – сегодня ночью были убиты двое братьев.

В столовой воцарилась тишина. Зарран застыл, смотря в одну точку. Гибель каждого из братьев – тяжкий удар. Это не только двое ушедших за грань людей. Это ещё и два гронна, тихо умирающих сейчас от тоски в птичнике, и два дракона, обезумевших от потери, мечущихся в небе, выламывающих себе в полёте крылья, чтобы болью тела заглушить боль души. Но даже небо, верный друг и помощник, не сможет им сегодня помочь. Выдержат ли их сердца эту пытку, справятся ли с нахлынувшим одиночеством? Уход брата, не дай небо, пережить подобное внезапно. Когда понимаешь, что не можешь ничего исправить, когда по связи бьет крик, последний крик твоего кровника.

– Как? – прошептал Ласти.

– Моя ошибка, – помотал головой Зарран, приходя в себя, – глупо было надеяться, что предатель действует в одиночку. Не хотел верить в то, что среди братьев есть гниль.

– Мы все ошибались, – грустно кивнул Кэстирон, – я уже связался с отцом. Одного нашли, а вот второго… пока жив, значит, будем искать.

– Эта тварь заметает следы. Он уничтожил целиком лабораторию, выжег её изнутри, так, что не осталось ни следа. Только два трупа и больше ничего.

– Я доберусь до него, – прорычал, вскакивая, Ласти. «Хрум», – не выдержав давления чашка развалилась на куски.

– Нет, – Кэстирон тоже вскочил, – все зашло слишком далеко. Нам не нужно больше трупов. Никакой самодеятельности! Ты найдешь этого склизкого червяка, но даже крылом не намекнешь, что узнал его. Дальше не твоя работа. Отец только ждёт сигнала.

– Я ЕГО НАЙДУ! – отчеканил дракон, выскакивая из комнаты.

Зарран огорченно покачал головой, глядя на белые осколки и расплывающееся на столе коричневое пятно. Дел предстояло много, не время предаваться скорби, когда живые ходят по грани.

– Думаешь, послушается? – спросил асхалут у Кэсти.

Тот сжал руки в кулаки, потом расслабился, устало провел рукой по лицу, словно отгоняя непрошеные мысли.

– Он не станет ею рисковать.

– Если только она сама не влезет, куда не надо, – хмыкнул Зарран, задумчиво потер подбородок, – нужно будет поработать над её защитой…

«Это не просто издевательство, это уже безумие какое-то», – Риль дернулась в сторону. Мимо шипя и разбрасывая колючие искры, пронеслась ослепительно белая шаровая молния. Это называется: «Стой, не дергайся, щиты держи, а мы по тебе немножко популяем». Ничего себе, немножко! Да, от её щитов только жалкие ошметки уже остались. Пара заклинаний и она – не жилец. Риль выругалась, упала на колени, ушла в сторону перекатом. Над головой просвистело что-то огненное, засыпав девушку золотыми искрами. Жгутся, заразы! Явно Кэстина работа. И, зачем она согласилась на тренировку с этой парочкой? Они точно сговорились её за грань отправить. «Тренировка, приближенная к реальности». К смерти она приближена, причем, к её собственной. Нет, к реальности, конечно, тоже, но к смерти все же ближе.

А утро начиналось так безобидно. Будить её никто не стал, и девушка, выспавшись, спокойно позавтракала в гордом одиночестве. А вот затем… затем её выловила эта парочка: Зарран с Кэстироном, лица у обоих серьезные – дальше некуда. Пять минут на переодевание, ещё трехминутный переход по коридорам цитадели, и она стоит на каком-то горном плато.

Жутко пустынное место, вокруг только камень. Пронизывающий ветер уютности этому месту явно не добавлял. А под не менее пронизывающими взглядами мужчин хотелось съежиться и срочно посереть под цвет окружающих камней. Когда они, переглянувшись, разошлись в стороны – Риль успела только мысленно попрощаться с семьей, одновременно выставляя все свои щиты. Маловато, конечно. Ох, сейчас ей будут мстить и за полигон, и за дворик, а мало ли ещё за что… Портал поймешь, что в этих драконьих и асхалутовских мозгах творится!

Ну как, скажите, пожалуйста, устоять на месте, когда на тебя несется нечто красное, рассыпая искры на метр вокруг. И не догадаешься, в полную силу бьют или обманку кидают. Риль металась, чувствуя себя единственной мишенью в призовом тире. Эти стрелки, чтоб их собственным заклинанием накрыло, промазав пару раз, начали одновременно по ней работать. От одного заклинания она уклонилась, второе получила вбок – не успела уйти с линии атаки. Чёрный сгусток щит не пробил, но энергии пожрал, как дракон после трехдневной голодовки.

Зато Риль смогла, наконец, рассмотреть, как работают с магией драконы. Никаких построений, сложных конструкций – все просто и в то же время непонятно. Кэсти зачерпывал силу прямо из своего источника, трансформировал её в нужное состояние и активировал. Цвета соответствовали принятым у магов: красный – огонь, синий – вода и лед, белый – воздух и т. д. Нити тоже были, но работали они, похоже, только по прямому назначению – привязать, удержать, поднять в воздух нужный предмет.

Риль зашипела – замораживающее заклинание холодом обожгло руку. Все, кирдык щиту. Если сейчас её решат атаковать, выход один – сбивать заклинания собственными. Не безопасно, конечно, но что делать – жить-то хочется. Кэсти поднял руку.

– Все, на сегодня достаточно. И так почти весь резерв на тебя потратил. Молодец, хорошие щиты научилась ставить.

– Если учесть, что почти от половины она уклонилась, – усмехнулся Зарран, – Завтра за эту вертлявую мелочь я буду спокоен. Главное – не зевай, и по сторонам смотри, – посоветовал асхалут, подходя ближе.

Риль подумала и решила на «мелочь» не обижаться. А потом и вовсе простила насмешника. И было за что! Асхалут зашел к ней после обеда и принес подарок – чёрный, блестящий комбинезон, облегающий тело, словно вторая кожа. Да, он и был сделан из кожи дракона.

Драконы, как объяснил асхалут, линяют два раза в жизни. Первый – когда меняют детскую мягкую чешую на твердую взрослую, и второй – будучи взрослыми.

«Кризис среднего возраста. Люди начинают седеть, а эти линяют», – хихикнула про себя Риль.

Драконья чешуя на рынке стоит баснословных денег, продают её только асхалуты, целиком владея монополией на данный продукт. Вот такой милый, подогнанный по её фигуре, костюм стоит, как целый замок.

Чешуя была не просто красивой, лучшей защиты на свете не существовало. И главное – костюм практически ничего не весил, а защищал в разы надежней.

«К любой защите или к оружию надо привыкнуть», – говорил её отец, поэтому на ранний ужин Риль отправилась в обновке.

При её появлении Ласти замер, закашлялся, потом сдавленно просипел.

– Она никуда в этом не пойдет!

Кэстирон бросил обвиняющий взгляд на Заррана, тот состроил невинную рожицу. Дракон вздохнул, но приступил к уговорам брата.

– Ты же знаешь, это стандартный костюм для гонок.

– Мужской, но не женский! – продолжал упорствовать Ласти, буравя застывшую в дверях девушку пристальным взглядом. Под этим взглядом внутри у Риль начало разгораться пламя а сердце ушло в шальной забег.

Костюм может и не женский, но сидел он на девушке изумительно, подчеркивая то, что нужно. Драконам, правда, не удалось откормить Риль после инициации, но нужные выпуклости имелись в наличии. Спутать с мужчиной в этом наряде её было невозможно.

– Вот, сам и летай в платье, а я полечу только в этом!

То, что случилось дальше, Риль могла объяснить только одним – дурным влиянием отдельных чешуйчатых рептилий. Она гордо подняла голову, легким движением поправила волосы и, с вызовом глядя прямо в бушующее пламя в глазах Ластиррана, направилась к столу, плавно покачивая бедрами.

– Дзынь, – жалобно прозвенел бокал, скатившись по столу и упав на пол. Риль с усмешкой наклонилась, изобразила чувственный прогиб в пояснице, подняла упавший бокал. Сбоку зарычали, грохнул отброшенный стул, и Ласти выскочил вон из комнаты.

Под одним укоризненным и вторым насмешливым взглядами Риль смешалась. Очнувшийся от ступора мозг только выдохнул: «Ну, ты даешь, хозяйка!» Сердце стыдливо заныкалось где-то в глубине грудной клетки, делая вид, что оно тут не причем.

В отсутствие Ласти обсуждение наряда для завтрашней гонки пошло продуктивнее. Зарран настаивал на костюме асхалута.

– Без него на гонку не отпущу! И пусть некоторые свои эмоции лучше контролируют! А девочке лишняя защита не помешает, да и обтекание у него идеальное.

Кэсти, встав на сторону брата, предлагал одеть что-нибудь на Риль, иначе гонки норовят войти в историю, как самые кровавые.

– Они же все побьются, заглядываясь на, гм, твой костюм, – выложил главный аргумент целитель.

В итоге, сошлись на чёрной рубашке с широким поясом, одетой поверх костюма и закрывающей попу, но не слишком широкую, чтобы не парусило ветром.

Глава 27

Появившееся над горизонтом солнце удивленно протерло сонные очи. Странные людишки и ещё более странные крылатые рептилии обычно просыпались далеко после первого луча, но сегодня… Сегодня, не смотря на ранний час, на этом каменном отрезке суши было многолюдно и многодраконно. В сером, едва начинающим светлеть небе кружили сотни темных силуэтов. Драконы, драконы и снова драконы. Молодежь носилась, норовя, поймать друг дружку за хвост, взрослые степенно махали крыльями, приветственно кивая друзьям и пренебрежительно недругам. Над трассой суматошно метались с десяток магов. То там, то тут вспыхивали порталы – шли последние приготовления перед стартом.

На небольшом пустынном островке – конечной точке гонки было настоящее столпотворение. Драконы и асхалуты все прибывали и прибывали. Над участком, выделенным под порталы, висело сплошное зарево. Зрители торопились занять лучшие места у экранов, ведь над трассой могли находиться лишь наблюдатели. Они и будут транслировать гонку на экраны с помощью ментальной привязки.

Риль поправила шапочку, шагнула вслед за Ласти в портал. Участникам, а их было ровно двадцать три, отгородили специальную площадку. Кто-то уже восседал на драконе, кто-то общался, кто-то в горделивой позе изображал центр мира. Их появление не осталось незамеченным. Более того, его ждали с нетерпением. Одно то, что в гонке будет участвовать младший Гнезда Рэгирмаф, делало её интригующей. Ещё более интригующей была новость о недавно обретенном асхалуте Ластиррана. Ходили слухи, что асхалут – женщина. Неслыханность – так дерзко нарушить закон! И куда только смотрит этот якобы глава младших братьев?

Под любопытными взглядами Риль стало не по себе. Хорошо, что Ласти крепко держал её за руку. Дракон шел с несокрушимой уверенностью, как будто они уже всех победили. Риль искоса взглянула на него – величавый, наполненный хищной грацией, шаг, высокомерное выражения лица, гордо задранный подбородок – король, да и только. Хотя, нет. Вспомнила того королька, что в темницу упек – её дракон гораздо лучше.

Риль сама и не заметила, как начала называть Ласти своим драконом, слава Создателю, пока только мысленно. Но с этим она разберется потом, а пока таким мыслям место в самом укромном уголке сознания, прикрытыми щитом понадежней.

Пару человек шагнули к ним навстречу, но тут над площадкой пронесся густой низкий звук. «Пора!» – повернулся к ней Ласти. По нервам ударили откаты от превращений. Скоро на площадке осталось двадцать три дракона и двадцать три человека, затянутых в чёрные кожаные костюмы. Риль со своей рубашкой невольно выделялась, хотя она выделялась бы и без неё. Девушка легко взбежала по крылу на спину дракона, в последний раз поправила перчатки, подтянула сапоги. Все, включая шапочку – маску с прорезями для глаз, рта и носа были изготовлено из драконьей кожи.

– Ты, если что лицо сразу прячь и голову закрывай руками, – наставлял её Зарран перед выходом.

– Береги его, девочка, – обнял её Кэстирон на прощанье, – и сама будь осторожней.

Жаль, что они не могут присутствовать на гонке. Поддержка своих Риль бы не помешала.

Это была не единственная гонка, которую устраивали драконы. Проходили и осенние, и зимние, гонки в долине гейзеров – самые зрелищные из всех, но только на этих, полулегальных, принимали участие пары – дракон и асхалут.

Зарран уже длительное время пытался добиться от Совета официального запрета, но пока безрезультатно. Запрет на применение каких-либо заклинаний против соперников – удовлетворял Совет полностью, и позволял им смотреть сквозь когти на эту гонку. Просьбы Заррана неизменно выслушивались – тот после каждой смерти асхалута на гонке пытался взывать к совести драконов, но дальше выслушивания дело не шло. Не всегда же хозяева исполняют просьбы своих питомцев!

Внезапно в голове Риль раздалось злобное рычание.

«Это он»! – заскрежетал когтями по камням дракон.

«Ты уверен»? – осторожно уточнила Риль.

В ответ лишь раздраженно фыркнули: «От него так несет, словно он целиком в порошке извозился. Гнездо Лактирсон, Эрльханц, ожидаемо».

Похоже, сей тип входил в список подозреваемых, вот только кто из топчущихся вокруг неё чешуйчатых ящериц Эрльханц? Имя, кстати, знакомое.

«Не вертись, – пришел ответ, – вон тот золотой, третий слева».

Риль мигом уставилась на дракона. Скрипя сердцем, признала – красавец. Золотая с красноватым отливом чешуя уже начинала сиять в рассветных лучах восходящего над океаном солнца. Размером Эрльханц был поменьше Ластиррана, но сверкающая чешуя невольно привлекала к себе внимание. Прямо сокровищница с крыльями! Точно говорят: «Не все то золото, что блестит».

Дракон словно почувствовал её интерес, повернул голову и окинул девушку внимательным взглядом. Дернул уголком пасти, обнажив немаленькие зубы. «Он мне, что – улыбнулся?» – ахнула Риль, понимая, как глупо демонстрировать интерес к главному подозреваемому. Улыбнулась в ответ и даже рукой помахала. Эрльханц мотнул головой, удовлетворенно фыркнул. Риль вздохнула с облегчением. Пусть думает все, что хочет. Она переживет. Главное – прижать гада. От Ласти пришла волна недовольства, и кто-то очень сердитый потребовал прекратить рукомашество, даже для маскировки.

Второй сигнал поднял драконов в воздух, и двадцать три крылатых ящера направились к месту старта.

«Если он сейчас так сияет то, что будет на гонке, когда солнце полностью поднимется над горизонтом? Этот светильник же всем зайчиков в глаза напускает», – размышляла Риль, украдкой разглядывая золотопузика.

«Я не собираюсь лицезреть его хвост во время гонки», – отозвался Ласти.

Угу, значит, сразу со старта рванем в лидеры, и никого не пустим впереди себя. Оптимистично, однако. Особенно, если учесть, что это их первая гонка, и трассу они проходили лишь дважды, а здесь сегодня собрались профи. У каждого за крыльями не по одной гонке.

Верхушки гор розовели в лучах восхода. Кое-где ещё мирно спали клочки серого тумана, постепенно тая с каждым шагом подкрадывающегося к ним ясного утра. Внезапно, по залитому солнечным светом склону пронеслась тень, за ней другая, ещё одна и ещё.

Драконы летели в строгом, одним им понятном порядке. Летели в три эшелона. Риль только диву давалась, с какой легкостью чешуйчатые держат строй. Расстояние между кончиками крыльев – метра два, не больше. Рядом с Риль в верхнем эшелоне присутствовали ещё три дракона: уже знакомый красавец, он же гаденыш, зеленый с золотистым отливом гигант, и голубой с чёрным ободком по краям чешуек. Серьезные ребята!

Ласти, уловив интерес девушки, пояснил: «Место в строю соответствует положению Гнезда. Гнезда трех наших соседей входят в Совет, и они – наши основные соперники, если смогут угнаться».

Ой, у кого-то явно зашкаливает самомнение.

В ответ Ласти только рассмеялся: «Риль, ты не понимаешь. Положение дракона – это не просто титул или власть. Это сочетание многих факторов – сила, уровень магического резерва, ум, способность управлять и держать в крыльях власть. Из слабого Гнезда дракон может перейти в среднее, но сразу в высшее – никогда. А вот его дети – уже могут завоевать сильную самку, если будут этого достойны».

Запутанно, и чтобы разобраться во всем этом досконально, надо родиться драконом. А Риль сейчас не до этого. У неё предполётная подготовка. Нити – закрепить, добавить ещё парочку для успокоения. Щит – сменить, второй – проверить, третий – вот тут подправить, немного просвечивает. Теперь растянуть все это на отдельного чешуйчатого. Самомнение самомнением, а технику безопасности ещё никто не отменял.

«Боишься»? – ехидно уточнил чешуйчатый.

«Волнуюсь, – отмахнулась Риль, потом призналась, – есть немного. Но ещё больше переживаю, чтобы не сорвалась операция».

«Не бойся, я не дам тебе разбиться. А по поводу операции – все немного изменилось. Мы не будем отслеживать его связь с вашим магом, принято решение уничтожить предателя сразу по окончанию гонки.»

«Кккак»? – Риль даже мысленно заикаться стала, чувствуя, что небо рушится прямо на голову.

«Прости, но он зашел слишком далеко. Если попробуем взять живым, есть риск, что погибнет кто-нибудь еще. Жаль, что придется убить быстро – положение Гнезда дарует ему легкую смерть».

Горные вершины внезапно поплыли перед глазами, и ясное утро подернулось дымкой боли и разочарования. А что, она собственно ждала от драконов? Что перед ней на задних лапках прыгать будут или крылышками обмахивать? И самое обидное – эти наполненные до самых кончиков когтей самомнения ящерицы не понимают, какую ошибку совершают. Ведь они уверены, что человеческий маг лишь выполняет поручения дракона. Ещё один младший брат. Идиоты! Она даже зубами заскрежетала от злости. Хорошо, что щитами прикрылась, можно спокойно ругаться и кипеть от негодования. Не хотят ничего видеть дальше кончика своего носа. Привыкли, что вокруг них либо обычные люди, либо асхалуты. Неужели непонятно, что если ты никогда не встречался с радужной птицей, это не значит, что она не существует на самом деле. Ох, чует её сердце, что беспечность драконов дорого обойдется. Как можно верить в то, что с убийством предателя (нет дракона, нет проблемы), все прекратится? Она вот абсолютно убеждена, что дракона всего лишь использовали, задурив его высокоумные мозги. И портал открывать не надо, чтобы понять – следующая пропажа ящерицы, а она обязательно будет, и драконы объявят войну без предупреждения и маневров.

Риль попыталась успокоиться и найти хоть какое-нибудь решение. Решение приходило в голову лишь одно – спасти золотопузика, похитить его из лап мстительных собратьев и вытрясти из этого красавца всю правду о маге. Хотя, если подумать логически – много ли он знает? Маг – не дурак, если его до сих пор не выловили драконы. Значит и с предателем встречался под личиной. Остается один вариант, но стоп. Даже думать об этом нельзя, ведь скоро в её голове будет полностью хозяйничать один любопытный чешуйчатый. Если он что-нибудь заподозрит – её авантюра схлопнется порталом. Терпение, терпение. Остается лишь ждать удобного момента.

А вот и стартовая площадка. Удивительно, но даже старт проходил в три этапа по общественному положению или, если верить словам Ласти – по силовым категориям. Второй эшелон включал в себя семь драконов, третий двенадцать. И победителей тоже будет три. Справедливо. Иначе, какой смысл соревноваться не в своей весовой категории, зная, что шансов на победу нет.

Четверка сильнейших выстроилась на каменном карнизе. Риль сняла ментальные щиты, открывая своё сознание для дракона. Лишь укромный уголок остался закрытым для любопытных когтистых лап. Ну, что же, она готова. На старт, внимание…

Яростно взревели драконы, царапая в нетерпении камень, отбивая хвостами ритм желанной победы. Сигнал прокатился по ущелью, стряхивая мох с замшелых камней, сбивая птиц с их насиженных с ночи мест, заставляя прятаться в норки местных обитателей. Гонка началась!

Четыре тени одновременно рванули со скалы. Четыре человека в этот момент перестали быть людьми. Все слилось в одно – скорость и азарт, напряжение и свобода полёта. Участники разделились. Лабиринт ущелий позволял выбирать свой путь к пещерам. Ластирран ещё в первый раз определился с маршрутом, вот только не он один предпочел ущелье с покрытыми красноватым мхом камнями. Риль оглянулась – сзади, пока ещё сзади, им на крылья наступал зеленый дракон. «Какой здоровый!» – ахнула девушка, и порадовалась, что атаковать соперников на гонке строжайше запрещено. Ей до полного счастья только воздушного боя не хватает.

Но хватит отвлекаться. Они и так летят слишком спокойно, а значит, какая-нибудь гадость непременно ожидает их в ближайшем будущем. Ну, точно, как нагадала. Магическое зрение, на которое девушка перешла сразу же после старта, показало маслянистую пленку, перекрывающую все ущелье.

«Интересно крылья машут, – озадачился Ласти, – её же не обойти, не облететь. Рванем напрямик»?

«Есть другая идея», – предложила Риль. Шум крыльев за спиной нервировал. От соперника хотелось избавиться. А то, использует их в качестве отмычки.

Ласти метнулся вверх, открывая путь зеленому. Тот поднажал, вмиг обгоняя лидера. Риль даже обидно стало, что он так легко попался на уловку. «Молодой», – пояснил Ласти. Хлопок и дракон в большом прозрачном пузыре повисает в центре ущелья. Риль не удержалась и махнула рукой дергающейся, как рыба на крючке, ящерице – догоняй.

Сзади оглушительно бумкнуло. Интересно, как скоро зеленый опять замаячит за их спиной? Если они влетят в нечто подобное – то очень быстро!

Впереди блеснули нити паутины. Ласти мысленно застонал. Эту ловушку ненавидели все драконы. Заденешь липкие нити – прощая гонка. Мощности Риль может и хватит, чтобы их сжечь, но тратить все силы на одну прилипчатую гадость не хотелось. Девушка замерла, почувствовав, как напрягся дракон. Ему нельзя сейчас мешать. Доли секунды – проход между нитями выбран.

Ласти складывает крылья, Риль вжимается в чешую, плотно обхватывая тело дракона. Медленно, используя инерцию полёта, он проскальзывает сквозь блестящие на солнце нити. Вблизи они оказываются довольно толстыми, с шевелящимися прозрачными щупальцами-присосками. «Мерзость», сглатывает слюну Риль.

Уф, пронесло. Дракон, проскочив сквозь паутину, усиленно замахал крыльями. Упущенное время надо наверстывать. Девушка оглянулась – зеленый уже подлетал к паутине. Ей все же было неловко за тот пузырь, поэтому она мысленно пожелала зеленому удачи. В ответ насмешливо фыркнули и чуть недовольно посоветовали меньше обращать внимания на всяких, мотающихся сзади, а больше глядеть вперед.

А впереди, за поворотом уже показался зев пещеры. Вокруг никого не было. Темнота после яркого солнца оглушала. Хоть Риль и знала, что следует ждать, но ослепительное пламя, хищно рванувшее в их сторону, заставило резко дернуться. И тут же что-то чёрное блеснуло в красном свете огня, резкий рывок, нити, натянувшись, удержали свою хозяйку от полёта вперед головой, а то – здравствуй, острые камни. Дракон, выругавшись, дернулся раз, другой – бесполезно. Смолянистая масса облепила одним концом когти, вторым крепко держась за камни.

«Зараза»! – прошипела Риль. Ласти подтверждающе рыкнул. Склонил голову вниз, дохнул пламенем, зашипел, когда чёрная масса запузырилась, вскипая от драконьего пламени. Но уже через мгновенье, освободившись, крылья понесли их вперед.

А вот дальше атаки шли одна за другой. Вспышки ловушек, вспышки пламени, вспышки атакованного щита – все смешалось в одну цветную круговерть, периодически разбавленную полной темнотой. Риль едва успевала обновлять щит, когда в него врезалась очередная магическая дрянь. Дракон от чего-то уворачивался, что-то контратаковал, слабым заклинаниям позволял пытаться пробить их защиту. Вот, опять. Нечто голубенькое маленькое и пушистенькое влетело в них снизу, проев сразу огромную дыру. Слава небу, внутренний щит выдержал, поглотив симпатичного гаденыша, но внешний пришлось срочно укреплять. А ещё нужно следить за нитями. Если бы не они, Риль давно бы уже кувыркнулась со спины вниз. Дракон мотался, как пьяный моряк в шторм по палубе. Полупустой желудок болезненно сжимался, но вчерашний ужин пока не отдавал.

Девушка боковым зрением уловила магическую волну, которую пустил перед собой Ласти. Волна врезалась в мутную пленку, перекрывающую выход, и сразу солнце ударило по глазам. Сбоку из ещё одного отверстия вынырнул чёрно-голубой дракон и, опережая их буквально на пол хвоста, понесся впереди.

«Догоним»? – предложила Риль, чувствуя, как кровь бурлит от азарта.

«Рано», – выдохнул Ласти. Он даже притормозил, позволяя сопернику чуть оторваться. Впереди что-то блеснуло, и вокруг чёрно-голубого вспыхнул защитный щит.

Это было даже красиво – переливающийся радужными бликами пузырь и машущий крыльями дракон внутри. Затем весь щит целиком покрылся мелкими блестящими точками.

«Готовься»! – рявкнул Ласти, возвращая отвлекшуюся Риль к реальности. Легко сказать: «Готовься». Ещё бы понять к чему. «К неприятностям», – с ехидством ответил разум, теряя остатки своей разумности.

Мгновенье, и они в зоне осадков. Мелкий золотой дождь забарабанил по щиту, пытаясь пробить защиту. «Какую только гадость не придумают», – Риль с брезгливостью разглядывала золотую каплю, висящую перед её носом. Капля сползать никуда не собиралась. Более того, она все больше погружалась в защиту, проедая её. «Лааасти», – панически позвала девушка, на секунду представив, как эта тварь доберется до её лица. Дрожь прошла по шкуре дракона, заставляя Риль крепче вцепиться в костяные наросты, чешуйчатый прямо на ходу замотал крыльями, встряхнулся, как встряхиваются животные после купания. Золотые капли, словно паразиты, посыпались вниз.

Но на этом их неприятности не закончились. Летящий впереди дракон вдруг встал перпендикулярно крылом к земле. Риль плотнее прижалась к родной шкуре. Поворот и она висит, словно жучок на стене, осталось только пришпилить её сверху. Повернула голову – мимо проплывали прозрачно стеклянные широкие полосы. Поворот и горизонт возвращается в привычное положение. Но ненадолго. Впереди летящий дракон вдруг дернулся, а потом его словно посадили на вертел и начали прокручивать по кругу. Эдакая драконья карусель. Были бы перья – так и разлетелись бы в разные стороны. Но вместо перьев вокруг летали какие-то чёрные мушки. Очень неприятные на вид даже издалека.

«Мы так же»? – испуганно ахнула Риль.

«По-другому никак. Даже твоя защита может не выдержать чёрную смерть. Здесь только спиральное уклонение срабатывает».

Угу, уклонение. Да, от такой спиральности её желудок точно узлом завяжется. Нет, обошлось. Когда мир перед глазами завертелся, Риль просто их прикрыла, доверившись своему дракону.

Впереди хищно раскрыла свою пасть вторая пещера. Ласти еле успел затормозить и не влететь в хвост чёрно-голубого. Тот застрял в чем-то розовом, и судорожно махал крыльями, весь покрытый толстым слоем розовой пены.

«Асхарать», – не сдержался Ласти, уворачиваясь от чешуйчатого десерта. Но сам далеко не ушел. Бело-молочное облако рухнуло сверху, дракон рванулся вперед, но не успел. Хвост завяз и завяз крепко. Пока освобождались, мимо промахали чёрно-голубые крылья. Промахать-то промахали, но пещера так быстро свою добычу отпускать не желала. Из темноты ему наперерез рванули чёрные нити, пытаясь захватить дракона. Тот уклонился от первого залпа, чудом извернулся от второго, но третий его достал. Дракон повис спутанным клубком, как игрушка на ниточках. Ласти обогнул соперника, торопясь к блестящему светлым пятном выходу.

Но тех, кто торопился, ждал неприятный сюрприз. Невесть откуда взялась целая завеса из крупных, размеров с кулак, шариков бледно-желтого цвета. Шарики плотно облепили дракона, и тот прочно в них увяз. Пламя их не брало. Шарики лопались, истекая мутным вонючим соком, ещё и липким к тому же.

Только совместными усилиями – заклинание воздушной волны Ласти и сила Риль, шарики удалось разогнать. Ласти чуть неуклюже вывалился из пещеры, но в полёте собрался, сложил крылья и под правильным углом вошел в воду. Ещё падая, девушка в этот раз даже глаза закрывать не стала, Риль успела заметить золотой силуэт, скользящий на середине озера.

«Перррегнать», – недовольно прорычал дракон, резко увеличивая скорость. Черное гибкое тело разрезало воду, как масло. Та чуть ли не вскипала, касаясь драконьей чешуи.

В результате в узкое ущелье они вылетели, почти касаясь хвоста золотопуза. Ласти мгновенно нырнул вниз, обходя соперника. Тот, похоже, не ожидал такого безумного маневра от новичка. Ещё бы, какие могут быть маневры, когда кончики крыльев почти касаются стен узкого ущелья, а внизу оно ещё уже, только боком протиснуться можно. Но Ласти даже боком ухитрился обойти золотого.

Риль чувствовала, как нелегко дался ему этот маневр. Острый камень чувствительно проехал по животу, легче было подставить спину, но тогда Риль просто размазало бы по скале. Взмах, ещё и ещё. Резерв стремительно близится к нулю, но они уже вырвались вперед. Риль не нужно оборачиваться, чтобы увидеть, как злобно корчится морда золотопуза. Но она все же оглянулась – зрительный контакт облегчает дело.

Разрыв слияния – больно, но нужно. Дальше никаких ловушек не будет, так что дракон справится и без неё, да и силой она с ним поделилась напоследок. Обернуться, взглянуть в вертикальные зрачки несущегося за ними дракона – одна секунда. Ещё секунда, чтобы понять – их сейчас атакуют. Против правил, против законов – выигрыш любой ценой, подставив своего младшего брата, так как именно асхалут держал в руках сгусток чёрного пламени. Судорожно, почти исчерпав весь резерв, выставить щит. Темное пламя врезается в него, растекаясь чернильным пятном.

«Мамочка!» – шепчет Риль, понимая, что заклинание слишком сильно, и щит не сможет его поглотить. Руки сами сплетают нечто. Мощный воздушный поток отшвыривает пятно прочь, и золотопуз ныряет вниз, чтобы увернуться от собственного заклинания.

Наградой для Риль стало удивление, промелькнувшее в глазах предателя, перед тем как он исчез из поля зрения. За это удивление она и зацепилась. Ментальный взлом проще всего осуществить, когда противник выведен из себя и испытывает сильные эмоции. Ей не нужно копать глубоко. Несколько дней, неделя. Мир для девушки перестает существовать. Она медленно, прорывая сопротивление, погружается в чужую память. Верхний слой – не то. Глубже, ещё. Вот! Лицо без лица. Плавающая дымка прикрывает чужака. Голос, чуть усталый, соглашается на встречу, встречу, которая состоится вечером после гонки в таверне «Закатный Пик». «Заодно и победу отпразднуем» – это уже мысль дракона.

Риль выныривает на поверхность, разрывая контакт. Водная гладь почему-то слишком близко. Она почти сползла с дракона, и тот медленно планирует на воду, чтобы не позволить ей упасть вниз. Впереди отчетливо блестит золотой силуэт.

– Нет, Ласти, – вернуть контакт – доли секунды, – лети, я в порядке. Давай, сделай этого поганца.

Не важно, что сил почти нет. Не важно, что боль от ментального взлома буквально взрывает мозг. Для её дракона важна победа. А она потерпит.

Чёрные крылья с силой вспарывают воздух. Остров стремительно приближается. Вот мелькает хвост золотопуза, вот он остается позади. Уже сквозь почти уплывающее сознание, Риль находит в себе силы улыбнуться – они победили!

Она прижимается к горячей чешуе, открывая Ласти то, что нашла в голове у предателя. «Прошу, – шепчут пересохшие губы, – дай мне шанс поймать мага». В ответ молчание, потом приходит ответ: «Хорошо. Мы возьмем их обоих сегодня вечером».

Когти касаются камней, оставляя на них царапины. Ласти неподвижно замирает, позволяя асхалутам забрать обессиленную девушку.

Глава 28

Чистое белье радовало приятным запахом. Открывать глаза не хотелось, но кто-то вредный портил все удовольствие своим громким голосом.

– Почему ты позволил ей залезть к нему в башку?

– Я, знаешь ли, был в это время немного занят. А кто придумал отправить Эрльханца за грань? Ничего удивительного, что девочка решила добраться до информации сама.

– Сама, – целитель был явно зол и, похоже, именно на неё, – да, у меня в жизни не было столь постоянного пациента. Сколько раз за это время я вижу её бессознательное тело?

– За сегодняшнюю гонку у меня самого пара чешуек отвалилась. Никогда в жизни я так ни за кого не боялся, причем дважды. Сначала, когда понял, что не успеваю уклониться от атаки, потом, когда она потеряла сознание. Ещё пара мгновений, и Риль полетела бы прямо в воду.

– Но ты сделал выбор!

– Сделал, – Ласти чуть понизил голос, – её жизнь для меня важнее всякой победы.

Нет, такие разговоры и без неё? Непорядок! Прощай уютное одеяло и мягкая подушка!

Таверна была наполнена тихим гулом голосов, чуть раздражающим звоном посуды, шарканьем ног полноватой служанки разносящей подносы с едой, бряканьем монет о стойку бара и стуком днищ больших кружек с пивом по деревянным крышкам столов. Зал был забит лишь наполовину. Люди, грейфы, драконы ели, пили, что-то обсуждали, тихо смеялись. Пока что тихо. Слишком рано было для громких выкриков, шальных песен, а то и пробитых голов или сломанных носов, а может витавшее в воздухе напряжение заставляло страсти угасать, едва лишь разгоревшись.

Двое сидели за дальним столиком, притаившимся в укромном уголке. Даже то, что столик стоял в тени, не спасало их от любопытных взглядов посетителей таверны. Слишком разными они были, даже на первый, мимолетный взгляд. И все же что-то заставило их встретиться здесь в это довольно раннее время за одним столом. Да и сама встреча началась странной – ни приветствия, ни кивка головой, словно эти двое расстались буквально пару часов назад.

– Принес? – подался вперед молодой черноволосый мужчина, с жадностью вглядываясь в своего собеседника. Тот лишь усмехнулся в ответ.

– Ты слишком нетерпелив, мой друг, – уголки тонких губ чуть приподнялись вверх. Верхнюю часть лица скрывала легкая дымка – это если смотреть на неё магическим зрением. Обычные люди видели человека средних лет с блекло-серыми глазами, короткими тусклыми волосами. Взгляд упорно скользил мимо его абсолютно невыразительного лица, никак не желая запоминать внешность незнакомца.

Дракон нахмурился, откинулся назад, проворчал:

– Я истратил весь запас на гонку. Не привык оставаться с пустыми крыльями.

Маг едва заметно поморщился. Как его достали эти ящерицы со своими неуемными амбициями. Похоже, этот дракон стал раздражать его слишком быстро. Придется избавиться от него раньше планируемого срока. Да, неплохо бы проверить слухи, ходящие про гонку. Говорят, что его друг там здорово накуролесил и привлек к себе ненужное внимание.

Маг окинул внимательным взглядом зал. Тревожно что-то. Нужно закругляться, но сразу уйти не получится. Портал под хвост этому ящеру, ещё обидится идиот чешуйчатый, заподозрит неладное и выдаст их сдуру. Нет, показалось. Спокойно все. За стойкой сидит молоденький паренек – из асхалутов, рядом его дракон. Оба слишком заняты друг другом, и до окружающих им дела нет. Компания грейфов, похоже, отмечает день рождения одного из них. Веселые ребята. Рядом с ними чинно восседают пять мужчин – богатая одежда, украшения, явно одетые напоказ. Торговцы! Обычные глупцы, которые хотят получить право торговли с рептилиями. У окна ещё одна компания – едва вылетевший из гнезда молодняк, даже пить толком не умеют. Сегодня вечером здесь будет весело. Впрочем, как обычно. Такие места и существуют для того, чтобы выпускать своего зверя на свободу. Он и сам бы развлекся, но дела, порталься они куда подальше.

Риль сидела за стойкой таверны. Как же тяжело держать себя в руках и не оглядываться на мага с торжествующей улыбкой – попался, гад! Нельзя – секретность, схлопни её портал. Пытаясь отвлечься, Риль вспомнила об одержанной победе. Добиться участия в этой операции было потруднее, чем уговорить Ласти участвовать в гонке. Кэсти заявил, что ему надоело возиться с её полутрупом, в состоянии которого она оказывается слишком часто. И он не видит смысла её личного участия в захвате одного дракона, тем более что церемониться с ним никто не собирается. А уж мага, так и быть, ей принесут на крыльях. Но Ластирран неожиданно встал на сторону Риль, сказав, что не стоит все же воспринимать противника как летуна-первогодку, страховка не помешает – своё Гнездо Риль знает лучше. Зарран тоже присоединился, заявив, что среди его асхалутов детей нет, и если она начала это дело, самостоятельно добыв информацию, то пусть сама его и завершает. Два голоса против одного, целитель махнул рукой, признавая своё поражение. Но просто так не сдался.

Маскировку на Риль они вешали вдвоем, отчаянно ругаясь, как будто новая внешность имела большое значение. Над результатом долго хихикал Зарран, сказав, что теперь ему пора открывать детский сад у себя в цитадели. Потом все трое долго и нудно выдавали инструкции – что делать, точнее, чего не делать, так как от Риль требовалось тихонько сидеть в углу и не мешаться под ногами у взрослых дядей.

Риль вздохнула – упертые драконы никак не хотели воспринимать мага, как настоящую угрозу. Когда она пыталась что-то объяснить, всего лишь посоветовали успокоиться и не мешать профессионалам. Вот она сидит и не мешает, только интуиция нервно подпрыгивает на месте и потрясывает перед носом доводами, что пойдет все отнюдь не по чешуйчатым планам.

Дракон поставил перед ней кружку с травяным чаем. М-м-м, вот что умеют потрясающе готовить в городе, так это чай из редких травок, что растут высоко в горах. Вкуснее этого был только тоффе. Хотя весь вкус мерк перед его побочным эффектом.

Ласти положил свою руку на её ладонь, нежно сжал.

– Волнуешься?

– Да, – кивнула Риль, – даже не верится, что все скоро закончится, и я смогу вернуться домой.

– Знаешь, я был бы не против, познакомиться с твоей семьей, – прищурился дракон, – а то непорядок – ты с моей знакома, а я только твоего брата знаю.

Раздавшийся за их спинами звук открывающейся двери и голос Кэстирона прервал их милую, почти семейную беседу. Итак, уже хозяин таверны – пожилой грейф с явным неодобрением на них поглядывал, ворча что-то себе под нос.

– Эрльханц Азордан дэ Лактирсон, ты арестован!

– Ш-ш-што? Да, как ты с-с-смеешь? – Эрльханц от негодования и удивления почти перешел на одни шипящие и свистящие звуки.

Риль оглянулась. Дракон вскочил со своего места, уронив стул на пол. А вот маг даже не шелохнулся, сидит себе спокойно, даже чашку с чаем на стол не поставил, как будто происходящее его вовсе не касается. Девушка ещё больше укрепилась в своих подозрениях. Воздух в таверне буквально загустел от напряжения. Вокруг вспыхивали выставляемые щиты и спешно активизируемые заклинания. Веселая компания подвыпивших грейфов, мгновенно протрезвев, объединилась в боевые пары с внезапно повзрослевшими драконами. Эрльханца плотно обложили не оставив и щелки, куда ящерица могла бы ускользнуть. Лишь пятеро торговцев, случайно затесавшихся в этот вечер среди неслучайных посетителей таверны, и видимо, оставленных в зале для достоверности, испуганно жались к стене, стараясь слиться с интерьером.

Эрльханц затравлено заозирался. Сейчас, когда надменное выражение на его лице сменилось растерянностью, стало видно, как он молод. Но его глаза все больше загорались яростью, и скоро безумие их полностью заволокло. «Всё-таки не сдастся», – с огорчением подумала Риль, понимая, что Ласти был прав, не надеясь взять предателя живым. Она приготовила защитные плетения, готовясь их активировать в любой момент.

Похоже, этот идиот крепко увяз всеми когтями. Маг недовольно поморщился, поставил чашку на стол. И не надо теперь проверять слухи, и так понятно, что из правящего Гнезда просто так арестовывать не приходят. Интересно, судя по ауре, перед ним средний или старший из трех братьев. Ну, что же, придется искать себе нового друга, и скорее всего не здесь. После этой шумихи, он будет вынужден забыть про местные красоты на пару лет. Жаль, конечно, этот мир самый удобный по своему расположению.

Допив чай, маг не спеша поднялся, с усмешкой поклонился Эрльханцу. Тот этого даже не заметил, дракон не отрывал взгляда от Кэстирона. Щиты подняты, заклинания готовы. Кто первым ударит, вот в чем вопрос? Обе стороны замерли, не решаясь сделать шаг к грани. Эрльханц, хоть и побледнел, но страха в его глазах не было, только решимость испытать свою судьбу до конца.

Маг неторопливо сделал шаг назад. Он даже щит не поставил, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Пусть ящерицы разбираются между собой. Маг слишком хорошо знал повадки этих рептилий, чтобы быть абсолютно уверенным – его дружок не выйдет отсюда живым. Был бы умнее и сдержанней, остался бы жить. Однако смерть этого драконыша ему лишь на руку. Не придется мараться самому. Жаль, что кровь в этот раз не достанется ему, но у него ещё полно старых запасов.

Шаг, ещё, отойти в сторонку, а там нырнуть на кухню, открыть портал и веселья вам господа чешуйчатые, мы ещё с вами свидимся.

– Далеко собрались, уважаемый? – прозвучавший за спиной знакомый голос, заставил мага вздрогнуть, но растерянность длилась лишь доли секунды. Он тоже не с пустыми руками на встречу пришел, как раз новая заготовка пригодилась. Маг швырнул за спину заклинание, одновременно поворачиваясь к противнику лицом.

– Нет! – раздался пронзительный крик, и от стойки наперерез багряному с угольно-чёрными вкраплениями сгустку, кинулся молоденький асхалут. Разноцветным всполохом засиял его щит, стараясь поглотить растекшуюся по нему гадость. За всполохами было видно, как парнишка побледнел, пытаясь выдержать мощное заклинание.

«Однако! – удивился маг. – Никогда бы не подумал, что среди асхалутов встречаются маги с таким уровнем резерва. Весьма интересный экземпляр, хотя и неопытный».

Решение пришло мгновенно. В сторону МОСПовцев полетел ещё один подарочек, жаль не такой забавный, но им будет, чем заняться. Добраться до асхалута, попутно отправив отдыхать кинувшегося наперерез чешуйчатого защитничка. Убил бы, но пока нельзя. Тварь связана с парнем, хотя это временно. Подхватить побледневшего от слабости асхалута и шагнуть назад в открывшийся портал. Молодец, парень. Выложился прилично, но справился, а ведь с таким подарочком не каждый мастер совладает. Надо же, ещё и трепыхаться пытается!

Маг не стал тратить заклинание на асхалута, просто вырубил его ударом по шее. Перекинул безвольное тело через плечо, хорошо, что парнишка щуплый, почти ничего не весит и шагнул вперед, открывая ещё один портал.

Придется немало потрудиться, чтобы сбить погоню со следа. Тарк не держит в своей команде бездарей. Его ищейка – один из лучших следо-магов, но и его способности не бесконечны. Кинулись бы за ним сразу – и шансов оторваться от МОСПовцев не было бы даже у него. А так…, пока они разберутся с разъяренными ящерицами, пока что-то попытаются им доказать, пока поймут, что это бесполезно, пока удирать от них будут, хорошо, если при этом живы останутся. Так что время, чтобы скрыться у него есть. Жаль, нельзя сразу убраться из этого мира. Межмировой портал легче отследить. Проще скрыться, перемещаясь с десяток раз по этому миру. Муторно, конечно, и энергии тратиться, портал знает сколько, но шкура у него, в отличие от тех же ящериц, одна и без прочной чешуи.

Маг открыл очередной проход, разорвав пространство, превратив тысячи километров в один миг. Окинул внимательным взглядом пустынный берег, поправил свою ношу, довольно хмыкнул. Снова шаг вперед и он уже в горах, ещё – скалистый берег прозрачного, как слеза озера. Наконец, он посчитал, что достаточно покружил по миру, и отследить его хаотичное перемещение будет невозможно. Маг стер выступивший на лице пот. Шаг вперед и вокруг знакомые места. Он с наслаждением вдохнул чуть пряный аромат нагретых за день камней. Маг никогда бы не признался даже самому себе, что горы были его слабостью. По крайней мере, при выборе местожительства в новом мире он предпочитал холодно-величественные и пустынные скалы без раздражающей глаз зелени. Багряный мох вполне достаточен для оживления пейзажа. Жаль только, что в таких местах найти достойное жилье крайне затруднительно. Но здесь ему повезло. Маленький охотничий замок, сложенный из серых камней, словно игрушечный, вырастал из скал на краю небольшого озера. Прихоть заядлого охотника, который пару лет назад отправился за грань, и переставшего быть нужным. Родня с превеликой радостью сдала жилье достойному господину, любящему тишину и покой. Удвоенная оплата позволяла избежать каких-либо вопросов. Мало ли причуд у богатея?

После исчезновения мага и асхалута в таверне воцарилась нездоровая тишина, через мгновенье взорвавшаяся неконтролируемым хаосом. Перед лицом новой угрозы драконы объединились, приняв в свои ряды даже предателя. Не время для распрей, убить никогда не поздно, а вот не позволить врагам уйти безнаказанными – гораздо важнее. Чужаки посмели проникнуть на их территорию, посмели похитить асхалута – смерть, только смерть поможет искупить им свою вину.

Пятерка магов так и осталась стоять у стены. Один, правда, попытался броситься вслед за исчезнувшим вместе с асхалутом магом, но огненный росчерк молнией обугливший пол у его ног охладил наглеца. Больше они не позволят уйти отсюда никому, только за грань.

Кэстирон, стоя на коленях, пытался привести в чувство брата. Тварь словно знала, как лучше всего ударить по дракону. Кэсти поднялся, собираясь открыть портал в Гнездо – лечить лучше всего там, под защитой родных стен. Судьба никчменных магов Кэстирона мало интересовала. Кого может интересовать судьба трупов?

Те, кто сегодня охраняли таверну, держа под наблюдением наружный периметр, не заметили, как осторожно шевельнулась тень в темном переулке, куда выходили окна зала. В начавшейся суматохе, когда от магического напряжения электризовались волосы на голове, ещё один открытый портал остался незамеченным. Фигура в темном плаще скользнула в него, уверенно взяв свежий след чужого портала. Слишком часто за это время ему приходилось вот так, скрываясь, следовать за этим магом. И чужеродные плетения стали ему почти родными.

По знаку Кэсти два асхалута подняли Ластиррана, готовясь переправить его в Гнездо, как только целитель откроет портал. Раненый слабо застонал, повиснув между ними.

– Потерпи, братишка, сейчас подлечим, и крылья будут как новые, – пробормотал Кэстирон, настраивая портал.

– Мы можем помочь, – вдруг подал голос один из магов. В ответ драконы дружно оскалились, асхалуты шагнули вперед, демонстративно поигрывая созданными структурами заклинаний.

Кэстирон лишь усмехнулся на это предложение помощи, прикидывая, не развлечься ли немного, собственноручно прикончив хотя бы одного из мерзавцев. Состояние брата тяжелое, но стабильное. Пара минут промедления не сыграют роли. В руках целителя вспыхнул багровый сгусток силы. Маг чуть побледнел, но взгляд не опустил. Созданное драконом заклинание он видеть не мог, но пламя, жадно вспыхнувшее в глазах целителя, говорило о многом. Маг застыл, стараясь даже моргать пореже, чтобы не спровоцировать жаждущих крови драконов. Ведь и портал открывать не надо, чтобы понять – как только раненого унесут в безопасное место, вместо пяти мнимых торговцев в таверне останется пять обугленных тел.

– Хорошо, хорошо, – маг примиряюще улыбнулся, – но я тебе не враг.

– Не враг, говоришь, – зло прищурился Кэстирон, уже прикидывая, куда он заметнет заклинание, и как оно врежется в наглого человечишку, взрывая живую плоть, – готов это доказать?

Маг пожал плечами, мол, легко, и только попросил.

– Мои люди останутся вне этого. Моя жизнь против их жизней.

Дракон не ответил. Лишь в глубине души что-то уважительно дрогнуло, мимолетно, почти незаметно. Но все же он развеял заклинание, создав вместо него другое. Маг спокойно шагнул вперед, снимая защиту, спокойно взглянул в яростно мечущееся пламя в глазах дракона. Кэстирон еле слышно зарычал, чувствуя, как гнев захлестывает его разум. Мгновенье и сгусток силы отправляется в сторону мага, по пути распадаясь на мелкие огненные капли. Красные точки оседают на левом рукаве пиджака лже-торговца, просачиваются сквозь ткань и, попадая на кожу, оставляют за собой глубокие раны.

По полу тарабанят капли крови, стекая с руки мага. Вот их становится все больше. Лицо мага белеет, губа закушена, но взгляд не теряет и доли решимости. Личина сползает с него, словно вторая кожа, открывая истинное лицо. Нет больше смысла тратить силу на поддержание маскировки.

Запах свежей крови будоражит. Кэстирон с удовольствием вдыхает его, чувствуя, как внутри начинает разгораться пламя, пламя безумства, гнева и ненависти. Этот человечишка заплатит за все, за брата, за Риль, и его смерть не будет быстрой, о – нет. Смелость и наглость достойны своей награды, и награда уже клубилась тьмой в его руках. Ещё немного и она отправится прямиком по назначению.

– Друг, – прорычал дракон, – друзья не скрывают своё лицо.

– Нет, – слабый стон, лишь намек на слово. Кэстирон резко оборачивается. – Риль ему доверяет, – еле слышно шепчет дракон, с трудом шевеля губами.

– Доверяет? – Кэсти окидывает скептическим взглядом уже пошатывающегося от кровопотери мага. Как же он молод, и при этом чешуйчато упрям.

Внезапно Ласти посерел лицом и обмяк. Наплевав на здравый смысл, со своего места сорвался один из магов и кинулся к потерявшему сознание дракону. Асхалуты дружно ударили по безумцу, и четыре щита прикрывших мага заиграли цветными всполохами. Впрочем, четвертый был откровенно слаб, истекающий кровью лже-торговец не смог поставить сильную защиту.

– Всем стоять, – рыкнул Кэстирон. Замерли все, кроме….

– Коллега? – брови дракона поползли от удивления вверх. Но целителю было ровным счетом наплевать на окружающую агрессию. Весь мир для него сейчас умещался в одном драконе, который внезапно решил уйти за грань, причем без разрешения. Маг лишь кинул встревоженный взгляд на командира, но тот качнул головой, подтверждая, что без мгновенной помощи вполне ещё протянет. И правда, кровь лишь редкими каплями обновляла темно-красную лужу, медленно растекающуюся по полу и впитывающуюся в дощатый пол таверны.

Кэстирон не мог видеть накладываемых магом плетений, но их влияние на состояние брата были заметны и без магического зрения. Лицо Ласти перестало пугать своей мертвенной бледностью, дыхание выровнялось, и скоро дракон погрузился в глубокий, целительный сон.

Глава 29

Маг-целитель шагнул назад, окинул критическим взором наложенные плетения, что-то подправил.

«А мальчишка знает своё дело», – отметил про себя Кэсти, сканируя состояние брата. И невольно ухмыльнулся при виде двух растерянных физиономий асхалутов, на плечах которых сладко посапывал Ласти. Оба пребывали в полном недоумении. С одной стороны, труд целителя будь он человеком или драконом – священен, с другой – перед ними враг, которого нужно уничтожить, ну, а в третьих была команда «стоять!», а не убивать. Пока асхалуты мучились, решая нелегкий вопрос, раненый маг ещё раз попытался наладить хоть какое-то общение.

Он аккуратно вытер об явно дорогой пиджак испачканную кровью ладонь.

– Тарк, – протянул МОСПовец руку дракону. Тот покосился на открытую ладонь. Странный способ у людей демонстрировать своё дружелюбие. Как можно всем без разбора совать свою конечность? У драконов, например, существует аж три степени доверия: кивок головой для малознакомых, открытая ладонь, поднятая вверх – знак уважения и пожелание чистого неба для полёта, и ладонь, прижатая к сердцу – для самых близких друзей и родных, чей образ навсегда в твоем сердце.

Кэстирон вздохнул – исцелив брата, маги заслужили вежливого обращения. По крайней мере, до тех пор, пока их вина не будет доказана. Дракон с недовольным видом пожал протянутую ему руку.

– Кэстирон сэт Рэгирмаф.

Тарк обернулся, махнул своим людям, точнее одному из них. Дракон невольно зацепился взглядом за шагнувшего к ним мага. Тот был ещё моложе Тарка, и черты его лица, глаза, в них было что-то неуловимо знакомое.

– Познакомьтесь, Коррин – брат Риль.

Брови Кэстирона второй раз за сегодняшний вечер покинули место своего привычного обитания и поползли вверх.

– Трыхдыр дак сор, – выругался дракон, недоверчиво уточнил, – Брат Риль?

Хотя… сомнений быть не может. Брат.

Маг приветственно улыбнулся, но тут же погасил улыбку.

– Нельзя терять времени, нужно как можно скорее найти Риль.

– Никто никуда не отправится, – вмешался Зарран, подойдя к ним, – пока мы не разберемся, кто вы, и что тут произошло. Кэсти, предлагаю ко мне, не тащить же этих в Гнездо?

Тарка, если и покоробило открытое недоверие, виду он не подал. Да и глупо было надеяться, что драконы решат им верить вслепую. Для чешуйчатых сейчас все маги – враги. И раньше отношения между ними были далеки от теплых, а сейчас от них просто веет смертельным холодом.

Кэстирон окинул оценивающим взглядом пятерку магов, согласно кивнул.

– Не стоит сейчас рваться куда-то и махать впустую порванными крыльями, сначала во всем разберемся, а потом уже отправимся в погоню. К тому же без Ласти отыскать Риль будет невозможно.

Тарк вздохнул, понимая, что игра не на его стороне. Дракон деликатно намекнул, что ему самому и его целителю нужно время, чтобы прийти в себя, а не бросаться сломя голову за врагом. И не убедишь этого чешуйчатого, что МОСПовцы и не в таких условиях работали, а подобные раны у них за царапины считаются.

– Что будем делать с этим? – кивнул Зарран в сторону Эрльханца. Тот стоял, мрачно глядя себе под ноги, на лице застыло выражение обиды и непонимания. Слишком быстро окружающие забыли о предателе, и он перестал быть основным блюдом на этом столе. Нет, охрану никто не снимал, вину тоже, но похищение асхалута, а не убийство дракона, стало главным событием вечера. Обидно, небо тебя побери, когда перестаешь быть главным злодеем.

Кэстирон был бы не прочь пообщаться с этим самоуверенным идиотом, но тот слишком упрям, и на контакт не пойдет. Жаль, дурака, да свои крылья ему не приставишь.

«Можно»? – взглядом спросил Тарк. Он как-то не привык столь расточительно уничтожать источник информации, и не мог не попытаться переломить ситуацию в свою пользу.

Кэсти пожал плечами, почему бы и нет, хуже все равно не станет. Но предатель скорее уйдет за грань, чем останется жить. Ведь за обидой кроется пламя гнева, готовясь вспыхнуть в любой момент.

Маг, придерживая больную руку, повернулся к дракону.

– Ты струсишь и останешься здесь или пойдешь с нами? – громко осведомился он.

В таверне воцарилась тишина. Дракон сердито зашипел. Этот маг все перевернул кверху крыльями. Теперь, если он останется и примет бой – это будет считаться трусостью! Да, кто такой этот человечишка, чтобы разбрасываться такими обвинениями?

– Решай быстрее, – нетерпеливо махнул рукой Кэсти, открывая портал, – или тебя так пугает наша компания, что ты предпочитаешь остаться?

Эрльханц только потряс головой – мир стремительно менялся, и уверенность выскальзывала из-под его ног, заставляя чувствовать себя крайне неуютно.

– Я – не трус, – наконец, рыкнул он, делая шаг к порталу.

Сознание постепенно возвращалось. Сначала появились звуки – где-то капала вода, потом до ноздрей донесся запах – пахло сыростью, дождем, свежестью. Риль приоткрыла глаза. Она сидела на полу, прислоненная к стене, на руках наручники. Быстрое сканирование – наручники не простые, от источника она отрезана, на помощь магии рассчитывать не приходиться. Весело, но главное – она пока жива, вот только шея ноет нещадно, как будто по ней бревном стукнули. Шевельнула головой, разминая шейные позвонки, оглянулась по сторонам – комната с высоким окном, не темница, и то хорошо. Обстановка вокруг простая – стол широкий, четыре стула с высокой спинкой, большой шкаф из темного дерева. Закругленные стены наводили на мысль, что она в башне. Эх, ещё бы в приоткрытое окно заглянуть, но цепь, вдетая в кольцо на полу, ограничивает её свободу.

Дверь распахнулась, впуская высокого чёрноволосого мужчину. Длинные волосы забраны в хвост, темно-зеленый костюм подчеркивает стройную, мускулистую фигуру, чёрные глаза смотрят с изучающим интересом.

Сходство с драконами болью кольнуло в сердце. Как там её Ласти? Последнее, что она помнила – летящее в её дракона заклинание, от которого тот не успевал уклониться. Дура, какая же она дура! Бросилась на защиту брата и его команды, и каким только ветром их занесло в таверну, в результате сама подставилась и Ласти подвела. Теперь сидит, прикованная наручника, и лишь ежится под колючим взглядом мага. Хорошо, хоть маскировка все ещё на ней. Не зря драконы целый час трудились, да ещё Зарран пару плетений добавил для надежности. Теперь даже на ощупь лишнее не прощупывается. Одна надежда, что мужская внешность не покинет её в самый неподходящий момент.

– Вижу, ты уже очнулся, – улыбнулся маг. Ох, а улыбка у него – сплошное очарование.

Риль поджала губы, зло сощурилась. К улыбке похитителя доверия нет. Маг только ухмыльнулся. Он видел перед собой молоденького, недавно прошедшего через ритуал, асхалута, и душу этого юноши завоевать будет не сложно. Взмахом руки разрушил цепь, но наручники оставил.

Спокойно подошел к столу, ногой отодвинул стул. Тот, проскрипев ножками по полу, остановился вполоборота к Риль. Маг приглашающе махнув рукой, сам уселся напротив.

– Ох, прости, я такой рассеянный, – мужчина шутливо стукнул себя по лбу, направился к шкафу. Покопался в глубине, достал из недр деревянной махины пачку печенья, горсть конфет в ярких обертках, пару бокалов и графин с красным вином.

«Я – мужчина, мужчина!» – в десятый раз напомнила себе Риль, вставая с пола. Глупо будет проколоться на окончаниях или походке от бедра. Девушка чуть ссутулилась, грудь хоть и не прощупывается, но нечего стоять так, будто она есть, и, подшаркивая, направилась к столу. Риль верила, что её спасут, рано или поздно, но пока есть возможность, было бы неплохо втереться в доверие к этому гаду. Слишком долго она за ним гонялась, слишком многое в её размеренной жизни пошло наперекосяк из-за этого черноволосого красавца. Не стоит сейчас упускать шанс разжиться информацией. Маг не видит в ней опасности из-за юной внешности, но стоит ему понять, что перед ним девушка, да ещё и будущая коллега, он будет явно не рад такому сюрпризу и просто предпочтет убрать опасного свидетеля. Странно, что его внешность Риль не знакома. Семья водила знакомство со многими магами, но вот этого девушка видела впервые.

Мужчина довольно улыбнулся, когда асхалут, хоть и настороженно, но присел за стол. Добиться доверия этого юнца, только недавно переставшего быть ребенком, будет ещё легче, чем ему казалось вначале. Может ему пришла пора завести себе ученика? А что, потенциал у юноши весьма и весьма неплох, преданность можно будет воспитать. Опорочить чешуйчатого дружка, или, как тут говорят, старшего брата, заронить сомнения в неопытной душе, и асхалут с радостью примет нового учителя. Вдвоем они смогут многое, очень многое. Начнем, пожалуй, с трогательной истории. Сопереживание – вот тот фундамент, на котором нужно строить доверительные отношения.

Маг небрежно плеснул красное вино в бокалы, один пододвинул пленнику. Тот даже глазом не повел на угощение, продолжая хранить молчание.

– Не беспокойся, вино не отравлено. Я не жду, что ты мне поверишь, но скоро сам поймешь, какую я оказал тебе услугу, вытащив из этого змеиного гнезда. Можешь называть меня «дорогой друг», – асхалут только презрительно фыркнул на такое предложение, но маг даже бровью не повел на оскорбительное поведение юноши. Он продолжал излучать благожелательность и доброту. – Пожалуй, я расскажу тебе свою историю, и ты поймешь, почему я недолюбливаю драконов, – маг откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу, на лице его появилось задумчивое выражение, – В то время, я был всего лишь ненамного постарше тебя и просто обожал путешествовать. Знаешь, половину своей жизни маги учатся и весьма напряженно. А я ненавидел Академию, ненавидел сидеть на месте, мне хотелось лишь свободы. Я использовал любую возможность, чтобы оказаться вне стен этого скопища знаний.

Во время одной из таких вылазок на свободу мы и встретились. Не знаю чем, но с первого взгляда он привлек к себе внимание. Таверна была полна народу, а он сидел за столом среди немытых фермеров, крикливых торговцев, пьяных ремесленников, словно драгоценный камень, случайно оказавшийся на прилавке среди дешевого стекла. Меня тогда поразило, с каким естественным достоинством и гордостью в лучшем смысле этого слова держался незнакомец. Чем-то он меня зацепил, и мне внезапно захотелось, чтобы для меня он стал не просто случайным прохожим.

Можешь не кривить лицо. Мои чувства к нему не переросли в извращенную любовь. Нет, я почитал его, как старшего брата, подражал, как старшему товарищу, доверял, как лучшему другу. Мой новый знакомый оказался отличным собеседником, искусным бойцом, он был умен, обаятелен, а самое главное, его манила та же страсть, что и меня – страсть к путешествиям. Подружились мы довольно быстро. Со всей жаждой молодости я окунулся в эту дружбу. Чем-то это смахивало на безумие, и я все больше привязывался к нему. Разные по воспитанию, по характерам, мы понимали друг друга с полуслова. Жажда найти что-то новое, познать неизведанное – объединило нас сильнее, чем родственные узы.

Мы не сидели на одном месте дольше пары дней, стремясь охватить весь мир. Но однажды, наши отношения подошли к определенной черте доверия, за которую мы ещё не переступали. Я не говорил, что являюсь магом, маскируя свой источник, он – что не человек. Вот только его чешуйчатость меня не отпугнула, нет. Плевать мне было, что он иногда отращивал себе крылья с хвостом и летал по небу. Ради нашей дружбы я готов был бросить свою прежнюю жизнь, забыть, что я пространственник. Но этот трус не принял мой дар, у него даже не хватило смелости объясниться. Ложь, с которой все начиналось, ею же и закончилось. Чешуйчатый урод просто исчез, не объяснив ничего, даже пары строк не оставив на прощанье.

Маг залпом осушил бокал и тут же наполнил его заново. Давние воспоминания поневоле захлестнули его, словно он приоткрыл плотину, и застоявшаяся вода впервые выплеснулась в окружающий мир, не в силах остановиться.

– Тогда я просто обезумел. Все библиотеки, все до одной, прошерстил в поисках любой информации о драконах. Шел на подкуп, спаивал драконологов, вызнавая запретные факты, перешел на их факультет, связав свою жизнь с проклятыми рептилиями. Через год я знал о них столько же, сколько наш декан, докопался и до асхалутов. И вот тогда, наивный дурак, я возомнил, что если соглашусь, стать его асхалутом – все изменится. Мы станем больше, чем друзья, мы станем – братьями. Ещё полгода я провел в поисках. У меня ведь не было даже имени – уходя в путешествие, драконы берут новое, смешно сказать, человеческое. Но я был настойчив. Обида и надежда питали меня всё это время. Что было дальше – легко догадаться, – в голосе мага зазвучала боль, горькая боль разочарования.

Треск хрустнувшего бокала заставил Риль вздрогнуть. Надо же, как разнервничался. Даже не заметил, что кровь полилась из порезанной ладони на стол. Похоже, она первая, кому маг решил открыть душу. Выслушать-то она выслушает, но вот понять может с трудом. Да, ей тоже нравятся самоуверенные ящерицы, точнее одна из них, но представить, что она полгода гоняется за Ласти… Нет, всё-таки мужчины бывают чудовищно упрямы, хотя, она сейчас тоже вроде как принадлежит мужскому роду, посему ей нужно не возводить глаза к потолку – какой идиот, а проявить солидарность – какая сволочь, а ещё дракон!

Риль сочувственно кивнула, главное – не переборщить с эмоциями, настороженная сдержанность – вот то, что по идее должен проявлять парень, попавший в подобный переплет.

Маг тем временем залечил порез, достал ещё один бокал, промочил горло вином и продолжил. Горечь уступила место язвительности.

– Мой друг проявил любезность и объяснил, что я не могу быть асхалутом, не гожусь в младшие братья. Человеческая магия, якобы, ущербна для драконов и не может быть объединена при ритуале. Меня – лучшего на курсе студента, одного из сильнейших в будущем магов сочли недостойным. Мало того, врали, врали, глядя в глаза. А потом этот выродок заявил, что наше знакомство лучше не продолжать. Ты представляешь, – маг вылил остатки вина из бутылки в бокал, помахал им в воздухе, – представляешь? – спросил он ещё раз, то ли у Риль, то ли у бокала, – эта тварь назвала нашу дружбу – знакомством, а мою магию – ущербной. Лучше бы он просто убил меня, чем так наплевал в душу.

Риль согласна кивнула, точно, лучше бы убил, тогда бы она не сидела здесь, выслушивая пьяную исповедь страдающего от неразделенной дружбы мага.

– Но я решил доказать им всем, – он махнул рукой на стену, видимо там все и были, кому нужно было что-то доказать, – всем этим чешуйчатым с их асхалутами, что обойдусь без ритуала. Эти ящерицы давно мечтали стать выше нас, овладеть двумя видами магии, даже асхалутов для этого завели, да все без толку. Асхалуты превратились в живые игрушки, а драконы, как были никчменными магами с двумя крыльями и одним хвостом, так ими и остались. Мы, правда, в той же ситуации и не видим их плетений. Вот только мне удалось изменить это положение вещей, исправить свою, так сказать, ущербность.

Лицо мага приобрело торжественное выражение, точно, все вокруг признали, наконец, его гениальность, о которой он до этого скромно умалчивал. Из шкафа была извлечена ещё одна бутылка, чуть поменьше первой, с более толстым стеклом. Маг не поленился и достал чистый бокал. В плену стекла красным золотом заиграла густая жидкость, по комнате разнесся аромат, который было трудно с чем-либо спутать, аромат – свежей крови.

Риль побледнела. Маг – кровопийца, оригинальное вкусовое пристрастие. Интересно, он кровь для здоровья употребляет или ему просто вкус нравится? Мысль о том, зачем её сюда притащили, приобрела пугающую ясность.

Маг зловеще усмехнулся, наслаждаясь её испугом, покачал жидкость в бокале, вдохнул аромат – дегустатор, портал ему пониже спины.

– Да, мой юный друг, ты правильно догадался – это кровь, кровь наших общих чешуйчатых знакомых.

Ещё нелегче, так он бедных ящериц в доноров превратил, и куда ему столько крови, литрами он её, что ли потребляет?

– И как на вкус? – не удержалась от вопроса Риль.

– Гадость, – ухмыльнулся маг, – но что не сделаешь ради науки.

«Точнее ради собственного могущества», – подумала девушка, прикидывая, как выяснить правду и не проколоться на окончаниях или слишком заумных вопросах. Асхалуты ведь не учатся в академии.

– А как же эмоциональная связь с хозяином этой крови? Чужие чувства не сильно отвлекают?

– В моей голове есть только мои чувства, – глаза мага блеснули торжеством, – а все благодаря одному единственному ингредиенту.

Он извлек из кармана небольшой бархатный мешочек, развязал его – по комнате поплыл сладкий аромат, у девушки даже во рту пересохло от приторности, разлившейся в воздухе. Маг бросил щепотку серого порошка в бокал, комочки покачались пару мгновений на темно-красной поверхности и дружно затонули.

– Ну, вот, – он удовлетворенно хмыкнул, – один бокал, и ты можешь забыть про своего чешуйчатого дружка. И при этом, заметь, все твои способности работать с двумя видами магии останутся при тебе. Удобно, не правда ли? Не нужно быть младшим братом, у которого права голоса и собственного мнения ровно столько, сколько у домашней зверюшки. Знаешь, я даже благодарен, своему бывшему другу. Если бы не его предательство – кем бы я сейчас был – заурядным драконологом, обычным магом. И тебе хочу предложить нечто более значимое, чем судьба простого асхалута. Пойми, твой потенциал достоин большего, тебе нужно учиться, а что могут дать ящерицы? Их способ работать с чистой энергией не годится для людей, будь ты хоть трижды брат дракону. Я могу научить тебя всему, что знаю сам, а это – немало.

– Ты предлагаешь? – удивленно вскинула брови девушка.

– Стать моим учеником, – закончил фразу маг, – мой юный друг, миров – множество, и не во всех живут крылатые ящерицы, но, ни в одном из них не будет более сильного мага, чем ты. Что может дать тебе твой дракон, и что могут дать я. Подумай над этим хорошенько.

Мысли словно запутались в волосах, утонули в кровавой красоте бокала. Тишина повисла в комнате. Маг не торопил, давая время на раздумья, а Риль не могла оторвать взгляда от фужера. Высокая ножка, прямые стенки, стекло, простое стекло сейчас содержало в себе так много и так мало. Что для неё асхалутство? Любовь, семья, будущее или привязанность, рабство, проклятие? Кто она теперь? Маг-пространственник или асхалут дракона? С кем ей жить, с кем остаться? Сможет ли чешуйчатая семья стать для неё родной, смогут ли её родители понять выбор дочери?

Когда же все так успело запутаться в её жизни? Она уже не знает где правда, а где ложь. Что она чувствует к Ласти? Он ей дорог – безусловно, с ним и просто, и сложно, но не скучно – это точно. Но как понять, где настоящие чувства, а где привязка, замешанная на крови? Разве что избавиться от неё. Выпить бокал, оборвать нить, связывающую её с драконом, перестать быть асхалутом. Но разве обязательно убивать, чтобы понять, осознать, принять?

Как это трудно и больно – выбирать. Не пожалеет ли она потом, что отказалась стать настоящим магом, ведь и портал открывать не надо, чтобы понять – другого учителя ей не найти. Обратной дороги в Академию нет и не будет. Она – изгой для магов. Даже, если оборвет связь, драконья кровь никуда не денется. Как ни отвратительно это признавать, но предатель, кровопийца – её единственный шанс выучиться, стать настоящим магом, стать тем, кем она всегда мечтала быть в детстве.

Ну, почему мечта всегда требует жертв, и в первую очередь, самых близких и дорогих. Ведь Ласти любит её, обрывая связь, она убьет его чувство. Такого предательства дракон не простит. Хотя, почему её должна волновать какая-то там чешуйчатая ящерица? Она к нему в асхалуты не набивалась. Выжил – хорошо. Её долг выполнен. И мага она нашла. И этот долг выполнен, формально. Не будем вдаваться в детали.

Вот зачем Ласти такая нагрузка, женщина-асхалут? Он же не сможет выбрать себе драконицу, пока Риль жива. Сейчас чувства затмевают все, но что будет через десять лет, а через двадцать? И ведь не скрыть, не спрятать раздражение, гнев и обиду за маской любви или равнодушия. Любые эмоции легко дойдут по связи. Что её ждёт? Слезы по ночам в подушку, первые морщины, все ещё молодой дракон, рядом с дряхлой старухой? И ведь Риль так и не знает в качестве кого она будет при драконе – только асхалут, боевой друг и товарищ, и вдобавок любовница. Но ей хочется иметь семью, родить детей. Нужно ли это дракону? Навряд ли. У него в планах покорить сильную драконицу, войти в высокопоставленное Гнездо, стать очередным Главой Совета. Есть ли в этих планах место для простой человечки? Вот оно решение всех этих вопросов – темно-красная жидкость в бокале. Свобода для обоих.

Риль протянула руку, провела пальцем по стеклу – холодное, похоже, маг использовал специальное заклинание, чтобы сохранять кровь свежей. Пальцы сжались на тонкой ножке. Ещё чуть-чуть, ещё немного уверенности в правильности выбранного шага, и все будет закончено. Маг ободряюще улыбнулся. И совсем он не выглядит злодеем, очень даже симпатичный.

– Нехорошо, Бонас, принуждать мою ученицу делать то, о чем она может потом сильно пожалеть.

От неожиданности Риль вздрогнула, рука дернулась, опрокидывая бокал на стол. Кровь хлынула на поверхность стола, превращая благородное дерево в разделочную доску мясника. Девушка вскочила, роняя стул на пол, делая шаг назад, прочь от текущего в её сторону кровавого ручейка.

– Хирано! – скривился Бонас, тоже поднимаясь из-за стола. Либо та ловушка сработала впустую, либо маг ухитрился из неё выбраться, жаль. Потом, все же до него дошел смысл фразы, – Ученицу? – его брови от удивления поползли вверх, а глаза в недоумении расширились. Риль и сама удивилась, но Бонасу ответила ехидным взглядом. Да-да, дяденька, нечего, не проверив, таскать к себе в дом всяких. Под безобидной внешностью может прятаться кто угодно, например, она.

Бонас щелкнул пальцами, снимая с Риль маскировку.

– Так-так, неожиданно. Это тебя разыскивает Магистрат, хм, понятно, можешь не отвечать. Значит, тебе удалось пройти инициацию. Ящерицы помогли? Да, вижу. Занятный эксперимент получился. Хотел бы я посмотреть, как ты работаешь, – маг задумался, что-то прикидывая, потом улыбнулся, – мое предложение все ещё в силе. Девочка, с твоими способностями тебе учиться нужно, а не играть с чешуйчатыми в игры.

– Бонас, ты не понял – она уже моя ученица, – Хирано шагнул к Риль, одним движением избавил её от наручников, потом аккуратно, но твердо утянул к себе за спину. Пока маги буравили друг друга напряженными взглядами, девушка немного пришла в себя, пришла настолько, что осознание произошедшего нахлынуло, принося невыносимый стыд, горечь и боль. Что же она только что чуть не натворила? И главное, ради чего? Принуждение никогда не срабатывает, если к этому нет предпосылок. Нельзя заставить человека, а тем более мага, полюбить сладкое, если он его ненавидит с детства. Можно лишь подтолкнуть, сделав неосознанное близким и желанным, подняв из глубины души то, что тщательно прячешь, даже от самого себя. Познакомьтесь – Эрилиэлла, будущий магистр, величайшая из величайших, сильнейшая из сильнейших, идущая к власти по трупам родных и друзей. Риль аж тошно стало. Хотелось срочно смыть с себя всю эту гадость, да разве отмоешься изнутри?

Власти ей захотелось, силы немерянной, а трупы потом по ночам беспокоить не будут или кровушка драконья поперек горла не встанет? И даже любовь готова была выбросить, растоптать. Да, если после всего этого Ласти откажется от неё – так ей и надо, магичке доморощенной. Предательница! Злые слезы комком подкатили к горлу.

От терзаний её отвлек изменившийся магический фон в комнате. Маги от гляделок перешли к активным действиям.

Внешне – ничего не поменялось, как стояли друг напротив друга, так и стоят. Риль перешла на магическое зрение. Много раз она наблюдала поединки, но те были учебными, здесь же все всерьез. Переливаясь, висели щиты, за ними уже готовились к атаке сложные построения заклинаний. На что рассчитывает Хирано – не понятно, Бонас со своей двумагичностью явно сильней, кроме того они коллеги, учились у одних и тех же учителей, а значит и все заклинания драконологов ему известны.

Первый обмен ударами был пробным, почти шуточным, но вот потом схватка пошла по-крупному. Щит Хирано ещё держал, но капельки пота уже выступили на его лбу, а лицо побледнело от напряжения. Нет, так дело не пойдет. Ещё немного и она лишится своего учителя, пусть и навязавшегося на эту роль. Помощи от неё, конечно, немного. Она бы с радостью заметнула в Бонаса своим последним экспериментом, и в башне стало бы на три трупа больше, а в округе на одну башню меньше.

Но кое-что она все же может. Риль прикрыла Хирано своим щитом. Маг даже отвлекаться на благодарность не стал. Мигом пустил высвободившиеся силы на атакующие заклинания. Бонасу их слаженная работа пришлась не по душе. Хирано вдруг напрягся и отрывисто бросил Риль: «Отвлекай!»

Легко сказать – отвлекай. А если в арсенале только одно замораживающее и одно сильно разрушительное заклинания? Она же только и может, что Снежной Девой работать, превращая случайных путников в сосульки.

Бонас лишь пренебрежительно хмыкнул на её попытки пробить защиту замораживающим заклинанием, но девушка не пала духом, наоборот, увеличила скорость, отправляя в сторону мага одно заклинание за другим. У неё другая задача – отвлечь. Не удалось. Бонас перестал атаковать, сосредоточенно выплетая что-то серьезное.

«Кто успеет первым?» – Риль затаила дыхание, как будто её слабый вздох мог помещать концентрации Хирано. Очередное замораживающее заклинание отправилось в сторону Бонаса. Тот даже не обратил на него внимания, лишь защитный щит отозвался голубой вспышкой. Одно радовало – часть сил ему все же приходилось тратить на защиту, и атаковать в полную силу он не сможет. А вот Хирано, прикрытый её щитом, решил выложиться по полной.

Её самоназванный учитель успел первым, и отправил в сторону коллеги что-то совсем уже несусветное. Таких структур Риль даже в дедушкином справочнике не встречала. Мгновенно шагнул назад, выстраивая ещё один щит поверх её защиты. Несусветная несуразность грохнула знатно. Риль чувствительно приложило взрывной волной об стену, даже дыхание перешибло, а сверху ещё и придавило чем-то мягким, но костлявым.

Костлявость застонала, зашевелилась, сползла с девушки, и дышать сразу стало легче. В комнате посвежело. Ещё бы воздуху не посвежеть с такой-то дырой в стене! Неплохо Хирано интерьерчик в башне подправил, кардинально к вопросу подошел. И на чём только башня держится – непонятно. Но долго она явно не протянет, без одной-то стены.

Риль села, потрясла головой. Тщетно, лишь сильнее в ушах загудело, а слух и не думал возвращаться. Нет, чем только думал этот гений-самоучка, применяя подобное в закрытом пространстве? Рассчитывал на удачу? Таким образом расправиться с Бонасом она бы и сама могла. А ещё в учителя набивается!

Черная смятая куча заворочалась, из-под неё высунулась взлохмаченная голова Хирано. Голова зашевелила губами, пытаясь что-то сказать. Риль развела руками – неслышно. Маг нахмурился, махнул рукой в сторону провала, изобразил складывающийся домик, потом указал на дверь. Риль согласно кивнула, кряхтя, вставая с места. Хирано, как старого, больного, на голову, пришлось поднимать ей самой. Все же основная ударная волна досталась именно ему. Два побитых, поддерживая друг друга, поползли вниз по лестнице. Выход во двор был недалеко, и скоро оба вздохнули с облегчением, оказавшись вне опасно наклонившихся стен башни.

Глава 30

Когда Хирано с Риль спустились к озеру, умыться и посидеть на берегу, сзади с ворчливым гулом обрушилась башня. Оставшийся дом не выдержал потери центральной части и последовал примеру башни. Риль нервно хихикнула. Дорого же обошлась Бонасу попытка заполучить к себе в ученики перспективного асхалута. И дома лишился, и…

– Он жив? – уточнила Риль у Хирано.

– Нет, – отозвался тот, с фырканьем умываясь в ледяной воде озера, – я просканировал округу. Из живых здесь только мы с тобой.

Риль тяжко вздохнула, понимая, что теперь драконам некого будет теперь предъявить в качестве живого подозреваемого.

Хирано отошел от воды, скинул плащ, усаживаясь рядом с девушкой.

– У меня не было выбора. Даже твой щит не выдержал бы его следующего удара. Когда Бонас понял, что ему не удалось переманить тебя на свою сторону, решил уничтожить нас обоих.

Все ясно и без пояснений, но не только это тревожило Риль.

– Все ещё переживаешь? – понятливо спросил маг. Девушка в ответ лишь шмыгнула носом, берег озера поплыл перед её глазами, а в горле запершило от слез, – Риль, ты не можешь быть идеальной, как ни старайся. Да, и у твоего дракона характер ещё тот, взрывоопасный, я прав?

Риль улыбнулась, смахнула грязным рукавом набежавшие слезы.

– Ещё он жуткий собственник, – пожаловалась она.

– Конечно, ты же теперь его главное сокровище, – подмигнул маг.

Сокровище оглядело свою насквозь грязную и местами порванную одежду, провела ладонью по лицо. На пальцах остался серый след. Хорошо, сокровище, таким только ребятишек пугать по ночам. Пришлось идти умываться.

Холодная вода освежила голову, привела в порядок мысли.

– Надо вызывать драконов, хоть труп им предъявим.

– Уверена? – уточнил маг, с тоскою оглядываясь по сторонам. Объясняться с чешуйчатыми Хирано желанием не горел, но и бросать ученицу в одиночестве совесть не позволяла.

– Должна, – ответила Риль с мрачным видом, тоже пребывая не в восторге от предстоящих разборок с одной ящерицей. Оба синхронно вздохнули – скандал неизбежен.

– Хорошо, – сдался Хирано, – я свяжусь с Тарком, если он ещё жив.

Риль с облегчением кивнула. Связаться с Ласти ей было бы легче, но вот сердце упорно хотело оттянуть момент разборок.

Маг вытащил шар связи, пара фраз, и через несколько мгновений около развалин стало многолюдно и многодраконно. Первыми из портала выскочили маги, занимая боевое построение, за ними драконы с асхалутами, внося в построение свой чешуйчатый хаос. Риль стояла чуть в стороне, поэтому её заметили не сразу, а вот фигура в чёрном плаще мгновенно привлекла к себе внимание.

– Хирано! – ощерились заклинаниями МОСПовцы.

– Маг! – зарычали драконы, и пламя зло вспыхнуло в их глазах.

– Риль! – метнулся к девушке Ласти, но она шагнула вбок, прикрывая собою мага.

– Прости, – прошептала чуть слышно и уже громче добавила, – всем стоять!

Команда была излишней, и так все стояли с готовыми заклинаниями и выставленными щитами. Ещё один портал отвлек на себя внимание, но ненадолго. Драконы и так знали, кто пожаловал на разборки, а МОСПовцы в этом вопросе им доверяли.

Фэстигран окинул хмурым взглядом всю воинственную компанию, стоящую напротив помятого мага и одной не менее воинственно настроенной девчонки.

– Риль, – сладким голосом обратился к ней вновь прибывший. За его спиной перетаптывались два незнакомых девушке дракона, – прошу, подойди ко мне, дорогая.

От непривычно ласкового тона девушка вздрогнула, от обращения «дорогая» похолодела и выставила щит. Сзади недовольно засопели.

– Риль, я сам могу за себя постоять.

Ага, с нулевым резервом и сотрясением мозга. Чем интересно, он собирается это стояние производить, внешним видом что ли?

– Не уверена, что вам и слово сказать дадут, – произнесла Риль, пристально наблюдая за драконами. Ох, похоже, Хирано приняли за похитителя, теперь одна надежда на благоразумие МОСПовцев. Ящерицы, когда впадают в гнев, мало адекватны.

– Риль, – ещё один парламентер шагнул к ней, – иди к нам, любимая, прошу.

У девушки защипало в носу, сердце рванулось из груди, но было остановлено холодной рукой совести. Оставить Хирано без прикрытия, после того, что он для неё сделал? Нет, хватит с неё сегодня подлости, стоим здесь. Ни шагу вперед, за спиной раненый.

– Ласти, – голос неприятно поразил своей жалостливостью, – Хирано не похищал меня, наоборот, спас.

Но её объяснение произвело прямо противоположный эффект, драконы, все как один, нахмурились. Фэстигран произнес длинную фразу на драконьем. С каждым словом, лица чешуйчатых все больше мрачнели. Так, похоже, она выпала из доверия.

Сзади многозначительно кашлянули.

– Девочка, тебе и, правда, лучше уйти. Поверь, так будет проще. Твои друзья убеждены, что я для тебя – плохая компания. Не переживай, моей удачи ещё хватит, чтобы не уйти за грань.

Риль закусила губу. Сухие слезы жгли грудь. Почему, почему ей не верят? А ещё семья называется! Брат, как же! Слово своего асхалута для него – пустой звук, да и родной не лучше. Снюхались с драконами и пляшут их танцы. Только и могут, что виновато отводить глаза.

– Тарк, Коррин, поверьте, маг-предатель лежит среди руин башни, он мертв. Хирано тут не при чем.

Тарк дернулся было, но под взглядом Кэстирона замер.

– Мёртв? – вскинул бровь Фэстигран, – удобно, не правда ли? Кто теперь докажет, что именно он был предателем? Кто подтвердит твою невиновность, человечишка?

– Я! – задрала выше подбородок Риль, чтобы быть хоть немного значительней, но подбородок не помог. Дракон только головой покачал. Прелестно, её слова теперь, словно, вода – утекли и нет их.

– На тебе – запах, Риль, – Ласти опустил глаза, – мы не может тебе доверять.

Запах, порошок, опять он – источник всех её бед и несчастий. Остался только один способ доказать правду – полное слияние. Эх, а ведь она так надеялась оттянуть момент признания, ну, или сделать его помягче. Вот она – расплата. Придется засунуть свою гордость куда подальше. Это её долг – вытащить Хирано из лап драконов.

На такое предложения Фэстигран только удивленно поднял брови – не ожидал. Сомнение промелькнуло в его глазах, но кивнул, разрешая. Вот в прозрачных водах горного озера зачернело отражение крылатого гиганта. Дракон изогнул шею, выжидательно скосил желтым глазом на тоненькую фигуру девушки. Той на плечо легла теплая ладонь мага, ободряюще сжала его.

– Не бойся, чем раньше очистить гнойную рану, тем быстрее она заживет.

Риль шагнула вперед. Ближе, ещё ближе. Для слияния нужен телесный контакт. Протянула руку, провела пальцем по золотой полоске, идущей по краю чешуи, шкура под рукой напряглась. Сзади шумно выдохнули. Уже понимая, что она увидит, Риль медленно повернулась. Два гиганта, одетых в чёрную чешую, стояли у неё за спиной. Оба дракона вид имели вполне мирный: сложенные крылья, покоящийся на земле хвост, и только пламя, пляшущее в их глазах, выдавало истинное состояние братьев. Подстраховщики, портал им под хвост. Обложили, не дернешься. Медлить дальше было глупо, но и унять всколыхнувшееся вновь раздражение Риль уже не успевала. Ласти досталось по полной, он даже дернулся, когда его окатила волна возмущения, идущая от девушки. На краю сознания послышался чей-то смешок. Весельчаки! А вот ей совсем не весело. Довели, а теперь радуются. Примерно такие мысли и отправила ещё по двум адресам. Слияние на троих – обязательно? В ответ пришла картинка: Хирано на допросе. Полное считывание памяти и шансы пятьдесят на пятьдесят на то, что он останется в здравом уме. Помянула всех драконов вместе с магами. На первое недовольно рыкнули, причем в три голоса, а для вторых предложили ещё парочку вариантов – куда и кому идти с их властолюбивыми экспериментами.

Риль, заранее смирившись с неизбежным разбирательством её поведения, сняла щиты, открывая память. Пусть копаются, стыдно, но что делать, если заслужила. Мимолетные чужие касания – неприятно, но терпимо, только девушка все равно каждый раз вздрагивала, ощущая чужое присутствие. Три дракона в одной её несчастной голове – перебор. Губы искусаны в кровь, но стонать ниже её достоинства. В этот раз слияние было болезненным и тяжелым. Когда все закончилось, Риль от нахлынувшей слабости упала на колени. В голове жгутом раскручивалась боль, грозя перейти во что-то невыносимое.

Сквозь пелену боли услышала уверенный голос Фэстиграна:

– Это дело только нашей ответственности, посторонних просим покинуть данную территорию. Маг оправдан, можете забирать его с собой. Его претензия на асхалута Риль, будет рассмотрена отдельно.

Чьи-то руки подхватили Риль. Родной голос прошептал на ухо.

– Потерпи, Риленок, нам разрешили забрать тебя с собой, пока эти чешуйчатые разбираются со своим сверх хвостатыми проблемами.

Ригли стремительно вошел в таверну, отряхнул от налипшего песка сапоги. МОСПовцы специально выбрали данное заведение для постоя. Буквально в десяти минутах ходьбы от него начинались пустынные дюны, носящие дурную славу. Поговаривали, что там любит бродить призрак дочери прежнего хозяина таверны, утопившийся в местном заливе.

История банальна: приезжий столичный красавец отбывал здесь родительское наказание. Решив сочетать приятное с полезным, он вскружил девице голову, а вернувшись в родной дом, мгновенно позабыв временную подружку. Та же, не выдержав предательства, покончила с собой. Как это можно было сделать в данной луже, глубиной по колено, оставалось загадкой для всех МОСПовцев. Преобладали две версии. Первая, что девица была чудовищно упрямой, и её не остановил поход с километр по мелководью, вторая – она попросту удрала вслед за любовником в столицу. Правда стерлась со временем, и была уже никому не нужна, а вот дурная слава этих мест магам была лишь на руку. Не очень-то приятно открыть портал и столкнуться нос к носу с ошарашенным местным населением. Народ здесь дикий, к магии не приучен, так можно и веслом промеж глаз получить от испуганного рыбака. Доказывай потом, что ты не призрак и не дух моря, пришедший утащить несчастного под воду.

– Ну, что там? – нетерпеливо кинулся к вошедшему Коррин. В таверне, несмотря на поздний час, было пустынно. Погода разыгралась не на шутку, и даже отчаянные завсегдатели решили остаться дома, пожертвовав привычным стаканчиком вина. Хозяин, убедившись, что гости накормлены и всем довольны, отправился провести этот редкий спокойный вечер в собственной постели.

Ригли, не торопясь, снял плащ, потряс его. На полу тут же образовалась лужа грязной воды.

– Ну, и погодка, – пробормотал маг, – пока сюда дошел, промок так, словно мелководье животом по дну избороздил.

– Давай за стол, – махнул рукой Тарк, – я ужин тебе подогрел. Эти ящерицы и не догадались покормить.

– Куда там, – скривил недовольную рожу маг, – даже отдохнуть не дали. Так и вкалывал без перерыва.

– До чего докатились, – с неодобрением покачал головой Харан, – на чешуйчатых работаем. Может сразу в асхалуты подадимся?

– У нас уже один есть, – Тарк кивнул на лестницу, ведущую на второй этаж.

Маги разом помрачнели, но тему продолжать не стали. Ригли устроился за столом, ухватив себе кружку с горячим хмелем.

– Весело, там, сейчас, – начал он доклад, – носятся, словно им под хвост иголок напихали. Этот их старший.

– Фэстигран, – подсказал Хирано.

– Ага, Фэстигран. Только вы убрались оттуда, как он заявляет. «Тут ваш маг напорталил, отыщи-ка где», словно я должен по запаху определить, где Бонас успел нагадить.

– Погоди, не торопись, выпей лучше, – Ханар достал из нагрудного кармана плоскую фляжку, плеснул на дно стакана янтарно-золотую жидкость, – командир не возражаешь?

Командир не возражал, эти рептилии кого угодно доведут до нервного срыва или до убийства.

Лекарство помогло. Лицо мага порозовело, руки перестали сжиматься в кулаки.

– Нашел я там, конечно, один интересный портал. Его и искать особо не надо было. Бонас на одном и том же месте его открывал и, судя по текстуре, раз в три-четыре месяца. Хирано, а эти их, питомцы, что в порталах совсем ничего не смыслят?

– Асхалуты? – вздохнул драконолог, – Нет, куда им. Любой наш третьекурсник их за пояс своими знаниями заткнет. Да, и готовят асхалутов большей частью по боевым, да прикладным заклинаниям.

– Не понятно, – Ригли взъерошил свою шевелюру, глотнул хмель, с блаженством ощущая, как тепло катиться вниз к желудку. Ох, и намерз он сегодня в горах, да ещё в этом дурацком костюме успешного торговца, где сплошь одни кружева, – ну, да ладно. Ткнул я в нужное место пальцем. Ящерицы вокруг лишь головами одобрительно закивали, да по-своему заболтали. Я так понял, что портал они и без меня нашли, но им нужно было удостовериться. Хирано, – маг опять повернулся к драконологу, – они же не видят наши порталы, как тогда ухитрились его обнаружить?

– Гм, – Хирано аж поперхнулся от такого неожиданного вопроса.

– Кажется, я знаю, – Тарк поднялся из-за стола, прошелся из одного угла таверны в другой, – тогда в замке Герцога ящерица искала следы своих. Как-то же он рассчитывал их обнаружить, может по запаху?

– Браво, лейсер. Версия вполне достойна своего существования, – улыбнулся Хирано, – беда только в том, что таких идей существует множество, даже среди специалистов. Иногда мы напоминаем собой сборище гадалок и сказочников, а не драконологов.

– Пусть будет по запаху, – махнул рукой Ригли. Принятое лекарство привело его в благодушное настроение, – самое интересное не это. Наш загадочный Бонас открывал портал в очень интересное место, – маг выдержал паузу и, добившись полного внимания публики, продолжил, – этот мир не включен в общую систему координат, и он явно не из нашей связки.

В таверне воцарилась тишина. Маги обдумывали услышанное. Открытие нового мира – вещь возможная, но практически нереальная. Все доступные к посещению миры известны давным-давно. Захлестнувший поначалу магов энтузиазм первооткрывателей быстро сошел на нет. Во-первых, миров все же меньше, чем пространственников, стремящихся их открыть, во-вторых, переход из одной связки в другую пожирает массу энергии, и остатка хватает лишь на обратную дорогу, даже по связке не прогуляешься. И здесь кроется самая основная несправедливость пространственной магии. Потраченный резерв восполнялся быстрее всего в родном мире, медленнее в соседних мирах, и никак – на другой связке. Объяснений этому выдвигали массу, но ни одно не получило полную доказательность.

Быстренько были открыты четыре связки, две по шесть миров, в остальных двух по семь. На этом эпоха великих открытий завершилась. Подробная пространственная карта гордо висит в академии, и каждый первокурсник непременно мечтает, что он-то найдет способ пойти дальше. Но видно и здесь Создатель позаботился о контроле распространения пространственных магов по другим мирам. Не всем по душе открывающиеся на их родной земле порталы и появляющиеся оттуда чужаки.

Да, каждый выпускник считал своим долгом посетить другую вертикаль миров, почему-то связки представлялись в вертикальном исполнении, хотя и ребенку известно, что невозможно проложить координаты не имея ориентиров, а их в междумирье как раз-то и нет.

Одного такого посещения, как правило, молодым магам хватало на всю оставшуюся жизнь. Всегда чувствуешь себя неловко, гуляя по чужому городу, когда денег в кармане лишь на обратную дорогу, и даже на маленький пирожок не хватит. Редко, кто из них рисковал ходить по дальним мирам, не имея возможности прибегать к магии. Именно таких смельчаков потом активно вылавливал МОСП и привлекал к себе на службу.

– Маэстро, не хотите нам ничего поведать?

– Видите ли, уважаемый лейсер, один не менее уважаемый дракон очень вежливо просил меня не распространяться об увиденном. Я не мог ему отказать в такой настойчивой просьбе.

– Маэстро, это пахнет предательством.

– Ну, что вы, лейсер, я никоим образом не нарушаю свои обязательства перед Магистратом. Как приданный вам консультант по драконам, я настоятельно советую не лезть в это дело. Поверьте, есть вещи, которые нужно оставить их хозяевам.

– Поражаюсь вам, Хирано. Вы так быстро перекрашиваетесь из чёрного в белый и наоборот, что я даже не знаю, как к вам относиться.

– Как к серому, уважаемый лейсер, – иронически улыбнулся Хирано.

– И что за претензию будут рассматривать ящерицы, вы тоже оставите в секрете?

– Отнюдь, здесь секрета нет. Я предложил Риль стать моей ученицей.

– Она согласилась? – живо поинтересовался Коррин.

– Пока нет, – вздохнул Хирано, – но я надеюсь на это. Девочке нужно учиться, и только кто-то из наших сможет стать её наставником.

– Как она? – уточнил Ригли, бросая взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж.

– Плохо, – Коррин тоже вздохнул. Положение старшего брата одной магички последнее время обходилось ему все дороже и дороже, – накормить её мы так и не смогли, даже лишнего слова не вытянули. Ох, попадись мне эта чешуйчатая тварь, я бы ему все чешуйки пообрывал.

– Никак в драконоборцы решил податься? – толкнул его локтем Ханар, – ничего, ничего привыкай к новым родственничкам.

– Нет, – помотал головой Коррин, – я к их наглости и высокомерию никогда не привыкну. Уйду вон к Хирано, пусть он меня научит, как лучше всего этим ящерицам башки сворачивать.

– Боюсь, молодой человек, это нам голову свернут, если по возвращении дракон обнаружит своего асхалута полумертвым от голода. Стик, вы же целитель, придумайте что-нибудь.

– Усыпить? Или лучше парализовать и накормить насильно?

– А может уговорить?

– Пробовали, – махнул рукой Хирано, – девочка вбила себе в голову, что дракон возненавидел её за предательство, и отправил с глаз долой. Потому и щитами закрылся, чтобы она с ним не могла связаться.

– Но что-то делать нужно, – Тарк побарабанил пальцами по столу, дробь вышла невеселой, даже пессимистичной, – и так девочка – кожа, да кости, совсем эти ящерицы её заморили.

Сверху раздался торопливый перестук шагов. «Ласти!» – пронзительный вопль всколыхнул мирное пространство таверны, убивая царившее там спокойствие. Мужчины разом вскочили. Риль, с бледным, почти белым лицом, выступила из полумрака коридора, без сил опускаясь на верхнюю ступеньку лестницы. Еле слышный шепот в наступившей тишине предчувствием беды вполз в сердца стоящих внизу людей.

– Он умирает!

Одинокая фигура застыла на краю озера. Кристально чистая вода практически без искажений воспроизводила силуэт черноволосого мужчину, стоящего на берегу. Длинный плащ небрежно расстегнут, словно холод горной долины не имеет над ним власть, волосы перекинуты через плечо, руки сложены на груди. Увы, вода отражала лишь облик, не в силах была передать грусть, застывшую в нечеловеческих глазах.

– Все переживаешь? – подошедший Кэстирон, положил руку на плечо брату.

– Никак не могу отделаться от чувства, что я что-то сделал не так, – Ластирран запахнул плащ, отвернулся от озера, окинул взглядом долину. Сейчас она была непривычно многолюдна. Шли последние приготовления перед началом операции.

– Не передумал? – Зарран присоединился к братьям.

– Нет, – качнул головой Ласти, – Риль сейчас в безопасности и это самое главное.

Асхалут недовольно нахмурился, проворчал.

– Без неё ты слишком уязвим.

– Риль – мое сердце, а не щит. Я не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось. В любом случае, кто-то должен пойти один.

Зарран только рукой махнул – безнадежен. Он уже истратил все аргументы, пытаясь доказать, что без поддержки девушки им придется туго, и в первую очередь одному упрямому влюбленному дракону.

– Тогда не переживай так. Она тебя любит, и сейчас в надежном месте вместе со своими. Все будет хорошо, – Кэсти улыбнулся, но улыбка вышла грустной, да и выражение глаз дракона осталось невеселым.

– Хорошо-то, хорошо. Но почему у меня такое ощущение, что Риль слишком близко к сердцу приняла случившееся в башне.

– Сейчас это уже не важно. Женщины всегда придают большое значение подобным мелочам. При встрече поговорите, и ты ей все объяснишь. Нам пора. Не вовремя ты, конечно, встретил свои крылья, но сердцу не прикажешь. И я рад за тебя, братишка.

Драконы обнялись. Оба понимали, что лететь им дальше по грани жизни, и тем ценнее эти последние мирные минуты. Все трое поднялись вверх к развалинам.

– Братья, – голос Фэстиграна легко разнесся над долиной, – сегодня нам пришла пора доказать, что не зря наш народ дал нам крылья, подарил небо и тепло родных Гнезд. Пусть это всего лишь разведка, но от неё зависит очень многое. Мы не имеем права вернуться с пустыми крыльями. Да, не оставит нас небо.

Шесть драконов, три человека и два грейфа одновременно подняли вверх раскрытые ладони, прося благословления у своей покровительницы. Словно в ответ, луч солнца пробился сквозь плотное облачное покрывало, высвечивая застывшие фигуры.

Фэстигран дал сигнал к началу. Черный дракон шагнул вперед, разрывая пелену пространства. На его спине привычно восседал Дрыга, ещё два дракона замкнули построение звена. Сегодня старший брат был главным, возглавляя разведывательную операцию. Сзади выстроилось звено прикрытия. Бывший соперник Ласти по гонке чёрно-голубой дракон возглавлял вторую тройку. И только спина одного дракона была неприкрыта защитой кровного брата.

– Держать строй, расстояние между крыльями пол взмаха, щиты на полную мощность.

Последняя команда отдана. Впереди уже чернеет щель портала, становясь все шире и шире. Воздушные вихри закручиваются по её границам, а из глубины чужого пространства пахнет морем, бурей и ещё чем-то родным и знакомым. Ну, здравствуй, дом!

Глава 31

Когда улеглась первая суматоха, в таверне разразился ожесточенный спор.

– Мы не обязаны вмешиваться, – Тарк пытался быть логичным.

– Да, и это невмешательство обойдется нам жизнью одной юной магички, по совместительству асхалута, – с яростным блеском в глазах, Хирано сейчас сам походил на дракона.

– Почему жизнью? – Коррин сидел на лавке, одной рукой прижав к себе Риль, второй упорно пытаясь влить в сестру горячий хмель. Получалось плохо. Риль целиком ушла в себя, мало реагируя на окружающих. Все, что МОСПовцы смогли от неё добиться – дракон смертельно ранен, а самое невероятное, что подставиться эта ящерица ухитрилась где-то в другом мире. Тарк только зубами скрипнул от досады. Как же прав был маэстро-сказочник со своими идеями. Чешуйчатые, чтоб у них хвосты отвалились, всё-таки умеют открывать порталы. И теперь этот кровный братец имеет наглость подыхать, портал знает где.

– Риль, Риль, – Хирано довольно бесцеремонно потряс девушку, чем заслужил многообещающий неодобрительный взгляд Коррина, – тебе успели выбрать гронна?

– Нет, – девушка вяло покачала головой.

– Так я и думал, – Хирано отошел от Риль, не сдержавшись, впечатал кулак в поверхность стола, – слишком мало времени было у драконов для подбора птенца, а без него асхалут уйдет за драконом.

– Командир, чисто теоретически, я могу попробовать проложить портал, используя привязку Риль, – начал было говорить Ригли, но осекся под пронзительным взглядом командира.

– Я тоже много чего могу чисто теоретически, – усмехнулся маг, окинул взглядом притихшую компанию, – что, герои, никак все готовы сунуть голову в яму, где даже драконы по мозгам получили?

– Нам необязательно там будет сражаться, – вмешался Хирано, – вытащим ящерицу и все дела. Они, вообще, в первом обличье очень живучие. Немного помощи, и выживет обязательно.

– Воот! – поднял палец вверх Тарк, – а меня лично очень беспокоят те обстоятельства, что довели живучего чешуйчатого до грани. Одна надежда, что мы не успеем привлечь их внимания, – командир принял решение, – Всем десять минут на сборы. Экипировка по полной. Ригли, что с резервом?

– Почти полный, я не слишком потратился на поиски.

– Отлично. Хирано, так понимаю, вы с нами. Только учтите, с этого момента вы член боевой группы и мои приказы – это именно приказы, а не рекомендации к действию.

Хирано кивнул. Тарк в нем особо и не сомневался. Работал же раньше. Хоть и со странностями, но мужик надежный.

– Риль, идем, – командир подхватил девушку под руку, – я подберу тебе снаряжение. Портал знает, что нас там ждёт. И ведь, как чувствовал, что эти чешуйчатые воители влипнут по самые крылья. Не зря они так торопились нас спровадить, и тебя вместе с нами.

Риль до этих слов Тарка безучастно шла за магом. Тупая боль грядущей потери выгрызала все силы, все происходящее тонуло в пелене безразличия.

– Не переживай, мы его обязательно вытащим, – Тарк положил руку девушке на плечо, ободряюще сжал, – держись, красавица. Сейчас подберем вооружение. Все будет нормально.

– Тарк, я ведь почти ничего не умею, – девушка удрученно улыбнулась. Какой из неё маг, да она первым же самодельным заклинанием пол группы положит.

– Ты несправедлива, Риль. Редкий первокурсник может похвастаться таким опытом, как у тебя. Если надоест у драконов, с радостью возьму к себе, когда закончишь обучение, – маг завел её в комнату, подошел к комоду. Он поочередно выдвигал ящики, придирчиво их исследовал, что-то выбрасывая на пол, что-то откладывая на кровать. В результате, Риль стала обладательницей одной теплой кожаной куртки с меховым капюшоном (эти ящерицы явно не в теплые края подались) и поясом с вложенными в его отделения драгоценными камнями.

– Здесь все просто, – Тарк продемонстрировал камни, уложенные в кармашки, – наложенные заклинания стандартны, не перепутаешь. Особой экзотики нет, но боевые заклинания неплохи. Лучше так, чем ничего.

Командир сам застегнул пояс на девушке, проверил, крепко ли тот держится и не спадает.

– Готова?

– Да, – Риль прикусила губу. Она готова достать одну ящерицу и вытрясти из неё всю правду, пусть для этого придется уйти вслед за ней за грань. «Только не смей умирать, слышишь, не смей. Ты мне нужен, нужен, как воздух, без тебя мое сердце не хочет биться». Слезы опять потекли по щекам, а губы…, губы шептали молитву.

Внизу все были готовы и ждали только Риль с Тарком. Мужчины отводили взгляд, делая вид, что не замечают заплаканных глаз девушки.

Снаружи буря никак не хотела утихать, выплескивая свою злость тоннами воды на землю. Хирано заботливо держал непроницаемый купол над отрядом. Шли недолго. Как только таверна скрылась из виду, а море оказалось от них в пяти метрах, Тарк скомандовал открывать портал.

– Риль, сосредоточься, постарайся дотянуться до своего дракона, – Ригли был непривычно серьезным. Девушка послушно потянулась туда, где боль бушевала сжигающим пламенем. «Куда глупая?» – охнуло пламя, забилось, угрожающе зарычав, но Риль не обратила никакого внимания на угрозу, ей нужно попасть туда, оказаться рядом, ей нужно его спасти.

Боль скручивала все тело, разрывая его на части. Скоро, совсем скоро он уйдет за грань. Осталось совсем немного. Можно, конечно, потратить часть сил и уменьшить боль, но тогда в конце, он не сможет выставить щит, чтобы закрыться от Риль. Даже на прощальный зов не будет тратить силы. Главное – его Риленок будет жить, пусть без него, но жить. Он, похоже, уже отлетался, а у неё все впереди. Жаль, что ему не доведется увидеть, как его девочка вырастет и станет одним из сильнейших магов. Жаль, что он не успеет рассказать ей, как дорога она ему стала за последнее время.

Просто удивительно, как мелкая человечка смогла поселиться в его сердце, да так прочно, что ни одна драконица больше не привлекала к себе внимания. Да, что драконица, ни к одной из человеческих женщин его не тянуло так, как к Риль. Небо, само небо подарило ему это счастье. Его смелый и упрямый асхалут, его страстная и нежная любовь, его слабость и сила. Пусть немного, но он был с ней счастлив.

Дракон улыбнулся, улыбнулся сквозь боль, вспоминая их совместные полёты. Слияние – лучшее, что было в его жизни! Невероятное ощущение от того, что кто-то рядом понимает тебя, разделяет все твои эмоции. Пара крыльев на двоих и целое небо, принадлежавшее только им!

Прости, дорогая, что не смог, не сумел уберечь тебя от всего. Прости за то, что причиню тебе боль опять, но это будет уже в последний раз. Новый приступ боли заставил дракона застонать, обессилено закрывая глаза.

Ригли, бормоча что-то неразличимое себе под нос, выстроил координаты и кивнул Хирано. Драконолог убрал купол. Дождь, дорвавшись до путников, с удвоенной силой накинулся на магов, вымещая на них свою злость. Сквозь пелену дождя чужеродной темной массой повис портал.

– Ригли, давай привязку, – скомандовал Тарк, принимая плетения портала.

– Командир, – взвыл маг, – тут кругом одна вода.

– Ищи, как хочешь, но плавать я сегодня не намерен, хватит с меня и этого дождя.

Командирский пинок подействовал благотворно, и через пару минут Ригли обрадовано сообщил.

– Есть. Несколько скал, но нам много и не надо, танцевать мы там не собираемся. Да и объект рядом.

Чужой мир встретил их не гостеприимно. Темно-серое небо низко повисло над морем, высоко вздымались волны, словно, пытаясь убежать от мрачной тучи, медленно, но верно заходящей справа. Ветер подталкивал их в спину, срывая с особо медлительных белые шапки пены.

Вверху в темной серости метались драконы. Их было ровно пять. Со стороны казалось, что ящерицы решили затеять веселую игру в догонялки. Они резко ныряли вниз, взмывали вверх, пируэтом уходили в сторону, плевали в пустоту огненными сгустками. Риль только головой покачала, недоумевая. Потом перешла на магическое зрение, и пошатнулась от удивления. Между драконами носились с десяток серых сущностей каплеобразной формы, размером с взрослого человека. Юркие твари непрерывно атаковали, кидаясь в противников чернильными сгустками чистой энергии. Асхалуты пока успешно держали щиты, а вот драконы безуспешно пытались попасть в легко уворачивающихся от огненных плевков сущностей.

Чёрное тело безвольно колыхалось в волнах около скалистого берега. Изломанные крылья распростерлись на темной воде, острые камни царапали чешую, пытаясь добраться до нежной кожи. Голова дракона то появлялась из воды с очередной волной, то уходила в глубину.

– Ласти! – тонкий девичий вопль пронесся над морем. Риль бросилась вниз к темной, бурлящей среди скал воде.

– Риль! – следом за ней рванул Коррин, пытаясь остановить несущуюся по скользким камням сестру, и спасти её конечности от перелома.

– Стик! – командир кивнул целителю, – делай что хочешь, но ящерица должна выжить.

– Что я тебе, ветеринар что ли, – в полголоса проворчал Стик, осторожно спускаясь к воде. Он и в самых страшных кошмарах не мог предположить такой бесславный поворот своей карьеры. Его, дипломированного целителя, отправили лечить чешуйчатую рептилию!? Ладно бы в человеческом обличье, но в первозданном виде? Благодарю, покорно.

Драконов Стик недолюбливал, причем давно, а после того, как черноволосая наглая тварь увела у него из-под носа местную красавицу, недолюбливание перешло в тихую ненависть. И сейчас маг просто разрывался между своим чувствами, приказом командира и долгом целителя вылечивать любую живую тварь, как бы противна она тебе ни была.

Коррин, отчаянно ругаясь, успел в последний момент перехватить Риль и предотвратить её безголовый прыжок в море прямо на острые скалы.

– Схлопни меня портал, Риль, ты собралась первой отправиться за грань? Нет? Я так и думал. Пару метров левее есть приличный спуск в воду, и пусти меня первым. Я спущусь и помогу тебе.

Оказавшись в воде, девушка бросилась к дракону, обняла его голову, тесно прижалась к такой непривычно холодной чешуе. Слезы смешались с соленой морской водой.

– Ну, что ты, не расстраивайся. Ты жива, значит он тоже, – попытался приободрить её брат.

– Нет, я точно схожу с ума, – бормотал Стик, осторожно спускаясь в воду, – и как я буду лечить этого дракона, если вижу его в таком виде первый раз, нет, вру, во второй, но про первый лучше вообще не вспоминать.

Целитель спрыгнул вниз, сразу оказавшись по пояс в воде, очередная волна заставила его покачнуться, но маг устоял, без всякого почтения уцепившись за крыло дракона.

– И ведь никто не оценит, – вздохнул он, с тоскою осматривая пациента. Он дернулся было приподнять веко и заглянуть больному в глаза, но в последний момент передумал. Кто знает, может у ящериц это приравнивается к смертельному оскорблению.

– Так, Риль, нежные объятия – это, конечно, хорошо, но в данном случае они малоэффективны. Знаешь, если бы любовь могла исцелять, на свете жилось бы гораздо проще, да и разводов, наверное, не было бы совсем. Нам, похоже, понадобится твоя кровь. Готова? Отлично. Коррин, держи голову этой ящерицы с другой стороны. Ух, какая у неё гибкая шея, всегда хотел иметь такую. Теперь понятно, почему он до сих пор не утонул. Риль отпускай эту голову и иди сюда. Нет, погоди, не отпускай, – передумал маг, видя, как девушка пытается удержать равновесие на скользких камнях, – давай сюда руку, видишь, вон ту скалу? Отличненько! Держись за неё. Удобно? Коррин, если ты думаешь, что я один смогу поднять эту махину над водой, то ты глубоко ошибаешься! Ишь, отрастил башку, а мозги как были куцыми, так ими и остались. Коррин, отпусти его пока в воду, не держи на весу, а то выдохнешься раньше времени. Что, я сам попросил поднять? Это была проверка, можешь опустить пока. Коррин, не думаю, что твоей сестре стоит знать те слова, что ты только что произнес. Риль, не стой столбом, давай руку. Крови боишься? Не знаешь? Сейчас проверим.

Целитель одним движением сделал разрез на запястье девушки, и стал аккуратно наполнять воздушный пузырь её кровью. Заполнив его наполовину, остановил кровь, затянув порез.

– Ну, думаю, хватит, а то вы у меня тут вдвоем трупы изображать будете, – Стик с удовлетворенным видом осмотрел висящий в воздухе шар с красной жидкостью внутри, – ты как? Стоять можешь?

Риль кивнула. В ушах шумело, ноги подгибались от слабости, но стоять она могла.

– Отличненько, – обрадовался Стик. Риль уже не раз отмечала, чем сильнее болен пациент, тем оптимистичней настроен целитель, словно его оптимизм заразен и может передаться больному вместе с лекарством.

– Ну, приступим, – маг обхватил голову дракона одной рукой, второй пытаясь раздвинуть его пасть, – Коррин, приподнимай, вот так, и ко мне наклони. Ох, и зубастая тварь. Риль, не обращай внимания, это я ласково.

Стик поднатужившись, разжал челюсти, зафиксировав их в таком положении, потом аккуратно пролеветировал внутрь шар с кровью. «Ты мне будешь должен, чешуйчатый, – пробормотал целитель, ныряя в пасть к дракону, – и только попробуй меня съесть».

Он, немного провозившись, прижал вниз язык дракона, пропихивая шар в глотку, потом отправил импульс, заставляя того проглотить лекарство, предварительно вынырнув из пасти. С брезгливым выражением оглядел стекающую с рук вязкую слюну, попытался её стряхнуть. Отвлекшись на чистку, он забыл про фиксирующую челюсти привязку, и те со стуком захлопнулись прямо перед его носом. От неожиданности целитель отшатнулся, потерял равновесие и тут же оказался с головой в воде. Через секунду он вынырнул, кое-как встал на ноги, еле успев уклониться от очередного плюха в лицо. Волна разочарованно прокатилась мимо, выместив зло на скалах.

– Риль, не знаю, действует ли твоя кровь, но я попробую подстегнуть его регенерацию стандартным способом. Когда закончу, попробуй его позвать, ты сейчас единственное из-за чего он может вернуться со своей затянувшейся прогулки за грань.

Девушка кивнула. Позвать она может, да, она такой ор устроит, пусть только попробует её не услышать.

Целитель замер, сосредоточенно накладывая исцеляющие плетения. Риль перешла на магическое зрение. Сине-белые нити опутывали тело дракона, сращивая порванные кровотоки, восстанавливая сломанные кости. Девушка вернулась обратно в реальный мир, сделала знак Коррину. Тот поднырнул под головой дракона, оказываясь за спиной у целителя. Предосторожность была не лишней. Стик, забыв про все свои неприятия, сейчас выкладывался по полной. И если вовремя не поймать его обмякшую тушку, то плавать ему рядом с драконом спиною вверх.

Стик накладывал последние плетения. Похоже, пришла её очередь. Риль прикрыла глаза, сосредоточилась. Где, где ты, похититель её сердца, старший брат, боевой товарищ, а по совместительству её первая любовь? Первые несколько минут Риль просто повторяла на разные лады его имя, ласково уговаривала откликнуться, даже в любви призналась, раз пять. Тишина. «Ну, нет, зараза чешуйчатая, ты мне должен и должен ещё много. Как минимум, цветы, стояние на коленях, а ещё серенаду под окном. И я не я, если всего этого не будет!». Давно Риль не ругалась с таааким вдохновением. Чешуйчатая зараза, летающие мозги с хвостом, чтобы он у него отвалился, и плевалка с крыльями были самыми приличными. Слышал бы её братец, а то до сих пор считает её пай девочкой. Риль уже почти выдохнулась, придумывая «ласковые» прозвища одному дракону, когда уловила неуверенный слабый отклик.

– Риль?

– Аааа! – радостный вопль сотряс её и чужое сознание.

– Можно было и не орать, – недовольно ответил дракон, – я и так тебя хорошо слышу. Даже слишком хорошо для… Риль, ты, что здесь делаешь?

Это несправедливо. Да, она минут десять уже надрывается, пытаясь до него дозваться, а кто-то недоволен её присутствием.

– Прости, Риленок, я просто не ожидал тебя услышать.

Не ожидал он, а иметь наглость умирать – это можно? В ответ пришла волна такой любви и нежности, что дракон был тут же прощен и помилован.

– Нет, ну, кто так атакует! – Ханар аж подпрыгнул от негодования, наблюдая, как чёрный дракон пытается попасть в юркую тварь. Та ловко уклонилась от огненного сгустка, отправив в ответ чёрнильную кляксу.

– Сколько они ещё продержатся? – поинтересовался Тарк.

– Недолго. Как только асхалуты не смогут держать щиты, минуты драконов будут сочтены, – Хирано оглянулся на группу спасения одного чешуйчатого, – боюсь, очнувшись, эта ящерица ринется в бой, причем, не в одиночестве.

– Может, по голове… и не будем спрашивать его мнения? – предложил Ханар.

– Нет, – Тарк прищурил глаза, не отрывая взгляда от воздушного боя, – ящерицы ничего не делают просто так. Мы не можем остаться сейчас в стороне. Есть у меня подозрение, что они нечто серьезное, чем охотничьи угодья, с серыми тварями не поделили.

– Первый раз вижу подобных существ, не имеющих телесной оболочки, – Ригли выразил вслух общую мысль.

– Кажется, у меня есть идея, – сорвался с место Хирано, довольно ловко прыгая по камням вниз.

– Э-э-э, – Ригли с Ханаром проводили скачущего драконолога недоуменными взглядами. Только Тарк понимающе вздохнул и, неожиданно состроив хитрую моську, осведомился у подчиненных.

– На драконе полетать никто не хочет?

– Командир, – развел руками Ханар, – это вопрос или приказ?

– Это единственная возможность вытащить ящериц отсюда в живом виде. Уйти во время боя они не могут. Оборону держать у них ещё как-то получается, а вот с меткостью явные проблемы. Без нас им не справиться.

– Но командир, если влезем в эту воздушную мясорубку, как сами уходить будем? – осторожно поинтересовался Ригли.

– Думаю, нас не откажутся подбросить обратно.

«Риль!» Чей-то отчаянный вопль вырвал девушку из нежного плена, которым Ласти окутал её сознание. Она с неохотой вернулась в реальность. Та удручала. Ледяная вода весьма мало подходила для купания, и свои ноги девушка ощущала с трудом. Но не зря говорят, что любовь дает крылья. Мокрая, замерзшая, слабая от потери крови, почти поседевшая из-за одного дракона Риль все равно была счастлива.

– Риль, – драконолог метался на берегу, пытаясь одновременно найти спуск вниз и передать информацию, – нужно, чтобы Ласти принял второй облик, обязательно нужно.

– Ласти, – Риль с наслаждением нырнула обратно в облако тепла и любви, – ты сможешь сейчас обратиться?

– Попробую, – с неуверенностью отозвался дракон, и в ту же секунду чешуйчатое тело, покоящееся до этого на воде, исчезло, а мужская фигура, возникшая на её месте, стала медленно погружаться в глубину.

– Коррин! – отчаянно завопила Риль. Маг бросил было висящего на его руках целителя, и кинулся к дракону, но Стик, проявив классовую несознательность, начал тут же погружаться в воду.

– Да, запорталься всё! – выругался МОСПовец, в два шага оказываясь около Риль, – Держи! – он схватил её руку, всучил воротник пребывающего в полубессознательном состоянии целителя и рванул к тонущему дракону.

– Риль, давай, я помогу, – Хирано, наконец, спустился к воде и сейчас пробирался к девушке.

– Лучше Коррину помогите, – посоветовала Риль, крепче сжимая пальцы на скользком воротнике мага. Коварные волны так и норовили вырвать целителя из её рук и утащить на глубину.

Драконолог одним взглядом сравнил мелкого тощего целителя, чья голова сейчас торчала над водой и здоровую, мощную фигуру дракона, которую Коррин непочтительно тащил за волосы к берегу, и принял правильное решение.

– Держись, девочка, я быстро.

– И вроде меньше стал, – натужно пыхтел Коррин, – а тяжелый, зараза, как будто целого дракона тащим.

– Интересная теория, – откликнулся Хирано, вытаскивая Ласти за плечи на камни, – надо будет сравнить их вес в первом и втором обличьях. Может, есть какая-то закономерность?

– А вы, маэстро – мечтатель, ой-ё, – Коррин выдохнул сквозь зубы. Поскользнувшись в очередной раз, он больно стукнулся коленом об острый камень, – кто же вам даст драконов взвешивать?

Наконец, тело вытащили из воды и положили его на камни.

– Жив? – спросил Коррин, без сил падая рядом, чтобы перевести дух.

– Сейчас проверим, – Хирано наклонился над телом, расстегивая рубашку, – интересно, сердце у них так же слева?

Внезапно, драконолог дернулся, но тут же замер, странно засипел и ухватился руками за горло, пытаясь разжать сомкнувшиеся на шее пальцы. Тщетно, дракон, даже не открывая глаз, держал мертвой хваткой.

– Маг! – поведя носом, прошипела ящерица.

– Маг, – полузадушено согласился Хирано, но решил увеличить свои шансы на выживание, – тот самый, который спас вашего асхалута.

Слово «асхалут» возымело просто волшебное действие.

– Риль! – дракон вскочил с места и бросился в воду.

– Нет, ну какие ящерицы пошли неблагодарные. Ты их из воды, а они обратно лезут! – покачал головой Коррин, поудобнее усаживаясь на камнях. Рядом подполз, растирая горло, недопридушенный драконолог.

– Но какие живучие! – восхищенно просипел он, наблюдая, как Ласти вытаскивает из воды Риль и волочащегося за ней целителя.

Вскоре Стик присоединился к магам, синхронно с драконологом потирая горло. Ящерица, не церемонясь, вытащила его за шкирку из воды и выбросила на берег.

– Никакого почтения, – пожаловался целитель, – и ведь второй раз ему жизнь спасаю.

– И никакой благодарности, – согласился Коррин.

– Но живучие! – подвел итог драконолог.

Все трое не могли оторвать глаз от стоящей на скалах пары.

– Может, пойдем? – первым опомнился Коррин, – а то неудобно как-то, – он кивнул на сестру, замершую в объятиях дракона.

– Куда? – простонал целитель, обводя рукой с десяток скал и плещущееся вокруг них море.

Хирано встал и с видом героя – спасителя Нации, идущего на мученическую смерть, направился к дракону.

– Э-м-м, – прокашлялся он. Пламя в глазах ящерицы предупреждающе заколыхалось, – уважаемый Ластирран… Ластирран, я не ошибся? Нет, слава Создателю! Я, как будущий наставник вашего асхалута, – тут маг запнулся, обжегшись об яростный огонь, вспыхнувший в глазах дракона.

– Хирано, позвольте мне, – на помощь драконологу пришел Тарк, – Ластирран, привет! Рад, что ты выжил, хотя честно сказать, спасали мы не тебя.

Дракон недовольно зашипел. Риль обернулась и бросила укоризненный взгляд на МОСПовца.

– Тихо, зато я спасала только тебя.

Ласти замер, неверяще улыбнулся, провел рукой по волосам девушки и облегченно выдохнул, словно только сейчас осознав, что прижавшаяся к его груди девушка – жива и не является тенью воспоминаний. Да, он готов порвать глотку любому, кто посмеет отнять у него Риль.

– Вижу, тебе есть, что терять, – Тарк явно шел по грани, но иначе ящерица не согласится даже на переговоры, – спорим, ты мечтаешь выбраться отсюда живым и невредимым? Мы можем помочь тебе и твоим братьям.

– Что-то ты слишком часто предлагаешь нам помощь? – недовольно рыкнул Ласти. Как и любой дракон, он терпеть не мог беспомощности. Принять помощь чужака – все равно, что признать собственную слабость.

– Ласти, – тихонько попросила Риль, уткнувшись носом в широкую грудь дракона. Первым делом тот высушил её и свою одежды, и девушка, наконец, согрелась после долгого стояния в холодной воде. В ответ тяжко вздохнули. Похоже, сейчас кто-то осознал, что слабость – это не просто слово. Нет, в его случае оно имеет две руки, две ноги и зовется звонким, как журчащий по скалам ручей, именем – Риль.

– Говори, – прорычал дракон. Тарк собрался. Если его речь не посчитают убедительной, то шанса исправить сказанное у него не будет.

– Ластирран, твои товарищи хорошо сражаются, но твари слишком быстры, даже для драконов. Если каждый из них возьмет на спину одного из моих людей, вместе мы легко справимся с вашими врагами.

– Каррохеды, – глухо отозвался Ласти, – их зовут каррохедами.

– Да, хоть хакеды, – махнул рукой маг, – у нас есть опыт подобных боев, не на драконах, конечно, но горные шрены не менее верткие, чем ваши каррохеды.

– Я…, – помедлил Ласти, принимая решение, но прижавшаяся к груди девушка, не давала ему других вариантов ответа, – обсужу это с остальными.

Он с сожалением отступил от Риль, и шагнул спиною вниз со скалы в море. Под всеобщий «ах» из-за скалы вынырнул смолянисто-чёрный дракон и низко над водой заскользил вокруг острова.

– Выпендрёжник, – сплюнул Стик, все ещё злясь на дракона.

– Есть перед кем, – вступился за него Тарк, многозначительно глядя на Риль.

Та невольно покраснела, но тут же одернула себя. Какой смысл краснеть, когда их объятия и так все видели.

– Что вы задумали? – прищурилась девушка.

– Все просто. Асхалуты держат щиты, но не могут атаковать, драконы атакуют, но попадать по тварям у них не получается. Вывод – этим серым летунам нужно крылышки подрезать, чтобы ящерицам было проще по ним плеваться. Вот этим мы и займемся. Ты как? Сможешь держать щит?

Риль кивнула. Она была, конечно, не в лучшей форме, но это скорее относилось к физическому состоянию. Источник полон.

Ласти заложил ещё один круг, потом стремительно сорвался вниз, и через мгновенье предстал перед людьми в человеческом обличье.

– Мы согласны. Риль, ты полетишь со мной? – чуть напряженно спросил дракон.

– Конечно, – ответил за неё Тарк, – а я её прикрою.

Ласти окинул ретивого мага неприязненным взглядом, но война – не лучшее время для выяснения отношений. Хотя мысленно он раз десять наглого мага придушил, растерзал и сжег, а пепел развеял над морем.

Глава 32

Над серо-чёрными скалами один за другим снижались драконы. Они зависали на пару секунд в воздухе, принимая на спину второго пассажира, и опять взмывали в небо. Победа или смерть. Другого не дано. Поражение не принимается, ибо слишком страшной ценой оно обойдется проигравшему. Вернуться домой они смогут, только убив всех тварей, всех до одной. Не стоит терять времени. Сейчас расклад: десять тварей против шести драконов, шести асхалутов и шести магов. Но кто знает, не придет ли к противнику пополнение?

Как Тарк и предполагал, с помощью магов дело пошло быстрее. Всё-таки парализующая паутина – вещь хорошая. Главная её прелесть – размер. Нити раскидываются метров на двадцать-тридцать, и захватывают приличный кусок неба. Главное – не зевать и быстро сжигать пустые паутины, пока в них не попали свои.

Конечно, эти туманные засранцы ухитряются уворачиваться и от паутины, но не всегда. Вот одна повисает в воздухе замотанная в кокон. Меткий плевок, и кокон вспыхивает ярким костром, внутри которого сгорает каррохед. Сгорает без следа, и даже пепел не падает в океан.

Драконолог применяет нечто свое собственное, но не менее эффективное. Сидя на спине Фэстиграна, он взмахом руки посылает в противника нежно сиреневое облако. Попав в него твари, хоть и не замирают полностью, но начинают двигаться в разы медленней, увеличивая эффективность драконьего огня.

Когда последняя, вертящаяся под носом Ласти тварь исчезла в горящем коконе, Риль вздохнула с облегчением. Оглянулась вокруг – ещё двух активно гоняли невдалеке, жить им осталось явно не долго. Можно расслабиться или…?

Увы, на этот раз «или» оказалось сильней. Из серого облачного одеяла вынырнул ещё один десяток. И вела пополнение жуткая иссиня-чёрная тварь, при взгляде на которую у Риль в животе, словно кусок льда поселился. Сгусток тьмы уверенно ринулся в самый центр затухающего уже сражения, но, внезапно изменив траекторию, отклонился влево. При виде летящего на них чудовища девушка попыталась закричать, крик замер, так и не сумев вырваться из плена страха. Ласти резко вильнул в сторону, давая Тарку время на подготовку заклинания. Тварь решила не ждать, а сразу же перешла в атаку. Первый чёрный комок врезался в щит, ударив по нему словно тяжеловесная каменюга. От сильного удара дракона мотнуло в сторону, Риль, зашипев, начала наращивать мощность. Тварь развернулась, заходя на удобный угол атаки. Горизонт закрутился перед глазами девушки, а мозг в растерянности отказывался определять, где вода, а где небо. Желудок подкатил к горлу. Дракон начал активные маневры уклонения. Падение сменялось не менее резким подъемом вверх, а уж про петли с бочками можно вообще не говорить. Бой на драконе – абсолютно сомнительное удовольствие. От вида стремительно приближающейся поверхности моря, Риль хотелось оказаться, где угодно, лишь бы не на спине сражающегося чешуйчатого.

Ласти явно знал о новом противнике больше боевых товарищей, иначе не носился бы сейчас, словно под хвост ужаленный. С такой скоростью они даже на гонке не летали. Задавать вопросы девушка побоялась, не время отвлекать, а то свалится её боевой товарищ в штопор, из которого не выйдет, воткнувшись мордой в море. Врага, конечно, надо знать, но сейчас это знание может и подождать. Риль пока самой не до вопросов, ей бы содержимое желудка на месте удержать, да с дракона не свалиться.

Очередной удар сжирает треть мощности щита. Вот же, паскуда. Пользуется тем, что дракон более крупная мишень и в него легче попасть. Первый бросок Тарка прошел впустую. «Ну, же, соберись!» Риль мысленно пожелала магу успеха, ещё пару таких попаданий, и они втроем отправятся за грань. Хотя, как можно вообще в кого-то попасть на такой скорости она просто не представляла.

То ли её пожелания сыграли свою роль, то ли маг приноровился, но следующий бросок оказался результативным. Край паутины зацепил чёрную тварь, та дернулась, раз, другой и замерла, поняв, что попытки освободиться приводят лишь к обратному результату. Ласти зашел на разворот, чтобы атаковать попавшегося каррохеда. Предчувствие неприятностей, причем очень крупных, кольнуло сердце Риль. Что сделал Тарк – она так до конца и не поняла, просто в одно мгновенье её щит получил тройную мощность, а в спину ударило чужое заклинание, смертельным холодом пытаясь добраться до её сердца. Дракон завилял, как пьяный, но в воздухе удержался. Риль уже хотела вздохнуть с облегчением, мол, пронесло, но внезапная тяжесть навалилась на спину. «Тарк!» – паника рванула из подсознания, взрывая здравые мысли и превращая их в хаос. И только руки на автомате выплетали нити, привязывая потерявшего сознание мага к своей спине.

Они, наконец, развернулись к твари лицом и мордой. Та, посерев, то ли от страха, то ли израсходовав всю черноту на последнее заклинание, сдувшимся шариком трепыхалась в воздухе.

– Дай, мне, уничтожить эту гадину, – внезапно попросила Риль, чувствуя, как гнев, волной поднимается снизу, затапливая разум. Руки уже тянулись к поясу, выбирая камень побольше. Рубин – прекрасный выбор. То, что надо, чтобы отправить врагу большой пламенный привет.

– Хорошо, – откликнулся дракон, – я подстрахую.

По дуге они зашли на дистанцию огня. Риль размахнулась, вложив в бросок всю злость, всю ненависть, всю боль за того, кто собой закрыл их от заклинания. Камень, каплей крови сверкнул на сером небе, расцвел огненным цветком. Дракон, отлетев чуть подальше, выпустил струю пламени, сминая цветок, превращая его в огненный вихрь.

Чёрный дракон, едва хлопая усталыми крыльями, завис в сером небе, в его глазах отражалась огненная петля, повисшая в воздухе. Искры золотыми звездами падали вниз и гасли, не долетев до поверхности моря. А на спине дракона, прижавшись к его чешуе, сидела бледная девушка, в чуть длинноватой мужской куртке. В её глазах тоже блестело пламя. Привалившись к девушке, полулежал светловолосый маг, а в его спине чернели три лезвия тьмы.

– Ласти, – Риль жалобно всхлипнула. С последней упавшей море искрой, погасла ненависть, уступив место страху. От Ласти пришла волна тепла и сочувствия. Дракон аккуратно, чтобы не потревожить раненого, заложил круг над скалами, медленно заходя на посадку.

«Он не дышит? Не дышит!? Нет, не может быть! Ну, почему он тогда такой холодный?» Страх цепкими лапками держался за сердце, а в голове роились мысли одна хуже другой.

Сползать с дракона, удерживая мужчину на спине – явно не женское занятие. Риль охнула, когда острые камни врезались ей в колени. На ногах устоять она не смогла и теперь на четвереньках пыталась перевести дух, тихонько поскуливая от боли. Аккуратно завалилась набок, уложив мага, отпустила нити. Уф, можно вздохнуть. Рядом присел на корточки Ласти. Перевернул Тарка на живот. Как Риль ни собиралась с силами, но сдержать всхлип не смогла. Из спины мага чернели три лезвия: два воткнулись в плечи, одно чуть ниже справа.

– Надо что-то делать, – девушка проверила пульс. Слава Создателю он был, слабый, но был! Она протянула было руку, чтобы вытащить лезвия, но Ласти перехватили её ладонь.

– Нет, уберем их – он истечет кровью. Ни я, ни ты не владеем целительством. Кэсти сейчас занят. Ослаблять отряд нельзя. Нам нужно убраться отсюда как можно скорее. Силы на пределе. Не уверен, что мы отобьем ещё одну атаку. И ваш целитель не в той форме, чтобы с этим справиться.

– Но мы не можем его здесь бросить, – Риль с отчаяньем провела рукой по светлым волосам Тарка, не замечая, как нахмурился дракон, как зло заплясали огоньки в его глазах.

– Он так тебе дорог? – холодно оборонил Ласти, с трудом сохраняя спокойствие.

– Да! – слезы покатились по её лицу, – он закрыл меня, и тебя, между прочим. Если бы не его защита, с таким подарочком в чешуе ты был бы сейчас не в лучшей форме.

Дракон помолчал. Внутри него боролись два чувства – отомстить, избавиться от соперника или помочь…, помочь ради Риль. Что выбрать? Смерть в бою – достойный повод уйти за грань. Имеет ли он права вмешиваться? Маг сам знал, на что шел, когда предлагал помощь. Погибнуть, закрыв собой своих товарищей, что может быть почетней? Да, он готов назвать человечишку своим боевым товарищем, более того, простить унижающий плен на глазах у Риль, и забыть о планируемом мщении, но…

Все благие мысли испарились при виде умоляющих глаз девушки. Нет, он определенно не хочет, чтобы боль в этих прекрасных глазах поселилась надолго.

– Если ты поможешь мне зафиксировать плетения портала, я отправлю мага в Гнездо. Его состояние, хоть и тяжелое, но стабильное. Пара часов у нас есть, пока лезвия не начнут растворяться в его теле.

Риль кивнула. Удержать плетения уже открытого портала – не сложно, главное, не пытаться добавить что-то свое. Мысль дракона вполне здрава. Если предположить, что проход в собственное Гнездо открыть легче всего, то выбор понятен. Ласти сейчас не в том состоянии, чтобы тратить лишнее силы, когда можно их сэкономить. Но как отнесутся его родные к появлению чужака, пусть и раненого? Ответ пришел почти мгновенно. Риль сняла с браслет, подаренный ей главой Совета, и надела на руку магу. Есть надежда, что увидев это украшение, Арагрэлла не прикончит чужака, а дождётся сыновей.

Щель портала уже темнела на фоне серого неба. Риль аккуратно, не дай Создатель что-нибудь напутать, приняла плетения, сосредоточившись на удерживании портала в открытом состоянии. Дракон левитацией поднял тело мага в воздух и аккуратно направил его к порталу. У самого проема он, словно отвлекся и чуть не уронил Тарка на камни, но успел поймать падающее тело и практически зашвырнул его в портал. Нити ожив, выпорхнули из рук девушки, закрывая проход.

– Ты отдала ему браслет? – голос дракона напоминал рокочущий океан.

– Да, чтобы его не съели твои сородичи, – Риль и так была на взводе, а тут новые обвинения лишь добавили дров в костер.

– У людей обмен украшениями означает многое, например, обручение, я прав? – за внешне спокойным голосом Ласти скрывалась настоящая буря.

– Означает, – девушка даже ладони в кулаки сжала, так ей хотелось стукнуть одного тупого и очень вредного чешуйчатого. Надо же, первая серьезная ссора, почти по-семейному, – и не только обмен, но и подарок, если он от чистого сердца. А Тарку женский браслет совсем не идёт!

Море вдруг почему-то стало расплываться в очертаниях, а в горле запершило от слез.

– Прости, – теплые руки обняли девушку, – я с ума схожу при мысли, что могу тебя потерять.

Риль всхлипнула, на этот раз от счастья. С души, словно камень свалился. Она прижалась к широкой груди дракона, улыбнулась, потом обняла покрепче. «Никому не отдам! Вредный, ворчливый, ревнивый, но такой любимый!»

– А давай, покажем этим тварям, кто здесь сильней! – в глазах девушки вспыхнул азарт. Ласти лишь вздохнул.

– Сможешь?

– Легко, – Риль уже подпрыгивала от нетерпения, – у меня ещё полно камней осталось, погоняем каррохедов!

Чёрный дракон резко взмыл в небо, выбирая себе цель. Тварей осталось уже немного, но и бойцы подустали. Вот мимо промелькнул серый сгусток, Ласти рванул за ним, рядом пристроился голубой красавец. Риль помахала старому знакомому. Запустила руку в кармашек, выбирая камень для удара. Опять рубин. Неплохо. Девушка привстала, как следует, размахнулась и запустила камнем в тварь. Не попала, точнее, попала, но не совсем в того. Голубой красавец резко ушел влево, чудом не столкнувшись с огненным шаром, расцветшим перед его носом.

– Ой, – Риль стало стыдно, очень стыдно.

– Поаккуратней, милая, – а вот Ласти веселился вовсю, – я и не знал, что ты настолько злопамятна, но поверь, не стоит он твоего мщения.

– Да, не мстила я, случайно вышло, – попыталась оправдаться Риль, но ей, похоже, не поверили.

Внезапно внизу промелькнул серый силуэт. Девушка мгновенно достала из пояса камень, на этот раз голубой. Хватит с неё красных. Свесившись вниз, запустила камнем в каррохеда, активируя заложенное там заклинание. Ярко белая вспышка больно ударила по глазам.

– Риль, – простонал Ласти, – давай остальных оставим другим поохотиться, а то после твоих атак, я вообще ничего не вижу.

Один за другим драконы заходили на посадку. Хирано страдальчески покряхтывая, попытался самостоятельно слезть с жесткой чешуйчатой спины. Мягкое кожаное седло для полёта на драконе не предусмотрено, а жаль. С непривычки он отсидел себе все, что можно, и ноги отказывались слушаться своего хозяина. Рыжеволосый грейф ловко спрыгнул вниз, насмешливо встопорщил усы и протянул руку, помогая драконологу обрести твердую землю под ногами.

– Дрыга, – представился он.

– Хирано, – ответил маг, с благодарностью принимая помощь. Через пару мгновений за их спинами раздался уверенный голос Фэстиграна.

– Всем десять минут на восстановление и домой.

Принявшие второй облик драконы ответили усталым вздохом. Битва никому не далась легко, но времени на жалобы не осталось.

– Я могу ответить на твои вопросы, – Фэстигран первым подошел к маэстро.

Хирано встал с камня, на котором только что устроился. Ноги запротестовали, но их желание отдохнуть было отклонено. Невдалеке бурно обсуждали судьбу своего командира МОСПовцы, наседая на Ластиррана. Тот стоял с выражением полнейшей невозмутимости на лице. Лишь Риль грустно качала головой. «Надеюсь, он жив», – посочувствовал Тарку драконолог, собираясь перед важным разговором. Впервые ему предстояло выполнить то, к чему их готовили. Вся его работа до сего момента сводилась лишь к тщательному сбору данных и скрытному наблюдению за крылатыми. И вот теперь он удостоен чести провести переговоры с драконом, и не с простым драконом, а со старшим сыном правящего Гнезда.

– Это – наш мир, – Фэстигран обвел рукой окружающее пространство, попытался скрыть грустную улыбку, но не смог, – я счастлив, что сегодня в мои крылья бился родной ветер, но теперь мое сердце сгорает от боли. Давно, очень давно мы вынуждены были оставить это небо, уйти отсюда, бежать, – гримаса ярости и страдания исказила лицо дракона, но он сдержался, глубоко вздохнул, поднял лицо вверх, – я вернусь! Обещаю, я вернусь! Вернусь, и это небо снова будет нашим!

– Но почему вы ушли?

– Эти твари, – прошипел дракон сквозь сжатые зубы, – когда-то очень хотели стать могущественными, самими могущественными на свете. И… стали ими. Только все имеет свою цену. Став сильнейшими они лишились телесной оболочки, лишились своих слабостей. Но оказалось, что без этих самых слабостей жить на свете очень скучно. Нельзя ощутить сладкий чуть с горчинкой вкус шоколада и запить его терпким вином, вдохнуть запах свежеиспеченного хлеба и ощутить зверский голод, нельзя почувствовать приятную усталость после тяжелого дня, нельзя улыбнуться любимой и от её ответной улыбки согреться даже в лютый мороз. Вместе с могуществом к тварям пришла скука. И тогда эти выродки нашли себе игрушек. Разных игрушек в разных мирах. Но вот незадача – долго игрушки не жили. Каррохеды, вселившись, пожирали душу, а без неё тело погибало, не сразу, но несколько месяцев, максимум полгода – слишком мало для вечно живущих. Иногда, игрушка надоедала раньше, и тварь устраивала ей извращенную смерть. Знаете, Хирано, чужая смерть и для обычных людей волнующее зрелище, а уж когда ты можешь умирать ни один раз, переживая все изнутри…

Придя в наш мир, твари нашли нечто необычное. Новые игрушки могли летать, кроме того, они оставались живыми дольше остальных.

– Драконы, – выдохнул Хирано.

– Мы были слепы, и слишком увлечены собой, чтобы обращать внимание на двуногих, ползающих по земле и не знающих красоты неба. А когда очнулись – было поздно.

Каррохеды проникают в новый мир постепенно, полёт за полётом, используя для проникновения человеческих магов. И в один чёрный день оказывается, что все главные посты в государствах заняты тварями, что все исчезновения людей тщательно скрываются ими же. О! они обожают играть, в том числе и в политику. Ради собственного развлечения легко могут превратить захудалое королевство в мощную империю или ввергнуть сильнейшего в хаос войны и разрухи. Но игрушки не бесконечны, когда уже поздно что-либо скрывать – целый мир превращается в хаос, где нет спасения, и смерть придет за тобой, вопрос лишь в сроке.

– Так было и с вашим миром? – уточнил Хирано. Он невольно содрогнулся, представив, как в один день, столкнувшись в коридоре с главой Магистрата, на него из серых глаз Тограса, выглянет каррохед.

– Так будет с любым миром, куда они придут, – жестко ответил дракон, – а когда игрушки заканчиваются, твари начинают искать новые.

– Но вы здесь, значит, они пришли снова! – путаясь от волнения, спросил Хирано.

– Да, и ваш мир не так далеко, как кажется, – Фэстигран развернулся, давая понять, что разговор окончен, пока. Судя, по всему, дракон сказал ему не все, далеко не все. Но кое о чем драконолог мог догадаться и сам. Например, зачем чешуйчатым асхалуты. Похоже, чешуйчатые понимали, что уход лишь отсрочка, и враг объявится, рано или поздно. Ну, что же. Попытка была неплохой, хотя, если бы не помощь МОСПовцев – провальной. Пора ящерицам забыть о прошлой вражде, особенно, если они хотят победить каррохедов, да и самим магам без драконов не справиться. Эти твари, как только закончат забаву в седьмом мире, переключаться на остальные.

Разрыв пространства уродливым рубцом протянулся по небу. Вот он превратился в щель, становясь шире и шире. Один за другим драконы ныряли в портал, приземляясь на камнях перед цитаделью асхалутов. Из дверей выбегали люди, грейфы, помогая уставшим братьям спуститься с драконов.

– Биться рядом с тобою, было честью для меня, маг, – рыжеволосый грейф ловко спрыгнул вниз, и с неожиданной грацией поклонился.

– И тебе чистого неба, Дрыга, – поклонился маг. Неуклюжий поклон Хирано постарался компенсировать дружелюбной улыбкой, – и для меня было честью сражаться вместе с тобой.

Возникший рядом переполох привлек их внимание.

– Я должен идти с вами, – Стик со всей своей целительской упертостью наседал на Ластиррана. Даром, что бледный и на ногах еле стоит, но в глазах горит нешуточный огонь, – командир ранен, я – целитель отряда. Мое место рядом с ним.

– Твое место сейчас в постели, сутки сна и питательный бульон, – подошедший Кэстирон вынес свой диагноз, – это я, как целитель, тебе прописываю, коллега.

Стик сразу съежился, даже ростом ниже стал. Зарран незаметно кому-то кивнул. Два дюжих асхалута подхватили мага под руки и, не обращая внимания на протестующие вопли, поволокли его в башню, выполнять предписание Кэстирона.

Хирано вежливо осведомился.

– Но мое присутствие не помешает?

Ласти разрешающе махнул рукой, открывая портал в Гнездо. Конечно, присутствие ещё одного чужака нежелательно, но с другой стороны, отец был не против пообщаться с кем-нибудь из магов, а этот выглядит наиболее достойным. Брать людей из команды Тарка неразумно, неизвестно, как они отреагируют на гибель командира.

Ласти был не совсем честен перед Риль, отправляя мага в Гнездо. Не хватило у него духа признаться девушке, что шансы выжить у мага – одна чешуйка из чешуи. Заклинание, примененное тварью – это практически верная смерть. Если вытащить лезвия – несчастный умрет очень быстро – отравленную кровь невозможно остановить. Оставить их в теле – лезвия постепенно растворятся, насыщая кровь чёрной отравой. Смерть наступит в любом случае, либо быстро, либо долго и мучительно. И сейчас, открывая портал, Ласти размышлял, как помягче поведать об этом Риль. Одна надежда, что Кэсти, как целитель, сможет сделать это лучше него.

Во дворе, перед домом тела мага не обнаружилось. Братья тревожно переглянулись, но промолчали, ускоряя шаг. Вот и родная дверь с деревянными завитушками, чуть обугленная с одной стороны. Фэсти в юном возрасте пытался научить младшего брата новому заклинанию. Успешно, но наказание получили оба. Один – за то, что нарушил запрет на применение магии в непредназначенном для этого месте, второй – за то, что думал не своей головой. Дверь для наглядности менять не стали.

В холле было пусто. Риль поспешила за несшимися на второй этаж драконами. И куда так рванули, словно под хвост ужаленные. Сама она от усталости еле ноги переставляла. Хорошо, Хирано, добрая душа, не бросил, помогая подняться по лестнице. К началу разборок они опоздали, и потому не стали свидетелями редкого зрелища – в растерянности замерших на пороге комнаты драконов с выражением нарастающего ужаса глядящих на сестру. Та, более бледная, чем обычно, сидела около своей кровати. Тарк лежал на ней, укрытый под подбородок бело-розовым покрывалом. Девичья кровать была ему явно мала, и ноги в чёрных носках инородным предметом выглядывали из-под покрывала.

– Ты-ы-ы, – прорычал Кэсти, отмирая. Ласти лишь пробулькал что-то невразумительное, но достойных слов не нашел. Гранта поджала отливающие синевой губы, прищурилась – картина «Хоть убивайте, но не сдамся» вошла бы в шедевры живописи, если бы художник хоть одним глазком был допущен до развертывающейся драмы. Увы, дверь захлопнулась даже перед носом опешившего от такой наглости Хирано. Драконолог остался перед закрывшейся дверью, напряженно размышляя, будет ли взлом нарушением законов гостеприимства или есть шанс, что его расценят, как желание защитить свою подопечную.

– Гранта! – Риль бросилась было к драконице, но девушку ухватили за шкирку, заблокировав дружеский порыв.

– Подожди, дорогая. Сначала я выпотрошу это чудовище, выдеру все чешуйки с её красивой шкурки и пообрываю крылышки.

– А я, – поддержал брата Кэсти, – поменяю местами хвост с головой. Уверен, что в хвосте у неё больше мыслей, чем в голове.

– Гранта, что случилось? – Риль уже успели убедиться, что дальше ругани у братьев дело не заходит. Но сейчас, похоже, положение серьезное. Давно она их в таком гневе не видела.

Ласти зарычал, опалив жарким дыханием её плечо. Точно на взводе. Интересно, а пожар тушить из них кто-нибудь умеет? Два взбешенных дракона в одной комнате явно грозит нарушением пожарной безопасности.

– Ничего особенного, – опустив глазки, ответила Гранта. По виду – сама скромность и невинность. Но даже Риль ей не поверила, чего уж говорить о братьях.

– Ничего особенного?! – раненным зверем завопил Кэстирон. Риль бросила взгляд на пуфик, рядом с которым стоял дракон. Слава Создателю, пока не тлеет, – Поить кровью человека – ничего особенного!

Драконица пожала плечами.

– Ласти можно, а мне нельзя? – она обиженно поджала губки, ну, точно, ребенок, попробовавший бабушкину сладкую наливку и теперь получающий незаслуженную, с его точки зрения, взбучку.

– С каких пор недолётки целительством занимаются? – рыкнул Кэстирон, окончательно теряя терпение. Да, воспитание – не его стезя.

– А что мне оставалось делать? – лицо Гранты исказила гримаса отчаянья, в глазах заблестели слезы, – Я одна, он появился перед домом – такой холодный, в спине чёрные лезвия. Мне так страшно стало. Позвала слег, в дом его перетащить. И не собиралась его сама лечить. Что я, полная тупость, в целительство лезть? Но эти лезвия…, у меня руки сами собой потянулись их из спины вытащить. А потом кровь, как польется, как польется. Я и зажимала, и мазью твоей замазывала – ничего не помогало. А он все уходил…, уходил за Грань и прямо у меня на руках, – Гранта всхлипнула, – Я не могла его отпустить – на нем был запах Риль. И, словно, что-то внутри меня сказало: «Твоя кровь – его спасение». Вот так оно и получилось, – Гранта вытерла текущие по щекам слезы. Риль, шикнув на Ласти, рванула к драконице, прижала её голову к своей груди, ласково погладила по волосам.

– Что вы на неё накинулись? – окинула она братьев недружелюбным взглядом, – Ласти сам отправил сюда Тарка. Нечего теперь ругаться, что она ему жизнь спасла.

– Ты не понимаешь, – выдохнул Ласти, потихоньку успокаиваясь.

– Гранта ещё даже чешую второй раз не поменяла, она – ребенок, для неё запрещено делиться кровью с людьми, – покачал головой целитель.

– Это правда, – вздохнула Гранта, отстраняясь от Риль, – я виновата – нарушила запрет, но я не могла по-другому, он такой, он такой!

Она закрыла лицо руками, её плечи начали подрагивать.

– Я одного не понимаю, – неожиданно усмехнулся Ласти, – как ты мог пропустить дар целительства у Гранты?

– Я и не пропускал, – отозвался Кэсти. Он аккуратно приподнял сжавшуюся в комочек сестру, и усадил к себе на колени, нежно прижал к себе, поглаживая рукой по белым волосам, – Гранта, прости, моя вина. Я не думал, что дар проснется так рано. Моя сестра – самая уникальная драконица на свете. Я горжусь тобой! Ты не могла позволить уйти за грань своему первому пациенту. Лучше так, чем он умер бы у тебя на руках. Выбранный вариант лечения – единственно верный. Но, малышка, твой первый пациент принесет тебе массу хлопот.

– Я знаю, – глухо ответила Гранта, уткнувшись носом в широкую грудь брата, – он станет моим асхалутом?

– Да, малыш, – тяжко вздохнул Кэсти, – ты слишком щедро поделилась с ним кровью, а по неопытности и частью своей сущности. Маг был слишком слаб, чтобы выставить хоть какую-то защиту. Теперь вы связаны крепко. Как только он очнется, я проведу ритуал. Но кому-то придется повзрослеть.

Гранта подняла заплаканное лицо.

– Никаких луиксов на завтрак? – испуганно спросила она.

– Нет, – покачал головой Кэсти, старательно скрывая улыбку.

– И никаких танцев, игр в шары, и, – у неё задрожал подбородок, – мне придется отдать Микха младшим?

– Думаю, Микха, ты можешь оставить себе, – вмешался Ласти, с неодобрением глядя на брата, – но Кэсти прав, ты совершила взрослый поступок, и кому-то придется повзрослеть. Пойми, спасенный тобою человек полностью под твоими крыльями.

– Так я могу оставить его себе? – робко спросила она. Кэсти кивнул, мягко улыбаясь.

– И-й-я-я! – драконица вскочила с колен брата и закружилась по комнате, – у меня есть собственный асхалут! – Она внезапно замерла, потом обернулась к Кэсти и спросила, – Я возьму его к Рагзеде на праздник? Младшие Гнезда облезут от зависти. Ни у кого из них ещё нет асхалута, а у меня есть, вот!

Ласти хрюкнул абсолютно не по-драконьи, в глазах Риль заплясали еле сдерживаемые смешинки, лишь Кэстирон проявил выдержку достойную старшего брата, укоризненно покачал головой, встал, взял Гранту за руки:

– Нет, сестренка, ты возьмешь его, если он сам согласится пойти с тобой. Тарк – не игрушка. Он – живой человек, всегда помни об этом. Не дай небо, потерять его доверие. Мне больно будет видеть слезы на твоем лице. Поверь, друзья, подруги могут обмануть, предать – асхалут нет. Он часть тебя, твоя семья. Я попрошу завтра же включить асхалутство в твое обучение, раз тебе удалось настолько опередить теорию практикой.

– О, нет! – простонала Гранта, – ещё один курс. У меня времени даже размять крылья не останется.

– Привыкай к взрослой жизни, – пожал плечами Ласти.

Внезапно, лежащий на кровати Тарк пошевелился, открыл глаза и попытался сесть. Слабый стон сорвался с его губ, и маг без сил опустился обратно.

– Нет, нет, тебе ещё рано вставать, лежи, – Гранта бросилась к нему, аккуратно поправила сползшее одеяло. Маг внимательно следил за каждым её движением, потом ухватил за запястье, поднес к губам.

– Ты – живая! – выдохнул он, оставляя легкий поцелуй на её коже. Нежно-розовый румянец прогнал бледность с лица Гранты, – Я решил было, что около грани меня встречает Прекрасная Дева, но наяву ты ещё краше.

Риль решительно ухватила за руку Кэсти, другой рукой подцепила под локоть Ласти, и потащила вяло упирающихся драконов вон из комнаты.

– Им есть о чем поговорить и без любопытных свидетелей, – пыхтела девушка, выпроваживая драконов в коридор.

– Но она наша сестра, – возмутился Кэсти, пытаясь вернуться.

– Боишься, что Тарк её съест? – Риль перегородила проход, сложила руки на груди – не пройдешь. Кэсти сник, потом вытянув шею, попытался разглядеть происходящее в комнате. Риль бросила на него недобрый взгляд, прикрыла дверь.

– Она права, брат, – Ласти положил руку ему на плечо, – и прости, моя вина. Я не знал, что Лумну нет в Гнезде. Мать никогда бы не позволила ей подобного самовольство.

– Ты не виноват, – отмахнулся Кэсти, – конечно, Гранта ещё ребенок, но уверен, у Тарка хватит ума не брать её под крылья. Мы все слишком баловали младшую, так что магу придется заняться её воспитанием. А ведь осенью должен состояться её первый самостоятельный вылет из Гнезда. Честно, я даже рад, что так всё вышло с этим асхалутством. Неизвестно кто задурил бы голову нашей непредсказуемой сестренке. Младшая, чисто из вредности, могла сделать плохой выбор. Зато теперь я могу быть спокоен за судьбу её Гнезда. Тарк не даст ей ошибиться.

– Да, – кивнул, соглашаясь с братом, Ласти, – и почему-то мне кажется, что Зарран найдет, наконец, себе достойного заместителя.

Глава 33

Риль с блаженством опустилась в теплую воду. И прогнать её отсюда не смогут все каррохеды вместе взятые. Ласти вкратце рассказал, что это за твари. Надо же придумать такое! Могущество им подавай! Но получая одно – теряешь что-то другое. Равновесие всегда возьмет своё.

Интересно, как сложатся отношения Тарка с Грантой? Хотелось, чтобы у них всё было хорошо. Тарк заслужил своё счастье, пусть избалованное, да к тому же ещё и чешуйчатое. «А что с твоим»? – кольнула неприятная мысль. Настроение сразу же испортилось.

Они так и не поговорили. Сославшись на дела Ласти куда-то исчез. Хирано заперся в кабинете с Главой Совета. У них тоже, понимаешь ли, дела. А Риль отправили отдыхать, мол, сами теперь во всем разберемся.

Красный лепесток спланировал на поверхность воды, золотые буквы поднялись вверх, задрожав, растаяли в воздухе. «Жду в саду, Ласти».

Дракон предусмотрительно создал надпись на родном языке девушки. Никак, Хирано помог. Сердце отчего-то забилось быстрее. Ванна мигом потеряла свою прелесть. Руки чуть дрожали, пока она намыливала голову, смывала пену с волос, вытиралась мягким махровым полотенцем.

На кровати её ждало платье – белое, с золотыми вставками, расходящимися широкими складками от пояса до пола. Блестящий пояс подчеркивал тонкую талию. Волосы Риль забрала наверх, скрепив шпильками. Больше никаких украшений, лишь на плечи накинула надеть меховую накидку. Горы – не южный край, и по ночам здесь довольно холодно.

На улице уже сгустилась темнота, когда тонкая девичья фигурка в белом платье выскользнула наружу. Внутренний дворик был небольшим. Драконы никогда не являлись поклонниками фонтанов и розовых кустов, лишь пара-тройка деревьев оживляла это царство камня.

Скамейка, пруд, изогнутый мост, замерший у краю воды каменный дракон, на другом конце моста прекрасная девушка набирает воды в кувшин. Дракон не сводит с неё глаз, кажется, вот-вот взмахнет крыльями, перелетит через водную гладь, чтобы ухватить свою добычу.

– Нравится? – от вкрадчивого голоса, раздавшегося за её спиной, Риль вздрагивает, ладошки предательски потеют, а сердце замирает. Отражение в пруду услужливо рисует чёрный мужской силуэт рядом с белым пятном её платья.

– Да, – выдыхает она, не решаясь обернуться. Мгновенье, и Риль оказывается в плену мужских рук. М-м-м, тепло, идущее от дракона такое согревающее и уютное. Так и тянет расслабиться, довериться.

Она откидывает голову, пристраивая её на широкой груди, прикрывает глаза. Несмотря на меховую накидку, её немного потряхивает. Сказывается напряжение прошедшего дня, позднее время, да и не ела она ничего толком. Завтра Кэсти опять будет ворчать про доходяг, но это будет завтра. Сейчас можно расслабиться, забыть страхи и переживания, отпустить прошлое. Тепло окутывает, обещая защиту и поддержку. Похоже, с её мерзливостью, Риль повезло отхватить живую грелку.

– Эти статуи – герои одной старой легенды, самой романтичной, на мой взгляд, – низкий голос дракона завораживает, и Риль замирает, боясь нарушить очарование ночи. Одна рука Ласти обнимает её за талию, вторая прижимает за плечи. – Однажды, дракон увидел у реки девушку, потрясающей красоты. Его так поразила внешность незнакомки, что он, не раздумывая, похитил её. Девушка оказалась не робкого десятка, и похититель, представ перед ней в образе молодого мужчины, был выставлен ночью из спальни. На насилие он не пошел и продолжил осаждать неприступное сердце красавицы. Та, хоть и была упряма, но ласка, да забота своё дело делали, да и внешне похититель был довольно привлекателен. Полюбила его девушка, и так сильно, что между ними вспыхнул огонь настоящей любви. Он и сотворил чудо – подарила красавица своему мужу ребенка, дэрсера – получеловека, полудракона. Перекидываться в драконов дэрсеры не могут, первый облик у них неразвит, зато живут долго, да и по силе магии не слабее высших магов будут. Жаль, что это всего лишь древняя легенда, – Ласти искренне вздохнул.

– А, что было дальше? – тихо спросила Риль.

– Дальше? Дальше сын вырос, вознесся высоко над людьми, создал огромную империю, правил ею долго и был вполне счастлив, – девушку развернули, прижали к себе. Потом Ласти отстранился, стал очень серьезным, сунул руку в карман и опустился на одно колено.

– Эрилиэлла, по человеческому обычаю, я прошу тебя стать моей женой, – в ладони дракона лунной каплей блеснуло кольцо.

Риль замерла – вот тот момент, которого она так ждала, надеялась и боялась. Почему же сердце щемит, а в глазах слезы? Радость и боль всегда ходят рядом!

– По-человеческому? – переспросила девушка. Странное выражение царапнуло слух.

Дракон почему-то нахмурился, встал с колена и, взяв девушку за руку, надел кольцо. Риль в недоумении переводила взгляд с окольцованного пальца на дракона.

– Прости, – ладонь девушки Ласти так и не отпустил, продолжая сжимать в своей руке, – я все время забываю, что ты ничего не знаешь про наши обычаи. Если один из нас выбирает себе в асхалуты женщину, то брак считается действительным с момента ритуала. Ты уже моя жена, Риль. Но я решил, что будет правильно сделать положенное в таких случаях у людей предложение и справить свадьбу по вашему обычаю. Кстати, она завтра. Коррин сегодня забрал приглашения для твоих родных и друзей.

– Жена? Свадьба? – мир стремительно убегал из-под ног Риль, махая ей на прощанье задорным розовым хвостиком. Это что же получается, она замужем уже, портал знает, сколько дней, а собственный муж до сих пор не удосужился поставить её об этом в известность?!

– Т-т-ты, – задохнулась девушка, резко выдирая ладонь из руки дракона, – как ты мог?!

– Я не хотел взваливать на тебя ещё и замужество, решил дать время привыкнуть к себе, – покаянный вид Ласти мог растопить чьё угодно сердце, но только не её собственное.

– И поэтому лгал?

– Умалчивал, – дипломатично поправил её дракон, осторожно отступая в сторону. И было от чего. В освещенный лишь окнами дома двор добавился новый источник света – в руках у девушки горели, сплетенные в шар багрово-красные нити, те самые, что так ловко расщепляют камни на мелкие частички.

– Только не в дракона, – крикнул из темноты Ласти, – это любимая статуя мамы!

– Зараза! – выругалась Риль. Знает, чем взять. Она слишком уважает Арагрэллу, чтобы трогать то, что дорого драконице.

– Ты – самая наглая и самоуверенная ящерица на свете! – рыкнула девушка, прицеливаясь, чтобы ударить на звук голоса, но ящерица благоразумно отмалчивалась. – Ах, так! – Риль чуть уменьшила мощность, убрав лишние нити, а остальные расширила, выставила щит и швырнула заклинание в пруд. Яркая вспышка высветила двор, поглотив тени, а следом тьму окончательно смыло мощным потоком воды.

– Неплохо дворик помыли, – ошарашено проговорила Риль, пытаясь избавиться от цветных зайчиков в глазах, – и домик, кажется, тоже.

Если в пруду кто-то и был живой, то ему явно не повезло. Впрочем, жить без воды там все равно было бы затруднительно.

– Риленок, не сердись!

– Жив, сволочь, – почему-то с облегчением выдохнула девушка, – Не подходи! – громко крикнула в опустившуюся на свеже-намытый двор темноту.

Дракон неожиданно возник сзади, мгновенье – и она крепко прижата к широкой и мокрой груди.

– Не могу, – жаркое дыхание опалило макушку, – не могу без тебя. Не хочу потерять снова. Ты – мои крылья, мой ветер, моё небо. Я люблю тебя Риль.

Горячие губы нежно прикасаются к её коже, покрывая лицо множеством поцелуев, становясь все более требовательными. И в этот самый момент сознание решило подлым образом покинуть свою хозяйку. «Сколько можно, и всё за один день!», – воскликнуло оно, удирая отдыхать.

– Добрый вечер, точнее, уже ночи, Хирано, – хозяин кабинета приветливо склонил голову, приветствуя гостя.

– И вам чистого неба, уважаемый Ильрандор дэ Рэгирмаф, – не менее приветливо склонился в поклоне драконолог. Наконец, он может воочию лицезреть главу Совета.

– Хотите что-нибудь выпить? – любезно предложил дракон.

– Не откажусь, – кивнул Хирано, – день был не из легких.

– Знаю, знаю, – с печальным вздохом Ильрандор поднялся из-за стола, подошел к стеклянному шкафу. Там разноцветными боками призывно блестели пузатые бутылки. Дракон выбрал одну, достал два широких бокала и плеснул на дно янтарной жидкости. Та, от соприкосновения с воздухом приобрела красноватый оттенок. – Вам всем пришлось нелегко. Как девочка?

– Держалась молодцом, – Хирано аккуратно принял бокал, качнул его, жидкость окрасила стенку бокала в багряно-красный оттенок. Пригубил. Напиток огненной волной прокатился по пищеводу, нырнул в желудок, вызвав там небольшой взрыв локального характера. Эх, хорош! Драконы благоволили не только к огню, но ещё и к крепким напиткам, зажигающих кровь. Вино, если и пили, то вместо воды или сока, не считая за спиртное. Маг с сожалением поставил бокал на стол. Такими темпами в его голове скоро будет сплошной туман, а ему нельзя терять концентрацию. Если все сложится удачно – выпьет за успешные переговоры, нет – не худший напиток, чтобы стать последним в его жизни. – Я могу рассчитывать на продолжение обучение Риль?

– Можете, – кивнул дракон, – в какой-то степени наша вина, что девочка вынуждена была прервать учебу. А это плохо. Не умеющий махать крыльями птенец рано или поздно сворачивает себе шею. Наши наставники хоть и хороши, но не сильны в порталах.

– Благодарю, – Хирано наклонил голову, скрывая удивление. Впервые он слышал, чтобы драконы признавали свою вину и пытались её исправить, – вы правы, Риль действительно нужно учиться, но не только ей. Вашим асхалутам не мешало бы поднять уровень подготовки. И мы можем в этом помочь.

Дракон прищурился. Задумчиво посмотрел на бокал, затем осушил его залпом.

– Значит, вы согласны оказать нам помощь, – проговорил он, внимательно вглядываясь в лицо мага.

– Да. Глупо ждать, когда ваша сегодняшняя проблема станет только нашей. Согласитесь, с учетом обстоятельств, это вопрос будущего и не далекого. Считайте это попыткой искупить пусть и косвенную, но нашу вину.

Дракон согласно кивнул. Что же, желание пространственников понятно. Ведь это один из них собирался привести каррохедов в седьмой мир. И хорошо бы убедиться, что магу это не удалось. Впрочем, чутье подсказывает, что они успели вовремя. Каррохеды, как правило, не любят лишних свидетелей и с радостью уничтожают своих бывших помощников, когда те становятся, не нужны.

– Мы соберем единый Совет через десять дней. Вам хватит времени, чтобы согласовать всё со своим руководством?

– Да, вполне. Если не возражаете, мы начнем переговоры завтра.

– Хорошо, у Фэстиграна есть все полномочия. Можете смело обращаться к нему. А по поводу асхалутов, вам лучше поговорить с Зарраном. Асхалуты в его подчинении. Думаю, он будет только счастлив лишний раз погонять бойцов. Если только количество учителей не превысит число учеников, – дракон лукаво усмехнулся, – День был долгий, Хирано. Остальное подождёт до завтра.

Намек ясен. Вот только остался один маленький, но очень важный вопрос.

– Прошу прощения, уважаемый Ильрандор дэ Рэгирмаф, но я бы хотел кое-что уточнить напоследок. Так, сущий пустяк. Профессиональный интерес. Что за порошок использовал мой коллега?

В глазах дракона взметнулось яростное пламя.

– Ты забываешься маг! – прорычал Ильрандор, вскакивая из-за стола. Весь налет дипломатии мигом испарился, уступая место хищнику.

Но Хирано недаром был драконологом. Он побледнел, поднимаясь со стула, однако голос его был тверд.

– Я, Хирано Эльнесио, клянусь небом, что все, сказанное мне сейчас никогда не будет использовано против вашего народа и никогда не будет передано третьим лицам. Я готов принять печать правды.

Дракон удивленно вскинул брови.

– Даже так? Неужели готов рискнуть жизнью? – спросил он, успокаиваясь.

– Иногда такой риск может спасти не одну жизнь, – ответил Хирано, кладя ладонь на стол, – привык, знаете ли, иметь полную картину случившегося. Без этого даже спать спокойно не могу.

– Не ожидал подобной заинтересованности от мага, – Ильрандор создал светящееся пятнышко размером с монету. Пятнышко плавно заскользило в воздухе, приземлившись на запястье Хирано. Тот поморщился, но руку не отдернул. Световое пятно растворилось на коже, – пожалуй, я буду рекомендовать Совету вас в качестве представителя вашего народа. Может, вы и правы. Глупо все время прятать голову под крыло, – дракон встал, прошелся по комнате. Маг украдкой сделал ещё один глоток из бокала. Решение дать этому чешуйчатому поставить на себя печать правды, далось ему нелегко, но без этого картина происшедшего никак не хотела складываться.

– Порошок придумали каррохеды. Придумали для того, чтобы держать нас под контролем. Удобно, знаете ли, иметь игрушку под рукой, которая послушно ждет, когда в нее вселится хозяин.

Когда мы поняли, что наши дети из-за каррохедовской дряни предают собственные Гнезда, а мы не можем ничего с этим поделать, было принято решение искать новый дом. Ушли не все. Многие, слишком многие, остались там, во власти тварей. Это вещество убивает нашу волю, превращает в рабов. Вот почему, о нём знают только члены Совета.

Как только выяснилось, что магу помогает кто-то из своих, мы сразу заподозрили неладное.

– Значит, тот дракон, с которым встречался Бонас в таверне, и был предателем?

– На самом деле, нет. Эрльханц познакомился с магом лишь пару месяцев назад и стоял в шаге от предательства. Порошок уже успел подчинить себе его волю. Думаю, что настоящий предатель был среди исчезнувших. В любом случае, Эрльханцу грозит длительное заключение и пожизненный присмотр.

– Но как же его асхалут? Разве они не были связаны?

– Были. Порошок, как оказалось, может разрушать связь. Думаю, Эрльханц собственными руками поделился с братом белой отравой. Сложно поверить, что тот пошел на убийство двух своих братьев и подрыв лаборатории. Быть может, маг наложил на него заклятие подчинения. Но факт остается фактом. После гонки этот человек попытался исчезнуть. Однако вам не стоит о нём беспокоиться, мёртвые не приносят хлопот.

– Ясно, – маг кивнул. Мертвые не любопытничают – намёк понятен. В принципе, он выяснил, что хотел. Похоже, порошок влияет не только на драконов. Вероятно, Бонас и сам себе боялся признаться, что не может жить без иномирной гадости. Просто на драконов он действует сильнее. – Благодарю, за откровенность.

– Не стоит. Вы её щедро оплатили, – откровенно ухмыльнулся дракон. Очередной намёк на то, что печать несёт в себе смертельное заклятье, и если он попробует его обойти, то дорога ему одна – за грань.

Когда за магом закрылась дверь, одна из панелей на стене скользнула в сторону. Из потайного прохода вышел пожилой мужчина. Хоть лицо его было в морщинах, а волосы отливали сединой, спина была прямой, походка твердой, а в глазах светился недюжий ум.

Вошедший кинул встревоженный взгляд на дракона. Напряжение последних дней не прошло бесследно для Ильрандора – под глазами залегли глубокие тени, на лбу четче проступили морщины. Он даже голову не повернул в сторону человека, целиком погруженный в раздумья. Тот неодобрительно покачал головой, достал из шкафа уже знакомую бутыль, взял себе чистый бокал и вернулся к столу.

– Ты был прав, – вдруг произнес дракон, поднимая на него взгляд, – как ты был прав! Признаться, много лет назад, когда я рискнул взять тебя в асхалуты, твой план казался мне безумным.

– Он им и был, – усмехнулся мужчина, разливая в бокалы напиток.

– Тебе нельзя! – нахмурился дракон.

– Я глоточек, – отмахнулся старик, – надо же победу отметить!

– Хорошо, – сдался Ильрандор, – но только глоток.

– Слушаюсь, о мой старший и мудрейший, – склонился в шутливом поклоне асхалут.

– За твою идею, моё воплощение и за твоих магов, без которых нам действительно не обойтись, – дракон поднял бокал, одним залпом проглотил содержимое.

– Они уже давно не мои маги, – тихо вздохнул старик.

– Мне до последнего не верилось, что девочка справится. Помнишь, как я на тебя орал, когда выяснилось, кого ты к нам притащил?

– Да, – усмехнулся асхалут, – орать ты горазд. Но она смогла сыграть всю партию. Пешка превратилась в королеву.

– Эта королева отхватила себе моего сына, – ворчливо заметил дракон.

– Они – прекрасная пара!

– Может и прекрасная, только я рассчитывал понянчить внуков раньше, чем пройдет человеческая жизнь.

– Уверен, старшие быстро обрадуют тебя внуками, да и Гранта скоро повзрослеет. Кстати, один из моих внуков сообщил, что скоро я стану прадедушкой.

– Неужели! – дракон даже перегнулся через стол, – И кто будет?

– Девочка, – с гордостью ответил старик, – знаешь, как я решил её назвать? Риль – славное имя, не правда ли!

– Ух, и прохвост же ты! – улыбнулся дракон, – Ловишь удачу, пока она сильна?

– Тем и живём, – улыбнулся в ответ асхалут, бывший маг-пространственник, а ныне верный друг, напарник и боевой товарищ Ильрандора.

Много лет назад дракон пошел против правил. Спасая жизнь мага, он щедро поделился с ним своей кровью, и не стал отказываться от младшего брата из-за его прежнего рода занятий.

Став затем одним из самых молодых членов Совета, Ильрандор предположил, что асхалутство может не сработать в борьбе с каррохедами и начал искать запасной вариант. План разрабатывали вместе втайне от всех, тщательно выверяя детали, и когда пришло время, тот сработал на удивление эффективно. Лишь Гранта внесла неожиданное изменение, ухитрившись найти себе асхалута, но может оно и к лучшему.

Глава 34

Риль зевнула, перевернулась и поняла, что дальше валяться уже не в силах. Открыла глаза и натолкнулась на внимательный взгляд Кэстирона. «Сейчас начнется», – мелькнула паническая мысль, и сразу захотелось зарыться обратно в одеяло.

– Так, значит, кто-то вчера не удосужился даже поесть? – грозно прищурился целитель.

– Не-а, – пискнула Риль.

– И этот кто-то довел себя до голодного обморока? – обманчиво спокойным тоном поинтересовался дракон.

Можно было, конечно, поспорить, что обморок был не голодным, а нервным, но неизвестно, чем ей предложат лечить расшатанные нервы, проще согласиться с поставленным диагнозом. Риль кивнула, уже начиная предполагать, что ей приготовили. Точно! С довольной физиономией целитель потянулся к столику, снял крышку с тарелки и отправил её по воздуху к Риль. Девушка сглотнула мигом ставшую вязкой слюну. Знакомый тошнотворный запах, а вид… Ну, здравствуй, лечебная баланда, давно не виделись.

– Ешь быстрей. И всё до последней ложки твоё, – строго приказал целитель, – мне ритуал ещё проводить надо. Опаздываю уже.

Ритуал! Как она могла забыть! Значит, Тарк уже в порядке. Какая-то мысль вертелась на языке.

– Надеюсь, Тарку хоть сообщили, что он женится, а не просто асхалутом становится? – сварливо осведомилась Риль.

– Сообщили, сообщили, – ухмыльнулся дракон, – там Зарран с самого утра асхалутинформацию проводит. Он прямо клещами в вашего Тарка вцепился. Уже, небось, прикидывает, какую бы часть работы на него спихнуть. Ценным кадром этот маг оказался. Умеет, моя сестренка, себе асхалута выбирать. Даже завидно стало.

– А свадьбу они справлять будут? – уточнила Риль.

– Пока нет. Сегодня в планах только твоя, – подмигнул ей Кэсти, – пусть сначала они в своих чувствах к друг другу разберутся, а как только определятся, так и поженим их по вашему обычаю. Да и Гранте повзрослеть вначале не мешает.

Риль задумчиво покачала ложкой в руках, вздохнула и отправила очередную порцию гадости в рот. Под разговор экзекуция шла быстрее.

– Но Гранта все равно должна будет создавать своё Гнездо?

– Не создавать, а скорее продолжить это. Мне трудно объяснить тебе, как наследуются Гнезда, при этом создаваясь заново. Но Гранте ещё не скоро подбирать пару, и у Тарка будет время привыкнуть к этой мысли. Драконицы всегда имеют по два-три мужа. Не вижу ничего особенного в том, что один из них станет человеком. Ты знаешь, у одной из лунму нашего Гнезда тоже был асхалут. В своём дневнике, она писала, что, несмотря на два драконьих брака, самым любимым мужчиной для неё всегда оставался именно он, и ни один дракон с ним так и не сравнился. Ты совсем не ешь! – укоризненно покачал головой Кэстирон.

– Прости, задумалась. – Риль торопливо отправила очередную ложку в рот.

– Задумалась, – фыркнул дракон, – а кого-то мама дожидается.

– Мама! – Риль попыталась вскочить, но с тарелкой на коленях это не так-то просто сделать. Хорошо, что Кэсти успел подхватить суп, – Здесь?

– Здесь, здесь. Быстро доедай и бегом к семье. Тебя и, правда, заждались!

Надо ли говорить, что противный суп был доеден в рекордные сроки. Ещё пара минут на умывание, одевание, и Риль стремглав вылетела в коридор. Были и слезы, первые десять минут они просто рыдали на плече друг у друга. Потом с какого-то жутко важного заседания вырвался отец, обнял нашедшуюся дочь, пустив за компанию скупую мужскую слезу.

– Я тобою горжусь, – произнес он, вытирая покрасневшие глаза, – ты смогла сделать то, над чем так упорно бились все эти хваленые драконологи – пробить дыру в чешуйчатой обороне ящериц.

Всё, после этих слов Риль отчетливо поняла – от свадьбы ей не отвертеться, никак, хоть в портал ныряй – найдут и там, что обидно, свои же. Политический брак, порталься он куда подальше.

День клонился к закату. Красный шар завис над горизонтом, давая еще достаточно света, но уже устанавливались столбы для факелов, выставлялись каменные постаменты для светильников. Свадьба должна проходить при свете живого огня. Чешуйчатые особо напирали на соблюдение сего правила.

Двор перед домом сейчас был похож на базарную площадь. По крайней мере, глядя на толпящееся безобразие из окна своей комнаты, Риль представлялся именно базар. Пять минут назад её, наконец, оставили одну.

– Отдохни немного, девочка, – посоветовала мама, целуя её в лоб.

– Последние минуты свободы, – подмигнула будущая свекровь, хихикнув, как девчонка. Они довольно быстро сдружились на почве общего интереса к Риль. Обе поставили себе целью сделать из задохлика принцессу. Ну-ну. Не то, чтобы задохлик сильно был против, её мнением по данному вопросу все равно никто не интересовался, просто с трудом верилось, что у них что-то получится. Вот только мамина энергия, помноженная на опыт драконицы, дали неожиданный результат. Вокруг восторженно охали мамы – родная и драконья, и украдкой вытирали слезы от умиления.

Подойдя к зеркалу, Риль постояла, разглядывая незнакомую красавицу потом, скорчив гримасу, показала ей язык. Незнакомка ответила тем же. Эдакий тощий задохлик в кремовой корзиночке. Нет, конечно, она немного предвзято себя описала. Получилось очень даже неплохо, но после часовых мучений любые эмоции просто умирают от переутомления.

Красно-золотое платье с чёрной отделкой Риль досталось по наследству. В нём выходили замуж все лунму Гнезда Рэгирмаф. Максимально открытый верх, украшенный чёрными камнями лиф, переходящий в широкий золотой пояс. Низ платья длинными благородными складками спускался до пола, подметая его чёрным кружевом. Благодаря консервирующей магии платье сохранилось без изменений. Местный портной лишь подогнал его под более мелкую и тощую Риль. Кстати, благодаря этому талантливому человеку она регулярно получала все обновки своего гардероба. Драконы в первые же дни оправили портному объемный слепок с её тела. По нему тот и творил свои произведения искусства. А вот с обувью вышла заминка, в туфельках невесты Риль просто утонула. Пришлось местному умельцу провести ночь, сотворяя шедевр. Вышло потрясающе, туфли практически не чувствовались на ногах. Но Риль всё больше испытывала комплекс вины по отношению ко всем этим людям. Подготовить свадьбу за день – немыслимо! Тем более такую высокопоставленную. Арагрэлла хоть и держится бодро, но ночью спала от силы пару часов.

Эх, жаль, очень жаль, что ей запрещено видеть Ласти до церемонии. Она бы ему много чешуек повыдергивала для вразумления. Но нет, традиция, порталься она куда подальше. И, почему ей кажется, что данную традицию придумали исключительно сегодня утром, дабы не омрачать будущую свадьбу скандалом молодых. А у неё руки так и чешутся поскандалить, причем по крупному.

Ну, попадись ей этот чешуйчатый. От тарелки, летящей в лоб, он бы может и увернулся, а вот от посланного вслед замораживающего заклинания навряд ли. И даже жалеть его потом она не будет. Будущий супруг в курсе, что женится на боевом маге, так что нечего доводить невесту до спонтанных заклинаний. Надо же удумал: свадьба – завтра. И ладно бы устроил скромную церемонию – только для своих, небольшой семейный ужин, она бы пережила. Нет, превратили свадьбу невесть во что – крупномасштабные переговоры с легким налетом романтизма.

Очередное крыло драконов заходило на посадку, четкими тенями выделяясь в сиреневых сумерках. Вот, ещё один советник пожаловал. Нет, она не против драконов, но зачем было приглашать весь Совет в полном составе? Причем каждый из них прихватил с собой ещё и старших Гнезд. Как будто мало присутствия собственного Гнезда в полном составе?

Зарран естественно не мог пропустить такое «важное» событие, как свадьба асхалута. Все равно с утра здесь ошивается. Утром новичка инструктировал, в обед обряд проводил. Ничего удивительного, что решил задержаться до вечера. Мило, только зачем было тащить сюда остальных своих подданных? Что они раньше никогда свадеб не видели, или так переживают за сестру, что решили её морально поддержать?

Вроде со стороны жениха всех перечислила, теперь перейдем к собственной. Её семья всегда славилась гостеприимством, и пригласить своих друзей на свадьбу дочери её родители были вправе. Но только Риль абсолютно не помнила, чтобы большинство из них относилось к руководству Магистрата. Кто ещё? Ах, да, брат естественно позвал своих друзей. Логично, все они служат в МОСПе, но десять боевых команд, которые насчитала Риль – явный перебор для одной скромной свадьбы. Не её ли скромную персону они охранять собрались? Да и от кого? От собственного жениха, точнее уже мужа?

Она, конечно, может сейчас топнуть ножкой, закатить истерику и послать всех кривым порталом куда подальше. Только ведь чувствовать себя будет при этом последней сволочью. Но замуж не хочется, особенно вот так – символом дружбы и единения братских народов. Замуж не хочется, но и жить без одной чешуйчатой заразы она тоже не сможет.

Риль прижалась лбом к стеклу. Внизу мелькнула чёрная шевелюра Хирано. Маг удивительно гармонично смотрелся вместе с драконами, словно их дальний родственник. Рядом шёл глава Совета, как же быстро они нашли общий язык! Позади этой активно обсуждающей что-то парочки двигались остальные драконологи.

Днём Хирано представил девушке своих коллег. Риль уже не удивлялась очередной порции незнакомых гостей. Но «друзья наставника – мои друзья», а посему она гостеприимно улыбнулась каждому. Правда, улыбка немного померкла, когда Хирано выделил троих, заявив, что именно эти доблестные маги оказали ей честь, согласившись, стать её учителями. Риль с тоской оглядела доблестных магов. Те, почему то легко представлялись в темной подворотне с ножом в руках или с бутылкой вина за столом грязной таверны, и наконец, в мрачном лесу среди горы трупов, неважно чьих, а вот за преподавательским столом…..

Рассказ о том, как бедная девочка не зная ни единого заклинания, противостояла драконам и магу-предателю, тронул сердца многих. Желающих выучить беспомощную крошку Риль оказалось чересчур для неё одной. Хирано остановил выбор на троих – самых опытных, матерых, обращая внимание на заслуги, а не на внешность. А внешность преподавателей не предвещала для Риль ничего хорошего. Такие не станут снисходительно журить за невыученный урок, нет, они просто сожрут нерадивую студентку с потрохами. Ишь, лыбятся, словно кусок любимого пирога увидели. Ну, и видимо только ради того, чтобы приободрить невесту, Хирано объявил напоследок, что медовый месяц для неё продлится неделю, а дальше начнутся занятия.

«Уморят», – с тоскою подумала Риль, но виду не подала, наоборот улыбнулась еще шире.

Двигались драконологи плавно, каждое движение было точным и выверенным. Из них получались отличные разведчики, если разочаровавшись в ящерицах, уходили в смежное ведомство. Но таких было немного. Как правило, маги «заболевали» драконами на всю оставшуюся жизнь. Среди них встречались теоретики, но большинство предпочитало практические наблюдения – дальние или ближние, в зависимости от опытности мага. Их золотое правило гласило: «Умереть можешь только после того, как передашь добытую информацию коллегам».

Сейчас среди драконологов царило нездоровое оживление. И не было в нем ничего удивительного, ведь в одночасье объекты наблюдений соизволили повернуться к магам мордой, то бишь лицом, и улыбались при встрече, а не пытаться откусить какую-нибудь часть тела или плюнуть огнем. Хирано враз обрел неслыханную популярность, а приглашение на свадьбу его ученицы рассматривалось наравне с награждением Золотой аркой, выдаваемой за доблестные заслуги.

Красное солнце коснулось края воды и зависло над горизонтом, словно размышляя – нырнуть или немного подождать с купанием и посветить ещё этим людишкам, так смешно суетящимся на берегу.

А на берегу разом вспыхнули огни, окрашивая серые сумерки в золотые тона. Дверь в комнату приоткрылась.

– Пора, милая, – позвал отец.

Риль вздохнула, отошла от окна. Зябко повела плечами – оказывается, она успела замерзнуть. Эх, где там её грелка? Где-где – внизу невесту дожидается. Девушка в последний раз полюбовалась на своё отражение в зеркале, поправила диадему, блеснувшую россыпью крупных камней. Нет, обязательно надо восполнить этот пробел в образовании. С другой стороны, спокойнее жить, не зная стоимости камушков, украшающих твою голову.

Коррин набросил ей на обнаженные плечи чёрную меховую накидку, скрепил на груди массивной брошью. На ней два дракона сплелись гибкими телами – очередная семейная реликвия. Отец распахнул дверь, обнял дочь, нежно поцеловал в лоб.

– Не думал я, что ты так рано и так внезапно покинешь семью, – вздохнул он, окидывая Риль грустным взглядом, – Ластирран показался мне достойным человеком, хоть он и дракон. Хорошо, что Тарк останется здесь с тобою. Мне будет спокойнее, зная, что он рядом. Твой дракон любит тебя – я не почувствовал фальши в его словах, а всё остальное не так уж важно. У каждого из нас есть свои недостатки, все мы – дети Создателя.

– Точно, – хихикнул Коррин, – даже удобно, что он может превращаться в дракона. И муж, и транспортное средство одновременно. Будешь на нём на рынок летать.

Риль невольно улыбнулась, представив навьюченного покупками дракона усиленно машущего крыльями в направлении дома.

– А ещё он теплокровный и с ним ночью не нужна грелка в постель, – не удержалась она, сдав пикантную особенность дракона.

– Ходячая грелка, – засмеялся брат, – и лежачая. Горжусь тобою, сестренка. Давай, уж, колись, ты из-за этого за него замуж пошла, мерзлячка?

– Ага, – кивнула Риль, чувствуя, как губы растягиваются в глупой улыбке. Семья – это здорово, особенно такая, как у неё. Напряжение ушло, словно с плеч смахнули навалившееся раздражение.

Сердце Риль забилось сильнее – впереди рядом с каменным возвышением стоял ОН. Взгляд девушки скользнул по чёрным, струящимся волосам, пробежался по фигуре, облаченной в парадный костюм. Блестящие антрацитовые камни складывались на спине в силуэт летящего дракона. «Как же он красив!» – мелькнула мысль, а затем взгляд встретился с пламенем, горящим в глазах Ласти, и сердце ухнуло куда-то вниз.

Глаза ещё различали окружающие детали, но так, мимолетом, не в силах сосредоточиться на них. Вот приветливо улыбнулись братья, весело подмигнул Кэсти, Фэстигран в удивлении поднял брови вверх и прижал руку к груди – задохлик всё-таки превратился в принцессу. С другой стороны от возвышения стояла в чёрно-золотом платье сияющая Гранта. Первая свадьба с её присутствием, да ещё и человеческая! Глава Совета, скривившись, дал разрешение малолетней дочери присутствовать на взрослом торжестве, так как невеста не была готова обойтись без подружек. На радостях, драконица едва не задушила Риль, и теперь стояла, сияя, как утреннее солнышко. Чуть поодаль внешне величественные и невозмутимые пребывали родители жениха и невесты, вот только у мам подозрительно блестели глаза, да и волнение пап все равно было заметно.

Риль вздохнула – жаль, нельзя позвать на собственную свадьбу подруг, но равновесие слишком хрупко, чтобы им можно рисковать. Всем будет спокойнее, если драконам некого будет соблазнять.

На постаменте, по такому случаю специально сложенном из камней, стоял знакомый девушке служитель. Храм Создателя находился недалеко от родного дома Риль, и в детстве она часто бегала к служителю за утешением или советом. Вот и сейчас от доброй и понимающей улыбки, как раньше защипало в глазах, а на сердце стало легко и светло.

Тишина опустилась на двор, лишь тихий рокот океана доносился с линии прибоя. Голос служителя зазвучал громко и отчетливо – церемония началась.

Слова этой службы были неплохо знакомы Риль, не на одной свадьбе ей довелось побывать, выдавая подружек замуж.

Прозвучали заключительные слова.

Мужчина опускается на колени и с нежностью целует руки своей жене. Так он признаёт силу, заключенную в слабых женских руках. Именно эти руки будут поддерживать огонь семейного очага, готовить еду, наводить чистоту, пеленать ребенка, а по ночам дарить любовь и ласку. И они способны на многое – там, где не пройдёт грубая мужская сила, добьется своего мягкая женская ласка. Мужчина поднимается с колен, теперь очередь женщины. Она опускается на землю, касаясь руками ног мужа, признавая его право на свою судьбу, доверяя ему свою защиту, принимая его покровительство.

Дракон, наклонившись, аккуратно поднимает Риль. Так и в семье – если и приходится в чем-то уступать друг другу, то пусть эти уступки будут взаимными.

Два кольца из потемневшего от времени металла медленно подплывают к ним по воздуху, очередная реликвия из семейной сокровищницы. Риль аккуратно надевает кольцо мужу. Теперь очередь за Ласти. Маленькая женская ладонь тонет в его руках. Второе кольцо занимает место рядом с первым. Необычны брачные кольца у драконов – чёрная змея с позолоченной спинкой обвивается вокруг пальца, кусая себя за хвост. Два глаза мигают ярко-алыми рубинами. Риль проводит пальцем по кольцу – чувствуется каждая чешуйка. Ох, сколько же стоит такое чудо!

– Нравится? – напряженным голосом спрашивают рядом. Руку ей Ласти так и не отдал.

– Кого-то она мне напоминает, – задумчиво говорит Риль в полголоса. Служитель ещё не закончил поздравительную речь. Правда, она больше напоминает манифест дружбы народов, чем поздравления молодых, но драконы вежливо внимают служителю. В Создателя они, конечно, верят, но все же небо их родной дом. Именно его молят о снисхождении, просят попутного ветра, ему кидают обещания и клятвы. Небо ближе, понятнее и роднее, неизвестного Создателя. Пространственники, имеющие дело с порталами, более привыкли вверять себя в руки Создателя. Ведь переход между мирами, словно маленькая смерть, и лишь одному ему известно, останется ли она таковой или уведёт за грань. Потому и надеются маги на милость Создателя, уходя в чужой мир.

– Я – не змея, – обиделся Ласти, продолжая держать её за руку, – и глаза у меня не красные.

– Да? – Риль подняла брови вверх, – а когда злишься, очень даже красные.

– А у тебя они чернеют, и, знаешь, дорогая, в последнее время, в них тоже загораются красные огоньки.

– Чешуя ещё не отрастает? – спросила Риль шепотом.

– Пока ещё нет, – Ласти наклонился почти к самому уху девушки, – хотя признаться, в боевом костюме асхалута ты выглядела потрясающе, – дракон провел языком вдоль ушной раковины, потом слегка прикусил мочку.

– Прекрати, – пошипела Риль, чувствуя, как краска заливает её щеки.

– Сегодня нам всё можно, – выдохнул Ласти, одной рукой забираясь под меховую накидку и проводя пальцами вдоль позвоночника, – любимая. Я люблю тебя больше жизни.

Нет, гордость пыталась ещё напомнить хозяйке про обещанный скандал, но была отправлена прочь, твердо вставшим на защиту своего счастья, сердцем.

Стоявший у окна силуэт мужчины едва выделялся в серых предрассветных сумерках. Ласти в задумчивости глядел на океан. Его зоркие глаза уже различали ставший сиреневым край неба. Скоро рассвет, рассвет нового, действительно нового дня. Сколько всего произошло за последнее время?

На кровати завозилась, перевернувшись на другой бок девушка. Дракон кинул тревожный взгляд на Риль, но нет, не проснулась, лишь улыбнулась и сладко засопела. Непривычная нежность наполнила его сердце. Тихонько, что не разбудить спящую, он присел на краешек кровати, осторожно провел рукой по волосам. Захотелось вновь сжать хрупкое тело в объятиях, услышать сладостный стон, сорвать хмельной поцелуй с податливых губ, но Ласти сдержался. Его жена и так устала за вчерашний день, да и заснуть он ей позволил лишь недавно. Как же это здорово – понимать друг друга без слов, ощущать чужие желания и знать, что ты любим и желанен. Слияние, наконец, стало полным.

Вместо эпилога

Дракон разъярённой фурией метался по комнате. Жертвами его гнева уже стали два стула, по ним хорошенько потоптались и не один раз. Стеклянный столик, до этого скромно стоящий у окна, теперь блестел осколками на полу, и даже напольная ваза времен первого малого исхода не избежала печальной участи быть разнесенной на маленькие кусочки.

Хрясь! Кулак впечатывается в поверхность стола. Бумс! Рядом опускается второй. Дракон обводит яростным взглядом стоящих у стены людей.

– Как вы могли вернуться без неё? – в раздавшемся рычании трудно было разобрать слова, но те, кому оно адресовалось, поняли всё без труда. Этот вопрос звучал уже не в первый раз, и не в первый раз Зарран пытался объяснить случившееся.

– Мы… – начал он снова, но запнулся, встретившись взглядом с взбесившимся пламенем в глазах дракона.

– Ты! – рыкнул Ласти. Глава асхалутов с тоской проводил взглядом последнюю чашку, закончившую свою жизнь от столкновения со стеной. Ласти ужинал, когда они вернулись с печальной вестью. И теперь весь столовый сервис валялся на полу, превращаясь в мелкое крошево под сапогами мечущегося по комнате дракона. Но безумство было оправдано. Тут всякий сошёл бы с ума, если бы нежно любимая жена пропала через три недели после свадьбы.

– Битьё посуды её не вернет, братец, – сидящий в кресле Кэстирон, небрежно стряхнул осколок недавно почившей чашки с подлокотника. – Может, всё-таки выслушаешь Заррана?

– Его жалкие оправдания тоже, – парировал тот, но пламя в глазах немного поутихло. Зарран счёл это добрым знаком. Он единственный из стоящих у стены людей рискнул произнести пару слов, «Мы, я, мне жаль» – немного, конечно, но остальные не рискнули даже взгляд от пола оторвать, чувствуя себя крайне неуютно под яростно пламенеющим взором дракона.

Тарк в очередной раз поправил сползающего вниз гронна. Птенец висел у него под мышкой, плотно прижатый к боку. Вид у бедняги был жалок. Нежный пух слипся от жары, и между торчащими сосульками просвечивала голая пупырчатая кожа. Глаза помутнели, в них застыло удивление, смешанное с ужасом и полным непониманием. Птенец еще пытался держать голову прямо, но последнее время та норовила свеситься вниз. Наконец, он сдался и обмяк, чем окончательно приобрел сходство с дохлой, плохо ощипанной курицей.

С тех пор, как неизвестное бескрылое существо выдернуло его из гнезда, случилось много всего, и это всё слилось в одну сплошную какофонию звуков и мельтешение непонятных образов.

Вначале птенец даже слегка обрадовался новому другу, потянулся к нему, уловив тепло любви, идущее от бескрылого, но потом…, потом всё резко стало плохо. К гнездам пришёл враг – давний, беспощадный, опасный. Его запах заставил птенца задрожать от страха и теснее прижаться к новому другу, в поисках защиты. Тот успокаивающе гладил по спине, что-то шептал, но спокойствие было ложным. И птенцу становилось все страшнее и страшнее. Рядом метались в небе взрослые, пытаясь прогнать врага.

Наконец, всё стихло. Угроза миновала, и птенец вздохнул с облегчением. Но бескрылые почему-то беспокоились всё больше и больше. Их громкие крики, суетливые движения раздражали гронна. Он хотел вернуться обратно, к спокойной безмятежности своего гнезда. Вот только бескрылый держал крепко. А еще он почему-то нуждался в маленьком, еще не оперившемся птенце. Гронн не знал, откуда в нём эта уверенность, но она была. Без него это странное существо умрет. Птенец тихо курлыкнул, прощаясь с родными. Больше он сюда не вернется. Выбор сделан.

Сейчас в большом и странном гнезде бескрылых он пытался уговорить шею подержать еще немного голову прямо и не сдаваться. Во-первых, висеть клювом в пол не очень удобно, во-вторых, родовая память подсказывала ему, что за врагом надо смотреть в оба глаза, а делать это в положении дохлого птица невозможно. Врагов было два, и пусть пока они выглядят бескрылыми, но их вид его не обманет. Пахнут они опасностью и смертью.

– Ну, почему я отпустил её одну, – простонал Ласти, пытаясь избавиться от лишних волос, но те держались крепко и покидать его голову не собирались.

– Ты сам знаешь, что твоё присутствие было невозможным, как и любого из вас, – тихо проговорил Зарран. – Гронны до сих пор считают драконов природными врагами, и выбрать птенца невозможно, если при этом их мамаши носятся в воздухе, как бешенные и норовят выклевать тебе мозги.

– Об этом известно всем, – фыркнул Ласти, усаживаясь на единственный уцелевший стул в комнате. Кроме кресла, охраняемого сидящим в нём Кэстироном, целой мебели в комнате больше не осталось. Даже большой обеденный стол и тот красовался с трещиной посередине.

– Пора начинать думать, брат, – Кэстирон встал, подошел к окну. Океан сегодня был неспокоен, и сквозь стекло доносился сердитый рокот волн.

– О чем? – вскинулся Ласти, – о том, что пятеро не смогли уследить за одной, – тут он запнулся, лицо исказила гримаса отчаянья, – за самой любимой и дорогой для меня женщиной?

Четверо людишек и один грейф издали горестный вздох, продолжая тщательно изучать каждую выбоину на полу.

– Я не знаю, что там произошло, – честно признался Зарран. Как старший он взял на себя ответственность за случившееся, хоть и Тарк, и Хирано рвались разделить её с ним, – но мы держались вместе. Тарк уже выбрал себе гронна, Риль всё медлила. Вдруг она рванула в одно из гнезд, я крикнул, чтобы она была осторожней на скалах, но тут гронны словно сошли с ума. Разом поднялись в воздух и попытались нас атаковать. В этом облаке кружащих и орущих птиц мы мигом потеряли друг друга из вида. А когда Хирано отогнал гроннов в сторону, выяснилось, что Риль исчезла. Мы искали везде – безрезультатно. Вернулись сюда, в надежде, что ты сможешь её найти.

– Нет, – прорычал, багровея дракон, – зря надеялись, я её не чувствую, совсем не чувствую.

Наталья Оско

Встретимся?

На той стороне дождя

Криольские хроники

Глава первая

Иллюзорная тень свободы

Иду, еле переставляя ноги, не потому, что устала, а по причине нежелания возвращаться в пансион для девиц нави. Лучше бы я еще некоторое время повозилась в оранжерее, пересаживая флокулисы, подрезая засохшие веточки у кустообразной шимены и, удобряя питательной смесью почву под культурные растения. Да я была готова на любую работу сегодня, лишь бы не возвращаться в то место, которое – вот уже на протяжении пяти лет считаю своим домом.

Хотя мне всегда нравилось здесь!

Размеренная жизнь, отличная обучающая программа, состоящая из разнообразных направлений. Можно выбрать любую на свой склад характера и умственных потребностей. Моей специализацией стала биогенетика и неспроста. Ведь с раннего детства в моей душе жила любовь к растительному миру, который раньше представлялся непостижимо таинственным, а теперь невероятно интересным.

Кстати, кроме специализированных занятий в наше плотное расписание были включены такие обязательные дисциплины, как история и география Криола. Скучнейшие предметы скажу вам, но необходимые, как пытаются вбить в наши головы ректоры. События, даты, колонии, поселения, местоположения, координаты секторов, на которые и делится собственно наша планета. Столько информации, что большинство пролетает мимо, не задерживаясь в голове.

А все необходимые важные данные в памяти и так осели уже давно!

Я – Геттэлия Сен-ли-Кейл криолка, живущая на полушарии Вересен в секторе Рэйт фракции земли. А то, что где-то за воздушным потоком существует полушарие Гюрен, знать ничего не желаю.

Но это было еще не все! Дирекция пансиона обязала нави посещать занятия по антропологии. И нам пришлось пройти полный курс, изучающий население обеих долей планеты. И скажите к чему все это? Я всю свою сознательную жизнь провела среди вересенов, и знала о них практически все. Их отличал средний рост, стройные тела без особых излишков мускул, бледная кожа с нежным румянцем на щеках, глаза зеленых, синих, голубых, серых цветов, локоны золотисто светлых оттенков. Миролюбивая раса созидателей. Наука и исследования в разных областях жизни, стала для них почвой для многих открытий. Они мне казались практически идеальными, чего не могу сказать о гюренах. Конечно, мне ни разу не доводилось сталкиваться ни с одним из них, но по представленным материалам выглядели они, по крайней мере, очень странно и отталкивающе. Высокие, крепкие, мощные, лишенные утонченной грации коей обладали вересены. Кожа слишком темных оттенков. И волосы, и глаза пугающе черные. Довольно странный генотип!

Сравнивать эти две народности можно бесконечно долго, не находя ничего общего, копаться в устройстве быта, сопоставлять внешность, но существует кое-что объединяющее их.

Нави – представительницы молодого поколения, не достигшего совершеннолетия. К которым отношусь и я.

Мы все одинаковы и почти не отличаемся друг от друга. Конечно, черты лица разные и прически, но каждая, как и любая из нас имеет белоснежные локоны, меловидную кожу и большие глаза с белыми радужками. Но скоро для многих девушек придет время перемен. Как и для меня. Но кто бы знал, насколько я этого не хочу!

– Двадцать один год! Ну почему нельзя вернуть ушедшее время? – еле слышно выдохнула и переступила через порог пансиона.

Совсем не хочется покидать это место и менять свою прежнюю жизнь на новую, неизведанную!

Грустным взглядом окинула просторный холл с огромной лестницей, ведущей на второй этаж и милым фонтанчиком справа в журчащих струях которого плещется мраморная девушка. С левой стороны веселым ярко-синим огнем пылает старинный камин. Рядом уютно расположился мягкий уголок темно-вишневого цвета из нескольких диванчиков и кресел в одном из которых сидела хозяйка сего заведения Кенна Дак-мол-Ти. Женщине уже за сорок, но можно смело скинуть десяток. Выглядит она просто прекрасно для своих лет. Красивое лицо без единой морщинки с нежно-розовым румянцем на щеках. Темно-синие глаза, обрамлены веером черных ресниц. Чувственные губы всегда несут на себе печать милой улыбки. Длинные локоны медового оттенка, струятся по плечам. Приобретенные яркие черты сделали ее одной из самых прекрасных представительниц вересенов. И практически каждое белокурое создание, находящееся под заботливым крылышком Кенны, втайне мечтало, поскорее достигнуть совершеннолетия и стать хоть немного похожей на нее.

Я тоже не была исключением и наравне со всеми разделяла восхищение ее красотой. Вот и сейчас заприметив обладательницу привлекательной наружности, невольно замерла, залюбовавшись ею. И лишь неожиданный зов заставил меня оставить созерцание и вернуться к реальности.

– Гетта, милая, подойди, – приветливо взмахнув рукой, хозяйка пригласила подойти ближе.

Мне ничего не осталось, как подчиниться вежливой просьбе. С неохотой, но все же направилась в сторону камина.

– Вересена, – приблизившись, уважительно склонила голову.

– Ты пропустила последнее организационное собрание, – с упреком произнесла женщина, внимательно изучая мой внешний вид. Заметив расстегнутую на блузке пуговку чуть ниже уровня положенного приличиями, вздохнула и покачала головой.

– Знаю, – выдохнула, проследив за ее взглядом, но так и не соизволила поправить одежду. – Сегодня было много неотложных дел в оранжерее. Устала. Пойду отдыхать с вашего позволения, – изобразила короткий книксен, разворачиваясь к выходу.

– Нет, присядь! – остановила она, указав рукой на противоположное кресло. – Не хочу чтобы важные новости ты узнавала от своей взбалмошной соседки Мины. У нее ветер в голове. А после прослушанной информации о завтрашней поездке мысли только об одном… – она многозначительно улыбнулась, но тут же приняла серьезный покровительственный вид.

Мне ничего не осталось, кроме того, как подчиниться. Послушно подошла ближе и грациозно опустилась на предложенное место.

– Подъем в шесть утра, – начался инструктаж. – На сборы ровно час. На погрузку вещей в автолаки пятнадцать минут на посадку пять. Просьба не опаздывать.

– Можно я останусь? – свела брови, прекрасно понимая, какой будет ответ, но все равно спросила.

– Ты знаешь, что это невозможно, – Кенна тяжело вздохнула, печально опустив глаза. Заминка. Словно внутренние ощущения сбили ход ее мыслей. После секундного перерыва продолжила. – Так, теперь о погоде. Пришла метеосводка. Поток между полушариями начал стихать. Завтра ровно к полудню он полностью рассеется, поднявшись в атмосферу. Завеса исчезнет. И молодое поколение девушек-нави, а также юношей вересенов и гюренов встретятся на стороне обратного дождя для прохождения церемонии присущности.

Произнесенные слова заставили поежиться.

– Понять не могу, к чему все эти средневековые традиции? – возмущенно выдохнула, подняв глаза к потолку. – Что если я не желаю меняться ради чьей-то прихоти? И к тому же выходить замуж за первого встречного.

– Геттэлия Сен-ли-Кейл! Ты меня поражаешь! Это не какие-то там пустые устои, а закон нашей жизни! И сомневаться в нем, значит, не верить в собственное существование! – похоже, мне удалось лишить равновесия самую спокойную женщину, которую доводилось встречать. Ее щеки вспыхнули, голос повысился на несколько тонов, но она тут же спохватилась и, сделав глубокий вдох, вкрадчиво спросила. – Почему ты родилась нави?

Ее неожиданный вопрос загнал в тупик и мне ничего не осталось, как неуверенно пожать плечами.

– Вот! – довольно улыбнулась она. – Когда у тебя будет вразумительный ответ, ты сможешь остаться!

– Не справедливо! Здесь в Темпорис Филия то, что я люблю. Моя семья, работа, этот, будь он неладен, пансион и даже вы! Предлагаете все бросить? Уйти в неизвестном направлении? Встречаться с дорогими мне людьми лишь раз в год, когда треклятый поток исчезнет? А если в один прекрасный момент он возьмет и останется на месте? – взволнованно тараторила я, даже не замечая, что давно перешла на непозволительный крик.

– Так в этом и состоит суть всего. Равновесие! Не я это придумала и уверена, совсем не заслужила подобного тона! – обижено пробурчала наставница.

– Вересена Кенна, прошу прощения! Не следовало, так резко говорить с вами, – опомнившись, виновато склонила голову. – Просто… Я не готова стать частью чуждой мне жизни.

– Каждая из нас уже была в подобной ситуации или только окажется. Гетта, ты нави! Прими свою судьбу! Перестань плыть против течения и сопротивляться неизбежному. Как только отпустишь ситуацию и смиришься, то сразу поймешь, это и есть твое предназначение.

– Бред! – произнесла беззвучно одними губами, а вслух добавила. – Обещаю! Я не подведу вас! Буду следовать предписанным правилам.

– Как только ты встретишь свою вторую половинку, то уже ни за что не назовешь свое предназначение долгом, – мечтательно протянула блондинка и ее лицо просияло в милой улыбке.

– Похоже, у меня будет возможность проверить это, – обреченно выдохнула, почувствовав невероятное раздражение, нарастающее внутри.

– Вот и умница! Надеюсь, ты будешь вести себя взвешенно и разумно! – синие глаза вересены горели безграничной верой, которую не стоило разрушать дальнейшими спорами.

– Обещаю, – кивнула.

– Спокойной ночи, Гетта! – ласково пропела Кенна, довольная на сто процентов проведенной воспитательной работой.

– Добрых снов! – улыбнулась в ответ, но на самом деле едва сдерживая негодование.

Не медля более ни секунды, откланялась, покинув общество наставницы. Оставшись в полном одиночестве, почувствовала, как наваливается усталость, заставляя тело и конечности становиться невероятно тяжелыми. С большим трудом преодолела подъем по лестнице на второй этаж, пересекла гостиный зал с высокими окнами и искусной лепниной на стенах в виде белоснежных колонн, и наконец-то оказалась в длинном коридоре с множеством дверей по обе стороны. Проходя мимо каждой, невольно улавливала доносящиеся из комнат голоса, звучавшие в радостном возбуждении. Возможно, шушукаются о предстоящей поездке.

Все находятся в состоянии приятного предвкушения, почему же у меня на душе так тревожно?

Окунувшись во внутренние переживания с головой, совсем не заметила, как оказалась возле своих апартаментов. Остановилась, замерев в нерешительности.

Прислушалась.

Тишина. Наверное, соседка уже спит. Хотя слабо верится в это! Мина полна жизненной энергии, которая обычно бурлит и плещется через край. Тем более сегодня, когда есть прекрасная тема, требующая длительного и всестороннего обсуждения. Вряд ли она успокоится пока не вынесет кому-нибудь мозг неугомонной болтовней. Но жертвой буду точно не я! Мне сейчас просто жизненно необходимы несколько минут спокойствия и полного одиночества, поэтому коснувшись дверной ручки, так и не воспользовалась ею по назначению. Задержалась на мгновение возле закрытой двери, рассматривая причудливые разводы внешнего покрытия.

Раз не собираюсь заходить, значит…

Резко развернулась, направив свои шаги дальше по коридору, в конце которого свернула налево и попала в просторный зал, предназначенный для занятий музыкой.

Помещение имеет хорошую акустику. Так что ловкость и осмотрительность не помешают!

Проворно скользнула мимо стеллажей с музыкальными инструментами, обогнула несколько рядов рабочих мест, ловким прыжком поднялась на импровизированную сцену в виде небольшой возвышенной площадки и наконец-то достигла долгожданной цели.

Вот оно мое любимое убежище!

Распахнула настежь стеклянные створки дверей и вышла на балкон.

Просторная площадка огорожена кованой оградой, затянутой в красивый ковер изумрудного плюща. Белоснежная скамеечка под шелковым тентом, украшенным волнами воздушных оборок, которые мило играют и перекатываются на ветру. С другой стороны, овальный стол и множество стульев вокруг него. Обычно здесь собираются девушки в свободное от занятий время для отдыха и общения. В основном это место заполнено праздной болтовней, но бывают случаи, что обсуждаются и более важные насущные темы. Но идеальным этот уголок огромного пансиона становится именно во мраке ночи, когда его накрывает безмолвная тишина. Я прихожу сюда каждый раз, когда в голове начинает твориться форменное безобразие. Вот и сейчас я здесь.

Неторопливо подошла к краю и, перегнувшись, облокотилась о перила. Ночное небо, как всегда приветливо мигает россыпью далеких звезд. Устремила задумчивый взор ввысь, и с неподдельным интересом принялась разглядывать знакомые сияющие скопления, складывающиеся в определенные созвездия. Опустила взгляд ниже и наткнулась на ненавистный разделительный поток, находящийся сравнительно недалеко. Если не вглядываться с особой тщательностью можно его просто не заметить, потому что он почти прозрачен. Но если присмотреться, начинаешь замечать, как он движется, размывая все, что находится за его пределами. Закрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от представшего зрелища. Сконцентрировалась на дыхании и приятных ощущениях от пробегающих по коже мурашек под порывами свежего ветра.

Хрустнула ветка.

Я вздрогнула и тут же подняла опущенные веки. Настороженно всмотрелась в темноту, пытаясь определить источник подозрительного звука.

Под балконом находился искусно разбитый сад с разнообразными клумбами, арками, оплетенными дикой розой, дорожками, выложенными из каменной плитки, со скамеечками для отдыха. В центре всего этого великолепия возвышалась беседка с коваными ажурными орнаментами, в которой частенько по вечерам укрывались от посторонних глаз Кенна и ее муж Аарон Дак-мол-Ти. Несколько раз я наблюдала за тем, как они влюбленно воркуют, смеются, тихо обсуждают что-то. Эти двое мне казались невероятно милыми, а отношение друг к другу трогательным. Но чтобы я не думала лично о них, все равно считала безграничной глупостью, любить человека с невероятной силой, и со временем растворяться в нем без остатка, теряя себя окончательно и бесповоротно.

Сейчас любовное гнездышко было пусто, значит, шум шел не оттуда.

Снова тот же звук. Немедленно перевела взгляд в сторону лесопарка, отделенного от разбитого под окнами сада живой изгородью из фигурно подстриженного кустарника. Слух меня не подвел, направление верное. Ну вот! Один из кустов зашевелился, даже треск веток стал более явным. А еще к нему примешалось недовольное бурчание, нарушившее тишину.

– Да чтоб тебя! – раздраженный шепот заставил меня улыбнуться.

О-о-о! Я сразу узнала этот голос и стало ясно, кто является нарушителем спокойствия.

– Дэн?! – не смогла удержаться от смешка, наблюдая, как парень выпутывается из колючих лап.

Справившись с препятствием, он очень тихо, и осмотрительно ступая исключительно по траве, пробрался под балкон. Подняв голову вверх, и заметив мою веселую ухмылочку, выпрямился, изобразив горделивую позу, и сощурив недовольно глаза, выкрикнул:

– Какого Цоола ты смеешься надо мной, белобрысая?!

– Тише блондинчик, тише! – шикнула на него, призывая к соблюдению порядка и спокойствия. – Нас могут услышать! И у стен есть уши, а у открытых окон тем-более!

Мое замечание не произвело на него особого впечатления. Единственной реакцией стала ехидная улыбочка, дополненная небрежным взмахом руки. Не обращая никакого внимания на протесты, парень вознамерился забраться на балкон. Разбежался, в прыжке резко оттолкнулся от стены. Ловкий бросок и вот он зацепился за выступ. Повис на руках, потом с легкостью подтянулся, оказавшись наверху. Осталась лишь одна преграда в виде кованой ограды, которая была преодолена без особого труда. Перемахнул через препятствие и важно встал, выкатив грудь колесом и, уперев руки в бока.

– Вересен Дэниел! – фыркнула с возмущением, смерив наглого типа недовольным взглядом.

– Нави Гетта Сен-ли-Кейл! – мастерски отвешенный поклон, наигранная вежливость и чопорная сдержанность.

С большим трудом сдерживала накатывающие волной позывы безудержного веселья, рвущегося наружу. А когда наглец изобразил забавную гримасу, показав язык, то прыснула со смеха.

Воспользовавшись моментом, он подкрался ближе. Впрочем, я совсем не против этого и в подтверждение тоже сделала несколько шагов к взаимному сближению. А оказавшись лицом к лицу с парнем, без зазрения совести повисла на его шее. Он, не мешкая, обнял меня, прижимая к себе с такой силой, что сперло дыхание в груди. Подобное поведение нисколько не испугало. Было невероятно комфортно и спокойно в этих крепких надежных руках. На один короткий миг даже показалось, словно нахожусь дома.

– Рада, что ты здесь! – облегченно выдохнула, наслаждаясь приятной близостью.

– Я соскучился, – выдохнул Ден и, зарывшись лицом в мои волосы, поцеловал в макушку, но по непонятной причине тут же отстранился, отодвинув меня на расстояние вытянутой руки. – Ну-ка! Дай посмотрю на тебя! – заинтересованный взгляд коснулся изучающе моего лица.

– Что? – выдохнула недоуменно.

– Сестренка! А ты все та же! Ни капельки не изменилась! Хотя нет… – наигранно хмыкнул, затеяв какую-то игру. – Постой… Неужели? – его рука коснулась волос и намотала на палец шелковистый локон. – Кажется, черная прядь!

Прекрасно понимая, что это всего лишь очередная шуточка моего несносного брата решила подыграть ему.

– Не может быть! Где? – выкрикнула в испуге, округлив и так большие глаза.

– Дуреха! – он нежно потрепал меня за щеку и слегка щелкнул по кончику носа.

– Нет, это ты болван! – слегка толкнула его в грудь, и растянула губы в улыбке, рассматривая старшего брата.

А он возмужал. Высокий, подтянутый. Кожаный удлиненный жилет с металлическими застежками-пластинками, который обычно принято носить с рубашкой, сейчас был надет в паре с белоснежной майкой, что позволяло рассмотреть сильные руки, налитые мышцами. Длинные ноги красиво обтянуты узкими брюками, небрежно заправленными в высокие ботинки со шнуровкой.

Лицо под пристальным взглядом превратилось в сосредоточенную мину.

Ден всегда нервничал, когда придирчиво изучали его внешний вид. Вот и сейчас он порывисто взъерошил пальцами пепельного цвета волосы, которые сразу встали дыбом. Зеленые глаза с вкраплением желтого, стали чрезвычайно серьезными, что вызвало грустную улыбку на моих губах.

– Завтра… – обреченно выдохнула и тут же прильнула к парню, ища опоры, поддержки.

– Я тоже буду там, – его пальцы пробежались по моей спине, успокаивающе поглаживая.

– Знаю! – ответила, останавливая взгляд на застежке жилета. Обвела несколько раз пальцем ее контур, повторяя причудливо изогнутую форму. – У меня плохое предчувствие! – заглянула в красивые глаза брата. – Боюсь, что больше никогда с тобой не увидимся. Ну почему я не родилась мальчиком, как ты? Не пришлось бы терпеть метаморфозы и внешние изменения.

– Вересен Гетта? Не-е-е-т! Как нави ты мне нравишься больше. – усмехнулся Дэн.

– Совсем скоро я перестану быть похожей на саму себя, – произнесла с горечью. – И угораздило же меня!.. Появится на свет именно в этом обличии!

– Поверь мне это намного лучше, чем… – осекся он, но тут же продолжил, как ни в чем не бывало. – К тому же еще не все потеряно. Возможно, ты предназначена одному из вересенов или не найдешь свою половинку в эти семь дней.

– Было бы просто замечательно, остаться без пары еще на некоторое время! – мечтательно выдохнула, представив, как вернусь к работе в оранжерее и размеренной жизни. Обнадеживающие мысли заставили меня сжать в объятьях самого родного человечка, с которым привыкла делить горести и радости. Когда кольцо рук с силой сомкнулось на его талии, Ден вытянулся в струнку и из его груди вырвался едва уловимый стон.

Я испуганно отпрянула от брата и тут же уставилась на его лицо, перекошенное от боли. Зубы стиснуты, глаза закрыты. Поза напряженная, словно лишнее движение пронзит его новым мучительным приступом. Кулаки с силой сжаты. С ним было явно что-то не так!

– Что с тобой? – обеспокоенно выдохнула, не отводя пристального взгляда.

– Да нормально все! Без паники! Повода для беспокойства нет! – после минутного молчания все-таки ответил Дэн, вытирая выступившую испарину со лба. – Эй, Гетта! Не смей тревожиться обо мне!

– И как это интересно сделать? А? Если уже волнуюсь? – его слова вызвали возмущение, да и что, вообще, они значили? Неужели я должна оставить все это без внимания? Ну уж нет не дождется! – Раздевайся! – выпалила не задумываясь.

– С ума сошла? – сквозь гримасу боли прошипел Дэн.

– Снимай гребаный жилет! – рявкнула, начав наступательные действия в сторону оробевшего старшего брата.

– Ты не должна этого видеть, – отрицательно замотал головой и взмахнул рукой парень.

– Вот еще! – хмыкнула, настырно дергая застежки на одежде.

– Я прошел обряд посвящения. Это не для твоих глаз, Гетта, – на полном серьезе произнес Дэн, сжимая мою руку, и пресекая тем самым любые попытки. – Извини, родная!

– Мне просто необходимо знать, что с тобой творится! И к чему такие зверские ритуалы, заставляющие испытывать подобную боль? – возмущенно выпалила, чувствуя, как подкатывают к глазам слезы.

– Каждый мужчина, достигший возраста двадцати пяти лет, проходит через подобное, – задумчиво произнес. – А хочешь узнать, о чем я думаю? – дождался моего кивка. – Тебе, безусловно, повезло родиться нави, – он грустно улыбнулся и смахнул с моей щеки одинокую слезинку. – Вряд ли салага вроде тебя смогла бы выдержать такое!

– Какого Хаала? Пришел поиздеваешься надо мной?

– Нет! И не думал! Я здесь для того чтобы предупредить, – заметив мой внимательный взгляд, продолжил. – Прекрасно знаю, что у тебя своеобразные взгляды на…

– О-о-о вот только не надо мне промывать мозги, – поняв, в какую сторону он клонит, невероятно возмутилась.

– Гетта, перестань относиться столь легкомысленно к предначертанной роли, уготованной жизнью. От тебя напрямую зависит будущее другого человека, пусть пока незнакомого и совсем чужого, но предназначенного самой судьбой. Уверен на сто процентов, никто не заслуживает такой участи, как смерть! Надеюсь, ты со мной согласна? – назидательно произнес, словно пытаясь образумить бестолковую младшую сестру, наставив ее на путь истинный.

– Я тебя не понимаю, – округлила удивленно глаза.

– О, высший разум! – выдохнул Дэн, поднимая взгляд к небу. – Да ты даже знать об этом не должна, не то, что понимать! Видимо, придется тебя просветить.

– Ну что же, попробуй! – хмыкнула, заняв выжидательную позицию.

Брат сдвинул брови, гулко выдохнул и покачал головой. – Только не приближайся и ничего не трогай! – заметив мой утвердительный кивок, строго добавил. – Я серьезно!

– Ладно, – нехотя пообещала.

Помедлив с минуту, парень отошел на приличное расстояние, оказавшись при этом возле стола на другом конце балкона. Отвернулся. По незначительным движениям рук стало ясно, что он расстегивает металлические застежки на жилете. Покончив с этим занятием, начал как-то неторопливо и весьма аккуратно стягивать верхнюю одежду, открывая нательную майку все больше. Вот показались плечи, область лопаток, а ниже…

Увиденное вызвало неподдельный ужас. Мне даже пришлось зажать рот ладонью, чтобы не вскрикнуть, когда заметила на пояснице в основании позвоночника кровавое пятно, расползающееся жуткой алой кляксой по белоснежной ткани.

Первой реакцией после минутного столбняка стало желание увидеть, что за рана скрывается под майкой. И я, не задумываясь, кинулась к брату.

– Стой на месте! Ты дала слово! – резкий окрик пресек неистовый порыв, останавливая в нескольких шагах от цели. – Все равно помочь не сможешь! – быстрым движением вновь накинул жилет на плечи, спрятав от моих глаз жуткую отметину.

– Но… – опешила.

– Не ты и никто другой, кроме одной-единственной криолки, – обреченно выдохнул Дэн.

– Что за чушь! – выпалила недоверчиво.

– Нави, вы так наивны, находясь в полном неведении. Потому как родители, общество и наставницы с малолетства активно вдалбливают сочиненные для вас нормы жизни. Якобы ваше истинное и единственное предназначение – это обретение второй половины, создание крепкой криольской семьи, продолжение рода, воспитание нового поколения, долгая и счастливая жизнь среди народа с принадлежностью к одному из полушарий.

– Ты прекрасно знаешь, для меня подобные каноны – это полный бред! – небрежно отмахнулась.

– Этот как ты выразилась «бред», является лишь небольшой составляющей частью равновесия. Все значительно сложнее, чем нарисованный на словах радужный семейный быт. Только поэтому я здесь! – утвердительно кивнул в мою сторону.

– Ну никак не ожидала, что ты так легко подчинишься системе! – презренный смешок вырвался из груди. – Разве забыл одно на двоих детство? Наше тайное убежище? А клятву? Мы дали друг другу обещание, никогда не расставаться, после того, как нас покинули старшие братья Кларк, Стен и сестра Рози! Ты хочешь его нарушить? – праведный гнев рвался наружу, обрушиваясь на голову брата.

– Все изменилось, – понуро потупил взгляд.

– Конечно! Тебя просветили! – зло выкрикнула.

– Гетта! Я не заслуживаю твоего гнева, – покачал головой.

– Да неужели? – во мне загорелась ярость, словно сработал детонатор и внутри все объяло огнем.

– Как ты думаешь, почему особей женского пола рождается в несколько раз меньше, чем мужского?

– Глупо искать закономерность в подобном вопросе, – хмыкнула.

– Отчего в архивах каждого местного совета фиксируется повышенная смертность среди молодых людей, достигших тридцати двухлетнего возраста? – продолжил задавать бессмысленные вопросы.

– Вот ты мне и расскажи, умник! – приняв горделивую позу, уперла руки в бока.

– Я, как и все остальные мужчины нахожусь в зоне риска, – вкрадчиво произнес, наблюдая за тем, как меняется выражение моего лица от непреклонного к озадаченному.

– Но?…

– Все без исключения вересены и гюрены проходят тайный обряд в недрах Криола. Каждый вошедший в пещеры Цоола познает истину, – прикрыл глаза ладонью. – Правда, Хаал ее побери, вещь жестокая, – сдавленно произнес. – Метка принадлежности это вовсе не проблема, а отсрочка, некий таймер, запускающий отсчет и приближающий тебя к точке невозврата.

– Не верится, неужели ты мог пойти на это! – мотнула головой. – Зачем?

– Дело не в моем желании, а в генетике.

– Как же так? – озадаченно выдохнула, наблюдая за перемещениями старшего брата взад-вперед. – Что теперь с тобой будет?

– Обычный сценарий. Поток откроет сторону обратного дождя. Мужская половина пройдет регистрацию меток принадлежности и специальную комиссию. Прибывшие нави подвергнутся обработке персональных данных в совете. Дальше состоится общее организационное собрание. Девушек ожидает развлекательная программа, ну а такого, как я, серьезное испытание, – грустная улыбка скользнула по губам Дэниела.

– Для чего все это? – недоуменно выпалила.

– Называется… – он резко затормозил возле меня и ловким движением захватил рукой объемную белоснежную прядь. – Поймай свою судьбу за хвост.

– Эй! Полегче! Отпусти немедленно! – взвыла, когда ладонь сделала несколько оборотов, намотав волосы туже.

– Ой прости! Задумался, – встрепенулся Дэн и выпустил локон из пальцев.

– Ну и дикие игры! – возмутилась, потирая кожу головы, все еще нывшую от излишнего натяжения. – В последний раз ты дергал меня за косички, когда мне было десять!

– Помню, – хмыкнул тот, задумавшись. – Как жаль, что все в прошлом и не осталось места прежним забавам. Теперь в априори – борьба за выживание! – понуро ответил, нахмурив брови.

– Гетта? – неожиданно раздался отдаленный голос наставницы.

Сердце громко екнуло и провалилось куда-то в пятки – ведь меня практически поймали за совершением преступления! Встреча с мужчиной пусть и родственником на территории женского пансиона «не есть хорошо».

Стремительно повернулась к дверному проему, безуспешно стараясь разглядеть в темноте просторного зала невысокую фигурку Кенны.

Замерла, задержала дыхание, превратилась в слух, ожидая нового зова. Минутное молчание дало слабую надежду, которая была тут же нарушена легким шуршанием длинной юбки, путающейся в ногах и еле уловимым звуком шагов.

Стою в полной нерешительности.

Дэниел тем временем ловким прыжком перемахнул через ограждение и аккуратно спустился, повиснув на руках. Приглушенный стон оповестил о том, что брат уже внизу. Я молниеносно рванула к краю балкона и перегнулась через перила.

– Дэн? – наблюдаю за тем, как тот превозмогая боль, поднимается с земли. – Ты в порядке?

– Да, – кивает, но на лице-то вымученная улыбка и рука придерживает поясницу. – Сестренка, дай шанс хотя бы одному из них, – мучительно выдохнул.

– Кому? – его слова повергли в шок, даже отпрянула на мгновение от преграды. – Что? – снова взглянула вниз, но брата уже там не было, лишь где-то хрустнули ветки кустарника. Полуночный гость ушел.

– Так и знала, что найду тебя именно на этом месте! – прозвучал певучий голос прямо за моей спиной, но я никак не отреагировала на произнесенную фразу, все еще рассматривая живую изгородь. Проследив за моим взглядом, Кенна проницательно добавила. – Здесь кто-то был?

Медленно повернулась в сторону женщины и, заглянув в ее темно-синие глаза, тут же ответила очень тихо и равнодушно. – Нет.

– Гетта? – она начала нервно перебирать тонкие изящные пальчики. – Мне необходимо с тобой поговорить.

– А это нельзя отложить до утра? Осталось очень мало времени на сон, – демонстративно зевнула, пытаясь отсрочить посиделки в кабинете наставницы. – Я так устала.

– Будет лучше, если ты узнаешь об этом прямо сейчас, – она взяла мою руку и участливо пожала ее.

– Что произошло? Мама? Папа?… – встревоженно выпалила, обдумывая всевозможные варианты, которые могли и могут произойти. Успокаивало лишь одно… Дэниел жив! Пока у него все в полном порядке.

– Они оставили сообщение для тебя на трансляторе десять минут назад.

Фух! Значит, с родителями тоже все хорошо. Но что тогда?

– Идем? – спросила Кенна, делая несколько шагов, приглашая меня следовать за ней.

– Конечно, – согласно кивнула.

Глава вторая

Дурная весть не приходит одна

Нервно ерзаю в кресле, рассматривая кабинет, пока медовая блондинка возится с техникой, ища необходимое сообщение в списке, и настраивая изображение на огромном экране, висящем на стене. Я была редким гостем здесь, поэтому всегда отмечала для себя новые изменения в окружающей обстановке. Например, сейчас рабочий стол занимал другой угол комнаты, нежели, в прошлый раз. Тяжелые зеленые портьеры, обычно висящие свободно, подхвачены желтыми бантами, которые смотрятся просто ужасно, хоть и сочетаются с обивкой кресел. Возле окна громоздится огромная напольная статуя из красно-белого мрамора, олицетворяющая мифологическое существо. Именно этому гаду ползучему по приданиям старейшин наша планета обязана за разделение на два полушария.

Старинная легенда гласила, что Цоол был сильным и могучим змееящером с кожным покровом из огненной чешуи и невероятно длинным хвостом, состоящим из самого ветра. Из века в век на диковинного зверя велась жесточайшая охота. Древние боги мечтали заполучить его шкуру, как ценный трофей, обладающий невероятной силой. Травля стала бесконечной, но так никому и не принесла счастливой возможности, поймать и убить чудовище. Он ловко уходил от любой смертельной угрозы, но со временем постоянная гонка вызвала скуку и усталость, заставив искать прибежище, которым и стал Криол. Чтобы избежать опасности быть замеченным, Цоол решил укрыться в недрах самой планеты. Коварный змей не нашел ничего лучше, как раскусить ее пополам. Свернулся в клубок, образовав огненное ядро. А хвост? Как ни пытался спрятать, ничего не вышло. И до сих пор он опоясывает поверхность, создавая непреодолимый поток воздуха, как и изображенное в мраморе изогнутое чудовище держит в хвостовом кольце макет планеты.

Мелькнувшая вспышка на внушительных размерах экране заставила бросить изучение обстановки и перевести взгляд на противоположную стену. Видеозапись в ярких красках отобразила просторную гостиную комнату в доме моих родителей. А вот и они сами появились, когда объектив камеры сфокусировался на них.

Мама сидит на диванчике в невероятно подавленном состоянии. На лице удрученное выражение. Глаза припухли то ли от бессонницы, то ли от слез. Но вероятнее всего, второе, потому что изящные пальчики нервно теребят носовой платок. Позади нее стоит отец, опустивший широкие ладони на хрупкие слегка вздрагивающие плечи. Обычно колючий и проницательный взгляд главы семейства Сен-ли-Кейл сейчас кажется каким-то потерянным и потухшим без единой искорки.

Их печальный вид дал серьезный повод задуматься о том, что случилось непоправимое. Внутри тут же всколыхнулась волна беспокойства, вызвавшая противную дрожь, которая пробежала по всему телу и задержалась в руках. Как не пыталась унять раздражающую вибрацию, ничего не вышло, а раздавшийся голос мамы, лишь усилил трепет. Пришлось с силой сжать подлокотники, чтобы хоть немного унять волнение.

– Гетта, дорогая! Завтра такой замечательный день! – мама подняла глаза к потолку, пытаясь остановить подкатывающие к глазам слезы. – Такая взрослая! И когда только успела вырасти? Маленькая наша! – горько усмехнулась дрожащим голосом. – Знаю, ты надеялась на поддержку, но… – она умолкла недоговорив. Уткнулась в платок, спрятав лицо в ладонях.

– Дочка, – перехватил инициативу отец. – Прости нас, милая! Мы не сможем присутствовать на торжественной церемонии открытия. Но ни в коем случае не переживай, ты не останешься одна. Стен согласился поддержать тебя и Дэниел будет там, на счет Рози неуверен на сто процентов, ведь она совсем недавно оправилась после тяжелых родов, – перевел дыхание. – Но кто его знает? Возможно, придет! А Кайл… – его голос трагически оборвался на имени любимого первенца, и я сразу все поняла.

– Его больше нет! – всхлипнула мама и вновь умолкла, погрузившись в душевные страдания.

Прозвучавшие слова повергли в чудовищный шок. У меня в голове не укладывалось, как такое, вообще, может быть на самом деле. Кайл – молодой полный здоровья и сил мужчина. Не успевший еще, как следует пожить… Завести семью… Родить детей… Сколько же ему лет?

Начала лихорадочно перебирать в уме события собственной жизни, промежутки времени. Цифры, как назло, путаются, но усилием воли заставляю их встать на необходимые места.

Так! Когда он отправился на постоянное место жительства в пансионат при военном учебном заведении – ему было шестнадцать, а мне… Семь? Да точно семь! Значит… Прикинула быстрым расчетом, проведя нехитрое математическое действие. 32…

– Тридцать два! – повторяю и не верю своим ушам.

Не выдержав нервного накала, вскакиваю с кресла и принимаюсь расхаживать по кабинету, то и дело поглядывая на все еще мелькающую запись на экране. Избыточное перенапряжение и накопившаяся усталость моментально выливаются в сильную головную боль. Попыталась унять ее, с силой сдавив виски.

– Тебе нехорошо? – обеспокоилась наставница.

– Дэн был прав! О, высший разум! – произнесла, чувствуя, как мутная пелена заволакивает глаза. – Я поеду домой!

– Малыш, знаю, о чем ты сейчас думаешь. Ты всегда была готова кинуться на помощь к любому, кто в ней нуждался. Но только не теперь! Настало твое время, дочка! Останься в пансионе, поезжай со спокойной душой к Хребту Хаала на Сторону обратного дождя, исполни свое предназначение, – противоречил моим мыслям голос отца. – Мы любим тебя, – последнее, что слетело с его губ. Экран в тот же миг озарился яркой вспышкой и погас.

– Нет!

– Гетта, послушайся наставлений своих родителей, – успокаивающе промурлыкала Кенна, пытаясь усадить меня обратно в мягкое кресло.

– Не хочу… Не могу… Не буду… – закапризничала, сопротивляясь уговорам, все глубже погружаясь в тяжелые мысли о трагическом происшествии. Лицо стало влажным от слез, из горла вырвались горькие рыдания, заглушая настойчивые просьбы.

Все вокруг стало таким мутным, расплывчатым. Стою посреди кабинета, как безжизненная равнодушная ко всему кукла, ничего не видящая от заполнившей глаза влаги. Ко мне прикоснулись мягкие руки и повлекли куда-то. Послушно иду и сажусь на предложенное место. Похоже, это диван, потому что без особого труда удается закинуть ноги на просторное сидение. Сжимаюсь в комок, обхватив себя руками. Пытаюсь унять дрожь, поглаживая плечи, но она не отступает.

Отдаленно слышу голос Кенны, которая суетится рядом, пытается подбодрить, подбирая утешающие слова. Но все ее попытки привести меня в чувство, заканчиваются новыми потоками слез. Вот она садится рядом, прижимает к себе, гладит по волосам, вытирает белоснежным платком влажные дорожки со щек.

– Простите! – выдохнула, пытаясь сдержать новый приступ истерики, за который чувствую себя неловко. И это, мягко говоря.

Не понимаю! Что со мной, вообще, происходит? Ну никак не ожидала подобного поведения со своей стороны. Ведь это уже не первый раз, когда приходилось терять близких мне людей. Я была на похоронах бабушки Марты и дедушки Тедда, а также находилась рядом с родителями в момент, когда придавали земле младшего братика Джека, погибшего при родах. Каждая из этих потерь в семействе Сен-ли-Кейл – настоящая трагедия! Но ни одна из них не смогла вызвать во мне подобной реакции. И это вовсе не означает, что я бесчувственная или равнодушная! Внутри все разрывалось от боли, но мне казалось, что если позволю вырваться отчаянью наружу, оно поглотит полностью, оставив от меня лишь безликую тень. А теперь?

Неожиданная новость о смерти Кайла не оставила равнодушной и ужасно расстроила. Но… Мы же никогда не были с ним близки. И сейчас невероятно сложно сказать с полной уверенностью, знала ли его вообще! Я всегда оставалась слишком маленькой для того, чтобы стать, замеченной старшим братом. Он проходил мимо, не удостаивая даже коротким словом или взглядом малявку вроде меня. Со временем пришлось научиться его игнорировать, а когда тот покинул отчий дом, вовсе забыть о его существовании.

Единственный, кто смог прочно занять место в моем сердце, это Дэниел, который всегда был рядом, каждую минуту моей жизни. Играл со мной, развлекал рассказом захватывающих волшебных историй, корчил забавные рожицы, вечно дразнил, доводя до бешенства, делил горести и радости. Он стал моей опорой и поддержкой не только братом, но и настоящим другом.

– Даже представить не могу, что станет со мной, если потеряю его, – произнесла еле слышно одними губами, поняв наконец-то, причину слез и подавленного состояния. Это всего лишь своеобразный протест, нежелание принять предписанные правила жизни способные привести к непоправимой трагедии. – О, Дэн! – всхлипнула, чувствуя, как затихают рыдания в груди, медленно перетекая в бессилие.

– Милая? Ты в порядке? – озабоченный взгляд скользнул по мне.

– Конечно, – кивнула и улыбнулась сквозь слезы.

– Точно? Просто странно… – озадаченно выдохнула наставница. – Ты точно поняла смысл сообщения?

Похоже, возникшая реакция поставила под сомнение мое душевное здоровье.

– Кайл мертв, – равнодушно промямлила, уставившись на давно погасший экран. – Как это произошло?

– Уверена, тебе не стоит думать об этом в данный момент. На сегодня переживаний и так хватит, – поймав мой настойчивый взгляд, Кенна добавила. – Завтра! Расскажу утром. А сейчас… – она грациозно поднялась с дивана и танцующей походкой направилась к столику с чайными принадлежностями. Налила дымящуюся жидкость в маленькую чашку и через мгновение уже стояла возле меня протягивая напиток.

– Что это? – заглянула в емкость с темным содержимым.

– Ничего особенного. Отвар из травок. Поможет успокоиться. Выпей, не бойся! – кивнула наставница.

Немного помедлила и глубоко вдохнула, втягивая в себя нежный цветочный аромат. Приятный, мягкий, с тонкими сладковатыми нотками. Вот только… Было в этом запахе что-то еще. Неправильное. Едва различимое. Иное.

Сделала маленький глоток, ощутив терпкий, чуть вяжущий привкус. Ого! Неужели хлоциус?

Безошибочно опознав не самое приятное растение, обладающее сильным снотворным действием, незаметно сплюнула отпитое обратно в чашку. Не стоит рисковать. А если Кенна переборщила с дозировкой? Тогда последствия будут тяжелейшими – впасть в летаргический сон мне хочется меньше всего.

Столь уместная в сложившейся ситуации щепетильность, можно сказать, меня спасла. И все же концентрация пряности оказалась слишком высока. Во рту начало распространяться онемение, растекающееся все дальше и охватывающее невесомостью голову, конечности и тело, которое стало опасно крениться в сторону, заваливаясь набок.

Из моих рук предусмотрительно забрали чашку и я, медленно сползла на сидение дивана, уютно свернувшись в комочек, поджав ноги к груди.

Ну ладно, ладно! Себе-то могу признаться, что слишком мало яда проникло в организм для подобного состояния. Просто решила подыграть вересене, сымитировав необходимый эффект – провалиться в искусственный сон. Что же неплохая возможность понаблюдать за дальнейшим развитием ситуации. Если повезет, то узнаю интересующие меня подробности о смерти брата.

Итак. Глаза закрыты. Дыхание ровное. Надеюсь, смогу убедить наставницу в том, что я действительно в бессознательном состоянии.

Совсем рядом прозвучали еле слышные шаги. Когда мою руку, свесившуюся с края, задела шелковистая ткань длинной юбки, внутри все задрожало от волнения и возникшей тревоги. Прохладные пальцы коснулись моего лба и провели по щеке. Мне стоило больших усилий, чтобы не вздрогнуть под чужим прикосновением. Затем ладонь дотронулась до плеча и слегка толкнула в него.

– Гетта? – меня опять слегка качнули, повторяя попытку. – Ты спишь? – убедившись, что нахожусь в глубокой фазе сна, она замерла. Лишь отчетливо слышалось судорожное дыхание прямо надо мной.

Резко распахнувшаяся дверь заставила женщину испуганно вздрогнуть и воскликнуть. – Аарон?

Послышалась тяжелая мужская поступь, замершая неподалеку. Прозвучал чрезвычайно тихий шепот, но вложенных эмоций могло хватить на громкий крик:

– Цоол всемогущий! Кенна! Что ты с ней сделала? – в дрожащем баритоне читалось явное волнение.

– Ничего особенного. Милый, не стоит переживать, нави всего лишь спит. Ты бы видел, в каком состоянии она была. Мысли спутались, с языка слетала несуразица. Ее рассудок мог пострадать от перенесенного стресса. Так, намного легче? Ну согласись! – промурлыкала женщина. По характерному шуршанию одежды стало ясно, что она прильнула к мужу, фривольно повиснув на его шее.

– Возможно… – растерянно пробурчал мужчина. Видимо, доводы жены ему показались весьма разумными. – Не знаю…

– Я дала ей немного хлоциуса. Пока девушка находится в забытьи, разум восстановится, а мозг обработает полученную информацию и сгладит острые углы восприятия, – довольно пропела Кенна.

– Да ты из ума выжила! – возмутился Аарон и хорошенько встряхнул жену, что та громко клацнула зубами и недовольно заворчала. – Она же теперь не проснется целые сутки, а, может, и того дольше! Автолак не будет ждать. Отправление в семь утра. Ты что решила задержать нави здесь?

– Ну… – растерянно протянула женщина, умолкнув, но после незначительной паузы все же продолжила. – Гетта всегда стремилась остаться. Никогда не принимала предписанный порядок вещей. Постоянно совершала попытки нарушить обычаи. Вот увидишь, она будет только рада подобной отсрочке.

– Мы не имеем права идти на подобное безумие! Это против правил! Я до сих пор не могу поверить, что ты, моя жена, осмелилась совершить такого рода поступок! – в голосе Аарона слышалось ничем не прикрытое осуждение. Раздались тяжелые шаги, звучно загромыхавшие в тишине огромного кабинета. Они гулким эхом отталкивались от стен, заполняя собой пространство.

– Прости, что разочаровала тебя! – удрученно вздохнула женщина и села у меня в ногах.

Почувствовала, как немного прогнулось сидение под весом ее тела.

Если честно в этот момент безумно захотелось пнуть эту наглую особу, да посильнее.

О, как я была зла сейчас! Она затеяла непонятную мне игру, опоила дрянью, решила запереть в пансионе! И все против моей воли! Но подобное поведение было таким непохожим на мою наставницу. Только поэтому сдержала порыв, решив продолжить наблюдение. Очень кстати прядь белоснежных волос упала на лицо, предоставляя возможность без опаски открыть глаза. Видение, конечно, было мутным, но я без труда смогла уловить перемещения двух тел в пространстве комнаты.

– Ар?… – всхлипнула женщина.

– Кенна, я хочу знать! – отчеканил мужчина, остановившись напротив дивана.

Наставница явно занервничала. Голова склонилась, устремляя взгляд на пальцы, нервно перебирающие складки юбки.

– Почему? – повторил тот, сложив руки крестом на широкой груди.

– Ее родители остро нуждаются в поддержке и утешении, – голос неуверенно задрожал, будто она нашкодивший ребенок. И это означало лишь одно, ей есть что скрывать не только от меня, но и от собственного мужа. – Клан Сен-ли-Кейл потерял одного из членов семьи. Ты даже не можешь себе представить, как обливалось кровью мое бедное сердце, слушая присланное послание. Словно это я потеряла кого-то из близких. Мне до сих пор больно, – прозвучало довольно убедительно. В каждом слове читалось неподдельное сочувствие к чужому горю.

– Это трагедия, но совсем не повод! К тому же мы несем ответственность за каждую из девушек перед их семьями. И если родственники не изъявили желания нарушить договор сторон на время похоронной процессии, то какое право имеем мы? Да никакого! – наставительно произнес Аарон. – Нисколько не сомневаюсь в твоей сердечности, но почему именно она? Каждая из нави, проживающая под этой крышей, теряла родственников, но у тебя ни единого раза не возникало желания оставить кого-нибудь из них здесь. Чего в ней такого особенного? Почему ты решила пойти наперекор предначертанным законам?

– Я… – многочисленные вопросы так и остались без вразумительного ответа. Женщина замотала головой и прикусила нижнюю губу, да так сильно, что из небольшой ранки заструилась алая кровь. Красивые глаза вмиг наполнились влагой.

Один широкий шаг и мужчина уже возле Кенны. Присел на корточки возле жены и взял в огромные ладони маленькое заплаканное лицо. Провел по губам, нижняя из которых все еще была зажата между белоснежных зубов.

– Милая, успокойся! У тебя опять идет кровь. Позволь, я вытру, – он достал носовой платок и небольшой флакончик с жидкостью. Смочил белоснежную ткань и попытался приложить к ране, но у него ничего не вышло потому, что женщина так и не отпустила нежную плоть, а, казалось, стиснула ее еще сильнее.

– Иди ко мне! – он обвил ее талию руками и стянул настойчивыми движениями с дивана на мягкий ковер. С нежностью, на которую только был способен обнял, прижимая вздрагивающее тело к себе. Успокаивающе гладил по голове, утопая пальцами в медовых локонах. Выводил на хрупкой спине забавные орнаменты. Постепенно плечи перестали вздрагивать, жалобные всхлипы затихли. Почувствовав, что скованное состояние отступает, он коснулся подбородка, приподняв голову. Осторожно провел по губам большим пальцем, вытирая кровь. Она судорожно выдохнула, а он, недолго думая, припал к ее губам. Щадящий и очень нежный поцелуй вызвал во мне, как в невольном зрителе шквал эмоций, и я совсем забыла, что еще совсем недавно была невероятно зла.

– Аарон… Кенна… – в один голос произнесли супруги.

– Говори, – уступил право первенства мужчина.

– Нет ты, – покачала головой та, видимо, нуждаясь во времени на обдумывание.

– Угу, – согласно кивнул. – Необходимо исправить сложившуюся ситуацию, – сделал небольшую паузу, словно что-то взвешивая в уме, и после минутного молчания продолжил. – Я поеду с группой на Сторону обратного дождя, а ты останешься с Геттой и дождешься полного пробуждения. Неизвестно какая доза хлоциуса попала в кровь и как долго будет длиться его действие. В подобном состоянии ее лучше не дергать. Пусть придет в себя самостоятельно.

Вересена внимательно слушала мужа, согласно кивая в такт каждой произнесенной фразе.

– И… Также нам грозят штрафные санкции за невыполнение обязательств в полном объеме – ведь список нави окажется неполным. Так что, – выдохнул, слегка присвистнув. – За опоздание Гетты придется выложить кругленькую сумму.

– О-о-о! Прости! – послышался удрученный возглас. – Снова из-за меня столько проблем! Мне так жаль!

– Не стоит, – Аарон покачал головой и нежно провел тыльной стороной ладони по бледной щеке. – Я все исправлю, как всегда, – подбодрил он, и намерился встать.

Вересен, несмотря на свой внушительный рост и мощное телосложение, с грациозной легкостью поднялся с пола, оправил одежду и тут же галантно предложил руку в помощь. Женщина без колебаний и сомнений вложила свою маленькую изящную кисть в широкую ладонь. Мгновение, и оба супруга на ногах.

– Кенна?

– Да милый? – мягкая интонация приятно коснулась моих любопытных ушек.

– Не хочу тебя снова расстраивать, но сама понимаешь… Я должен знать правду, какая бы она ни была, – в его словах читался явный намек. – А ты явно что-то скрываешь.

Она снова виновато опустила глаза.

– Это не моя тайна Ар… – смущенно замялась.

– В таком случае тем-более… Говори! – настаивал он.

– Гетта влюблена… – с опаской прошептала наставница, словно пыталась сама поверить в то, что говорит.

А я чуть не вскрикнула от нелепого предположения. Что за ерунда!

– Совершенно случайно заметила ее на балконе с молодым криольцем. Они так мило смотрелись в объятьях друг друга. И мне сразу вспомнилось поведение девочки в последнее время. Ее нежелание действовать по принятым правилам. Она противилась всему, что неизбежно намекало на близкий отъезд на Сторону обратного дождя. Скорее всего, этому была одна-единственная причина – ее сердце занято любовью, которую она боится потерять, – сделала умозаключение.

– Посторонний был здесь? И ты ничего не сказала?! – удивление, смешанное с возмущением, читалось в невольном, но все же приглушенном вскрике. – Это грубое нарушение устава. Не понимаю, что с тобой такое! – разочарованно покачал головой мужчина. – Вместо того, чтобы сообщить о происшествии, скрываешь от меня правду и к тому же пытаешься помочь злоумышленникам, – его слова вызвали горестный вздох и он тут же смягчил интонацию. – Любимая, я понимаю, в твоей груди бьется чуткое сердечко, которое сентиментально полагает, будто помощь влюбленным – правое дело, но на самом деле это не так.

«Ну, Дэниел! Сволочь порядочная! Опять из-за тебя попала в неприятности!»: раздраженно подумала я.

Он обладал исключительной способностью, втягивать меня в различные неловкие ситуации. Причем сам выходил сухим из воды и все тумаки доставались мне. Тут же в мыслях промелькнуло воспоминание детства, которое заставило разлиться по телу приятное тепло.

Вот мы играем в длинном коридоре на втором этаже, случайно влетаем в комнату бабушки Марты. Дэн запускает в меня подушкой. Ловко уворачиваюсь и летящий предмет сносит все, что находится на маленькой прикроватной тумбочке: красивую вазу с лиликами, шкатулку с украшениями, и несколько баночек из которых высыпается разноцветный порошок, ложась ужасным пятном на белом ковре. Судорожно собираю разбросанные предметы, а он бежит за метелкой, чтобы смести с пола россыпь. Вернуться брат не успел, вместо него на пороге возникла статная фигура бабули. Руки уперты в бока, на лице недовольная гримаса… Попалась!

Цоол, всемогущий! Похоже, это никогда не закончится. Я, как всегда угодила в подлянку, невольно спровоцированную старшим братом. Мне даже стало немного жаль Кенну, которую отчитали ни за что. Догадка романтичной особы оказалась неверной и, знай она об этом, можно было бы избежать сложившейся ситуации. Хотя нарушение дисциплины имеет место быть. Но мне все рано! И совершенно не стыдно за то, что встречалась с родным братом. Всегда считала подобные строгости полнейшей глупостью.

Ох уж эти правила…

«Мужчинам вход воспрещен. Только обслуживающий персонал имеет доступ в пансион. Свидания с родственниками противоположного пола разрешены лишь в специально отведенное время и под строжайшим контролем».

Бред!

Пока я предавалась воспоминаниям, в настроении супругов что-то кардинально поменялось. Видимо, за невольными размышлениями упустила нить разговора, либо хлоциус затуманил разум, отключив на мгновение сознание.

Напряженная обстановка накалилась до предела. Аарон возмущенно отчитывал жену, а та откровенно заливалась слезами.

– Только не говори, что все это ради твоего ненаглядного Тая? У него не хватило смелости сражаться за свою жизнь и самоотверженная Кенна решила преподнести избавление на блюде Цохала? – в ярости и с нескрываемой ненавистью к обсуждаемому криольцу выпалил мужчина.

– Пожалуйста, не думай о нем так! – умоляюще прошептала та заикающимся голосом. – Любимый! – всхлипнула.

– Я все понимаю! – отмахнулся. – Он твой брат и кровные узы главенствуют над здравым смыслом, но самый лучший исход для настоящего мужчины достойно принять смерть, как это делают все остальные, а не искать спасения в этих стенах, как этот слюнтяй! – его тон был чересчур резким, что каждое слово отзывалось в моем теле дрожью.

– Ты несправедлив, Тай меня ни о чем не просил, – едва шевеля губами, произнесла обессиленная от слез и переживаний женщина. – Это я виновата. Не могу потерять его! – ее голова начала протестующе покачиваться. – Не хочу!

– Поступай, как знаешь! – сдался. – Препятствовать не буду, но и помощи моей не дождешься, – произнес более спокойно, выгоняя накопившийся гнев вместе с протяжным выдохом. Избавившись от большей части сидящего внутри раздражения, коснулся влажной женской щеки и погладил нежную кожу. – Постарайся, чтобы лаверодин не попадался мне на глаза. Хорошо?

Кенна всхлипнула и покорно кивнула, соглашаясь с условиями.

Мужчина чмокнул жену в лоб и незамедлительно ретировался, покинув кабинет. Тяжелая дверь закрылась за ним с неожиданным грохотом, что я невольно вздрогнула от резкого хлопка.

– Гетта? – позвала наставница, похоже, заметив мою реакцию. Не получив ответа, шагнула в мою сторону.

– Еже тебя! – мысленно выругалась. – Вот надо было так легко попасться! Теперь выкручивайся, милая!

Хотя после долетевшей до моих ушек информации, захотелось прекратить устроенное театральное действо, вскочить на ноги и потребовать объяснений от вересены, хорошенько встряхнув ее при этом. Из всего услышанного меня интересовали две вещи. Какое отношение ее несчастный брат имеет ко мне? И! Какого Хаала здесь, вообще, происходит?

Но как бы ни терзало возникшее желание узнать правду, решила повременить с выяснением отношений. А завтра… Попадись она мне, ответит на все накопившиеся вопросы. Поэтому чтобы отвести от себя всякое подозрение, еще раз шумно втянула воздух, пробормотала что-то невразумительное, рассекла рукой пространство, словно отмахиваясь от назойливой мошкары, и повернулась на другой бок, ощутив коленками и лбом прохладную поверхность кожаной обивки дивана. По-моему, получилось неплохо, вот только Кенна вряд ли поверила, потому как ее нависшая фигура долго довлела надо мной. Я кожей ощущала приливы постороннего дыхания и пристальный взгляд. Выждав значительный промежуток времени, женщина наконец-то отстранилась.

Спустя несколько бесконечно длинных минут возни и копошения в дальнем углу кабинета для меня был создан комфорт и уют. Голову удобно устроили на мягком возвышении, тело накрыли теплым пледом, укутав, как маленького ребенка, подоткнув со всех сторон края.

Мгновение идеальной тишины и легкие едва уловимые шаги зазвучали постепенно удаляясь. И вот скрипнула дверная створка, распахиваясь настежь. Наставница замерла. Мой слух уловил еле слышные извинения.

– Гетта, – долетел приглушенный звук голоса. – Знаю, что слышишь! Прошу, не осуждай меня за то, что сделала и, возможно, еще совершу. Ты потеряла брата и сможешь понять мое стремление спасти своего, – тихий всхлип утонул в громком хлопке закрываемой двери.

Я снова вздрогнула, но на этот раз скорее от произнесенных фраз, чем от грохота и еще долго лежала, пытаясь вникнуть в смысл брошенных на прощание слов. При чем тут Кайл, я и совершенно незнакомый мне родственник наставницы. С полчаса старалась найти решение головоломки, но так и не смогла дойти до чего-либо вразумительного. Единственная здравая мысль, крутившаяся в сознании, призывала оставить злосчастный кабинет и поскорее оказаться в своей постели.

Незамедлительно откинула одеяло, выпутываясь из уютного плена. Оторвать голову от подушки, оказалось непосильной задачей, но я сделала это. Медленно поднялась на локтях и с большим трудом приняла положение сидя, а затем совершила попытку встать.

Да! Состояние честно сказать: «Не фантан!»

Тело совершенно потеряло чувствительность, став ватным. Руки повисли безжизненными плетями. Ноги нахально отказались откликаться на сигналы, посылаемые мозгом, стоять ровно и держать доверенный им организм в вертикальном положении. Полная невесомость и прострация, сослужила плохую службу. Несколько раз подряд поймала себя на мысли, что меня ведет и мотает из стороны в сторону. Следствием столь расслабленного состояния стали полеты во сне и наяву, закончившиеся, естественно, падением. Один раз я запуталась в собственных ногах и приложилась всем прикладом об пол, но это полбеды, во второй уже пострадала моя дурная голова, вписавшаяся в закрытую дверь. Висок раздирало огнем. Ужасная боль растекалась, беснуясь и пульсируя! Обидно и жалко себя до слез, но зато сознание прояснилось. Оказывается, даже в физическом страдании есть свои плюсы.

Да! Голова стала соображать лучше, но расслабленный под воздействием травки организм никак не желал поддаваться уговорам. Походкой заправского любителя принять на грудь лишнего, ввалилась в пустой слабоосвещенный холл. Дошла до массивной лестницы, ведущей на второй этаж. Хотя нет… Практически долетела до нее, потому что спотыкалась на каждом шагу и, движимая инерцией, бежала как сумасшедшая, догоняя верхнюю часть своего тела. Поднявшись на первую ступеньку, откровенно повисла на перилах и так не отцепилась от них, пока не преодолела подъем. Это было настоящим издевательством. Несколько раз у меня возникало желание повалиться на жесткое ковровое покрытие лестницы и тут же окунуться в забытье. Однако, как оказалось позже, самым сложным испытанием для меня стал бесконечно длинный коридор.

Мало того, что необходимо осилить приличное расстояние, так еще и вести себя предельно тихо. Ведь будить мирно спящих девушек, не входило в мои скромные планы.

Хотя какое там!

По ходу передвижения я умудрилась наделать невероятно много шума. Влетала в косяки, в сами двери, цеплялась за металлические ручки, пытаясь удержаться в вертикальном положении, сшибла три напольные вазы с декоративными цветами, что-то разбила. По крайней мере так показалось.

В общем, мне несказанно повезло, что молодые нави отличаются крепким сном.

Оставшись не пойманной, добралась до своей комнаты.

– Неужели! – радостно воскликнула, ворвавшись, как вихрь в темное помещение и замертво рухнула на кровать. – Спать!

Глава третья

Обещанный подвох

– Гетта! Еже тебя! Чего ты забыла здесь? – послышался раздражающий высокий голос прямо над моим ухом. Я недовольно поежилась, пробормотала нечто невнятное и перевернулась на другой бок.

– Эй! – во второй раз окрик прозвучал еще громче, и, поскольку я не отреагировала, меры ужесточились. С меня нагло стянули одеяло, пытаясь добиться своего.

Жуть, как не хотелось, но пришлось разлепить ресницы, чтобы разглядеть настойчивый «будильник». А когда мой взгляд сфокусировался на фигуре, глаза округлились до такой степени, что стали похожи на блюдца.

Передо мной в величавой позе стояла Ми… Нет! Не она! Ника. Нави, занимающая комнату по соседству с нашей.

Как меня угораздило ввалиться в чужую спальню и занять, слава Цоолу, пустую постель? Это невероятное везение, что ее соседка Лея отсутствовала. Она еще не достигла совершеннолетия и, подобно своим сверстницам, была отправлена к родителям на кратковременные каникулы.

– Ты? – удивилась, рассматривая девушку с белоснежными кудрями, горделиво вздернувшую кверху острый носик, которая одной рукой держала сползающее на пол одеяло, а второй важно упиралась в правый бок.

– А кого ты ожидала увидеть? Это все еще моя комната! – рыкнула та. – Выметайся! Мне некогда с тобой возиться, я пока что не все вещи собрала!

– Ну ладно-ладно! – с большим трудом оторвала голову от подушки, в глазах тут же замаячили темные круги. Медленно села на край кровати. Внутри начало что-то сжиматься, вызывая приступ тошноты. Состояние явного похмелья. Жаль только вечеринка прошла мимо меня! Да и пристальный взгляд высокомерной девицы чрезвычайно раздражал. Она смотрела так, будто у меня на лбу мишень нарисована. Хорошо, что ее глазищи не умеют метать стрелы.

– Заешь, Ника, ты, как была самовлюбленной стервой, так ею и помрешь! – констатировала, неспешно поднимаясь с постели. Жуткое физическое состояние организма отразилось и на психическом. Чувство такта и деликатности улетучилось напрочь.

– Да!.. – возмущенно было выдохнула нави, но заметив мою неуверенную поступь, хитро сощурилась и добавила, – Немедленно пойду к вересене Кенне! Так, и знай, тебе не поздоровится!

– Беги-беги! – только и смогла произнести, потому как все остальные слова утонули в невольно вырвавшемся смехе.

Моя реакция заставила ее остановиться и замереть в проходе.

– Так-то оно лучше, – съехидничала я и вольно мотающейся походкой направилась к выходу.

– Абсентоничка! Кому и за какие грехи достанется такое счастье! – ответила на мой выпад девушка. А я даже рот не успела открыть, как за моей спиной прозвучал оглушительный хлопок.

В коридоре стояла невообразимая суматоха. Двери все как одна были распахнуты настежь. Нави хаотично перемещались по узкому, тесному пространству, кидая фразы на ходу. И в многоголосом диалоге тихие безобидные слова сливаются в отвратительный шум, который я ненавидела больше всего.

И почему они совсем непохожи на безмолвные растения? Когда в одном месте собирается подобная толпа, размеренная жизнь превращается в хаос, вызывающий неизбежную головную боль. У меня сейчас, итак, с мозгами и вестибулярным аппаратом не все в порядке (временно, конечно), а тут такое… К чему вся эта беготня? У них вчера была масса времени собраться! А вот мои вещи все еще не в курсе, что следует незамедлительно прыгать в дорожную сумку. В отличие от остальных мне просто-таки «посчастливилось» провести последний вечер в одурманенном состоянии.

Ну кому еще так «повезло»?

Теперь нечего и надеяться на то, что удастся, аккуратно сложить все необходимое. Скорее всего, затолкаю одежду хаотичным комком. Просто класс! Появлюсь на торжественной церемонии в мятом платье. Оно безумно красивое, но после подобной поездки, точно будет выглядеть ужасно.

Говорила же мне Мина! В этот день все должно быть идеально. Но, похоже, это утверждение совсем не про меня. Так, и представила себя: неумытую, непричесанную, с огромными кругами под глазами и черными расширенными зрачками, в шикарном одеянии, которое имеет неряшливый вид. А вокруг безупречные и великолепные нави.

Возникший в воображении образ был настолько явным, что я испытала некую неловкость. Покачала головой, и ощутив легкое головокружение, тут же ринулась в сторону своей комнаты, но не успела сделать и одного шага, как меня подхватил кто-то под руку и повлек в неизвестном направлении. Как только мы достигли цели, дверь спальни оглушительно захлопнулась за спиной.

– Гетта! Цоол всемогущий! Где тебя носит? Сначала пропустила собрание, затем не пришла ночевать! За ужином меня все просто достали, выпытывая причины твоего внезапного исчезновения. Я сидела и слушала полный бред, защищая тебя и отшучиваясь. Кто-то говорил, что ты сбежала, другие – влюбилась, третьи – умерла и еще куча версий, – взволнованно тараторила Мина.

– Сочувствую! – вздохнула, перевела взгляд, и тут же заметила на полу сумку, подозрительно смахивающую на принадлежащую мне. – Это ведь мое? Неужели собрала для поездки вещи?

– Да! А что мне оставалось делать? Я практически всю ночь не спала! Мало того что предстоящее путешествие нервирует, так еще ты заставляешь переживать! – девушка взъерошила короткие волосы. – Вот ведь! Все из-за тебя! – она подбежала к зеркалу и провела пальцами по уложенным прядям, поправив прическу.

– Прости, – пожала плечами наблюдая за подругой.

– И это все? «Прости?» – в ее словах читалось возмущение. – Я требую объяснений!

– Ой Мина, вот только давай не сейчас! Дай хоть мне себя в порядок привести! – я махнула рукой в ее сторону и направилась в ванную комнату.

* * *

Огромная площадь перед величественным зданием пансиона гудела, как улей. Нави, человек триста не меньше, заполнили все свободное пространство. И как это бывало обычно, стало намного светлее, от скопления в одном месте стольких девушек с белоснежными волосами. Оживление, возбуждение, нетерпение витали вокруг, заражая оптимизмом каждого, кто находился среди этой развеселой толпы. Я тоже не стала исключением из правил. Радостный смех, счастливые улыбки, способны растопить самый толстый лед отчуждения, вынуждая присоединиться к общему веселью.

Глубоко втянула влажный воздух, наслаждаясь терпким ароматом бутонов желтого опела, который пышно цветет возле стен, украшая фасад здания. Задержалась на ступеньках лестницы еще на мгновение, наблюдая за движением многочисленной массы. Парадное крыльцо оказалось отличной смотровой площадкой, на возвышении которой, я без особого труда определила месторасположение Мины. Не обладай я хорошим зрением, разглядеть необходимый объект вдалеке было бы сложнее во сто крат, потому что все девушки, как на одно лицо, да к тому же классические дорожные костюмы выглядят совершенно одинаковыми. Узкие черные брюки из эластичного материала, удобные сапожки на низком каблучке, украшенные металлическими пряжками. Белая блузка на длинные рукава которой надеты ажурные наручи из темно-коричневой кожи и такого же качества жилетка-корсет с красивыми поблескивающими застежками. Поверх всего на плечи накинут короткий плащ с гербом вересена и эмблемой пансиона в виде Криола целого неразделенного единого.

На мне сейчас тоже красуется аналогичный костюм. Я поправила воротник, машинально расстегнув верхнюю пуговку. Слегка оттянула ткань от шеи и провела пальцами по коже.

Заметив то, что снова пошла на поводу у старой привычки, лишь усмехнулась.

С раннего детства глухие ворота, шарфы, колье, бусы и даже тончайшие цепочки стали настоящими врагами для меня. Причина всему хроническая способность вляпываться в неприятности. Мне было лет пять, когда заработала свою драгоценную фобию, причем самым глупым образом. Хотя чего еще можно ожидать от несмышленого ребенка!

Как-то раз тайком прокралась в комнату мамы, забралась в просторную гардеробную, что казалась настоящей сокровищницей для маленькой девочки. Перебирала и примеряла вещи, что были чрезвычайно велики, но это нисколько не убавляло интереса. Нацепив на себя, как мне думалось тогда идеальный наряд, состоящий из юбки, конечно, одетой как платье, начала дефилировать в проходе.

Ну и как не проверить кружиться подол или нет?

Начала вращаться вокруг своей оси, в процессе ухватилась за какой-то шарфик, и даже сообразить не успела, как он умудрился обмотаться шелковой змеей вокруг шеи и сдавить ее.

Все закончилось без последствий для здоровья, но неприятный осадок остался до сих пор. К тому же меня наказали, лишив на целый месяц развлечений и сладостей, вменив помощь на кухне старой поварихе.

Улыбнулась мыслям о милой женщине, которая втайне от моих родителей нарушала указания в отношении меня.

Вздохнув, я распрощалась с воспоминаниями о детстве. Не время. Не сейчас. Накинула на голову капюшон, спустилась по лестнице и смешалась с бурлящей толпой нави. Решительно пошла к автолакам, припаркованным с другой стороны площади туда, где меня ожидала Мина. Сначала мне было честно сказать не по себе, здороваясь и проходя мимо знакомых сокурсниц. Думала, начнутся различные расспросы по поводу отсутствия на собрании и ужине, а главное – незапланированной ночевке в чужой спальне. Вряд ли та стала держать язык за зубами, пытаясь сохранить мою репутацию. Наверное, практически каждый второй житель пансиона уже в курсе моих дел. Но никто из них даже не обмолвился словом, и это показалось весьма странным.

Не то чтобы я расстроилась, скорее удивилась тому, что вчерашний интерес моментально угас. Ведь каждая сплетня могла мусолиться и передаваться по замкнутому кругу, приукрашиваясь и, обрастая выдуманными подробностями вплоть до нескольких дней. И если тебе посчастливилось попасть с шокирующей новостью на язык нави, то придется претерпеть не один допрос, шуточку и издевку. Слава Цоолу, девочки нашли другую тему обсуждения, более достойную внимания, но… Похоже, все, но только не Мина.

– Это правда? – вид девушки выражал озадаченность и удивление.

– Вот это я понимаю, приветствие! – мои губы растянулись в улыбке.

– Не смешно! – парировала та. – Ты ночевала в комнате Ники? Решила на финишной прямой сменить подружку? – пристальный взгляд не отпускал, требуя немедленных объяснений.

– Оу-оу! Мина! Ты все неправильно поняла, – поспешила успокоить взволнованную подругу.

– Конечно! Я ей вещи собираю, ночь не сплю в ожидании прихода, а она в это время мирно храпит в чужой постели, – фыркнула разъяренная, но очень милая фурия.

– Если честно, сама была не рада, когда узнала, где нахожусь. Наша ближайшая соседка оказалась крайне негостеприимной хозяйкой, нахально стянула с меня одеяло и выставила за дверь, – намеренно пожаловалась я и, решив подсластить горькую пилюлю, добавила. – Чего ты никогда бы не сделала.

Она промолчала в ответ, лишь хмыкнула и горделиво задрала кверху аккуратный носик.

– Но, знаешь, в чем заключается мое везение? – сделала паузу, и дождавшись, когда глаза нави заинтересованно посмотрят в мою сторону, продолжила. – Что постель Леи оказалась пуста, а то у тебя появился бы повод, обвинить меня в деяниях похуже этого! – задорно рассмеялась, представив подобную ситуацию.

– И я непременно бы сделала это! – она ткнула указательным пальцем мне в грудь и красивые миндалевидные глаза заискрились весельем.

– Без всяких сомнений, – улыбнулась в ответ, но внезапно выражение моего лица изменилось, потускнев, потому как в памяти неожиданно всплыли события, предшествующие этой несуразице.

Заметив разительную перемену, Мина тут же приняла серьезный вид и с неподдельным участием произнесла. – Выкладывай, что стряслось!

– Вчера вечером получила сообщение от родителей.

– И?… – поторопила меня она.

– Мой старший брат погиб! – довольно сдержано и хмуро ответила я.

– Только не говори!.. Ведь это?… – она ужаснулась и прикрыла раскрытый рот рукой.

– Не переживай, Дэниел жив, здоров, я самолично убедилась в этом совсем недавно, – опровергла ее страшное предположение.

– Слава Цоолу! – облегченно вздохнула та. Другие были бы удивлены ее поведением, но мне оно было более чем понятно. Ведь лучшая подруга по уши влюблена в моего родного брата и ее единственной целью в жизни, вот уже на протяжении нескольких лет, является странное желание, выйти замуж именно за него. И, порой, я все еще жалею о том, что поведала девушке о его существовании, потому как бредовые мечты казались нереальными. Иногда даже становилось страшно за нее.

Сначала разговоры о детстве были милым развлечением, далекими воспоминаниями о забавных шалостях и весомых проступках, за которые нам не слабо влетало. И мы с приятельницей весело смеялись, обсуждая курьезные эпизоды прошлого, пока я не показала ей фото взрослого вересена Дэниела Сен-ли-Кейл. Она сразу же изменилась, стала совсем другой более серьезной и мечтательно задумчивой. Какое-то время я не могла достучаться до нее вообще. Мина словно летала в облаках, а когда спускалась с небес на Криол, становилась отстраненной и равнодушной. Но каждая невинная шутка в сторону моего разлюбезного братца раздражала девушку и она грудью вставала на защиту своего возлюбленного.

Мне было абсолютно не понятно столь теплое отношение к незнакомому криольцу, которого она ни разу не видела вживую и не имела возможности с ним поговорить. Но каким бы это странным ни казалось, безмерно радовал тот факт, что теперь еще одна верная душа разделила со мной любовь к брату. И самое невероятное заключалось в том, что это меня совсем не беспокоило и не вызывало никакой ревности.

– О, как чудесно! – сказала и тут же осеклась девушка. – Ой, прости! Соболезную дорогая! – и ее рука в знак дружеской поддержки легла на мое плечо.

– Спасибо! – кивнула в ответ. – Кайл был… Я так мало знала о нем, хоть мы и являлись кровными родственниками, – напрягла лоб и тут же провела по нему пальцами, разглаживая образовавшиеся морщинки. – Жаль, конечно, его, но такова жизнь, – грустная улыбка скользнула по моим губам.

– Хорошо, что ты отнеслась довольно спокойно к трагической новости. Лишние переживания сейчас ни к чему.

– Спокойно? Ну это с какой стороны посмотреть! Вересена Кенна, глядя на мое неадекватное состояние, вообще, решила меня хлоциусом убаюкать, – процедила сквозь зубы, чувствуя, как поднимается внутри волна недовольства, но я вовремя сумела ее погасить. Совсем ни к чему милой Мине знать все подробности инцидента.

– А-а-а! Теперь все встало на свои места. Вот и объяснение твоим ночным похождениям, – понимающе покачала головой та. – Но сразу возникает другой вопрос. Как тебе удалось очухаться так быстро?

– Видимо, иммунитет, – серьезно заявила, изобразив на лице полную уверенность в сказанном.

– Да ладно! – не поверив ни единому слову, махнула рукой она. – Не ты ли после неудачного эксперимента с этой травкой дрыхла целых два дня? А я как верная подруга прикрывала твой тыл, выдавая летаргический сон за болезнь, – хитрющая улыбка расплылась по губам.

– Ну, как видишь, опыт в этом деле только на пользу! – решила не сдаваться я.

– Ясно, спорить с тобой сейчас бесполезно.

– Точно! – щелкнула пальцами. – Ты уже сдала свой багаж?

– Да! Грузовой автолак стоит там! – она указала в сторону авто, возле которого толпилось множество девушек. – Тебе необходимо поторопиться, до посадки осталось несколько минут.

– Подожди, я мигом, – перехватила, поменяв местами тяжелую сумку, заполненную вещами и практически невесомую с парадно-выходным платьем. Сделав это, молниеносно метнулась к живой очереди, которая двигалась, как оказалось, довольно быстро.

И уже через мгновение приблизилась к багажному отсеку, где меня встретила незнакомая суетливая вересена с электронным блокнотом.

– Имя, – не отрывая глаз от мерцающего монитора, и листая виртуальные страницы списка, поинтересовалась пепельная блондинка.

– Гетта Сен-ли-Кейл, – машинально ответила, наблюдая за ловкой работой красивых длинных пальчиков, вбивающих в систему названную фамилию.

– Можно еще раз? – озадаченно выдохнула женщина, устремив на меня встревоженный взгляд.

Что ж! Повторила для непонятливых, подтвердив свою личность, отчего ее лицо стало еще более удивленным. Подобная реакция показалась весьма странной.

Вот именно этого мне сейчас и не хватало – проблем с регистрацией!

– Что-то не так? – решила потребовать объяснений и ускорить процесс, а то нарастающий недовольный шепот за спиной начал осязаемо давить на меня.

– Вересена Кенна вычеркнула вас из списка буквально несколько минут назад, сославшись на неудовлетворительное состояние вашего здоровья.

– Видимо, произошла какая-то ошибка, – настаивала, прекрасно понимая, что сложившаяся ситуация является следствием вчерашнего предупреждения. – И вы сами тому свидетельница, – взмахнула руками, наглядно демонстрируя свое очевидное присутствие и отличное самочувствие.

– По уставу я обязана известить начальство. Вам придется пройти со мной.

– И нужны вам эти проблемы! Просто внесите мое имя обратно в перечень! – явное волнение овладело моим естеством, противясь возможной встрече лицом к лицу с наставницей.

– Не могу. Ничего не поделаешь. Я вынуждена оповестить ответственных лиц о произошедшей неувязке, – серьезно заявила женщина. – Лина! – обратилась она к девушке, маркирующей багаж. – Замени меня здесь. Сейчас сопровожу нави Сен-ли-Кейл в главный корпус и вернусь, – передала той электронный носитель и, махнув в сторону пансиона, скомандовала. – Идем!

Мне ничего не оставалось, только удрученно вздохнуть и подчиниться приказу. Пробираясь через многолюдную площадь, я постоянно искала глазами Мину, но так и не смогла разглядеть подругу в однообразном потоке девушек. Поняв бесполезность сего действия, перестала озираться, устремив взгляд в спину провожатой. Может быть, сбежать? А смысл? Без регистрации и присвоенного нумерационного браслета меня ни за что не пропустят ни в один автолак. Так что придется положиться на волю случая.

Мы покинули оживленную площадь, войдя в непривычно пустой холл. Стояла полная тишина и даже недавно потрескивающий угольками камин уныло зиял почерневшей пастью. Стремительно пересекли просторное помещение углубившись внутрь, прошли по небольшому коридору и оказались возле дверей, скрывающих запретную зону для молодых нави. Это было жилое крыло здания, отведенное для немногочисленного мужского населения пансиона, где также находились личные комнаты и кабинет Аарона Дак-мол-Ти.

– Жди здесь! – скомандовала вересена и тут же скрылась за массивными створками.

– Хм! – проводила взглядом женщину.

Обычно эти двери запирались на ключ и каждый, кто входил или выходил, строго придерживался этого правила, но, похоже, в этот раз были забыты, представляя шикарную возможность, заглянуть за ширму таинственности, которой я не преминула воспользоваться.

Выждав с минуту, сложила сумки прямо на полу, приблизилась к препятствию и приоткрыла створку, образовав маленькую щель, прижалась к прохладной поверхности щекой и обеими ладонями. Внутри меня все начало бурлить, обдавая неистовым волнением, словно я совершала сейчас что-то предосудительное настолько, что непременно понесу наказание за свой проступок, конечно, если поймают.

Мой взгляд по-воровски пробежался, оценивая обстановку просторного холла с множеством закрытых комнат, но тут же замер, как только в фокус попал странный объект. Я даже шире распахнула дверь, сама не замечая этого.

Посреди зала стоял высокий мужчина, явно не принадлежащий этому полушарию. Первое что бросилось в глаза его темный цвет кожи. Для меня, как криолки, живущей среди светлокожих вересенов, подобный контраст слишком явственен. Открытые участки тела посетителя имели светло-коричневый цвет с золотистым оттенком, что хорошо подчеркивалось белой трикотажной туникой поверх которой на левое плечо был надет защитный доспех с блестящей пластиной-застежкой в области сердца. Мускулистые руки от запястья до локтя защищены кожаными наручами с металлическими щитками. Это были единственные средства защиты. Хотя… Высокие тяжелые ботинки на массивной подошве можно, вообще, считать настоящим оружием. И не дай Цоол кому-то оказаться под мощной обувкой гюрена.

Незнакомец сделал несколько шагов в сторону окна под восходящие лучи Ола и мне удалось разглядеть его лицо. Волевой подбородок, поросший щетиной. Всегда ненавидела неаккуратность в мужчине, считая трехдневную небритость недостойным видом, но сейчас меня почему-то совсем не раздражала внешность незнакомца, скорее завораживала. Красивый профиль просто гипнотизировал, заставляя разглядывать черты лица снова и снова. Жгуче-черные волосы поблескивали на свету.

А это еще что? По шее на плечо спускалась тонкая косичка с вплетенным в нее бежевым пером.

– Вот это безделушка! – выдохнула я, совсем забыв об осторожности.

Услышав мой голос, мужчина молниеносно повернулся и в одно мгновение приблизился к двери, распахивая ее настежь. Я не успела ни отпрянуть, ни отстраниться. Он остановился в нескольких шагах, сложив руки на груди, склонив голову и просто впиваясь в меня пронизывающим взглядом.

– Нави? – произнес гюрен, поражая звучным низким тембром, под воздействием которого аж внутри все задрожало. И откуда только взялось это глупое волнение?

Видя мое молчаливое замешательство, тот продолжил в строгой назидательной форме.

– Разве тебе, юная особа, неизвестны правила поведения в пансионе? Мало того, что ступила на запретную территорию, так еще вздумала следить за мной?! – его губы предательски дрогнули в насмешке, которую он явно пытался скрыть. – Жирный минус твоей наставнице! Видимо, уроки по общепринятому этикету прошли даром! – констатировал тип и не дождавшись от меня и слова, добавил. – Да! Тебе еще многому необходимо научиться. Вежливости например! Следует отвечать собеседнику на заданные вопросы. Чего молчишь-то, детка?

Ну это был конкретный перебор. Детка? Да как он смеет! Сейчас! Я ему так отвечу!

Внутри меня все закипело от ярости, а откровенно расплывшаяся по губам улыбочка мужчины, вообще, вывела из себя настолько, что не сдержав эмоций, замахнулась для удара. Но он предусмотрительно перехватил мою руку в аккурат перед самым лицом.

– Вот это да! А мы ведь еще даже незнакомы! – его пальцы с силой сомкнулись на моем тонком запястье.

– Больно! – пронзительно взвизгнула, одарив обидчика грозным взглядом.

В ответ на мою реакцию он ослабил хватку, но не отпустил. Ощущение его пальцев на коже неожиданно отозвалось странным, щемящим чувством, окатившим горячей приятной волной, которая постепенно охватила меня целиком. И даже показалось, что поднялась температура тела на несколько градусов.

Еще не хватало заболеть по его милости!

– Гюрен, сейчас же освободите меня! – процедила сквозь зубы.

– Ну зачем же так холодно и серьезно? Можешь звать меня просто лаверодин Хад-жи-Фад! – лукаво приподнял уголки губ.

– Как мило! – съязвила. – И совсем без официоза!

– Знаешь, а у тебя приятный голос, хоть и шипишь, как рассерженная гива на песчаной отмели, – он приблизился, склонился и его глаза оказались напротив моих.

Какие же они у него красивые цвета горького шоколада с желтыми крапинками, похожими на задорные искры огня.

Так! Что это вдруг со мной? Стою и пялюсь на незнакомца. Ладно хоть рот закрыт и слюнки не текут. Отвела взор и тряхнула головой, пытаясь выкинуть назойливые мысли о смуглом красавчике.

– Детка? Гива? Не слишком ли много прозвищ для криолки, которую вы видите в первый раз? Неслыханная наглость! – фыркнула и совершила попытку избавиться от оковы, пленившую конечность. – Сейчас закричу, если вы…

Я не успела даже сообразить что к чему, как получила свободу, отчего совсем растерялась.

Мужчина выпустил мою кисть из своей жаркой ладони на волю словно пригревшуюся птичку из гнезда. Рука тут же ослабла, упала и повисла плетью вдоль тела.

Он молниеносно отстранился и встал, гордо расправив плечи. Строгая выправка только усилила его привлекательность. Лицо стало серьезным, черты четкими. Проникающий в самую душу взгляд – строгим.

– Прошу извинить меня за дерзость, юная… – он склонил голову и внимательно взглянул в мои глаза, ожидая, что я продолжу, назвав свое имя.

Ну что же не имею ничего против этого! Взяла и представилась.

– Геттэлия Сен-ли-Кейл.

– Спасибо за откровенность, – произнес тип, подарив прощальный кивок. В ту же секунду развернулся на сто восемьдесят градусов, представив к созерцанию свою широкую спину. Раздались уверенные, твердые шаги, наполнив звучным эхом просторный холл, каждый из которых отпечатывался во взволнованном сердце.

И чего я так распереживалась? Сама не понимаю!

Проследила за удаляющимся субъектом и невольно замерла от неожиданности. Оказывается, все это время за нами пристально наблюдали. На другом конце помещения возле дверей, молчаливо стояла вересена Дак-мол-Ти, и нервно переминалась, заламывая тонкие пальчики. Как только лавнродин поравнялся с наставницей, та незамедлительно остановила его движение прикосновением.

Когда изящная кисть легла на мужскую грудь, внутри меня всколыхнулось недовольство, которое я без промедления списала на неподобающее поведение пары.

Как она только осмелилась, имея любящего мужа, выбирать удобный момент для общения с посторонним криольцем!

– Кенна, я не могу! – хмуро покачал головой мужчина, сжав миниатюрную руку в своей ладони. – Это выше моих сил! И так мерзко… Подло… Нечестно… – с явным раздражением прошептал он. – Она не заслужила подобного! И ты сама прекрасно об этом знаешь, – на что ответом стали горькие всхлипы. – Родная, не плачь! Просто смирись с тем, что все кончено! – притянул женщину к себе, обняв за плечи, и поцеловал в макушку, как маленького беззащитного ребенка.

– Тай, – только и смогла выдавить та, захлебываясь в потоке слез.

А у меня в мозгу сразу щелкнуло, добавив понимания к сложившейся ситуации. Так вот, значит, для чего затевалось вчерашнее представление? Наставница решила воспользоваться своим положением и спасти своего любовничка. Как мерзко!!! И нечестно по отношению ко мне и Аарону. Ну никак не ожидала такой подлянки от кого?… От Кенны Дак-мол-Ти, той которую каждый считает милым безобидным созданием. Вот тебе и верная любящая жена, и добрая самоотверженная женщина.

Мужской голос снова привлек мое внимание, отрывая от неприятных размышлений.

– Соберись! – он отстранил ее от своей груди, заглянул в широко распахнутые глаза, и еле слышным шепотом намекнул. – Мы же не одни, – он немного повернул корпус и бросил взгляд через плечо. Подтверждением его слов стала моя застывшая поза и ошарашенное выражение лица. – Немедленно отправь девушку на посадочную площадку и зарегистрируй.

– Угу, – обреченно кивнула вересена. – А как же ты?

– Просто выполню возложенную на меня обязанность по сопровождению группы автолаков. И не более того, – серьезно констатировал.

– Но…

– Кенна, я изрядно устал обсуждать давно решенный вопрос! Давай, не будем больше возвращаться к этому, – он потрепал ее за подбородок и ободряюще улыбнулся. – Все! Поспешим! Посадка вот-вот закончится.

Все доводы и аргументы в один миг стали исчерпанными и женщине ничего не осталось кроме, как подчиниться бесповоротному решению. Сокрушенно вздыхая, она послушно засеменила, пытаясь успеть за его широкой поступью. А шли они… Не стоило и сомневаться! В мою сторону. Вот ведь засада!

Но самое удивительное, как оказалось, позже, заключалось не в этом. Продемонстрированный фокус был в том, что двигались в моем направлении двое криольцев, а предстали как по дешевому волшебству уже трое. Откуда ни возьмись в пространстве материализовалась вересена, та, которая привела меня сюда.

Вот оно счастье стать объектом внимания столь разномастной публики!

Колоритный гюрен одарил пронзительным колким взглядом. Наставница старательно отворачивалась, пытаясь избежать открытой встречи глазами. Другая женщина лишь равнодушно вздохнула, что вызвало во мне бурю негодования. Необходимо было послушать меня и не было бы этого жуткого балагана.

Только подумала и… Понеслось!

Если честно, я даже не успела понять, что собственно происходит.

Эхом пронеслись несколько фраз. Не дождавшись соответствующей реакции, меня резво развернули на сто восемьдесят градусов. Ловкие мужские руки одним движением легко подняли валявшиеся на полу сумки, а женские повлекли к выходу, то и дело подталкивая и подгоняя. Так, мы в два счета оказались на парадном крыльце пансиона.

За это время, площадь странным образом опустела. Гудящая толпа растворилась. Нави заняли пассажирские места, ожидая момента, когда кавалькада из двадцати автолаков тронется. Возле поблескивающих металлических машин все еще суетились работники ответственные за погрузку багажа.

Поравнявшись с парковкой вересена, шедшая рядом, тут же окрикнула Лину, которой были переданы полномочия по формированию списка. Та сию минуту отчиталась о проделанной работе.

Все отведенные места заняты. Пассажирские и грузовые машины полностью укомплектованы.

– Помощница Вис-то-Ран! – дождавшись полного внимания, наставница продолжила. – Безотлагательно внесите имя нави в список и определите одно из посадочных кресел в любом из авто, – торопливо отдала распоряжение Кенна и со скоростью, выпущенной из флавера пули, исчезла из зоны видимости.

– Ве… – растерянно выдохнула та, отследив траекторию стремительного побега. – Дак-мол-Ти! – укоризненно покачала головой и перевела взгляд в сторону грузового отсека, где заприметила гюрена, сдающего мой багаж и незамедлительно ринулась к нему. – Таэмин Хад-жи-Фад!

– Да? – покосился на нее тот.

– Нави Сен-ли-Кейл в списке…

– А мне-то что до этого? – перебил на полуслове он и направился к водительской кабине.

– Дело в том… – растеряно захлопала глазами блондинка и побежала за ним. – Свободных мест нет! А у вас…

– А у меня правило, вересена Вис-то-Ран! Никаких напарников, помощников, компаньонов и тем более пассажиров! – раздраженно выпалил мужчина.

– Но…

– Что здесь непонятного? – ответил ей, а взгляд полный негодования пронзил меня. – Пусть этот вопрос решает многоуважаемая наставница!

– Невозможно! – настойчиво произнесла женщина, указывая на тронувшийся с парковки автолак.

– Рррр! – заревел гюрен.

Мужская фигура с неумолимо грозным видом направилась в мою сторону. Это мне мягко сказать не понравилось. Не раздумывая, окрикнула женщину, сообщив, о намерении остаться в пансионе. Молниеносно крутанулась на каблуках и энергично зашагала к величественному зданию. Темп, раздающихся тяжелых шагов за спиной, ускорился, подстегивая словно плетью. И сама не заметила, как перешла на бег вместо размеренной ходьбы. Но даже неимоверная прыть и фора не позволили уйти далеко!

Тай в два счета меня нагнал, встряхнул за плечи, грубо развернул и с немеренной силой схватил за руку. Бесцеремонный нахал практически выдернул мне из сустава конечность, настойчиво волоча за собой. Упиралась как могла, но этот гад предсказуемо сильнее меня.

– Ты что это делаешь? Мерзавец! – взвыла, пытаясь освободиться из тисков. – Немедленно отпусти, а то закричу!

– А разве уже не орешь? Будь мы здесь несколько минут назад, без сомнения, собрала бы настоящий аншлаг. Но тебе не повезло, детка! – зло усмехнулся лаверодин и специально сжал запястье еще крепче.

У меня аж слезы навернулись на глаза, но я не произнесла ни звука, копя злость, которая рвалась выплеснуться наружу. Шаг, еще… Месть готова! Достаточно жесткий нос моего сапога с ощутимым ускорением врезался в ту часть ноги, которая оказалась ему доступна.

Конечность рефлекторно согнулась от резкого столкновения, но не более того. Ни единый мускул не дрогнул на его лице, и даже хватка нисколько не ослабла, что меня не на шутку озадачило и расстроило.

Ему должно быть больно! Может попробовать еще раз?

Но только я наметила цель для очередного удара, гюрен словно почувствовал угрозу и решительно дернул меня за руку. Следуя инерции, мои ноги принялись догонять тело. Так, в одно мгновение очутилась впереди мужчины, который на ходу подхватил меня подмышки, легко подбросил вверх и перекинул через плечо. Кожаные ремни с пряжками больно впились в ребра, и это безобразие стерпеть было совершенно невозможно.

– Несносный тип, сейчас же поставь меня на место! – недовольно заворчала, чувствуя, как кровь приливает к щекам и пульсирует в ушах, заполняя сознание раздражающим шумом. – Больно же!

Он даже не соизволил отреагировать на мое требование свободы, чем вызвал новый шквал негодования. Мало того, что подверг унизительному положению, висеть вниз головой, созерцая его пятую точку, так еще молчать вздумал!

– Последний раз предупреждаю! – взвыла, раздираемая бешенством.

– Неужели? – усмехнулся гад, предусмотрительно обездвижив мои ноги, прижимая их к своей груди. Обидно! Это я еще могла понять, но вот то, что через миг широкая мужская ладонь по-хозяйски легла на мои ягодицы, заставило в прямом смысле задохнуться от возмущения. – Если будешь буянить, отшлепаю! – прозвучало короткое пояснение.

Вот это засада! Последняя фраза отбила всякое желание, шевелиться, вообще. Я замерла, стараясь спокойно снести неприятные толчки от ритмичных шагов и…

Цоол всемогущий! Он собирается убрать ладонь?! Или как?

Словно в ответ гневным мыслям, меня грубо скинули с плеча. Ноги неуверенно подкосились, почувствовав твердую опору, а вот рука, наоборот, даже и не подумала дрогнуть, когда подарила наглецу звонкую пощечину.

– Больше никогда! – зло прошипела, погрозив ошарашенному гюрену пальцем.

Глава четвертая

Жизненно важное решение

Гюрен без лишних слов и прикосновений лишь резкими жестами заставил меня забраться в просторную водительскую кабину. Оказавшись внутри автолака, сурово указал на место.

Подчинилась, села.

– Пристегнись! – сухо выдавил мужчина, активируя программу запуска.

Кинула сердитый взгляд на лаверодина и сразу переключила внимание на ремни безопасности, с которыми ох уж и пришлось повозиться.

Нахальный тип прекрасно видел, что у меня не получается свести воедино четыре защелки, но так и не соизволил мне помочь. К тому же мило так усмехнулся, что мне захотелось съездить ему по морде еще раз!

Отмучившись, вздохнула с облегчением и расслабленно развалилась в кресле. С интересом окинула взглядом обстановку. Мне еще ни разу не доводилось путешествовать в грузовых автолаках. Внутреннее обустройство разительно отличалось от пассажирских машин, где водительское место было довольно тесным и отгораживалось от посадочных лишь стеклянной перегородкой. Здесь же кабина представляла собой отдельный просторный отсек с двумя крутящимися креслами. Выглядело очень функционально. Повернись в одну сторону сможешь работать с панелью управления, в другую окажешься возле горизонтально плоской прозрачной мебели.

– Удобно для приема пищи, – подумала про себя, крутанувшись к столу.

Стоило только вспомнить о еде, как желудок предательски заурчал, в прямом смысле этого слова требуя хоть маленький кусочек съестного. Внутреннее естество бесцеремонно напомнило, что я ничего не ела со вчерашнего дня. Ужин и завтрак в дурмане хлоциуса я благополучно пропустила.

Повторный требовательный рык, заставил меня смущенно отвернуться к окну, чтобы избежать колкого замечания от мужчины, который все же успел одарить меня подозрительно милой и понимающей улыбочкой.

– Сейчас, нави Геттэлия! Одну минутку. Только задам установочные параметры на первый участок дороги и поищу что-нибудь съедобное, – произнес Таэмин.

Подобное внимание к моей персоне было чрезвычайно лестным. А его низкий слегка дрожащий голос просто вывернул наизнанку, заставляя чувствовать бешеные вибрации, которые превращались в мурашки. Это ощущение было странным, но приятным. Неужели гюрен мне нравится?

– Глупости! – прошептала, мотнув головой. А сама, противореча своим словам, немного развернулась, чтобы поймать боковым зрением фигуру мужчины, стоящего в двух шагах от меня. Его руки ловко работали с виртуальной клавиатурой. Он то и дело поглядывал на лобовое стекло, превращенное в огромный монитор, на котором медленно ползла кривая схематичного графика.

Похоже, это система для прорисовки ландшафта, сканирующая поверхность и глубинные толчки.

Из курса географии я прекрасно знала, что добраться до Стороны обратного дождя не так-то просто. Воздушный поток, конечно, теряет свою силу на определенное время, но криотресения остаются серьезной проблемой. Водитель подобного транспорта должен владеть отточенными навыками. Разбираться в схематичных чертежах, обладать стратегическим мышлением, быть способным быстро принимать решения в критической ситуации, иметь интуицию в конце концов. И если всем этим располагает гюрен, то…

– Что из сказанного мной ты считаешь глупым? – прервал ход моих мыслей мужчина.

– К вам это никак не относится! – резко выпалила, хотя даже сама от себя не ожидала подобной грубости.

– Разве мы не перешли на «ты»? – усмехнулся Таэмин, нажав пусковую кнопку.

Сразу послышался посторонний гул, набирающий обороты. Легкая вибрация коснулась ног, постепенно распространяясь по всему телу. А когда нас резко тряхнуло, у меня из головы в один миг вылетели все мысли. И я думать забыла о нашем диалоге.

– Цоол всемогущий! – протянула дрожащим голосом, чувствуя, как сжимается все внутри, вызывая тошнотворные позывы. Я даже прикрыла рот рукой на всякий случай.

– Потерпи немножко! Сейчас образуется латентно воздушная подушка и все прекратится, – успокоил мужчина.

Вправду, прошло немного времени тряска, как и шум исчезли. Я с облегчением выдохнула, теперь ощущая лишь плавное движение без сумасшедшей тряски.

Автолак медленно покинул парковку через массивные ворота, которые тут же предупредительно сомкнулись, не оставляя шанса вернуться. Впереди виднелся небольшой городок Темпорис Филиа с лабораториями, садами, рабочими ангарами, жилыми районами, где обитали сотрудники пансиона. Никаких увеселительных заведений, баров, ресторанов. Магазин да и тот один, с ассортиментом, обновляющимся раз в месяц.

Жизнь строго по распорядку, состоящая из работы и учебы. Скучно! Но мне все это нравилось!

Сейчас я старалась впитать и сохранить в памяти каждую мелочь, что окружала меня на протяжении пяти лет. Мысленно рисовала в сознании яркие картинки, запоминая каждый проплывающий мимо дом, здание, деревце или кустик. Вглядывалась в лица снующих по улицам вересонов.

Стану ли я одной из них? Возможно, да… Хотя… Нет!

Внутренний голос неумолимо твердил: «Сюда ты больше не вернешься!»

Возникшая мысль задела чувствительные струны моей души и глаза сразу стали влажными. А в тот момент, когда автолак совершил последний маневр, покидая город, за окном мелькнуло знакомое куполообразное стеклянное строение оранжереи.

И понеслось! Слезы хлынули нескончаемым потоком.

Отвернулась к боковому стеклу, будто бы разглядывая что-то. Хотя на самом деле откровенно залилась слезами, украдкой утирая мокрые дорожки.

– Мы отстаем от группы, но думаю, сможем сократить разрыв. Впереди пустынная довольно безопасная зона, – произнес мужчина, чем отвлек мое внимание на себя.

– Ладно, – равнодушно пожала плечами. – Мне некуда спешить.

– Что так? – поинтересовался Тай, закончив возиться с оборудованием. – Разве ты, как и все нави не мечтаешь пройти церемонию присущности? Торжественное собрание, таинство очищения, выбор партнера, метаморфоза преображения и…

– Ой вот только не надо продолжать.

– Хмм! – недоуменно посмотрел на меня гюрен. – Я ничего такого не сказал. Ведь стадии становления всего лишь закон жизни.

– Но я не собираюсь обсуждать это с вами! – недовольно фыркнула, сложила руки на груди и вжалась в кресло.

– С тобой! – усмехнулся мужчина и, совершив ловкий маневр, развернулся вместе с сидением, встал, обошел стол, открыл холодильную камеру и начал активно что-то выискивать внутри нее.

– Несогласна! – уперлась я.

– Ну когда ты весела на плече, то была более чем согласна, «ТЫкая» мне и неприятно обзывая! – голос прозвучал ощутимо обиженно, что немедленно подстегнуло продолжить баталии.

– Да неужели! Значит, волочить меня за собой, затем повесить как безвольный мешок и к тому же… – мои щеки моментально залились румянцем, когда я вспомнила итог сложившейся ситуации. – Это все неправильно!

– Действительно! – он внимательно посмотрел на меня, поглаживая щеку, которой какие-то двадцать минут назад досталась пощечина. Это красноречивое действие заставило почувствовать некую неловкость. В душе я, конечно, сожалела, что поступила так, но в то же время считаю наказание заслуженным! И если будет необходимость, то…

И почему мне так хочется коснуться его смуглой кожи, провести по колючей щеке, очертить линию скул, накрутить на палец ту самую тонкую косичку?

Возникшие мысли совершенно выбили из колеи, заставляя замолчать, нахмуриться и отвернуться к окну.

– Геттэлия! Предлагаю начать все сначала. Как насчет мира? – его губы растянулись в милой улыбке. – Разделишь со мной завтрак?

Я ничего не ответила, лишь согласно кивнула, чувствуя, как при упоминании о еде сжался желудок.

– Так-то лучше! Лови! – усмехнулся Таэмин и кинул на мои колени плоский флоп-пакет с прессованными крахолевыми лепешками и тонкой прослойкой вяленого мяса.

– Ох, только не это! – разочарованно выдохнула, чуть ли не завыв от досады.

– Ты не любишь бутерброды? – черные брови удивленно взмыли вверх.

– Обожаю, но только…

– Что?

– Если не хочешь чтобы все оказалось размазанным по столу, полу или еще где-нибудь, открой сам, – смущенно вернула запакованный завтрак.

– Сам? Другое дело! А что с этим пакетом не так? – он принял из моих рук упаковку и, произведя резкий хлопок ладонями, отдал уже в набухшем и раскрытом состоянии. В пространстве распространился приятный аромат пищи.

– Ничего особенного, – пожала плечами, решив не посвящать нового знакомого в свои тайны. А перед глазами уже всплыла картинка из детства. Никогда не умела открывать эти дрянные пакеты. В маленьком возрасте мне никогда не хватало силы хлопка и я распаковывала их, шлепая о стену или пол, чаще всего это оказывалось перебором, содержимое моментально размазывалось по поверхности. На что бабуля ворчала, мама качала головой, отец улыбался, а братья с сестрой смеялись, вызывая на себя детский гнев. И только один Дэниел был способен успокоить и подбодрить.

Я улыбнулась своим мыслям и залезла пальцами в емкость, выудив оттуда ароматное угощение.

– Поделишься?

Согласно кивнула, протянув сверток мужчине.

Ели в полном молчании. Я наслаждалась тающей во рту едой, разглядывая сквозь лобовое стекло красоты кристаллической равнины. Зрелище было невероятно захватывающим. Еще ни разу не видела воочию этот край. Из-за близости воздушного потока каменистое пространство под воздействием влаги обросло гигантскими кристаллами лазоревого цвета, которые переливались в лучах Ола, играя красками. У меня возникло непреодолимое желание остановить автолак и прогуляться среди блестящих гигантов. На что мне в назидательной форме разъяснили, поверхность здесь хоть и каменистая, но нестабильная, потому как мощный поток вызывает внутренние криотресения и выбросы воздушных масс. А схематическое изображение словно в подтверждение показало активность почвы.

Мужчина внес несколько корректирующих изменений в маршрут и снова оставил без присмотра мигающую панель.

– Пить хочешь? – откуда ни возьмись в его руках появилась прозрачная фляга, наполненная темной жидкостью.

– Что это? – посмотрела с опаской на содержимое подозрительного вида.

– Чай, – не задумываясь, произнес Таэмин.

– Надеюсь, он без хлоциуса? – поинтересовалась я.

– Не понимаю. О чем ты? – сделал вид, что не посвящен в подробности прошлой ночи.

– Неужели вересена Дак-мол-Ти, ничего не рассказала тебе? Странно, – задумчиво протянула. – Мне показалось, что вы чрезвычайно близки, – намекнула на утренний инцидент, чувствуя, как откуда-то изнутри поднимается горечь непонятного недовольства.

– А ты об этом небольшом недоразумении? Не бери в голову! Поверь, не собираюсь я тебя травить, – отмахнулся гюрен, оставив без должного внимания откровенную закавычку.

– Выпей первым! – настойчиво произнесла, наблюдая, как тот наливает в чашу жидкость.

Он торжествующе улыбнулся, поднял емкость вверх, приветствуя меня сим жестом, и отпил большой глоток. Его лицо от чего-то сразу покраснело, становясь пунцовым, тело вытянулось в струну словно от пронзающей насквозь боли. Вены на открытых участках сильно выделились от напряжения. На коже рук и шеи начали проявляться глубокие словно обожженные раны.

– Цоол всемогущий, только не сейчас! – простонал мужчина, обессиленно обмякнув в кресле и выронив чашу из рук, которая тут же разбилась, ударившись о металлический пол.

– Таэмин! Что за глупый розыгрыш? – с беспокойством присмотрелась к происходящему с ним. – Немедленно прекрати дурачиться! Думаешь, заставишь меня поверить? Я пять лет работала в биологической лаборатории, оранжерее и прекрасно знаю последствия отравления…

Говорить-то говорила, но явно понимала, что несу откровенную чушь. Гюрену действительно плохо. Дыхание тяжелое сбивчивое. Глаза закрыты. Он даже сознание потерял.

Но это точно не хлоциус! А что тогда? Необходимо выяснить! Только бы не умер у меня на руках!

Отбросила флоп-пакет с бутербродами на плоскую поверхность стола. Нажала на печать, соединяющую ремни безопасности, которые тут же разлетелись в разные стороны, освобождая меня от пут. Вскочила, задержавшись взглядом на движущихся графиках. Проследила за маршрутной линией, на которой маленькой красной точкой обозначен наш автолак. Судя по расстоянию у меня есть минут пятнадцать, чтобы привести в чувства водителя этой махины.

– Тай, очнись! – аккуратно положила ладонь на его лоб, который просто горел. От моего прикосновения он повел бровями и, прошептав что-то нечленораздельное, опять провалился в лихорадочную дремоту.

Необходимо разбудить его всеми правдами-неправдами, но перво-наперво сбить жар. Тут же вспомнила о морозильной камере в другом конце кабины. Кинулась к ней, распахнула настежь дверцу. Залезла, можно сказать, в нее с головой. Бутылки, бутылки…

– Вот ведь абсентоник! – заворчала я, хватая охлажденную тару с жидкостью дурманящего свойства. – Но ничего. Я тебя воспитаю!

Вернулась к креслу больного, машинально бросив взгляд на монитор.

– Гетта, время не ждет! – подбодрила сама себя, начав обкладывать обмякшее тело холодной тарой.

Едва прикоснувшись к его руке, заметила раны странного происхождения, которых точно не было еще полчаса назад. Задрала рукав вверх, следя за направлением полосных порезов с обожженными краями. Они не ограничились маленькой площадью тела, переходя дальше на плечо, и кто его знает еще куда.

– Что это, вообще, такое? – озадаченно выдохнула, стирая пот со лба. – Как же здесь жарко! – одним резким движением скинула плащ, отбросив в сторону.

Надо его раздеть, чтобы выяснить причину, да побыстрей. Сначала следует снять кожаные латы, закрепленные поверх одежды, прикрывающие одно плечо и область сердца. Начала бороться с металлическими застежками, которые плохо поддавались моим нервно дрожащим пальчикам. Но я справилась в короткий срок, расстегнув все ремешки и, оставив лаверодина без защиты. Теперь, трикотажная туника!

Еже тебя! Мне еще ни разу не доводилось раздевать мужчину! Взволнованно вытерла вспотевшие ладошки о брюки и коснулась белоснежной ткани в области живота. Выдернула низ туники из брюк, оголяя красивый пресс. Выше груди поднять одежду не удалось. Бегло оглядела кожный покров, который также был изранен, но источник всего этого безобразия скрывался, похоже, на спине. Его словно что-то опутывало своими щупальцами.

Меня обуял неконтролируемый страх.

– Таэмин! – позвала, коснувшись его щеки. Мне показалось, что температура стала еще выше. Он словно горит изнутри. Приложила к разгоряченному лбу холодную стеклянную емкость.

– Гетта? – прошептал одними губами мужчина.

– Ну слава Цоолу! Тай, чем я могу помочь? – взяла лицо в ладони, словно стремясь удержать его в сознании.

– Останови автолак, свяжись с базой, – еле слышно выдохнул тот.

– Нет! Что я могу сделать для тебя? – заглянула в помутневшие глаза, чувствуя, как начинают дрожать пальцы.

– Для меня слишком поздно.

– Поздно? – озадачилась, моментально вспомнив о смерти старшего брата, разговор с Дэниелом, и страшную по всей видимости рану на его пояснице. – О нет! Только не это!

Нервно вцепилась в тунику, пытаясь снять ее.

– Помоги мне! – прикрикнула, требуя, чтобы он поднял руки. Сдернув одежду, завалила его корпус немного вперед и чуть не вскрикнула от ужаса, увидев исполосованную спину и злосчастную круглую печать в области поясницы, которая странно пульсировала.

Пришедший в себя Таэмин тут же воспользовался удобным моментом. Обхватил мои ноги намериваясь удержаться в вертикальном положении и обретя минимальное равновесие, потянулся к панели управления. Нажал несколько кнопок, перевел реле, останавливая автолак. Причем очень во вовремя, потому как график уже показывал, что мы едем без заданного маршрута. Внезапно земля задрожала под нами и с оглушительным гулом произошел воздушный выброс в критической близости от машины. Еще немного и нас бы подкинуло вверх, а о дальнейших последствиях даже думать не хотелось.

– Уф! Вот это да! – судорожно выдохнула, чувствуя, как сердце все еще заходиться от неожиданного выброса адреналина.

– Вызывай помощь, а то опоздаешь, – сдавленно простонал Тай и, расцепив руки, снова рухнул в кресло.

– Да плевать мне на церемонию! Хочу помочь тебе, – сказала на полном серьезе.

– Я бы мог воспользоваться ситуацией, но… Это против моих правил. Я – это не твой выбор! – упрямо заявил мужчина, стирая испарину со лба.

– Конечно, ведь в фаворитках у тебя Кенна, – беззвучно прошептала. Нежданный прилив горечи затопил душу и почему меня коробит, когда я думаю о них, как о паре?

– Гетта? Ты что-то сказала? – попытался уловить смысл долетевших слов.

– Нет! – качнула головой. – Что это за странная печать на твоей спине и эти ужасные раны? Разве нельзя излечиться от подобного недуга? Может, в твоей аптечке найдется необходимое лекарство. Скажи где и я принесу его, – заявила с полной готовностью.

– Оставь. Все равно не поможет, – гюрен судорожно втянул воздух.

– Неужели предлагаешь, смотреть на то, как тихо мирно отправляешься к праотцам? – удивилась нелогичному поведению криольца. Где его инстинкт самосохранения?!

– А ты упрямая! – усмехнулся Хад-жи-Фад и тут же улыбка сменилась гримасой боли.

– Не более чем ВЫ! – недовольно пробурчала.

– Гетта! Ты не вполне понимаешь! Все это не шутки! Если решишься спасти меня, то назад пути не будет! В миг лишишься свободного выбора. Неужели ты к этому готова? Стать моей… – с надрывом произнес, устало закрывая глаза.

– Действительно, не понимаю твоих намеков, – замерла в нерешительности, оценивая ситуацию. – Но догадываюсь о серьезности положения, – озадаченно выдохнула и потерла лоб пальцами, разглаживая образовавшиеся морщинки. – Но по всему сказанному… Есть выход. Что я должна сделать для твоего спасения?

Ответа не последовало и я не на шутку испугалась. Молниеносно склонилась над мужчиной, прислушиваясь к дыханию. Вот ведь! Он что не дышит? Села на краешек кресла рядом с ним, прильнула к обнаженной груди, прижимаясь ухом и стараясь различить удары сердца. Но…

– Цоол всемогущий, только не это! – рукой скользнула за спину, потрогала рану в форме печати, которая предсказуемо перестала пульсировать. – О нет, нет! Таэмин, хаал тебя забери! Тай! – до боли прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать подступающие слезы.

И с чего, спрашивается, оплакиваю криольца, которого знаю всего несколько часов? Соленые капли так и текут, образуя мокрые дорожки на щеках. Да все потому что он мне безумно нравиться! Призналась наконец-то самой себе!

– Не хочу тебя терять! Немедленно вернись! – завыла от безысходности положения. – Лучше ты чем кто-то другой! Лучше ты! – инстинктивно приблизилась к замершему красивому лицу и коснулась все еще теплых губ. Слезы стекали, даря холодному поцелую горький вкус. Его неожиданный судорожный вдох напугал так, что я тут же отпрянула и вскочила на ноги. Но гюрен предотвратил бегство, поймав за руку и резким рывком усадив к себе на колени. Он как дикий зверь припал к моим губам проникающим глубоким поцелуем, и показалось, что теперь умереть пришло время мне. Я задыхалась от нехватки воздуха и переполняющих душу томительных чувств, круживших до одури голову. Но через минуту сладкой пытки мне уже хотелось, чтобы она не заканчивалась никогда. А Тай, словно прочитав мои мысли, продолжил пить меня, как воду. Нет, как дрянной чай с хлоциусом, дурманящий сознание. Приятная нега расползлась по всему телу, даря невесомость блаженства. Перед глазами начали взрываться черные круги, осыпаясь блестящими звездами. Улетное состояние. Никогда не думала, что можно испытывать что-то подобное.

Резкий звуковой сигнал бесцеремонно прервал волшебное мгновение единения. Смущенно заглянула в черные глаза, покраснела с ног до головы, ощущая жгучий прилив во всем теле, и тут же выпуталась из крепких объятий. Секунда и я уже на своем месте.

Звук повторился. Таэмин рассеянно посмотрел на панель управления.

– Гетта, моя одежда! – тихо прохрипел.

Огляделась, пытаясь определить местоположение туники, которую стащила с криольца всего лишь несколько минут назад, но так и не смогла отыскать. Растерянно взглянула на мужчину и пожала плечами.

– Ты сидишь на ней! – указал на мою пятую точку, удобно расположившуюся на белоснежной вещи.

– Оу! Прости! – тут же вскочила и мигом передала ее хозяину.

Сигнал раздался снова, требуя немедленного ответа. Таэмин опёрся о кресло, тяжело поднимаясь. От произведенного движения скатившиеся к центру углубления на сиденье бутылки зазвенели, сталкиваясь между собой. Озадаченно покосился на стеклянную тару с абсентом, а затем удивленно уставился на меня.

– Я все уберу, – метнулась в его сторону, но меня остановили касанием руки, усадив обратно.

– Не сейчас, – покачал головой и развернул сидение спинкой к рабочей панели. Расправил смятую тунику, как следует встряхнув, и тут же натянул ее, скрывая израненную плоть. Мне бы отвернуться, но я не могла отвести взгляд от точеного тела. И даже глубокие рубцы оказались не в состоянии испортить впечатление от увиденного. К тому же с удивлением отметила, что они начинают потихоньку затягиваться. Безобразные щупальца растущие от конечных точек постепенно белеют.

Осталось задаться лишь одним вопросом: «Что именно заставило смерть отступить и повернуть губительный процесс вспять? Честно? Не знаю! Может быть, слезы? Дыхание? Поцелуй?

От столь ярких воспоминаний недавней близости по коже незамедлительно побежали приятные мурашки. Смущение заполнило сознание, делая меня растерянной.

«Все это неважно!» – отмахнулась от своих ощущений. Главное, что он снова дышит!

Объект моих мыслей посмотрел на меня и мило улыбнулся, поймав посланный ему озабоченный и весьма неуверенный взгляд.

– Пристегнись! – раздался уже знакомый приказ, который в этот раз прозвучал совсем иначе. Менее грубо, более мягко.

Соглашаясь с ним кивнула, соединив ремни безопасности печатью.

Дотошный звук повторился вновь. Таэмин коснулся кнопки на панели управления и на лобовом стекле сформировалось изображение криольца в форменной одежде с нашивками, играющими роль знаков отличия.

– Лаверодин Хад-Жи-Фад! – резкий командный голос разорвал наступившее молчание.

– Грузовой автолак с регистрационным номером JKL504 слушает вас, – в официальной манере ответил тот.

– Прошу доложить о причине задержки и нестабильности в траектории передвижения, – потребовал объяснений гюрен. Допрос с пристрастием для Тая, ну а мне достался острый пронизывающий насквозь взгляд красных глаз с вкраплением желтого. Никогда ранее не встречала криольцев с подобным оттенком радужек. Но даже колкость и нарочитая строгость не заставили меня отвернуться и прекратить свои наблюдения.

– Накрылись центральные датчики сейсмографа. Сделали вынужденную остановку для устранения неполадок, – и глазом не моргнув, водитель сочинил правдоподобную легенду, можно сказать, на ходу.

– Значит, прийти вовремя не успеете, – недолго думая, констатировал мужчина, и тут же огласил заключение по сложившейся ситуации. – Высылаю патрульный краузер.

– Уполномоченный Тра-вел-Хан, прошу вас отменить последнее решение, – твердо отчеканил Таэмин. – Необходимый ремонт произведен и закончен. Автолак готов к работе. Мы выдвигаемся немедленно.

– Вы уверены, что обойдетесь без предложенной помощи и уложитесь в заявленный срок? – заколебался тот и снова пронзил меня странным взглядом. От столь пристального внимания по спине поползли неприятные мурашки и даже непроизвольно передернуло.

– Стопроцентно! – в свою очередь, заверил тот.

– Хмм… Полагаюсь на вашу компетентность, лаверодин.

– Разве я когда-нибудь вас подводил? – возмутился откровенному недоверию со стороны начальства.

– Нет, но… – задумчиво протянул уполномоченный. – С опекаемой вами нави все в порядке? – добавил с заметным колебанием в голосе.

Вот это вопрос! Аж интересно стало, что со мной может быть не так. Подозрительная оговорка криольца породила в душе сомнения. А вдруг и правда? Эх! Жаль в кабине нет зеркала.

– В полном! – уверил Тай, но выражение лица-то мне тоже показалось довольно странным. Желая рассеять посетившие меня сомнения, взглянула в гладкую поверхность бокового стекла. Но бликующие разводы в лучах Ола смазали облик, превратив в размытое пятно.

– Надеюсь, чрезмерная уверенность и расторопность вас не подведет, Хад-жи-Фад. Ровно в полдень транспортный автолак JKL504 должен прибыть к хребтовому кольцу Хаала. Каждые десять минут опоздания, грозят потерей одного балла квалификации.

– Понял вас, – утвердительно кивнул мой спутник.

– Конец связи, – отчеканил гюрен Тра-вел-Хан и экранированное изображение на лобовом стекле моментально погасло.

Таэмин судорожно втянул воздух, стирая со лба выступившие капельки пота.

– Как ты себя чувствуешь? – произнесла, наблюдая, как тот натягивает обратно кожаную защиту, застегивая ремешки.

– Не важно, – сухо ответил, заканчивая возиться с обмундированием.

Не важно? Это в смысле «не лезь не в свое дело» или «мне плохо так, что хуже некуда»? Я в растерянности смотрела, как он наклонился и захватил руками в один прием все шесть стеклянных емкостей, лежащих в кресле, поставил тару с жидкостью в камеру, закрыл ее, постоял в нерешительности, глядя на хромированную дверцу, снова залез внутрь, достал одну из бутылок и резким движением откупорил. Ответа на свой вопрос в его действиях я не нашла, зато поняла, что он задумал.

– Э-э-э! – выдохнула. – Уверен, что тебе следует это пить?

– Неужели можешь предложить что-нибудь другое? – раздраженно рявкнул мужчина и сделал большой глоток изумрудного напитка.

– Разве лаверодин не должен быть в ясном уме и желательно трезвым? Судя по услышанному из разговора, прохождение пути предстоит на превышенной скорости, а, значит, весьма опасно вести автолак под хмелем абсента, – попыталась вразумить не поддающегося уговорам типа.

– Поверь мне, Гетта! Теперь тебе некуда спешить! – утвердительно кивнул тот, словно поставив жирную точку.

– Что это означает? – вопросительно уставилась на него.

– А то! – в одно мгновение он преодолел расстояние, разделяющее нас, и грозно навис, как туча в непогожий день. Оперся о подлокотники кресла, создав преграду для любой возможности побега. Хотя казалось бы, куда бежать-то? Мы заперты в водительской кабине. Ко всему прочему находимся посреди кристаллической равнины. До оставленного позади городка Темпорис Филия палкой не докинуть, а впереди расстилаются неизведанные пустынные просторы.

Его рука приблизилась к моему лицу. Пальцы дотянулись до волос и, коснувшись, пробежались по всей их длине, захватив при этом густую прядь.

– Смотри! – он поднес локон к моему лицу.

– И? – недоуменно выдохнула, пребывая в полной растерянности.

– Приглядись, – настоял тот.

Резко освободилась от чужого прикосновения, перекинула часть длинных волос через плечо, начала осмотр. И когда осознала причину явного намека, растерялась. Еще недавно белоснежные кончики потемнели до темно-коричневого оттенка.

– Тай, я на это не подписывалась! Как же так? – простонала с досадой, нервно перебирая изменившие цвет волосинки.

– Хм! Разве попытка вернуть меня была чужим решением? Не твоим? – склонился мужчина и внимательно посмотрел в глаза.

– Меня бы совесть замучила, позволь я тебе умереть! Что, по-твоему, мне следовало сделать? – задохнулась от возмущения. – Нечестно!

– Я же предупреждал. Назад пути не буде… – его лицо снова исказилось от боли и выступила испарина. Он бессильно опустился передо мной на колени, положив голову на скрещенные руки, судорожно вцепившиеся в подлокотник.

– Скорее всего, он есть, но… – шокирующая догадка пронзила жуткими опасениями. Выбор, который мне предстоит совершить в эту минуту, способен изменить мою дальнейшую судьбу. Либо разрешить гюрену погибнуть и мучиться всю оставшуюся жизнь угрызениями совести. Либо отдать свое туманное будущее незнакомцу и посмотреть, что из этого выйдет. То что он мне симпатичен в этом нет ни малейшего сомнения, ну а любовь?… Все это глупости! Отмахнулась от назойливых мыслей и приняла единственно верное для себя решение.

– Таэмин Хад-Жи-Фад, я согласна стать вашей женой! – решительно выпалила, легким движением касаясь мужского плеча.

– Разве я сделал предложение? – сквозь боль усмехнулся он, взглянув на меня с лихорадочным блеском в глазах.

– Нет! Тебе гордость не позволила. Поэтому решила взять смелость на себя.

– Ты хорошо все обдумала? – с внутренним колебанием выдохнул криолец.

– Не в твоих интересах задавать подобные вопросы. Хочешь, чтобы я передумала?

– Ммм! – застонал мужчина и выгнулся под воздействием спазма.

– Таэмин, только не снова! – быстро расцепила ремни безопасности и, схватив его за плечи, тряхнула, пытаясь привести в чувства. – Что сделать? Ну же! Отвечай!

– Ты будешь моей?… – упрямо прохрипел гюрен.

– Да! Я согласна стать… – начала, а договорить мне просто не позволили.

Сильные руки одним резким рывком сдернули меня на пол. Мужчина обхватил мою голову пальцами, зарывшись в волосах, опрокинул ее на сидение кресла и впился жадным поцелуем. И снова, как и в тот раз, я потеряла себя, утопая в чувственных прикосновениях. Его губы распаляли нежной страстью, ладони бессовестно изучали ставшее податливым тело.

Сладкая пытка длилась невероятно долго, зарождая внутри горячие волны, растекающиеся по всему организму, и концентрирующиеся в одной точке, которая начала нещадно пульсировать. Мне стало безумно страшно. Что если накопившееся напряжение способно разорвать меня изнутри?

– У-у-у! – простонала, пытаясь избавиться от настойчивых губ. – Тай! – смогла произнести, когда напор слегка ослаб.

– Гетта! – прошептал обжигая дыханием.

– Нам нужно ехать, – с трудом узнала свой голос, потому как он невозможно ослаб.

– Можем не торопиться, – выдохнул несговорчивый тип и коснулся легким поцелуем щеки, подбородка, шеи.

Из груди вырвался еле слышный стон, что ввело в замешательство. Мне стало ужасно стыдно за столь вольное поведение, проявленное наедине с практически незнакомым мужчиной.

Я попыталась выпутаться из настойчивых рук и когда мужские губы потянулись ко мне, чтобы коснуться поцелуем вновь, накрыла их ладонью.

– Что значит твое «можем не торопиться»?

– То, что мне глубоко плевать на квалификационные баллы. Всегда ненавидел систему, загоняющую в строго отведенные рамки. Я и лаверодином-то пошел работать по одной-единственной причине…

– Кенна, – перебила, не дав ему договорить. Внутри все похолодело и заныло от отчаяния.

– Именно, – подтвердил мою догадку тот. – Обладая подобной профессией, перед тобой отворяются двери, закрытые для всех остальных. К тому же можно беспрепятственно навещать родственников. Конечно, существует некий гриф секретности. И лишь при соблюдении наложенного свода правил, открывается доступ к любому пансиону мира и близлежащим городам. Только центральные мегаполисы остаются недоступными для въезда.

– Ого! И почему же ты до сих пор не обзавелся семейством? – невероятно удивилась услышанному. Имея столь явные преимущества и возможности, он умудрился собственными стараниями загнать себя в угол.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – грустно улыбнулся Таэмин, поднимаясь на ноги.

– Читаешь мысли? – следуя его примеру, приняла вертикальное положение.

– Да нет! – отмахнулся тот и занял привычное место в кресле напротив центра панели управления.

– Ты не ответил, – напомнила я, усаживаясь на отведенное мне сидение.

– Это не столь важно, – ловкие пальцы проворно заскользили по приборной доске, выводя на экран дополнительные схемы и графики. – Давай как-нибудь в другой раз? – решив отделаться от меня и избежать продолжения возникшего разговора, мужчина все свое внимание сосредоточил на обслуживании сложного оборудования.

– Что так? Вроде мы никуда не спешим? – хмыкнула.

– Разве нельзя передумать? – повел широкими плечами. – Нам действительно пора.

– Как? И даже не опоздаем?

– Придем вовремя. Сейчас только настрою систему ручного управления и стартуем.

– А как же «плевать на баллы»? – решила слегка поддеть лаверодина.

– По-прежнему плевать! – буркнул Тай, даже не удостоив меня взглядом. – Это твоя первая церемония и ты должна успеть к ее началу.

Его слова меня немного озадачили. Нужно ли теперь все это? Думаю, что добрую половину торжественных мероприятий можно смело отмести и перейти… Я тут же почувствовала, как кровь разжигает лицо от волнения. Необходимо что-то сделать или сказать, пока мысли о близости с малознакомым мужчиной, находящимся на расстоянии вытянутой руки, не свели меня с ума.

– А ты не боишься? – ляпнула первое, пришедшее в голову.

– Чего… – его голос задрожал от возникшей вибрации, утонув в специфическом шуме. Только после того, как латентно воздушная подушка образовалась и перестало трясти он добавил. – Именно?

– Если по прибытии на место я изменю свое решение? – произнесла не подумав, и тут же прикусила нижнюю губу, наказывая себя за это.

– Значит, я не твой выбор, – тембр окрасился мрачными нотками. – Я приму любое твое решение.

– Прости! – выдохнула с сожалением, мысленно отругав себя, что подняла такую болезненную тему для обсуждения. – Это чисто теоретически, – попыталась исправить положение.

– Я готов к смерти уже давно и не прошу о милости и снисхождении. Если ты выберешь иного кандидата, я пойму, – он гордо вскинул голову, устремив взгляд на монитор.

– Тай…

– Ммм?

– Как долго ты сможешь… – начала было, но не решилась закончить фразу.

– Ты умная и все прекрасно понимаешь. Сама же видела, что от первого приступа до второго прошли считанные минуты.

– С чем это связано?

– Мой организм отравлен. А в слюне нави содержатся ферменты, способные уничтожать переродившиеся клетки, выделяющие ядовитый секрет. Его, кстати, они тоже нейтрализуют, – пояснил мужчина, не отвлекаясь от дороги, пальцы которого ловко орудовали панелью, управляя автолаком в полуавтоматическом режиме. И благодаря его мастерству мы без помех обходили возникающие на пути препятствия, двигаясь на невероятной скорости вперед. Даже страшно стало от подобного лавирования. Поэтому я перевела взгляд на лаверодина и продолжила разговор.

– Значит, на моем месте могла очутиться любая? – озвученная мысль оказалась очень неприятной. Внутри что-то сжалось, вызывая негативную реакцию.

– Как временная мера, да, – совершенно равнодушно ответил он.

– Получается, я всего лишь противоядие способное побороть смертельную болезнь? Ты мной просто взял и воспользовался, как разовой вакциной? Очень мило! – фыркнула, сердито надула губы, и скрестила руки на груди.

– Да неужели! И когда, интересно, это было? Не ты ли приняла решение, вернуть меня? – черные брови взлетели вверх.

– Хаал тебя забери! – выругалась, чувствуя, как поднимается волна отвращения не к нему, а самой себе. – Все как-то неправильно и мерзко, – обида прочно засела внутри, не желая слушать его доводов.

– А я изначально предупреждал – не в моих правилах брать напарников и пассажиров! Знал же, что в один «прекрасный» момент наступит кризис, – произнес с горечью в голосе. – Вот только ты мне выбора не оставила. Так что, стоит ли теперь переживать? – наконец отвлёкся от управления, бросив на меня быстрый взгляд. – Гетта! – позвал, увидев мое подавленное состояние. – Не бери в голову, – обаятельно улыбнулся, явно стараясь нивелировать последствия собственного «нравоучения».

– Насколько у тебя все просто. А?… Ммм… – провела кончиками пальцев по губам, все еще ощущая терпкий привкус поцелуя. – Признайся, тебе же было совершенно плевать, кого пить, как микстуру! Нику! Рутту! Может быть, Мину? Или сразу всех, вместе взятых! – не выдержав внутреннего напряжения, неожиданно выпалила, сама не понимая, что меня заставило проявить подобную несдержанность.

– Похоже, здесь кое-кто ревнует? – не соизволив ответить на выдвинутое предположение, лишь усмехнулся обвиняемый.

– Вот еще! – фыркнула, наблюдая, как мужчина покинул свое место, оставив управление автолаком без присмотра. – Тай? – вгляделась в окружающий пейзаж. Стремительно изменяющийся ландшафт за лобовым стеклом, говорил о том, что скорость машины нисколько не снизилась, если не возросла. А лаверодин при всем этом спокойненько оставил пост.

– Что?

Я лишь молча кивнула в сторону мигающего оборудования, намекая на его безответственность.

– Гетта, ты сомневаешься во мне? – черные брови в очередной раз удивленно взмыли вверх. Похоже, я снова его удивила. – Все под контролем, – успокоил гюрен и деловито направился к перегородке, отделяющей кабину от багажного отсека, приложил ладонь к серебристой панели, которая тут же загорелась белым мерцающим светом, очерчивая контур руки. Сработал механизм, бесшумно открылась дверь. Таэмин, не задумываясь, шагнул через порог и исчез за закрывшейся створкой, оставив меня в полном одиночестве. Я растерянно перевела взгляд на лобовое стекло и тут же обмерла от страха.

Что это? Тупик! Впереди возвышался то ли горный хребет, то ли гигантское сооружение, растянувшееся на многие километры в одну и другую сторону. Глядя на внушительных размеров преграду, возникала одна-единственная мысль: «Если автолак не сбавит скорость, то через несколько минут мы превратимся в спрессованную лепешку».

Одним рывком расстегнула ремни и соскочила с места. Удержаться в вертикальном положении оказалось невероятно сложно. Жуткая вибрация и качка не давали твердо стоять на ногах. При автоматическом управлении подобного дискомфорта не ощущалось. И вот мотаясь и спотыкаясь, достигла скрытого проема. Коснулась отмыкающей пластины, и почувствовав укол, резко отдернула ладонь.

Ах! Так? Решила постучать, замахнулась для удара, но вместо того, чтобы коснуться металла, мой кулак опустился на что-то мягкое.

– Гетта, чего дерешься? – недовольно буркнул мужчина, неожиданно появившийся в образовавшемся проходе.

– Ты желаешь нас угробить? – указала в сторону потенциальной угрозы.

Он проследил за моим движением и мило улыбнулся.

– И что смеш… – осеклась, заметив, как скорость сама собой значительно снизилась и мы начали плавно приближаться к громаде.

– Да нет ничего, – пожал плечами. – Похоже, ты мне все-таки не доверяешь, – упрек в его словах был очевидным.

– А с чего это должна? Я тебя не знаю! – с вызовом посмотрела, встретив проницательный взгляд. И весь мой запал пропал в мгновение ока, утонув в красивых черных глазах.

Когда его ладонь коснулась моей руки, горячая волна побежала по венам.

– Переоденься, – передал мне сумку, и я почувствовала себя полной дурой.

– Что прямо здесь?

Промолчал. Однако же игривая улыбка скользнула по губам.

– Даже не надейся! – недовольно фыркнула. В ответ он просто открыл проход.

– Прямо по коридору и налево. Приложи ладонь, – скомандовал, указав на панель.

– Уже! – взглянула с опаской на коварную консоль.

– Ничего страшного. Ну! Давай! Ведь ты же не маленькая и в состоянии немного потерпеть, – настаивал Тай.

Нерешительно поднесла руку к пластине. На удивление ничего не произошло. Мужская ладонь легла поверх моей и надавила сильнее. Множество острых иголочек воткнулось в нежную кожу, красный свет начал обволакивать контуры, запустив статическую вибрацию, мою кисть моментально затянуло в образовавшееся углубление поверхности.

– Держи так. Сейчас, только занесу данные в базу, – Таэмин оставил меня на растерзание прожорливой пластине, а сам направился к пульту управления. И буквально через мгновение яркое свечение сменилось на белое.

– Все! Убирай.

Вздохнув с облегчением, отдернула конечность, все еще испытывая боль. Словно сотни иголочек по-прежнему впиваются в кожу. Потерла ладонь, чтобы избавиться от неприятных ощущений.

– Поздравляю. Теперь у тебя есть доступ, напарник, – сделал ударение на последнем определении. – Рассчитываю на твою компетентность и, надеюсь, что ты не имеешь склонности шарить по чужим сумкам.

На подобное заявление я ничего не ответила, а как хотелось! И не только словами, а звонкой пощечиной или оплеухой, но пришлось сдержать порыв. Промолчав, шагнула через порог, ощущая спиной, как проход закрылся, отделяя меня от мужчины, который не на шутку вывел из себя.

– Поторопись! У нас мало времени, – донесся приглушенный голос.

Глава пятая

Опасный переход

В конце длинного коридора со множеством пронумерованных секций, меня ожидала маленькая комнатка.

Так! Очень даже интересно. Похоже, это и есть – временное пристанище Таэмина.

Бросила сумку посреди помещения и осмотрелась, обежав глазами сжатое донельзя пространство без окон. Одна из стен отведена под встроенный шкаф, створки которого образовали полупрозрачную перегородку, скрывающую выдвижные ящики и отделения, явно чем-то заполненные.

Рабочий стол с другой стороны завален скопированными бумажными файлами. Карты, списки, расчеты. Провела кончиками пальцев по вороху листков, зашуршавших от моего легкого прикосновения.

Очень оригинально! Сейчас мало кто пользуется подобными носителями информации, потому как это довольно нерационально. Преобладают в большинстве своем электронные накопители данных.

Захватила небольшую пачку, пролистав странички.

– Таэмин Хад-жи-Фад, вы полны сюрпризов! – произнесла, и тут же взгляд зацепился за необычную вещицу. – А это еще что? – отложив бумаги, потянулась к пергаментному свертку, поверх которого был надет несравненной красоты ажурный металлический браслет, поблескивающий в лучах искусственного света.

Тело охватил волнующий трепет, кровь побежала быстрее по венам, стук сердца, среагировавшего на выброс адреналина, гулким эхом отразился в висках. Такое ощущение, словно я совершаю преступление. Хотя по сути дела, так оно и есть. Ведь я всегда считала, что низко и подло копаться в чужих вещах и читать личные письма, но на этот раз ничего не смогла с собой поделать, нарушив собственные моральные устои. Любопытство оказалось сильнее меня.

Уселась на краешке кушетки, с благоговением рассматривая неожиданную находку. Коснулась элегантной вещицы, очертила пальцем изысканный изгиб рисунка, наслаждаясь прохладой металла. Медленно и очень аккуратно сняла украшение со скрученного в трубочку пергамента. Шуршащий звук вызвал приятные мурашки, пробежавшие по спине. Развернула свиток, придав бумаге её изначальную форму. Взглянула и обомлела. Сей предмет хранил послание, написанное от руки.

Сначала я просто любовалась витиеватым почерком. Изогнутые линии мало походили на общепринятый криольский язык, но всмотревшись, обнаружила сходство. И вот я уже без особого труда узнаю буквы, которые складываются в слова, фразы.

Любимая сестренка!

Мое письмо – последнее прости-прощай.

Вероятней всего, эта поездка и наша встреча станут завершением моего пути.

Обожаю тебя, уважаю отца, чту память матери, ненавижу своих братьев за то, что они остаются жить, а я должен покинуть этот мир.

Шучу-шучу! Как всегда! Ну ты же меня знаешь. И их люблю.

Ни с кем не прощался и не собираюсь, возложу эту грустную миссию на твои хрупкие плечи.

Моя хорошая, нежная, добрая, любящая, родная Кеннтэлия. Ты самое дорогое моему сердцу создание на этом свете. Не плачь по мне милая, знай, что я в лучшем из миров, там, где не существует преград вечной жизни и нет места смерти.

Оставляю для тебя обручальный браслет, принадлежавший самой идеальной из женщин, – нашей матери. Он достался мне, как память о ней. А теперь станет твоим воспоминанием обо мне.

С любовью, Таэмин.

Это письмо стало настоящим откровением. Прощальное послание, оставленное на бумаге, позволило заглянуть одним глазком в сокровенные мысли и раскрыть сущность криольца. Теперь лаверодин автолака JKL540 не казался таким уж наглым и вредным типом. Скорее добрым любящим братом и сыном. Узнав его совсем с другой стороны, во мне начала расти уверенность в правильности ранее принятого решения. Таэмин заслуживает моего доверия и долгих лет жизни, а послание… Уверена, что содержание его будет неактуальным еще очень долго.

А самое главное… Украдкой прочитанный пергамент принес радостную весть моему сердцу, которое забилось очень часто и взволнованно. Это конечно чистой воды кощунство, но предсмертная записка наполнила ликованием душу. И причиной всему новость о том, что Кенна никакая не любовница Таэмину, а всего лишь родная сестра.

Задумчиво улыбнулась, проведя кончиками пальцев по губам. Отпущенный на волю бумажный край, тут же принял первоначальную форму свитка. Взяла браслет, покрутила в руках, борясь с желанием примереть украшение, но заставила себя отказаться от столь соблазнительной идеи. Быстро надела его обратно, закрепив рулончик. И только приподнялась с кушетки, чтобы вернуть находку на стол, резкий толчок вынудил неуклюже пошатнуться и выронить сверток из рук.

– Мы что уже на месте? – удивилась. – Хаал меня забери! А я еще не переоделась! – ринулась к забытой на полу сумке. Разъединила магнитные запоры и выудила оттуда спрессованный чехол. Одним рывком расстегнула молнию и находящиеся внутри вещи сразу приобрели объем. Разложила содержимое. Начала раздеваться, любуясь насыщенным цветом бирюзового платья. Сняла наручи и корсет-жилетку, затем сапожки полетели в разные стороны, блузка вывела из себя многочисленными пуговками, которые вызвали желание рвануть легкую ткань и послать маленьких мучительниц в полет, в завершение стянула брюки, оставшись в одном нижнем белье. С опаской оглянулась на закрытую дверь, обежала глазами помещение.

– Надеюсь, что здесь нет скрытых камер? – прошептала, остановив взгляд на бликующей поверхности встроенной мебели, которая отражала стройную фигурку девушки с длинными ногами, тонкой талией, пышной грудью и густыми ниспадающими локонами…

– О нет! – приблизилась к отражающей плоскости и вгляделась.

Кончики волос примерно на двух сантиметровую длину оказались окрашенными в ярко каштановый цвет. И это в два раза больше, чем было поначалу. Катастрофа! И что мне теперь с этим делать?

– Гетта? – неожиданно громкий голос заставил нервно вздрогнуть и устремить взгляд в сторону единственного выхода.

– Я еще не готова! Если только зайдешь, за себя не ручаюсь! – обозначила невидимые границы между нами.

– И не собирался даже, – похоже, что стоящий за дверью мужчина усмехнулся. – Просто пришел поторопить.

– Дай мне еще пять минут, – чувство опасной близости подняло новую волну нахлынувшего возбуждения. Взволнованное сердце старалось выпрыгнуть из груди, учащая пульс настолько, что началось легкое головокружение. Подобное состояние вызвало невероятный шок и чтобы избавиться от него, произнесла. – Уходи! Ну же!

Ни слова, ни звука. Никто не ответил, и я снова почувствовала себя полной дурой.

Покачала головой, пытаясь отбросить столь неуместные ощущения, дав мысленную команду к началу решительных действий.

Через пять минут на мне красовалось длинное вечернее платье. Лиф, украшенный ажурной сеткой с вкраплениями ярко-зеленых кристаллов, выгодно подчеркивал стройность фигуры. Струящаяся юбка в пол из тяжелой играющей бликами ткани скрывала длину ног, демонстрируя лишь мыски черных туфелек на низком каблучке. Волосы… Осталось решить, что сотворить с потемневшими концами, потому как выставлять их напоказ, я не собиралась.

Собрала хвост на затылке, скрутила тугой жгут, который обернула несколько раз возле основания, прихватив маленькими заколочками. Но все мои старания оказались тщетными, даже в столь плотной прическе проглядывали темные пряди, делая их еще явственнее.

Расстроено опустила глаза вниз и тут же, само собой, пришло решение затруднения – браслет. Он достаточно широк, чтобы спрятать проблемные места. Подняла украшение, разъединила кольцо и примостила к прическе, как следует закрепив. Вышло очень даже замечательно. К тому же темный поблескивающий металл красиво сочетался с цветом наряда.

– Вот теперь я готова! – произнесла, мило улыбнувшись своему отражению.

* * *

– Нави Сен-ли-Кейл действительно является для вас идеальным целителем? – замерла перед дверью в водительскую кабину, уловив свое имя. Знаю, подслушивать нехорошо, но что прикажете делать? Тем более речь идет обо мне, значит, затрагивает личные интересы.

– Вне всяких сомнений, – услышала подтверждение. – Я был в прямом смысле этого слова мертв. Ей удалось выдернуть меня из терминальной паузы. К тому же, как верно подметил уполномоченный Тра-вел-Хан, ее волосы начали темнеть, – заключил Тай.

– Произошел активный обмен ферментами. Что ж у вас появился реальный шанс задержаться среди нас надолго. Поздравляю! – обнадежил незнакомый низкий мужской голос. – И вот еще. Лаверодин Хад-жи-Фад! Настоятельно рекомендую вам, зарегистрироваться в центральном филиале Оженсвора и опустить тем самым некоторые формальности и мероприятия. Турнир четырех стихий занимает продолжительное количество времени, думаю, что вам не хватит сил выйти победителем. Скорее всего, не пройдете и нескольких раундов. Я вправе отдать распоряжение, чтобы вас допустили до церемонии присущности без всяких препон.

– Советник, категорически несогласен с вашим решением вопроса! Все должно быть честно. Даже предположение подобного исхода дает ощущение, что иду против своей совести, наступая на собственное горло. Турнир – это дело чести! – настойчиво заявил он, всколыхнув во мне, тем самым бурю противоречия.

Смело нажала на пластину. Белый свет очертил контур руки, открывая передо мной проход.

– Многоуважаемый советник, мы принимаем ваше предложение. Так как от сложившейся ситуации зависит не только жизнь лаверодина, но и моя, поэтому осмелюсь полагать, что имею право голоса, – неожиданное появление и бестактное вторжение в разговор вызвало недоумение на лицах мужчин.

– Гетта, ты не должна вмешиваться! – прошептал Таэмин, впившись в меня сердитым взглядом.

– Вот еще! – хмыкнула в ответ и тут же переключила внимание на огромный монитор. – Прошу о содействии и помощи в этом деле.

– Хм! А у твоей девчонки намного больше благоразумия, чем у тебя! – кивнул в мою сторону гюрен со светло-каштановыми волосами. – Нави Сен-ли-Кейл, считайте, что вы получили мою благосклонность. Жду вас лично в главном виларе Оженсвора сегодня ровно в восемь вечера, – лучезарно улыбнулся и подмигнул мне, затем нехотя глянул на Таэмина. – Хад-Жи-Фад будьте рассудительны, прислушайтесь к здравому смыслу, а его голосом, по всему видимому, обладает лишь ваша спутница.

– Советник, – отчеканил лаверодин и моментально прервал связь.

– Гетта, что ты творишь? – выдохнул мужчина, прикрыв глаза. На шее активно пульсировала венка, лоб вновь покрылся испариной.

– Мало мне того, что приходиться бороться за твою жизнь ежеминутно, теперь ты хочешь, чтобы я умерла от страха за тебя? – подошла ближе. – Таэмин! – окликнула и протянула ему руку. – Иди ко мне.

– Зачем? – столь откровенная просьба, вызвала удивление на лице гюрена.

– Не задавай глупых вопросов? Лечить буду!

* * *

– Цоол всемогущий! Где это мы? – удивилась, рассматривая огромное необъятное пространство с высоченным каменным потолком и стенами. По всей видимости, это ангар для транспорта, потому как машины дружно выстроились в ряд, замыкающим которого стал наш автолак. Вокруг было очень многолюдно. Шумная толпа пестрела представителями обоих полушарий: многочисленные вересены, нави, вышедшие из пансиона Темпорис Филия и гюрены в минимальном количестве, скорее всего, родственники и близкие девушек.

– Кольцевой хребет Хаала, охватывающий планету целиком. А если быть, точнее, сектор Рэйт один из семи, – ответил Таэмин и подал мне руку, опершись о которую, спустилась с высоких ступенек.

– Поняла, именно к нему мы и относимся. Фракция земли, – согласно кивнула.

– Именно. Кстати, тебе идет это платье, но вот прическа, – он подозрительно уставился на мои волосы, плотно стянутые на затылке.

– Да? – невинно удивилась и тут же запрокинула голову, заглянув в черные омуты. Наивно полагая, если поймаю взгляд, то это послужит отвлекающим маневром от прически украшением которой стал нагло похищенный браслет. – А мне нравится, – на что его глаза хитро прищурились.

– Ну ладно, – наигранно-равнодушно произнес Тай, а я почувствовала, как начинает разжигать щеки от накатившего приступа стыдливости.

Возникшее чувство неловкости заставило смутиться и отвернуться. Спас положение знакомый голос, который позвал меня по имени. Выдохнула с облегчением и пробежала глазами по гудящей толпе криольцев, слившихся в один огромный хаотично перемещающийся поток. Первой мне попалась взволнованная Кенна. Раньше я бы налетела на нее с обвинениями, но теперь не видела в этом смысла. Больше не злилась, но все еще была обижена. Заметив мой пристальный взгляд, она прошептала одними губами: «Спасибо». На что я лишь сдержанно кивнула и продолжила исследование на присутствие знакомых лиц, которое привело меня к силуэту миловидной девушки с тонкими чертами, аккуратно уложенной прической, в нежном персиковом платье, красиво подчеркивающем стройную фигуру.

– Мина! – приветственно взмахнула рукой и радостно улыбнулась девушке, которую уже не ожидала увидеть. – Таэмин, отпусти, я должна подойти к ней, – произнесла, пытаясь освободиться от всё ещё сжимающих мою кисть пальцев.

– Идем вместе, – решил несносный тип.

– С ума сошел? – процедила сквозь зубы.

– Нисколько, – усмехнулся тот и повлек меня вперед.

Когда мы очутились лицом к лицу с подругой и представителями ее многочисленной семьи, лаверодин представился и, кивая на приветствия, крепко пожал мужские руки и галантно поцеловал женские. И вот мой новоиспеченный женишок уже в центре всеобщего внимания, а я тихо стою, молча улыбаюсь, наблюдая за развернувшимся балаганом. Но это оказалось даже кстати. Мина, уличив удобный момент, увела меня из круга собюравшихся криольцев. Обняла за шею, прижалась к щеке и прошептала на ушко:

– Какого Хаала здесь происходит? Ты исчезаешь и появляешься в компании мужчины, который является гюреном, – молниеносно отстранилась, окидывая придирчивым взглядом. – А эта прическа! Ужас! Она ведь тебе совсем не идет!

– Мина, родная, все знаю! – всхлипнула и уткнулась в плечо подруги.

– Он тебя обидел? – мягкие руки успокаивающе пробежались по спине.

– Дело не в этом, – опровергла предположение.

– Ходят слухи… – она замялась, пытаясь подобрать слова. – Это правда, что он… – многозначительно замолчала, скорее всего напоминая о произошедшем казусе на площади пансиона.

– О, только не говори! Неужели кто-то стал свидетелем позорного инцидента? – расстроено выдохнула, бросив взгляд в сторону мило улыбающегося Таэмина. – Как стыдно.

– Лично наблюдать не пришлось, но те, кто был в последнем пассажирском автолаке… Эх! Жаль меня там не было! Я бы ему все зубы пересчитала! – прошипела, злобно посмотрев на мужчину.

– Мина, не надо так! – взяла тонкую девичью руку и нежно сжала ее в своих ладонях. – Он не заслуживает твоего осуждения. Ну если совсем чуть-чуть, – загадочная улыбка скользнула по губам.

– Ты что же его защищаешь? – брови удивленно взлетели вверх.

– Кажется… Он мне нравится и даже больше… – слова вылетели так легко и просто, что сама удивилась этому. Ведь никак не ожидала от себя такой откровенности и глупой поспешности в определении чувств. Возможно, это всего лишь обычная симпатия, но невольно слетевшее с уст признание тоже не скинешь со счетов.

– Шутишь? – недоуменно выпалила подруга.

Ничего не ответила на ее возглас, пытаясь найти объект обсуждения в толпе, и когда мне это не удалось, запаниковала.

– Гетта! – раздался низкий мужской тембр, успокаивая, поднявшуюся бурю волнения. Повернулась на звук и оказалась лицом к лицу с Таэмином. – Нам пора!

– Уже? – спросила, а подумала о том, слышал ли мужчина мои последние признания.

– Время не ждет! – кивнул в ответ.

– А как же моя семья? – озадаченно перевела взгляд с Тая на подругу, которая растеряно пожала плечами.

– Ты увидишь их позже. Уверен в этом! – он нежно взял меня за руку и погладил ладонь.

– Мина, – простонала, расстроившись от столь скорого расставания. – Передай, Дэниелу, что я люблю его.

– Обещаю, если представится такая возможность, – мечтательно выдохнула девушка. – Береги себя! – улыбнулась мне на прощание. – А ты, красавчик! – понизила голос, одарив колючим взглядом гюрена. – Посмеешь обидеть ее, будешь иметь дело со мной! – погрозила пальцем, вызвав на лице Тая игривое выражение.

– Принял к сведению, – согласился тот.

На этом церемония прощания была окончена. Мужчина настойчиво потянул меня куда-то. Я постоянно оглядывалась назад, ища глазами Мину, но очень скоро ее силуэт затерялся в толпе.

– Куда мы идем? – выдохнула, едва поспевая за широкой поступью.

Он ничего не ответил, продолжая активно передвигаться в известном ему одному направлении.

Остановились возле стены. Лаверодин коснулся панели, от активации которой открылся узкий проем, без лишних предисловий подхватил меня на руки, вызвав недоуменный вздох. Мгновение, и мы отрезаны от многолюдного зала.

Помещение отдаленно походит на тоннель, только дорога идет не вперед как это обычно принято, а под крутым наклоном вверх, уходя в неизвестность.

– У тебя нет официального разрешения для перемещения через репорт! Поэтому прибегнем к хитрости, – он перехватил мое тело поудобнее, слегка подбросив, а я обняла его за шею, сцепив пальцы в замок. Тай сделал шаг вперед, закрепившись на горизонтальной площадке. Активировал механизм подъемника. Послышался специфический шум, словно мотор набирает обороты, ускоряясь с каждым махом.

– Теперь тебе придется нести меня… Оу! – сильный толчок заставил пошатнуться крупную фигуру, а меня вцепиться с новой силой в мужчину. Благо, что ступни Тая были закреплены силовыми лучами, которые обтекали заволакивая ноги по щиколотку, образуя удерживающие сапожки.

За возникшим импульсом последовал еще один и платформа податливо сдвинулась, стартанув с резко возрастающей скоростью движения.

Закружилась голова. Перед глазами замаячили короткими пунктирами проносящиеся мимо огни, превращающиеся через незначительное мгновение в бесконечные причудливо изогнутые полосы. А затем и, вообще, слились в одно целое с пространством тоннеля. Давление на организм нереально возросло. Сразу возникло острое желание, перекрыть звенящий гул своим криком, чтобы сбросить груз невидимого прессинга. Но не сделала этого, потому что чувствовала, если только раскрою рот, запачкаю белую тунику проглоченным несколько часов назад завтраком, ведь тошнотворный комок уже стоял поперек горла. Поэтому сильно стиснула зубы и как можно плотнее сомкнула веки, стараясь перебороть дурноту.

Десять минут стремительного полета, довели до такого жуткого состояния, что я уже была готова сдаться. Еще немного и начну биться в конвульсиях, выворачиваясь из крепко держащих рук, но безумный порыв отступил, когда сквозь плотно закрытые веки ощутила проникающий свет, который успокоил нервы и снял тяжесть с организма в целом.

Нерешительно открыла глаза, встретив взволнованный взгляд Таэмина.

– С тобой все в порядке? – получив неуверенный кивок, бережно поставил ослабшее до предела тело на твёрдую поверхность, которая мне как раз показалась весьма нестабильной. Обрела полную свободу, но была этому не очень-то и рада. Меня повело в сторону и если бы не Тай, вовремя изменивший траекторию стремительного полета, то сидеть мне на холодном полу в какой-нибудь странной замысловатой позе.

– Сейчас пройдет, – не мешкая прижал мой корпус к своей широкой груди, а пальцы принялись выписывать вензеля на спине, оставляя от прикосновения приятные мурашки. – Для первого раза ты справилась совсем неплохо, – подбодрил.

– Чувствую себя размазней! – глубоко втянула воздух, смешавшийся с неповторимым ароматом его кожи, отчего постепенно наступило облегчение.

– Мне было одиннадцать лет, когда я впервые прошел через репорт, – усмехнулся он.

– Разве дети имеют доступ к подобным местам? – удивилась вскинув голову и поймав игривый взгляд.

– Ты совершенно права, – улыбка стала еще теплее и шире. – Но кто сказал, что есть преграды для неуемного любопытства?

– Значит, ты был непослушным ребенком? – уголки губ кокетливо поднялись.

– Нет, в то время я был уже почти мужчиной, – горделиво задрал нос. Но тут же задорно рассмеялся, громыхая звучным тембром. – Я был первым из моих друзей, кто прошел подобное испытание и почти целый час после переноса катался по полу, мучаясь от приступа тошноты. Отец невероятно разозлился, узнав о подобной выходке, и наказал не по-детски.

– Неужели тебе досталось от него? – обеспокоенно выдохнула.

– Хм… Я его понимаю. Отцу пришлось заплатить баснословную сумму за грубое нарушение устава о перемещениях во внутриканальном пространстве. Зато все мальчишки завидовали моей отчаянной смелости и отчасти глупости, – он оторвал меня от своей груди, пристально осмотрев. – Думаю, тебе стало лучше! Глаза уже не такие мутные!

– А вот тебе кажется хуже, – провела ладонью по влажному лбу, ощутив лихорадочный жар, исходящий от него.

– Я справлюсь. Идем, – мужчина поймал мою руку и повлек за собой.

Покинули репорт через такой же узкий проход, защищенный пластиной активации доступа. И тут же оказались в пещере впечатляющих размеров, стены которой были усыпаны россыпью кристаллов, сверкающих в струящемся из расщелин свете. Ступили на тропу, которая поднималась и уходила высоко вверх огибая каменистые склоны.

– Что это за место? – спросила, слушая, как гулкое эхо раскатисто грохочет, отталкиваясь от стен. Вот отражение слов затихло, сменившись странным перекатывающимся рокотом и оглушительным свистом. Таэмин ускорил шаг, заставляя практически бежать. Но даже двигаясь с приличной скоростью, нам так и не удалось уйти от преследовавшего нас звука. Мой спутник резко дернул меня, прижал спиной к стене и навис надо мной, изображая живой щит. Мелкая россыпь обрушилась каменным дождем.

Я сжалась в маленький комок, вздрагивая под каждым ударом о беззащитную плоть. Нет! Ни один свалившийся кусочек горной породы не коснулся меня. Укрытие оказалось надежным и безопасным, но вот моему защитнику не слабо досталось. Крохотные острые камушки, падая с огромной высоты, набирали колоссальную скорость, и достигая цели, глубоко вгрызались в кожу, оставляя кровоточащие раны на лице и руках. Без всяких сомнений, моему живому щиту подобное испытание причиняло реальное страдание. Но он не произнес ни звука и даже выражение лица не изменилось, лишь глаза устало прикрылись. Когда камнепад наконец-то прекратился, Таэмин отстранился слегка покачиваясь.

– П… – попыталась произнести извинения, но указательный палец тут же лег на мои губы, помешав, совершить одну и ту же ошибку дважды.

Мгновение и его лицо приблизилось вплотную. Судорожно втянула воздух с внутренним волнением, ожидая дальнейшего развития ситуации. Мужчина коснулся моих губ, но это мало походило на поцелуй, скорее на один из способов приглушить звук.

– Сам виноват. Сразу должен был предупредить, что любое слово, произнесенное в полный голос, способствует возникновению разрушительных вибраций, которые приводят к неминуемому обрушению каменистой породы, – еле слышный шепот излился теплым дыханием, обдавшим губы.

– Прости меня. Я не хотела причинить тебе вред, – произнесла, подражая его манере разговора. – Больно? У тебя идет кровь, – в подтверждение своих слов стерла с его щеки алую дорожку, показав испачканные пальцы.

– Ерунда, – поймал мою руку, стерев с кожи красные влажные пятнышки. – Нам следует поспешить, а то ни за что не успеем к назначенному времени в центральный вилар, – оторвался от меня, выпрямился, пытаясь справиться с предательски настигшей слабостью. Сделал несколько неуверенных шагов, что стало явным показателем опасного состояния. Ему нужна помощь, но он как упертый мужлан терпит, дожидаясь критической точки. Попросить – язык отсохнет, взять инициативу в свои руки, гордость не позволит. Цоол всемогущий! А я, похоже, чувство собственного достоинства совсем растеряла, пытаясь вытащить из губительной клоаки жизнь мужчины, который, возможно, всего лишь пользуется мной. Хотя… Пользуется? Что ж? Пусть так!

Остановила его движение прикосновением, встала на цыпочки, дотянулась до губ и прошептала. – Поцелуй меня! – дала разрешение.

Таэмин замер на мгновение, но затем послушно перешел от невинного прикосновения к более глубокому. Он начал пить меня так бережно и нежно без лишней спешки и прежнего сумасшествия. И этот поцелуй стал самым продолжительным и ярким за все то время, что мы провели вместе. Внутри зародилась буря, поднимающаяся из самых глубин естества. Я обхватила шею, пытаясь приблизить его к себе, хотя это было в принципе невозможно. Ведь ближе уже просто некуда! Мужчина уловил в моем порыве неприкрытое желание и следуя ему, прижал к стене, подложив на этот раз под мою спину жаркие ладони. Проникновение стало более горячим и глубоким, что я почувствовала, как теряю контроль над своим телом. В ушах зашумело, в глазах потемнело, внизу живота скрутился узел, который с каждым мгновение затягивался сильнее, вызывая непривычный дискомфорт. И когда я была готова окончательно потерять голову, он ослабил хватку и, еле касаясь губ, прошептал: «Спасибо».

Спасибо? В этом простом вежливом и в то же время холодном слове было много благодарности, но так мало настоящих эмоций. В который раз уже удалось предать себя и так легко и просто поддаться томительным ощущениям, что противная волна отвращения поднялась изнутри, затапливая сознание желчью разочарования. Я должна запретить себе испытывать подобные чувства впредь. Искоренить глупый трепет, возникающий при каждом его прикосновении. Клянусь, что сделаю все возможное для спасения Таэмина, но больше не открою своего сердца.

С этими тяжелыми мыслями и упавшим до нуля настроением молча следовала за мужчиной по извилистой горной тропе, уходящей вверх. Через несколько протяженных проходов и крутых подъемов я выдохлась окончательно. Капельки пота выступили на лице, дыхание сбилось, превращаясь в судорожные всхлипы. Ноги гудели от усталости. Туфли, совершенно непредназначенные для подобных прогулок, жутко сдавили ступни, вызывая боль. И более не в силах терпеть сумасшедшую гонку, резко выдернула руку из сжимающих ее пальцев. Наклонилась, согнувшись пополам. Уперла ладони в колени, пытаясь тем самым снять приступ усталости и отдышаться, как следует. Но мне не дали и минуты промедления, подхватив на руки.

Благодарно кивнула, на что черные глаза заискрились и губы игриво коснулись кончика носа.

Ну вот что, спрашивается, он со мной делает?

Еле удержалась от теплой улыбки, лишь едва приподняв уголки губ. Руки так и чесались обвить его шею, но я себе запретила даже думать об этом, взяв волю в кулак.

Преодолев немалое расстояние, мужчина наконец-то опустил меня, поставив на твердую поверхность. Тело слегка качнуло в сторону края тропы. Странно, но я совсем не испугалась, а завороженно уставилась в глубоко уходящую вниз зияющую пропасть, мигающую в скудном свете яркими искрами кристаллов.

Жаль, что не умею летать, а то бы расправила крылья и устремилась вниз, в желании найти дно манящей бездны. Нагнулась вперед, но крепкие руки остановили сумасшедший порыв, крепко обняв мои плечи и прижав к широкой мужской груди.

Теплые губы коснулись моего уха и еле слышно шепнули. – Гетта, не смотри вниз. Это коварное место, забравшее немало жизней. Лучше взгляни вот туда, – его рука взмахнула, указав на огромное сооружение, высеченное в скале. И почему я не заметила его раньше?

Внушительных размеров здание из камня и металла вызвало невероятный трепет, подавляя своей величественной и строгой красотой. Высокие балки из горной породы гладко отполированы, многочисленные окна вытянутой формы блестят холодным голубым светом, гигантские ворота распахнуты настежь, словно ожидают гостей.

Но где же мост? Между нами и зданием по-прежнему зияет лишь опасная пустота.

– Здесь располагается эссентпорт сектора Рэйт. Туда-то мы и отправимся, – прошептал, прочитав недоумение на моем лице. – Иди за мной след в след. И не дай тебе Цоол, посмотреть вниз.

Я испуганно замотала головой, упираясь в мужчину спиной и пытаясь отодвинуться как можно дальше от пропасти.

– Ты мне доверяешь?

Ничего не осталось, как согласно кивнуть. Хотя… Сейчас… Не была уверена даже в самой себе.

– Вот и умница. Обещаю, что не позволю тебе упасть, – он взял меня за руку, разворачивая к себе.

Судорожно втянула воздух, чувствуя, как ужас сковывает тело, столь же крепко, как и мужская ладонь, сжимающая мою. Тай, прекрасно осознающий причины подобной реакции, подарил мне ободряющий взгляд и улыбнулся. Завел меня за спину и потянул вперед.

– Цоол всемогущий, будь милосерден! – мысленно воззвала к высшим силам, когда моя правая нога оказалась над бездной. Окончательно потеряв контроль над организмом, прижалась к широкой спине, вцепившись тонкими пальчиками в кожаные застежки лат.

Если честно, испытание оказалось не из легких. Ощущение под ногами отнюдь не пустоты, а весьма-таки твёрдой поверхности меня ничуть не успокаивало. Невидимый мост был вовсе не прямолинейным, а скорее похожим на ломаную кривую. Мы шли в сторону распахнутых ворот, но поворачивали то налево, то направо, двигались наискосок и снова шагали вперед.

Таэмин бесстрашно следовал по дороге над бездонной пропастью без малейшего сомнения, выбирая верное направление, а у меня после первого же поворота сдали нервы и я, как настоящая трусиха, предпочла закрыть глаза, подчиняясь уверенным движениям мужчины. Так было намного легче ждать окончания смертельно опасной прогулки. Но полное неведение страшило ни меньше, и через несколько минут, которые показались вечностью, распахнула ресницы. По закону подлости взгляд тут же устремился вниз. Туда, куда мне смотреть было нельзя.

Мамочки! Чёрная пустота под нами хищно раскрыла зияющую пасть. И мы висели над ней! В воздухе! Без видимой опоры под ногами!

Меня опасно шатнуло в сторону. Вцепилась в ремешки крепче, пытаясь удержаться. Как не старалась выровнять баланс тела, ничего не выходило. Словно что-то зловещее притягивало меня, заставляя тело опасно крениться, теряя координацию. Если бы не Тай, крепко стоящий на ногах, то давно лететь мне вниз с оглушительным воплем. Замедлив движение, мужчина ловко вывернулся из сцепленных пальцев, встав ко мне лицом. Крепко стиснул плечи и слегка встряхнул, заставив смотреть прямо в черные глубокие глаза. Его взгляд подействовал благотворно, вселяя уверенность и спокойствие.

– Потерпи, осталось совсем немного, – прошептал, склонившись к виску. – Только не смотри вниз, – чуть отстранившись, добавил гюрен, получив в ответ мой кивок.

Мы заняли прежнюю позицию и без особых помех добрались до противоположной стороны.

Вздохнула с огромным облегчением, когда мои ноги коснулись реальной опоры, а преодолев мраморную лестницу, успокоилась вовсе.

– Гетта, все хорошо? – уже не остерегаясь в полный голос поинтересовался Тай.

– Теперь, да, но в следующий раз предупреди, если решишь подвергнуть нас опасности! – вместо благодарности за счастливый исход мужчина получил негодующий взгляд полный возмущения.

– И дать тебе лишний повод меня бросить? – его глаза заискрились весельем.

– А мне вот совсем несмешно! – обиженно надула губы. А в ответ получила смешок. И ещё один, превратившийся в откровенный хохот. Не выдержав столь легкомысленного отношения к крайне серьезному вопросу о жизни и смерти, выпалила вне себя от ярости: – Я уже сто раз пожалела, что… – не смогла закончить, прикусив губу.

– Не дала мне умереть? – словно прочитав мои мысли, констатировал визави. Черные брови взлетели вверх, но тут же удивление исчезло с лица, сделав его жестким. Хад-жи-Фад нахмурился, глаза стали обжигающе холодными, даже в голосе появилась неприятная сдержанность. – У тебя все еще есть шанс сделать иной выбор, – махнул рукой в сторону чернеющей пропасти.

– Таэмин, я вовсе не то имела в виду! – попыталась оправдаться.

– Вот только не надо лгать. И жалеть тоже, – выпалил, прочитав сожаление на моем лице. – Я ненавижу это, а тех кто испытывает по отношению ко мне подобное, вдвойне.

Его гнев меня напугал, заставив пятиться назад. Пошатнулась, когда нога коснулась края ступеньки. Гонимая осуждение в его глазах, развернулась, начав спускаться вниз. Остановилась, едва взгляд утонул в бездонной, хищно раскрывшейся пасти зловещей пустоты.

– Гетта! – его голос вывел меня из оцепенения, вынудив обернуться.

Внутри меня желание сбежать отчаянно боролось со страхом смерти.

– Тай, я… – растерялась, запутавшись в ощущениях.

– Прежде чем уйти, не забудь вернуть мне то, что ты незаконно присвоила, – произнес, протянув руку. Открыл ладонь, напоминая о принадлежащей ему нахально украденной вещи.

Наверное, мне должно было стать невероятно стыдно. Однако в душе не появилось ни единой толики раскаяния, лишь закипающая злость. Я разъярилась до предела тем обстоятельством, что вместо того, чтобы побеспокоиться о моей безопасности, он думает о возвращении семейной реликвии.

Тяжело дыша, начала подниматься вновь, ловко вытаскивая заколки из прически и безжалостно бросая их под ноги. Когда последняя шпилька, звеня, скользнула вниз по ступенькам, волосы рассыпались, белоснежным дождем ложась на плечи. Подошла к Таэмину и решительно положила украшение на раскрытую ладонь. Его пальцы тут же сомкнулись, поймав мою руку в плен.

– Вот и умница! – прошептал одними губами зловредный тип, вызвав недоумение. А спустя мгновение на моем тонком запястье уже красовался изящный браслет. – Он в любом случаи должен был рано или поздно стать твоим.

В растерянности пробежалась пальчиками по прохладному металлу.

– Но почему ты просто не остановил меня, а решил упрекнуть в содеянном? – удивлению не было предела.

– А ты бы послушала? – склонил голову набок.

– Думаю, что нет, – оценила сложившуюся ситуацию.

– Вот тебе и ответ, – грустная улыбка скользнула по его губам.

– Ты сможешь простить меня, – заискивающе заглянула в черные глубокие омуты.

– Я не злюсь, – напряженно свел брови. Коснулся белоснежных локонов, провел пальцами, разглаживая растрепанные волосы. Нежные прикосновения вызвали толпу мурашек пробежавшихся по спине. – Кстати, так тебе намного лучше.

– Скоро они станут совсем другими, – произнесла с нотками грусти.

– Ты станешь самой прекрасной представительницей гюренов, вот увидишь! – ободряюще улыбнулся, поймав мою прядь. – Нам нужно спешить, – встревожился, указав на еще более потемневшие концы.

И я с ним согласилась, без раздумий последовав в распахнутые ворота.

Глава шестая

Растворись во мне

Вошли в гигантский просторный зал с белоснежным полом и стенами, контрастирующими с большими черными до блеска отполированными колоннами, уходящими вверх и теряющимися в темнеющей вышине. Словно потолок – это ночное бездонное небо, у которого нет границ. И лишь по отсутствию звезд и возникшему высоко над нами пульсирующему световому пятну ослепительно-лазоревого цвета, можно было определить, что пространство закрытое. Да и по логике вещей иначе быть не могло, потому как на дворе все еще стоит белый день. Я, конечно, не могу стопроцентно положиться на ощущение времени, но не настолько, чтобы так сильно ошибаться.

– Эссентпорт сектора Рэйт, – последовал короткий взмах в сторону сияния.

Своим пояснением Таэмин изменил направление моих мыслей. Так, значит, эта странная парящая субстанция и есть переход между секторами.

Чем ближе мы подходили к ней, тем ярче становился излучаемый лазоревый блеск. Глаза слепил пронзительный свет, не идущий в сравнение даже с лучами Ола. Заморгала, пытаясь избавиться от неприятных ярких вспышек.

Теперь я шла, склонив голову вниз, более не рискуя созерцать светящийся эссентпорт. Хотя даже в отражении идеально отполированной поверхности пола то и дело видела этот злосчастный объект. Хоть глаза закрывай! Подумала, но хорошо, что не сделала, потому как в поле зрения оказались чьи-то ноги. Моментально вскинула голову, уставившись на неожиданно возникшие фигуры.

Наш путь преграждали два стражника в полном военном обмундировании. Высокие, крепкого телосложения мужчины, являющиеся представителями разных полушарий. Один из них был так же смугл, как Тай, но с куда более тёмным цветом волос, другой же имел привычный мне облик вересена. Несмотря на столь различную наружность, стояли они как один, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Светло-коричневые и бледно-голубые глаза смотрели с холодным равнодушием и необъяснимой суровостью.

Стоило только нам подойти чуть ближе, как брюнет сделал шаг навстречу и резко вытянул руку вперед, словно приказывая остановиться. Я сбавила темп, но мой спутник даже не подумал притормозить, зеркально повторяя жест гюрена. Раскрытые ладони сошлись в звучном хлопке и развернулись, для последующего крепкого рукопожатия.

– Таэмин! Рад видеть тебя живым, дружище! – оглушающий бас прокатился в пространстве.

– Эртул, не ожидал встретить тебя здесь! – словно традиционного приветствия было мало, Хад-жи-Фад похлопал своего знакомого по плечу.

– А я, наоборот, надеялся, – заинтересованный взгляд стражника окинул меня с головы до ног. – Так значит, это и есть та самая нави, что сжалилась над тобой? Может, ты ее заставил подчиниться? Или включил свое обаяние? – хмыкнул с насмешкой.

– Не болтай ерунды! Ни то и не другое! – в голосе слышалось явное раздражение.

– Ладно, не злись, – его лицо разительно изменилось, вновь став серьезным. – Я здесь собственно не для того, чтобы заводить знакомства с…

– Попридержи язык, – рыкнул Тай, оборвав криольца на полуслове. – Ведь не посмотрю, что ты страж портала и мой друг с самых пеленок. Вот возьму и начищу тебе рожу, – помахал кулаком перед носом верзилы. – Даже в мыслях не держи дурного в отношении Гетты. Уже к закату Ола она станет моей женой.

«Женой?» – мысленно воскликнула я. Конечно, с самого начала было ясно, к чему все идет, но это ничуть не уменьшило возникшего волнения, когда с уст Таэмина сорвалось подтверждение моего будущего статуса. Ведь до сих пор расценивала нашу связь, как необходимую меру для спасения жизни. А теперь? Окончательно осознала, что связываю себя узами брака с рядом стоящим мужчиной. Навечно!

Украдкой взглянула на гордый профиль, чувствуя, как поднимается внутри горячая волна. К своему стыду, признала, что тело совсем не против вновь и вновь ощущать прикосновения нежных рук и страстных губ. А вот разум все еще протестует, пытаясь затушить голос податливой плоти.

– Оу, прости! – замялся гюрен. – У меня даже не возникло мысли о серьезности отношений между вами.

– Не думал, что ты обо мне такого низкого мнения! – не удержался от укора лаверодин. – Нам нужно попасть в вилар. Надеюсь, это достаточно веское доказательство того, что мы вовсе не в игрушки здесь играем!

– Ну, если судить по внешнему виду, то ваши игры мало походят на детские забавы, – страж окинул нас придирчивым взглядом.

Последовав его примеру, оценила изрядно потрёпанный облик. Что мой, что гюрена. Туника Тая безнадежно испорчена. Белоснежная ткань, пострадавшая от камнепада, оказалась простреленной, в прямом смысле этого слова, и пестрела маленькими дырочками. Руки и лицо покрыты мелкими царапинами, заметными даже под слоем осевшей грязи. Себя видеть со стороны не могу, но думаю, нисколько не чище. По крайней мере, низ платья и туфли значительно запачканы. Уверена, что и волосы, ужасно растрепаны.

– Оставь свои шутки, Эртул! Наше время ограничено, поэтому ближе к делу!

– Эссентпорт уже готов к использованию, а сказать хотел вот о чем… – оборвал фразу, бросив многозначительный взгляд, явно намекая на нежелательного слушателя.

– Ну же, – поторопил лаверодин, отметая его опасения.

– Оженсвор теперь не будет безопасным местом для тебя и всему виной… – снова недоговорил, кивнув на меня, дав понять, кто именно является настоящей причиной будущих бедствий Таэмина.

– Фрах-те-Лай, прекрати говорить намеками! – выплеснулось раздражение смешанное с нетерпением.

– В сложившейся ситуации твоя нави – легкая добыча для любого дошедшего до грани мужчины. Без должного присмотра и охраны…

– Гетта под моей защитой! – закончить ему не дали.

– Не считаешь, что тебя одного слишком мало? Желающих получить пусть и временное, но исцеление намного больше! Будь готов к тому, что ее захотят использовать.

– Никто не рискнет даже приблизиться к ней! Я получил разрешение на церемонию присущности от советника сектора Рэйт, – Тай поймал мою кисть и стиснул с невероятной силой.

– Приди в себя, Хад-жи-Фад! Что значит подобное позволение, против стремления выжить! – попытался вразумить друга Эртул.

– Она моя! – упрямо произнес мужчина.

– Цоол всемогущий, да ведь я и не оспариваю твоих прав. Но кто сказал, что другой не захочет этого сделать?

– Никто не посмеет! Вот увидишь, – злобно прорычал.

– На той стороне эссентпорта тебя поджидает Мирас. Надеюсь, ты все еще помнишь о его существовании? – страж привычно сложил руки на груди и слегка склонил голову, присматриваясь к выражению лица обезумевшего от злости Таэмина.

Пальцы, сжимающие мою ладонь, сомкнулись с такой силой, что даже слёзы навернулись на глаза.

– Тай! – взвыла, но меня никто не слышал. Пришлось прибегнуть к крайним мерам. Размахнулась и отвесила оплеуху. – Отпусти! – добилась, чего хотела. Тиски немедленно разжались, а ошарашенный взгляд устремился прямо на меня.

Впрочем, замешательство длилось недолго.

– Извини, не желал сделать тебе больно, – в голосе читалось искреннее сожаление.

– Я знаю, – буркнула, потирая ноющую кисть.

– А девочка с характером, – улыбнулся страж.

– Не вам судить о том, какая я на самом деле! Ведь вы ничего не знаете обо мне, – выпалила, раздраженная до предела тем, что страж уже не в первый раз принимается обсуждать меня в моем же присутствии. – Но да! Если возникнет критическая ситуация, угрожающая жизни, надеюсь, найдутся и силы постоять за себя в случае чего, – гордо задрала нос, бросая вызов великану.

– Главное, их не переоценить, – урезонил мой выпад мужчина.

Еще секунду назад была готова спорить с нахальным типом, но его интонация магическим образом заставила мгновенно умолкнуть и почувствовать неловкость, граничащую с внутренним дискомфортом. И даже возникло непреодолимое желание отругать себя за излишнюю импульсивность и несдержанность.

– Таэмин, ты хорошо подумал? Уверен, что тебе нужна сварливая жена вроде этой? Не лучше ли сразу уйти к праотцам? – выпалил на полном серьезе гюрен.

– Эртул, умолкни! Разве я спрашивал дружеского совета? – понизил голос тот.

– Действительно! Это будет выглядеть очень странным, если Хад-жи-Фад решиться узнать мое мнение, – хмыкнул тот. – Ладно. Дело твое, – махнул рукой, оставляя без дальнейшего развития затронутую тему.

Лаверодин лишь утвердительно качнул головой, оставив свое мнение по возникшему вопросу при себе.

– Приятель, спасибо за предупреждение о намерениях Мироса! Теперь ясно к чему готовиться по прибытии в Оженсвор. И хочется верить в то, что наглец проявит присущую ему жадность, не захочет ни с кем делиться и явится один.

– Цоол тебе в помощь, друг! – стражник похлопал моего спутника по плечу и вернулся на свое первоначальное место, расположившись рядом с панелью, закрепленной на тонкой белоснежной подставке.

Более никто из присутствующих не произнес и малейшего звука. Мы с Таэмином замерли, наблюдая за происходящим действом.

Оба стражника нависли над светящимися пластинами, начав активную работу. Проворные пальцы быстро передвигались в ограниченном пространстве консолей, видимо, вводя определенные данные. Буквенные, цифровые или несущие скрытую информацию символы? Понять было сложно. Когда необходимый код был запущен в систему, криольцы одновременно прижали ладони к мигающей поверхности. Вначале даже показалось, что их кисти начали обволакивать ярко-голубые языки пламени, но когда огонь перекинулся на руки, плечи, завладевая с каждой секундой все большими участками тела, поняла, все происходящее здесь вполне реально.

Заворожено наблюдала за представшей картиной. Мужские тела, поглощенные животрепещущим ореолом неведомого пожара – еще то зрелище. Оставалось надеяться, что подобная процедура безболезненна. Ведь по каменным маскам стражников совершенно невозможно определить, что они в этот момент ощущают. Боль? Страдание? Наслаждение? Один Цоол это знает! Но я была уверена в одном, что не желаю испытать подобное на себе. Но Таэмин вопреки этому взял меня за руку и потянул в направлении живых факелов.

– Будет немножечко больно, – предсказуемо предупредил мужчина. – Самое главное держись за меня и не отпускай. Конечно, в трубе переноса и так никуда не денешься, но при переходе через эссентпорт без особой сноровки и знаний тебя запросто выкинет на любой промежуточный сектор. Так что… – он крепче сжал мою ладонь, давая понять всю серьезность предстоящего перемещения, и намеренно остановил наше движение в тот момент, когда мы оказались в центральной точке круглой платформы в аккурат между двумя криольцами.

– Поняла, – заверила, наблюдая, как Эртул положил пылающую руку на плечо Тая. – А насколько… – договорить не успела, получив моментальный ответ на свой вопрос. Вересен коснулся меня, заражая огненной лихорадкой. – Цоол всемогущий! – взвизгнула, ощутив пробегающие по коже то холодные, то горячие волны. – Я горю! – попыталась потушить охватившее меня пламя, хлопая ладонью по пораженным местам, но бороться с неведомой силой оказалось бесполезным делом.

– Прекрати сопротивляться, – одернул меня Тай, подтверждая тем самым напрасность совершенных действий.

Очень странно. Знакомый голос прозвучал высоко надо мной. И моя рука, крепко зажатая в мужской ладони, находилась уже не на уровне бедра, а взмыла вверх.

Испуганно подняла взгляд, наблюдая, как рослый гюрен парит в воздухе подобно пушинке. В отличие от которого, я маленькая хрупкая нави, словно гигантский камень тяну его ко дну, не позволяя взмыть по трубе переноса.

– Гетта, сомкни веки, расслабься и отдайся охватившей тебя стихии, – посоветовал и, все еще наблюдая мои широко распахнутые глаза, прикрикнул. – Ну же!

– Не могу! – упрямо замотала головой.

– Ну какой же ты в сущности еще ребенок! – усмехнулся тот, пытаясь задеть за живое.

– Ошибаешься! – недовольно пробурчала.

– Докажи! – потребовал подтверждения моим словам.

Вместо ответа нахальному типу зажмурилась, но даже в таком положении передо мной по-прежнему стоял прилипчивый образ Таэмина. Красивый. Смуглый. С лукавой усмешкой, которую я начала всем сердцем ненавидеть.

Еже тебя! Что за шутки! Даже с закрытыми глазами чувствую невероятный жар, пробегающий волнами по телу и легкость, можно сказать, невесомость. Так, не пойдет! Чтобы прогнать назойливое видение, возникшее в сознании, распахнула ресницы, устремив затуманенным взгляд на моего спутника.

Интересно! Теперь он кажется намного ниже меня.

– Только не смотри вниз, – приказал вкрадчивый голос. Мужчина словно предугадал упрямое желание, поступить наперекор. Поймал пальцами мой подбородок, зафиксировав голову в необходимом положении:

– Я же попросил.

На этот раз выполнила просьбу, устремив заинтересованный и слегка неуверенный взгляд через мужское плечо.

В том, что мы поднимались в воздух, не было никаких сомнений. Но каким образом? Это был хороший вопрос, на который я не смогла найти ответа. А знала лишь одно – мы объяты пламенем одновременно обжигающим и холодным. Сила притяжения потеряла свои свойства, отдав нас во власть невесомости. Стремительный поток уносит все выше, приближая к светящейся субстанции, ослепляющей глаза.

Снова зажмурилась, пытаясь избавиться от болезненных ощущений, вызванных яркими вспышками.

– Гетта, я должен тебя обнять, чтобы не потерять, – произнес Хад-жи-Фад, словно прося дозволения.

«Можно подумать, не сделал бы этого, в случае моего отказа».

Ничего не ответила, и словно в подтверждение своим мыслям, ощутила прикосновение горячих рук, обвивших мою тонкую фигурку, по-хозяйски расположившись на спине.

– Мы вошли в эссентпорт, – оповестил спутник. – Если хочешь, можешь открыть глаза. Уверен, что раньше тебе вряд ли доводилось видеть подобное зрелище, – предложил он.

На самом деле я та еще трусиха, но любопытство, рвущееся наружу, оказалось сильней внутренних колебаний. К тому же Тай, меня ни разу не подводил, чем заслужил безоговорочное доверие с моей стороны. Опираясь на этот факт, смело открыла глаза.

– Не может быть! – ошарашено выдохнула оглядевшись.

Окружающее нас пространство походило на бесконечную реку, сплетенную из ярких пронзительных полос. Ослепительные вспышки неожиданно возникали из неоткуда, пробегались по очерченным линиям и тут же гасли, оставляя перед глазами зарево веселых мерцающих разноцветных огней. Проследила несколько горящих маршрутов и поняла, что практически перестала видеть из-за мелькающего в глазах марева.

Проморгалась, устремив взгляд на обнимающего меня мужчину.

Ого! Вот те на! Похоже, здесь есть кое-что поинтересней, чем живое завораживающее течение.

Все самое занимательное и волшебное, без всяких сомнений, заключалось именно в нас.

Еще совсем недавно охватывающий тела огонь угас, оставляя после пожарища золотой пепел с песком.

И в голове всплыл назойливый вопрос: «Как только до сих пор мы умудрились сохранить привычные контуры и не развалились по крупице, имея такую нестабильную структуру?»

– Как думаешь? – аккуратно пробежалась пальчиками по мужской щеке, вызвав едва ощутимым прикосновением осыпание тонких дорожек из сверкающих частиц. Заметив последствия, с ужасом добавила:

– Неужели можно растерять себя окончательно, находясь в эссентпорте?

– Нет! – задорная улыбка скользнула по губам. – Но скинуть пару килограмм, вполне возможно! – усмехнулся тот и сжал меня в тисках своих рук еще сильнее.

Незамедлительно почувствовала последствия столь тесных объятий. Мелкие песчаные струйки с тихим шуршанием заструились вниз к ногам.

– Ты что же это считаешь меня недостаточно стройной? – возмутилась крайне бестактному намеку. – С моей фигурой полный порядок, – недовольно фыркнула.

– Кто бы сомневался, – теперь уже откровенно рассмеялся мужчина, широко раскрыв пасть.

Честно? Лучше бы он этого не делал! Потому что мои глаза так и нырнули в распахнутую полость. Внутри все выглядело даже хуже, чем снаружи. Каждое движение языком и смыкание челюстей вызывали обильное осыпание мелкой крошки, заполняющей рот искристой субстанцией.

– Ого! Так, и без зубов остаться недолго! А хуже всего если ненароком подавишься гламурной гадостью! – увиденное изрядно обеспокоило.

Но Таю, похоже, было все нипочем! Ослепительная улыбка не сходила с красивых губ.

– Ничего с тобой не случится, дурочка! Вернешься в целости и сохранности. Ну если только… – он сильнее прижался ко мне. – Плотнее переплестись телами, то существует полная вероятность обмена некоторыми частями, – прошептал в самое ухо.

– Врешь! – недоверчиво хмыкнула.

– Конечно! – немного отстранился, заглянув в мое лицо. – Ну подумаешь, брови приобретут другой разлет и поменяют цвет, руки станут немного рельефнее. Ерунда! А, может… – хитро прищурился. – Гетта? Случаем ты никогда не мечтала быть мальчиком? – разразился громким хохотом.

Заключительная издевка стала последней каплей в чаше моего терпения.

– Всю жизнь мечтала! – зло выкрикнула.

– Тише! – шикнул тот.

– Представляешь! Я всю сознательную жизнь проклинала проведение за то, что оно упрятало меня в это ненавистное тело!

– Неужели так плохо быть нави? – мой спутник был явно ошарашен.

– Да… Нет… – простонала, противореча самой себе. – Не знаю! Скорее всего, страшно отдать себя в чужие руки, измениться ради кого-то другого и стать половинкой целого – женой! Раньше я все это презирала! – горько вздохнула.

– А теперь? – серьезно спросил.

На что я лишь неуверенно покачала головой.

– Не хочу тебя заставлять! Замужество – серьезный шаг и…

– Прости, что совсем того не желая, окунула в свои сомнения. – перебила его. – Если бы ты меня не разозлил…

– Никогда не узнал о твоем отношении к случайно возникшему сейчас вопросу, – тяжело вздохнул.

– Я выйду за тебя в любом случае, – заверила.

– «В любом случае!» Как мило, – повторил мои слова, и добавив еле слышно. – Ни лучше ли на самом деле отправиться к праотцам?

Хотела возразить, но меня резко одернули, приказав аккуратно развернуться в кольце рук и встать лицом вперед.

– Гетта, не знаю, какие опасности нас поджидают на той стороне эссентпорта, поэтому просчитать возможные варианты будет нелишним. У нас в запасе все еще есть немного времени. Сейчас расскажу, как пользоваться внутри пространственными каналами переноса, – наставительно произнес Хад-жи-Фад.

– Я незнакома с Миросом, но неужели он способен стать для нас серьезной угрозой? – боковым зрением уловила серьезное выражение лица.

После небольшой паузы Тай нехотя выдавил:

– Да, но лишь в том случае, если трус явится с компанией единомышленников. В чем я, конечно, сомневаюсь. Хотя… – задумался. – Он ненавидит проигрывать. Поэтому, как справедливо заметил Эртул, меня одного может оказаться слишком мало, для того чтобы справиться с жаждущей избавления толпой, – он крепко сжал кулаки, напрягая каждый мускул в руках.

Запредельное волнение передалось и мне, заставляя превратиться в комок нервов.

– Значит, нам двоим придется спасаться бегством! – рассудила, оценив возможный исход ситуации.

– Не нам. Тебе, – уточнил.

– Что ты хочешь этим сказать? – обернулась, поймав решительный взгляд.

– Зачем спрашиваешь? Ведь и так все поняла! – намекнул на бессмысленность заданного вопроса. – Смотри перед собой, – мужская рука оторвалась от моей талии, нарушив целостность объятий. Затем вытянулась вперед, указав направление. – Видишь что-нибудь?

– Тай, я никуда не пойду одна, – запротестовала, вместо того чтобы выполнить простую просьбу.

– Присмотрись и уловишь не только отдельные вспышки, а целые пространственные коридоры, – продолжил, проигнорировав мое заявление.

– Мне страшно! – простонала, с силой вцепившись в его предплечье, чувствуя, как под пальцами перекатываются песчинки.

– Гетта, в тебе достаточно ума и сообразительности, поэтому у меня нет даже тени сомнения в твоих способностях, – ободрил. Нежно провел ладонью по волосам и чмокнул в макушку. – Уверен. Справишься.

– Но что прикажешь делать? – жалобно всхлипнула и добавила. – Без тебя!

– Сфокусируй зрение, – пропустив мимо ушей капризы, продолжил наставления Тай. – Каков цвет коридора, по которому мы движемся?

– Желтый? – выпалила наугад.

– Нет! Это внутри пространственное наполнение, расщепляющее тела на микронелы, – пояснил тот. – Ты смотришь не туда! – покачал головой.

Пытаюсь сконцентрироваться, но мелькающие вспышки невероятно мешают визуальному восприятию.

– Меня слепят огни. Ничего не могу разглядеть, – призналась.

– Именно они и есть твоя цель. Отслеживай красные вспышки. Вместе с ними проявится поточный коридор, по которому мы передвигаемся.

И действительно сосредоточившись, начала вникать в суть вещей. Вспышки одномоментно слились в единые неразрывные линии, образующие множество дорог, расходящихся в разных направлениях. Вот синий пунктир резко ушел по диагонали вверх, голубой по вертикали вниз и потерялся в пространстве у нас под ногами, зеленый держит горизонтальное направление, вихляя в разные стороны, а оранжевый четко следует параллельно нашему тоннелю. Огненные тропинки то неожиданно появляются, то бесследно исчезают, но наша красная линия неизменно маячит впереди, указывая путь.

– Так просто? – удивилась простоте и ясности передвижения.

– Вовсе нет! Осталось несколько небольших, но важных нюансов. Для передвижения слишком мало знать маршрутную линию, необходимо представлять конечный пункт прибытия, – продолжил обучение мой спутник.

– Но я нигде не была, кроме сектора Рэйт, – намекнула на свою неосведомленность в возникшем вопросе.

– Вот, поэтому только окажемся в Оженсворе, запоминай все, что увидишь. При перемещении необходимо мысленно представлять пункт назначения, к которому движешь микронелы. Иначе может занести, один Хаал знает куда! – наставительно пояснил мужчина.

– Поняла, – кивнула, пытаясь вникнуть в каждое произнесенное слово. – А как же переносная труба? – обеспокоилась, вспомнив о столь неприятном подъеме.

– Ее нет. Это единственный эссентпорт, имеющий меньшую защиту проходимости, чем все остальные.

– Но почему? Ведь там находится главный вилар и здания высшего совета. Разве жизни высоко уполномоченных криольцев ценятся столь низко? – удивилась.

– Считается, что охранная система эссентпортов работает безукоризненно. Видимо, поэтому и меры предосторожности в этом секторе снижены. За всю бытность случался лишь один прецедент, после которого были казнены все до единого стража, – объяснил причину лаверодин.

– Ужас! – воскликнула, представив охранников, лежащих мертвыми возле рабочих панелей. – Но Мирас! – не унималась я.

– Он не нарушает спокойствия Оженсвора, а всего лишь угрожает мне, – произнес с холодным спокойствием.

– Нам, – поправила, искоса взглянув на него.

– Нет! В случае опасности ты немедленно покинешь сектор и вернешься в Рэйт. Эртул тебя встретит и проводит к родственникам или поможет разыскать Мину. У тебя появится возможность, начать все сначала, выбрать достойного кандидата в мужья, ну и другую жизнь соответственно, – мужчина едва сдержал выступившую горечь на лице, пытаясь скрыть ее за ироничной улыбкой.

– Не дождешься, лаверодин Хад-жи-Фад! Мне некуда бежать! Я буду драться за тебя с Миросом и Цоол его знает кем еще! – уверенно заявила о своих намерениях.

– Странно слышать подобное от криолки, которая презирает узы брака! – недоверчиво хмыкнул. – Неужели обожаешь драться или на самом деле любишь меня? – хитрая улыбка скользнула по губам.

– Разве я тебе об этом говорила? – внутреннее волнение было готово меня разорвать, устроив при этом песчаную бурю.

– Знаю, подслушивать нехорошо, – признался и подмигнул, щелкнув языком. А затем взял за плечо, быстро крутанув меня вокруг своей оси так, что мы оказались лицом к лицу.

– Наглый тип, – возмущенно выпалила, хотя на самом деле чувствовала совсем другое. Стыд от разоблачения с примесью наслаждения. Он сохранил в памяти брошенные по неосторожности слова. Это означало лишь одно – я ему не безразлична.

– Моя стерва, – парировал Таэмин и припал к моим губам.

Глава седьмая

Нападение без объявления войны

Чувственные поцелуи, страстные объятия, взрыв эмоций, разрывающий наши тела на микронелы. Именно в этот интимный момент взаимного единения несущая сила резко вытолкнула нас из внутреннего пространства, наделяя привычными формами. Похоже, Таэмин был прав, говоря о возможности похудеть, так как вместе с органической составляющей на мраморный блестящий пол высыпалось приличное количество поблескивающего песка. Только благодаря которому я смогла устоять на ногах. Если бы меня выкинуло из эссентпорта прямо на мраморный идеально отполированный пол, то скользить мне пришлось далеко и неуклюже. И вероятность упасть на пятую точку была бы стопроцентной. Но мне посчастливилось устоять, к тому же выровнять баланс за счет гюрена, который придерживал меня.

– Все закончилось! Ты как? – не получив ответа, мужчина помедлил с дальнейшими расспросами. Дождался, пока пройдет временная дезориентация и на моем лице появится осмысленное выражение:

– Гетта?

– Я… Все… Хорошо… – произнесла и совсем не узнала свой голос. Он стал чуть ниже и глубже. Даже испугалась немного. Но списала полученный эффект на странное онемение мышц лица.

Только после того, как мужчина убедился в моей устойчивости, разжал кольцо рук, освобождая из объятий.

– Это центральный эссентпорт секторного хребта – Оженсвор, – торжественно произнес, окинув рукой пространство вокруг нас.

Но я ничего не увидела, кроме его конечности, которая очистилась от осевшей ранее грязи, но присутствующие на коже царапины превратились в кровоточащие ссадины.

– Больно? – спросила обеспокоенно и потянулась к увеличившейся в размерах ране на щеке.

– Ерунда, – равнодушно хмыкнул, перехватил мою кисть, заключая ее в плен широкой ладони. – Ты думаешь совсем не о том! Осмотрись. Хотя… Идем! Возможно, нам удастся улизнуть незамеченными, – задумчиво произнес и тут же потянул меня за собой.

Я шла следом за мужчиной на автомате, сосредоточив все свое внимание на проложенном маршруте, и осмотре окружающего нас гигантского зала. Просторное помещение с высоким потолком, лежащим на четырех рядах металлических колонн, подсвеченных розоватым цветом. Обернулась, предположив, что это всего лишь отсвет от эссентпорта, но…

– Где он? – удивленно уставилась, на предположительное местоположение сверкающей дыры, из которой мы собственно и выпали.

– Пункт переноса? – получив мой кивок, продолжил. – Когда смотришь под определенным углом он практически незаметен невооруженному глазу, – мы приостановили движение. – Смотри. Видишь тонкую полосочку, делящую пространство надвое? – указал в необходимом направлении.

– Точно, – согласно хмыкнула и задала другой возникший вопрос. – Почему от этого объекта нет ослепительного света?

Мужчина ничего не ответил, и без всяких предисловий вновь потянул за собой. Проложив маршрут в лабиринте массивных колонн, изменил угол обзора на интересующий меня объект. Оказывается, он точь-в-точь как в секторе Рэйт, но с небольшим отличием в расположении и цвете. На высоте в двадцать сантиметров от пола расплывается пульсирующее пятно только не лазоревого, как в том случае, а темно-красного оттенка. Видимо, поэтому отблеск сверкающей субстанции кажется более щадящим для зрения.

– Конечно, не дай Цоол, если тебе придется спасаться бегством, но в случае чего пройдешь с этой стороны и последуешь за огнями голубого цвета, – проинструктировал мужчина и ускорил темп движения.

– Поняла, – пришлось отнестись с особым вниманием к этому наставлению. Хоть я и не собиралась бежать, но кто знает насколько опасен тот тип?

Стоило только мимолетной мысли пронестись в голове о возможной угрозе, как она материализовалась сама собой.

Все случилось так быстро, что я ничего не успела понять. Резкое движение разбило наше крепкое пожатие. Чужие, грубые руки обхватили меня сзади и дернули на себя с такой силой, что я чуть не задохнулась, подавившись воздухом.

Злоумышленник начал отступление, пытаясь утянуть меня словно добычу в темный угол. Но не тут-то было!

Таэмин молниеносно среагировал, в один прыжок настиг похитителя и не задумываясь, пошел в атаку.

Я не успела ни закричать, ни испугаться. И осталось лишь одно, завороженно наблюдать, как лаверодин сделал резкий выпад. Огромный плотно сжатый кулак пролетел в нескольких сантиметрах от моего лица, и с невероятной мощью врезался в физиономию наглого типа. По-моему, даже что-то неестественно хрустнуло при столь стремительном столкновении. Возможно, только показалось? Но нет… Недовольный рык, вытекающий в громкие ругательства, доказал обратное.

Хватка тут же ослабла. Одна рука разомкнула плотное кольцо тисков и прижалась ладонью к лицу, чем я незамедлительно воспользовалась. Начала активно работать локтями. Похоже, несколько ударов достигли своей цели, впившись злопыхателю под ребра, отчего тот взвыл от боли.

Резкий толчок отбросил меня в сторону. Вероятно, моя персона стала менее значимой в этот момент. Что, несомненно, обрадовало! Размахивая руками в разные стороны, начала ловить равновесие, скользя по гладкой поверхности пола, и даже умудрилась не упасть. Как только баланс тела оказался стабильным, вернулась к Таэмину, спряталась за широкой спиной, оказавшись в сравнительной безопасности, чего не скажешь о напавшем на меня мерзавце. Тот получил сокрушительный удар в висок и рухнул, как подкошенный, приложившись при этом головой о каменный пол.

Лаверодин тут же воспользовался ситуацией, наступив своим огромным ботинком на грудь поверженного криольца.

– Кто ты? – зло рявкнул защитник.

Обездвиженный и изрядно покалеченный мужчина упрямо молчал. Тогда Тай придавил его чуть сильнее, но ничего не добился этим. Вместо ответа вырвался лишь сдавленный хрип.

– Прихвостень Мироса! Не так ли? – произнес, склонившись над лежащим на спине типом.

– Хад-жи-Фад, можешь даже не пытаться! Бедняга немой, – надменный, полный мнимого превосходства голос возник неожиданно из неоткуда, побудив к решительным действиям.

Мой спутник мгновенно отреагировал на брошенную фразу. Оставил в покое недавнюю жертву, распластавшуюся на полу. Молниеносно ринулся в сторону, уводя нас от места кровавого побоища. Развернулся лицом к опасности, предварительно спрятав меня за своей спиной.

– Мирос! – резко произнес, словно выплюнув какую-то гадость.

– Да! Вижу, ты меня не забыл! – презрительно усмехнулся гюрен, облокачиваясь об одну из близстоящих колонн, и скрещивая руки на груди.

Так, это и есть тот, кто решил стать для нас неминуемой угрозой? А так сразу и не скажешь. Мужчина, конечно, высокий, но телосложение тела настолько худосочное, что он вряд ли способен составить конкуренцию моему спутнику в открытом и честном бою. Несомненно, черный длинный кожаный плащ слегка увеличивает его объемы, но неспособен в полной мере скрыть истинные формы.

Перевела взгляд вверх, пытаясь изучить его черты, которые в полумраке потеряли свою четкость. А розоватый отсвет эссетпорта причудливо изменил цвет смуглой кожи и длинных светло-коричневых волос, спускающихся к плечам. Худое вытянутое лицо поначалу показалось вполне симпатичным, если не считать уродливой повязки на правом глазу и злобной улыбки, скривившей губы и оскалившей зубы. Хм… Причем нескольких не хватало. Белые стройные ряды были разорваны зияющими черными дырами. Это выглядело довольно мерзко. И с чего только взяла, что его внешность вполне ничего? После досконального осмотра он мне показался настоящим злодеем и отъявленным подонком. Хотя не могу полагаться на свои ощущения, ведь встречаю эту преступную личность впервые.

Едва заметное плавное движение рук, заставило меня прекратить наблюдение за объектом и переключить внимание на Тая.

– Не забыл! – он вытянул из скрытого кармана бламевор, который принял форму перчатки, обтягивая кисть и становясь одним целым с живой плотью.

– Ого! Смотрю, в этот раз пошли игрушки посерьезней кулаков! – едкая усмешка скользнула по тонким губам гюрена.

– Я не повторяю одну и ту же ошибку дважды, – рыкнул Хад-жи-Фад, напряженно сжимая нейтронное оружие в руке.

– Приятель, что за намеки? – сначала сделал вид, якобы не понял о чем речь, но сиюминутно рассмеялся противореча самому себе. – Ах да! Хемина! – произнес с издевкой. – Никак не думал, что ты такой собственник! Плохо! – покачал головой. – Смотри! Ведь ты всего лишь убогий писака, а такой везучий сукин сын! – полный лихорадочного огня взгляд метнулся в мою сторону. – Как тебя зовут дорогуша?

– Не твое дело, подлец! – недовольно буркнула, выглянув из-за широкого плеча.

– Ого! А она невероятно похожа на твою бывшую, такая же дерзкая и красивая! – довольно заявил Мирос, читая на моем лице недоумение.

– Заткнись подонок! – рявкнул Таэмин, не в силах сдержать ярость. Рука, сжимающая бламевор, взлетела вверх, устремив дуло на противника.

– Неужели, до сих пор переживаешь, что девчонка предпочла меня? – ехидно улыбнулся Мирос, наслаждаясь перекошенным от злости лицом заклятого врага.

– Она тебя не выбирала! Ты ее похитил! – он начал дрожать словно в лихорадке.

Едва ощутимо коснулась его спины в области поясницы, нащупав пульсирующую печать. Ритм биения которой оказался запредельным. Температура тела невероятно поднялась, превысив все допустимые нормы.

– Нет! Я любил твою Хемину! – с издевкой произнес мерзавец, специально сделав ударение на слово «твою», чтобы задеть чувства мужчины.

– Если так, тогда ты обязан был жениться на ней. Но нет! Просто-напросто использовал беззащитную нави, и выжав из бедняжки все, что оказалось возможным, без малейшего сожаления убил ее! – горечь, прозвучавшая в голосе, стала явным поводом к усугублению положения. Возникшее волнение усилило лихорадку. И теперь о состоянии здоровья моего спутника знала не только я. Проницательный взгляд одноглазого гюрена оценил внешний вид Таэмина. Заметив мелкую дрожь тела, мужчина довольно улыбнулся.

– Да ты совершенно не понимаешь, о чем говоришь Хад-жи-Фад! И должен сказать спасибо за то, что избавил тебя от этой шлюхи. Даже не представляешь, какая она была страстная в моих объятьях и не только… Она получала наслаждение с любым, кто предлагал ей ласку, – рассмеялся подлец. – Кстати, мне удалось заработать на ее пагубных пристрастиях приличные деньги! И твоя новая претендентка в жены, такая же шлюха! – словно специально провоцировал, вызывая гнев противника.

– Умолкни, ублюдок! – зло выкрикнул Тай.

– Не доверяешь мне? Не веришь? А разве я тебя обманывал? Хоть раз ты сомневался в моей честности? – голос негодяя прозвучал возмущенно. Нет, скорее всего, даже обиженно.

Если бы перед нами стоял кто-то другой, то без малейшего колебания смогла поверить в искренность произнесенных слов. Но отталкивающая внешность мужчины вкупе с надменной улыбкой, не сходящей с лица, вызывали явное отторжение. Мне претила сама мысль довериться подобному мерзавцу.

– Он лжет! – решительно произнесла, полностью положившись на внезапно проснувшуюся интуицию. Коснулась мужского плеча, успокаивающе погладив его, за что получила благодарный взгляд.

– Знаю! – согласно кивнул мой спутник.

– Неужели ты доверяешь едва знакомой девчонке больше, чем криольцу, с которым провел бок о бок все детство? – продолжил разглагольствовать Мирос.

А у меня моментально возникло ощущение, что он специально тянет время, предаваясь воспоминаниям прошлого и нелепым рассуждениям. Но пока мои подозрения были необоснованными и поэтому оставила их при себе. Ведь Тай лучше знает, чего можно ожидать от этого субъекта.

– А я считал тебя…

– Не-е-е-т! – прорычал Тай, прекращая обвинительную тираду. – Ты мне ни друг и тем более ни брат! – с отвращением выплюнул лаверодин. – А эта незнакомка, как ты соизволил выразиться, станет моей законной женой. И никто не сможет этому помешать! – констатировал, стараясь выглядеть как можно уверенней и жестче, хотя на самом деле его тело слабло с каждой секундой, отдаваясь во власть лихорадки.

– Это мы еще посмотрим! – самодовольно хмыкнул гюрен и скосил глаз в сторону.

Похоже, Таэмин сжираемый злостью и серьезным недугом не заметил этого. Но я в отличие от него должна сохранять бдительность, какой бы стрессовой ситуация ни оказалась. Внимательно проследила за коротким брошенным исподтишка взглядом. И сразу осознала, что сделала это не напрасно, заметив направленный в нашу сторону ствол лазертона. Немой мужчина, еще минуту назад лежавший без малейшего движения, пришел в себя и приподнявшись на одном локте, целился, выбрав живой мишенью нас. И ему осталось лишь одно – выстрелить!

– Тай, справа! – громко крикнула, толкнув его в плечо, пытаясь развернуть в нужном направлении.

Мой посыл стал сигналом к активным действиям.

Лаверодин молниеносно перевел бламевор на указанный мной ориентир и без колебаний и лишних раздумий выстрелил противнику в грудь. Я с самого начала прекрасно понимала каков будет итог, но все равно не смогла спокойно смотреть на то, как нейронный разряд достигает своей цели. Поморщилась, когда парализующая волна ударила в солнечное сплетение, сводя судорогой тело мужчины. Дикие конвульсии заставили жертву выгнуться, неестественно выворачивая конечности.

Ужасное зрелище! В глазах стояли слезы. Но нет! Во мне говорила вовсе не жалость, а нервный трепет и горечь. Ведь я впервые стала свидетелем подобной бойни. Чтобы не закричать, больно прикусила нижнюю губу. И отпустила нежную плоть лишь тогда, когда гюрен обмяк, потеряв сознание. Привкус крови вызвал волну отвращения.

Не дожидаясь очередного подвоха, Таэмин резко перевел бламевор и открыл прямой огонь по Миросу. Но тот оказался изворотливым и хитрым гадом! Он словно просчитал все возможные ходы наперед. Раскинутый им защитный энергетический щит предотвратил неизбежное столкновение со смертельной угрозой. Выпущенные снаряды один за другим достигали цели, но не наносили должного урона, взрываясь при столкновении с выставленным барьером. Подлец оставался невредимым, но равновесие потерял практически сразу, покачнувшись и упав на спину, не выдержав натиска взрывной волны.

Мой спутник молниеносно сорвался с места, начав контрнаступление. Коль не смог достать противника издалека, решил попытать счастье в ближнем бою. И когда оставалось несколько шагов до цели лежащий на спине противник заголосил, призывая на помощь своих подельников.

– Хэймен! Лаверодина вразнос! Девчонку взять живой! – рявкнул Мирос, сделав несколько неудачных попыток отползти подальше от надвигающейся угрозы.

Хад-жи-Фад резко затормозил, словно врезался в невидимую преграду. Осмотрелся, оценивая обстановку, и тут же рванул обратно ко мне.

Я последовала его примеру. Окинула взглядом окружающее нас пространство и сразу же заметила мелькающие тени среди колонн, которые угрожающе приближались.

Громыхнул выстрел, взорвавшись прямо у моих ног. Неожиданность и страх заставили меня нервно вздрогнуть и подпрыгнуть на месте. Сердце тотчас зашлось бешеным ритмом.

– Гетта, на пол! – рявкнул Тай, и замер возле меня.

Послушно исполнила приказ, быстро присев на корточки. Как только я оказалась внизу, мой защитник открыл огонь по противнику. Над моей головой засвистели снаряды, направленные в разные стороны. Стрельба, словно обмен любезностями.

Постоянно что-то взрывалось и грохотало, заставляя вздрагивать. Слышались стоны и глухие звуки от падения противников на мраморный пол.

Неистовый страх пронзал всю мою сущность. Тело сжалось в плотный комок. Голова прижалась к коленкам. Ладони стиснули виски и закрыли уши. Веки сами собой плотно сомкнулись, оставляя меня в вынужденном неведении.

Так вот, значит, какой из меня вышел вояка. При первой возникшей опасности спрятала голову в песок! Мне стало невероятно стыдно за себя. Необходимо это изменить! Начала с того, что распахнула глаза. И увидела, как…

– Еже тебя! – рявкнул Таэмин, получив небольшое поверхностное ранение, задевшее висок, часть уха и оставившее кровавый след на коже с обожженными краями. Он зарычал от злости и выстрелил в ту сторону откуда прилетел злосчастный снаряд. На том конце раздался приглушенный стон и все на мгновение стихло.

Я до предела обеспокоенная состоянием здоровья Тая совсем забыла обо всех предупреждениях и своем страхе. Вскочила на ноги и сделала шаг навстречу. Совершенно перестала думать об грозящей опасности, отдав все свое внимание ранению моего защитника. Несмотря на протесты и приказы вернутся в исходное положение, начала осмотр. Рана оказалась несерьезной, хоть и выглядела ужасающе с кровоподтеками и неровными бороздами разрезанной плоти. Провела пальцами рядом с травмированным участком, пытаясь вытереть сочившуюся жидкость, но вместо этого лишь размазала ее. Оставив эту бесполезную затею, коснулась ладонью лба. Температура тела оказалась запредельной. Лихорадка захватила организм мужчины целиком, невероятно быстро гася в нем жизненные силы. Скользнула рукой по шее, оттягивая ворот туники.

– Цоол всемогущий! – выдохнула в испуге, заметив, что щупальца, обвивающие плоть, снова превратились в открытые раны. – Позволь мне…

Но договорить не дали. Тай обвил мою талию одной рукой, прижимая к себе, а другой продолжая держать на мушке невидимого врага. Губы коснулись поцелуем глубоким, жаждущим исцеления.

– Как мило! – ехидно взвизгнул противник.

Тай не отрываясь от меня, развернулся на голос. И тут же наши тела покачнулись от сильного удара. Я не пострадала, но вот мой защитник… Его рука, сжимающая бламевор, повисла плетью, получив ранение в плечо.

– Тупоголовые идиоты! Прекратить огонь! – в припадке гнева заорал Мирос. – Невредимая девчонка стоит намного дороже ваших гребаных жизней, всех вместе взятых! – дал оценку. – Но подстрелили нашего вояку очень кстати! – довольно потер ладони. – Так безопаснее для всех. Не правда ли? – усмехнулся и смело направился в нашу сторону. Похоже, подлец был на сто процентов уверен, что противник выведен из строя и более не представляет особой угрозы.

Зря так считает! Я докажу ему, что он ошибается! Пусть мой защитник утратил контроль над ситуацией, но у меня все еще есть пара тузов в рукаве.

– Тай, – стараясь не смотреть на то, как лаверодин безрезультатно пытается остановить хлеставшую из раны кровь, решительно потянулась к оружию. – Дай мне бламевор!

– С ума сошла? Да тебе руку быстрее оторвет! – недоуменно прошипел тот.

– Ты должен довериться мне, – без лишних предисловий схватила ствол, который в ответ на чужое прикосновение угрожающе замигал красными огоньками. – Разожми пальцы, – приказала тоном, не терпящим возражений.

Видя мою решимость, мужчина нехотя подчинился, ослабив хватку.

А я, не мешкая ни секунды, ловко перехватила рукоятку. Хотя раньше даже мысли не допускала, что настанет день, когда придется воспользоваться подобной вещицей в реальной жизни. Всегда ненавидела несущие смерть игрушки! Но сейчас была безмерно благодарна Дэниелу, который буквально силой навязывал мне знания, касающиеся самообороны.

Как только бламевор оказался в моих руках, электрические разряды начали прошибать тонкий кожный покров, сводя судорогой конечность. Знакомое болевое ощущение заставило вспомнить порядок действий. Необходимо получить доступ либо перекодировать, на что теперь совершенно нет времени. Выбрав быстрый и эффективный способ, нащупала визуально скрытое углубление, нажала, активировав боковую панель.

– Код! – скомандовала, нервно поглядывая на Мироса и его команду, медленно зажимающих нас в плотное кольцо.

– ТХ2532, – прошептал мужчина, с удивлением наблюдая за моими действиями.

Без промедления ввела секретный шифр, получив незамедлительный доступ к оружию. Как только меня перестало потряхивать, уверенно сжала рукоять. Теперь у нас было небольшое, но преимущество.

Окинула взором всех присутствующих, беря на мушку каждого, но остановилась, когда на прицеле оказался главарь этой шайки.

– Стоять! – громко крикнула, срывая голос.

– Тише, девочка! – как ни странно, но он подчинился, замерев на месте. Не сводя с меня пристального взгляда, махнул подельникам, приказывая прекратить наступление. – Не слишком ли опасную игрушку ты выбрала, дорогуша? Лучше отдай ее мне, пока не поранилась, – проявил заботу, мило улыбнувшись. Сделал несколько шагов в моем направлении. Протянул руку, раскрывая ладонь, готовую принять бламевор.

Вот это понимаю беспокойство о благополучии ближнего! Но только я не настолько наивна, чтобы поверить в искренность его слов и сыграть на пользу противника.

– Прикажи своим людям убраться! – рявкнула, боковым зрением наблюдая за мужчинами, переминающимися с ноги на ногу. Похоже, вынужденная задержка невероятно раздражала каждого из них. Кто-то крутил заряженное оружие, другие, приняв выжидательную позу, следили за происходящим, некоторые нетерпеливо постукивали ботинком о пол, выбивая странный ритм. А их предводитель, вместо того чтобы последовать примеру подельников и остаться на месте, продолжал приближаться к нам, сокращая дистанцию, чего я позволить никак не могла.

– Мирос! Я не шучу! – взвыла, сделав предупредительный выстрел. Снаряд разорвался прямо под его ногами, заставив того инстинктивно отпрыгнуть назад.

– А нави оказалась не так-то и проста! – усмехнулся, будто бы в него и не стреляли вовсе, а игриво запустили мягкой подушкой. – Хад-жи-Фад, смотрю, ты ошарашен не меньше моего, – злорадно оскалился, переведя взгляд мне за плечо. – Она слишком сильная и строптивая для такого тюфяка, как ты. Девчонке нужна крепкая рука, способная держать в узде непокорный нрав, – потер ладони в предвкушении обладания желанным трофеем.

– Гетта не достанется тебе, – рявкнул Тай.

– Да неужели? – задорно рассмеялся. – Игра в крутую леди закончится сразу, как только она произведет последний выстрел, – уверил подлец, скосив глаза в сторону бламевора, который отчаянно сигналил, предупреждая о том, что энергии хватит лишь на генерацию одного снаряда. – Даже если я не получу желаемого, то ты тем более! И об этом есть кому позаботиться, – реплика Мироса вызвали шквал голосов за его спиной, которые открыто начали обсуждать появившуюся возможность.

– Заткнитесь! Нави еще не ваша! – злобно оскалился главарь шайки, одарив своих подельников грозным взглядом.

Слушая его слова, с ужасом осознала, что мы в одном шаге от провала. Остался один заряд. Единственный шанс, но он так нещадно мал. Убей я сейчас Мироса, найдется толпа других претендентов, желающих воспользоваться ситуацией. И чем закончится наша история? Меня пленят и используют, продавая, как вакцину за баснословные деньги. Подвергнут насилию тело, постепенно отравляя душу и, в конце концов, прикончат, выжав из организма все, что возможно. Тэмина убьют на месте, без лишних разговоров. А если нет, то он и сам долго не протянет, неизбежно отправившись к праотцам. И что теперь делать?

Сложившиеся обстоятельства не оставила мне иного выхода как…

Дрожащей рукой медленно перевела бламевор, определив другую цель. Инстинктивно вздрогнула, когда горячее дуло коснулось моего виска. По телу прокатилась нервная дрожь, выплескиваясь наружу непрошенными слезами.

– Оставьте нас в покое! – всхлипнула. – Иначе…

– Не горячись, детка! – Мирос переменился в лице, не ожидая такого расклада. – Это серьезный шаг, который требует невероятного мужества. Ты не способна совершить подобную глупость, – попытался вразумить он. – Ведь правда?

– Ошибаешься! – процедила, стиснув зубы.

– Если у нее не хватит сил, – из-за моей спины прозвучал ослабший до предела голос Тая. – Я доведу дело до конца, – уверил, обхватив мою талию здоровой конечностью. – Тебе придется нас отпустить, – начал пятиться, утягивая меня за собой.

Мирос ринулся было в нашу сторону, но я демонстративно дернула бламевор, прижимая его еще плотнее к виску.

Так, шаг за шагом мы все дальше отступали, покидая опасную зону. И очень скоро из поля зрения пропали все эти злобные криольцы, осмелившиеся совершить столь подлое нападение. Никто не посмел преследовать нас. Лишь эхом прокатившийся вопль злости и чудовищной досады пронзил тишину. Он, как невидимый враг, отталкивался от колонн и все стремительней настигал нас.

– Хад-жи-Фад, я все равно достану тебя и лишу самого дорогого! – с надрывом рявкнул до предела озлобленный голос.

Но брошенные в спину угрозы уже не имели своей силы, потому что мы сумели избежать самого страшного – смерти. А будущее… Оно может быть любым, но даже тогда, уверена, нам точно достанет упорства и мужества все преодолеть вместе.

Глава восьмая

Балансируя на грани

Погоня уже давно прекратилась, но чувство опасности постоянно подстегивало, заставляя передвигаться быстрее. Даже Тай старался не обращать внимания на тяжелое ранение и упрямо продолжал идти с достаточно высокой скоростью. Несколько раз его ослабшие до предела ноги запинались на ровном месте, и я едва успевала удержать мужчину от падения, придерживая за локоть. Он недовольно что-то бурчал и шел дальше.

Так, мы преодолевали один просторный зал за другим, пока не достигли репорта. Вот тут-то и возникла проблема. У меня разрешения на перемещение нет, а мой спутник не то что кого-то, себя удержать в вертикальном положении не в состоянии. Поэтому возникла необходимость импровизировать на ходу, для получения доступа активации. Чтобы обмануть хитроумную систему, мне пришлось лишиться обуви. Сбросив туфли, встала на цыпочки поверх массивных ботинок Тая. Позиция оказалась очень неудобной и неустойчивой, но иного выхода просто не осталось. Балансируя, вцепилась в мужчину, пытаясь сохранить равновесие.

Только с третьей попытки мы получили доступ, и наши ноги с силой стиснуло силовыми лучами.

Я испытала нестерпимую боль в стопах, которые были нещадно сплюснуты и вжаты в грубые ботинки. Жалобно всхлипнула и тут же прикусила нижнюю губу, пытаясь остановить нарастающую волну жалости к себе.

– Так, лучше! – постаралась успокоить себя. – Иначе ничего не выйдет.

Сковавшие нас путы были единственным гарантом, что мы сможем удержать баланс. И это предположение подтвердилось сразу, как только платформа сдвинулась и понеслась вперед, набирая обороты. Даже будучи в надежных тисках, наши тела начали заваливаться назад.

Тай вцепился в меня, сжимая с невероятной силой талию. Но и это не помогло! Тогда я изо всех сил начала сопротивляться несущему потоку и обхватившим рукам, постепенно выравнивая позицию. А пока боролась, ловя хрупкое равновесие, даже не заметила ни гнетущего давления скоростного передвижения ни тошноты, как в прошлый раз. И…

Все закончилось! Причем очень быстро. Платформа затормозила резким толчком, выкидывая нас за пределы репорта. Мы оба оказались на полу, совершив при этом замысловатые кульбиты.

– Вот это приземление! – хохотнул Таэмин, приложив основательное усилие, чтобы подняться. Но его организм был настолько ослаблен, что он не смог этого сделать, завалившись обратно на спину.

– Сейчас, помогу, – совершенно забыв о нещадно ноющих ногах и ушибленном при падении копчике, вскочила, ринувшись к мужчине.

– Не приближайся! – рявкнул тот, останавливая мое стремление помочь.

– Но… – недоуменно выдохнула.

– Я сам справлюсь! – поморщился, повторяя попытку встать. На этот раз ему удалось, но сквозь какие мучения! Лицо исказилось от боли. Мышцы свело судорогой. Кровь хлынула с новой силой. Он снова зажал рану и кивнул мне, указывая верное направление.

– Необходимо перевязать рану! – произнесла, пытаясь оторвать декоративное украшение с платья. Из банта вполне выйдет настоящий бинт.

– Нет времени! – отчеканил несносный тип и поковылял к выходу.

– Ты истечешь кровью! – обеспокоилась. – Стоять! – прикрикнула, пытаясь остановить упрямца.

Мужчина нехотя замер и покачал головой. Разжал пальцы, освобождая раненое плечо. Предоставил возможность, забинтовать руку, чем я незамедлительно воспользовалась. Наложив тугую повязку, выдохнула с небольшим облегчением. Хоть через ткань и проступило темное пятно, но это на данный момент было лучшим вариантом.

– А теперь ты можешь опереться об плечо! Я помогу идти! – предложила помощь.

– Еже тебя, Гетта! Не надо делать из меня инвалида! – фыркнул мужчина и неуверенными шагами, слегка покачиваясь, направился вперед. Но как лаверодин не храбрился и не старался противостоять слабости, ему все равно пришлось воспользоваться моим предложением.

Так, медленно, но верно, мы достигли ворот центрального вилара. Перешагнув порог, нас окунуло с головой в шумную оживленную атмосферу административного корпуса. Не поддающееся счету множество криольцев, визуально принадлежащих к разным полушариям, сновало то туда, то сюда. Шум голосов и звук шагов объединялись, образуя монотонный гул.

Поначалу внезапное появление чужаков будто бы осталось незамеченным, но по мере нашего продвижения вглубь пестрой толпы, рядом все моментально затихало, замедляя бег. Лица присутствующих искажались в ужасе. За что не могу их винить. Ведь не известно, как бы себя повела, лицезрей я такую картину. Истекающий кровью гюрен, опирается на плечо хрупкой нави, которая из последних сил переставляет ноги, двигаясь вперед. Оба чумазые, выпачканные кровью, смешанной с дорожной грязью, измученные и совершенно обессиленные.

Внезапно Тай остановился.

– Мы явились по приглашению советника Рами-хэ-Ша! – собрав последние силы, выдавил он и начал медленно оседать, теряя сознание.

– Помогите! – попыталась удержать отяжелевшее тело, но у меня ничего не вышло и слезы бессилия покатились по моим щекам.

– Цоол всемогущий! – послышался женский голос из толпы. – Да что же вы стоите? – воскликнула гюрена, обращаясь к онемевшей от ужаса толпе. – Здесь нужна помощь! – решительно направилась в нашу сторону. – Так! – склонилась над Таэмином, изучая возможные повреждения. – Ты! – резко развернулась, указывая на молодого парня. – Приведи мэтра и быстро! Подобные ранения по его части.

Парнишка безропотно кивнул и кинулся исполнять приказание. Через секунду его силуэт затерялся среди столпившихся криольцев.

– Стилла! – скомандовала женщина, подзывая к себе пухленькую вересену с нервно бегающими глазами.

– Да? – задрожал хрипловатый голос.

– Сообщи советнику Рами-хэ-Ша о прибытии… – она замолчала, вопросительно посмотрев на меня.

– Таэмина Хад-жи-Фада и Геттэлии Сен-ли-Кейл, – ответила, запинаясь на каждом слове и, совершенно не узнавая в дрожащем тембре свой голос.

– Поняла? – строго глянула на девушку.

– Угу! – кивнула та и чтобы подтвердить это, повторила названные мной имена.

– Хорошо, Стилла! Поторопись! – скомандовала женщина.

– Слушаюсь, гюрена Линне, – почтенно склонила голову и тут же побежала исполнять поручение.

А взявшая на себя обязанности нашей помощницы снова обвела взглядом толпу, выискивая кого-то.

– Ты и ты! – повелительным жестом подозвала к себе двух крепких по телосложению мужчин. – Подымите его! – указала на Таэмина, который все еще находился в отключке. – Сможешь передвигаться сама? – обратилась ко мне, ласково коснувшись спины.

– Да, конечно! – ответила, внимательно следя за тем, как здоровяки осторожно подхватили Тая и понесли в сторону белоснежных дверей, находящихся в незначительном отдалении от главного входа.

– Идем! – легкие руки легли на плечи и потянули вслед за криольцами.

Процессией из пяти человек, мы двинулись вперед сквозь расступающуюся перед нами толпу. Я пристально следила за верзилами, несущими лаверодина, стараясь не обращать внимания ни на что вокруг. Хотя за нашей спиной вовсю слышалось непрерывное шушуканье, сопровождающееся охами, ахами, косыми взглядами и едкими замечаниями. Мне было совершенно плевать на это. Сейчас волновало лишь одно – состояние здоровья моего будущего мужа. И когда захлопнулась дверь, отделяя нас от эмоционального хаоса, вздохнула с облегчением.

Мы оказались в просторном помещении, оформленном в деловом стиле. Консервативная мягкая мебель светлых тонов делила пространство на две части. Рабочее место в дальней части кабинета, было удобно оборудовано всем необходимым для плодотворной деятельности. Высокие стеллажи с электронными журналами в шаговой доступности. Стол оснащен персональной консолью. Кресло с ортопедической поверхностью, прекрасно подходит для длительной работы в положении сидя.

Клиентская зона казалась менее официальной и строгой, благодаря небольшим радующим глаз мелочам. Низкий столик с мини-баром и информационным блоком в отдельной секции украшен живыми цветами, источающими приятный аромат. Стены оригинально оформлены картинами из разноцветного песка. Абстрактный рисунок желтых, оранжевых оттенков дарил ощущение света и тепла.

Я думала, что сейчас Таэмина положат на один из этих диванов, но нет… Мы не задержались в приемной ни на минуту. Меня проводили вслед за мужчинами в смежное помещение, которое в меньшей степени походило на офис, скорее на жилую комнату, но очень скромную. Из мебели только кровать, стул и скромных размеров шкаф. Приглушенный свет, отбрасываемый тусклой лампой, погрузил нас в полумрак, вызывающий неприятное напряжение.

– Кладите его! – скомандовала Линне, наблюдая, как помощники, следуя приказу, аккуратно переместили бессознательное тело на горизонтальную поверхность. – Спасибо! – кивнула.

– Мы вам еще нужны, советница Фо-рид-Жи? – пробасил один из них.

– Хм, – издала та и после короткого раздумья ответила. – При сложившихся обстоятельствах охрана не помешает, – она подошла к проходу и указала на клиентскую зону. – Располагайтесь в приемной. Пресекайте любое проникновение посторонних в покои. Как только прибудут советник и мэтр, прошу сообщить об их появлении, – распорядилась.

Реакцией на ее просьбу стало недовольное бурчание, покачивание головами и обмен многозначительными взглядами.

– При всем уважении, – произнес один из них. – Но мы не являемся членами охранной службы, – учтиво напомнил.

– Вы находитесь в ведомстве Оженсвора, а, значит, в критической ситуации обязаны следовать предписанному уставу, – намекнула гюрена на необходимость подчиниться.

Раздражение мужчин стало явным, отражаясь на лицах, которые до этого момента казались непроницаемыми масками. Они были недовольны представившейся перспективой выступить в роли охраны, но спорить с советницей не решились, подтвердив свою готовность кивком.

– Спасибо, за понимание, – поблагодарила, наблюдая за перемещением новоиспеченных сторожей из комнаты в приемную. – И вот еще что… – привлекла внимание, заставляя их обернуться на голос. – Мини-бар для клиентов. Так что…

– Советник Фо-рид-Жи! Мы знакомы со служебными правилами! – прозвучало явное негодование.

– Прошу извинить! – отчеканила женщина и тут же плотно прикрыла дверь.

В то время пока тройка незнакомцев выясняла должностные обязанности, я уже была рядом с Таэмином. Открывшийся вид истерзанного тела поверг в шок. Замерла, совершенно растерявшись. Испуганно окинула взглядом распластавшегося на белом покрывале лаверодина. Измученное лицо осунулось и побледнело. Дыхание стало судорожным и рваным. Сочившаяся сквозь импровизированную повязку кровь залила одежду, которая, промокнув в вязкой жиже, прилипла к коже.

Необходимо что-то сделать! И быстро! Но шоковое состояние было ни так-то просто преодолеть.

«Очнись!» – мысленно приказала собраться. Внутренняя растерянность тут же уступила место лихорадочному возбуждению. Рьяно взялась растегивать ремешки лат, сковывающих тело лаверодина. Руки активно двигались, но словно управляла ими не я, а кто-то другой. Пряжки постоянно выскальзывали из нервно дрожащих пальцев, но мне все же удалось разомкнуть их и освободить Тая от защиты.

– Геттэлия! Не советую трогать его. Дождитесь мэтра! – женщина попыталась меня остановить.

– Мне нужны ножницы, чтобы разрезать тунику, – полностью проигнорировала ее наставления, пробуя вручную разорвать одежду.

– Хорошо! – согласно кивнула. – Одну минуту! – послышался ответ, за которым последовал звук удаляющихся шагов, шум открываемой дверцы, выдвигаемых ящиков.

– Не тратьте свои силы, – советница протянула столь необходимый предмет. – Они вам еще понадобятся, – задумчиво произнесла, разглядывая раненого мужчину.

– Для чего? – выпалила не задумываясь, почувствовав обжигающе холодный металл на ладони.

– Ну… – начала та и замолкла на мгновение, видимо, подбирая слова. – Вас ждет судебное разбирательство, в случае если… – оборвала фразу, делая явный намек, а встретив мои ошарашенные непониманием глаза, добавила. – Хад-жи-Фад умрет!

В моих руках опасно дрогнули ножницы и чтобы не поранить лаверодина, отвела их в сторону.

– Что вы сказали? – возмущенно выдохнула, чувствуя, как зарождается праведный гнев внутри.

– Вам грозит заточение и суд, – серьезно констатировала та.

– Это меня волнует меньше всего! – равнодушно заявила, продолжив свое занятие. И тут же ощутила на себе пристальный взгляд полный сочувствия и в то же время констатации неизбежного. Мои щеки вспыхнули в лихорадочном огне, внутри сжался тугой комок. Состояние паршивое, но я не позволю произнесенным словам лишить меня равновесия. Таэмин будет жить! Я заставлю его любыми способами, остаться со мной! А если он… Будет уже все равно! Суд. Заточение. Плевать!

С этими горькими мыслями сделала последний надрез. Туника превратилась в лохмотья. Схватившись за один ее край, потянула, пытаясь вытащить окровавленную тряпку из-под отяжелевшего туловища.

Потревоженный моими действиями раненный криолец, издал сдавленный стон.

– Тише, – успокаивающе произнесла, на что его веки дрогнули, но глаза так и не открылись.

Моя прохладная ладонь легла на разгоряченный покрывшийся испариной лоб. Слезы сами собой потекли нескончаемым потоком, орошая мои чумазые щеки.

– Тай, только не снова, – простонала еле слышно и обессиленно опустилась, присаживаясь на кровать рядом с неподвижным мужчиной.

Сейчас я нуждалась в нем, как никогда. Но исход был очевиден и вызывал безысходный ужас. Неужели все так и закончится?

Вплела дрожащие пальцы в его и притянула здоровую руку мужчины к своей груди, стараясь прижать ее к себе как можно плотнее.

– Гетта! – еле слышно прохрипел измененный до неузнаваемости голос.

– Я здесь, – всхлипнула, ожидая, что любимый посмотрит на меня, но вместо этого ощутила, как его тело прошиб спазм, сводя конечности. Ладонь под воздействием болевого импульса сжалась, стискивая мою кисть с невероятной мощью. На мгновение показалось, что услышала, как захрустели в суставах косточки. Но совершенно ничего не почувствовала, словно это не мне сейчас ломали пальцы.

– Тай! – взвизгнула в испуге.

– Девочка, ему уже не поможешь, – уверенно заявила советница, взяв меня за плечи. – Оставь его, – чужие руки попытались оторвать от лаверодина. – Подумай о себе! – пытался вразумить женский шепот. – Позволь, я позабочусь обо всем, – настойчивые движения все дальше утягивали от постели умирающего.

– Нет! – злобно рыкнула, оттолкнув желающую помочь женщину в сторону. Не знаю, откуда во мне только взялось столько силы. Видимо, ярость увеличила ее вдвое. Отброшенная мной гюрена не устояла на ногах и, пролетев небольшое пространство комнаты, осела на пол, при падении ударившись головой об выступающий угол шкафа. Из ее горла вырвался протяжный стон.

Внутри меня билось смешанное чувство вины и сожаления, но оно тут же померкло при виде страданий Таэмина, которого выворачивало от боли. Молниеносно бросилась к нему. Без лишних раздумий, колебаний упала на мужскую грудь. Стиснула его виски ладонями, запустив пальцы в густые волосы, и резко впечаталась поцелуем в плотно сомкнутые губы. Я старалась, как могла, но мужчина не откликался на мои движения, усложняя тем самым задачу. Мой язык без устали блуждал по горящим в лихорадке устам, проникая внутрь, но постоянно натыкаясь на преграду стиснутых зубов. Слезы, смешанные с живительной влагой, впитывались в его слизистую оболочку рта, но не давали должного эффекта. Судорога все еще держала изможденное тело. Но несмотря на неудачу, я продолжала бороться за жизнь любимого.

За моей спиной послышалась какая-то возня. Сначала распахнулась входная дверь, с грохотом врезавшись в стену. Затем раздался шум шагов и взбудораженные крики. Похоже, на звук прибежали охранники. Слабый шепот Линне и…

Грубые мужские руки схватили меня за плечи, больно впечатываясь в нежную кожу. Оторвали от Тая, который при этом глубоко вдохнул, освобождая организм от сковывающего недуга. Его затуманенные глаза распахнулись, непонимающе взирая на творившееся вокруг безумие. Он попытался подняться, но навалившаяся слабость не позволила этого сделать. Снова обессиленно опустился, занимая горизонтальное положение.

Я разрыдалась в полный голос, сбрасывая накопившееся напряжение.

– Отпусти ее, Хаал тебя побери! – скомандовал неожиданно возникший незнакомый слегка скрипучий баритон. – Нави, – привлек мое внимание.

Обернулась, ошарашенно разглядывая пожилого вересена, со скрюченной спиной и практически такими же белоснежными волосами, как у меня, возможно, потерявшими свой пигмент в процессе старения.

– Чего замерла? Ему все еще нужна твоя помощь! – махнул в сторону лаверодина. – Иди! А потом я займусь его развороченной бламевором рукой, – пообещал, подталкивая меня к постели.

– Мэтр? – выдохнула. – С ним…

– Все будет хорошо, – раздраженно рявкнул старик, поражаясь моей растерянности. – Ну же! – прикрикнул.

Озадаченно обвела взглядом присутствующих, понимая, что в этом незначительном пространстве скопилось слишком много зрителей. Хотя мгновение назад мне было еще плевать на это. Но теперь!

Словно прочитав мои мысли, седовласый мужчина тут же выпроводил всех из комнаты и, закрывая за собой дверь, добавил:

– У тебя пять минут, нави!

Сильный хлопок заставил вздрогнуть всем телом, выводя из временного оцепенения.

Ну и ситуация! Судьба словно проверяла нас на прочность, подкидывая каждый раз испытания посерьезнее. Словно сам Цоол следил за нашими злоключениями и гадал – выйдем мы из них победителями или проигравшими. Да мне и самой интересно, к чему все это приведет. Но в одном была уверена на все сто, что не сдамся и пойду до самого конца. Поэтому, откинув безумный рой ненужных мыслей, склонилась над неподвижным лаверодином.

Нерешительно замерла, рассматривая болезненное осунувшееся мужское лицо. Под глазами пролегли темные круги, щеки впали, цвет кожи потерял свой изначальный цвет, приобретя неестественный оттенок. Утешало лишь одно, что тело, сведенное судорогой, расслабилось. Я ощутила его равномерное дыхание, которое вырываясь из груди, смешивалось с моим. Воздушные потоки, встречаясь, превращались в легкий вихрь, обдающий кожу горячей волной.

Видимо, Тай почувствовал мое присутствие и его ресницы дрогнули, а губы беззвучно прошептали что-то невнятное и раскрылись, приглашая коснуться их. Что я и сделала!

Сначала это был всего лишь осторожный деликатный поцелуй, но чем дольше длился, тем большую силу набирал. И уже через мгновение нежное прикосновение вызвало ответную бурю, зародившуюся в организме мужчины. Вернувшееся сознание подвигло Таэмина действовать активно и напористо. Сильная рука обхватила тонкую талию, и притянула меня ближе, роняя на широкую грудь. Его ладонь скользнула по спине, оставляя горячий след от прикосновений. Прошлась вдоль позвоночника, коснулась лопаток, достигла шеи, зарылась в волосы, вызвав при этом табун мурашек, остановилась и с силой надавила на затылок, заставляя плотнее сомкнуться наши губы. Жадный язык проник внутрь, действуя сначала пугающе активно, но постепенно сбавляя обороты и даря чувственные ласки.

С каждой секундой самообладание по малой крупице утекало от меня. Голову закружила безумная карусель. Сбитое до предела дыхание и сдавленная грудь, погрузили в приятную невесомость. Даже несколько раз поймала себя на мысли, что нахожусь на грани отключки. В момент полной готовности отдаться этому состоянию, что-то неожиданно грохнуло за спиной, обрывая нить между нами, заставляя сердце провалиться в пропасть, и замереть от страха.

Резко оторвалась от мужских губ, вскинула взгляд, уставившись, в образовавшийся дверной проем, в котором четко вырисовывалась скрюченная фигурка мэтра. Не без труда освободилась от объятий Таэмина и вскочила на ноги. Замерла рядом с изголовьем кровати, вжавшись в стену. Неловкость возникшей ситуации, заставила стыдливо опустить глаза.

– Так! Что тут у нас? – шаткой валкой походкой вересен заковылял в нашем направлении.

Не обратив никакого внимания на смущенное выражение моего лица и неуверенную позу, он прямиком прошел к больному.

– Тайми-малыш, выглядишь лучше, – хмыкнул старик, наблюдая за молодым человеком, который с трудом, но приподнялся на одном локте.

– Мэтр Шри-ла-Гер, – слабая улыбка скользнула по бледным губам лаверодина. – Рад видеть вас в добром здравии, – выдавил и зашелся кашлем.

– Да какое тут здоровье! – скрипуче хмыкнул тот. – Упокоившийся предок уже как несколько раз дергал меня за плечо, зовя за собой на просторы Эйцдема! – поставил ручную кладь на кровать. Щелкнув запорами, раскрыл кладец с разнообразными медикаментами, инструментами и портативными механизмами для операций в экстремальных условиях. – Хад-жи-Фад, прими горизонтальное положение, – скомандовал мэтр и как только приказ оказался исполненным, приступил к работе. Несмотря на преклонный возраст его руки не утратили былой проворности. Ловко орудуя инструментами, снял грязную повязку, открывая взгляду ужасную рану.

Представшее зрелище вызвало гримасу боли на моем лице, и нервный вздох сорвался с губ. На что пожилой мужчина повернулся и посмотрел так, словно только сейчас заметил меня здесь.

– Так, милочка, тебе следует покинуть эти покои, – отложив медицинские принадлежности в сторону, он вытер руки о салфетку. – Предстоящая процедура не для слабонервных, – заявил, но не дождался соответствующей реакции. Тогда подошел вплотную, и взяв меня под локоток, потянул к двери.

– Я не… – только и успела выдавить.

– Мэтр, пусть Гетта останется здесь! – рявкнул Тай, пытаясь остановить мое выдворение за пределы комнаты.

– Вот еще! Она уйдет немедленно! – отмахнулся мужчина. – Линне, позаботится о ней!

– К сожалению мой запас доверия исчерпан! – повторил попытку лаверодин.

– И это правильно! – согласно кивнул Шри-ла-Гер, но все равно подтолкнул меня к выходу. – Девочка, уходи! Поверь старику, все будет хорошо. Сейчас залатаю твоего заступника, – резко замолчал, остановив взгляд на мох потемневших локонах. – А тебе, судя по всему… – замялся, но продолжил. – Следует подготовиться к церемонии присущности, – вывел меня из комнаты. – Гюрена Фо-рид-Жи! – обратился к советнице, сидевшей на небольшом диванчике в клиентской зоне.

– Да? – подняла глаза та и машинально провела кончиками пальцев по обработанной и заклеенной ране на лбу.

– Советник Рами-хэ-Ша не объявлялся? – мужчина внимательно осмотрел помещение приемной.

– Его так и не сумели разыскать, – покачала головой.

– Странно, – задумчиво протянул вересен. – Что ж! Тогда вам придется взять на себя ответственность за организацию церемонии присущности для этой юной особы и лаверодина. И желательно побыстрее! Я, конечно, сделаю все от меня зависящее, но… – он взглянул на меня и добавил. – Этого вряд ли будет достаточно.

– Вы предлагаете, обойти предписанные нормы и наложить венец на криольцев, пренебрегших законом? – задохнулась от возмущения женщина. – Это не по уставу, вот так являться в вилар и ожидать возложения клятв брака! – заупрямилась женщина.

– Линне, дорогая, неужели ж вам легче стать виновной в смерти лаверодина, чем поступиться правилами? – мягко настаивал старик.

– Но… – растерялась гюрена и после минутного замешательства признала правоту собеседника. – Допустим, – задумчиво склонила голову. – А если у них нет генетической предрасположенности? И все окажется впустую? Меня накажут штрафными санкциями и лишат места в совете. Могу ли я рисковать карьерой ради заведомо провального дела.

– Советник Фо-рид-Жи, ваши волнения беспочвенны. Уж мне-то вы можете доверять? – раздраженно выпалил мэтр. – Линне, раскройте глаза! Нави и так уже отдала часть регенерирующего фермента, – указал на мои волосы. – Если так и дальше пойдет, мы потеряем не только лаверодина! – как только во взгляде женщины появилось понимание ситуации, старик продолжил уже более спокойно. – Решайтесь, ну же.

– Я исполню вашу просьбу, но не думайте, что…

– Знаю-знаю! – оборвал на полуслове он. – Кто бы сомневался, милочка, – пробурчал себе под нос. – Через три часа на рассвете Ола она должна находиться перед камнем присущности. И приведите бедняжку в надлежащий вид. На нее больно смотреть, – пожилой мужчина окинул меня сочувственным взглядом с ног до головы. – Торопитесь, Линне! Время! – махнул рукой и скрылся за дверью, ведущей в спальню.

Гюрена проводила взглядом старика и тут же озадаченно и растерянно посмотрела на меня. С минуту она неотрывно разглядывала мой потрепанный облик. Несколько раз дрожащими пальцами провела по волосам, поправляя выбившуюся из прически прядь. Задев рану на лбу, поморщилась.

– Советник, мне очень жаль, – я попыталась принести извинения, за причиненный вред. Голос неимоверно дрожал то ли от страха, то ли от волнения. И мое состояние не ускользнуло от внимательного взгляда женщины. Она грустно улыбнулась.

– Сама виновата! Я не должна была тебя останавливать, – отмахнулась. – Идем! Нам еще столько всего предстоит сделать, – пригласила следовать за ней.

Глава девятая

Присущность наших душ

Вот и все! Через несколько часов девочка-нави станет невестой, женой, одной из представительниц гюренов, превратится из свободной единицы в половинку чего-то большего.

Странно, но эта мысль больше ни пугала и не вызывала во мне рьяного протеста. Предстоящий шаг был осознанным и добровольным. Самый длинный и безумный день в моей жизни, проведенный рядом с Таем, одним махом перечеркнул прошлую неуверенность. Теперь меня изводили ни глупые сомнения, а непреодолимое желание оказаться рядом с мужчиной, который занял огромную часть моего сердца. Беспокойство за его состояние здоровья не давало покоя.

Надеюсь, ему хватит сил пережить эти несколько часов разлуки.

Цоол всемогущий! Если бы Дэниелу удалось узнать о возникших в моей голове мыслях, он наверняка удивился столь разительным переменам и непременно замучил своими подколками и шуточками! Я даже смогла четко представить, его реплику по этому поводу.

– Гетта! А ты все та же! Ни капельки не изменилась! Хотя нет… – сказал бы он и хитро улыбнулся, сверкнув зелеными глазами. – Неужели тебе удалось охмурить гюрена? Не верю! – наверняка переборщил с удивлением. – Чернушка, Хаал тебя забери, куда ты дела мою сестру? – однозначно тряхнул бы меня за плечи и крепко обнял.

Как же я скучаю по своему взбалмошному брату. Где он? Что с ним? Не знаю. Маленьким, но утешением служил тот факт, что в отличие от Таэмина, у него все еще есть время! Семь лет! Конечно, этого безумно мало, но все же лучше чем ничего.

Воспоминания о родном и близком мальчишке вызвали прилив необузданной тоски по всему, оставшемуся позади сегодняшнего дня: семья, детство, пансион, друзья. Огромный комок подкатил к горлу, влага заполнила глаза, угрожая пролиться в любой момент. Я была готова разрыдаться прямо на глазах у советницы Фо-рид-Жи, которой, впрочем, сейчас не до моих эмоций. Она оформляла документы на мое размещение в гостевом комплексе, предназначенном для проживания нави, ожидающих инициации.

Сейчас это место пустынно и невероятно тихо. Огромный главный холл и запутанные коридоры безлюдны. Все без исключения комнаты свободны не считая одной. Но… Через несколько дней, когда закончатся основные мероприятия, и пары криольцев будут сформированы, здание заполнится гулом голосов, движением, живой энергетикой. Вот только меня здесь уже не будет!

Мина! Как жаль, что все пошло вразрез твоих планов. Похоже, мы разминулись и встретимся ли вновь? Одному Цоолу известно.

Всплывшие мысли о девушке, заставили что-то тоскливо сжаться внутри. Я и не подозревала, что разлука с подругой, заставит понять, как мне ее не хватает.

Одна за другой, всплывающие картинки прошлого, вызвали шквал эмоций, удержать которые оказалось непосильным делом. Накопившееся напряжение выплеснулось со слезами. Хорошо, что мы в комнате вдвоем с Линне. Плохо, я не была совершенно одна. Советнице пришлось озадаченно наблюдать за тем, как я обессиленно опустилась на пол, облокотилась о спинку дивана, поджала ноги к груди и тихо заплакала.

– Гетта? – она подошла вплотную и склонилась надо мной. – Что случилось, девочка? – услышав в ответ лишь всхлип, продолжила. – Если все это против твоей воли только скажи. Мы все отменим. Свяжемся с твоими родителями и они заберут тебя. Ты не обязана жертвовать собой. Слышишь? – взволнованно затараторила.

– Все не так, – качнула головой и поменяла позу. Села вытянув ноги. Пальцы сами собой вцепились в подол испорченного платья, то сжимая, то накручивая на палец мягкую ткань.

– Но к чему тогда эти слезы? – удивилась советница.

– Скучаю по близким, устала от безумной гонки, нервных стрессов, чувства беспомощности. И… – замолчала, когда мысленно представила обессиленного израненного Тая.

– Что-то еще? – она опустилась рядом со мной на корточки и заглянула в глаза. – Гетта! – произнесла очень вкрадчиво и осторожно. – Пойми меня правильно. Если у тебя есть хоть тень сомнения… Я должна об этом знать, – поймав мой недоуменный взгляд, тяжело вздохнула.

– Линне! – сказала и стушевалась. Ведь мы не переходили на ты. – Можно, я буду называть вас по имени?

– Конечно, – легкая улыбка скользнула по губам женщины, наполняя облик невероятным теплом и светом.

– Знаю, вам нелегко поступиться правилами, но несмотря ни на что, прошу об этом. Нет, требую, проведения соответствующего обряда между мной и лаверодином, – уверенно заявила, вытирая со щек остатки влаги.

– Скажи, зачем спасать незнакомца? Приносить свою жизнь в жертву? Ты молода и достойна лучшего, а то, что происходит между вами неправильно и противоестественно, – попыталась наставить на путь истинный гюрена.

– Вы неправы, – возмутилась.

– Как же?! Мужчина должен заслужить возможность, быть рядом с нави. А что сделал Таэмин? Просто взял и присвоил это право! Он не боролся за тебя! – продолжала убеждать в своей правоте советница.

– Нет! – загадочная улыбка скользнула по моим губам. – Я все это время сражалась за него!

– Цоол всемогущий! – развела руками женщина. – Разве это возможно?

– Вполне! – от ее сомнений неожиданно стало весело и я хохотнула, осознав вдруг, что нарушила все возможные правила. – Линне! – заглянула в красивые светло-коричневые глаза. – Пора приступать к подготовке! Хочу стать гюреной Хад-жи-Фад и поскорей, – радостное предвкушение предстоящих изменений захватило естество целиком, заставляя забыть обо всех негативных эмоциях, еще совсем недавно владеющих сознанием.

После этих слов советнице не осталось ничего другого, как воплотить в реальность вполне логичное желание.

И все моментально закружилось вокруг меня в безумном ритме.

В помощь Линне вызвала нескольких криолок, которые первым делом избавили изможденное усталостью тело от платья, превратившегося в лохмотья и от нижнего белья тоже. Поначалу смущенно прятала глаза и пыталась прикрыть пикантные участки, но постепенно успокоилась, поняв, что никому нет особого дела до того, как я выгляжу. Все они просто выполняли свою работу, а на меня смотрели отстраненно, равнодушно и удостоили всего лишь несколькими словами. Хотя между собой вели задушевную беседу. Вот так под шум местных сплетен и праздной болтовни искупали замарашку в лохани с душистой водой, пройдясь по всему телу мягкой лицевой губкой. Процедура оказалась довольно приятной и расслабляющей. После принялись за волосы. Под убаюкивающие движения мягких рук внезапно осознала, как устала и хочу спать. Сутки, проведенные в бешеном ритме, вымотали окончательно. Конечно, мне не впервой бодрствовать так долго, но тогда атмосфера была поспокойнее и любимое занятие под рукой. А здесь…

Аккуратный толчок в плечо заставил проснуться. Судорожно втянула воздух и открыла непонимающие глаза.

Все-таки задремала.

Вылезла из лохани с теплой водой и сразу ощутила, как рой мурашек, гонимый сквозняком, бежит по коже. Но замерзнуть окончательно не дали проворные руки, тут же растерев жестким полотенцем, и нарядив в уютный мягкий халат.

Только омовение было окончено, податливое тело передали дизайнеру, который снова раздел словно куклу догола. Гюрена включила измеритель, который в мгновение ока обволок мои формы с ног до головы синим светом. Когда проекция туловища сформировалась, женщина сохранила параметры, предварительно отметив необходимые точки и линии. Затем начала примерять виртуальные платья к фигуре, то мотая головой, то кивая, то прикладывая палец к губам, то отходя, то приближаясь. И спустя сотню проекционных моделей, наконец-то выбрала наилучший вариант. А я даже понятия не имела какой!

Хаал тебя забери! Почувствовала себя искусственной марионеткой.

Далее, поиграть со мной пришел парикмахер и еще кто-то и еще…

Через час я выдохлась окончательно. Но, слава Цоолу, позволили немного передохнуть.

Прилегла на прохладные простыни. Думала, не смогу уснуть, но вырубилась одномоментно. Не знаю, как долго проспала, но если честно показалось, что не дольше минуты. И кто-то уже настойчиво зовет меня по имени, требуя очнуться.

Открыла заспанные глаза, пытаясь сфокусироваться на нечетком силуэте.

– Линне? – выпалила наугад.

– Да это я! Геттэлия, пора!

* * *

– Ну вот можешь посмотреть на себя в зеркало, – восторженно произнесла Линне дрогнувшим от волнения голосом. – Ты необыкновенно хороша! – в порыве эмоций прижала ладони к груди.

Если честно я нисколько не сомневалась в ее словах. После столь досконально проведенной работы дизайнеров и визажистов вряд ли могло быть по-другому. И именно эта уверенность внушала потаенный страх, мешающий взглянуть на свое отражение.

Замешкалась. Но после небрежно брошенной фразы, вырвавшейся у одной из помощниц на замечание советницы, немного расслабилась и успокоилась.

Женщина равнодушно заявила:  «Ничего особенного в облике девушки нет! Любая из нави будет выглядеть не хуже и не лучше!»

Что же сейчас мы это проверим!

Решительно подняла глаза и обомлела от увиденного. Вразрез мнению выступившей гюрены, эффект преображения оказался удивительным. Вот, что может сделать с криолкой идеально подобранное платье. Конечно, я уже имела честь лицезреть сей шедевр нежно-сиреневого цвета, когда одевалась, но даже не задумалась о том, что буду выглядеть в нем столь прелестно.

Мягкая струящаяся ткань изящно облегала грудь, закладываясь драпировками, предавая формам пышности, плотно обхватывала стан, подчеркивая стройность талии, бедер и, наконец, плавно перетекала в пышную ниспадающую фалдами юбку с небольшим шлейфом. И все это великолепие было украшено россыпью драгоценных капелек, которые завораживающе мерцали в лучах света.

Дополнением к и без того волшебному образу послужили белоснежные туфельки, перчатки, натянутые до локтя и импровизированный капюшон из невесомой вуали, закрепленный сверкающей брошью на верхней части лифа. Тонкая накидка практически полностью скрыла волосы, кроме нескольких вьющихся прядей обрамляющих лицо, чему я была безмерно рада. И дело вовсе не в том, что стесняюсь своих потемневших локонов, просто глядя на них, у меня неотвратимо возникает чувство неполноценности. Словно с прежним цветом утратилась невинность чистота. А вот лицо, наоборот, избавившись от дорожной пыли, приобрело свежесть и былую белоснежность. Вгляделась в отражение. В нем практически ничего не изменилось. Лишь глаза, тронутые макияжем, стали более яркими и губы приобрели объем, поблескивая прозрачным слоем кришмы.

Облегченно выдохнула, поняв, что облик в целом не претерпел кардинальных изменений.

Действительно, любая нави будет выглядеть в подобном образе прекрасно. Только хочется надеяться, что для Таэмина я окажусь не «любой», а единственной, желанной, любимой.

От внезапно возникших мыслей к горлу подкатил огромный ком, а глаза засверкали слезами, готовыми в любой момент пролиться.

Собрала волю в кулак, сделала глубокий вдох и перевела затуманенный взгляд на Линне, которая с неприкрытым волнением наблюдала за моим растрепанным состоянием.

Попыталась немного отвлечься и успокоиться. Начала рассматривать гюрену Фо-рид-Жи. А ведь я даже и не заметила, что она тоже преобразилась. Сменила повседневную одежду на белоснежный форменный костюм с дополняющим образ коротким плащом. Ей очень шли строгие формы. Ведь они как нельзя лучше подчеркивали мягкость движений и женственность.

– Спасибо! – только и смогла выдавить, встретив взгляд искрящихся теплом глаз советницы.

Она ничего не ответила, лишь приблизилась и, поймав мою руку, ободряюще пожала ее.

Вот и все! Мои приготовления закончены. Теперь дело за малым, преодолеть разделяющее меня с Таем пространство. Осталось чуть меньше часа до восхождения Ола. И чтобы успеть в срок, я с советницей Фо-рид-Жи, в сопровождении нескольких крепких криольцев из охранной структуры, немедля отправились в путь. Покинули гостевой комплекс. На парковке наняли минилак для внутренних перемещений по сектору. Если честно этот транспорт оказался ужасным в эксплуатации. Ускорения и стремительное планирование доставляли явный дискомфорт. Несколько раз моя голова оказывалась в опасной близости от нависшего потолка. И лишь чудо или маленький рост не позволил свершиться столкновению. Линне находилась в том же положении. А мужчинам, похоже, было все нипочем. Их даже с места ни разу не сдвинуло. У бугаи!

Несколько минут тряски в минилаке и мы уже возле репорта Оженсвора, который, одномоментно перебросил нас к стоянке летательных краузеров.

Пока женщина оформляла необходимые документы на перелет к одному из камней присущности, мне благосклонно разрешили прогуляться по огромному ангару, конечно же, в сопровождении охранника, который следовал по пятам. Думала, что будет раздражать присутствие постороннего мужчины у меня за спиной, но нет… Несмотря на свои внушительные габариты, приставленный ко мне страж двигался бесшумно, так что я моментально забыла о его присутствии.

Медленно продвигалась вдоль ровных рядов с летательными агрегатами. И очень скоро мне наскучила прогулка среди железных машин, похожих друг на друга. Но только решила повернуть обратно, мое внимание привлекла странной структуры стена, мерцающая и отбрасывающая блики на высокие каменные своды.

Ускорила шаг. Приблизилась. И каково было мое удивление, выяснив, что это вовсе не преграда, а проход наружу. Еще совсем недавно мне казалось, словно нахожусь в замкнутом пространстве пещерных площадей хребта целую вечность. Но теперь… Вот он выход! Правда, я плохо понимала, что же там, за скрывающей вход пеленой дождя. Единственно, что мне удалось рассмотреть четко сквозь сверкающие струи, это силуэт просыпающегося Ола, в светлеющем небе.

Свежий влажный воздух, исходящий от стены, обдавал меня прохладой, заставляя кожу под тонкой тканью платья покрываться зябкими мурашками. Не обращая внимания на трепет организма, подошла еще ближе, остановившись у ограждающего металлического троса.

Закрыла глаза, наслаждаясь мелкой дождевой пыльцой, касающейся открытых участков тела. Всплыли воспоминания детства и ужасно захотелось, поступить, как маленький несмышленый ребенок, радующийся такой мелочи, как дождь. И без лишних сомнений поддалась возникшему порыву. Стянула перчатку и слегка перегнувшись через ограждение, подставила ладонь под поток, стремясь набрать в нее из капель небольшую лужицу. Но… Вместо того чтобы заполнить импровизированную чашу, струи начали обтекать подставленную кисть, устремляясь вверх.

– Обратный дождь? – вздохнула с удивлением и восторгом, заворожено разглядывая направление бегущей по руке воды. – Невероятно!

Конечно, я не раз слышала о Стороне обратного дождя, но никогда не думала, что он на самом деле вырывается из недр Криола. Ведь обычно осадки опадали на поверхность планеты сверху.

– Как странно, но бесконечно прекрасно! – восхищенная улыбка скользнула по моим губам.

Наверное, я бы еще бесконечно долго могла стоять вот так, заворожено наблюдая за нереальным явлением, но мне не дали и пяти минут на созерцание, окликнув по имени. И ничего не оставалось, кроме как послушно вернуться к группе сопровождения.

В прежнем составе мы загрузились в летательный краузер.

После минутной настройки системы полета под специфический шум механизмов двигателя транспорт поднялся на несколько метров над парковочной площадкой и завис в воздухе. С небольшой задержкой мотор набрал обороты и совершил несколько поступательных толчков, отправляя краузер навстречу завораживающей стихии.

Полет оказался одновременно чарующим и пугающим. Прозрачные стекла кабины дарили необычное ощущение парения над сверкающей в каплях дождя бездной. А систематические потряхивания и монотонные удары, льющихся струй по днищу, заставляющих вибрировать пол под ногами, вызывали реальный страх падения.

Так, прекрасно, но опасно было наше путешествие, что внутри то и дело поднималось волнение смешанное с приливами адреналина. Но слава Цоолу, все прошло удачно. Через десять минут экстремального планирования над расщелиной мы достигли своей цели – плавучего в воздушном пространстве острова с камнем присущности в самом его центре, который горел древними символами.

Краузер вышел из пелены и тихо приземлился на отшлифованное каменное основание. Как только звук мотора затих и системы полета были отключены, нам позволили сойти по трапу вниз. Казалось, что ступив на поверхность острова, сразу очутишься среди бушующей стихии, но все оказалось с точностью наоборот. Здесь было совершенно сухо. Лучи проснувшегося Ола отражались от окруживших остров стен из дождя, озаряя захваченное в кольцо пространство. Даже мрачный черный устремленный вверх камень присущности радостно поблескивал в ниспадавшем свете.

– Геттэлия! – голос советницы заставил отвлечься от созерцания необычного места. – Все готово к церемонии, но остался неразрешенным единственный вопрос.

Ее слова заставили взволнованно екнуть сердце.

– Какой? – произнесла с опаской, ожидая явного подвоха.

Уловив волны беспокойства исходящие от меня, Линне ободряюще улыбнулась.

– Не переживай так! Это всего лишь небольшая формальность. Просто… Торжественный акт присущности, должен проводиться в присутствии родственников нави.

– Что же теперь?… Ведь?… – прошептала, растерянно перебирая в мыслях сложившиеся обстоятельства. Никто из родных даже не догадывается, что со мной произошло и где я сейчас. Остается надеяться лишь на одно, что Мине удалось передать весточку от меня или… Нет! Вряд ли Кенна оповестит моих родственников раньше, чем закончатся турниры и совершатся традиционные церемонии. Рисковать репутацией не в ее интересах.

– Ничего! – успокоила советница, тут же взяв решение сложившейся ситуации в свои руки. – С твоего согласия я приму их полномочия на себя. И… – запнулась. – В том случае, если священный камень отринет кандидатуру жениха, будет кому позаботиться о твоей безопасности.

– Этого не случится! – уверенно заявила, а внутри заклокотал неконтролируемый страх, от возникшего осознания. Ведь в действительности представленная возможность вполне может оказаться истинным ходом вещей.

– Именно! – улыбнулась женщина. – Ты права, все сложится удачно! Просто… Знай, что можешь рассчитывать на мою помощь.

– Хорошо, – промямлила, нехотя соглашаясь, и принимая дружескую поддержку, но… Я-то прекрасно знала, что собственная безопасность меня волнует меньше всего. Главное – это жизнь лаверодина. – Где Таэмин? Хочу его видеть! – голос взволнованно дрогнул.

– Да! Откладывать церемонию неразумно. Следует поторопиться. Идем, он ожидает нас вместе с мэтром Шри-ла-Гером, – она махнула на камень присущности, указывая приблизительное местоположение мужчин.

Я немедленно устремила взгляд в сторону черной громады, стараясь разглядеть знакомый силуэт, но все мои попытки оказались тщетны. Либо мужчины находились по другую сторону от нее, либо их не было вовсе.

– Ну же! – видя мое замешательство, Линне ободряюще улыбнулась и протянула руку.

Но вместо того чтобы вложить тонкую кисть в ладонь женщины, шумно сглотнула комок, вставший поперек горла, и начала борьбу со слабостью, накатившей разом и, лишившей всяких сил. Нервно провела по шелковистой ткани платья, пытаясь разгладить невидимые складки. Судорожно втянула воздух, заполняя им легкие. От резкого притока кислорода закружилась голова. Ох! И что со мной такое твориться. Никогда раньше не позволяла себе быть слабой, но теперь… В моей душе поселилось слишком много противоречивых чувств, с которыми удавалось справляться все сложнее. Меня терзала тревога за жизнь лаверодина. Гулко бьющееся сердце сжимала всепоглощающая нежность, робкая любовь и неуемный страх перед будущим, которого может и не быть. И необоснованное волнение о том, что положенная на алтарь судьба, возможно, станет напрасной жертвой, которая лишит единым махом одного из нас счастья, а другого жизни.

Нет! Все будет не так! Качнула головой, пытаясь прогнать назойливые мысли. Глубоким вдохом набрала в легкие напоенный влагой воздух, словно это могло придать уверенности и силы. И… Когда я потянулась к советнице, рука предательски задрожала.

Крепкое пожатие горячей ладони внушило хрупкое спокойствие. Мне даже удалось скинуть с себя нахлынувший мандраж. Однако стоило нам двинуться в сторону священного камня, лихорадочное возбуждение вернулось, начав сотрясать мое тело в ознобе.

Этот день должен был стать волшебным и запомниться каждой мелочью. Но у меня, похоже, нет возможности сохранить в памяти красоту церемонии, ведь перед моими глазами стоит дождь. И подобное поведение вполне нормальное! Сквозь слезы по губам скользнула слабая улыбка.

«Все невесты плачут перед свадьбой!»

Каждый раз одна и та же фраза! Милая мама повторяла ее, как молитву, пытаясь оправдать мои бурные протесты, заканчивающиеся истерикой. Она, как и любая родительница, воспитывающая будущую женщину, пыталась привить дочери правильные мысли о браке, но со временем осознала, что все ее старания бесполезны. Не сумев укротить буйный нрав, мне подарили полную свободу действий и мысли. И вот, спустя столько лет, я снова плачу, но уже на собственной свадьбе, в необузданном страхе оказаться отвергнутой. Похоже, мама была права! Моя улыбка стала шире, но на сердце стало в сто раз тяжелее.

– Гетта! – из ниоткуда в мои мысли ворвался бархатистый мужской тембр.

Вскинула голову, направив затуманенный взгляд на звук знакомого голоса. В размытом силуэте просматривался образ Таэмина. Расстояние между нами было приличным, поэтому у меня возникли сомнения по поводу правильности возникшей догадки. Он ли это? Необходимо проверить!

Немедленно прекратила мокрое дело и смахнула со щек остатки слез, испачкав при этом белоснежную ткань перчаток тушью.

Как только мои глаза высохли и оказались способными четко видеть, снова взглянула в ту сторону.

Он стал намного ближе, чем мне показалось сначала. Пелена, затуманившая взор, сыграла со мной злую шутку. Тай наверняка успел заметить мое состояние. Какой позор!

Так, не пойдет!

Замедлила шаг и потянула советницу за руку, желая остановить наше движение. Когда женщина замерла на месте, я повернулась к ней лицом и спиной к ожидающему нашего приближения жениху.

– Что случилось? – озадаченно спросила Линне, оценивая мой взволнованный вид.

– Нужна помощь, – махнула рукой, указывая на испорченный макияж. – И вот еще, – открыла ладони, демонстрируя испачканные перчатки.

– Просто избавься от них! – откликнулась та и участливо начала помогать, стягивать испорченную белоснежную пару. – А макияж, – внимательно вгляделась. – Не беда, – несколько легких движений проворными пальчиками и прежняя красота восстановлена.

– Спасибо! – благодарная улыбка скользнула по моим губам.

Она что-то произнесла в ответ, но мне не удалось расслышать ее слов. Мое внимание было отвлечено звуком приближающихся шагов и недовольными возгласами.

– Хад-жи-Фад! Остановись немедленно! Ты нарушаешь церемониальные традиции! Нельзя приближаться к невесте раньше, чем вы пройдете испытание камнем присущности, – послышалось старческое ворчание, раздраженного до предела мэтра.

Но, похоже, никто не собирался слушать мудрых советов старика. Шаги заглохли четко у меня за спиной.

– В который раз ты решила сбежать от меня, любимая? – брошенная усмешка, заставила обернуться.

– Я не… – хотела было оправдаться, но слова застряли в горле.

Увиденное в прямом смысле ошеломило, изумило, заставило открыть рот!

Мои глаза увлеченно рассматривали мужчину, стоявшего напротив меня. Удивительно! Передо мной был прежний Тай. Такой, каким я его запомнила еще там в пансионе. Сильный, крепкий, полный жизни гюрен. Его темная с золотистым отливом кожа дышала здоровьем. Белые одежды выгодно оттеняли цвет лица. Легкая туника красиво подчеркивала рельеф мощного торса и сильных сплетенных из напряженных мышц рук. Правда, под тонкой тканью просматривалось утолщение на уровне плеча. Это была повязка, стянувшая недавно полученную рану. Слава Цоолу, она больше не кровоточит!

– Как ты себя чувствуешь? – спросила, не отрывая взгляда от поврежденной руки.

– Если хочешь, можешь сама это проверить! – промурлыкал он, и сделал шаг навстречу, призывно улыбнувшись.

– Спасибо, но я воздержусь, – взмахнула руками и предусмотрительно отступила. Его близость заставила меня занервничать.

– А я нет, – в черных глазах заискрились озорные смешинки.

– Надеюсь, ты не собираешься?… – запнулась, вспомнив испытанный позор. Перед глазами всплыла картинка, как гюрен самым наглым образом перекинул меня через плечо, заставляя светить пятой точкой перед всеми.

– Еще как! – его губы игриво растянулись в улыбке.

После столь самоуверенного заявления, он уже не слышал ни моих протестов, ни приказов остановиться от советницы. Таэмин вежливо избавился от возникшей преграды в лице Линне, аккуратно оттеснив ее в сторону. И целенаправленно устремился ко мне, замерев лишь тогда, когда оказался рядом.

– Ты слишком близко, – сдавленно простонала. Отступить бы, но взгляд, черных глубоких, как бездна глаз, лишил меня воли и способности двигаться, словно загипнотизировав.

Да и зачем бежать? Ведь сама стремилась оказаться рядом. И вот оно. Свершилось!

– Знаю… – сделал паузу, внимательно рассматривая мое лицо. – Кто сотворил с тобой подобное? Это не ты, – произнес на полном серьезе, покачав головой и громко щелкнув языком.

Что?! Захотелось выкрикнуть, но вовремя остановила себя, еле сдержавшись. Я была готова расплакаться от досады. Ну почему вместо того чтобы сделать комплемент, восхитится моим внешним видом, он указал на какой-то неведомый мне недостаток?

– Так, будет лучше, – ловким движением снял белоснежную вуаль с моей головы, опуская невесомую материю легким облаком на плечи.

– Хад-жи-Фад! – возмутилась вместо меня советница. – Что вы делаете?

Не обращая никакого внимания на возгласы советницы, продолжил приводить задуманный план в реальность. Вытащив несколько шпилек и заколок из прически, освободил копну белоснежных завитков, осыпавшуюся водопадом на плечи.

– Зачем? – прошептала, чувствуя, как накатывает слабость и томление в ожидании большего. Чтобы не поддаться волнению и подступающим слезам, сомкнула веки и прикусила нижнюю губу, все сильнее вонзая в нее острые зубки.

– Люблю твои локоны, – запустил руки в мои волосы, пытаясь придать им привычный вид.

Ласкающие движения вызвали табун мурашек, пробежавшийся по спине, а когда нежные пальцы коснулись губ…

– Прекрати терзать беспомощную плоть, иначе мне придется тебя поцеловать, – усмехнулся.

– Цоол всемогущий! – мои ресницы тут же распахнулись и недоуменный взгляд впился в мужчину. Его утверждение стало нереально оскорбительным для меня. Словно он без какого-либо намека на чувства собирается исполнить возложенный на него долг.

– Лаверодин, можешь не утруждать себя заботой! Я не собираюсь причинять себе вред! – обиженно произнесла, облизнув вдруг пересохшие губы.

– Уже… – легким движением провел по лицу и показал мне ладонь, на которой осталась тонкая полоска алого цвета. – Ты сейчас мне напомнила кое-кого, – его улыбка стала невероятно нежной.

Ну конечно же! Я прекрасно поняла, о ком идет речь! Внутри меня закипело негодование. Мне оказались неприятны подобные сравнения. Хотя еще совсем недавно была не прочь стать похожей на его сестру.

Или? Нет… Возможно… Он говорит о Хемине? И видит во мне свою несостоявшуюся невесту? Хаал тебя побери! Досада захлестнула с головой.

– Еще один намек!.. – не выдержав внутреннего напряжения, пригрозила, взмахнув указательным пальцем.

Но и здесь меня ожидал подвох. Горячая ладонь поймала мою кисть в свой плен.

Мгновение он просто стоял, держа меня за руку, и вглядываясь во взволнованное лицо, затем медленно опустился на одно колено, чем вызвал море протестов с моей стороны. К чему все эти коленопреклонения? Я, конечно, имела достоинство, но не считала себя величественной особой, достойной подобного обхождения. Сложившаяся ситуация оказалась очень неловкой и дикой. Но все доводы и меры воздействия остались неэффективными. Таэмин, как всегда, остался при своем мнении.

– Гетта, прошу, выслушай меня! Определенно знаю, о чем ты думаешь, но постарайся поверить в то, что сейчас скажу, – он смотрел на меня так проникновенно и серьезно, мне почти верилось в его искренность.

Ничего не ответила лишь согласно кивнула, позволяя мужчине продолжить.

– Знаешь, как ни странно это звучит, но я всегда и во всем был везучим счастливчиком! – усмехнулся самому себе. – Какие бы испытания ни подкидывала судьба, каждый раз выходил победителем. Но однажды… Удача изменила мне и… – его глаза наполнились призраками прошлого.

– Таэмин! Нет! Я не стану слушать твою исповедь об утраченной любви! – обиженно выдохнула и попыталась освободиться из его нежных тисков. Но как не старалась, мне не удалось уйти из плена. Вторая мужская ладонь накрыла мою кисть.

– Ты обещала выслушать, – произнес с волнением и явным упреком. – Милая, – его голос сорвался от волнения, захрипев и став невероятно трогательным.

Отвела глаза и тяжело вздохнула, позволив ему продолжить.

– Спасибо! – судорожно сглотнул. – Дело вовсе не в… – замялся.

– Хемине! – гордо вскинув голову, закончила за него.

– Именно! – согласно кивнул. – Суть во мне. Потеряв… – снова недоговорил. – Это было первое и последнее поражение в жизни, которое что-то нещадно сломало во мне. Я был невероятно зол на себя и с тех пор больше никогда не пытался завоевать чье-то расположение, не желая ощутить новой утраты. Наверное, для меня было легче потерять свою жизнь.

– Мне больно это слышать. Прекрати! – умоляюще прошептала.

– Знаю, что причинил тебе слишком много страданий. Прости! – горячие губы бережно и волнующе прикоснулись к моим пальчикам, вызвав при этом неистовый трепет, который унять было уже невозможно. – Геттэлия Сен-ли-Кейл! – его звучный голос приобрел торжественные нотки. – Все вышло слишком быстро, спонтанно, неправильно! Мне не удалось доказать свои стремления и смелость в борьбе за твою руку, но клянусь жизнью, что стану для тебя любящим и заботливым мужем. Конечно, если ты согласишься на мое предложение и ответишь…

– Тебе не стоило говорить всего этого. Мне ты давно уже все доказал, – еле слышно прошептала и смущенно отвела глаза, которые снова пропитались влагой. Смятение наполнило меня до краев. Я должна дать ответ, но язык словно онемел, не желая произнести заветное слово. Зачем мучаю Тая? Ведь для меня давно все очевидно. Я люблю его! А он? Ах! Сомнения-сомнения!

– Дорогая, – вклинился в мои раздумья знакомый женский голос. – Не томи нас! Дай ответ! – произнесла Линне, улыбаясь сквозь накатывающие слезы. – И когда успела стать такой сентиментальной? – запричитала гюрена, вытирая влажную дорожку со щеки. – Ну же! – махнула рукой, поторапливая меня с принятием решения.

– Гетта, – пристальный взгляд лаверодина снова завладел мной, прожигая нежное сердце насквозь и, запуская в него горячие волны, заставляющие его биться в два раза чаще. – Скажи, что будешь моей! – произнес практически беззвучно одними губами.

– Да, – выдохнула, подтверждающе качнув головой.

Получив желанный ответ, Таэмин резким рывком поднялся с колен, сгреб меня в охапку и радостно закружил. А мне ничего не осталось, как отдаться невесомости и гнать все тяжелые думы из головы, оставив в ней лишь приятные мысли о нас. Когда кружение завершилось легкость, заполнившая тело, завладела мной целиком. И, казалось, стоит мужчине расцепить руки, я тут же взлечу вверх и поднимусь к самому Олу по сверкающей трубе из дождя. Но Тай и не думал меня выпускать из объятий, прижав к груди, так крепко, что явно ощутила четкое биение наших сердец. Затем он очень нежно очертил контур моего лица, приподнял голову за подбородок, заглянул в глаза и, не заметив в них ни тени сомнения, ни отрицания, лишь невольно нахлынувшее счастье, страстно припал к моим губам.

– Эй! Хад-жи-Фад! Не слишком ли торопишь события? Она тебе еще не жена! – в сознание бестактно ворвался далекий ворчливый голос мэтра, разрушая создавшуюся идиллию.

– Действительно! – спохватилась женщина и коснулась моего плеча, слегка потянув на себя, вызвав при этом недовольный вздох.

Томительный плен горячих губ был настолько сладок, что я безумно боялась его потерять. Освободиться – значит, лишиться нахлынувшей неги, вызывающей прилив нежности и невероятного удовольствия, но…

Требовательные действия все-таки разрушили наше единение, заставив отстраниться друг от друга, и переключить внимание на Линне, которая успела стереть с лица умиление, сделав его более серьезным и официальным. Тело приняло величественную позу, вытягиваясь по струнке. Плечи расправились. Грудь подалась вперед.

– Лаверодин! Вам не следовало приближаться к нави и тем более… – гюрена замялась, намекая на неподобающее поведение, допущенное мужчиной. – Отправляйтесь к камню присущности. Вас ждет мэтр Шри-ла-Гер, – перевела взгляд на меня. – Геттэлия, подойди, – произнесла повелительно.

Я уже было послушно подалась вперед, как меня остановили нежные объятья, притягивая обратно. Моя спина прижалась к мужской груди. Сильные руки пленили плечи.

– Советница Фо-рид-Жи! Позвольте мне проводить невесту к алтарю.

– Исключено, – она протестующе качнула головой.

– Так как родственники девушки отсутствуют, я имею полное право, – настаивал на своем Таэмин.

– Но мы уже решили этот вопрос! – констатировала, взглянув на меня. – Ни так ли?

– Да, – согласилась. А что мне еще оставалось делать?

– Ну вот, дальнейшие споры бессмысленны! – более мягко произнесла женщина.

– Согласен, – улыбнулся Тай и разжал объятья.

– Нави! – Линне протянула мне раскрытую ладонь.

Но я не успела ничего сказать и тем-более сделать, потому как оказалась подхваченной на руки. Неожиданные действия мужчины вызвали всплеск удивления, восхищения и детский восторг.

– Хад-жи-Фад! – возмущенно вскрикнула советница. – Вы нарушаете субординацию! И будете непременно наказаны! – пригрозила, но это никаким образом не подействовало на похитителя. Он даже бровью не повел, продолжая уверенно шагать вперед с драгоценной ношей на руках.

– Я готов! – произнес лаверодин и тепло его улыбки затопило мое сердце.

– Каков нахал! – смирившись с ситуацией, выдохнула советница и двинулась следом.

Я больше не могла сдерживаться и в первый раз за долгое время задорно рассмеялась. Комичность ситуации просто зашкаливала, вызывая лавину положительных эмоций.

– Знаешь, а тебе идет, – Тай загадочно улыбнулся, инстинктивно склонился ниже, обдавая меня горячим дыханием.

Я тут же затихла, судорожно сглотнув образовавшийся в горле комок.

– Что? – осторожно спросила.

– Счастье тебе к лицу! – его губы озорно поцеловали кончик моего носа.

– Так подари мне его! – выдохнула, ощутив, как кровь начинает быстрее бежать по венам, учащая пульс и, заставляя оглушительно стучать в висках.

– Обещаю, – уверил Тай и бережно опустил меня, поставив на ноги. – А сейчас я должен уйти, – подмигнул и раскрыл объятья.

– Но… – ошарашенно возразила, наблюдая, как высокая фигура отстранилась и скрылась за поворотом черной громады.

– А дальше? – растерянно оглянулась.

– Разве красавчик не объяснил? – с упреком спросила гюрена, но все же подошла ближе.

– Линне… Я… – стыдливо устремила взгляд в пол.

– Не хочу слышать никаких оправданий, – голос женщины стал более мягким. – Из вас выйдет замечательная пара. По крайней мере, визуально со стороны смотритесь сногсшибательно. Поздравляю! – она взяла меня за руку и слегка сжала, наверное, надеясь подбодрить.

– Спасибо, вам за все! – робкая улыбка расцвела на моих губах.

– Оставь благодарности на потом, – подтолкнула меня вперед, заставляя тем самым шагнуть на узкую платформу, примыкающую к камню присущности. Как только ступни коснулись металлической площадки, ноги тут же оказались обездвиженными силовыми лучами.

Так! Еще ничего не произошло, а я уже начала нервничать. Все это неспроста!

– Гетта, ничего не бойся! – советница раскрыла мою ладонь и провела несколько раз, расправляя сжатые до этого пальчики. Когда кисть оказалась в расслабленном состоянии, приложила ее к прохладной каменной поверхности.

В тот же миг под приложенной конечностью вспыхнули символы, которые самопроизвольно начали расходиться по гладкой плоскости искрясь и потрескивая. Щелчок и еще один! Больно! Желтое пламя начало лизать беззащитную нежную кожу, оставляя на ней красноватые пятна. Стерпеть подобное было нереально! Попыталась отдернуть руку. Но Линне не позволила мне этого сделать, зафиксировав положение.

– Только не отпускай! Хорошо? – получив согласный кивок, продолжила. – Отринь все сомнения и будь честной! Не пытайся врать самой себе! Камень присущности безошибочно определяет склонности, натуру, душевные качества, физиологические особенности криольцев. И по завершении выносит вердикт о совместимости душ и тел брачующихся, – наставительно произнесла гюрена и ободряюще улыбнулась. – Желаю тебе удачи, милая!

– Линне!..

– Советница Фо-рид-Жи! – донесся приглушенный расстоянием скрипучий голос мэтра.

– Завязка завершена. Можем начинать! – сопровождающая сошла с платформы и приложила ладонь к невидимой панели, которая тут же появилась от легкого прикосновения.

Площадка дрогнула под моими ногами и медленно поплыла вверх. Ладонь заскользила по гладкой поверхности, вычерчивая заданный маршрут. Я была похожа на безропотного робота, выполняющего заданную программу. Вправо, влево, по диагонали, но всегда вверх.

А как же?… Я так и не сказала женщине слов благодарности за помощь и участие к нашим судьбам. Может быть, еще непоздно? Опустила глаза вниз. Оу! Даже и не думала, что за незначительное мгновение можно преодолеть такое расстояние. Линне превратилась в маленькую точку и мои слова теперь вряд ли смогут долететь до нее.

Как высоко! Удаляющееся основание острова все уменьшалось, а страх высоты все увеличивался, расширяя мои зрачки. Сердце почти перестало биться, выдавая слабые удары.

– Не смотри вниз! – приказала сама себе. Но оказалось очень сложно следовать наставлению внутреннего голоса, когда глаза порабощены первородным страхом.

«Искренность»: словно чей-то голос прозвучал у меня в голове, призывая обратить внимание на себя со стороны. Следуя наитию, я так и поступила, устремила взгляд на руку, замершую поверх мерцающего синим пламенем символа.

Где-то глубоко внутри в подсознании началась настоящая борьба честности со скрытностью. Моя натура стала сопротивляться подобному тестированию, закрываясь от проникновения в сокровенные отсеки души. Но камню присущности, видимо, уже не впервой ломать возведенные барьеры. Руку стало покалывать и сводить от боли. Когда невыносимый спазм содрогнул тело, прокатившись бушующей волной, мне вспомнились наставления Линне.

– Не лгать самой себе! – пронеслось в сознании. Эта мысль заставила сбросить напряжение и расслабиться. Принять себя и открыться проникающему свету.

Как только удалось совладать с собой, пытка закончилась. Пламя, окутывающее конечность, стало мягким и ласкающим.

Площадка под ногами тут же дрогнула и начала подъем. Ладонь снова заскользила по гладкой поверхности, вычерчивая ломаные линии.

Стоп! Остановила себя. Смотреть вниз я больше не буду!

Мгновение. И новое испытание.

«Надежность»: еще одно определение и зеленые языки стали лизать беззащитную кисть.

Непредсказуемость и верность столкнулись в неистовой борьбе, но на этот раз я позволила чувствам выйти наружу. Считав меня, как с доступного носителя, камень пропустил к следующему уровню.

«Корректность»: пронеслось в мыслях, зажигая символ под ладонью фиолетом. Сопротивления не произошло. Уважение задавило презрение одним махом, позволив продолжить восхождение к вершине.

«Терпимость». Ау! Руку заломило так сильно, что глаза наполнились влагой. Белое пламя бесновалось и трепыхалось вокруг моей кисти, чувствуя мое невольное сопротивление.

– Признайся! – кричал внутренний голос.

Ладно-ладно! Да! Я никогда не была кроткой и послушной. Необузданный нрав, живший внутри меня, не способствовал развитию терпеливости. Но… Точно смогу! Должна изменить это! Как только мысли потекли в правильном направлении, боль ушла. Платформа начала подъем на новую высоту.

«Верность». Это чувство было непоколебимо во мне, поэтому ярко-желтое пламя лишь лизнуло ладонь и платформа тут же поднялась на другой уровень.

«Любовь». Волна нежности затопила сердце, заставляя его биться неистовее и быстрее. Перед глазами начали всплывать образы родных и близких. Мама, отец, братья, сестра… Мина! Дэниел! И…

«Страсть»: эхом пронеслось в голове.

Э-э-э! Так, быстро я не готова! Но меня никто и не спрашивал, зажигая искры волнительных вспышек внутри. Ощутила кожей объятия сильных рук, сжимающих и ласкающих тело. Мысленно испытала прикосновение губ, дарящих умопомрачительные поцелуи и вкус жидкого огня, распространяющегося лихорадкой по венам.

Попыталась отринуть нахлынувшие видения, но они становились все ярче с каждой секундой.

Платформа под ногами опять дрогнула, начав подъем. Кисть, пылающая разноцветным огнем, двинулась дальше блуждать по лабиринтам. Заворожено наблюдала за ломаными движениями, но вдруг… Твердь под рукой исчезла, как и сам камень, который остался далеко под ногами. Что происходит?

«Присущность»: прозвенело в моей голове. Устремила ошарашенный взгляд на пальцы, которые сами собой сплелись воедино с мужской рукой. Животрепещущие сияния слились, и смешавшись, поползли по коже, поглощая нас целиком. Яркий свет окутал две фигуры, объединяя их в одну. Огненный дождь завладел телами медленно, растворяя их в пространстве.

Глава десятая

Любовь – стань моим спасением

Перемещение прошло легко. Не чувствовалось ни боли, ни волнения, лишь безграничное счастье. Мы текли в одном потоке, сплетая наши частицы тел, крупицы душ. Нереальное ощущение полета прекратилось слишком быстро, а хотелось, чтобы длилось вечно.

Я с огромным сожалением рассталась с новым, необычным состоянием единения и покоя. Но все хорошее, ровно, как и плохое когда-нибудь заканчивается, оставляя приоткрытой створку в нечто неизведанное.

Обретя свой исконный облик, мы замерли в объятьях друг друга. Мои руки с силой, на которую только были способны, обвили мужскую талию, тело прижалось к мощному корпусу, щека нашла пристанище на мерно вздымающейся груди. Тай бережно держал меня, склонив голову к моему плечу. Так что я чувствовала, как касается кожи его горячее дыхание и жесткие волосы приятно щекочут шею.

– Интересно, – слегка отстранилась, с любопытством осмотрев длинный коридор с низким куполообразным потолком. – Где мы? – прохрипела и только теперь обратила внимание не на окружающую обстановку, а на свой изменившийся до неузнаваемости голос. Похоже, перемещения в порталах странным образом влияют на связки, что привычный тембр кажется чужим.

– Узнаем! – прошептал мне на ушко Таэмин вибрирующими, низкими нотами, до невозможности сексуальными.

Я непроизвольно облизнула губы. Хорошо, что он не смог увидеть этого жеста. Его реакция всегда была неоднозначной, а выяснять, какая будет на этот раз, совершенно не хотелось.

Состояние легкой прострации нарушила, неизвестно откуда появившаяся, вересена маленького роста с пышными формами. Она напомнила мне раздувшийся флоп-пакет. Даже платье было того же золотистого цвета. Не сдержавшись, хихикнула, после чего ехидная улыбка сошла с губ женщины, придав кругленькому личику официальный строгий вид.

– Новоприсущные! – громогласный голос прокатился по длинному коридору.

Мужчина, не ожидая подобного обращения, вздрогнул, а я едва сдержала смешок.

– Приветствую вас на Стороне обратного дождя в купелях перерождения! – торжественное приветствие и натянутая улыбка выглядели излишне пафосно, но, возможно, того требовала сама ситуация. Или все это предназначалось лишь мне в отместку за несдержанность?

Так как обстановка превратилась в сугубо официальную, мы с лаверодином многозначительно переглянулись и отстранились, разъединяя кольцо нежных объятий. Заняли выжидательную позицию.

– Я – Витхи, – представилась женщина, разительно изменив голос, который стал более певучим. Ну конечно! Похоже, все вышесказанное доводилось к сведению Тая. – Ваш проводник по лабиринту Цохала, – поправила длинные волосы, откинув их назад. Заправила жемчужно-русую прядь за ушко, как бы незаметно проведя кончиками пальцев по шее и спустившись прямиком к пышной груди. Соблазнительное действие было сдобрено томным взглядом из-под опущенных ресниц.

– Рады знакомству! – склонил голову Таэмин.

– Будьте уверены…

– Это вы не сомневайтесь! – грозно уставилась на женщину, которая решила составить мне конкуренцию, но в то же время сделала легкий книксен в знак уважения.

«Флоп-пакет», возомнивший себя мечтой любого мужчины, хмуро посмотрел в мою сторону.

– Чета Хад-жи-Фад! – Витхи снова напустила на себя официально серьезный вид. – Следуйте за мной, – взмахом указала направление и, заняв главенствующую позицию, направилась вперед, фривольно качая бедрами. Неужели она все еще на что-то надеется?

С опаской скосила глаза на Таэмина, чтобы удостовериться, смотрит ли он вслед пышке, так откровенно намекнувшей на открытую возможность поразвлечься. Но… Он смотрел вовсе не на нее, а… На меня?

Щеки залил румянец. Чувство явного удовольствия растеклось по телу. А когда он подал мне руку, чтобы отправиться в путь по путанным коридорам… Ох! Цоол всемогущий!

Я коснулась его ладони и мы тут же последовали за женщиной.

Впереди маячил длинный проход, который впоследствии постоянно куда-то сворачивал, путая и сбивая с толку. Множество дверей сменяли одна другую. Рядом с каждой, как верные стражи располагались массивные кристаллы, высотой с рослого криольца. Чуть выше Тая. Ну а мне необходимо было подпрыгнуть, чтобы сравняться с верхней точкой камней. Но это не суть. Самое завораживающее и интригующее было в их волшебном лучистом мерцании, которое служило главным источником освещения замкнутого тоннеля.

И так мы продвигались все дальше. В миг, когда я совсем отчаялась, думая, что наше путешествие никогда не закончится, женщина, сопровождающая нас, остановилась рядом с одной из дверей. Странно. Кристаллы возле входа мерцали ослепительно-зеленым светом, явно выделяясь среди других камней. Чтобы это значило?

Во мне нарастало волнение, сжимаясь, скручиваясь и затягиваясь внизу живота до такой степени, что горячая волна начала биться и отдаваться сладкой болью, распространяясь по всему телу. Ожидание чего-то ранее неизведанного наполнило мое естество. В горле пересохло. Сглотнула, но вставший поперек комок остался на месте. Моя ладонь в руке Тая стала влажной. Испытала неловкость, неуверенность и сразу поспешила избавиться от крепкого захвата. Искоса посмотрела на мужчину, который открыто наблюдал за моей реакцией. Поймав взволнованный взгляд черных глаз, осознала, что он переживает нисколько не меньше.

Его лицо, с которого в последнее время не сходило счастливое выражение, стало непривычно серьезным. Брови напряженно сошлись к переносице. Глаза загорелись лихорадочным огнем волнения и нетерпения. Пальцы потирали ладонь, которая еще совсем недавно держала мою руку в нежном пожатии.

– Новоприсущные! – женщина встала к нам лицом, перегородив своей пышной фигурой вход. – За этой дверью находится купель с биомассой для сбора, – указала на меня. – И отдачи, – махнула в сторону Таэмина. – Генетической составляющей.

Прозвучало довольно-таки пугающе.

– Также имеется пристройка с двухместными апартаментами, которые включают в себя комнату отдыха, столовую, две уборные и, конечно же, спальню, – на последнем слове сделала явный акцент.

У меня моментально все задрожало внутри от неистового волнения и чтобы хоть немного успокоиться, сжала пальцы в кулачки, впиваясь ногтями в нежную кожу.

– Спасибо! – ответил за нас двоих мужчина и обнял меня за плечи, словно чувствуя мое напряжение.

– Если необходимы подробные инструкции, – заискивающий и похотливый взгляд скользнул по стройной фигуре мужчины. – Или малейшая помощь, – нежно промурлыкала, сладко улыбнувшись, – то…

– Нет! – в один голос резко возразили оба.

– Мы справимся сами, – заявил лаверодин, вынуждая вересену освободить путь.

– Ну что ж, – обижено хмыкнула Витхи и гордо задрав курносый нос, ретировалась с чувством собственного достоинства.

Проследив за удаляющейся фигурой и еле дождавшись, когда она скроется за поворотом, Таэмин повернулся и взял мое лицо в ладони.

– Гетта, милая, ты готова стать моей женой? – жаркое дыхание возбуждающе защекотало кожу, вызывая невероятно обжигающий прилив крови к лицу. Наверное, даже щеки порозовели, отринув свойственную им белизну. Хотя теоретически это невозможно.

– Да, – еле слышно прошептала, снова не узнав в этом голосе себя. Слишком дрожащим и слабым он был.

– Ты меня боишься? – гюрен внимательно заглянул в глаза.

– Нет! – выдавила, сглотнув комок. И чтобы доказать ему и самой себе верность слов, добавила. – Тай, согласен ли ты стать моим мужем?

– Раз и навсегда! Да! – его пальцы задрожали, касаясь моей щеки. – Иди ко мне! – он порывисто распахнул дверь и, подхватив меня на руки, внес в помещение.

Нас встретила просторная пещера округлой формы с куполообразным потолком, свод которого мерцал россыпью мелких кристаллов в горной породе. Стены грубые и неотшлифованные подавляли своей мрачностью. Острые выступы отбрасывали пугающие тени и с легкостью могли внушить истинный страх. Неровная шероховатая поверхность пола тоже не внушала особого доверия. Ведь то и дело слышалось, как под ногами Таэмина шуршит подвижный грунт, препятствуя дальнейшему продвижению. Но мужчина упрямо шел вперед. Казалось, никакие трудности не способны замедлить его шаг. Спина прямая, уверенная поступь и надежные руки, удерживающие ту, что вверила ему сама судьба.

А что же я?

Отринула все лишнее и пугающее: мрачные тени, которые двигались по стенам, неотрывно преследуя нас, раздражающие звуки, крадущиеся по пятам. Закрыла глаза, окунаясь в приятные ощущения близости и нереального трепета.

Какое счастье, что я сейчас не одна. Тай рядом. Он сможет защитить меня от любой напасти и даже от самой себя. Уж в чем, а в этом была твердо уверена.

Плотнее прижалась к широкой груди.

Вдох. Мускусный аромат мужского тела заполнил легкие, обволакивая и, даря неистовое наслаждение. Прильнула еще теснее, стараясь уловить, впитать и запомнить естественный запах кожи. Голова уютно устроилась на широком плече. Губы невзначай коснулись пульсирующей венки на шее. Запредельный ритм возбуждал, заставляя сгорать от нетерпения.

Выдох. И…

Мое тело совершило стремительное, но полностью контролируемое падение. Одно мгновение, и вот я уже стою на ногах, ощущая каменистую неровную поверхность ступнями. Да! Мои туфельки слишком неподходящая обувь для подобных прогулок. Отметила для себя, все еще не решаясь поднять веки.

– Гетта, – нежное, но в то же время требовательное прикосновение, прошлось по моей щеке, заставляя распахнуть глаза.

– Где мы? – заморгала, фокусируя взгляд.

– Это наша купель перерождения, – указал в сторону.

Проследив за его жестом, уперлась взглядом в белоснежное, переливающееся кислотно-желтыми искрами, небольшое озерцо. По консистенции наполнение мало походило на воду. Не было ни всплесков, ни ряби, что вполне обычно для водной глади. Скорее всего, недвижная масса по своей густоте походила на застывшее желе.

Замерла, оценивая наполнитель купели, и медленно впала в состояние замешательства, ибо совершенно не понимала, что делать дальше. Возможно… Мы зря отказались от инструкций и помощи пышногрудой вересены? Но всплывшие в памяти малоприятные картинки фривольного поведения женщины моментально отозвались в душе уколом ревности. И я с чистой совестью отмела возникшие сомнения.

– Таэмин? – растерянно посмотрела на мужчину.

– Ты доверяешь мне? – произнес, внимательно всмотревшись в глаза, пытаясь найти истину, словно от него пытались утаить что-то.

Выдержав пристальный взгляд, утвердительно кивнула и робко улыбнулась.

– Тогда… – приблизился вплотную, обхватив мою талию одной рукой. – Я буду твоим наставником и проводником, – прошептал с хрипотцой. – Другом и соратником, – склонил голову, коснувшись уха жарким дыхание. – Мужем и… – чувственный поцелуй обжог шею, вырвав из груди блаженный вздох. – Любовником, – пальцы утонули в белоснежных волосах, широкая мужская ладонь превратилась в колыбель, баюкающую мою бедную голову. – Ничего не бойся, – желанные уста едва дотронулись губ, дразня, и волнуя, зарождая неистовое возбуждение. – Девочка моя, – жадным прикосновением очертил плавную линию шеи, плеч, спины. Нащупав шнуровку платья, потянул за одну из завязок. – Отбрось все сомнения и ложную скромность, – добавил, поймав недоуменный вздох. – Теперь ты моя, – черные глаза вдохновенно сверкнули. – Слышишь?

– А ты мой? – голос неуверенно дрогнул. От чего-то слезы навернулись на глаза. Сердце сдавило невыносимой тоской и безграничной нежностью.

– Да, – с улыбкой ответил Тай и коснулся моих губ поцелуем сначала нежным и осторожным, но с каждой секундой набирающим обороты. После невинных ласк его горячий язык беспрепятственно проник внутрь, настойчиво требуя более ярких наслаждений. Обжигающее прикосновение захватило меня целиком, подталкивая к безумству. Робко ответила неловким движением и тут же была подхвачена и увлечена неистовым танцем.

Гортанный рык, вырвавшийся из мужской груди, заставил смутиться.

Инстинктивно отпрянула, обрывая упоительную ласку.

Что сделала не так? Конечно, я уже имела небольшой опыт в поцелуях, но все они были на грани фола. И задумываться над правильностью действий не приходилось. Но теперь все совершенно по-другому. Мне безумно хотелось доставить удовольствие мужу. Но что если не смогу?

– Больше так не делай, – с укором рыкнул мужчина.

– Как? – приготовилась выслушать лекцию, но…

Он без дальнейших объяснений порывисто, но достаточно мягко развернул меня к себе спиной. Начал лихорадочно распускать шнуровку, стягивающую лиф. Когда застежка ослабла, платье объемным сиреневым облаком сползло к моим ногам.

Стыд-то какой! Отчего-то захотелось сжаться в комок. Почувствовала себя совершенно голой, хотя на мне все еще оставалось ажурное белье, прикрывающее интимные участки тела. Кровь прилила к щекам, обдавая их невероятным жаром. Он снова заставлял меня переживать и волноваться. А от последующих действий, вообще, захватило дух.

Сильные руки приподняли меня за подмышки, а нога, обутая в ботинок, подцепила носком гору бесформенной материи с земли, откидывая в сторону.

– Это ведь дизайнерская работа! – возмутилась вполголоса.

– Что значит эта тряпка в сравнении с тобой? – его голос стал невероятно хриплым, сексуальные дребезжащие нотки вызвали дрожь, прокатившуюся по всему телу. – Гетта, повернись.

Сделала робкое движение, переступив с ноги на ногу, но так и не решилась исполнить просьбу. Обняла себя за плечи, чувствуя, что начинаю замерзать в промозглом помещении без чувственных объятий Таэмина.

– Э-м-м! Нет! – заупрямилась. – Теперь твоя очередь, – намекнула на то, что он все еще в одежде в отличие от меня.

– Смирись, – тяжкий вздох. И за спиной началась характерная возня. – Тебе досталась капризная нави, – усмехнулся своим словам. – Своенравная, – туника полетела и опустилась рядом со мной. – Но безумно красивая, – ботинки отправились следом, звонко шмякнувшись о каменный пол. – Желанная, – пришел черед брюк.

Ну! Вот и что дальше? Зачем я только упиралась? Добилась, чего хотела? Теперь за моей спиной стоит совершенно нагой мужчина. Мне было неловко, волнительно и интересно одновременно. Горячая волна окатила с головы до пят. Я прям почувствовала настойчивый и полный нетерпения взгляд.

– Любимая?

От подобного обращения у меня все внутри перевернулось, ведь именно этого и ждала. А если не ждала, то, несомненно, мечтала о признании чувств. И что теперь? Стою и глотаю непрошеные, но такие сладкие слезы.

– Иди ко мне, – горячая рука легла на плечо. Я, не задумываясь, развернулась, вперившись в оголенный торс мужчины. И уже не было желания обращать внимание на неподобающий вид и стеснение.

– Тише! Моя глупышка, – прошептал. Легкие движения пальцев, то погружающихся, то выплывающих на поверхность из копны белоснежных локонов, действовали успокаивающе. Меня баюкало и ласкало каждое прикосновение, зарождая внутри нежность.

В ответном порыве обхватила скульптурный торс, прижимаясь к Таю как можно плотнее.

С минуту мы стояли в плотном двойном кольце рук. Внутри меня играло волнение, понять которое, мне довелось лишь тогда, когда мои ладони спустились чуть ниже и ощутили оголенные ягодицы. Но как оказалось, на этом сюрпризы не закончились. Похоже, болван воспринял мои слова излишне буквально и разделся полностью. И теперь в мой плоский девичий животик вжималась горячая восставшая плоть.

Сейчас в полной мере осознала, что, наверное, поступаю глупо и неразумно, следуя на поводу у внутренней неуверенности. Ведь Тай мой, а я принадлежу ему. И тело – это самое малое, что мы оба можем положить на алтарь супружеского ложа. Но все же совершила попытку, разорвать объятья и отстраниться. Как бы я того ни желала, сделать мне ничего подобного не позволили. Правда, хватка немного ослабла, создавая незначительное пространство между нами, словно ослабляя поводок.

– Ш-ш-ш! – мужчина удержал меня от попытки к бегству. – Извини! Я этого не планировал, – намекнул на восставшее естество. – Знаю. Слишком рано. Но… – он судорожно сглотнул. – Удержать в узде возникшие желания, оказалось намного сложнее, чем думал сначала, – грустно улыбнулся, прищурив глаза, которые превратились в щелочки, а затем и вовсе закрылись. То, что любимый испытывал явный дискомфорт, было очевидным.

– Почему? – задала нелепый вопрос, разглядывая напряженно сведенные брови.

– По-моему, и так все, очевидно, – уклончивый ответ, навел на определенные мысли, требующие немедленного объяснения.

– Для меня все еще нет, – заупрямилась.

– Р-р-р! – гортанно заурчал мужчина. – Да что же здесь непонятного? Я люблю тебя! – горячие ладони заключили мое лицо в ласковый плен. – Желаю завладеть твоими мыслями, душой и телом! Хочу поглотить тебя целиком и держать в своем плену вечно! – черные глаза наполнились возбуждающей лихорадкой, которая, расплескавшись, передалась и мне. – Мечтаю, чтобы ты дышала мной и никем больше! – голос сорвался и он перешел на шепот. – Уже жалею о тех быстротечных днях, что остались позади. Мне всегда будет мало времени, проведенного с тобой, – выдохнул и замолчал, прижавшись разгоряченным лбом к моему.

Поначалу возникло ощущение, что на меня наорали. И даже признание в любви долетело до моего сознания не сразу, но с каждым последующим словом беспокойное сердце пропускало удары и замирало, словно вслушиваясь и, улавливая сладостный смысл душевных откровений Таэмина.

В неистовом порыве приподнялась на цыпочки, обвила шею и, заглянув в бездонные омуты, произнесла:

– Я с самой первой нашей встречи дышу лишь тобой. Люблю тебя.

На лице Тая, искаженном напряжением моментально изменились черты, делая их более мягкими. Его удивленный беззащитный вид, тронул до глубины души. Мне даже показалось на мгновение, что он не ожидал услышать в ответ подобных слов, но безумно мечтал о них.

– Спасибо! – восторг и благодарность загорелись в его улыбке.

– Нет! Стоит поблагодарить Кенну! – задорно хихикнула, вспомнив, как бесновалась и злилась на нее. А ведь наставница оказалась во многом права. Кроме методов воздействия для достижения цели, конечно.

– Действительно, – просиял Тай, но счастливое выражение очень быстро исчезло с его лица, сменившись знакомой гримасой боли. – Не думал… – судорожно втянул воздух. – Неужели… Прошло так много времени? – прохрипел.

Испуганно вскинула голову, уставившись на мужчину. Ладони тут же ощутили жар тела. И почему только я не почувствовала его раньше?

– Вот дура! – отругала себя за неосмотрительность. – Ты горишь! – окинула взглядом раны на теле мужа, увеличивающиеся с каждой секундой. – Что я?… Ты?… Мы можем сделать? – волнение путало мысли.

Он молча указал на купель с биомассой.

– Ясно-ясно! Идем! – затараторила, взяв мужчину за руку и потянув к озерцу.

– Стой, – с усилием выдохнул. – Так нельзя, – указал на мое нижнее белье.

– Хорошо! – непослушные дрожащие пальцы едва справились с застежкой бюстье. Округлые нежные холмики оказались на свободе. Скованные холодом вершинки затвердели и начали ныть, причиняя дискомфорт.

Мужская рука потянулась к обнаженной груди, но замерла на полпути и обессиленно опустилась, повиснув плетью.

Я тут же оценила состояние мужчины. Дело-дрянь!

Мгновенно скинула туфельки, ощутив под ногами острые камни, нещадно впивающиеся в нежные ступни. Еще одна секунда и завершающая часть гардероба полетела вниз, оставляя меня беззащитной и нагой.

Уловила судорожный вдох. Неужто Таэмину стало хуже? Вот чего мне сейчас действительно не хватало, так это остаться вдовой, не познав сполна прелестей супружеской жизни.

В ужасе вскинула глаза.

– Гетта! Ты безумно красивая! – в бездонных глазах, округлившихся и ставших в два раза больше, светилось восхищение, смешанное с болью.

– Сейчас не время, – серьезно заявила, сделав вид, что полностью проигнорировала полученный комплимент, но на самом деле внутренне наслаждалась нахлынувшим трепетом. Протянула дрожащую от холода руку мужчине.

Он принял ее, прикоснулся губами к прозрачной коже и тут же отпустил.

Подняла удивленно бровь, не до конца понимая, что же все-таки происходит.

– Сначала пойдешь ты! – прочитав на моем лице недоумение, пояснил. – Смесь, заполняющая купель, кишит частицами для перерождения. Сейфлины в чистом первозданном виде опасны для моего ослабленного ядом организма.

Ошарашенно уставилась на мужчину, предлагающего испытать на своей шкуре то, что может реально убить. В своем ли он уме? Перевела испуганный взгляд на озерце, поблескивающее едва заметно передвигающимися желтыми искрами.

Страшно! Безумно! Нереально! Но… Похоже, других вариантов просто не существует.

– Хо-ро-шо, – пролепетала омертвевшим, словно механическим голосом. Сделала неуверенный шаг навстречу неизведанной опасности, но обжигающая ладонь, коснувшаяся плеча, остановила меня. Таэмин замер на расстоянии вытянутой руки. Я кожей чувствовала жар, исходящий от его тела и дыхание, что теплым вихрем гуляло в волосах, заставляя покрываться мурашками.

– Ничего не бойся, девочка моя, – прошептал дрожащий хрипотцой голос. – Для тебя они неопасны и не больнее, чем слабый укол иголки.

– Значит, все-таки будет больно, – констатировала факт. – Так и знала, никому нельзя доверять, – фыркнула и повела плечами, вынуждая мужчину отпустить меня.

– Гетта, я… – попытался оправдаться.

– И я тоже, – прервала дальнейшие объяснения и, аккуратно ступая по острым камням, приблизилась к самому краю.

Набрала в легкие побольше воздуха, словно перед прыжком в воду, хотя на самом деле сделала это скорее для храбрости. Шагнула в белесую массу, которая была довольно теплой и обволакивающей, настолько, что я не почувствовала поначалу какого-либо дискомфорта. Пока не заметила, как ожившие искры пришли в движение, и целенаправленно потянулись в моем направлении. С мгновение помедлила, но собрав волю в кулак, пошла навстречу мерцающим сейфлинам.

Что бы ни ждало меня впереди, я выдержу!

Однако когда первая чужеродная частица приблизилась и воткнулась в мою икру, исчезнув при этом, я уже не казалась сама себе такой храброй.

Каждая последующая искра несла боль и словно протягивала незримую нить между мной и чем-то неопознанным пугающим. А когда установленная связь оказалась достаточно прочной, меня потащило, затягивая все глубже в вязкую массу. Я уже совсем не ощущала дна под ногами. Еще чуть-чуть и вязкая жидкость достигнет носа. Внутри забилась паника. Возможность захлебнутся, была невероятно высока.

Пока я прибывала в состоянии испуга, вокруг меня образовалось плотное сверкающее кольцо сейфлинов. Мне даже удалось их немного рассмотреть. На первый взгляд ничего особенного в них не было. Они походили на пушинки вейчиков с множеством расправленных в разные стороны ворсинок. Только кончики светились и пропускали между волосками еле уловимые колебания, что и обуславливало их желтый мерцающий цвет.

Страшно! Как же мне СТРАШНО!

Инстинктивно сжалась в ожидании боли.

– Гетта! – долетел обеспокоенный голос любимого.

Попыталась повернуться, но биомасса плотно держала, не позволяя сдвинуться с места.

– Отпусти мысли о боли. Это всего лишь мгновение, – судорожный вдох. – Перешагни через свой ужас. – он уже задыхался. – Иначе нельзя, – прохрипел и затих.

Тай? Нет! Я смогу! Сумею! Должна!

Втянула в себя последний глоток воздуха, заполняя легкие до отказа. Задержала дыхание. Закрыла глаза и максимально расслабилась, насколько это было возможно, отдавшись на волю проведения.

И как только отпустила сковывающий тело страх, в него одним моментом воткнулось множество иголок. Когда организм достиг своего болевого порога, мучения тут же прекратились и меня с головой окутало неожиданное состояние безмятежности и покоя. Нереальная волна чувственного удовольствия прокатилась по все еще ноющей коже.

Интересно. Что произошло? И почему такая резкая перемена восприятия? Задавшись этими вопросами, осторожно открыла глаза.

Цоол Всемогущий! Удивлению не было предела, когда осознала, что парю в воздухе, вместо того, чтобы быть поглощенной вязкой жидкостью. Под ногами не чувствовалось дна. Произвела несколько махов как при плавании, но не почувствовала сопротивления и давления, лишь порыв прохладного воздуха. Осмотрелась, вокруг царила непроглядная темнота. Единственным источником света оказалась моя мерцающая кожа, которая постепенно начала освобождаться от сверкающих частиц, изменивших свой первоначальный цвет. Теперь они стали ослепительно-белыми. И подобно маленьким фонарикам висели в воздухе слегка колеблясь и вибрируя.

Возникло глупое желание потрогать сейфлинов, невзирая на то, что в прошлый раз они причинили немало боли. Но… Попытавшись протянуть правую руку, поняла, что она застряла где-то над моей головой. Вскинула голову.

Хм! Моя кисть в отличие от меня самой осталась на поверхности. Ее словно запечатало в застывшем слое биомассы. Я прекрасно видела сквозь образовавшуюся пленку все, что происходило с моей частью тела. Странно! Могла рассмотреть каждый пальчик на руке и ладонь, помеченную символом на камне присущности. Но не более того. Все остальное пространство оказалось для меня закрытым. Начала нервничать, понимая, что теряю контроль над ситуацией и возможность спасти Тая. Как только подобные мысли возникли в голове, моей ладони коснулось тепло. Сильные пальцы переплелись, объединяясь с моими в одно целое. Вздохнула с облегчением, поняв, что муж рядом. Стоило только успокоиться и ровно выдохнуть, как сейфлины образовали подушку подо мной и начали выталкивать невесомое тело наверх.

Все произошло так стремительно и быстро, что я даже не успела толком понять, каким образом мы с Таэмином поменялись местами. Его поглотила биомасса, а я осталась лежать на затвердевшей поверхности.

Кисть лаверодина дрогнула. Тревожное чувство завладело мной целиком. Перекатилась на живот и попыталась проникнуть взглядом сквозь затвердевшую структуру, но ничего не увидела, лишь почувствовала судорожно сомкнувшиеся в пожатии пальцы. Усилила эффект, страшась потерять столь необходимый ему и мне контакт.

Спустя десять бесконечных минут почувствовала вибрацию и толчки. Еще! Сильнее! И… Вот на поверхность вытолкнуло Таэмина! Такого же липкого, но в отличие от меня невероятно измученного. Но, главное, что он дышит, значит, жив.

Пробежалась оценивающим взглядом по телу мужчины, пытаясь выяснить, что могло в нем измениться. И с недоумением поняла, что практически ничего. Щупальца все так же опутывали тело, правда, раны зарубцевались и стали более светлыми. Попыталась расцепить ладони, чтобы посмотреть на то, что стало с печатью на пояснице, но он не позволил этого сделать.

– Дай мне вторую руку, – прохрипел, изменившимся до неузнаваемости голосом.

Я послушно вложила кисть в раскрытую ладонь, нависнув над обессиленным мужем.

– А теперь, – выдохнул тот. – Смотри, – устало прикрыл глаза.

Сначала я совершенно не поняла, на что указал Тай. Куда глядеть? Растерянно окинула взглядом пространство, окружающее нас. Мрачные стены пещеры, застывшее озерце купели, мерцающий купол над нашими головами. Непонимающе воззрилась на мужчину, который все еще неподвижно лежал, мерно дыша. Но… Бросив короткий взгляд на соединенные в замок кисти, сразу все поняла.

Наши оттенки начали смешиваться, перетекая один в другой. Моя кожа постепенно окрашивалась в нежно-коричневый цвет, а его приобретала более светлый тон. Сначала пигментация окрасила кисти, затем руки до локтя, перешла к плечам и так постепенно захватила весь кожный покров. Не знаю, как долго следила за происходящей метаморфозой. Я забыла о времени, да если честно и как дышать тоже. Меня отвлек тихий ласкающий своей интонацией шепот.

– Гетта! Ты превратилась в невероятно красивую гюрену! – восхищение в его голосе и обожание в сверкающих глазах вызвало невероятный душевный трепет. – Моя девочка, – он потянул меня к себе, роняя на широкую грудь. – Моя жена! – крепкие мужские руки собственнически прошлись по изгибам тела, заключая хрупкий стан в объятия.

Его слова, наполненные любовью, заставили захлебнуться нежностью в ответном чувстве. Всхлипнула, пролив слезы блаженного счастья. – Ты мой!

Эпилог

Обжигающие губы проложили чувственную дорожку по шее, спустились ниже, едва касаясь плеча, скользнули вдоль позвоночника, замерев в области поясницы. По оставленной на коже влажной тропинке, гулял холодок, вызывая мелкую едва заметную дрожь. Горячие ладони обрисовали контуры тела, очертили тонкую талию и юркнули под меня, замерев на чувствительном животике. Мужская щека прижалась к ягодицам. Жесткая щетина начала щекотать и колоть кожу, заставляя недовольно заворчать, заерзать.

Поняв, что я нахожусь на грани пробуждения, мужчина приподнялся и ловко перекатил расслабленное податливое тело на спину. Он не сделал более ни одного движения, просто наблюдал и ждал, когда проснусь. Едва ресницы дрогнули…

– С добрым утром, любовь моя, – прошептал, вглядываясь в заспанное лицо.

– Уже в который раз за последние дни? – довольно улыбнулась, сладко потягиваясь, выгнула спину.

Таэмин тут же сдавленно застонал и сжал кулаки, захватив пальцами тонкую простыть. – Что ты делаешь со мной, озорница?

Удивленно распахнула глаза, состроив из себя святую невинность. Но стоило достичь взглядом мужского стана, осознала, как глубоко увязла в безумном желании обладать им и отдаться целиком и полностью его власти.

Облизнула пересохшие уста, чувствуя, как нарастает ненасытная жажда.

О, как он невероятно красив и сексуален, вот так нависая надо мной. Каждый мускул напряжен, крепкие руки, как мощная защита, ограждают меня от внешнего мира. Глаза сверкают неистовым возбуждением. Слегка приоткрытые губы вызывают дикое влечение, ощутить их страстные поцелую. Учащенное дыхание побуждает дышать с ним в унисон. Отчего дико закружилась голова.

– Сама не знаю, – прикоснулась кончиками пальцев к его щеке, обвела контур лица, заставляя мужа закрыть глаза, и судорожно втянуть воздух.

– Ты сводишь меня с ума, – прошептал, склонившись и коснувшись нежной плоти.

– Нет, – обвила шею руками, пытаясь притянуть Тая как можно ближе. – Люблю, – выдохнула прямо в губы, которые ощутив на себе бурное желание в надрывном вздохе, больше не оттягивая момента, впились жадным обжигающим поцелуем. Широкие ладони заскользили по обнаженному телу, лаская и опаляя каждый уголок и частичку моего естества. Я задыхалась от переполняющих ощущений близости, теряла контроль, уже не властвовала над сердцем, которое оглушало своим биением и дыханием, судорожно срывающимся в запредельный темп.

– Моя маленькая, – Таэмин покрыл мое лицо поцелуями, скользнул к шее, чувственно коснулся языком яремной впадинки, заставив судорожно сглотнуть. Продолжил свой путь. Добравшись до желанной цели, захватил губами сжавшуюся в напряжении вершинку груди, вытеснив протяжный стон.

Мои пальцы зарылись в жестких волосах и, сжав их, дернули голову любимого ближе, не позволяя отстраниться.

Он страстно лелеял грудь, припадая то к одной, то к другой вершинке лаская, покусывая, целуя, обводя горячим языком округлости.

– Тай, – простонала, но на самом деле собиралась сказать о большем. Хотела кричать о том, как желаю его всей душой и… Телом, которое изнывало от ласковых прикосновений, требуя большего. Выгнулась дугой, подаваясь вперед.

– Сейчас, моя ненасытная дикарка, – пальцы спустились к животу, обвели ямку пупочка и скользнули ниже, прикоснувшись к женскому естеству, которое ощутив приближение чувственной ласки, запульсировало сладкой болью. Попыталась приблизиться, но он, словно специально дразня, отвел руку.

Стон разочарования сорвался с моих губ. На что гюрен усмехнулся. А внутри меня промелькнуло возмущение, которое тут же подавила сдавленная боль.

– Ты хочешь моей смерти, – обижено прохныкала, сжимаясь в комок и, пытаясь сдержать нахлынувшее возбуждение, гуляющее обжигающей волной по венам.

– Нет! – он снова навис надо мной и, посмотрев на меня обезумевшими от страсти глазами, прошептал. – Я хочу тебя, – под ошеломляющие слова он погрузился в меня одним мощным ударом, вызвав сладострастный стон у нас обоих.

Я утонула, растворяясь в мужчине, который каждым движение заставлял взрываться мир внутри меня. Неистового ласкала рельефное торс, оставляя в порыве страсти следы ноготков на смуглой коже. С каждым толчком норовила прижаться, как можно плотнее к любимому, на что он целовал меня в губы и приглушенно шептал что-то очень нежное. Под шепот любви наши тела выгнулись захваченные безумным огнем и невольно растворились в нахлынувшей неге.

А потом мы долго лежали молча наслаждаясь сладкими ощущениями близости. Моя голова уютно устроилась на плече Таэмина, который бережно прижимал меня к себе, словно боясь, что упорхну, как пташка. А я обнимала его, стремясь слиться в одно целое, хотя мы и так были чем-то единым и неразделимым.

Если честно мне и в голову никогда не приходило, что можно полюбить кого-то так самозабвенно. Для меня стало жизненно необходимым быть рядом. И каждая незначительная разлука отдавалась болезненным волнением во всем теле, требуя прикосновения, пусть даже взглядом.

– Тай, мне страшно, – произнесла, вызвав недоуменный ответный вздох.

– Отчего? – он нежно провел по моей щеке, убирая с лица шелковистую прядь волос.

– Ты будешь смеяться, – прикрыла веки.

– Разве я когда-нибудь?… – осекся мужчина и заключил меня в теплые объятья, прижав к себе еще крепче.

– Вот именно, – хмыкнула, подловив его на слове. – Просто… Подумалось… Любить так сильно, это неправильно.

– Так ты меня любишь? – довольно промурлыкал он, недослушав до конца, но осознав суть, спросил. – Почему?

– Слишком больно будет потерять, – выдохнула и замолкла.

– Кто тебе сказал, что я позволю тебе потеряться? – он приподнял мою голову за подбородок и заглянул в наполнившиеся грустью глаза. – Немедленно оставь все сомнения, – он щелкнул меня по носу. – Разве не достаточно того, что люблю тебя?

– Конечно, нет! – на моих губах зажглась хитрая улыбка.

– Ну что ж придется постараться, чтобы было да, – он сгреб меня в охапку и кинул на мягкие подушки. – Мало любви говоришь? – рыкнул мужчина и заглушил мои протесты жарким поцелуем.

Татьяна Скороходова

Сделать шаг

Глава 1

В которой рассказывается о незатейливой жизни вед, методах колдунов, а также выясняется, чем может закончиться встреча заклятых врагов

– Зоря, Зо-ря! Пошли, дело есть! Папка сказал, помрет без тебя! – завопил Данко, влетев в дом, словно снаряд из пращи. Громыхнула дверь, лениво тявкнула Динка, муха, бьющаяся о стекло, замерла на миг, потерла лапки и уставилась на незваного гостя.

Я выжала рушник и бросила в кадку к уже постиранным простыням и наволочкам. Страсть тетки к чистым, пахнущим лавандой простыням я разделяла всей душой. Начнёшь тут разделять, ёж побери, стоит переночевать в трактире на пыльной шкуре вместе с клопами, и наотрез отказывалась разделять, когда дело доходило до постирушек.

– Твой папка и Всевидящего переживёт, – буркнула я, перекинув за спину косу, которая так и норовила окунуться в грязную воду.

– Та не! Не он! Пришлые у него, вчерась приехали, купчина с женкой, только она вот-вот копыта отбросит, – Данко не сводил зачарованных глаз с моих скромных прелестей, облепленных влажной рубахой.

– Ладно, подожди на улице, пострел, – я с трудом разогнулась.

Веда – ведой, а делать домашнюю работу домового не заставишь. Жуш – тот ещё лентяй, да такой склочный, что белый свет не видывал. Их бородатое в валенки обутое Высочество, видите ли, не для того на свет явились, чтобы марать руки чёрной работой. На мой вопрос: «А для чего?» следовал незамедлительный ответ: «Бабьим мозгам понять не дадено».

– А ну, брысь во двор, и жди меня там! – цыкнула я на пострелёнка.

Данко скорчил рожицу и вылетел во двор, громыхнув дверью. Этот ребёнок и спать ложился с разбегу. Я вздохнула. Попробовал бы кто так вломиться к колдуну… Ведьмы, колдуны, к этим вражинам со всем почтением, уважением и кучей злотых, подобострастно заглядывая в глаза и расшибая лбы об пол. А мы, веды – так, по мелочи. Горячку снять, роды принять да зелий наварить. Мы не причиняем зла, не наводим порчу и не балуемся приворотами, не говоря уже о швыряниях молниями и огнём. Мы лечим. Спокойные деньки выпадали редко, обычно ни днём, ни ночью нет отбоя от посетителей. Хорошо, если кто в здравом уме придёт, иногда такие болящие попадаются… Как вчера. Вкатился крепенький красноносый мужичок-боровичок и с порога обвинил соседку, что она его, невинного и святого ещё при жизни, мужеской силы лишила. Когда же Лида сухо поведала страдальцу, что виной его мужеского бессилия пиво да вино, до коих мужик был весьма охоч, а не бабы-ведьмы, он затопал ногами, распустил горло, даже безмозглых куриц приплёл к нашему родовому древу. Болящий на удивление резво покинул нас, уносясь прочь с прытью вполне себе здорового зайца. Я невольно хмыкнула. Кочерга – безотказный и недорогой метод лечения. И чего приходил, спрашивается?

Переодевшись в удобные кожаные штаны и рубаху с безрукавкой, я взяла с лавки у дверей сумку с настоями и мазями и вышла во двор. Горожане косо смотрели на наши одёжки, неподобающие солидным матронам и целомудренным девам. Плевать, по лесу в длиннющих юбках не набегаешься. Да и матроной мне стать не грозит, разве что болезный на всю голову руку и сердце предложит. Заезжие мужики думали, что две одиноко живущие на отшибе женщины обделены мужским вниманием. Вроде дома терпимости на природе. Рецепт лечения один – та же кочерга и парочка ловушек на совсем тяжёлый случай для особо непонятливых. У местных наша красота успехом не пользовалась, уж больно чернявы и худющи по здешним меркам. Светловолосые невесты кровь с молоком и я смотрелись рядом, как холеные избалованные домашние киски и чёрная бродячая кошка.

На улочках Миргорода кипела жизнь. Служанки в чепчиках торопились на рынок, чтобы наполнить корзины зеленью, ароматными булками, свежей рыбой и овощами, пока солнце не получило полную власть над городом. Торговцы подпирали двери, лениво высматривая покупателей. Крол катил по каменной мостовой на телеге, запряжённой старушкой Летькой. Молочник тряхнул вожжами, кобыла неторопливо остановилась, помахивая хвостом.

– Привет, Зоря! Давненько не видались! – морщинистое лицо расплылось в щербатой улыбке.

– Дела, Крол, дела, – я улыбнулась в ответ. Он считал себя по гроб нам обязанным за исцеление дочери, поэтому частенько баловал нас чудесными сырами и рассыпчатым творогом. Да и скандалы с Лидией доставляли обоим немало удовольствия.

– Каки-таки дела, что, в лесу кикиморы с лешаками войну устроили?

– Нет, Крол, поганок несметный урожай, зелье в четыре руки варим.

Дед зажмурился, цокнул языком:

– Помнится, угощала меня Лида настоечкой, аж до булок продрало!

– Прости, Крол, тороплюсь, – я усмехнулась. После Лидиного «букета» дед так замучил бабку, что та примчалась, как ошпаренная, к тетке за успокоительным отваром.

– Ну, гляди, зайду на днях, там и потренькаем о делах-то, за ковшиком медовухи, – протянул Крол, подмигнул мне на прощание и покатил дальше, бодря старушку Летьку вожжами и смачными присказками.

Данко потерялся по дороге, соблазнившись игрой в ножички с тремя дружками. Я поправила тяжелую сумку, так и норовящую сползти с плеча, и толкнула ворота.

Трактир «На завалинке» славился отличным пивом, наисвежайшими раками, зрелой сочной красотой хозяйки и нелюдимым трактирщиком. Поговаривали, что суровый кряжистый Золтан когда-то лиходействовал по лесам, но поговаривать – это одно, а ляпнуть такое при самом Золте отважился бы только тот, кто решил свести счеты с жизнью. Мы много раз выхаживали заезжих, решивших побузить в старенькой корчме. Ничего, шрамы и сломанные носы мужчин только украшают, а ребра срастаются. Я взобралась по высоченным ступенькам, перешагнув через блаженствующего в теньке Пирата, но пёс и ухом не повел.

Прохлада комнаты окутала разгорячённое тело, принеся долгожданное облегчение. Уже совсем скоро места свободного будет не найти от проголодавшихся после утренних хлопот клиентов. Днём в трактире столовались приезжие и торговцы, а вечером бездельничали горожане, прожигая заработанное тяжким трудом. Скользкие личности, которых в городе хватало, предпочитали являться ближе к ночи, когда большинство гуляк разбредалось по домам, проигравшись в пух и прах, упившись в хлам и всласть намахавшись кулаками. Золт привечал всех. Лишь бы платили и не бузили сильно, а статус гостя – дело десятое. От запаха грибного жаркого у меня забурчало в животе.

Золтан неспешно поставил кружку с пивом на стол и нахмурился.

– Звиняй, девка, зазря потревожил, – он задумчиво оглядел огромное блюдо с сухариками, овощами и прозрачными розовыми ломтиками мяса, поддел пальцем ядрёный багровый перчик и сунул в рот, жмуря глаза от удовольствия.

– Померла, что ли, постоялица? – я опустилась на лавку, бросив рядом тяжёлую сумку.

– Жива пока, – Золт неторопливо и тщательно прожевал кошмарную закуску, вытер усы полотенцем.

– Тогда что, ей уже полегчало? – поинтересовалась я, раздумывая, сейчас перекусить, или дождаться обеда. Мы без стеснения пользовались расположением Золта. Было дело, он выставил меня за дверь, когда я сунула монету, и повторять ошибку мне совсем не хотелось.

– Да не, плоха совсем. Колдун у неё, токмо как прикатил, – буркнул трактирщик, выбирая очередную жертву на тарелке.

Я похолодела.

– Ты, ты… соображаешь, что сделал? – рявкнула я.

– Чего это я должен соображать. Платит – беру на постой. А уж чем он там, наверху, занимается – евонное дело. Моё дело маленькое – чем меньше дохляков в корчме, тем лучше. Кто лечит и кого калечит, мне тускло, лишь бы не померла в такую жару, – пожал плечами Золтан.

Подорвавшись с лавки, я бросилась вверх по лестнице, к жилым комнатам. Взлетев по ступеням, замерла в темном коридоре, всмотрелась Взглядом.

Здесь, совсем рядом, за этой стеной. Дымка страха, боли и тьмы медленно, неспешно пульсировала, извивая щупальца, я едва не попятилась, когда увидела силы, которые привёл в действие враг. Ругнувшись про себя на липкий, мерзкий холодок, который свернулся клубком под ложечкой, я распахнула дверь.

Полный молодой мужчина жался к стене, не сводя безумного взгляда выпученных глаз с кровати. На постели разметалась рыжеволосая девушка, отпечаток смерти на мертвенно-бледном лице ясно говорил, что жизнь уходит, уходит безвозвратно.

Я оценила врага. Тварь, что сидела у ложа больной, была готова убить, чтобы вырвать из лап Нави мертвую. Спасти рыжеволосую, отдав Жрице первого встречного, на кого колдун пошлёт…

Худощавый тип в белоснежной рубахе и кожаных штанах поднял на меня странные светло-серые глаза, бровь поползла вверх, чётко очерченный, чувственный рот искривился в ухмылке. Пепельные волосы, небрежно собранные в хвост чёрной лентой, растрепались и длинными прядями падали на скуластое лицо хищника.

– Тебя не звали, веда. Это мой приработок, – процедил тип.

Мерзавец отвернулся, более не обращая на меня внимания, и продолжил чёрное дело. Самое что ни на есть чёрное. Черные не бывает.

Я прерывисто вздохнула. Тёмная дымка клубилась над постелью, сворачиваясь и разворачиваясь, как огромная змея, кольца вершили медленный страшный танец, ввергая меня в состояние ступора. Рано или поздно наша встреча должна была состояться. Сколько раз я в отчаянии смотрела, как тьма забирает очередную дань! Колдун не лечит, он перенаправляет болезнь другому, чаще всего первому встречному. Просители догадываются, но предпочитают делать вид, что ничего не знают. Жизнь родного человека всегда дороже неизвестной жертвы. Я уж не говорю о себе, любимых. Страшный договор со Жрицей позволяет колдуну изгнать болезнь, но требует кровавую ответную жертву. И тогда уже не спасти и не помочь. Человек обречён. Сухота, порча, лихоимка – страшные лики дела рук колдунов. Те, кто выжил при помощи колдовских чар, ещё при жизни превращались в нелюдей. Исцелённые сходили с ума, страдали от похоти, спивались, беспричинная злость и ненависть ко всему сущему сжигала их изнутри. Или нападала такая тоска, что в реку или с обрыва. Несчастные родные, разрушенные семьи и даже гибель близких – плата за вызов судьбе. Смерть взамен давала лишь пару-тройку лет неполноценной жизни, но люди, как всегда, делали выбор в пользу отсрочки приговора любой, даже такой страшной ценой. Правда, об этом колдуны предпочитали не говорить, а те, кто прибёг к их помощи, тоже помалкивали. Я это знала, как никто другой…

Я вскинула руку, сплела пальцы и ударила. Змея выгнулась, как разъярённая кошка, ринулась в атаку. Колдун стремительно обернулся, выставив руки вперёд, бросил заклятие. Меня отшвырнуло, впаяв в стену, но я устояла на ногах и ответила со всей силой, на какую была способна. Радужное облако сгустилось над постелью, сдавило в объятиях кольца тьмы. Тварь забилась в страшных конвульсиях, разрывая в клочья цельную ткань жизни. Собрав в стрелу силу Света, я спустила тетиву. Бешеные глаза, горящие ненавистью, яростью и отчаянием, занесённый кулак – вот и всё, что я успела рассмотреть.

* * *

Солод, прокусив до крови губу, с ужасом смотрел на разыгравшуюся битву. Когда в комнату влетела чернявая девка, ему уже было всё равно, выживет жена, или нет. Сухопарый высоченный тип нагнал на него такого страху, что ему стало плевать, сколько платить и чем всё закончится, лишь бы побыстрее отделаться от жуткого целителя. Он чувствовал, как нечто сдавило грудь, ледяные щупальца коснулись сердца, клубком свернулись под ложечкой. Волосы поднялись дыбом, тело одеревенело. Не божеское дело творил колдун, не божеское… Но за Лянку тесть нерадивого зятя на ремни порвёт, в этом Солод не сомневался. А теперь проклинал и тестя, и Лянку, и себя, дурака распоследнего.

Колдун, тяжело дыша, стоял над лежащей на полу смуглой девчонкой, пристально вглядываясь в нечто над постелью. Солод ничего не видел и не понимал, но по глазам колдуна стало ясно, что беда здесь, рядом, в комнате. Рванув с шеи пузырёк темно-жёлтого стекла, колдун вытащил пробку, отшвырнул её в сторону и глотнул из крохотного горлышка. Упав на колени, разжал зубы черноволосой и влил маслянистую жидкость ей в рот. Кровь изо рта пополам с зеленоватой жидкостью струйкой побежала по бледному, как саван, лицу ведьмы, закапала на ворот льняной рубахи. Тип чертыхнулся, попытался встать и упал рядом с девицей. Светло-серые глаза безжизненно уставились на Солода. Флакон, подскакивая, покатился по полу и замер у самых сапог ошалевшего купца.

Лянка приподнялась на кровати, безумными глазами обвела комнату, тихо, душераздирающе застонала, и снова рухнула на постель, закатив глаза. Кожа посерела, почернела, скукожилась, покрылась глубокими морщинами. Тело несчастной превратилось в мумию и рассыпалось в прах. Вместо жены на постели лежала куча пепла. Солод отмер, заорал. Он орал, когда катился с лестницы, орал, когда мчался через корчму, орал, когда нёсся по улицам, расшвыривая прохожих.

Нашли его только под вечер, пропахшего мочой, трясущегося от страха и безумного. Белого, как лунь.

Глава 2

В которой, собственно, герои знакомятся уже как взрослые и выясняется, что после драки кулаками не машут

Я бреду сквозь густой туман по узкой каменой тропе. Холод и липкая сырость пробирают до костей, под ногами клубится грозовое облако. Безмолвие нарушает лишь карканье ворон и тоскливый плач неясыти. В отчаянии взмахиваю руками, срываюсь вниз, в тяжёлое живое и вязкое грозовое нечто. Вспышка молнии, в ядовитом отблеске мелькают безглазые, серые лица, тени тянут ко мне когтистые лапы, раззявив оскаленные рты. Клубы призраков окружают, впиваются ледяными когтями в сердце, я бьюсь, но не могу прорвать вязкий, смертельно-ледяной туман. Тени шепчут, шепчут вкрадчиво, мерзко, от этого шёпота у меня волосы встают дыбом, ёкает сердце, я выхватываю кинжал, который победно сияет льдом, и вспарываю тьму.

Дикий вопль, вопль тысяч разъярённых глоток пронзает тьму, сбивает с ног, но я продолжаю идти, сжав зубы от ярости, разгоняя тени взмахами клинка. Я тебе не по зубам, тьма. Подавишься. Но, их так много, им нет числа, их все больше… И, самое жуткое, я знаю, что там, за дымкой из душ проклятых, меня ждет он.

Он убьёт меня.

– Зоря! Зоренька! – знакомый голос зовёт, кричит, прорываясь сквозь туман и время. Я не могу ответить, не могу, рыдаю от злости, сжимаю пальцы, впиваясь ногтями в ладони до крови, но спасительной боли все нет, я навсегда останусь в омуте тьмы и призраков …

* * *

Я разлепила глаза. Кошмар. Слава Всевидящему, это был всего-навсего кошмар! Кровавая пелена понемногу рассеялась, и я с неимоверным облегчением узнала родные до боли черты.

– Лида, – прохрипела я и попыталась улыбнуться. Челюсть распухла и болела.

Она всхлипнула, уронив голову мне на грудь, крепко обняла. Я уставилась на черноволосую макушку с проседью. Дышать было тяжело, но ни за какие коврижки я бы не сказала об этом тетке. Мне было до дурноты страшно.

– Кой леший дёрнул тебя в драку лезть? Двадцать лет, а ума не нажито! На ноги встанешь, отдеру хворостиной, чтоб неделю сидеть не могла, – Лида подняла, наконец, голову, и вытерла покрасневшие глаза уголком полотенца.

Я, как могла, ухмыльнулась. Тетка поднялась с постели, упёрла руки в боки и склонила голову к плечу. Я хорошо знала эту позу. Сейчас кому-то мало не покажется, и это, к счастью, буду не я. А кто? С трудом повернув голову, я во все глаза уставилась на лавку напротив моей постели. Ёж побери!

Пепельные растрёпанные волосы обрамляют скуластое лицо, глаза закрыты, рука с тонкими длинными пальцами аристократа без сил свисает с лавки. Ворот белоснежной рубахи в темных пятнах, на подбородке запеклась кровь. Колдун, распоследняя сволочь, мерзавец, чтоб его ёж задрал!

– Ну, господин нехороший, чего молчим? – прошипела Лидия, постукивая носком сапога по полу. – Что можем сказать в своё оправдание, харя колдунская?

Длинные ресницы вздрогнули, ухмылка искривила губы, пальцы сжались в кулак, побелели и замерли.

– Колдовать не выйдет, чёрный, даже не пытайся! В погоне за наживой ни себя, ни девочку не пожалел! – тетка надвинулась на него, закрыв мне обзор.

Ответа мы так и не дождались. Лида постояла, тяжело дыша, обернулась ко мне:

– Ты как?

Я прислушалась к себе. Вроде всё как всегда, руки-ноги-голова на месте, беспокоила лишь жуткая слабость, тошнота и беспричинный, необъяснимый страх. Я дёрнула плечом.

– Лежи, лежи. Этот мерзавец тебе яд влил, – она повернула белое от злости лицо ко мне, карие глаза полыхнули гневом. Я потеряла дар речи. – И себе тоже, – помолчав, добавила она, не сводя с меня глаз.

– Лид, – прохрипела я. Горло саднило, как будто орала я на самом деле, а не во сне. – Как это? Если он яд влил… Почему я жива?

– Красавец сам объяснит, если пожелает, – нахмурилась тетка. – Да, чёрный? Если жить хочет, а он хочет, очень хочет.

Лида даже тараканов не трогала, но сейчас, судя по голосу, типу на лавке она грозила на самом что ни на есть полном серьёзе. Колдун никак не отреагировал.

Она постояла немного, испепеляя взглядом противника, чертыхнулась и повернулась ко мне:

– Я спущусь к Золту, возьму кое-чего для поднятия сил, вы уж тут, прошу ласково, не поубивайте друг друга до моего прихода.

– Зайди в мою комнату, принеси сумку, – тихий глубокий голос отозвался во мне странным эхом. Помнится, очень похожий голос был у заезжего певуна, я его потом год не могла забыть, а местные красотки просто утопили его в горючих слезах и дорогих подарках, напрасно надеясь на взаимность.

– А больше тебе ничего не надо? Горшка, например? – ядовито поинтересовалась Лида.

– Там противоядие, тётка. Если хочешь, чтобы мы тут провалялись до второго пришествия, то можешь валить за своим супом, – с лёгкой издёвкой в голосе ответил колдун.

– Нарровский волк тебе тетка, морда колдунская! – фыркнула Лидия и вышла в коридор, хлопнув дверью.

Значит, мы у Золта. Это он, наверное, позвал Лиду на помощь. Я закрыла глаза. Колдуны… Обычно они селились уединённо, меняя место жительства через пару-тройку лет. Когда люди начинали понимать, какую цену придётся платить, обычно их уже и след простыл. Дело своё они знали. Жрица берегла своих воинов.

Когда к нам на хутор забрёл колдун, мама умирала, гасла, как свеча. Отчаявшийся отец падал с ног, не зная, как и чем облегчить её страдания. Не помогали ни зелья Лидии, ни заговоры, не помогало ничего! Папа уже не мог смотреть мне в глаза, не мог отвечать на наивные детские вопросы, когда же мама выздоровеет, и когда все будет, как прежде. Сколько раз он твердил, чтобы она не смела лечить! Мама только смеялась… Заливисто, задорно, искренне. Он улыбался в ответ. В тот раз она встретилась с силой, которая оказалась сильнее её Света. Работа колдуна… Болезнь пожирала её, муки были невыносимы, пытка длилась и длилась…, и отец попросил о помощи у того, кого ненавидел. Отдал себя в уплату чёрной силе, отдал целиком. И не пожалел ни разу. До самой своей смерти. Я это знала.

Мама выздоровела, отец слег. Через год его не стало, а ещё через полгода, ранней весной, я наткнулась на тело мамы в лесу. Та сосна и сейчас перед глазами… Пришла в себя уже у тётки, и только через тысячу лет научилась заново говорить. Две скромных могилы мы навещали каждый год. В день обряда колдуна. День настоящей смерти моих родителей.

Чёрный не подавал признаков жизни, то есть, он, конечно, был жив, но просить прощения и рвать на себе волосы в знак искреннего раскаяния явно не собирался. Как можно жить, понимая, что творишь зло? Что заставляет делать выбор в пользу тьмы, я не могла и не хотела понимать. В Миргород, небольшой городишко, колдуны не хаживали. С тех самых пор, как погибли родители. Может, и бывали, но проездом, не останавливаясь. А вот с их жертвами мне встречаться довелось. В нашем лесу есть целебный источник. Раз в год в день Всевидящего к нему стекались просящие о чуде исцеления. Я видела этих несчастных. Они отличались от больных по судьбе так же, как быстродействующий яд от спиртного. Скорость, сила и неотвратимость болезни от колдовских чар надежды не оставляли. К нам тоже приходили. Люди готовы молиться хоть тьме, хоть свету, лишь бы выжить. Лида только качала головой, молча выслушивая оскорбления обречённых, которым вынуждена была отказать в помощи. А после дня Всевидящего надиралась вусмерть. В покоях купца я видела, что смерть уже не отпустит жертву. Больной никто не смог бы помочь, ни веда, ни лекарь, ни чудо, ни сам Всевидящий. Судьба ставила кровавую точку, обрывая нить, и мешать ей колдун был не должен.

Вернулась Лида. Подошла, тронула прохладными пальцами мой лоб, нахмурилась, но промолчала. Помедлив, поставила на стол флакон темно-синего стекла.

– Ты про это говорил, чёрный?

Он, не оборачиваясь, буркнул:

– Дюжину капель в молоко, женщина. Дюжину, не больше и ни меньше.

Лида фыркнула. Открылась дверь, в комнату, тяжело ступая, вошёл Золтан. Поставил кувшин на стол, не глядя на колдуна, бросил:

– Если к вечеру Зоря на ноги не встанет, тускло тебе будет, колдун, ой, как тускло, – от его тона у меня мурашки стадами забегали. Чёрный никак не отреагировал на угрозу. Золт потоптался немного, хмуро глядя на колдунскую спину, бросил цепкий взгляд на меня из-под кустистых бровей и вышел.

Лида сосредоточенно отмеряла капли в кружку. От запаха засвербело в носу. Я оглушительно чихнула, челюсть отозвалась острой болью. Ответишь ты мне за это, козел бодливый!

– Ты первый, чёрный, – она подошла к колдуну, протянула руку с кружкой.

Тот приподнялся, взял молоко, бросив внимательный взгляд странных глаз на тётку. Та сурово посмотрела в ответ. Выпив, он с явным облегчением откинулся на скамью, стукнувшись головой о доски. Я про себя усмехнулась. Лида даже полотенца не подстелила.

Колдун застонал, выгнулся дугой. Его заколотило, скрючило, изо рта пошла пена, он грохнулся со скамьи, забился выброшенной на берег рыбиной. Лида, не выдержав, подлетела к нему, упала на колени, схватила за голову и крепко держала, пока он бился в конвульсиях. Постепенно колдун затих, глаза приобрели осмысленное выражение, серый цвет лица сменился бледностью. Лида отпустила его голову, поднялась и молча стояла, наблюдая. Меня же здоровье чёрного интересовало постольку-поскольку. В конце-то концов, я веда, и должна знать, что собираются в меня влить, и чем это грозит моему бедному организму. Вывод был для организма весьма неутешителен. Организм сжал зубы.

Колдун немного посидел, затем, как ни в чём не бывало, легко вскочил на ноги и прошёл к рукомойнику. Долго умывался, тихо пофыркивая. Закончив, повернулся к нам. Лишь смертельная бледность и растрепавшийся хвост напоминали о страшном припадке. Если бы не грязная рубаха с пятнами крови, хоть сейчас на бал.

– Я не буду это пить, – заупрямилась я.

– Будешь, – ласково ответила Лида, беря вторую кружку с отравой и присаживаясь ко мне на постель.

– Не буду, ёж подери! – для верности я крепко сжала зубы.

– Ну что ты, как маленькая, – голосом доброй бабушки пропела тётка. Колдун уже что-то делал у стола, повернувшись ко мне спиной. Я бы дорого дала, чтобы знать, чем он там занимается!

Он подошёл к нам, осторожно держа ложку с молоком, в другой руке у него был свёрнутый в жгут рушник, и пристально посмотрел Лиде в глаза. Я почувствовала неладное, но было поздно. Лида стальными пальцами быстро разжала мне челюсти, а этот мерзавец влил вонючую гадость прямо в рот. Я поперхнулась, вцепилась в чьи-то руки, и, уже падая в пропасть, услышала: «Держи крепче голову, тётка…».

* * *

Я с вожделением разглядывала здоровенную тарелку бараньих рёбрышек и ароматную кучу зелени. Дымилась картошка, присыпанная жареным лучком и укропчиком и щедро политая золотистым маслом. Крынка сметаны, заправленной чесноком и маринованными крохотными резанными огурчиками, радовала мой жадный взор. Я готова была слопать всё, что принесла Дора, красавица жена Золтана. Колдун окинул равно заинтересованным плотоядным взглядом как пышные крепкие Дорины формы, так и поднос в её руках. Она довольно блеснула зелёными глазами в ответ, поставила поднос и вышла, игриво покачивая бёдрами. Я хмыкнула. Если колдунская морда попробует подкатить к роскошной рыжеволосой само-ходячее-искушение Доре, мало ему не покажется. В Миргороде даже смотреть в её сторону боялись, что уж говорить о романтических и не очень приключениях. Слюна у мужиков бежала, но смотреть было можно, а руками трогать нельзя. Если руки дороги. Правда, судя по фонарям, которые изредка украшали Дору, Золт не всегда считал виноватыми жениных воздыхателей.

После зелья колдуна казалось, что я сделана из одних пузырьков. Легких, крохотных, невесомых. Кровь играла, бежала, покалывая каждую клеточку тела. Хотелось петь и плясать. А ещё страшно хотелось есть. Зверский голод щелкал зубами и требовал подношения. Я схватила ложку и кровожадно уставилась на блюдо с мясом. И плевать я хотела на больную челюсть!

Колдун ел аккуратно, красиво, что меня нисколько не смущало. Мы аристократическими воспитаниями похвастаться не могли, и переживать по этому поводу я не собиралась. Пока он нарезал баранину, я уже успела уничтожить пару рёбрышек, утолив первый голод. Лида с умилением, подперев щеку рукой, смотрела на мой здоровый аппетит. Чёрный поднял бровь, когда я выложила на картошку полкрынки сметаны. И ёж с ним!

Закончив набивать брюхо, я откинулась на спинку стула. Сейчас бы пару часиков подремать в тенёчке, больше мне для полного счастья ничего не надо было. Колдун решил иначе. Вытерев кончики губ рушником, он отодвинул тарелку и уставился на меня серебристыми глазищами:

– Теперь слушай. Ситуация не ясна совершенно, пока можно сказать только одно – мы крепко повязаны с тобой, к моему глубокому и искреннему сожалению.

Я открыла глаз и фыркнула:

– К моему тоже, и с чего это ты взял, что нас может что-то связывать?

– Обычно магическая схватка заканчивается смертью одного из противников, – сухо ответил колдун, поигрывая ножом. – Или смертью обоих. Мы живы.

– Рыдать из-за того, что жива, я совершенно не собираюсь, – буркнула я, погружаясь в дремоту и пожелав про себя сероглазым надоедливым колдунам оставить меня в покое.

– А надо бы, – он положил нож, вцепился пальцами в край стола и резко наклонился ко мне. Я невольно отшатнулась, стукнувшись головой о стену. – Мы до сих пор живы только потому, что я на время обманул смерть.

С меня мгновенно слетели остатки сонливости.

– Как это?

– Эликсир, который я влил тебе и выпил сам, ненадолго ввергает в состояние предсмерти. Той самой, когда ещё можно вернуть уходящего. Вы, веды, должны это знать. Ты своим идиотским вмешательством прервала обряд, когда Жрица уже приготовилась принять жертву. Заменой должен был стать один из нас. Выбора не было – обмануть смерть можно только смертью. Я рискнул, дав тебе эликсир, – он помолчал, затем продолжил – Произошло смешение сил. Я вынужден был оставить тебя в живых.

– Спасибо за то, что сжалился, добрый, милосердный и великий колдун! Почему же ваше колдунское высочество соизволило смилостивиться? – я подняла бровь.

– Часть моей силы перешла к тебе, а твоей – ко мне. Если бы ты ушла, я бы тоже скоро… – он замолчал, сверля меня глазами. Любви во взгляде не было, как и радости от моего существования.

– Верни мой Свет, а я тебе твою гадость с удовольствием верну, хоть сейчас, и катись из Миргорода!

– Если бы это было возможно, ноги моей здесь бы уже не было, – его глаза сверкнули. – Иметь дело с безмозглой, некомпетентной, ко всему и неуемно деятельной девчонкой с куриными мозгами – мечта всей моей жизни.

«Куриные» меня добили. Мало мне вчерашнего страдальца, теперь ещё и это недотравленное злодейство туда же! Я задохнулась:

– Подумаешь! Какие мы аристократичные и заумные! Я, значит, безмозглая? Куриные, значит? Некомпетентная? И ничто Вашей Темнейшести не подсказало, что лезть на чужую территорию и гадить – не аристократично, неблагородно и не подобает даже колдуну? Молчите? И нечего на меня хрустеть скулами! Видали мы таких … белорубашечных, во сне и во всяко-разном виде!

Орала я долго, самозабвенно, выплёскивая всё, что накипело, а накипело у меня на десятерых разъярённых ведьм. Колдун слушал, нацепив на смазливую морду маску ледяного спокойствия. Плевать. Я продолжила выступление.

Пока не встретилась взглядом с Лидой.

– Ты … ты чего, Лид? – выдавила я.

Лида, которую, я даже представить не могла, чем или кем можно напугать, цветом лица не отличалась от своих любимых простыней, в черных глазах мерцала такая боль, что мне стало дурно.

– Ты, чёрный, хочешь сказать, что вы обречены? – медленно, тихо, подбирая слова, проговорила она.

– Именно так, тётка.

– Не смей называть её тёткой! – рявкнула я.

– Смешение случается раз в тысячу лет, – глухо проговорила Лида. – Редчайшее сочетание равных по мощности сил и прерванный обряд сделали своё чёрное дело, – в её карих глазах застыла боль. – Я права? Вы должны умереть?

Я потеряла дар речи.

– Надо искать того, кто может помочь, иначе – да. Думаю, времени у нас немного, – колдун ещё раз одарил меня добрым любящим взглядом.

– Ничего не поняла! Почему это обречены? Мы живы, у меня и у него ничего не болит и не жмёт, – я, всё ещё не веря сама себе, посмотрела на Лиду.

– Зоренька, чужая сила просто-напросто сожрёт тебя. Это как рак, – она отвернулась.

Мы молчали. Каждый думал о своём. Я – о том, что умирать мне совсем не хочется. Колдун, судя по его хмурому лицу, тоже не радовался скорой неотвратимой смерти. Что такое рак, никому объяснять было не надо.

– И что, никто-никто не может помочь? – я всё ещё не теряла надежды.

– Пойми, Зоря – смешение стихий – это небывалая редкость, да и опасность смертельная. Эти знания на дороге просто так не валяются, – на Лиду было страшно смотреть.

– Почему?

– Попробуй что-нибудь, – колдун прищурил глаза.

Я подумала, щёлкнула пальцами. В комнате закружилась дюжина ярких бабочек. Бабочки как бабочки, ничего особенного. Правда, крылья раскрашены в ядовитые жёлто-черные полосы, а голова украшена впечатляющим жалом. Я торопливо щёлкнула ещё раз. Рой кошмарных насекомых исчез.

– Ёж побери, – растерянно выдохнула я. – Как же я теперь лечить буду?

– Ты сейчас не о лечении думать должна, Зореслава! – сурово сдвинула брови Лида. – Тебе свою жизнь спасать надо! Что делать-то будем? И как тебя, в конце-то концов, звать, чёрный, раз уж мы кровью повязаны?

– Вейр, – бросил колдун, сосредоточенно о чём-то размышляя.

Меня зазнобило. Я начинала понимать, во что вляпалась и чем всё могло для меня окончиться. Колдун, то есть Вейр, очнулся и встал:

– Ладно. Собирай её в дорогу, тетка, выезжаем утром. Я сам вас найду.

– Вот ещё, раскомандовался, – заупрямилась я. – Мне ещё кучу дел переделать надо.

– Ты поедешь с ним, Зореслава, – тихо сказала Лида, но таким голосом, от которого у меня пропала всякая охота спорить. Я вдруг поняла, что этот вечер может быть последним, который мы проведём вместе. Сердце сжалось от боли, на глаза сами собой навернулись слезы. Я с ненавистью взглянула на колдуна. Он ответил тем же.

Пожимать руки друг другу мы не стали.

Глава 3

В которой героиня обзаводится не совсем обычным спутником

Войдя в дом, Лида села у стола, закрыла глаза и долго молчала. Я же не знала, куда себя деть и что сказать. Сказать, что люблю, что буду скучать, что не хочу уезжать из родного дома? Что мне до крика страшно, и я как никогда хочу жить? Пустые, ненужные речи. Мы понимали друг друга без слов. Проводить в слезах и причитаниях последний вечер не хотелось ни мне, ни ей. Я это знала.

– Иди в лес, – сказала, наконец, Лида.

– Зачем? – опешила я.

– Найдёшь лешего, он должен знать, как тебе помочь, – и, немного помолчав, добавила:

– Вам.

– Да пошлёт он меня… обратно, и будет прав. Он нам ничего не должен.

– Знаю, – отрезала тетка, сверкнув глазами, – лезь в подпол, там отодвинешь старый сундук, тот, на котором кадка с груздями, дальше сама увидишь. Неси всё, что есть. Тебе пригодится, – и она опять закрыла глаза.

Я вздохнула. И полезла в подпол.

В подвале было тихо, сухо и прохладно. Поёживаясь от морозной щекотки, я зажгла свечу и осмотрелась.

– Засем тебе уходить? – домовой пристроился на мешке с мукой, болтая ногами в катанках и посвечивая угольками глаз.

– Кто тебе сказал, что я ухожу?

– Мне и говорить не надобно, дева, я и так визу. Она тебя вырастила, выходила, а ты за первыми же станами безис.

– Я тебе сейчас твои порву, если не заткнёшься, – прошипела я, с трудом снимая тяжеленую кадку. Еле-еле отодвинула сундук, отряхнула руки от пыли, чихнула и вгляделась в пол. Так и есть. Хоровод крошек-огоньков сулил уйму светлого и доброго тому, кто вздумает протянуть загребущую руку.

– Ну, Лида! Удружила! Могла и намекнуть, – я, закусив губу, разглядывала танец огней. Ёж его знает, что она здесь придумала, и не скажет ведь, только посмеётся. Ладно, рискну, чем чёрт не шутит.

– Откройся, раскройся, хозяйка пришла, добра принесла, – я хмуро уставилась на хоровод. Жуш перестал болтать ногами и насмешливо поблёскивал глазками, наблюдая за моими усилиями. Его всегда веселило, когда я получала на орехи. Ладно, вторая попытка не пытка.

– Свои идут, времена грядут, твоей помощи ждут, скоро ночь придёт, ворота отопрёт, дверь откроется, замок раскроется…

Огни засияли ярче, закружились, издевательски подмигивая. Жуш захихикал.

– Чего ржёшь, нечистик! Чтоб тебя ёж задрал! – рявкнула я.

Огни собрались в круг, появилась пасть, растянулась в ухмылке, показала язык и исчезла с оглушительным хлопком.

– Ну, Лида, ну, придумала, – растерянно прошептала я. Хотя, всё правильно, ключ подходил только мне. Больше ежей никто попусту не поминал.

– Зоря, не тяни, давай, открывай узе! – Жуш слез с кадки и нетерпеливо подпрыгивал рядом, потирая ручки.

– Ты мне помог, чтобы командовать? – я сурово сдвинула брови.

– А сего помогать-то? Сама разобралась, чай, поди, не деревянная, – хихикнул домовой.

– Молчи уж, помогальщик, – буркнула я и взялась за край половицы.

На дне неглубокой ямы лежали простая деревянная шкатулка и крепенький полотняный мешочек. Я взялась за узелок, но мешочек, выскользнув, шлёпнулся обратно, сыто звякнув. Подхватив находки, я выбралась из подпола.

Лидия уже хлопотала у стола, набивая сумку зельями и мазями. Что-то она отставляла в сторону, недовольно фыркнув, что-то, после придирчивого разглядывания и даже обнюхивания, распихивала по специальным карманчикам.

– Лид, откуда у нас столько денег?

Она перекинула косу за спину и хмуро глянула:

– Ты что, думала, я только едой да тряпками беру?

– Нам же нельзя, сама говорила, – растерялась я. Мы иногда продавали излишки приношений благодарных людей, но столько нам ни в жисть не насобирать.

– Говорила… Мало ли чего я говорила. Живём мы уединённо, лихих людей пруд пруди. Вот веды слушок и пустили, чтобы не искали рыбку в мутной воде.

– Но я никогда не видела, чтобы тебе платили деньгами!

– Ну, не видела, и слава Всевидящему, – проворчала она и продолжила осмотр наших запасов.

– Ну, Лид, ну, скажи!

– Зоря, почти все за лечение пришлых. Есть болячки, о которых лучше не распространяться, вот и платят за молчание. И, вообще – хотят, благодарят, хотят – нет, сама знаешь, – ответила тётка. По её голосу я поняла, что лучше заткнуться и не приставать с расспросами, и поддела замочек шкатулки. Внутри лежала сосновая шишка. Вот тебе и клад, козья бабушка.

– Лид, что это?

– Иди в чащу, к старой сосне, там зажжёшь костёр и бросишь шишку. Дальше сама разберёшься, не маленькая, – отмахнулась от меня тётка, разглядывая на свет очередной флакон.

Я сунула драгоценность в карман и отправилась туда, куда послали. Близился вечер, одуряющая жара уже почти спала, что меня только радовало, но нужно было торопиться, пока не стемнело. Колдунское зелье ещё бродило в крови, ни малейшей усталости я не чувствовала, поэтому вприпрыжку рванула в лес, напугав до полусмерти дремлющую в прохладе Динку, нашу грозную охрану. Правда, при виде косточки Динка могла чужака и в дом проводить, и лицо в знак благодарности лизнуть. Если бы умела, и дверь бы открыла.

В полумраке ветвей царила прохлада. Пахло багульником, хвоей и смолой. Серпень радовал невиданным урожаем осенних грибов. Шляпки маслят, лисичек и мухоморов так и просились в руки, но я стойко удерживалась от соблазна. Запасы на зиму уже сделаны, а хапать из жадности – себе дороже. Да и некогда. Я забралась по склону оврага, цепляясь за корни плакучих ив, и остановилась, распугав семейство ёжиков, солидно шествовавшее по своим ёжиковым делам.

Старая сосна, подпирая макушкой небо, возвышалась над зеленью крон. Поговаривали, она была уже тогда, когда и людей-то на свете не было. Голос прошлого слышался в шуме ветра, запутавшегося среди ветвей, пел вечную песню природы. Я набрала сухих веток и соорудила шалашик. Скрестив пальцы, уронила искру. Поднялось первое, робкое пламя, закружилась струйка дыма. Языки пламени окрепли, поднялись, жар овеял лицо. Повертев шишку, я бросила её в огонь. Дрожь пробежала по стволу, ветви закачались, сосна, казалось, ожила. Я поспешила затоптать костёр.

– Мудро делаешь, дева.

Я обернулась. На старом трухлявом бревне сидел леший.

– Здрав буде, Дедушка, – я поклонилась.

Седобородый старик в бурой накидке до пят и с крепкой здоровенной палкой в руке, прищурив яркие зелёные глаза, с усмешкой смотрел на меня.

– С чем пожаловала?

Я размышляла. Сразу брать быка за рога – засмеёт или просто-напросто оставит в дураках. Спешку лесные не уважали. С их-то длиннющей и размеренной жизнью торопиться им резону нет. В тяжких раздумьях я полезла в карман и достала пирожок с капустой, который успела цапнуть со стола перед походом в лес. Эдак меня через пару дней разнесёт до ширины местных невест, если зелье действовать не перестанет.

– Чего это у тебя, дева? – леший аж привстал, опираясь на палку и блестя глазами.

Я молча протянула пирожок. Он осторожно взял, понюхал и неторопливо принялся за еду, зажмурив глаза от удовольствия. Я села рядом и стала ждать. Леший расправился с Лидиной стряпней, отряхнул седую бороду и посмотрел мне прямо в душу:

– Скажи-ка мне, дева, как на духу, не жалеешь ли, что с колдуном схлестнулась?

Нет. Не жалею. Я, конечно, сначала полезла, а потом подумала, но даже сейчас, осознав последствия своего поступка, не жалею. Значит, такая моя судьба. И пусть Меч Судьбы висит над головой, но рвать на себе волосы и рыдать я не собираюсь.

Как бы я жила дальше, зная, что прошла мимо?

Леший, прочитав ответ в моих глазах, нахмурил густые брови:

– Должон я вам, ведам, ой, как должон. Пришло времечко отдавать. Мы, лесные, с колдунской братией дружбы не водим, не уважают они лес, посему, как помочь тебе, ответа не ведаю, но кое-что всё ж могу. Вижу, сердце у тебя цельное.

Леший сунул длинные пальцы в рот и оглушительно свистнул. У меня заложило уши. Я ничего не спрашивала, он ничего не говорил, мы просто молча сидели и ждали. Мягкий свет солнечного заката ласкал лес, удлиняя тени и напоминая о скором приходе брата месяца. Я завозилась на бревне, но торопить события не рискнула. Что-то холодное и мокрое ткнулось мне в шею. Я повернула голову. Через миг я уже непочтительно сидела на сосне. Той самой, вековой. И слазить даже под стрелой арбалета не собиралась.

Под сосной сидел здоровенный волк.

Леший ржал, похрюкивая и стуча палкой по земле. Я во все глаза пялилась на волка, а он изучал меня. С таким видом Лида выбирала кусок мяса на рынке. Изучив, облизнулся и лёг, явно не собираясь вставать до скончания века.

– Дед, ты чего, охренел? – заорала я.

– Слазь, дева, не тронет, – вытерев слезы, наконец, проговорил леший. – Помощник твой верный явился, а не чудище лесное.

– Не врёшь? – испуг прошёл, и я с любопытством разглядывала красавца зверя, который, положив голову на лапы, смотрел на меня, как кошка на воробья. Зверюгу размером с полугодовалого телёнка назвать волком как-то язык не поворачивался. Волчище и чудище подходило гораздо больше. – Это и есть твоя помощь? И что это за зверь такой?

Леший устроился поудобнее, оперся на палку, невидящим взглядом уставился вдаль и тихим, размеренным речитативом начал рассказ:

– Давным-давно пришла на землю нашенскую сила чуждая, беда лютая.

– Тьма, что ли? – не утерпела и ляпнула я, поудобнее устраиваясь на насесте и любуясь зверюгой.

– Не дели, дева, то, чего не знаешь. Просто – чуждая. Многоголовые, многорукие, звероподобные чудища полезли на землю нашу, сжирая и сжигая всё сущее. Встали плечом к плечу наши воины, позабыв дрязги склочные. Веды, колдуны, богатыри да звери насмерть билися. Грудь на грудь сошлись с силой пришлою, вся земля наша с кровью смешана. Победили они силу лютую, но не стало людей лесных, пали первыми…

Он долго молчал, положив голову на скрещённые руки на посохе. Затем продолжил:

– Я лесным был. Возродили веды жизнь зелёную, живота своего не жалеючи. Посему дали знак, коль в беде – урони в огонь, позови в ночи, и придёт Лесной, – глазами лешего на меня смотрела сама суровая вечность. В отблесках зрачков виделось кровавое пламя той великой битвы.

– А откуда они, эти, пришлые?

– Из жарких, далёких стран. Как суха там земля, так и сила их в пламени да сухотке. Они не плохи и не хороши. Они просто чуждые нам и нашей славной Землице-Матушке. Пока мы живы, да и веды тож, народам, живущим на нашей земле, ничего не грозит.

– И колдуны?

– Дура баба! – ударил о землю посохом леший. Я чуть не сверзилась с ветки. – Нет чистого и нечистого! Есть земля, небо, солнышко, род людской и силы природные. Посему всё, что Матерью создано, всё – кровь, сердце и душа земли нашей!

– Ну да. А ещё задница и утроба ненасытная, – буркнула я. – А волк? Кто он?

– Хорт в первых рядах бился, и волчье войско с ним. Получил власть над силой серою, тучей грозною. Дети его по лесам живут, аж до сердца льда дальнего, где лесов уж нет, – леший встал, потрепал по загривку волка. Тот зажмурил глаза. – Слазь, дева. Охрана тебе будет и друг верный.

Я, цепляясь за ветви, начала медленный спуск. От страха ёкало сердце, тряслись руки, но летать, к моему глубокому огорчению, я не умела. Главное – не смотреть вниз! Зря я это подумала. Пересчитав рёбрами и прочими частями тела ветки, я сверзилась на землю. Полежала, проверяя, не осталось ли чего от меня на сосне, и открыла глаза. Так и есть. На меня смотрел волк, глаза в глаза, вывалив розовый язык. Если бы это был человек, можно было бы подумать, что он ухмыляется. Нагло сунув нос мне под мышку, втянул воздух, фыркнул, и продолжил знакомство. Даже в штаны морду сунул! Отпихнув нахала, я встала на ноги.

От далёкого грозного времени нам остались лишь печальные песни да величественные былины. Да гиблые места напоминали о том, что здесь полегли защитники земли нашей да орды захватчиков. А вот о том, что ведам оставили некий знак, при помощи которого можно позвать на помощь, я даже не догадывалась. Хотя, на месте Лиды и мамы, тоже бы не распространялась до поры до времени.

– Деда, а что я с ним в городе делать буду? Собаки, лошади, охотники, он же зверь лесной! – я погладила лобастую голову по мягкой серой шерсти.

– Не боись, сам разберётся, – ответил леший.

Я обернулась, но на бревне уже никого не было. Сын Хорта осторожно взял в пасть мою руку и потащил прочь из леса.

Путь домой прошёл весело, с шутками и прибаутками, о которых я и не знала, что знаю. Волк вёл меня, осторожно прикусив ладонь, лишь прижимал уши в особо заковыристых местах. Лес притих, покраснел, даже неугомонные комары звенеть перестали. Заслушались, кровопийцы. Я, как никогда, ощутила, что хочу жить, и решила помереть хотя бы громко. Завидев плетень, чудище выпустило мою ладонь и ухмыльнулось во всю пасть. Не в силах подобрать слов, чтобы выказать восхищение своим проводником, я бросилась в дом.

Влетев в комнату, первым делом метнулась к зеркалу. Странно, волосы остались черными. Зацокало когтями, волк нагло растянулся во весь рост у дверей и закрыл янтарные глаза, блаженствуя в прохладе. Псиной от гостя не пахло, что не могло не радовать. Предложить ему выметаться во двор у меня язык не повернулся, да и наговорилась я на годы вперёд.

Во дворе был небольшой переполох. Раскудахтались куры, подвывала отважная Динка, правда, боров покидать любимую лужу отказался, приоткрыв глаз, он оценил новенького и вновь погрузился в сон. Что ему волки, когда полное корыто перед носом. Жуш засел в подполе и выходить не собирался, но перед тем, как исчезнуть, успел высказать все, что хотел. О дурах-бабах, леших, их подарках и о путных хозяевах, которые псину в дом и на порог не пустят.

Открылась дверь, вошла Лида, споткнулась. Так и знала. Не видать мне сегодня яичницы. Впрочем, тётка быстро нашла с гостем общий язык, сунув ему ощипанную курицу. После третьей тушки эту парочку стало водой не разлить. Близилась ночь.

Наша последняя ночь вместе.

* * *

Вейр лежал, задумчиво наблюдая за светлячками искр, летящих из камина и гаснущих на чёрном от сажи поддоне. Тени ветвей скользят по бревенчатым стенам, словно костлявые призраки, звуки пирушки рвутся сквозь стены, мешая уснуть. Впрочем, какой уж тут сон, когда в глаза смотрит сама Смерть.

Где-то там внизу, так близко и так бесконечно далеко, горланят посетители, стучат кружки о столы, заливаются хохотом разбитные девицы и басят влюблённые на одну ночь ухажёры. Тренькает лютня, подпевая охрипшему певуну. Хмельная, праздная жизнь бьёт ключом. Так же будут жеманно хихикать девки и наливаться пивом мужики, когда он уйдёт во тьму. Впрочем, выход есть. Силы можно разделить, но для этого девчонку придётся убить, а Жрица бессмысленную жертву может и не принять. Обряд сорвётся, и смерть веды будет напрасна. Пока не испробованы все возможности, о ритуале и думать нечего. После него уже надежды не останется, а рисковать он не может. Веда сама должна сделать выбор.

Вейр перевёл взгляд на паучка, деловито пеленающего белой нитью муху. Вот и он так, попал как кур в щи. Так опростоволоситься, даже не поставить защиту! Какая-то деревенская девчонка сделала его, как прыщавого юнца. Хотя… хороша деваха, приодеть, причесать, и пару незабываемых минут, она, может быть, и доставит. Скрипнула, отворилась дверь, в комнату вплыла рыжеволосая хозяйка с подносом в руках. Покачивая бёдрами, прошла к столу и принялась расставлять дымящиеся тарелки, то и дело принимая аппетитные позы. Вейр не отводил взгляда от роскошного тела. Помирать, так с музыкой. Дора выпрямилась, сверкнула глазами. Он сел, похлопал по одеялу:

– Иди сюда.

– Ты, колдун, больно много о себе думаешь. Я тебе не девка желторотая!

Он смотрел, не отводя взгляд. Бесцеремонно, нагло, не скрывая желания. Дора молчала, но блеск зелёных глаз сказал ему все.

– Я жду, – тихо, властно проронил он.

– Муж узнает, – она шагнула к постели, словно нехотя.

Вейр ухмыльнулся:

– Ты ждала, пока он укатит в город. Я дважды не повторяю.

Лег на постель и отвернулся. Он ждал, закрыв глаза, не сомневаясь, что она придёт. Постель дрогнула, прогнулась под тяжестью. Пахнуло запахом разгорячённого женского тела, сдобы, лицо защекотали пушистые мягкие волосы. Прохладные пальцы расстегнули рубашку и скользнули по груди, животу. Вейр усмехнулся и сгрёб Дору в объятия.

* * *

Ранним утром я выползла на крыльцо, потягиваясь и зевая. Челюсть отозвалась тупой ноющей болью. Вчера мне было не до примочек и лечений. Вечером, поужинав и немного посидев на крыльце, мы рано легли спать. Лида предупредила, что Золт, узнав о моем отъезде, сказал, как отрезал, что утром Данко приведёт лошадь. Ни мальчонки, ни лошади до сих пор не было. Где-то застрял, наверное, по своему мальчишечьему обыкновению.

Ворота открылись, и перед моим заспанным взором предстало его аристократическое мерзейшее высочество, под высочеством гарцевала вороная красавица-кобыла. И как его до сих пор не прибили на тракте? Колдун скользнул взглядом по моему помятому со сна лицу. Ну, да. Краса писанная, то есть битая. Им же. Распухшая челюсть вопияла о возмездии. Что-то мягко толкнуло меня в бок. Волк сунул лобастую голову мне под руку и застыл, разглядывая гостей. Я замерла в предвкушении.

Кобыла заплясала, встала на дыбы, истошно заржав, Вейр грохнулся на землю, еле успев увернуться от страшных копыт. Вороная, хрипя, заметалась по двору.

Пыль стояла столбом. Динка, подвывая, забилась в кусты малины, из подпола ей подпевал, посрамив местных плакальщиц, домовой, вещая о конце света, ведро каталось по двору, гремя от ударов копыт, кобыла то и дело наступала на него, чудом умудряясь не переломать ноги. Разгромив двор, она метнулась вправо-влево, разбежалась, птицей перелетела через забор и умчалась прочь вместе с колдунской поклажей, аки тать в ночи.

Вейр сказанул нечто такое, от чего мне захотелось покраснеть. Не краснелось.

Волк сбежал с крыльца, сладко и неторопливо потянулся, перемахнул ограду и скрылся следом за вороной.

Вейр проводил парочку любящим взглядом, молча сел, отряхнул штаны, кожаную куртку, из-под которой выглядывал ворот белоснежной рубашки. Не понимаю я этой нежной привязанности к белому… хотя, вряд ли он стирает сам. Отряхнувшись, одарил и меня взглядом. Я показала язык.

Лида стояла на крыльце, скрестив на груди руки. Глянув на её лицо, я передумала затевать скандал.

– Пошли в дом, завтрак на столе, – по её лицу было видно, что возражения не принимаются.

Объявив молчаливое временное перемирие, мы принялись за кружевные блинчики и творог с лесной ягодой. Колдун лишь сверкал странными глазами в мою сторону, но я и так понимала, кто я в его глазах и что он думает обо мне и моем волке. Он как раз аккуратно, ровными кусочками нарезал блинчик, когда с улицы донеслось тихое, жалобное ржание. Вейр выронил нож, выскочил из-за стола и бросился к выходу, я рванула следом, но наткнулась на каменную спину в белом. Просунув голову колдуну под мышку, я с боем отвоевала место под солнцем, и, довольная маленькой победой, обозрела пейзаж.

Посреди двора стоял волк, держа в зубах поводья, рядом переминалась с ноги на ногу вороная. На кобыле лица не было. Вейр неаристократично выругался себе под нос, повернулся ко мне:

– Где ты этого зверюгу взяла, сказать не соизволишь?

– Не твоего колдунского ума дело, – я развернулась и пошла одеваться.

Не всё коту масленица. У нас, вед, тоже секреты имеются.

Одевшись и недолго посидев на дорожку, мы вышли на крыльцо. Вейр помянул кого-то на непонятном языке, но явно не ёжиков.

Посреди двора стоял конь цвета грозового неба. Осёдланный. Плавной иноходью подлетев к крыльцу, он стал боком ко мне и сверкнул волчьим взглядом. Закрыв рот, я принялась приторачивать сумки к седлу. Руки дрожали. Подумаешь, эка невидаль! Что мы, коней не видали… Волчьих кровей.

Я долго возилась, приторачивая сумки к седлу, ругаясь сквозь зубы на коней, волков, колдунов и иже с ними. Вейр наблюдал, подняв бровь, но помощь так и не предложил. То ли Их Высокопородиям зазорно помогать деревенским клушам, то ли знал, что отвечу. Закончив, я подошла к Лиде, молча наблюдавшей за мной, сидя на крыльце. Она встала, погладила меня по голове дрожащими пальцами, мы крепко обнялись, затем она осенила меня знаком Матери, смахнув слезу. Я сдерживалась из последних сил.

С третьей попытки мне все же удалось взгромоздиться на коня. Махнув тётке рукой, я вытерла мокрые глаза и взяла поводья. Колдун вскочил на вороную, пришпорил её и вылетел за ворота, оставив за собой клубы пыли, волк легко, почти неощутимо тронулся с места, но родной плетень в мгновение ока остался позади.

Оборачиваться я не стала.

Глава 4

В которой герои отправляются в столицу

Солнце карабкалось по небу, распевали на разные голоса птицы, квакали лягушки, и клубилась пыль из-под копыт. При виде кислой колдунской физиономии падали замертво комары, мухи и слепни. Конь-волк шёл ровным плавным шагом, ступая след в след. Я быстро выяснила, что управлять волшебным конём совершенно не нужно, и, бросив поводья, занялась плетением косиц из мягкой пепельной гривы. Волк только довольно пофыркивал и косил глазом. Нужно дать имя новому другу, но ничего дельного в голову не приходило. Чуть не вывихнув мозги, в конце концов, разродилась. Раз «до сердца льда дальнего», значит, будешь Севером. Новоявленный Север мотнул головой, одобряя мой выбор, и ускорил шаг. Что ещё можно ждать от зверя, я боялась даже предположить, но пока ничего страшного не стряслось, и я выбросила страхи из головы. Кобыла жива, колдун цел, а у меня есть грозная охрана. Вороная, похоже, свыклась с присутствием хищника и уже не раздувала ноздри, не шарахалась и не пыталась укусить Вейра, когда тот приближался к нам слишком близко. Север совершенно не обращал внимания на кобылу, его интересовали только живописные островки коров, коз и овец, встречавшиеся по пути. К счастью, паслись они далеко от тракта. Чем я его кормить буду? Вороная, словно прочитав мои мысли, заржала и скосила хитрющий глаз в сторону леса, будто высматривая, куда можно драпануть.

Солнце стояло в зените, в небе замерли облачка, даже воробьи не чирикали, попрятавшись от жары. Я вздохнула. Полдня в пути, и ни одной остановки на отдых. Если не считать похода в кустики. У меня немилосердно болело всё, что только может болеть. В Миргороде мы пользовались телегами, да и большой нужды иметь лошадь не было, поэтому конные переходы были для меня в диковинку. Зад молил о пощаде, но колдун, казалось, был отлит из металла, и останавливаться явно не собирался. А я не собиралась унижаться и просить. Его колдунское высочество торопились в столицу, где находилось одно из самых больших собраний редких книг. Правда, владел им Совет колдунов, но ворон ворону глаз не выклюет.

Вдруг седло резко ушло из-под ног, вернее, зада, и я с воплем сверзилась на землю, сумки шлёпнулись рядом. Огромный серый зверь стрелой метнулся в лес, полуденную сонную тишину разорвало грозное рычание, ругательства, душераздирающие крики и вопли о помощи. Подскочив с земли, я рванула следом и чуть не грохнулась вновь. Железная рука намертво вцепилась в мой воротник, в серебристых глазах полыхнула злость.

– Стой, дура! – рявкнул Вейр, который невесть когда успел соскочить с лошади.

– Сам дурак! – изловчившись, я пнула со всей дури его в коленку и бросилась в лес. Я промчалась сквозь кусты, как перепуганный медведь, и вылетела на полянку.

Так и знала. На сосне сидел Райко, выше веткой пристроился Драчун, сверкая ягодицей в прорехе штанов, на соседней ветке полулежал Крут и целил из арбалета.

Под деревом сидел Север, блестящими янтарными глазами изучая разбойников. В пасти торчал клок штанов.

– Не смей, Крут! – заорала я. – Убери свой ржавый арбалет, скотина!

Он опустил оружие и уставился на меня белыми от страха глазками.

– Чего – не смей? – передразнил он меня дрожащим голосом. – Чуть живота не лишились! Твоя зверюга, что ль?

– Моя, моя, – я погладила Севера по голове. – Умница моя, хорошая моя, обижают маленького злые дядьки-разбойники, – я мурлыкала, Север щурил желтые глаза и подставлял мощную шею под мою ласковую руку. Клок из зубов он так и не выпустил.

– Хрена себе зверушка! – взвился Драчун. – Убери своего волчару, или я за себя не ручаюсь!

Я прищурилась:

– Скажи своему придурку, пусть арбалет на землю бросит.

– Щас! Эдак мы последней защиты лишимся! Убери зверя! – взвизгнул Райко.

Разговор всё больше походил на беседу немого с глухим.

– Брось, урод, пока дама вежливо просит, – от глубокого мелодичного голоса у меня ёкнуло под ложечкой.

Рядом со мной, плечом к плечу, стал колдун, держа в руке веер небольших ножей странной формы. Желобки отсвечивали зеленью. Яд хадбира, чтоб его…

– Убери свою отраву! Ты хоть раз по-человечески поговорить пробовал? Чуть что, сразу за ножи хвататься! – прошипела я.

Вейр поморщился, тряхнул рукой, ножи, щёлкнув, исчезли в рукаве, будто и не было.

– Зоря, скажи свому хахалю, чтоб рот заткнул и не лез, куда ни просют! – запетушился Драчун, увидев, что оружия у противника уже нет. Вейр хмыкнул.

– Тебе надо, ты и скажи, – буркнула я, хватая Севера за шкирку и пытаясь оттащить подальше от дерева. С таким же успехом я могла попытаться сдвинуть с места быка.

Вейр что-то процедил сквозь зубы и картинно махнул рукой в сторону шайки, оккупировавшей сосну. Лиходеи вмиг оказались каждый спеленат шёлковыми лентами весёленькой расцветки. Вейр чертыхнулся, неизящно плюнул и пнул сосну. Надо же… И подумать не могла, что колдун предпочитает розовый. Хотя, предпочтения в цвете – ерунда на прогорклом масле. Была одна такая … барыня, тоже питала страсть к розовому. А ещё купаться в ваннах девичьей крови ради вечной молодости и самолично пороть слуг до смерти. Счет шёл на сотни. Приговорили нелюдь к замуровыванию заживо.

Север, отбежав в сторону, с интересом наблюдал за красочными здоровенными игрушками. Выплюнул кусок штанов, сел, облизнулся, глядя на дерево. Я давилась от смеха, пытаясь не заржать во весь голос, почти позабыв про боль.

Первым грохнулся Райко, следом приземлился Драчун, Крут, покачавшись на ветке, присоединился к братьям. Север встал, не спеша потянулся и потрусил к разбойникам.

– Зоря! Убери зверя! Убери, Всевидящим прошу! – отчаянный крик Райко растопил моё сердце. Я успела вцепиться в серый хвост, и, вспомнив недобрым словом ёжиков и непослушных серых волков, пропахала полянку животом.

Север принялся тщательно обнюхивать косматую русую голову. Драчун зажмурился, но не издал ни звука. Звуки он теперь долго издавать не сможет… Я кое-как поднялась на деревянные после верховой езды и полётов со спины коня ноги, и взорвалась:

– Север, твою маму! Ты будешь меня слушаться?

На серой морде появилось выражение глубокой задумчивости. Не знаю, какое выражение было у меня, но волк, глянув в мою сторону, встал и потрусил к выходу из леса уже с виноватой мордой. Я медленно поплелась следом, еле переставляя ноги.

– Зорь, а мы то, как же? – заныл Райко. Крут молчал, изображая оскорблённую невинность. Драчун просто молчал. Разговаривать он, наверное, ещё не скоро сможет.

– Вам сколько раз талдычили – бросайте пить и начните работать! Дом запустили? Запустили! Что вы посадили на своей земле? Даже сорняки не выросли! Сколько раз Лида задницы ваши лечила, а? – взвилась я.

– Мы не будем больше, – простонал Райко.

– Ты – не будешь. А они?

– И они не будут, правда? – он с надеждой посмотрел на родственничков. На хмурых бородатых рожах раскаяние так и цвело буйным цветом.

– Значит, так, братцы. Лечить я сейчас не могу, а вот устроить вам недельку недержания – это у меня сейчас запросто получится. Ещё раз услышу, что мытарите путников, ни шагу без лопуха больше не ступите, ясно?

– Да ладно тебе, Зоря, – пробухтел Крут. – Прощения просим, мы ж и не нападали на тебя.

– Этого ещё не хватало! – устало выдавила я.

Ну что с них взять? Из ржавого арбалета Крута можно было с уверенностью попасть только в небо, но даже случайное попадание грозило смертельной раной. Эта шайка представляла опасность лишь для одиноких беспечных путников, да и то только тех, кто набрался до чёртиков в ближайшей корчме на тракте. Мы с Лидой извели бочки настоев и горы примочек на незадачливых братцев-разбойников. Правда, частенько подгулявшие путники сами охотно делились с жаждущими опохмелки братцами, расчувствовавшись от проникновенных жалоб на жизнь. Чем те и жили. Дорога, в общем, считалась безопасной, Радомир дело своё знал. Братцев он не трогал, ну, или трогал местами, оставив незадачливых разбойников безобразничать на тракте для острастки, чтобы путники не теряли бдительность.

– Пусть поваляются, на пользу будет, – вынес приговор колдун.

– Ну, – прохрипел Крут, – икнётся тебе, Зоря, за твою доброту-то.

– Что? – я обернулась. – Что ты сказал?

– В Выселки собралась? Ну-ну, – криво ухмыльнулся бородач.

От резкой боли подкосились ноги, я рухнула на траву. Ёж подери! Вейр глянул на спеленатые коконы, как на тараканов в блюде, и направился ко мне. Я почувствовала неладное, но было поздно. Легко подхватив меня на руки, он молча пошёл к тракту. Мне хотелось возразить, но потребовать, чтобы меня поставили обратно, духу не хватило. Лучше на руках у колдуна, чем ползком на брюхе, стеная от боли, и все это счастье под пристальным взглядом серых глаз.

Я полулежала на шее Севера. Волк шёл медленно, плавно, но я всё равно корчилась от боли при каждом шаге, испытывая дикое желание лечь животом поперёк седла и так и продолжить путь. Если бы не колдун. Позориться не хотелось, и я терпела, стиснув зубы. Есть, конечно, противоболевая настойка, но это сильнодействующее средство употреблять можно только в самом крайнем случае, поэтому мне оставалось терпеть, вспоминать ёжиков и молить Всевидящего, чтобы мы побыстрее добрались до ближайшей корчмы. Вейр обронил, что до неё осталось совсем чуть-чуть. Вдалеке послышались звуки кузни. Мы подъезжали к Выселкам, небольшой деревеньке в дне пути от столицы.

Север свернул в ближайшие ворота. При виде старенького, давно не крашеного домишки и покосившегося забора колдун, который, верно, привык к пуховым перинам и винам столетней выдержки, нахмурил брови, но промолчал. Пара кумушек проводила нашу парочку любопытными взглядами, прекратив сплетничать. Никто не вышел встретить незваных гостей, собачья будка была пуста, дверь в курятник настежь, из темноты на нас глянул нахохлившийся одинокий кочет. Странно, но сейчас мне не было до странностей.

Север остановился у крыльца, я с тоской посмотрела вниз. Если попытаюсь слезть, просто-напросто рухну в грязь и засохший навоз, которого во дворе хватало.

Вейр спешился, бросил поводья на перильца и подошёл ко мне. На удивление сильными руками обнял, стащил с седла и поставил на землю. Так и стоял, не разжимая рук, держа пошатывающуюся и шипящую меня. Я невольно уткнулась в разрез колдунской рубахи. Пахнуло терпким мужским запахом, пылью, солнцем. Отпихнув нахальные руки, попыталась взобраться по ступенькам. Колдун, чертыхнувшись и помянув больных на всю голову и другие части тела невинных дев, сгрёб меня в охапку, пнул дверь, вошёл в дом и свалил кучкой на лавку. Я зашипела от боли. Тоже мне, жених с постылой невестой. Нам таких женишков и даром не нать…

Так называемый жених постоял, хмуро глядя на мою перекошенную физиономию, залез в карман куртки и достал флягу, обтянутую чёрной кожей, протянул молча.

– Опять твоя гадость? – я живо представила, как буду пускать пузыри и биться головой о лавку.

– Пей, легче будет, – не без ухмылки ответил он. Этот голос, чтоб его… Ой.

– Это тот, после которого быка сожрать мало будет? Всё то у вас, колдунов, не как у людей, – проворчала я.

– Не хочешь, не надо, – отрезал он и уселся рядом, чуть не отдавив мне ноги, и отхлебнул из фляги.

Я уставилась на него, ожидая чего-нибудь вроде падучей или обморока, но у Вейра лишь заблестели глаза.

– Дай, – я протянула руку.

Он, хмыкнув, сунул флягу. Я помедлила и осторожно глотнула. Приятный травяной горьковатый привкус жидкости бальзамом омыл пересохшее горло. Осмелев, сделала несколько глотков. Вейр прислушался, цепким взглядом окинул комнату и выругался себе под нос:

– Seltavro s’ess verskuatorre, miemo diorasiettika morde!

В дом скользнул Север, сверкнув угольями глаз. Шерсть на загривке стояла дыбом. У меня пошла кругом голова, комната поплыла перед глазами. Два колдуна, два волка. Три кухонных деревянных стола, круговорот мисок, ножей и тысячи волчьих багровых глаз…

* * *

Я очнулась от жажды. Страшно хотелось пить. Еле-еле оторвав чугунную голову от чего-то твёрдого, мутным взглядом обвела комнату. В ногах у меня устроился Вейр, рядом с ним на лавке лежал меч. Железный, простой, без украшений и гравировок. Вот так дела… На полу вытянулся Север, положив голову на лапы и пристально глядя в сторону двери, только ухом дёрнул в мою сторону. Мол, некогда за всякими бессознательными и приходящими в себя девицами следить. Я потёрла висок. Лёгкое головокружение и звон в голове мешали сосредоточиться.

– В пойле что, басманник был? – охрипшим голосом просипела я.

На меня эта травка оказывала такое же действие, как маковый взвар. Только сильнее в десятки раз.

– Да. Предупреждать надо. Вставай, не время разлёживаться. Надо убираться отсюда, – в голосе Вейра забряцал металл.

– Почему это? – опешила я.

– Осмотрись, сама увидишь.

Я села, с изумлением обнаружив, что боль и усталость прошли без следа, и послушно осмотрелась, как мне было велено.

В миске на столе, полной воды, плавали очищенные клубни картошки, рядом валялся нож. Всё бы ничего, но вода зацвела, очистки рядом с миской скукожились, на лезвии ножа засохшие ржавые пятна. Холодная печь, но летом холодной печкой никого не удивить… В печи крынка с кашей, потеки пены серого цвета давно засохли. На скудной мебели, на полу слой пыли. Пахло затхлым, неживым. Дом был мёртв, мёртв, как столетний скелет. В любом жилье, где стены целы, должен остаться хранитель, но этот дом был пуст. Может, я потеряла способность Видеть? Я почувствовала себя слепой, осиротевшей. Привычка полагаться на второе зрение впиталась в плоть и кровь, наверное, так себя чувствует человек, потерявший руку или ногу. Мне стало зябко.

– Не суетись. Здесь, как в кружке у пропойцы, – буркнул колдун.

– Ты что, мысли читаешь? – возмутилась я.

– Эмоции, – отрезал Вейр.

– А ты что почувствовал?

– Смерть, – сухо ответил он.

Север оскалил клыки, чуть приподнялся на лапах, напружинился, прижав уши к голове. Шерсть на загривке стала дыбом. От звука медленных, тяжёлых шагов сердце забилось чаще. Через грязное окно на пол падали лучи солнца, значит, время нежити ещё не пришло, но на душе всё равно стало тревожно. Колдун, крадучись, не выпуская меча, скользнул к двери, притаился. Глаза, как у Севера, прямо близнецы-братья. Я подобралась. Свою жизнь, сколько бы её мне не осталось, я готовилась отдать дорого. Очень дорого. Пусть заклинания теперь с вывертами, но удар силой – он и у тьмы, и у света – удар силой.

Дверь скрипнула и отворилась.

Глава 5

В которой герои, как и надлежит героям, идут на войну с нечистью

– Убери железяку-то, колдун, – густой, сочный бас разорвал мёртвую тишину.

Вейр опустил меч и вышел на крыльцо, я рванула следом.

Сказать, что мужик был здоровенный, это ничего не сказать. Черноволосый, кряжистый чернобородый кузнец в кожаном фартуке стоял на крыльце, щуря синие глаза в лучистых морщинках. – Здраве буде, веда. И ты, зверь диковинный.

Север уже улыбался во всю пасть, только что хвостом не вилял. Предатель. Я спустилась с крыльца и села на ступеньку.

– Здорово, кузнец. Чей это домик и что тут у вас творится?

Он тяжело опустился рядом. Пахнуло металлом, потом.

– Да пусть хоть небо на землю свалится, не наше это дело. Некогда встревать, – отрезал Вейр.

– Я не с тобой разговариваю, – взвилась я и уставилась на кузнеца. Тот вздохнул.

– Думал, сам справлюсь, но… – я увидела отблеск слез в синих глазах.

– Ты никуда не пойдёшь, – отчеканил колдун.

– Тебя не спросила!

– Без помощи колдуна мне не перемочь, – поник головой кузнец.

– Да что стряслось-то? – не выдержала я. От зрелища, как крепкий, светлый мужчина тает от горя, разрывалось сердце. – И как звать-то тебя, добрый человек?

– Богданом кличут, – тихо ответил кузнец. И, помедлив, добавил:

– Здесь был колдун. Здесь он и остался.

– Это я уже понял, – буркнул Вейр. – Ты хоть понимаешь, о чём меня просишь?

– Да, – я едва расслышала ответ. – Не можешь или не хочешь помочь, так хотя бы подскажи, век благодарен буду.

– Да что ты за тварь-то такая? – взвилась я. – Что, от небольшой помощи убудет с твоей колдунской рожи, что ли? Или репутацию последнего козла бережёшь?

У Вейра заиграли желваки, пальцы побелели, стиснули рукоять меча. Эх, с каким бы наслаждением он бы проткнул меня своей железякой…

– Пошли, дядя. Пусть сопит тут в свои две дырочки. Может, и я пригожусь, – я ещё раз одарила взглядом его мерзейшее высочество, поднялась со ступеней и направилась к воротам. Север шёл рядом, настороженно поглядывая по сторонам.

Выйдя на улицу, я обернулась и невольно хмыкнула. Вейр брёл следом, ведя в поводу кобылу. С таким лицом только замуж за постылого. Или на казнь.

На улочках было безлюдно, тихо, даже собаки не лаяли. Ветер стих, как перед грозой.

Мы молча прошагали к кузнице. Богдан впереди, затем мы с Севером, и плетущийся в хвосте нашей процессии Вейр. Кузнец сразу направился к небольшой баньке, открыл дверь, и, помедлив, скрылся внутри.

Привыкнув к полумраку, я разглядела в неярком огне свечей тело. Мальчишка лет десяти, черноволосый, худенький, в длинной рубахе до пят, лежал на дощатом полу, вытянувшись во весь рост и раскинув руки. Серое лицо, черные тени под глазами. Круг на полу из железной стружки казался огромной змеёй, свернувшейся перед смертельным броском. Глаза мальчонки открылись и уставились на меня. Глаза тьмы. Налитые кровью белки, черные, расширенные зрачки. Я машинально сделала шаг назад и уперлась спиной в кого-то. Сзади меня врос в землю Вейр. Север тихо, глухо ворчал, кузнец, видимо, не в силах смотреть на сына, отвернулся.

– О! Да ты ли это, мальчик мой? – скрипучим голосом прошипела тварь в теле ребёнка, приподняв голову. Вейр мгновение постоял, и решительно шагнул к кругу, бесцеремонно отодвинув меня в сторону.

– Вот и славно, вот и чудненько, – заворковал монстр. – Вот и вернёшь должок своему учителю, не правда ли, мой неблагодарный ученик? Это тело для меня в самый раз, – он уставился на Вейра жадным взором, как цыган на породистую лошадь.

Вейр молча обошёл круг, проверяя, не нарушен ли он, и повернулся к кузнецу:

– Давно?

– Два дня как, – глухо ответил Богдан. – Не ест и не пьёт. Недолго осталось, если так дело дальше пойдёт. Один он у меня, Ванятка-то… Жена при родах ушла.

– Пойдём отсюда, – проговорил Вейр.

Мерзкий тихий смешок царапнул сердце. Колдун, умерший не своей смертью и не похороненный по обряду, мог уничтожить всю деревню, и не только. Как справиться с этой бедой, я не знала, но понимала, чем это грозит Вейру. Учитель. Вот значит, как… Я с невольным сочувствием посмотрела на колдуна. Бледный, сосредоточенный, хмурый. Злой.

– Кто пропал, когда, где тело колдуна? – отчеканил Вейр.

Кузнец тихо ответил:

– Колдуна я не нашёл. Ильма пропала, та баба, где вы остановились, муж у неё помер, так она по сию пору не в себе была. Да ещё купец наш. Жёнка его, Свита, думает, что он в городе, в загуле.

– С чего ты взял, что он пропал? – спросил Вейр, просверлив Богдана взглядом странных светло-серых глаз.

– Нашёл я его… тело.

– Где?

– Неподалёку от кузни. Я его… в сарае лежит.

Вейр направился к сарайчику, что стоял рядом с банькой. Север потрусил следом.

Шерсть стояла дыбом.

Полный купец в малиновом кафтане лежал на скамье. Топорщилась всклокоченная русая окладистая борода, пустые, мёртвые глаза широко смотрят в потолок, с уголка рта сбегает струйка слюны. Живой. Пока живой. Если так можно назвать тело без души. Я задумалась.

– Значит, и Ильма, может быть, ещё жива? – я повернулась к Вейру.

– Может! – рявкнул он. – Вы хоть понимаете, спасители хреновы, чем это грозит всем нам? И деревне? Малейшая ошибка, и мы все – покойники! Деревня упырей!

– Пока они будут ждать помощи другого колдуна, мальчишка умрёт! Вот тебе и деревня упырей! Лучше сразу забить мальчонке кол в грудь! – заорала я. Кузнец охнул.

Вейр долго молчал. Я, тяжело дыша и сжав кулаки, ожидала ответа.

– Ладно, вижу, ты не угомонишься, – он развернулся и вышел, грохнув дверью.

Он сидел на крыльце кузни, нахмурив брови и глубоко задумавшись. Пепельные волосы, собранные в хвост, отсвечивали на солнце серебром, на лице обозначились морщинки. Он словно постарел на десяток лет. Я села рядом. Богдан скрылся в кузне. Север развалился у моих ног, чутко прядая ушами.

– Это твой учитель? – тихо спросила я.

– Был, – коротко ответил он.

Я помолчала.

– Почему вы… поссорились? – любопытство кошку сгубило, но я не могла не спросить.

– Зачем тебе? – колдун бросил на меня ледяной взгляд.

– Знаешь, людям иногда надо выговориться, – пожала я плечами. – Легче бывает.

Вейр помолчал и сказал нехотя:

– Когда Алоизий понял, что ученик превзошёл учителя, решил принести меня в жертву. Обряд забирает силу, да и лет сто жизни прибавляет. Только одного не учёл – я вырос.

– Это как если крыс оставить без еды, и выживет тот, кто всех сожрёт первым? Что ж вы за люди-то такие, колдуны! Или нелюди…

Он хмыкнул, легко вскочил на длиннющие ноги, и осклабился:

– Хоть горшком назови. Ладно, хватит мемуары сочинять, пора за дело, – и пошёл в кузню. Я поплелась следом, размышляя о милых нравах колдунов.

Дремлет двурогая наковальня, на огромном дубовом столе аккуратно разложены инструменты и заготовки. Мёртвый, холодный горн. Кузнец, сидя у стола, молча смотрел на руки, сжатые в кулаки. Головы при нашем появлении он так и не поднял.

– Значит так, Богдан. Мне нужны берёзовые ветви и вода из родника. Подпол в доме есть?

– Есть, – посветлев лицом, пробасил кузнец. – Пошли, покажу.

– Погоди, – отрезал Вейр. – Сначала надо найти тело колдуна.

– Это мне не по силам. А вот ей с волком – очень даже может быть, – кузнец с надеждой посмотрел на нас с Севером.

Я уставилась на волка. На охотничью собаку он был так же похож, как я на Дору, жену трактирщика.

– Как он его найдёт? Надо что-то от колдуна, одежду, или вещицу какую, – с сомнением протянула я, глядя в умные волчьи глаза.

– Вот, у Ванятки отобрал, – кузнец покопался в кармане, достал замусоленную тряпку, развернул и протянул металлический кружок, блеснувший золотом.

– Не тронь! – окрик Вейра остановил мою руку. – Дай, я сам.

Он нацепил варежку кузнеца, которую тот бросил на стол, и осторожно взял амулет вместе с тряпкой. Что-то тихо прошептал, дунул, опять завернул в ткань, подошёл к кадке с водой и опустил узелок в воду. Раздалось шипение, будто раскалённую сковороду с маслом залили холодной водой, повеяло лёгким ароматом грозы. Вейр вытер рукавом пот со лба и протянул амулет мне:

– Всё, он обезврежен, хотя толк вряд ли будет – запаха не осталось, но след ауры, может, Север и уловит.

Волк осторожно потянулся носом к амулету, верхняя губа приподнялась, показывая белоснежные клыки, глухой рокот грозы заклокотал в горле. Тщательно обнюхав амулет, он мотнул головой, встряхнулся и рванул на улицу.

– Стой! Стой, паршивец! – завопила я и бросилась за Севером. Вслед мне донёсся заразительный смех колдуна. Я впервые слышала, как он смеётся. За такой смех и душу продать можно. Но не мою.

Вылетев на дорогу, я увидела только клубы пыли, но и так было ясно, в какую сторону он драпанул. Бешеный собачий лай указывал направление. Вспомнив ёжиков, я рванула по волчьим следам.

* * *

Я плелась по дороге, внимательно разглядывая кусты и прислушиваясь к миру. Лес по краям старого тракта жил своей обычной лесной жизнью. Где-то вдалеке стучал дятел, подала голос кукушка, поперхнулась и замолчала. Благодарю, Вестник… Но ты обсчитался. Так просто меня не взять.

Приятный ветерок обдувал разгорячённое после беготни тело. Я чувствовала, что волк где-то рядом. Остановившись, рявкнула:

– Север! Север, ёж тебя побери!

Тишина. Я ждала, притоптывая ногой. И дождалась. Из ближайших кустов вылетела серая тень и ринулась на меня. Хохоча, я обняла мощную волчью шею и уткнулась носом в густую мягкую шерсть, от которой пахло лесом и свежестью дождя. Нарадовавшись встрече, беглец взял в пасть мою руку и потащил в лес.

Он лежал на берегу реки. Плащ цвета красного вина, светло-коричневые сапоги ручной работы. Красивый, холеный мужчина. Был. Синюшное лицо, вены на шее, как верёвки. Русые волосы откинуты со лба, голубые глаза смотрят в небо. Вот тебе, козья бабушка, и пироги без никто! Великий и могучий учитель Вейра умер от банального разрыва сердца. Что же его могло так напугать? Я осторожно двинулась к телу. Север встал передо мной, расставив ноги, опустил голову к земле и молча оскалился.

– Да не собираюсь я к нему приближаться, не совсем ещё из ума выжила, – буркнула я и обошла волка. Он, глухо ворча, пошёл рядом. Костер, пара сумок. Так, а вот это уже интересно. Пентаграмма, свечи чёрного воска, кинжал с рукоятью из кости неизвестного мне зверя. На расчищенной площадке, рядом с телом, лежит самая обыкновенная шишка. Интересно… Я прошла к ближайшим кустам. И невольно хмыкнула, увидев здоровенную рогатку. Мальчонка залепил по колдунскому лбу аккурат во время ритуала. Некоторые заклинания требуют полной сосредоточенности, концентрации и самоотдачи. Любое вмешательство грозит гибелью или потерей разума. Нелепая смерть. А для колдуна, который может жить сотни лет, нелепая тысячекратно. Картина преступления мне была ясна, и я, бросив последний взгляд на труп, отправилась назад, в кузницу.

Вейр и Богдан сидели на крыльце, неторопливо потягивая пиво. Развлекаются, значит, пока я трупы разыскиваю. Я молча шлёпнулась на ступеньку, взяла кружку из рук колдуна и отхлебнула.

– Нашла? – кисло поинтересовался Вейр, хмуро наблюдая, как его пиво исчезает на его же глазах самым наглым образом.

– Угу, – булькнула я. Богдан вздохнул с явным облегчением. – Надо телегу, покажу, где.

Север печальными глазами уставился на кузнеца. Тот призадумался, хлопнул себя по лбу и скрылся в доме. Вышел со здоровенным куском вяленного мяса в руках. Цапнув угощение, Север смылся за угол кузни. Послышалось довольное ворчание.

– Лады, я за телегой, – кузнец постоял немного, помялся, будто не зная, что сказать, и ушёл.

Через полчаса, проведённых нами в молчании, он вернулся, ведя в поводу крепенькую гнедую, запряжённую в телегу. Я бросилась навстречу:

– Не заводи во двор!

Кузнец оторопел, послушно попятился, но было поздно. Сыто потягиваясь, из-за угла вышел Север. Я зажмурилась. Тишина? Странно. Осторожно приоткрыв глаз, увидела, что кобылка невозмутимо рассматривает волка, как обычную дворовую собачку. У меня камень с души свалился. Вейр хмыкнул и встал.

Солнце клонилось к закату, когда мы вернулись из лесу. Тени удлинились, жара почти спала, стало легче дышать. Вещи Алоизия Вейр сжёг, круг тщательно затоптал, а нож выкинул в реку. Тело, прикрытое плащом, лежало на телеге. Меня при одном воспоминании о взгляде мёртвых голубых глаз невольно пробирала дрожь.

Из баньки донёсся тихий, жуткий вой. Север оскалился, зарычал.

Настало время обряда.

Глава 6

В которой рассказывается, как упокоить неупокоенного и остаться в живых

Вейр с Богданом скрылись в кузне, а я полезла в сумку. Браслеты и кольца достались мне по наследству, но пользовалась я ими редко. Каждое использование уменьшало силу защиты. Зарядить сильный оберег можно только раз или два в году, в своё, строго определённое время и с учётом только одному ему присущих свойств. Мы с Лидой жили обычной, мирной жизнью, без войн с неупокоенными и заложными мертвецами. С этой бедой отлично справлялся наш миргородский жрец Всевидящего. Только служителям храма дозволялось вершить похоронный обряд, они же и следили за соблюдением правил погребения. Впрочем, с Николой мы жили душа в душу, он частенько захаживал к Лиде пропустить пару чарок её прославленной особой перцовки, до которой был весьма охоч. Силы вед и жрецов настолько разные и чуждые друг другу, что затевать войну нам просто нет резона. Битва шла за человеческие души, влияние и веру, а нам, ведам, это чуждо. Официально в княжествах, из которых состояло наше королевство Славнополье, разрешены и храмы, и веды, и даже колдуны с ведьмами. Закон один – не навреди. Я хмыкнула. А неофициально… И король, и его свита без колдунов жить не могли. Позволить себе дорогое удовольствие мог далеко не каждый правитель. Колдуны не только творили пакости, они предсказывали и ставили отличную защиту, без чего любой власти не выжить. А уж в постоянных битвах и стычках без колдовских сил просто не обойтись. У врагов стояли на страже свои колдуны. Неразрывная цепь зла, крови и мести тянулась сквозь время, собирая дань тьме.

Я нацепила кольца, проверила, крепко ли сидят. Затем выбрала пару браслетов, украшенных выжженными знаками солнца, ромбами и крестами. Защита от злых духов. А что может быть злее, чем неупокоенный колдун? Серебряную гривну с подвесками из крохотных ножичков и клыков я спрятала под рубаху. Север засунул нос в сумку, шумно втянул воздух и чихнул.

– Любопытной Варваре неспроста и за дело нос оторвали, – назидательно изрекла я и потрепала волка по шее. Он сел, склонил голову набок и оглядел меня, как придирчивый покупатель залежалый товар.

– Ну да, красотой не больно-то вышла. Черноволосая пигалица с неблагородным загаром. Бери, что дают, на безрыбье и я вроде как рыба, – хмыкнула я. Север прищурился.

– Знаю, знаю, выбора у тебя не было, – погрозила я пальцем. – У меня, кстати, тоже, но я всё равно рада, что ты со мной…

Север рванул с места, взгромоздив лапы на мои хрупкие плечи, и успел лизнуть меня в лицо. Встав с земли, я отряхнулась и буркнула:

– Я тоже тебя люблю.

Север ухмыльнулся и потрусил в кузню, я двинулась следом, поправляя браслеты, толкнула дверь и заехала прямо по лбу его колдунскому высочеству. Вейр буркнул нечто, явно не для ушей благородных дам, и всучил мне охапку берёзовых веток.

– Это ещё зачем? – опешила я, едва обхватив веник руками.

– Обойди баню, выложив три по три, должна знать, – процедил он и захлопнул дверь перед моим носом.

Я испепелила доски взглядом и пошла к баньке. Чем ближе подходила, тем тяжелее становилось на душе. Ночь вступила в свои права. Время Жрицы. Время её верных слуг.

Луна величаво плыла меж призрачных облаков, тени углубились, почернели. В просвете между деревьями открывалось небо в гроздьях сверкающих звёзд. Холодный ночной ветер гнал облачка, как пастух, торопящийся под защиту родного крова. Ухнула сова. Деревня погрузилась во тьму, во дворе можно было что-либо разглядеть только благодаря неяркому свету из окон дома и кузницы. Я по привычке щёлкнула пальцами. Вместо знакомого весёлого друга-огонька над головой повисло нечто бесформенное, ядовито-зелёное, как свет гнилушки. Царапнула тревога. Обернувшись, посмотрела на телегу. Тело Алоизия лежало на телеге, прикрытое холстиной, и нападать на меня вроде бы не собиралось. Я вздохнула и приступила к делу.

Наступив в полумраке пару раз на лапы Северу и отпихивая любопытную морду, я принялась раскладывать пучки вокруг баньки. Я знала про «Круг мёртвых», но не дело вед пользоваться такими заклинаниями. Теперь ясно, зачем ему подпол – паутина и стружка со ступеней нужны для врат в мир Жрицы. Что он задумал? Учитель сожрал души купца и Ильмы, а Вейр потерял в силе после нашей схватки. Чем это может ему грозить, он, верно, и сам должен догадываться. Хотя, сила важна только при прямом столкновении, а обряд требовал лишь правильного соблюдения ритуала, без сбоев и проколов. Я была на задней стороне баньки, когда послышались лёгкие шаги, хлопнула дверь, и заскрежетал засов. Я не поверила своим ушам. Этот ненормальный колдун решил провести ритуал сам! А дрова всучил, чтобы отвлечь недалёкую наивную веду! Швырнув ветви на землю, я пошла к двери, тихо зверея.

– Открой, чудище колдунское! Кому говорю! – я пнула дверь.

– Он велел не мешать ему, – пробасил Богдан.

– А если всё пойдёт не так, как он самонадеянно думает? У него сейчас нет той силы, которая была! – рявкнула я. – Ты понимаешь, чем это может грозить и ему, и твоему сыну?

Кузнец изменился в лице.

– Прости, – притихла я. – Я не хотела тебя напугать. Самонадеянный идиот! – выпалила я и снова пнула дверь.

Прижавшись к косяку, закрыла глаза и прислушалась. Было тихо, так тихо, что мне стало не по себе, я уже было занесла руку для удара силой, но Богдан так посмотрел на меня, что я только тихо помянула ёжиков и стала ждать.

* * *

В бане пахло смертью. Ни травяной запах, пропитавший стены баньки, ни дым тлевших на сковороде заговорённых угольев не могли победить вступающую в свои незаконные права смерть. Смерть раннюю, нечестную. Тяжёлое, еле слышное хрипловатое дыхание мальчишки сказало Вейру, что времени уже не осталось – или сегодня ночью, или уже никогда. Ванятка лежал с закрытыми глазами, черные тени, набросив призрачный саван тьмы, заострили черты лица, тело, казалось, уменьшилось и опало, словно у мертвеца. Вейр зажёг свечи и расставил треугольником на полу снаружи круга, очерченного отцом мальчишки. Богдан дело знал. С давних времён кузнецы воевали с нечистью, но их специализацией были оружие и металлы, для более тонкого вмешательства приходилось звать на подмогу колдунов или вед. Исцелить нехитрую болячку, прогнать мавку или богинку, тут ковали были мастера, но избавить тело от злого духа им было не столько не по силам, сколько не по знаниям. Если тело, конечно, должно было остаться живым. Меч – судья окончательный, и приговор пересмотру не подлежит.

Мальчик открыл глаза, сел, пошатываясь, обвёл комнату мутным взглядом:

– Ты, Вейр, как был предателем, так им и остался, – проскрипел Алоизий.

Вейр чертил на полу знаки углем, не поднимая головы.

– За тобой должок, ученик. Ты же знаешь, что Круг тебе не оставит просто так моей гибели, ты лишишься всего, – мальчик ухмыльнулся. Детские черты лица исказились, став маской зла. – Зря ты, Вейр, ждал до ночи. Если ты меня сегодня развоплотишь, даже я тебе не позавидую.

– Проклял, что ли? – буркнул Вейр.

– Слишком банально. Я не успел тебя всему научить, но это только твоя вина, впрочем, всему своё время, и всем по делам их…

– Знаешь, Алый, благодаря тебе я твёрдо усвоил одну науку.

– Умный мальчик. Не зря порол. И какой же крупицей мудрости я тебя одарил?

– Не оставлять врагов в живых.

Лицо Алого искривила ухмылка. Вейр обошёл круг Богдана, вглядываясь в блеск металла и проверяя на целостность. Голова мальчика поворачивалась следом. Послышался тихий неприятный хруст. Ванятка хихикнул, взялся за голову, резким движением тряхнул, голова со щелчком стала на место. Вейр полез в сумку, достал большой чёрный флакон и посмотрел, наконец, в глаза одержимому:

– Как сказал один трактирщик, «мне тускло», Алый, что я потеряю и что приобрету.

Вейр плеснул на тело из флакона. Метнулось пламя свечей, истошный визг, казалось, разорвал барабанные перепонки. Вопль стих так же, как и начался, оглушив тишиной. Вейр смотрел на худенькое тело, висящее в воздухе. Глаза аспида, не отрываясь, следили за противником, выворачивая душу и обдавая холодом.

– Именем Жрицы, именем Тьмы, призываю тебя, Алоизий, покинуть тело отрока Ивана. Тьма идёт, в лесу шаги ложатся, души зовёт, чтобы с Ночью сливаться. Белой звездой ты горишь в ночи, жёлтой Луной ты горишь в свечи… Ты исчезнешь, как Свет, ты растаешь, как Тьма, как догорает огонь, как догорит свеча. Тропу укажу, золой путь освещу, кровью полито, огнём выжжено, водой вымыто, землёй покрыто…, – Вейр взмахнул пучком ивовых прутьев, окропив комнату. Стало легче дышать, словно лёгкий ветерок пронёсся по комнате, разметав волосы Вейра. – Моей властью, властью Жрицы, властью огня, воды, земли и ветра, обращаюсь к тебе, неупокоенный дух Алоизия!

Вейр вытер пот со лба, продолжил чтение. Рефреном его голосу звучало тихое бормотание заклинаний Алоизия, не собиравшегося сдаваться. На кону была его жизнь, пусть не в своём теле, но тело – вопрос времени и силы, которой у Алого хватит на двоих. Будучи в теле мальчика, учитель не боялся перебрать сил, когда напал на купца и несчастную Ильму, что сделало его многократно сильнее того, кто некогда чуть его не убил. Алый скрылся с поля боя, трусливо исчез, не догадываясь, что у Вейра силы уже не осталось. Тем черным днём они были почти равны, но сегодня был совсем другой расклад. Учитель смертельно опасен и силен.

Вейр читал заклинания, всей своей битой шкурой ощущая пришедшие в движение силы тьмы. Ещё немного, и все будет кончено, но по дрожи, рвавшей изнутри круг, Вейр знал, что может не успеть. Слишком много хапнул колдун, поглотив души. Алого так и распирало от силушки, но у Вейра оставалась крохотная надежда на измученное тело мальчика и его душу, не желающую уходить во тьму. Бормотание Алоизия прервалось, сбилось, но от последующих слов, которые вспороли ткань тишины, Вейра вздрогнул.

– Давай меняться. Ты меня оставишь в покое, а я тебе подскажу, как спастись, – мурлыкнул Алоизий, покачиваясь висельником в воздухе на незримой верёвке. – Я знаю, как тебе помочь, мальчик. Ты же не хочешь умирать, а смешение сил убьёт тебя очень скоро.

Вейр сбился, перепутал слова, замолчал, отчаянно торопясь, начал заново, но было поздно. Торжествующий, нечеловеческий крик вырвался из мальчишеского горла, невидимый круг дрогнул, прогнулся, но на первый раз устоял. Вейр тряхнул руками, готовясь к бою. Отступать некуда, теперь или он, или его. Там, за дверью Зоря, кузнец и ничего не подозревающие, спящие мирным сном жители деревни. Подлая, трусливая мыслишка, что умрёт сейчас он, Вейр, мелькнула и исчезла без следа, испугавшись ярости боя. Струсил – значит, мёртв.

Главный закон магии.

* * *

Некоторое время, показавшееся мне вечностью, ничего не происходило, но вот силы тьмы медленно и неотвратимо пришли в движение.

Бревенчатые стены задрожали, послышался тихий плач, стоны. Сердце обожгло болью, в животе клубком свернулся ледяной ком. Беда! Север напрягся, приподнялся на лапах, задрал голову и завыл. Екнуло под ложечкой, я в отчаянии выбросила руку, вложив в удар всю силу, которая была мне дарована.

Дверь разлетелась в прах. Протерев глаза, я вгляделась в проем. В свете жаровен у круга, спиной ко мне, неподвижно стоял Вейр, внутри круга парил мальчишка, вперив багровые глаза в колдуна. Дрожал воздух от невидимых сил, пахнуло гнилью, смрадом. Тленом. Вейр обернулся, уставился бешеными глазами:

– Так и знал! Идиотка!

Защитный круг дрогнул, пошёл рябью, трещины света росли на глазах, разрывая полотно тьмы. Всплеснув руками, мальчишка взмыл над полом и закружился вихрем, внутри круга поднялся смерч. Я, онемев, смотрела, как истончается, исчезает тонкий защитный слой. Тварь остановилась, расхохоталась, остатки защиты разлетелись в лохмотья, и освобождённый колдун в теле мальчишки ринулся на Вейра.

Два тела, сцепившись в смертельной схватке, покатились по полу. Я не могла ударить, мне оставалось только в немом отчаянии смотреть. Удар, Алый впечатался в стену и с быстротой ласки вновь вцепился в колдуна, дикий вой резанул уши. Вейр прижал тварь к полу, сквозь клубы пыли блеснул нож. Я, остолбенев, следила за схваткой. Уловив движение позади себя, обернулась. Круглые от ужаса синие глаза Богдана, тень за его спиной, плащ винного цвета. Ёжкин кот, упырь! Я прыгнула, мы с Алоизием рухнули на землю, покатились, слившись в одно. Ледяные пальцы вцепились мне в плечи, горло, в лицо пахнуло омерзительным трупным запахом, я задохнулась от омерзения и тошноты.

Я заехала кулаком по глазу, открытому рту, вцепилась в кадык. Кожа на синюшном лице кадавра пошла черными пузырями, расползлась кровавыми лохмотьями, лопнули глаза, отвратительная жижа заляпала мне грудь. Обезумев, я била и била, дрожа от ярости и отвращения. Рывок за шкирку, я слетела на землю, пропахав на спине добрую половину двора, вскочила на ноги и остолбенела. В лунном свете блеснул здоровенный кол. Рыкнув, Богдан бросил, не выпуская из рук древко, на котором извивалось, билось чудовище:

– Беги, девка, ты нужна ему!

Я отмерла и рванула в баньку.

Вейр лежал на полу. Мёртв? Север, оскалившись, лёгкими шагами кружил вокруг Ванятки, если можно было так назвать это существо. Мальчишка поднял на меня жуткие глаза, ухмыльнулся:

– Так-так. Совсем как в сказках, помощь приходит удивительно вовремя. Как же вы просчитались, мои глупые, наивные тела!

Север прыгнул на врага, щёлкнул зубами, но тварь была уже рядом со мной, и страшные волчьи клыки ухватили только воздух.

Я ударила стрелой света, Алый отбил, но просчитался – это было далеко не то, так хорошо знакомое ему заклинание. От Света он защитился, но игла тьмы успела прошить тело. Алоизий завизжал, упал на пол и покатился, держась за грудь окровавленными руками. Вейр всё же успел резануть ему запястья.

Мелькнула тень. Колдун! Жив, курилка! Вейр метнулся к катающемуся по полу телу, придавил коленом и припечатал руку ко лбу врага. Блеснул золотой амулет. Меня оглушило от дикого визга, Вейр оглянулся на меня, что-то крикнул. Мальчишка выл, бился, сучил ногами, вцепившись в безжалостные руки колдуна. Я молча смотрела на агонию.

Наступила оглушительная тишина. Тело Ванятки обмякло, расслабилось.

Вейр сел на колени рядом с телом мальчика, смотревшего вдаль широко открытыми глазами. Обыкновенными голубыми глазами. Я медленно сползла по стене. Ноги не слушались, казалось, они налились чугуном. Изгвазданная кровью, золой и стружкой рубаха мальчонки шевельнулась, мышь выскочила на середину баньки, огляделась бусинками кровавых глаз и порскнула к стене. Вейр замахнулся, но не успел. Щёлкнули зубы, мышиный хвост мелькнул в пасти Севера и исчез.

Я посмотрела на взъерошенного, окровавленного Вейра, на перепуганного Богдана, застывшего в дверях, на облизывающегося волка, и начала ржать.

Пара пощёчин, которые Вейр отвесил с нескрываемым удовольствием, привели меня в чувство. И тёплый волчий язык, обслюнявивший лицо. Со стоном встав на ноги, я окинула поле боя взглядом.

Мальчишка лежал неподвижно, но он был жив. Кузнец, казалось, похудевший и постаревший за одну ночь, поднял сына на руки и вышел, бросив обеспокоенный взгляд на порезанные запястья и бледное, как саван, лицо мальчика. Колдун навис надо мной.

– Ты! Опять ты! Ну кто, кто тебя просил лезть? – прошипел он, сжав кулаки.

Я отвернулась. Разве ж слов благодарности от неблагодарного дождёшься?

* * *

Ухала сова, я сидела на ступенях баньки и смотрела на кол в груди Алоизия. Труп безглазо смотрел на нас. Богдан вбил в землю здоровенную орясину и придавил для верности неугомонного кадавра парой брёвен, но руки в трупных пятнах безуспешно пытались освободить тело.

– Что теперь делать будем? – я кивнула на тело усевшемуся рядом со мной Вейру.

– Сожжём, – ответил он, равнодушно глядя на бывшего учителя.

Я уставилась в мерцавшие лунным светом странные колдунские глаза. Острые черты лица показались маской. Посмертной. Я поёжилась.

– Надо заканчивать, пока не рассвело. Вся деревня на ушах, наверное.

– Я поставил контур, – отрезал он.

– Ты чего-то странный какой-то. Даже не наорал на меня как следует. Ничего сказать не хочешь?

Вейр пригладил растрёпанные пепельные волосы, помолчал и выдавил:

– Алый, то есть Алоизий, знал.

– Что, знал?

– Как нам помочь разделить силы. Ты вовремя вмешалась, – его взгляд обжёг ненавистью. Я невольно отшатнулась.

– Ты последний дурак, если веришь этой твари. Впрочем, не удивлена. Яблоко от яблоньки гниёт рядом, – я слезла со ступеней и отправилась к Богдану.

Стало почему-то обидно и горько. До слез.

В кузне я сняла кольца и долго мыла руки под рукомойником. Смыв мерзкое, вонючее месиво из крови, кожи и разложившегося до жижи мяса мертвеца, смазала настойкой зверобоя сбитые костяшки пальцев, зашипев от боли, затем достала из сумки пару флаконов. Кузнец уже успел переодеть сына и занялся его израненными запястьями, перевязывая раны чистыми полосками ткани. На лбу мальчонки пузырился ожог.

– На, возьми. По ложке в питьё, и он уже завтра будет бегать, – я поставила флаконы на стол, помедлила. – Он не хотел плохого. Железным ножом надо пустить кровь, чтобы выпустить злого духа, – тихо добавила я.

– Я знаю. Спасибо вам, люди добрые, – пробасил кузнец. Казалось, он помолодел лет на десять.

Я невесело усмехнулась. Вейр показал себя вполне достойно, к моему удивлению. Хотя, кто его знает, колдунское отродье, ведь с учителем у него давние счёты. Рано или поздно встреча всё равно бы состоялась, и тогда живым ушёл бы только один. Так что о благородном колдунском сердце пока думать рано.

* * *

Мы стояли на берегу реки и молча смотрели, как догорает огромный костер. Очертания тела Алоизия едва виднелось сквозь яростные языки высокого пламени, потрескивание ветвей от жара и плач неясыти пели погребальную песнь колдуну. Вейр подрезал сухожилия на ногах Алоизия, но кол из груди вытаскивать не стал. Силен кадавр оказался, брыкался даже в телеге, пришлось спеленать. Мне такое важное дело не доверили, лишь приказали вскипятить воду для усмирительного отвара, и не отсвечивать. Пеленанием занялись Вейр с Богданом, несколько раздражённо посоветовав слабым девам подышать свежим воздухом подальше от суровых мужчин, мол, мне надо поправить подорванное битвами с разлагающимися телами здоровье. Ага. Как же. Мне, чтоб его поправить, надо год проспать, как медведь в берлоге, предварительно вылакав ведро того колдунского настоя, которым Вейр поставил меня на ноги после седла. Сдохну, но просить не стану. Единственное, о чем я сейчас мечтала, была гладь реки, сверкавшая серебром в лунном свете. Отвратительный смрад, выворачивающий нутро, пропитавший одежду, волосы, стал настолько невыносим, что я не могла дождаться, когда плюхнусь в ледяную воду, расслаблюсь и поплыву по течению, глядя на звезды, наслаждаясь лёгкостью, тишиной и покоем. Без колдунов, кузнецов и смешений сил.

Когда высоченный огненный столб взметнулся к звёздам, Вейр проводил глазами рассыпавшиеся в ночи искры и повернулся к нам:

– Кончено. Утром соберёшь всё, что останется от кострища и развеешь над водой, – Вейр посмотрел на кузнеца. Тот молча кивнул. – Пошли, Зоря, – бросил колдун приказным тоном.

Я развернулась и молча побрела в другую сторону. Пусть его колдунское высочество топает, куда хочет, и так далеко, как только может. Лишь бы подальше. А у меня свои планы. Глаза слипались. Напряжение последних часов сделало своё дело, и я до жути хотела спать. Нам с Лидой часто приходилось проводить ночи в бдениях, поэтому я знала, что только чистая прохладная вода может привести меня в чувство. Смену одежды я захватила заранее, когда мы собирались в лес.

– Куда ты? – неласково бросил колдун, перегородив тропинку.

– Тебя, упырь, не спросила, – я проскользнула мимо него и направилась уже знакомой дорогой к берегу реки.

На горизонте показались первые робкие лучи солнца. Время света и жизни приходило на смену времени смерти, зла, нечисти и предательства. С изгнанием в небытие Алоизия купец должен прийти в себя. Ильма, если жива, явится в Выселки и, может быть, ничего не вспомнит. Если нет… кузнец знает, что делать. Богдан найдет её тело, и предаст земле, как подобает. А нам надо ехать дальше, но только после того, как смою с себя всю грязь и ужас последних часов.

* * *

Заинтригованная русалка спустилась ниже. Ветви ольхи закачались, но желание рассмотреть красавца-колдуна, сидящего на бревне, перевесило. Ощеренная волчья пасть лязгнула возле мордочки едва успевшей отскочить прелестницы. Обсмеянная ехидными подругами, мокрая и обозлённая, она выбралась на сушу.

Вейр молча смотрел на миниатюрную черноволосую фигурку, похожую на изящную статуэтку. Не жеманясь, без ложного стыда Зоря скинула одежду и скользнула в туман, стелящийся над водой. Как же она отличалась от знакомых ему колдуний! Смеяться, так до упаду. Ненавидеть, так до смерти. Здоровый, естественный нежный румянец, удивительные огромные глаза цвета тёмного янтаря, в которых отражался целый мир. Хозяйка этого чистого светлого мира не прятала под длинными пушистыми ресницами блеск отравленного кинжала. Холеные красавицы, после вымученной улыбки похлопывающие себя по щекам во избежание предательских морщин, и Зоря, отличались друг от друга, как искусственно выращенные магией цветы и побеждающий усилия садовников дикий буйный чертополох. Вейр изогнул губы в презрительной усмешке. Даже во время так называемой безумной страсти колдуньи больше заботились о своей причёске и о том, как ухоженное тело смотрится на шёлковых простынях. Обычно кроваво-красных или черных. Как, интересно, будет смотреться эта малявка? О причёске вряд ли думать будет, судя по характеру…

Туман стелился над водой. Плеснула рыба. Поднимался рассвет, мутный от мглы, от воды шёл пар. Север сел рядом, склонив голову и вглядываясь внимательными жёлтыми глазами в глаза колдуна, будто понимая, какие мысли бродят в голове Вейра. Он потрепал волка по шее, Север прищурился от удовольствия и рванул к воде, забросав его комьями земли. От реки послышался смех, плеск воды и поминания ёжиков. Вейр невольно улыбнулся и встал. Пора в дорогу. Столица ждала, но встреча не обещала фанфар и ковров под ноги. Он это знал. И был готов.

Но, сначала… он тоже не прочь окунуться.

Глава 7

В которой герои расхлёбывают последствия добрых дел

Поспав всего пару часов, я чувствовала себя так, будто всю ночь полола огород, колола дрова и летала на помеле. Челюсть уже почти не болела, если, конечно, не грызть сухари, которыми добросердечная Лида умудрилась забить половину сумки, но теперь ныли кисти рук и костяшки пальцев. Как это мужики бодренько лупцуют друг друга по мордасам, и руки у них не болят? Не говоря уже о других частях тела…

Я выползла на крыльцо словно муха, которая проснулась зимой, потянулась и зевнула, рискуя вывихнуть многострадальную челюсть. Вчера мы быстро перекусили, чем кузнец послал, а послал он мёд, лепёшки и сыр, и я без задних ног завалилась спать, проснувшись только от особенно мощного всхрапа у самого уха. С трудом спихнув с себя волчью тушу, которая перепутала меня с половичком, я выбралась во двор по неотложным утренним делам. Север даже ухом не повёл. От храпа позвякивали инструменты кузнеца и колыхалась паутинка на бревенчатом потолке. Тоже мне, охрана, называется. Солдат спит, служба идёт.

Колдун уже возился рядом со своей кобылкой, копошась в пристяжных сумках. Отложной воротник рубахи сверкал на утреннем солнце первозданной белизной. Можно было подумать, что он всю ночь стирал и сушил бельишко, пока я летала на помеле. Вороная благополучно переночевала в конюшне кузнеца, стоявшей поодаль, и ни ухом, ни мордой не предполагала, что сегодня ночью могла остаться без хозяина, но глаза у кобылки были всё же диковатые. Волки и концерты нежити по ночам даже лошадиное здоровье подорвать могут. С таким хозяином я бы прописала вороной усиленное лечебное питание. Заслужила. Я ухмыльнулась. Его длинноногое высочество вчера соизволили совершить омовение. Правда, выбрал он место выше по течению, будто брезгуя водой, осквернённой мною. Ну, и ёж с ним.

Вейр одарил меня уже привычным тёплым и любящим взглядом. Ну, вот чего я плохого успела сделать, едва проснувшись? Наверное, мне надо было тихо-мирно помереть, последней волей передав всю силушку безутешному колдуну, рыдающему у моего смертного ложа.

Я подошла к Вейру, чистящему кобылу щёткой, и проворчала:

– Слушай, колдун. Силу ведь можно передать, когда при смерти. И у вас, и у нас это, в общем, дело привычное… – я выжидательно уставилась на обтянутую чёрной кожей спину и хвост пепельных волос, перевязанный чёрной лентой. Спина угрюмо молчала.

– Чего молчишь? Я с тобой разговариваю, Вейр Нелюдимыч!

Он опустил руку со щёткой и одарил меня взглядом:

– Мысль, конечно, оригинальная. Особенно в части «при смерти». Надеюсь, ты себя имеешь ввиду? А ты подумала, какого-такого… ёжика мне нужна твоя сила? Уже есть, покорнейше благодарю, – передразнил он меня и продолжил измываться над лошадью. Кобыле нравилось.

– И чего орать? Нет, так нет. Подумаешь, – я опять зевнула и побрела дальше по своим девичьим делам, до которых ни колдунам, ни кузнецам не должно быть никакого мужского дела. По крайней мере, в зоне видимости. Кузнецу вчера не до горшков было, а я скромно не стала упоминать о такой мелочи. Так, сонно рассуждая про себя о насущных мелочах, я побрела по узкой тропинке и набрела на в недобрый час помянутого кузнеца. Богдан скалой стал на дороге, пряча руки за спиной и потупив в землю синие глаза, как мальчишка при встрече с предметом своего обожания.

– Зоря, прими дар, – он помялся и протянул нечто длинное, тонкое, завёрнутое в холстину.

Я молча взяла свёрток, развернула и вытащила из простых кожаных ножен, обшитых ажурной сетью серебра, удивительный клинок. Синий блеск неизвестного металла полыхнул в утренних лучах отсветом молний. Тонкий длинный кинжал искусной работы, на рукояти, сделанной из оленьего рога, знакомый рисунок. Я подняла глаза:

– Спасибо. Надеюсь, он мне не пригодится.

– Вам поклон низкий, – ещё более смутился кузнец. – Вейру я свой арбалет отдал, три года работу делал, а это – тебе. Я смотрю, у тебя и ножичка даже нет.

Я хмыкнула. Ножичек был. Только держала я его в сумке. Я, конечно, могу расправиться с хохлаткой, предназначенной в суп, но вот размахивать тесаком перед носом врага – это уметь надо. Мне проще держать руки свободными, да и нужды втыкать кусок металла в собеседника до сих пор не было. Если, конечно, не считать сегодняшнюю ночь, но ночью у меня были кольца, а этот нож… Я вгляделась в узор.

– Ты всё продумал, кузнец… Ты хоть понимаешь, что это – смерть?

Богдан просиял:

– А то, как же! Для того и создан. В хорошие руки отдаю, добрые. Вредить не станешь, дева, знаю, – он любовно провёл пальцем по рукояти.

– Ну да, пока не отберёт кто-то ещё более добрый и хороший, – буркнула я, засунув клинок в ножны и заворачивая холст. – Что за металл?

– Звезда упала, аккурат на Стояние, я и подобрал.

– Что ж ты не д… – я осеклась и выругала сама себя последними словами. Не дал, потому что не знал, чем бы закончилось изгнание Алоизия из тела сына. Какой бы выбор сделал Вейр в случае неудачи, я догадывалась. Не запястья, и не железом. Нож не оставлял шанса любой нежити. Не знаю, стоит ли этого ножа опасаться Жрице, но её слугам лучше было держаться подальше. Самое подходящее оружие для богинок, добилни, скомор и прочей нежити.

– Благодарю, Богдан. Злым делом не оскверню, – я, поднявшись на цыпочки, чуть ли не в прыжке чмокнула его в щёку и потопала к неприметному строению на задворках. Подарки – подарками, а утренние хотелки отменить, к моему глубокому сожалению, было нельзя.

* * *

Вейр восседал на кобыле, и, подняв бровь, наблюдал за моими бесплодными попытками уговорить Севера принять лошадиный облик.

– Север, поросёнок, ну будь хорошим мальчиком! Конь! Ты – конь! – как заведённая, повторяла я, чувствуя себя последней идиоткой. Север нагло ухмылялся, и покидать гостеприимный двор, где кормят до отвала, не желал. Тем более, в образе воспитанного благородного коня. От сена и овса он наотрез отказывался.

– Чтоб тебе одну кашу есть! – рявкнула я обиженно и направилась к воротам. Пойду пешком, а упрямая скотина пусть делает, что хочет. А что она хочет? Наверное, как любая особь мужеского полу, чего-нибудь незатейливого, вроде доброго куска мяса и …

Затылок обдало тёплым дыханием, я обернулась. Волчьи глаза, лошадиная серая морда. Подкрался, как волк. Я топнула ногой:

– Мне что, всю жизнь тебя кашей пугать? Говорю – конь, значит, конь! Нет, подожди, – я с ужасом представила, как посреди городской улицы при слове «конь» он меняет облик. О бурной реакции горожан можно было и не гадать. – Давай так, волшебным словом. «Копыта, грива, конь» – ты конь. Ясно? – Север одарил меня таким взглядом, прямо как у Вейра научился, – А если говорю «лапы и хвост» – ты нормальная воспитанная собака. Тьфу, – запуталась я окончательно, – волк, то есть. Понятно?

Север фыркнул и стал боком. Я с ненавистью посмотрела на пыточный инструмент, который по ошибке назвали седлом, и вздохнула. С третьего раза я всё же вскарабкалась на спину коня, и мы двинулись в путь.

Богдан проводил нас до калитки, я махнула ему рукой на прощание и потрепала Севера по холке, намекая, что если Вейр останется далеко позади, то я не сильно огорчусь. Пусть его мерзейшее высочество немного запылится. Я спиной чувствовала его взгляд. Вейр всё утро дулся, как мышь на крупу. Чем я его успела обидеть, я не понимала. Да и не хотела понимать.

Утренний туман растаял, открыв над зелёным лесным морем синюю высь без единого облачка. Дорога мягким пыльным ковром ложилась под ноги, приглашая в путь. Денёк обещал быть жарким, но меня это не пугало. Рядом с трактом вилась Изимка, напоминая о себе кваканьем лягушек и едва уловимым ароматом свежести и прохлады. Можно будет искупнуться, если станет совсем невмоготу от жары. Я представила, как скажу о купании Вейру, и вздохнула. Он не переживёт. Зачем гнать лошадей, ведь один день ничего не решал. Чем дальше мы отъезжали от Выселок, тем чаще встречались постоялые дворы. Мы же, как два суровых воина, для которых самое главное выполнить приказ, а потом уже отдых и кормёжка, проезжали мимо.

Сегодня я решила не издеваться над собой ради того, чтобы выглядеть достойно пред светлейшими глазами его аристократического высочества. Когда мой тощий зад завопил о том, что он всё-таки очень важная часть меня, и другого у меня нет, и никогда не будет, я спрыгнула на землю, едва не переломав себе те самые ноги, которые надо было пожалеть. Подобрав сумки с земли, я потопала по дороге, Север тут же драпанул в лес в облике волка. За превращением я так и не могла уследить – вот волк, а вот здоровенный красавец-конь. Никаких судорог, падучих, завываний, вырастаний и всего прочего, что полагалось нормальному оборотню при перекидывании. Я выжидала. И дождалась. Вейр, ускакавший вперёд, немного погодя вернулся, обнаружив, наконец, мою пропажу, погарцевал на дороге и процедил сквозь зубы:

– Так мы в Славград к зиме не попадём.

– Я никого не держу.

Я неторопливо обогнула бледного от злости всадника и пошла вперёд, помахивая веточкой и наслаждаясь окрестностями. Надо было видеть его лицо! Я видела, и у меня поднялось настроение.

Колдун соскочил с вороной и пошёл по другой стороне тракта. При виде его перекошенной физиономии дохли не только мухи, даже птицы облетали нашу парочку на безопасном расстоянии. Заморозило бы на лету от холода. Север изредка выныривал на дорогу с проверкой. Морда была такой довольной, что у меня не хватило духу капризничать и требовать его присутствия, тем более что нас изредка обгоняли всадники и купцы на телегах. Думаю, при виде волка размером с телёнка криков восторга и восхищения я бы не услышала. Я знала, что Север рядом, и этого мне вполне хватало.

Мы расположились на берегу Изимки. Едва я закончила собирать ветки для костра, из кустов высунулась волчья морда, выплюнула зайца и исчезла. Я уставилась на несчастного длинноухого. Терпеть не могу кашеварить, но подарок есть подарок. Вздохнув, я полезла за ножом в сумку.

Потрескивали ветки от жара костра, с берега реки веяло прохладой. День умирал, чтобы завтра родиться вновь. Стрекотали сверчки, в кустах вскрикивали птицы. Красные отблески огня плясали на лице Вейра, глаза казались провалами ночи. Я поёжилась и закуталась в плащ. Север лежал рядом и не сводил глаз с котелка, от которого шёл такой запах похлёбки, что я только и успевала слюну сглатывать. Я не хотела проводить летнюю ночь в душной жаркой корчме, да и по поводу волка меня терзали сомнения. У любой уважающей себя едальни имелся курятник и свинарник. Вряд ли Север и домашняя скотина подружатся… После короткой и яростной перепалки Вейр неохотно дал своё милостивое согласие на ночёвку в лесу. Наверное, представил, как вносит меня связанной, с кляпом во рту в комнату под взглядами ни в чем не повинных путников, вздумавших спокойно перекусить и отдохнуть с дороги. Если от него, конечно, что-нибудь останется после волчьих клыков.

Сгустилась ночь. Вейр подбросил в костёр хвороста, пламя взметнулось, просыпало искры.

– Слушай, чёрный, а если мы не найдём помощи в столице, чего дальше делать будем?

Он молча помешал варево, попробовал, посолил и соизволил, наконец-то, посмотреть на меня:

– Будем искать дальше.

– Где и кого?

– Там видно будет, – отрезал колдун.

Я засопела.

– Вот кажется мне, что твои собратья не побегут наперегонки помогать нам. Откажут в помощи и не подавятся.

– Не откажут, – улыбнулся он.

Завидев такую улыбку, разумный человек постарается оказаться как можно дальше от весельчака-затейника. Я искренне посочувствовала тем, кому взбредет в голову ему отказать. В колдунской змеиной иерархии тот, кто обладал большей силой, купался в золоте и власти. Правда, чтобы выжить, колдунам была нужна не столько сила, сколько отточенный ум интригана-злодея. Я на своей шкуре успела почувствовать, каковы их нравы, поэтому восторга от предстоящей встречи не испытывала. На первые роли колдуны не лезли, предпочитая быть не головой, а шеей. У нас ведь как заведено? Если солнце светит и урожай хорош – ты веда. А если град поля побил и животы заболели после пьянки-гулянки – мерзкая ведьма. Могут и сжечь. Колдунов это тоже касалось. Они необходимы власти, но разве можно не опасаться того, кто во сто крат сильнее, опасней и подлее, чем ты сам? Жрецам Всевидящего расправа не грозила. Сила, которой пользовались жрецы, была силой веры. Колдуны берегли тело власти, жрецы – её душу. Это они указывали, как жить, кому верить и кого ненавидеть. Когда просыпаться, ложиться спать, сеять, веять и любить. Войнами и шпионажем они не занимались, властителям душ это ни к чему, народ и так безропотно слушался их воли, но с колдунами жрецы были на ножах. У кормушки власти нет места для двоих. Главным занятием короля являлось не дать им перегрызть друг другу глотки, по сравнению с этой задачей прочие мелочи, вроде армии и налогов, казались ерундовыми хлопотами. Эдакий мировой судья с дополнительными обязанностями. Ведам же от щедрот души выделили скромный кусочек государственных забот о здоровье нации. Той, которая пахала, сеяла и занималась ремеслом. В общем, не ходила в кружевах и не пахла цветами.

Я потянулась к сумке за миской и ложкой. Никаким колдунам на белом свете не испортить здоровый девичий аппетит, нагулянный прогулкой на свежем воздухе.

После ужина, отстояв в перепалке с колдуном свою девичью честь, каковая заключалась в праве уединяться ночью в лесу, когда мне вздумается, туда и отправилась. Днём колдун не возражал против моих походов, а ночью Его Высочество, видите ли, раскапризничались. С Севером тоже пришлось поучаствовать в стремительной маленькой войне. Враг был разгромлен вчистую. Правда, победа осталась не столько за мной, сколько за моей миской, в которую я налила похлёбку, сунула под нос и запретила ему даже думать о ней. От взгляда Севера проснулась моя совесть, но я очень вежливо посоветовала ей уйти и возвращаться после моего похода. Волк уселся у миски и принялся гипнотизировать её содержимое, напрочь позабыв про хозяйку. Донельзя довольная собой, я отправилась в краткую прогулку. Мало приятного, когда в момент уединения в тебя тычется ледяной нос. Нормальные женщины путешествуют с мамками-няньками, в крайнем случае, дядьками, а не с незнакомыми мужчинами, пусть один из них и с хвостом, но это нормальные женщины, а не изгои-веды. Сплошная мука. Слыхала я об иноземных обычаях, когда так называемая белая кость не считала зазорным справить нужду на глазах у простонародья, тогда как, чёрная, низшая, пряталась по укромным местам. Говорят, присутствовать у короля на этой процедуре было даже почётно. Интриги плелись, головы летели, парики рвались, горшки золотились… Дикость какая-то. Ну, и кто после этого белая, кто чёрная? Я зевнула. Тело своего требует, ему не прикажешь, не объяснишь, что рядом особь мужского полу, и особь не хухры-мухры, а в белой рубашке, и ещё у неё серые-пресерые глаза, длинные ресницы, сильные руки и…

Я встряхнулась, отогнала морок. Не иначе, силушка его чёрная во мне гуляет, к хозяину зовет. Я взялась за поясок и зачем-то посмотрела назад.

Над дымкой тумана, клубящегося у земли, на черно-сером покрывале ночи сияли яркие алые огни. Огни, четыре штуки, на фоне двух черных бесформенных хламид. Хламиды поколебались на невидимом ветру, и, протянув костлявые лапы, поплыли ко мне, замершей на месте и судорожно вцепившейся скрюченными пальцами в поясок. Я вмиг забыла, зачем удалилась в кусты.

Мой визг должны были слышать в Славграде. Я неслась обратно сквозь кусты, ничего не видя в темноте, быстрее перепуганного зайца. Перескочив поваленное дерево, зачем-то обежала сосну кругом, потеряла направление и рванула, куда глаза глядят, а глядели они в разные стороны. Рывок за шкирку сбил меня с ног, я бултыхнулась, забилась, как рыбина на крючке. Впрочем, рыбина ругаться не может.

– Зоря! – едва разобрала я сквозь мои же вопли. – Это я, Вейр!

Вейр. Сам Всевидящий. Я вырвалась из его рук, уставилась в его глазищи и замолчала, тяжело дыша. Он что, думал, я при этом волшебном слове должна пасть ниц и возблагодарить божество за спасение?

– Бежим! – рявкнула я, и рванула к стоянке, за мной следом, рыча, нёсся волк.

Едва не влетев в костёр, я кинулась к сумке и принялась судорожно искать то, что могло нас спасти. Сухари, склянки, связки зубных палочек, спицы, клубок, Лида совсем с ума сбрендила, амулеты, тряпки… где же?! Наконец, ледяные пальцы нащупали то, что искали, я сорвала тряпку, вытащила клинок. Крепко сжав нож Богдана, я вскочила на ноги, обернулась.

Они стояли на краю леса в десяти шагах от нас. Так вот почему упырь был такой живенький… Там стояли души неупокоенных, души тех, кого напустил на нас Алый. Но, как? Когда? Я ругнулась. Сразу надо было прибить упыря, а не ждать ночи, но без тела мы бы не справились. У Вейрова учителя было время на пакости. И знания. Теперь расхлёбывай, что вряд ли. Убийцы, причём не такие, которые по пьяни топором, а те, кто свой страшный счёт ведут на тысячи, проклятые, нечто вроде той барыни, все, кто не может найти покоя после смерти, кого не может принять даже Жрица, вот для этих тварей мы с Вейром теперь и навсегда – лакомый кус. Можно сказать, Алый помазал нас кровью, а эти слепни будут кружить, пока не получат то, что хотят. Самое забавное, от них не спастись. Не прогнать, не изничтожить, их не берет ни Свет, ни Тьма. Они жрут души, вселяются в тела, и получаются те, кого зовут демонами в человеческом обличье. Уцелеть можно, если мы решим провести остаток жизни, замуровав себя заживо в пещере и изрисовав стены и вход охранными заклинаниями и рунами. И будем жить-поживать, пока смешение сил не приговорит нас… Магией с превеликим трудом можно изгнать одного, второго, но им на смену придут десятки, затем сотни. Сколько их, таких, болтается меж Навью и Правью… Всё и все против нас. Сражаясь с тварями, мы потеряем драгоценное время. Я горько усмехнулась. Провести время, сколько его ни осталось, наедине с … этим, дрожа от каждого шороха? Нет. Ни. За. Что.

Этот стоял рядом, целя в тварей из арбалета Богдана. Странно, но его присутствие меня успокаивало.

– Aggelius, вот значит, как… – тихо бросил он, поднимая оружие.

Болт, уютно устроившийся в ложе, блеснул синим. Аггелы, или как их там, засуетились, словно гномы, узревшие на базаре явление сборщика налогов, и отплыли на пару шагов назад. Красные глазки-фонарики злобно помаргивали. Могли бы, до смерти бы заморгали.

– Аггелы, – фыркнула я. – Назови червя «погонофор многощетинковый», и хоть сейчас в короли. Простите меня, черви! А этим чести много. Проще говоря, гады. У них много имён, но сущности это не меняет. Как ни обзови, эта хрень схарчит нас, и не подавится, – я не могла отвести глаз от тварей. – Почему они не нападают? Ты успел выставить круг?

Вейр махнул арбалетом в сторону Севера, который стоял рядом со мной, вздыбив шерсть и скаля клыки. Волчьи глаза полыхали синим огнём. На размахивание арбалетом гады ответили новым колыханием. Нервные какие.

– Чудная у тебя зверушка. Поделись, где таких берут?

– Подаю по пятницам, – буркнула я, положив руку на холку Северу.

Плечо, сила Вейра, зверь, готовый разорвать врага на куски, неудивительно, что чувствовала я себя вполне сносно, липкий, мерзкий страх исчез, и все бы замечательно, если бы не непрошенные гости и то, что в кустах я так и не сделала того, что собиралась. Ночь мне не продержаться, а хламиды, по всему видно, до утра будут украшать пейзаж. Чего им, ни в кусты, ни жрать не надо. То есть жрать надо, но дурная еда против.

Где-то рядом ухала сова, во всю мощь надрывались цикады, пищали комары, которым мы были не по зубам. Дул лёгкий, ночной ветерок, колыхались хламиды, алея глазками. Север тихо рычал. Я чувствовала, как напряжены его мышцы, мне передалась дрожь его мощного тела. Он вскинул голову и кратко, мощно взвыл.

Я вздрогнула, поперхнулась сова, затявкала лисица, где-то далеко на болотах откликнулась баньши, эхо её дикого, нечеловеческого вопля докатилось до нас и унеслось прочь. Каркай, ворона. Не про нас. Хламиды от клича Севера вспорхнули перепуганными стыдливыми девицами, которых застали за чтением неприличных книг, алые пятна глаз засветились ярче. Я охнула.

Из леса одна за другой выскальзывали серые тени. Ручеёк стал рекой, река – озером, обступившим догорающий костёр, у которого замерла наша троица. Сотни белых огоньков мерцали во тьме, как отражение звёзд.

Волки. Серая масса рекой лилась из лесу, казалось, ей не будет конца. Море залило нашу поляну, колыхнулось, надвинулось на черные фигуры, те шарахнулись назад. Серые тени шли по кругу, след в след, неразрывной живой цепью, расширяя круг. Волна за волной море плескало в тварей, заставляя их отступать, но они упрямо вились вокруг нас, словно привязанные.

Север запел.

У меня волосы на голове поднялись от корней. Волк пел, я слышала в этой песне приказ, напев, молитву, заговор, я слушала, не понимая смысла, но все своей шкурой чувствовала, что силы, которые отвечают на песнь, молчали кошмарно много веков. Древняя, забытая магия возрождалась на моих глазах. Песня леса, песня жизни звучала вновь, прогоняя нечисть, гнала прочь темных, чуждых Миру сущностей. Звезды засияли ярче, луна сменила бледно-жёлтый цвет на залитый кровью диск. Аггелы, издав дикий вой, от которого скрутило кишки, поднялись к кронам, чернеющим на темно-синем полотне неба, и растаяли, как сон.

Ноги подкосились, я рухнула на землю. Север расслабил мышцы, сел, лизнул мне лицо и коротко, победно рявкнул. Вот, значит, как. Вот зачем они поют…

Море волков плеснуло в последний раз и медленно схлынуло, растаяв в чёрной полосе леса. Я крепко обняла мощную пушистую шею, зарылась лицом в мех.

– Ну, что? Как расхлёбывать будем? Если бы не ты и твоя идиотская идея помогать всем страждущим, мы бы сейчас не оказались в дерьме, – процедил Вейр.

Я не поверила своим ушам. Подняв голову, глянула на колдуна. Вейр навис надо мной чёрной тенью, тень сверкала глазами и явно мечтала отправить меня туда, куда Макар не ходил.

– Ваше Свинское Высочество хочет сказать, что это моя вина?! Ты знал, на что способен твой недобитый наставник, и не предотвратил!

– Если бы не ты, мы бы не встретились, – он повысил голос.

– Если бы не ты, мы бы не встретились! – заорала я. – Тебя в Миргород не звали, Ваше сребролюбие!

– А тебя не звали к больной! – взбеленился он.

Я ответила. Ответил он. Наш разговор мне начинал нравиться.

Ругался он долго, самозабвенно, сломав пару толстенных ветвей и бросив в костёр. Мумия оживала на глазах. Я заслушалась. Когда мне надоело выступление местечкового хора, я обняла Севера за шею, прижалась, и шепнула на ухо:

– Спасибо, – и добавила, как можно тише:

– Север, я так хочу по-маленькому!

* * *

Остаток ночи прошёл ужасно. Северу друзья из лесу приволокли кучу ещё тёплых тушек, и он всю ночь хрустел костями рядом со мной, казалось, он решил, что, если не съесть угощение, оно оживёт и удерёт в лес. Он то и дело вскакивал, нёсся к своему роскошному столу под открытым небом и возвращался ко мне, плюхаясь рядом, не разбирая, где я, а где лежанка из еловых ветвей. Когда он приволок куропатку и захрустел костями прямо над моим ухом, я взорвалась и высказала на всю округу краткое мнение о волках-проглотах и их родственниках. Север лизнул мне лицо, обдав запахом свежей крови, и растянулся рядом, согревая меня сквозь ткань плаща и захрапел. Я вспомнила ёжиков и обречённо закрыла глаза, пытаясь заснуть. Мысли о смерти, аггелах и прочей ерунде улетучились, я просто хотела уснуть, и чтобы мне хотя бы во сне не являлись колдуны, их наставники и прочие гады. Вейр, выставив круг, почти всю ночь просидел у костра, раздумывая о чём-то своём, колдунском. Судя по нахмуренным бровям, раздумья не были радужными.

Разбудил приснившийся под утро кошмар. Я никак не могла вспомнить сон, но настроение было основательно испорчено. Ощущение неотвратимой беды не оставляло, ело поедом. Хотя, куда уж больше… Вейр тоже не искрился весельем, и мы, молча собрав нехитрые пожитки и быстро перекусив сыром с лепёшками, отправились в путь. До Славграда оставалось полдня пути.

* * *

Колокольный звон плыл над городом. Я, как заворожённая, смотрела на чудесную картину. Сияли золотом башенки замков над кружевами высоких стен. Зелёные паруса вековых деревьев бороздили равнину черепичных красных крыш, вздымаясь над людской суетой. Облачка голубей кружили над городом. Волшебная огромная камея в оправе из лазурита уютно лежала в излучине Ильмы, самой широкой реки Славнополья. Столица раскрывала объятья, но я знала, что дружественными они не будут. Рядом с королевским дворцом, на фоне которого бледнели другие замки, возвышалась башня. К бабке, то есть ко мне, не ходи, что это и есть вотчина колдовской братии. Свет умирал в отчаянной и безнадёжной попытке оживить мрачные стены из верейского мрамора. Чёрный камень привозили из далёких жарких стран, пуд материала стоил, как половина королевской казны, но колдуны могли себе позволить безумные траты. Жизнь бесценна, а внутри стен из этого мрамора никакие заклинания и волшба не действовали. Приходилось, ежели возникала нужда, применять старые добрые стилеты и яды, так что некое подобие равновесия в Совете колдунов соблюдалось. Внутри башни они были простыми смертными, правда, с невиданным количеством тараканов в голове. В этих стенах никаким аггелам мы не по зубам. Надеюсь, я высплюсь этой ночью, и плевать на то, что это рассадник змей.

Боль всадила меч в живот, повернула острие, раздирая внутренности. Я не могла даже крикнуть, в глазах потемнело, бросило в жар, мне казалось, что плавятся кишки, я успела вцепиться в гриву и обессилено сползла на шею коня. Если Север сейчас обратится в волка, с земли мне уже не встать. Никогда. Вкус крови во рту, алые пятна перед глазами, горячие влажные дорожки слез на лице, боль, терзающая когтями живот, и сильные бережные руки, снимающие меня с седла.

Я лежала в надёжных объятиях, прижавшись головой к груди Вейра. Меня нисколько не заботило и совсем не волновало, что я неприлично прижалась к колдуну, угрюмо молчавшему всю дорогу. Север пофыркивал рядом, тревожно кося глазом. Мне было не до столичных красот, тело колотил озноб, боль слепила глаза, дома и улицы казались размытыми серыми пятнами. Торжественный въезд в столицу, можно сказать, состоялся. Вороная недовольно фыркала и пыталась укусить хозяина, вздумавшего взгромоздить ей на спину двойную ношу. Вейр только сжимал крепкие ноги, кобыла вздрагивала и шла быстрее. Каждый шаг по дороге, вымощенной камнем, отдавался мучительной пыткой, выворачивал нутро. Вот и началось, подумала я со странным безразличием. Первый погребальный удар колокола. Сколько их ещё будет, я не знала, но догадывалась, что не так уж и много. Высокие ворота башни тьмы бесшумно закрылись, копыта процокали по двору, и я провалилась в милосердный обморок.

Глава 8

В которой появляется новое действующее лицо и объясняется, кто такие вампиры и что они едят

Я пришла в себя резко, сразу, голова была удивительно ясной, будто я и не теряла сознания. Грудь и руки я ощущала, а вот дальше… дальше я чувствовала только ноги. Пошарив рукой, наткнулась на что-то твёрдое и ледяное вместо живота. Осторожно, в ужасе от того, что могла увидеть, открыла глаза. Слава Всевидящему! Всего-навсего здоровенный кусок льда, от которого онемело нутро. Боль ушла, но надолго ли? Я и думать об этом не хотела.

«Болит?» – холодный равнодушный голос ворвался в мои горькие думы.

Я уставилась на девушку. Сидя в кресле у моей постели, она читала огромный фолиант, не удостаивая меня вниманием. Левой рукой она неторопливо почёсывала Севера за ухом, который, положив морду на подлокотник кресла, жмурился от удовольствия. Короткие взъерошенные белокурые волосы, точёное лицо и соболиные брови вразлёт. Чуть вздёрнутый носик, лисий разрез огромных глаз в тени роскошных длинных ресниц. Чёрная рубаха с широкими рукавами, украшенная золотистым кружевом, оттеняет кажущуюся фарфоровой бледную кожу. Красотка подняла глаза. Я невольно вздрогнула. Меня изучали, как коновал старую клячу, раздумывая, сейчас пришибить или сама копыта вот-вот отбросит. Мы молча сверлили глазами друг друга, я не могла понять, что же меня так смущало в этом чертовски красивом и правильном лице. Глаза. Холодные глаза разного цвета. Один, как небо в полдень, а другой цвета молодой травки. Узкие вертикальные зрачки. Глаза ночи.

– Нет, не болит, – ответила я вслух, невольно отводя взгляд. Гляделки с вампиром для людей, не обладающих силой, обычно плохо заканчивались. Приятного даже для веды мало.

Она закрыла книгу, встала и с кошачьей грацией прошла к столу. Каблуки-стилеты высоких сапог безжалостно прошили медвежьи шкуры. Высокая, тонкая и гибкая, она походила на змею. В своей жизни я лишь пару раз видела вампиров, да и то издали, и теперь во все глаза разглядывала красотку.

Колдуны и жрецы забывали о вражде, когда дело касалось Древних, и совсем не потому, что считали вампиров злом. Настоящие правители королевства видели в детях ночи угрозу своей почти безграничной власти. Королю-вампиру колдуны и жрецы будут нужны, как собаке пятая нога. Нынешней власти угрозы вампиры не представляли. Их было слишком мало, они берегли своих, не вмешиваясь в дрязги и склоки у трона. Древняя раса доживала последние века. Проклятье вампиров заключалась в том, что, вынашивая плод, вампирша теряла способность жить столетия. Пару тысяч лет назад беременность протекала без осложнений, но после Чёрного мора мир изменился, изменились и вампиры. Жрецы и колдуны забывали о вражде, дружно объединяясь, чтобы помешать в поисках средства, которое могло обезопасить беременность. Им совсем не улыбалось получить армию соперников у кормушки власти. Достигнув по людским меркам тридцати-сорока лет, вампиры оставались внешне такими же до самой смерти. Способность к быстрой регенерации породила легенду, что они нежить, но легенда была правдивой лишь отчасти. Ночной образ жизни, нечеловеческие глаза, пробуждающие воспоминания о седых временах, когда зубы хищника смыкались на горле человека, вооружённого копьём и дубиной, отталкивали людей и вызывали животный страх. Да и упыри сильно подмочили репутацию древних. Простые люди считали вурдалаков и вампиров одной семьёй, но мозгов упыря хватало только на то, чтобы выследить жертву и разорвать на куски. Чтобы стать упырём, сначала надо умереть, да и гадостей в жизни натворить столько, что вампиру даже и не снилось. Я хмыкнула. Неупокоенным колдунам была прямая дорожка в упыриное посмертие. Живые мертвецы не знали меры, им нужно человеческое мясо, тогда как вампир питался только кровью, да и вообще умирать ему было не обязательно. На самом деле древние нуждались в человеческой крови только для поддержания умственной деятельности. Вампир, перешедший на овощную диету и мясо животных, в скором времени превращался в то же самое, что ел.

С древними был заключён договор о мирном сосуществовании после беспощадной и яростной скоротечной войны, которая вошла в историю как Гейнорское побоище. Крошечное королевство стёрли с лица земли, превратив в огромный могильный курган. Отныне и вовеки веков вампирам дозволялось пить кровь добровольцев, желающих подставить шею или руку под острые клыки. Смертью такая процедура заканчивалась редко, хотя и бывали так называемые несчастные случаи. Вампиры на свою почти бессмертную голову пустили слух, что смена крови продлевает жизнь и дарит молодость. Очередь из желающих избавиться от «неправильной» крови росла год от году. Ощущая в голове и теле необыкновенную лёгкость после процедуры, укушенные щедро делились с окружающими восторгами и неземными ощущениями. Попасть на прием к «лекарю» стало дорогим и модным удовольствием. Дошло до того, что древние стали вынуждены отказывать жаждущим оздоровиться и омолодиться. Вампиров мало, а желающих пруд пруди.

На сегодняшний день между жрецами, колдунами и иными, к коим относились вампиры, эльфы, холмовики, карлы и перекидыши, установилось хрупкое равновесие. Совет вампиров входил в королевский собор, который решал все вопросы жизни королевства. Вампиры, в основном, предпочитали тайные службы, где могли применять свои таланты телепатии и влияния на людей, но не ради власти, а ради своих пока безуспешных поисков. В военные дела они не лезли, берегли жизни, хотя являлись бесстрашными и смертельно опасными воинами. Один вампир стоил десятка хорошо обученных и вооружённых до зубов солдат. Целью жизни древних являлся поиск эликсира или заклинаний для восстановления способности продолжать род, для чего были нужны злотые. Горы злотых. Экспедиции в дальние страны, редкие артефакты и компоненты для эликсиров требовали огромных денег. И древние пошли туда, где можно озолотиться. Верхушка гильдии купцов почти сплошь состояла из вампиров. Магазины роскоши, лавки артефактов и редких ингредиентов принадлежали древним. В экспедициях и поисках их не могли остановить непреодолимые преграды, не пугала смертельная опасность, они плевать хотели на охранные заклинания, многочисленную стражу и человеческие законы. Поэтому в лавках вампиров можно было найти всё, чего душа пожелает, начиная от молодильного мыла и заканчивая боевым волшебным драконом. Был, правда, и крохотный недостаток. Перед обаянием вампира-торговца мало кто мог устоять. Жёнам богачей только оставалось заявить разъярённому и иногда разорённому супругу, что их вины в приобретении милой безделушки ценой в целое состояние нет. Несмотря на риск остаться с пустым кошельком, от клиентов отбоя не было. Покупатели стройными рядами шли в лавки за редкостями и древностями, ведь почти каждый из нас в душе игрок, и каждый уверен, что именно сегодня и именно он выйдет победителем в извечной схватке продавца с покупателем. О коллекционерах и говорить не приходится. В омут готовы полезть, и в полымя, и к упырю в пасть ради пополнения своего бесценного собрания.

– Как ты с колдунами уживаешься? – выпалила я.

Вампирша взяла золотой кубок со стола, сделала глоток, и уставилась на меня змеиными глазами:

– Ты же уживаешься.

– Я с ним не уживаюсь, я выживаю.

– Это с какой стороны посмотреть, кто из нас выживает, – ответил знакомый чарующий голос. Я села, сбросив на постель ледяной компресс, и огляделась. В углу комнаты, скрытый полумраком, в кресле сидел Вейр, вытянув длинные ноги и держа в руках кубок.

Обстановка, к моему удивлению, была почти домашней, уютной и совсем не похожей на то, что представлялось при взгляде со стороны на чёрную башню. Обшитые золотистым деревом стены, медвежьи шкуры на полу, стол заставлен сверкающими блюдами с фруктами и заморскими лакомствами. Пара кувшинов межрельского стекла с жидкостью цвета крови манит освежить горло, в малахитовом камине пляшут язычки пламени в завораживающем танце огня. Правда, в комнате не было окон, словно в подземелье. Аромат смолы смешивался с густым сладким фруктовым запахом, щекотал ноздри и напоминал о том, что у меня с утра маковой росинки во рту не было.

– Здесь кормят, умник? – поинтересовалась я. Фрукты – фруктами, но мне после всех ужасов сегодняшнего дня хотелось чего-нибудь посущественнее.

Вейр скользнул взглядом по стройной фигуре вампирши, глаза потемнели, затуманились. Что колдуны, что жрецы, что короли или простые мужики, все одни миром мазаны. Сейчас он явно думал не о том, как накормить ту, в которой жил кусочек его чёрной силы, и этот кусочек хотел есть. Девица молча показала глазами на золочёный шнур, висевший в изголовье постели. Я дёрнула и принялась ждать неизвестно чего. Или кого.

Вампирша повертела пустой кубок, сверкнув разноцветными отблесками огромных камней на тонких длинных пальцах, поставила на стол, и повернула белокурую голову к колдуну:

– Вейр, может, представишь меня своей гостье?

– Это Ольга, – не сводя взгляда с вампирши, хрипловато ответил колдун.

Я уставилась на чёрного. Хоть бы поинтересовался, колдунская морда, как я себя чувствую и что со мной!

– У тебя женская иссуха, – ответила на мои мысли Ольга. Таким голосом сообщают, что идёт дождь.

Я оцепенела. Я знала, что скорее рано, чем поздно меня ожидает смерть, но страшный приговор в голове не укладывался и казался далёким будущим, которого вполне может и не быть. Надежда была. Ещё секунду назад. Один миг, и мир рухнул. Мама, умирающая от рака. Рак. Колдун… Я.

Вспышка ненависти и животного страха ослепила, застила глаза. Я ненавидела. Себя. Вейра, ведьму-вампиршу, Золтана, даже Данко. Отравленная дикой злобой кровь застыла в жилах. Прошли века, прежде чем отчаяние и злость сменились странным безразличием и смертельной усталостью. Яростная гроза отгремела, ледяная стужа зимы и мрак ночи окутали мир. Не было страха. Не было слез. Только абсолютная пустота и мёртвое сердце, которое перестало биться.

– Ошибки нет, ты уверена? – бесцветным голосом спросил кто-то, похожий на меня.

– У тебя дырка в правом глазном зубе, болезненные месяцы, в детстве у тебя была травма коленки, шрам на…

– Хватит, верю, – тихо выдавил некто моим голосом.

– И эту размазню и трусиху ты не смог победить, Вейр? – ледяным презрением в голосе вампирши можно было убить.

– Не хотел руки марать, – издевательски протянул колдун.

– Хорек вонючий! – некто, поселившийся в моей голове, удрал, сверкая пятками, меня прорвало. – Чтоб вместо языка у тебя хрен вырос! Чтоб ты вовек его не видал! Да чтоб он у тебя отсох и отпал! Чтоб ты провалился, сволочь колдунская!

Я помянула родителей Вейра и Ольги до седьмого колена, объяснила, кто и что они такое в моих глазах, я орала, шипела и вопила. Охрипнув, заткнулась и уставилась на сладкую парочку, и только тогда почувствовала, что лицо и глаза мокрые от слез. Вампирша сидела на подлокотнике кресла Вейра, скрестив длинные ноги и не сводя с меня равнодушных глаз хищника. Вейр поглаживал бедро соседки и маленькими глотками отпивал из кубка, не обращая на мои вопли никакого внимания. Меня затрясло. Схватив с постели тяжеленный кусок льда, швырнула со всей дури. Ольга неуловимым движением отбила, глыба влетела в камин. Раздался грохот, треск, клубы пепла мгновенно заволокли половину комнаты. Как жаль, что внутри башни магия бесполезна, я бы разнесла эту хреновину со всем своим гадюшником ко всем чертям!

Север подошёл, лизнул руку. Я обняла его за шею и зарылась лицом в густую шерсть. У меня кончился воздух. И слова. Парочка молчала. Заслушались, поди, змеи подколодные!

Открылась неприметная дверь. Худенькая черноволосая девушка в длинной серой юбке, небелёной блузе и цветастом платке на плечах, шагнула в комнату. В руках она держала поднос, глаза, в которых застыл страх, перебегали с Ольги на Вейра и обратно. Помедлив, служанка просеменила к столу, переставила блюда на столешницу и мышью порскнула прочь из комнаты. Ноздри защекотал аромат жареного мяса, пряностей и свежевыпеченного хлеба. В комнате царила мёртвая гнетущая тишина. Напряжение в воздухе ножом можно было резать.

Я поднялась с постели и протопала к столу. Смотреть на эти рожи я не могла, но чем-нибудь себя занять было просто необходимо, чтобы не лопнуть от злости. Побывать у колдунов и не отведать шедевры прославленного на всё Славнополье Кораша было бы последним идиотизмом. Не знаю, какой он колдун, но повар, судя по ароматам, просто расчудесный. Хоть перед смертью попробовать. Мысль о смерти скользнула в голове, но, к изумлению, совсем не испугала и не остановила руку со свежайшей булочкой в янтарных капельках сыра и одуряющим запахом чеснока. Задумчиво прожевав кусочек волшебной сдобы, я прислушалась к себе и поняла, что злость и страх испарились бесследно. Я повернулась и уставилась на Ольгу. Она улыбалась. Лёгкая, почти неуловимая, но это была именно улыбка. В больших разноцветных глазах сияли искорки смеха.

– Ты как? – подняла бровь она.

– Н… нормально, – проворчала я, отщипнула кусок булки для себя и протянула остатки сдобы Северу, который сидел рядом и не сводил с меня преданных глаз. Помедлила, и добавила:

– Спасибо тебе.

– Принято, – она легко вскочила с кресла, игривая рука колдуна повисла в воздухе. – Теперь обсудим наши дела.

– Наши? – с набитым ртом спросила я и села за стол, подвигая к себе ближайшее блюдо. Булочки были нереально вкусными, поэтому я решила распробовать всё.

– Именно наши, – подтвердила она.

Ольга пристроилась напротив меня, налила в кубок из графина нечто красное, как оказалось, судя по лёгкому приятному аромату, обычное вино, и тоже взяла булочку. Откусила. Жемчужно-белые, небольшие клыки почти не отличались от моих. Заскрежетал отодвигаемый стул, рядом со мной уселся его колдунское высочество и принялся накладывать мясо. Нежнейшие куски в белоснежном соусе, украшенные яркими разноцветными кружевами овощей и зелени, даже жалко было есть. Но надо. Никогда себе не прощу, если не попробую. Прожевав первый кусочек, я вернулась к мучившему меня вопросу:

– Ты чего, с нами собралась?

– Именно, – подтвердила она и отпила из кубка.

– А меня спрашивать разве не надо? – хмыкнула я.

– А ты против? – Ольга подняла бровь и сверкнула разноцветными глазами. Что за дурная манера отвечать вопросом на вопрос?

– В общем-то, нет. Я так понимаю, меня никто спрашивать и не думает, так чего себе зазря нервы трепать? – проворчала я и нацелилась вилкой на новый соблазнительный кусочек. Локоть кто-то толкнул, вожделенная еда шлёпнулась на стол, забрызгав столешницу соусом. Север высунул лобастую голову из-под моей руки, не сводя печальных глаз с блюда с мясом. Судя по глазам, он не ел с рождения. Я сгребла половину ароматного жаркого на тарелку и поставила на пол. Север одним взмахом языка смёл вкуснятину, даже не прожевав, и опять уставился на меня глазами голодного ребёнка.

– Позвони, его покормят, – буркнул Вейр, неожиданно озаботившись состоянием волчьего желудка.

Я вылезла из-за стола и протопала к шнурку над кроватью. Дверь приоткрылась, и уже знакомая девица заглянула в комнату:

– Чего господа изволят?

В глазах служанки застыл ужас. Всевидящий, да что же они такое с обслугой творят, что девушка почти при смерти от страха?

– Принеси, пожалуйста, сырого мяса для волка, – как можно мягче сказала я.

Дверь захлопнулась, я осталась ждать, опершись о стену. Через короткое время дверь открылась, я приняла поднос и поставила на пол, едва удержав тяжесть в руках. Еще пахнущие свежей кровью пара кроликов и ощипанная птица горкой лежали на большом блюде, безмолвно вопия о человеческой жестокости и ненасытности. Простите, птицы и звери, но у меня на руках большой голодный серый волк. Север захрустел костями, а я вернулась к своим баранам, то есть за стол.

– А какой твой интерес? – полюбопытствовала я.

– Нам до всего интерес. Всё, что касается любых новых заклинаний, артефактов и рецептов зелий, – отрезала Ольга, вертя в пальцах веточку укропа. – Пока никто не знает, что и как может вам помочь, поэтому в поисках я тоже заинтересована. Я не могу упустить даже крохотную возможность того, что вы наткнётесь на что-либо стоящее. Вдруг это и нам поможет, – вспышка боли в змеиных глазах мелькнула и пропала, будто и не было.

Я сделала вид, что ничего не заметила. Будет ещё время поговорить. Надеюсь, будет. Я глянула на колдуна. Судя по масляным глазкам, мысль о спутнице-вампирше ему очень даже нравилась. Сердцу и другим важным частям мужского тела не прикажешь. Я хмыкнула:

– А если мы где-нибудь в глухом лесу или пустыне, не приведи Всевидящий, окажемся, ты где кровь возьмёшь?

Зря я спросила. Пошутила, называется. Ольга нахмурилась, скользнула взглядом по моей шее и промолчала. Я засопела. Ольга, помедлив, улыбнулась. Вампирша, ёжики её побери…

Открылась дверь, в комнату торжественно шагнул красноносый толстяк в темно-синем плаще. Высокомерное выражение лица несколько портила тощая бородка, смахивающая на козлиную, в цвет мышиных редких волос. Отдышавшись, он торжественно провозгласил тонким визгливым голосом:

– Господина Вейра, госпожу Ольгу вамп Петру, и веду Зореславу Совет колдунов ожидает в Большой тронной зале, – и уставился на нас, будто ожидая, что от оказанной нам чести мы немедля падём ниц. На худой конец, просто потеряем сознание от осознания предстоящей встречи с Великими и Ужасными Колдунами.

Я глянула на сотрапезников и насторожилась. Судя по каменным лицам, встреча не обещала быть тёплой.

Вейр встал из-за стола, и предложил руку калачиком. Мне. Не Ольге. Я замялась на секунду, но всё же взяла его под руку. Верно, дело серьёзное, если он решил держать меня поближе к своему колдунскому телу. За Ольгу, не сомневаюсь, переживать не стоило.

– Пса приказано оставить, – заявил тип, глядя на моего мальчика, как на разносчика блох и прочей заразы. Я выдернула руку и вернулась к столу.

– Сам ты пёс, бородатое животное! Топайте без меня, а я малыша одного в вашем гадюшнике не оставлю!

Толстяк затрясся, надул губы, глаза, казалось, вот-вот выпадут на пол, но промолчал. Надо сказать, что малыш с весьма довольной мордой валялся на полу и, судя по всему, никуда идти не собирался.

– Под мою ответственность, Коллозий, – сухо бросила Ольга и вышла, не дожидаясь ответа. К моему изумлению, толстяк побледнел и закивал головой. Я, довольная маленькой победой, вернулась к Вейру и взяла его под руку. Мы дружно промаршировали к двери и вышли в коридор.

Он оказался именно таким, каким я его представляла. Масляно сияли мраморные черные плиты, огонь факелов в бронзовых настенных подставках едва рассеивал мрак, эхо шагов отражалось от стен, теряясь вдали. Сзади цокал когтями Север. Мы повернули пару раз, спустились по широким ступеням и подошли к высокой двустворчатой двери, украшенной позолоченными неизвестными мне рунами. Ни ручек, ни замков не было. Ольга уже ждала нас у входа. Толстяк забежал вперёд, притормозил, оглядел нашу честную компанию с таким видом, будто едва сдерживал желание сурово предупредить нас не сморкаться, не ковырять в носу и не шарить по чужим карманам, и проорал в закрытые двери:

– Господин Вейр, госпожа Ольга вамп Петра, и веда Зореслава прибыли!

Створки плавно, медленно и величественно начали открываться. Мягкий желтоватый отсвет огня упал на пол, полоса света медленно росла по мере открытия прохода. Я шагнула вперёд, выдернув руку. Кто бы там, в зале, не был, Бог не выдаст, свинья не съест. Подавятся.

Глава 9

В которой герои знакомятся с цветом колдовства

Круглый зал диаметром шагов в тридцать давил, сжимал в каменных объятиях. Казалось, своды вот-вот сомкнутся, и от меня останется скромная кровавая лужица. Если бы я страдала боязнью закрытых помещений, я бы тут же грохнулась в глубокий обморок или закатила добротную истерику. Потолок терялся во мраке, сливаясь с черными матовыми стенами, создавалось полное ощущение, что оказался внутри каменного мешка. Эхо шагов бродило по залу, отражалось от стен, многократно усиливаясь, о том, чтобы к кому-то незаметно подкрасться, и мечтать было нечего. Лечить колдунов надо. Впрочем, паранойя не лечится. Это не жизнь, а существование, если постоянно ожидать удара ножом в спину. Или яда в кубок. Если задаться целью, можно собрать здесь всю колдунскую братию под любым предлогом и пустить воду. Много воды. Магия не поможет, а плавать вечно даже колдуну не по силам. Ольга в ответ на мои мысли повела глазами куда-то вбок и вниз. Я разглядела едва заметную напольную решётку, тоже из верейского мрамора, и хмыкнула. Видно, не я одна такая умная, и попытки утопить цвет колдовства, как котят, уже были. Интересно, успешно, или нет?

Постепенно глаза привыкли к неяркому свету россыпи свечей, и я разглядела жутковатое украшение стен. Из глубин камня на меня взирали сотни колдунов. На первый взгляд стены казались отлитыми из мрака, но при движении призрачные маски выступали из бездны, словно лица утопленников из-под толщи чёрной воды. Я подошла ближе, чтобы разглядеть замурованных заживо. К моему изумлению, это оказалась всего-навсего искусная гравировка. Неизвестная техника создавала полную иллюзию жизни, цвета и объема. Я замерла, пытаясь получше рассмотреть картинки с разных точек зрения. Казалось, что можно даже погладить по голове бородатого типа, похожего на нахохлившуюся ворону, или потрогать бородавку на носу, которую неизвестный искусник вполне реалистично и честно нарисовал. Правда, непонятно было, почему колдун не избавился от украшения, но колдуны вроде бы тоже мужчины, и любая, даже самая безобидная лекарская железяка могла привести их в неописуемый ужас. Как с мечом или заклинанием на врага, так они первые. А как зуб драть, так героя днём с огнём не сыщешь.

Бородатые и лысые, старые и молодые, поколения слуг Жрицы возмущённо пялились на наглую веду, посмевшую явиться в колдунскую вотчину. То есть на меня. Я пошла по кругу, вглядываясь во вражьи лики, и наткнулась на самую обыкновенную деревянную лестницу. Хруст мраморных крошек под каблуками рассыпался тихим неприятным эхом. На полу, рядом с лестницей, лежали молоточек и холщовая сумка. Вскарабкавшись по перекладинам, я уставилась на Алоизия. Наставник Вейра скорбно смотрел вдаль, хмуря брови. Видимо, размышлял, как же его угораздило так бесславно окончить дни. Жаль, впечатление от почти живого лица портили крохотные недоделки. Не было ушей, а волосы едва намечены парой-тройкой линий. Я полюбовалась на работу неизвестного мастера и спустилась вниз. Вейр и Ольга соляными столбами замерли посреди зала. Север сидел рядом с вампиршей, подставив шею под ласковую руку и жмурясь от удовольствия. Предатель.

Кто-то кашлянул. Покрутив головой и не обнаружив источник кашля, я уставилась на Вейра. Он что-то мрачно разглядывал за моей спиной, задрав голову. Проследив, куда он уставился, увидела неприметную решётку размером с кухонный стол, которая почти не отличалась от мраморных стен. Окно, если так его можно назвать, находилось на высоте трёх Вейров, поставленных друг на друга. Если бы не светлые пятна, маячившие сквозь тонкую ажурную сетку с крохотными ячейками, можно было подумать, что это очередное чудо искусства. Неясные очертания лиц почти полностью скрывала тьма, но я нисколько не сомневалась, что это живые люди. Из-за защитной завесы на меня пялились три рожи. Черным из-за решётки, видимо, общаться с пришлыми было много спокойнее. Стилет через крошечные отверстия не пролезет, стрела не пролетит, о мече и говорить нечего. Впрочем, у нашего Миколы-кузнеца я видела диковинную трубку, которая стреляла отравленными тонкими иглами. Вот из такого оружия советников даже сквозь решётку достать можно запросто. Ольга издала какой-то странный звук, словно подавилась, и, подняв бровь, показала искрящимися от смеха глазами на решётку. Последовав её примеру, я вперилась до боли в глазах в чёрную стену и увидела отблеск то ли стекла, то ли какого-то другого неизвестного мне материала. Совет мог не беспокоиться, сидя на верхотуре за непробиваемой защитой и поплёвывая сверху на милейших коллег.

Опять кашлянули, будто намекая, что мы тут по важному делу собрались, а не на прогулку в музей притопали. Здороваться ни мы, ни советники явно не собирались. Лично я – ни за какие коврижки.

– Вейр, мы знаем, что ты лишился силы Тьмы, – прошипело одно из пятен. Голос был, как у гадюки, которой наступили на хвост. – Посему мы доводим до твоего сведения наше окончательное решение.

Колдун молчал, заложив руки за спину и с невозмутимой физиономией ожидая приговора. И дождался. Выдержав многозначительную паузу, гадюкин родственник продолжил:

– Так как Алоизий погиб при невыясненных обстоятельствах, а допросить душу мы не можем, дабы узнать истину, потому что ты её развоплотил, – голос так и сочился ядом, – мы вынуждены считать именно тебя, Вейр, виновным в гибели твоего великого, скажу без лишней скромности, учителя. Посему на твои земельные владения и счёт в банке временно налагается арест. Верховной веде Лоринии будет доложено о веде Зореславе. Применять колдовское искусство вам обоим запрещено до выяснения всех обстоятельств данных обстоятельств под страхом смертной казни. Приказ подписан королем.

Напугал ежа голой задницей. Лориния славилась своей добротой, да и лишать меня было нечего, в отличие от Вейра. Запрет магии и смертная казнь? Я и так умираю, не говоря уже об аггелах, идущих, как псы, по следу. Земель, замков и денег Вейра мне было не жаль, да и он, судя по невозмутимому выражению лица, был готов к такому обороту. Даже ёжику понятно, что временно – это очень даже постоянно. И чего он сюда так торопился? Нравится оплеухи получать? Я, разозлённая донельзя неправедным приговором отважных советников, вспылила:

– И какая же ощипанная птичка вам напела, что обстоятельства неизвестные? Шишкой в лоб получил ваш Алоизий во время заклинания, вот и скопытился! Чего и вам желаю!

Вот теперь раздался кашель совсем не намекательный, если можно так сказать. Квохтанье давно стихло, но молчание тянулось бесконечно долго. Наверное, советники прикидывали, как уберечь шкуру во время колдовства. Я невольно ухмыльнулась. Для этого необходим рядом кто-то, кому ты можешь доверять всем сердцем. Что для колдунов даже в мыслях было невозможно.

– Это всего лишь твоё слово, веда, – мурлыкнул другой голос. Правда, «веда» он выговорил так, будто выплюнул гадость, попавшую в рот. – Где доказательства?

– Можешь просмотреть мою память, злыдень, – рявкнула я и похолодела. Да что ж у меня за язык-то такой? До могилы доведёт, вернее, уже довёл. Чтение воспоминаний вполне могло окончиться весёлой растительной жизнью овоща.

– Никто ничего смотреть не будет, – отрезал Вейр и так глянул, что и ежу бы стало понятно, куда мне следует засунуть свой язык. Причём, немедленно и как можно глубже. – Да, Серилл. Я выражаю свою искреннюю благодарность за неожиданную встречу со своим учителем, – в чарующем голосе Вейра яда было не меньше, чем у родственника гадюки.

– Не за что, не за что, не благодари, – размурлыкался второй голос. – Вы так драматично расстались, что я просто не смог пройти мимо, когда узнал, что Алоизий собирается в те же края, что и ты. Ты же знаешь, мой мальчик, что наш табель о рангах не предусматривает сосуществования учителя с уже взрослым учеником.

Повисло тяжёлое, как грозовая туча, молчание. Казалось, в воздухе пролетают искры.

Я задумалась. Это, что же, выходит, как паучиха пожирает своего паучка, так и у черных заведено? Сильнейшему достаётся всё. Жизнь, сила и деньги. Нелюди. Я даже тварюшки подходящей припомнить не могла для сравнения. Паучиха, и та пожирает сожителя ради паучат. Какой интерес колдуну собственноручно растить свою будущую погибель? Ученик, ежу понятно, железные сапоги стопчет ради того, чтобы победить и выжить, а вот наставник… Ему-то какой резон? В голове отчётливо прозвучал голос Ольги: «Стараются брать в ученики заведомо слабее себя. Победитель в завершающем обучение поединке имеет право забрать силу и жизнь побеждённого. Официально разрешённый каннибализм». Я невольно поёжилась. Тогда почему Вейр не дождался своей битвы? «Он неприятно удивил Алоизия резко возросшей силой, и Алый решил не ждать финала, но это уже совсем другая история», – оборвала сумбурный полет моих мыслей Ольга, сверкнув глазами хищника. Она так и стояла изваянием, заложив палец правой руки за ремень, а левой поглаживая Севера, который совсем затомнел и не обращал внимания на кипевшие подковёрные страсти. Ещё бы, его замков не лишали и колдовать никто не запрещал.

– Мы знаем, зачем ты явился, – прозвучал, наконец, третий голос. Этот был похож на скрип несмазанной двери. – Надеюсь, ты не заставишь нас озвучивать свой отказ? Хотелось бы попрощаться на доброй и дружеской ноте. Пусть и печальной, ибо мы теряем в твоём лице сильного воина в наших сплочённых рядах.

Печали в его голосе было столько же, сколько в возгласах Данко при виде леденца. Я всё меньше и меньше понимала, зачем нас сюда черти принесли. Вернее, один хорошо мне знакомый чёрт. Лица со стен ухмылялись и скалили зубы. Я набрала в грудь побольше воздуха и приготовилась к длинному и громкому выступлению, но не успела.

Ольга вытащила из-за ремня тонкий полупрозрачный лист, свёрнутый трубочкой, встряхнула, развернув письмо перед собой, и начала читать, другой рукой так и продолжая почёсывать Севера за ухом.

– Сего дня, двенадцатого урвиня тысяча тридцать четвёртого года от Пятого Великого Затмения, я, Марица Ледбейская, сообщаю Солу вамп Петру, что советник Серилл является отцом моего первенца Орлана, – она опять встряхнула свиток, продемонстрировав синюю печать королевского дома. Шелест выделанной кожи поплыл по залу, заглушая биение моего сердца. Звавшаяся в девичестве Марицей Ледбейской женщина теперь носила титул королевы Славнополья. Ольга, выждав паузу, невозмутимо продолжила:

– Данные сведения я сообщаю своему другу и наперснику, Солу вамп Петру, дабы он защищал и оберегал моего сына, Орлана, Первого принца Славнополья, как своего собственного, от дерзновенных поползновений неверного любовника, великого мерзавца и кобеля советника Серилла. Засим в полное распоряжение князя Сола вамп Петра я доверяю свои жизнь, честь и достоинство, и верю, что они в надёжных руках.

«Руках… руках… руках…» плыло по залу, отражаясь от стен, каменного пола и потолка. Я онемела. Как? Как она могла здесь, при этих тварях, прочитать ЭТО? «Так надо», – ледяной тон Ольги быстро остудил меня, и я с любопытством продолжила наблюдать за мягкой, но смертельно опасной атакой вампирши.

– Ну и что? – мурлыкнул котяра. Значит, это и есть тот самый Серилл. – Кому ты, ночная, можешь показать свою писульку? Ты же прекрасно знаешь, какой бедлам начнётся в королевстве, если разгласить тайну, – в голосе похотливого животного послышалась откровенная издёвка.

Ольга развернула второй пергамент. Простой замызганный свиток, прозрачный от пятен жира.

– Пишет вся в горести раба Всевидящего Дорка Лапотная. Два лета тому назад советник Мувиус приметил на торжище мово сынишку, Николку. Явился ночью в дом и, запугав нас со снохой моей, вдовицей Галинкой Лапотной, до смерти, увёз Николку с собой. Сын возвернулся под утро, говор он наш напрочь забыл и речь потерял. Мальчонка плохо ест, не говорит и громко ревёт при стуке колёс на улице. По дому никакого толку, тока корми ево. Колдун является раз в месяц, привозит подарки и еду, грех жаловаться, вот только сын у меня теперича боле и не человек вовсе. Просим оказать лечение за счёт короля, потому как советник тока говорит, а делать ничё не делает, а ведь Николке всего девять годков, и ежели он в себя не возвратится, горюшко всей семье будет. Или определите его в дом Всевидящего, где держат убогих, потому как сил моих боле нет. Вдова Романа Лапотного, Дорка, середина недели месяца сеченя сего года, с надеждой на помощь в моем трудном денежном положении.

Я вздрогнула от щелчка свернувшегося свитка. Волна омерзения и гнева захлестнула, накрыла с головой. Боль незнакомого мальчонки терзала сердце. Извращенец знал, кого выбрать в жертву. Тварь. Вернее, твари. Материнское проклятие пробьёт любую защиту, даже если это защита верховного колдуна, от него не спрятаться, не скрыться, но это должно быть проклятье любящей, настоящей матери, а не этой кукушки, крохоборки и сволочи. Мудилиус мог безнаказанно измываться над ребёнком, не опасаясь страшного родового проклятия.

Лицо Вейра оставалось каменным, лишь стальной блеск глаз и сжатые в кулаки пальцы выдавали его истинные чувства.

На верхотуре послышалось знакомое шипение. На старославском вперемешку с чудовским языком гадюкина родня вспоминала маму и папу вампирши добрым словом. Значит, Мувиус. Запомним.

– Долго ты нам зачитывать свои вирши будешь, древняя? – замурлыкал Серилл. – Мувиус и не собирается отрицать своих мелких грешков. Думается, вам лучше немедленно покинуть наш гостеприимный кров и больше никогда не возвращаться. А мы забудем сказки, что ты была так добра нам прочесть, – в голосе советника послышалась неприкрытая угроза.

– Теперь Постирий, – продолжила Ольга, не обратив внимания на говорливого котяру, приходящегося по злому року судьбы настоящим отцом нашему принцу. Не приведи Всевидящий, сын пойдёт в папашу!

Наверху опять кашлянули. Этот Постиранный, или как его там, особой разговорчивостью, видимо, не отличался. Вот уж точно, самый цвет колдовства. Мерзости, зла и похоти.

Ольга достала из кармана круглый кулон на золотой цепочке и щёлкнула крышкой. Отблеск алых пятен заиграл, заискрился на стенах. Север вскинул морду, не сводя с украшения внимательных янтарных глаз. Верхняя губа обнажила зубы, тихое горловое рычание отозвалось эхом грозы.

– Откуда у тебя серифолит? – прошипел любитель мальчиков.

Ольга повертела в пальцах игрушку. Алые пятна замелькали по черным стенам, заворожив чарующей смертельной круговертью. Серифолит – идеальное орудие убийства. Внутри кулона заточен демон тихой смерти. От него не защититься и не убежать. Никому. Лишь обладание таким же артефактом гарантировало безопасность владельца от смерти во сне. Алый цвет камня кричал, вопил о том, что демон получил свою жертву. За эту вещицу колдуны готовы отдать всё свое состояние. И душу. В седые времена дюжина кулонов была найдена в заброшенном древнем храме. Вымер целый город, пока разобрались, кто же является виновником тысяч «естественных» смертей. На сегодняшний день в Славнополье есть только три владельца демона сонной смерти. Король, князь вампиров, и глава совета колдунов. О королевской сокровищнице сразу можно забыть. Князь древних… Сунуться к древнейшему вампиру мог только отчаянный и больной на всю голову идиот. Оставался главный колдун. Смертельная безделица давно служила причиной раздора между жрецами и Советом. Меня осенило. Месяц назад все храмы били в колокола, вознося поминальные молитвы по верховному жрецу Эофанусу. Сыр-бор был на всё королевство. Жрецы вполне резонно и заслуженно подозревали в смерти верховного жреца злодеев-колдунов, но черные предъявили свой серифолит, который, судя по тусклому цвету камня, мирно посапывал уже многие годы. Следствие было закрыто, и жрецы с колдунами вернулись к своей обычной тихой возне в песочнице. Значит… «Это был амулет Князя», – прозвучал голос вампирши в моих раскалившихся от попыток свести воедино события мозгах. Я невольно восхитилась интриганами-вампирами. Не влезая в открытое противостояние, они ловко дёргали за ниточки, направляя и руководя сильными мира сего. Получив в свои руки надёжные кровавые вожжи.

– Может, отдашь по-хорошему, древняя, пока мы тебя в порошок не стёрли, – ласково промурлыкал говорливый Серилл. Постиранный не издавал ни звука. Даже не кашлял. Ещё бы, я бы тоже онемела, если бы мне сунули под нос прямое доказательство вины в убийстве.

– А ты забери, – одними губами улыбнулась вампирша.

Я уже ничего не понимала. Если колдун кокнул жреца при помощи демона артефакта, то почему следствие не установило его вину? И что делает амулет князя у Ольги?

На верхотуре молчали, наверное, прикидывали, стоит ли лезть в драку с вампиром без применения магии.

– И последнее. Если завтра к вечеру я не подам знак князю, что жива и здорова, и не расскажу, что со мной обошлись в башне, как с дорогой гостьей, ваши долговые расписки, выкупленные Солом, пойдут в ход, – мурлыкнула Ольга, ничуть не хуже Серилла. – Преступления нынче недешёвы.

Всё. Последний гвоздь в крышку гроба. Чистая победа. Если шалости вроде любовных кувырканий с королевами, и убийства верховных жрецов, не говоря уж о маленьких мальчиках, могли с грехом пополам сойти с рук, то долги являлись самым страшным преступлением в нашем королевстве. Не спасали ни должности, ни награды, ни заслуги. Главный советник короля до сих пор сидел в долговой яме посреди центральной площади Славграда, жалобно взывая из-под земли к милосердию. Сейчас конец лета, а вот уже осенью бедолага мог приказать долго жить. Оправдания, что это не он, а жена, в расчёт не принимались. Супружница, кстати, уже давно пригрелась на другом крепком мужском плече, судя по сплетням и пересудам.

Вейр так посмотрел на подругу, что мне даже стало немного завидно. Змея восхищалась другой змеей, потому что у той шкурка красивее и яд поотравительней. С верхотуры доносилось шушуканье, поскрипывание и мурлыканье. Колдуны решали, как выпутаться из невыпутываемой ситуации. Почему Ольга выложила на стол козыри? Ради нас? Сомневаюсь… Никакой красавец-колдун не стоил потери таких рычагов влияния. Впрочем, вампирам ничего не стоило нарыть кучу новых прегрешений, тем более что за колдунами только ходи и подбирай доказательства вины. Как дети малые, честное слово.

Прокашлявшись, постиранный убивец жрецов провозгласил скрипучим голосом:

– Ради высокой гостьи мы отменяем своё предыдущее решение и приглашаем исследовать наше великолепное собрание редких книг. Но, с искренним сожалением, вынуждены предупредить, что у вас только три дня, ибо главный библиотекарь нас покидает. Лечение на водах, знаете ли, – закончил он и раскашлялся.

– Я думала, мы прекратили забавляться, – с Ольги вмиг слетела маска космического спокойствия. – Я жду, твари. Условия здесь ставлю я, – отчеканила вампирша.

Шушуканье и возня повторились.

– Ключ от тайной библиотеки принесёт Коллозий, – прошипел Мувиус.

Ольга коротко кивнула, видимо, услышав то, что хотела, развернулась и пошла к выходу. Двери уже медленно открывались, недвусмысленно намекая, что нам здесь не рады.

– Кхх… Древняя, – закашлялся Постирий.

Ольга замерла в дверях, не поворачивая белокурой головы к советникам.

– Что? – в кусочке льда и то было больше жизни, чем в её голосе.

– Кх… Кх… Как к вам мой серифолит попал? Кххх!

Помедлив, она ответила:

– Помнишь, тебя медвежья болезнь прохватила на балу у старейшин? – и скрылась во мраке коридора.

Я едва сдержалась, чтобы не заржать во весь голос. Север поднялся, потянулся и потрусил за Ольгой. Я двинулась следом. Волк обнюхал створку, задрал ногу и долго, звучно журчал. Коллозий, стоявший в коридоре, потерял дар речи, наблюдая круглыми глазками за творимым непотребством. Козлиная бородка тряслась от возмущения. Север опустил ногу и посмотрел на толстяка глазами невинного ребенка.

Сказалось напряжение последних часов, и я, наплевав на политес, расхохоталась от всей души. Вейр хмыкнул, цапнул меня за руку и поволок прочь.

Глава 10

В которой героиня спасает дерево и получает подарки

Всю дорогу, пока Вейр волок хохочущую меня по коридору, толстяк едва не наступал нам на пятки. Следил, видать, где волк ещё луж понаделает. И не только луж. Север выразил мое мнение о колдунском совете много лучше, чем если бы я сказала вслух. Выдернув руку, остановилась и еле выговорила сквозь смех:

– Мне надо на улицу. Не мне – ему, – и кивнула на Севера, который стоял рядом, ухмыляясь во всю пасть.

– Я провожу, – отдышавшись, ответил Коллозий, скорчив физиономию, будто надкусил кислющее яблоко.

– Пошли, дядя, – я опять прыснула. Толстяк побагровел и порысил дальше по коридору.

Спустившись по узкой винтовой лестнице, мы оказались перед крепкой дубовой дверью. Коллозий душераздирающе вздохнул, оглядел меня с ног до головы, как служанку, спёршую драгоценности или уронившую супницу на хозяина, но промолчал и толкнул дверь.

Только сейчас я поняла, как же соскучилась по сини неба и пению птах. До щенячьего визга обрадовавшись вечернему ласковому солнышку и густому тёплому воздуху, напоенному ароматами лета, я замерла на месте, наслаждаясь свободой. Нарадовавшись всласть, направилась к простой деревянной скамье, стоявшей посреди двора. Грохот захлопнувшейся двери яснее ясного сказал, что думает Коллозий обо мне и моем волке.

Север охотничьей собакой, идущей по следу, носился по двору, обнюхивая всё, что попадалось на пути, не забывая задирать ногу там, где считал нужным. Во дворе росла всего одна чахлая ольха, не было даже кустика, поэтому волку пришлось пометить углы конюшни, откуда доносилось нервное ржание, и крохотный старый сарайчик. Колодец вызвал у него долгие раздумья, но, в конце концов, смекалка и акробатическая поза победили.

Север постепенно сужал круги, и, наконец, остановился в тени невысокой кроны. Сел и требовательно уставился на меня янтарными глазами. Я поднялась и пошла к волку.

Ольха умирала. Сухая земля, больные ветви, пожелтевшие листья. И бледненькое личико спящей глубоким сном, похожим на смерть, ольховицы. Тени под огромными запавшими глазами и серого цвета губы говорили о том, что жизнь древесной тает, как снег на солнце. Я задумалась. Бросить умирать несчастную я не могла. Обняв ствол, прижалась всем телом, отдавая силу, свет и любовь, и надеясь, что поселившаяся во мне тьма не станет помехой.

Некоторое время ничего не происходило, но вот древесные соки побежали быстрей, крона отозвалась благодарным шелестом листьев. Я с облегчением вздохнула, погладила ствол и сделала шаг назад. Душа дерева смотрела на меня изумрудными глазами из-под длиннющих ресниц.

– Спасибо, веда, – прошелестела она.

Я лишь отмахнулась. Моего вливания хватит ненадолго. Она обречена.

– Ты чего болеешь?

– Ты же знаешь, нам нужно общение и чистый мир…

Да, задачка. Если с общением ещё можно что-либо решить, то с чистым миром дела обстояли худо. Где-где, а у колдунов этого днём с огнём не сыскать. Хотя… Хуже уже не будет.

Я насобирала опавших листьев и сложила в кучку. Выдрав клок у Севера, который сидел в тени под деревом и наблюдал за моей суетой, закопала шерсть в листву. Достав нож из сапога, надрезала палец и капнула кровью на нехитрую заготовку для заклинания.

«Любовь идёт, душу несёт. Ради жизни и добра, исполнись воля моя. Встань, оживи, душу прими, зла не твори»… Продолжая заговор, уронила искру, присела на корточки и подула на робкие языки пламени.

Листья тлели, ароматный дым щекотал ноздри, но ничего не происходило. Расстроившись донельзя, я с трудом поднялась на затёкших ногах, потёрла спину, машинально окидывая двор взглядом. Посмотрела на крону ольхи и опешила.

На ветке сидела призрачная зверушка. Я, когда творила заклинание, думала о белочке. А это создание белочками и не пахло. Оно вообще никому из лесного зверья родней не доводилось. Даже десятой водичкой на киселе. Пузатый зверёк, размером с локоть, похожий на медвежонка, с большими круглыми ушами, забавной мордой и длинной густой серой шерстью, держался черными ручками за ствол и помаргивал блестящими глазками. Прелесть какая! Я выдохнула. Значит, обошлось?

– Пошла отседова, чернявая! Тута моё хозяйство! Мне ещё землю ковырять и листья паршивые обрывать, а ты тут со своей псиной топчешься! Гадють и гадють! – густым басом рявкнула зверушка.

Рано я обрадовалась. Ну, какой-никакой собеседник и уход ольхе всё же будут обеспеченны. Судя по порозовевшему личику древесной и блеску в глазах, её даже такой спутник обрадовал донельзя. Бедняжка. Я махнула Северу, собираясь назад в башню.

– Погоди, – прошелестела ольховица. – Я знаю про твою беду. Возьми веточку, сделай амулет и носи, не снимая. Он облегчит твою боль. Только ветку ты должна выбрать сама.

Я окинула взглядом крону и разглядела ветвь, которая отличалась от соседок более здоровой листвой и жизненной силой. Достав нож, встала на цыпочки и осторожно отрезала небольшой черенок.

– Не, вы гляньте на эту пигалицу! Волос долог, а ума нетути! Ты руки себе лучше отрежь! И в жопу засунь! – гаркнула зверушка на весь двор. Я невольно обернулась, проверяя, не слышал ли кто. Предполагалось, что духа могла видеть и слышать лишь я, дриада и Север, но только сам Всевидящий знает, что же такое у меня получилось…

– Спасибо, зелёная, – кивнула я головой в знак благодарности, не обращая внимания на басистые вопли призрачного склочника.

– Меня зовут Ассия, – улыбнулась она. – И запомни. Где круги и крест, рядом тень черна, там и тайна есть.

– Ты к чему это? – насторожилась я.

– Благодарю за доброту твою. Мы тут много чего слышим. Когда увидишь, тогда поймёшь, к чему.

– Мы?

– Здесь росла моя семья, – вздохнула Ассия, закусив нежно-розовую губку. Опять сверкнули слезы.

– Не, ты чего разнюнилась-то? Я тут работаю, а вона слёзы льёт! И так воды не напасесси! Сопля зеленая! Развела мокроту, смотреть тошно! – завопил новорожденный друг ольховицы, вернее, родственник. А родственников не выбирают. Работничек из зверушки был ещё тот. Садовые работы, можно сказать, так и кипели. Дух намертво вцепился в облюбованную ветку, устроившись поудобнее, и, судя по всему, в ближайшее столетие даже шевелиться не собирался. Настоящий ленивец. Правда, таких зверей в природе нет. К счастью. Я живо представила себе выводок зловредных круглоухих, матерящихся на весь лес, и невольно улыбнулась.

– Ну и не смотри, мышь перекормленная! – ожила Ассия. Слезы вмиг высохли, глаза блеснули искорками смеха, лёгкая улыбка осветила лицо.

Я, хмыкнув, направилась в башню, слушая незатейливую перебранку сладкой парочки. Дух будет собирать всю грязь на себя, оберегая древесную, но характер зверушки от этого вряд ли смягчится. Впрочем, скоро ольховица достаточно окрепнет, и сможет самолично повыдирать шерсть у пушистой язвы, если будет чересчур дебоширить. Ну, что выросло, то выросло. Вспомнив вопросы, так и оставшиеся без ответов, я ускорила шаг.

Едва не прихлопнув створкой караулящего меня за дверью Коллозия, взлетела по уже знакомой винтовой лестнице. Север, ворвавшись следом, вторично приложил толстяка дубовой створкой. Вдогонку нам донеслись пожелания долгой жизни и здоровья родне.

Дверь распахнулась, и я, оторопев, уставилась на Вейра с Ольгой. Вампирша сидела в кресле, невозмутимо читая книгу вверх ногами. Колдун поправлял белоснежный воротник, не замечая, что застегнул рубаху не на те пуговицы.

Подойдя к столу, я взяла персик и уселась на стул, обшитый кожей неизвестного мне зверя. Подняв бровь, внимательно и не торопясь оглядела беспорядок в колдунской одёжке и синяк на его шее.

– Ну? – прожевав кусочек фрукта, спросила я.

Ольга закрыла книгу и посмотрела на меня.

– Что, ну? Вопросы замучили? А надо ли тебе всё знать?

– А то!

Вампирша потёрла бровь, нахмурилась, пробарабанив дробь пальцами по подлокотнику кресла, и зыркнула исподлобья:

– Что касается убийства верховного жреца. Постирий использовал свой артефакт, а на следствии предъявил серифолит нашего князя.

– А какого черта главный вампир вообще дал ему свой камень?

– Потому что, – отрезала Ольга. И, смягчившись, добавила:

– Он никому не отказывает в помощи за огромные деньги. Как ты думаешь, откуда у меня долговые расписки? Верховные колдуны – люди не бедные, но такая услуга стоит очень дорого.

– Ничего не понимаю. Можно же отследить по ауре, чей это, и кто держал в руках, – мотнула я головой.

Она презрительно фыркнула:

– Невелика беда. У нас свои секреты.

– Всё равно, – растерялась я. – Почему аура Постирия была и на камне колдуна, который был у вас, и на камне князя? А цвет, какой бывает только после убийства, получается, был на серифолите древнего?

– Естественно, его аура была, – ухмыльнулась Ольга. – Постирий использовал свой, а предъявил наш. Мы стерли ауру князя на нашем камне, затем советник специально оставил свои следы на артефакте Сола. После того, как следствие было окончено, князь вернул серифолит-убийцу хозяину и получил деньги.

– И?

– И мы снова поменяли их местами, задержав Постирия на балу. Никаких ядов, всё естественно и натурально, – она мило улыбнулась. От этой улыбки меня пробрал легкий озноб. – Теперь у князя серифолит с аурой Постирия и цветом убийства, а у советника камень князя вампиров, но опять же, с его собственной аурой. Жаль, улика не долговечна, но, пока она у нас, и камень прямо указывает на виновника. Вернее, у меня.

– А почему у тебя?

– А почему отец должен отказать любимой дочери в скромной просьбе?

Ёжики мои… Дочь самого Князя Древних. Хотя, в нашей беде это могло быть огромным подспорьем. При виде высокородных я не теряла сознания от почтения и благоговения. Задница аристократа, коих мне доводилось лечить, ничем не отличалась от задницы разбойника или торговца.

– А если ваша афера выплывет наружу? Вам тоже мало не покажется!

– Не выплывет. На жрецов тоже управа найдётся, так что вряд ли кто захочет ворошить осиное гнездо.

Естественно, чего я глупые вопросы задаю… Если им сама королева расписки пишет, то, наверное, и опасаться августейшего гнева не следует. Самым секретным секретом Славнополья являлся секрет, что его величество Велемир III томится под изящным каблучком супруги. Я обдумала Ольгин ответ, задумчиво откусила кисло-сладкий кусочек персика, и продолжила допрос:

– А что у вас с ученичеством твориться? Как вы умудряетесь не сожрать друг друга? – я уставилась на Вейра.

– Много будешь знать, долго жить прикажешь, – процедил он.

– Напугал! И так одной ногой в могиле!

Он отвернулся и принялся разглядывать гобелен, на котором был запечатлён колдун и красный дракон. Дракон мёртвый, колдун живой, гордый и целый. Не погрызенный, не надкусанный и даже не обожжённый, в нарядной алой мантии, как на приём к королю.

Я, так и не дождавшись ответа, обернулась к Ольге:

– Если мы собираемся ехать вместе, у нас не должно быть никаких секретов друг от друга! Может, вы так и привыкли, а я – нет! И нечего тут на меня … грудь вздымать!

Ольга и Вейр переглянулись. Эти двое без слов понимали друг друга.

– Хорошо, расскажу я, – вампирша поднялась и закружила по комнате, ероша белоснежные волосы.

– Колдуны берут на обучение детей с силой, есть жёсткие правила отбора, но иногда все же случаются накладки. Как с Вейром. Далее, по окончании обучения – поединок. Старший, если победит, получает силу и годы жизни. Если победит ученик, он получает место в круге, но силу учителя – нет.

– Почему?

– У него будут свои ученики. Устав дозволяет не больше двух адептов за всю жизнь, да и то, если учитель будет входить в Круг, – отрезала Ольга. – Остальные, кто не претендуют на место в Круге, в выпускной бойне не участвуют. Они заканчивают обучение и занимаются обычной практикой.

– Но, – я всё ещё ничего не понимала, – только самоубийца может пойти в ученики, как овца на заклание…

– У большинства просто нет выбора. Есть сыновья с силой, но без наследства, которых просто покупают у родителей, как скот. Есть те, кого подбирают на улицах и до того морочат голову, что от оказанной чести и миски с горячей кашей дети готовы на всё. А дальше – трава не расти. Люди почему-то думают, что пятнадцать-двадцать лет обучения – это очень долгий срок, – её глаза затуманились, словно она вспомнила нечто, что лежало камнем на сердце. – Те же, кто рискует добровольно, жаждут силы, денег и власти. Всё просто.

– А ты? – я уставилась на Вейра.

Он бросил на меня хмурый взгляд и отвернулся.

Я задумалась. Почему Вейр не убил Алого, когда тот подло напал, не дожидаясь официального поединка? Ведь, если я правильно поняла, у него был шанс победить? Место в круге, не хухры-мухры. Неужто пожалел? Я по-новому посмотрела на Вейра. И засомневалась. Да нет, меня вон как приложил, до сих пор челюсть побаливает. Так и лучился добротой, мерзавец, но я, кажется, отвлеклась.

Если подвести итог, в Круг колдунов можно попасть, только победив другого члена Круга в смертельном поединке. Бросить вызов может любой. Это и спасает Круг от постепенного вырождения. Кровавый отбор. Что может помешать учителю забрать силу тайком? Выловить талантливого, сильного мальчишку и втихую сожрать всю его молодость и магию?

«Если колдун хапнет много, он в один миг потеряет всё, что имел. Поэтому он трижды подумает, прежде чем решиться на обряд передачи силы. Ты знаешь о самовозгораниях?» – ответила Ольга.

Знаю. Такой конец грозил любому, обладающему силой и сверхжадностью. Меру надо знать – золотое правило и вед, и жрецов, и колдунской братии. Говорят, риск – дело благородное, но в этих каннибальских обычаях я ничегошеньки благородного не видела. Побеждать можно не только при помощи силы и знаний. Обычная хитрость и подлость сводит на нет любые ухищрения, кодексы и правила, поэтому, если быть честной сама с собой, шанс у учеников был. Тогда почему колдуны не забрали в свои руки всю власть в королевстве? Поломав голову, пришла к выводу, что не они одни на Земле-Матушке нашей воздух портят. Есть ещё жрецы, эльфы, да те же вампиры, у которых имелись свои сильные стороны. «А то!» – передразнила меня Ольга. Более-менее уяснив для себя колдунскую незатейливую жизнь паучков в банке, я задала давно мучивший меня вопрос:

– Может, знаешь, почему заболела одна я?

Она замерла посреди комнаты, обернулась и уставилась на меня разноцветными глазами:

– Ложка дёгтя портит весь мёд. А от ложки мёда дёгтю ничего не будет. Как пример – у жрецов один крошечный грех перевешивает все добрые дела. Так и у вас. Я категорически не согласна, что тьма – плохо, а свет – хорошо. Нет абсолютно чёрного и белого, так называемые добрые дела тоже могут идти во вред. Тьма – не зло, а всего лишь сон дня. Твой волк – зло? Для овцы и крестьянина – зло в чистом виде. Для леса и даже для овец – средство выживания. Благодаря волку не вымирает и не вырождается род травоядных. Или другой пример. Что хуже – жрец, желающий якобы только добра и поэтому насильственно сгоняющий в храмы народ? Жрец, выжигающий огнём капища древних богов вместе с верящими в них людей? Ради спасения и добра, как они утверждают! Тот самый добрейший жрец, уничтожающий калёным железом и мечом саму память о древних и насилующий душу верующего – добро? Да? А твой Север, зарезавший больную олениху в королевском лесу – зло? Что скажешь, веда? – Ольга говорила ровно, тихо, но в её голосе звучали такие боль и гнев, что я растерялась. Не знаю, сколько ей лет, но, видно, глубокая рана давно кровоточит и рвёт душу на части, раз она так близко приняла к сердцу мой вопрос. Какой спокойной и невозмутимой она казалась на совете, и насколько сейчас ей было больно… – Я не могу понять, почему отец, убивший насильника своей дочери, считается преступником и злом. Я не понимаю, почему, занявшись любовью по велению сердца, а не по указке жреца, связавшего меня с нелюбимым, я совершаю грех. Зачем мы клеймим собственную жизнь?!

Север, положив голову на лапы, только прядал ушами каждый раз, когда Ольга называла его имя, не сводя внимательных глаз с вампирши. Вейр молча потягивал вино, так и не повернув головы, и ни разу не вмешавшись в нашу беседу.

Она подошла к столу, отпила из кубка, и продолжила хрипловатым голосом:

– Ради добра на земле творятся самые страшные преступления. Что касается Вейра, то у него всё впереди. Только медленнее, чем у тебя, – тусклым невыразительным голосом закончила Ольга, села в кресло и закрыла глаза.

Я глубоко задумалась. На тему добра и зла ломали копья и мечи столетия. В целом, я была согласна с Ольгой. Во всем. Кроме одного. Простить смерть родителей я никогда не смогу. Для меня это клеймо всегда будет гореть кровавым пламенем. Мера зла и добра своя у каждого. И свою меру я менять не собиралась. Слишком дорога цена. Я закрыла глаза и долго молчала, пытаясь приглушить старую боль. Добро-зло, жизнь-смерть, чёрное и белое кружили смертельным хороводом. С трудом отогнав кошмарные тени, только сейчас осознала, как же тихо и мирно мы жили с Лидой. Никаких интриг, шантажей, и убийств. Кстати, о птичках. Да и тему сменить не помешает.

– Скажи, а тебе не жалко было… потратить на нас такие сильные поводы для шантажа?

– Мы давно ждали способа пробраться в хранилище. Для открытия прохода необходимо тайное слово, а у нас его нет. Каждый из трёх советников знает только одну часть, да и открыть дверь можно лишь в присутствии хранителя ключа. Ты его знаешь, это Коллозий, – ответила Ольга уже спокойным тоном. – Попытки прочитать мысли советников окончились ничем, эти знания защищены от проникновения извне. Ваш случай ничуть не хуже и не лучше любого другого. Мы бы воспользовались этими признаниями и долговыми расписками и сами, но почему бы не помочь заодно и хорошим друзьям?

Ну да, друзьям, как же. Судя по синяку на шее и растрёпанной одёжке, дружба была ближе некуда.

– Какие у нас планы? – наигранно бодро осведомилась я.

Парочка переглянулась. Судя по взглядам, на уме у обоих была вовсе не библиотека и не поиск заклинаний с рецептами. Я встала.

– Покажите дорогу в хранилище, и залюбите друг друга хоть до смерти, – насупилась я.

– Уже вечер, – возразил колдун, скользя взглядом по стройным бедрам вампирши.

Ожил, черт сероглазый.

– И что? Нам всего три дня дали, – уперлась я. Ноги гудели, спина болела, но смотреть на этих двух озабоченных было выше моих сил.

– Во-первых, три дня начинаются завтра. Во-вторых, советники на ночь глядя и пальцем не пошевелят, а, в-третьих, разве ты не устала? – нарочито спокойно ответила Ольга, словно увещевала капризного ребёнка.

Я прошла к кровати, стащила сапоги и легла на атласное покрывало, заложив руки за голову и демонстративно закрыв глаза. Постель заходила ходуном. Рядом со мной разлёгся Север, почти размазав меня по стенке, и жарко задышал прямо в ухо.

Спустя недолгое время позвякивание тарелок и кубков, интимные смешки и шепотки стихли, наступила тишина. Открыв глаза, я успела увидеть закрывающуюся дверь в стене. Потайная плита давно вернулась на своё место, а я всё смотрела и смотрела в одну точку. События сегодняшнего дня совершенно меня вымотали. Я чувствовала себя половым ковриком, о который вытирали ноги все, кому не лень. Затем постирали, выкрутили и повесили сушиться. Усталость взяла своё, и я провалилась в сон. Без сновидений. Кошмаров. И боли.

Глава 11

В которой герои проводят розыски в книжном хранилище

Я успела умыться, соорудить амулет из ольхи, позвонить в колокольчик и заказать завтрак на троих, я даже успела выгулять Севера, а Вейра с Ольгой всё не было. Ассия сегодня выглядела намного лучше, чем вчера, и, мило поздоровавшись со мной, продолжила оживлённый диспут с духом. По двору летали призрачные клочья шерсти под смачные басистые комментарии, в которых упоминались обычно неупоминаемые вслух в приличном обществе части тела древесной и интимные отношения меж её родных.

Ароматные блюда давно остыли, утро было в самом разгаре, но к завтраку никто не торопился, роняя обувь и предметы туалета. Руки чесались открыть потайную дверь и разбудить любовников, но застать парочку в жарких объятиях мне совсем не улыбалось. Воображение буйно цвело чертополохом и рисовало красочные и отнюдь не целомудренные картинки. Настроение было хуже некуда. Север умял здоровенное блюдо с дичью, и, положив голову на лапы, следил янтарными глазищами за моими метаниями по комнате. Озверев от ожидания и безделья, я подошла к потайной двери и принялась искать рычаг, решившись всё-таки на побудку вампирши с колдуном, позабывших о том, что кто-то вообще-то умирает и надо срочно искать средство спасения. Ощупав руками стены рядом с дверью, я не обнаружила ни скрытых рычагов, ни шероховатостей, ни прочих секретов и окончательно разобиделась на весь мир.

Открылась дверь, та, что вела в коридор, и колдун шагнул в комнату. Свежий, как огурец с грядки. Я торопливо выпрямилась. Подумает ещё, змей колдунский, что так и провела здесь ночь, подслушивая и терзаясь от ревности. Или зависти.

– Где Ольга? – вместо «здрасьте» вырвалось у меня.

Он поднял бровь:

– Ревнуешь?

Я фыркнула и уселась за стол. Проснулся аппетит, в животе забурчало, я схватила ложку и принялась накладывать на тарелку зелень и нежные куски курицы в соусе из белых грибов, судя по сногсшибательному запаху.

Вейр сел рядом и последовал моему примеру. Я уже заканчивала трапезу, когда потайная дверь распахнулась и в комнату влетел Коллозий. Не сказать, что он так уж к нам торопился, но как тут не поторопишься, если тебя припечатал крепким пинком вампир. Вернее, вампирша. Толстяк тяжело дышал и был напуган почти до икоты.

– И зачем он нам? – спросила я, разглядывая дрожащего, как студень, Хранителя ключа.

– Мне он совершенно не нужен. А вот за обыск в моих вещах ответить придётся, да, Хранитель? – улыбнулась вампирша одними губами. Сегодня она сменила чёрную рубаху на алую блузу из неизвестной мне ткани, которая облегала стройную фигуру и высокую грудь, как вторая кожа. Белья она не носила. Вейр скользнул взглядом по подруге и опять уставился в тарелку, даже не задержав взгляда на соблазнительных формах. Насмотрелся за ночь, поди…

– Я не сам! Мне приказали! – взвизгнул Коллозий.

– Не сомневаюсь, – Ольга заботливой мамашей поправила мантию на широкой груди Коллозия и пару раз провела рукой, тщательно разглаживая складки ткани. Толстяк побелел. – Через десять минут мы будем у хранилища, и если хоть на одну секунду случится заминка… Ну, ты знаешь… Кто-то заболел, кто-то ещё спит, а кто-то просто уехал в город… Я ждать не буду. Вопросы есть?

Коллозий попятился, не сводя круглых глазок с безмятежно-прекрасного лица.

Вампирша подошла к столу, более не обращая на пленника внимания, налила вина в кубок и пригубила, жмурясь от удовольствия. Хранитель, словно не веря сам себе, что дёшево отделался, помялся на месте и с заячьей прытью рванул прочь из комнаты. Хлопнула дверь. Я прыснула, Ольга улыбнулась. Вейр невозмутимо нарезал тонким серебряным ножом мясо, не обратив на сценку никакого внимания.

Не прошло и пяти минут, как он встал, так и не выпустив ножа из руки, подошёл к двери и рывком распахнул створки. Коллозий чуть не грохнулся на пол, но удержался на ногах, и, как ни в чем не бывало, провозгласил:

– Приказано сопроводить вас в хранилище, – бросив на меня ненавидящий взгляд, он уставился на Севера, сверля волка красными от бессонницы и крепкого вина глазками. На Ольгу он избегал смотреть. Видать, и на него у вампиров что-то было. Просто не могло не быть.

* * *

На этот раз вместо Вейра меня под руку взяла вампирша. Тонкий, едва уловимый запах фиалок защекотал ноздри, слегка вскружив голову. Фиалки – фиалками, но эти цветочки здорово били по мозгам. Вейру оставалось только посочувствовать. Если при виде красавицы голова терялась, а мозги плавились, то волшебный аромат духов явно магического происхождения не оставлял никаких шансов мужской половине избежать кратковременного помрачения ума, после которого обычно старательно избегают смотреть в глаза и обещают непременно продолжить знакомство. После того, как сообразят, что же это такое было – наваждение, чары или приступ непреодолимой похоти. Или всё вместе.

Мы по уже знакомому коридору двинулись в ту самую засекреченную таинственную библиотеку, разрешение на пребывание в которой досталось дорогой ценой. От воспоминания о мальчике сжалось сердце. Что с ним стало? «Он у нас, в нашей лечебнице, но всех спасти мы не можем» – бесстрастно ответила Ольга. Я понимала, что она права, и что всех не спасти, но так наивно мечталось, чтобы в мире не было слез и боли…

Мы прошли врата зала, в котором вчера мило побеседовали с советниками, и начали долгий спуск вниз по широкой лестнице. Чадили факелы, эхо шагов и цокот когтей служили мрачным аккомпанементом нашему походу в бездну. В башне я не могла пользоваться вторым зрением, но буквально всей кожей ощущала тяжесть и толщь земли над головой. Мы спустились на глубину примерно этажей в десять. Несчастные строители на веки вечные остались здесь, чтобы не выдать секретов чёрной башни, из-за чего до сих пор шла вялотекущая необъявленная война с эльфами и карлами. Бессмертные помнят обиды вечность, искупить причинённое зло можно только кровью. Разгореться войне не позволили огромные откупные, выплаченные Советом колдунов, но отношения, которые и так нельзя назвать тёплыми и душевными, были навек испорчены. Поговаривали, что между колдунами и остроухими существовал предварительный сговор, и конфликт нужен был только для отвода глаз подданных, требующих отмщения, но правды никто и никогда не узнает. Тщательно охраняемые секреты были не только у колдунов, древних и бессмертных. Любая власть не пожалеет ни жизней, ни злотых ради сохранения себя же, любимой. Здесь не может быть места морали, совести и человечности, пусть даже это человечность нечеловеческих рас. Цель оправдывает средства, как сказал один знаменитый жрец, и именно эта фраза стала девизом всех правителей. Добрые и мудрые короли существовали только в сказках и легендах, отображая несбыточную надежду и наивную веру простого люда, не облачённого в кровавые одежды власти.

Войдя в огромную комнату, уставленную стеллажами до потолка, я замерла на месте, с восхищением разглядывая книжное изобилие. Толстые и тонкие, в кожаных переплётах или окладах из разноцветных металлов, на известных и совсем незнакомых мне языках, стройные ряды книг ласкали взор. Такого огромного выбора я и представить себе не могла. Даже почти бессмертному вампиру за всю жизнь не прочесть. Упомянутая вампирша безразличным взглядом скользнула по книжным рядам, будто модница по прошлогодней коллекции выдумщиков эльфов, и с грацией змеи двинулась вперёд по проходу. Вейр шёл со скучающим видом, явно с трудом сдерживая зевоту. Спать по ночам надо, а не заниматься чёрт знает чем. И с кем.

В хранилище было тихо, сухо и безлюдно. Точнее, безколдунно. Коллозий промаршировал сквозь книжные ряды и остановился у стены, сплошь покрытой полками, заставленными толстенными фолиантами. Оглянулся и взглядом послал нас далеко-далеко в лес. Я хмыкнула и отошла на пару шагов назад. Подумаешь, какие страшно жуткие секреты! Я и так молила Всевидящего, чтобы никогда больше не оказаться у гостеприимных колдунов. Впрочем, кормили в башне на убой, в перинах можно утонуть, и никто не докучал просьбами о лечении. Все бы ничего, но живущая в крови ненависть отравляла существование в роскоши и неге. Хоть на болоте с гадюками, но только не здесь, в самом сердце царства убийц моих родителей.

Хранитель повозился у стены, закрывая широкой спиной свои манипуляции, и попятился. Огромная полка медленно развернулась на невидимой оси, открыв небольшой зал, освещённый тусклым голубоватым светом эльфийского мха ясности. Он не только светил, но и выявлял любую невидимую сущность, рискнувшую посягнуть на жизненное пространство хозяев. Где рос мох, там и мечтать о невидимости нечего, и не только призракам.

Коллозий прошёл к противоположной стене, не отличавшейся изысками. Обычный изумрудный мрамор с золотыми прожилками. И руны, от одного взгляда на которые меня бросило в дрожь. Таких я ещё не видела, да и не хотела видеть. Даже не зная и не понимая значения, я остро чувствовала грозную опасность, которая дремала в этих знаках. Клубки округлых изящных линий образовывали завораживающе прекрасную паутину смерти. Если задержать взгляд на рисунке надолго, можно навсегда уйти в царство Жрицы. Я поспешно закрыла глаза Северу, волк мотнул головой и опять уставился на охранные знаки. Каждый фосфорецировал своим цветом. Центральный отдавал алым, по бокам – цвета мрака и ядовито-фиолетовым. Активированные руны ожидали жертв. Коллозий порылся в необъятных складках мантии и вытащил ключ, казалось, сотканный из света, но не солнца, а звезды Жрицы, которая раз в столетие светила в ночном небе на протяжении месяца, и этот месяц обычно был месяцем войн, природных бедствий, эпидемий и катастроф. Я невольно поёжилась. Север тихо зарычал, прижав уши, у Ольги загорелись глаза. Она, как зачарованная, уставилась на безделушку. Вейр, заложив руки за спину, раскачивался с каблука на носок, разглядывая стены. По рунам он лишь скользнул взглядом, явно зная, что от них можно ожидать. Я вздохнула. В руках колдунов была сама смерть. Сколько ещё секретов погребено в башне, можно только догадываться, но, чтобы веками противостоять жрецам и древним, для этого надо иметь грозное оружие, такое, что сам факт обладания им гарантировал мир и неприкосновенность владельцам. А обширные знания во всех областях науки и магии только укрепляли силы черных в противостоянии с могущественными и безжалостными врагами, но и у тех тоже есть свое оружие и свои знания, благодаря чему пока и держится наш мир в хрупком равновесии.

Когда я рискнула снова посмотреть на толстяка, то увидела обычный дверной проем. Ольга уже скрылась внутри, а Вейр стоял у входа, не сводя с меня глаз. Я прошагала мимо колдуна, торопясь увидеть, что же так ревностно охраняли советники, и остановилась, несколько разочарованная увиденным. Небольшое помещение освещалось всё тем же самым мхом. Книги не бегали по потолкам, не скалились рунами и не разговаривали, а тихо-мирно стояли на полках из серебра, ожидая, когда смогут поделиться своей мудростью. Чего я ожидала, я не знала и сама, но легенды о магических фолиантах давно будоражили мою кровь. У нас с Лидой небольшое по здешним меркам собрание книг, но это были, в основном, сборники рецептов и заклинаний, которые не имели обыкновения жить собственной жизнью, но наши книги о магии света, а чего ожидать от магии мрака, заточенной в этих томах, я даже представить себе не могла. «Не торопись,» – прозвучал Ольгин голос. Ну, сколько можно? Я до сих пор не могла привыкнуть, что она хозяйничает в моей голове, как у себя дома. Хотя скрывать мне было нечего, но сама возможность того, что кто-то читает мои мысли, раздражала и не давала покоя. «Дам амулет, если ты такая недотрога». «Дай!» – рявкнула я. С амулетом ольховицы, со своим оберегом и Ольгиной безделушкой я скоро стану похожа на обрядовое дерево, обвешанное лентами и подношениями, но, ничего не поделаешь, спокойствие дороже.

Ольга уже сняла десяток толстенных томов, сложила на пол и улеглась на живот, прямо на мраморный пол, не щадя дорогущей одёжки. Глаза сверкали, белоснежные зубки покусывали пухлые сочные губы. Она явно ушла в себя, причём глубоко и надолго. Вейр сложил стопу у противоположной стены и тоже уселся на пол, поджав длинные ноги в кожаных штанах, сосредоточенно листая первый попавшийся том, взятый сверху кучи. Я посмотрела на изящный столик и стул из кости давно вымершего малимонта, который благородные колдун и вампирша оставили для немощной меня, ухмыльнулась, подошла к ближайшей стене и начала разглядывать корешки книг, раздумывая, с чего же начать.

«Воспоминания благородного Госетия о пребывании в стране исидов» я с вздохом пока отставила в сторону, хотя существование этой земли считалось легендой за отсутствием доказательств. Но, вот они, доказательства. Здесь, передо мной. О возможностях легендарной расы ходило множество слухов и предположений, и даже за малую толику знаний об исидах можно войти в историю и озолотиться не только на всю жизнь, но и всех потомков обеспечить. Что-то из «воспоминаний» могло пригодиться и нам, но время было ограничено, и я решила начать с книг по магии.

«Способ излечения чёрной чумы, открытый посвящённым Солитосом», «Как вырастить демона кровавой сухотки и остаться в живых», «Использование силы веры для сотрясения земли, записанное и произведенное в Третьем стоянии от нашей эры преподобным Фигием Добрейшим» … Я лихорадочно перекладывала тома, не веря глазам, ужасаясь от открывшейся передо мной бездны. Большинство языков я не знала, но картинки и гравюры недвусмысленно открывали страшную правду. Та же чума. Сколько жизней можно было спасти! И будет можно… Теперь ясно-понятно было, почему колдуны никогда не заболевают, даже находясь в самом эпицентре болезни! Как они могли! Как?! Трактат «О применении чумы для захвата земель и уничтожения коренного населения» цинично объяснял, как, зачем и почему. У меня тряслись руки. Я уже не хотела и не могла смотреть на эти жуткие тома, которые пугали не содержащимися в них знаниями, а необъятным, абсолютным злом. Ничто на белом свете не могло оправдать сокрытие знаний об исцелении. Ничто и никто не мог оправдать создателей смерти.

– Если есть средство распространить болезнь, должно быть и средство уберечься от неё, – пояснила Ольга.

– Как ты можешь так спокойно говорить об этом! Значит, ты знала? Мы, веды, жизни кладем на излечение от этих гадостей, которые тут разложены по полочкам, и от которых, оказывается, давно найдено средство! Как можно оправдывать смерть? И её создателей? – рявкнула я.

– Да так и можно, – пожала она плечами. – Ты же знаешь, неуемных учёных и магов не остановит ни мораль, ни ценность жизни. А дальше все вместе дружно расхлёбывают последствия своих открытий, получая всё новые и новые проблемы, а также злотые на дальнейшие изыскания.

– И ты так спокойно об этом говоришь? – заорала я. – Ты, которая пытается найти средство для ваших женщин, пострадавших от Чёрного мора, который, скорее всего, тоже создание этих ублюдков?

Я не заметила даже движения, но её глаза с сузившимися до толщины волоса зрачками оказались прямо передо мной. Ольга вцепилась в отвороты моей кожаной безрукавки:

– Не смей. Не смей никогда больше затрагивать эту тему, – от её тона у меня волосы стали дыбом.

– А чего такого страшного я сказала? Это ты оправдываешь этих тварей! И это ты мне спокойно объясняешь, зачем и почему! Вы, которые вездесущи и почти всемогущи, вы же можете прекратить хотя бы часть этих жутких исследований!

Ольга резко отпустила безрукавку, оттолкнув меня:

– И что ты предлагаешь, веда? Убивать? – прошипела она под глухое рычание Севера, который припал к полу, приготовившись к броску.

– Не знаю, – устало бросила я. – Я не знаю. Я знаю только одно – этого быть не должно. Достаточно и природных сил смерти, с которыми надо бороться, а не придумывать новые. И лечить, а не скрывать знания в своих шкурных подлых интересах.

Я подошла к Северу, обогнув белую, как саван, вампиршу, села на корточки и уткнулась лицом в густой мех на его шее. Клокотавшее рычание постепенно затихло, канаты мышц расслабились, мягкий влажный язык лизнул мне лицо.

– Девочки, не ссорьтесь, – чарующий голос Вейра разорвал удушающую тишину склепа.

– Тебя забыли спросить! – хором рявкнули мы с Ольгой и уставились друг на друга.

Я засопела, она подняла бровь. «Мир?» – помолчав, спросила Ольга. «Мир», – ответила я. Продолжать спор бессмысленно. Не Ольга была виновата, и не мне её судить. Мир не переделать, и наша ссора не сделает его лучше…

Я вернулась к полкам, она к своей стопке, и мы продолжили розыски в полной тишине, нарушаемой только шелестом страниц. Прошел час, меня уже мутило от веселых картинок, гравюр и зла, сочившегося с древних страниц, но я ни на шаг не продвинулась в поисках. Судя по сосредоточенным хмурым лицам, у Вейра с Ольгой дела шли не лучше.

«Об изысканиях мудрого Ношиманданга в области применения символов в магии веры» я сначала отложила, быстро пролистав желтые от старости страницы и расчихавшись от пыли, но спустя некоторое время вновь взяла том в руки. Мелькнувшие знаки мне что-то напомнили, но я никак не могла вспомнить, что. «Где круги и крест, рядом тень черна, там и тайна есть». Я вновь лихорадочно перелистала страницы и уставилась на кресты. Потом на следующую главу. «О применении кругов силы в магии жрецов». И… «Зеркальное отражение знаков, используемое в некромантии». Если это не «тень черна», то я не Зоря.

Я посмотрела на полку, откуда взяла том. Ничего не увидав в тенях, встала со стула и прошла к полкам, осторожно ощупывая пальцами стену. И нашла. Еле заметная ровная трещина шла по стене. Пробежав пальцем по линии, я нащупала потайную квадратную кнопку. И, недолго думая, нажала. Со скрипом, стонами и кряхтеньем полка отошла в сторону, открыв проем шириной с локоть. Я сунула голову внутрь, даже не задумываясь о ловушках, которые могли меня подстерегать, и уставилась во все глаза на алтарь. Любопытство кошку сгубило, но упустить единственный шанс увидеть, что же скрывают черные, я не могла.

На подставке из горного хрусталя лежала открытая толстенная книга. Незнакомые острые буквы светились в полумраке мертвенным светом. Я попыталась пролезть внутрь, но что-то крепко держало меня за шкирку. Вейр, чтоб его еж подрал!

– Отпусти! – прошипела я, не прекращая безуспешных попыток.

– Хрен тебе, – ответил он неаристократично, даже не думая меня отпускать. Я вывернулась из безрукавки и влетела в крошечный храм, как ядро из катапульты. Не успев затормозить, вцепилась в фолиант и уронила его на пол, не удержав тяжесть в руках.

– Бежим! – такого голоса я у Вейра ещё ни разу не слышала, даже когда он воевал с учителем-упырем. Не ужас, нет. Отчаяние обреченного в его голосе полоснуло по сердцу.

– Быстро назад! – рявкнул кодун.

Схватив том, я попятилась и проскользнула назад, в хранилище, Вейр нажал кнопку и напряженно смотрел, как неимоверно медленно тяжелая дверь становится на место. Поздно. От страшного толчка стена, за которой скрылся алтарь, вздрогнула, задрожала, но выдержала. Пока выдержала.

– Что это? – прохрипела я.

– Страж, идиотка! – заорал Вейр, сверкнув серебром глаз. – Его невозможно убить! И мы, и все в башне – покойники!

– Здесь же магия бессильна? – всё ещё не веря ему, спросила я.

– Это – не магия! Это древнее механическое создание, которое ты привела в действие, свалив книгу с постамента! Ну, за что меня так Всевидящий наказал, а? – простонал он.

– Быстро, время не ждет, – ледяной голос Ольги мгновенно прекратил наш бессмысленный спор, и мы дружно рванули к выходу из хранилища. И остановились, разглядывая дверь. Вампирша провела рукой по нитевидному стыку между створками, будто не веря сама себе. Двери закрыты, и откроются они только через четыре часа, как вспомнила я запоздало, когда за нами явится Коллозий, о котором я подумала теперь почти с нежностью. Удар. Ещё один.

Трещины росли на глазах, мощные удары следовали один за другим. Мы, не сговариваясь, стали рядом и приготовились лицом к лицу встретить смерть.

Глава 12

В которой герои героически воюют с непобедимым врагом

Удар, грохот. Здоровенный кусок стены покатился по полу, взметнулась туча пыли. Я уставилась на тварь.

Двуногое, двурукое существо из серебристого металла, ростом с меня и с головой щуки-переростка возникло сквозь клубы пыли, как демон мщения. Правда, зубки были отнюдь не щучьи, а, скорее, драконьи. Фасеточные глаза осы. Нечто неописуемое, чуждое, инородное нашему миру пялилось на нас сквозь проем, медленно поводя жуткой головой из стороны в сторону. Из верхней конечности тварь выпустила три когтя размером с локоть, легонько провела по торчащему из стены обломку. Мрамор, как масло, распался на части и просыпался на пол.

– Dei’d merde fassk! – тихо выругался Вейр, прикрывавший меня спиной. Я, хоть и не поняла ни бельмеса, была полностью с ним согласна.

Что-то зашуршало рядом, я взмыла к потолку, так и не выпустив том, который прижимала к сердцу, как дитя, успев только пискнуть от неожиданности.

– Хватайся, быстро! – тон вампирши не оставлял ни секунды на размышления, и я, закинув ногу на верхнюю полку, свалив стопу книг, умостилась под потолком, сунув драгоценный том под живот. Вейр влез наверх сам, без помощи вампиров, цепляясь за мох, который оказался на диво крепким, будто специально приспособленным для лазания по стенам и спасения от монстров. Вот только у Севера такой возможности не было.

Я в отчаянии смотрела, как тварь, размахивая жуткими когтями, пыталась достать волка. Север легко и изящно уходил от взмахов когтистой лапы, но было ясно, что долго ему не продержаться.

– Оль, ну сделай же что-нибудь! – прохрипела я, наблюдая за круговертью внизу комнаты.

– Что? Укушу? Поцарапаю? Я ни-че-го не могу сделать! – В её голосе отчаяния было не меньше, чем у меня.

Я схватила том и запустила в башку твари. Монстр остановился, голова медленно повернулась и посмотрела в мою сторону.

Мы молча наблюдали, как страшные когти режут полки, фолианты и столик из вымершего малимонта. Изумрудный мрамор ножи кромсали, как тесто, но верейские черные стены твари были не по зубам. К счастью, достать до верхних полок она не могла. Длиннющие когти резали мох, не позволяя добраться до несознательных жертв. У меня сердце ухнуло куда-то в пятки, когда страж подпрыгнул, почти достав когтями до моей полки, но только слегка поцарапал металл снизу. Я швырнула в рыбью голову очередной том. Таких знаний, которых я здесь насмотрелась и начиталась, мне было совершенно не жаль.

– Если мы выберемся, в чем я сомневаюсь, первым делом выдеру, как сидорову козу, Жрицей клянусь! – высказался задумчиво Вейр, наблюдая за моими меткими и не очень бросками. Ольга только вздыхала, видя, как очередной драгоценный том летит вниз, под лезвия страшных когтей. Я в мыслях давно уже посоветовала, куда ей следует пойти, если она вздумает даже заикнуться об уничтожении ценностей и древностей. Для меня ничего ценнее жизни друга не было. Методы лечения, которые были увековечены в фолиантах, можно и из голов колдунских выцарапать. Вместе с мозгами, если будут сопротивляться извлечению. А остальные книжонки я и сама с превеликим удовольствием скормила бы этой твари.

У меня кончились средства метания под рукой. Север тяжело дышал, приготовившись к последней схватке с безжалостным, бездушным, неумолимым и не знающим усталости противником.

– Вейр!

– Ну?

– Что это за книжонка, которую охраняет эта дура?

Колдун только блеснул глазами, глядя на меня с соседней полки.

– Ну? – повторила я. – Мне всё равно помирать, так что сейчас прыгну, к ёжикиной бабушке, и все твои мучения закончатся!

– Прыгай, – он отвернулся.

Я пару секунд ошеломлённо смотрела на пепельный затылок, испытывая дикое желание повыдёргивать все волосы из его хвостика, содрать чёрную ленточку, обмотать вокруг колдунской шеи и затянуть. С наслаждением.

Север, зажатый в угол, припал к полу, мерцая янтарными глазами, скаля зубы и готовясь умереть с боем.

Прокусив губу до крови, я, онемев от страха, следила, как неторопливо, неотвратимо, как сама судьба, к Северу шла смерть. Будто во сне выволокла на свет Божий мерзкий том, чтобы швырнуть в гадину, и, не удержав в руке тяжесть, вцепилась пальцами в страницы, разорвав пару листов. Треск пергамента прозвучал тихо, почти неслышно, но оказал действие разоравшейся магической бомбы.

Тварь замерла и повернулась ко мне, опустив руки. Мы смотрели друг другу в глаза целую вечность. Монстр сделал шаг ко мне. Я надорвала страницу снова. Чудовище замерло.

– Так вот ты какой, Северный олень! – вырвалось у меня.

Час прошёл в мирной, и, можно сказать, дружеской обстановке. Стоило монстру пошевелиться, я надрывала очередной лист. Под Ольгины укоряющие вздохи и многообещающее молчание колдуна.

– Так что здесь за тайна такая страшная, не скажешь? – спросила я, калеча очередную страницу.

– Здесь всё – от молитв до обрядов силы, которые положено проводить колдунам, чтобы служить верой и правдой. Кодекс, законы и правила, – вместо Вейра отозвалась Ольга, глядя сверкающими глазами на том в моих руках. – И все заклинания.

– И что? Что такого страшного? Таких книг полным-полно в любой лавке.

– Говорят, она сама её написала. Да и арканы там не для простых магов.

Моя рука замерла. Тварь шевельнулась, и пальцы сами собой продолжили своё чёрное, вернее, очень даже белое для меня дело.

– А… Святыня, значит. Ничего, Жрица ещё напишет, у неё времени целая вечность, – жизнерадостно подбодрила я любительницу старины и мрачного, как грозовая туча, колдуна.

– Ты хоть представляешь, что за неё можно выторговать? – вздохнула вампирша.

– Ну, думаю, даже за то, что останется, заплатят не меньше, – под скрежетание зубов Вейра и скрип головы монстра ответила я, бросив взгляд на свою жертву.

Буквы полыхали алым, казалось, кровь бежит, струится по пожелтевшему пергаменту, но мне было глубоко плевать. Всяких проклятий и порч от черных книг мне уже нечего бояться. Даже если этот фолиант стоит несметных денег, Север для меня много дороже всех злотых на свете.

Нам оставалось продержаться ещё часа полтора, по моим расчётам. Время то растягивалось, то сжималось, как тетива эльфийского лука, но вот что будет, когда явится Коллозий, мне даже подумать было страшно. К толстяку я не пылала нежностью и любовью, но выпустить на волю эту тварь… Колдуны – колдунами, но за стенами башни шумел ни в чем не повинный мирный город.

Врата медленно, плавно начали открываться. Север рванул прочь из ловушки, монстр уставился на расширяющийся проход. Я ссыпалась горохом с полки, прижимая драгоценный том к груди, чудом не переломав себе ноги, и пронеслась мимо твари следом за волком, едва не сшибив с ног Коллозия. Мелькнули рыбьи глаза, я кого-то уронила на пол, и под чертыханья незнакомого голоса вылетела в коридор. Если то, что я задумала, сработает, мы спасены. Если нет, то остаётся только молиться. Тьме, Свету, чёрту и его бабушке, всем, кого успеешь вспомнить перед смертью.

Я стояла напротив входа, ожидая тварь. И она явилась. Равномерный грохот шагов зловещим эхом отражался от стен, недвусмысленно говоря, что пора уносить ноги.

– Где колодец? – заорала я показавшейся в проёме голове с козлиной бородкой и перепуганными белыми глазами.

– Ч-ч-что? – проблеял Коллозий.

– Дыра, большой слив, всё, что угодно, куда можно законопатить вашу тварь!

– Вниз два пролёта и направо… – хранитель не сводил глаз с серебристой фигуры, топавшей прямо ко мне. Я успела мельком увидеть и услышать Вейра с Ольгой, вылетевших в коридор следом за мной и что-то хором выкрикивающих, разглядела незнакомого блондинистого типа, развернулась и бросилась вниз по лестнице. Рядом мчался Север. Монстр грохотал за спиной, не отставая.

Лида давным-давно читала мне сказку про то, как несчастных крыс дудкой заманили в море для жестокого утопления. Я решила рискнуть. Правда, крыса была немаленькой, а я – не крысолов, да и на дудку книга не походила, но выбора не было. Кто не рискует, тот не живёт.

Долго.

Перепрыгивая через три ступени, я неслась вниз, подбадривая себя воинственными воплями охотника с копьем на того самого малимонта. Пролетев по коридору, проскочила незаметный проход и уперлась в стену. Ошарашено изучив, куда меня черт принёс, развернулась, промчалась мимо шагающего монстра, и свернула, едва не грохнувшись на скользком мраморе, в узенький коридор. Пробежав десяток шагов, белкой перелетела дыру, не успев испугаться, и влипла в стену со всего размаха. Выяснив на собственной шкуре, что такое кости всмятку и вдребезги, охнула, развернулась и уставилась на врага. Тварь стояла в шаге от дыры мрака, которую я перескочила, как перепуганный насмерть заяц, и не сводила с меня осиных глаз. Я посмотрела вниз, измерила взглядом ширину, и мне стало плохо. Очень плохо. Повторить подвиг я не смогу, пусть хоть на части режут. Если допрыгнут. Яма была шириной с коридор, с небольшим бортиком в тупике, на который я так удачно запрыгнула. Дуракам везёт. И любопытным идиоткам. Так и помру здесь, с томом у груди и монстрячьим памятником моей глупости напротив.

Мелькнула тень, звучный «баммм…» поплыл по проходу. Вейр опустил руки, в которых держал нечто вроде железной швабры. Мы дружно склонили головы. Спустя долгое время, показавшееся вечностью, до нас донёсся отдалённый грохот, всплеск. Железяка, или из чего там эта тварь была сделана, нашла свой вечный приют.

– Там что? – мотнула я головой вниз. Руки намертво прилипли к тому.

– Скважина, – хмуро ответил Вейр, разглядывая меня, как конюх взмыленную кобылу после скачки. – Ты как?

– В порядке, – ответила я, невольно клацнув зубами. Порыв спасения мира прошёл, и теперь до меня в полной мере дошло, где я и что со мной могло случиться, отчего зубы застучали ещё громче.

Вейр молча развернулся и ушёл.

Я ошеломлённо смотрела ему вслед и не находила слов, чтобы увековечить наше прощание. Когда меня почти перестало колотить, он вернулся с толстой доской, перекинул её через провал и долго стоял, дожидаясь, когда же она достигнет дна. После грохота и звука удара о что-то металлическое, опять покинул коридор, оставив меня в гордом одиночестве. Не считая Севера, который лежал у стены и смотрел на меня печальными глазами, будто прощаясь навек. Вторую доску перекинула Ольга, что у неё получилось не в пример лучше, чем у Вейра. Я, собравшись с духом, промчалась по мостику над пропастью, заскользив по мрамору, и со всей дури въехала чьё-то тело с каменными мышцами. Тело устояло на ногах и опять зачертыхалось. Я, проскользив по полу, остановилась и посмотрела на попадательного под ноги типа.

Блондин, виденный мной вместе с Коллозием, с ухмылкой изучал взъерошенную меня. Чёрная прозрачная рубаха не оставляла места домыслам, что он носит корсет. Плоский живот с ровными кубиками мышц подчёркивал широкий позолоченный пояс, длинные мускулистые ноги обтягивала мягкая идеально выделанная замша цвета топлёного молока.

– Разрешите помочь, леди? – он поклонился и протянул руку к моей добыче.

– Щас! – я попятилась. – Вы кто?

– Благородный спаситель, немного запоздавший к предмету спасения. Принцесса оказалась на диво самостоятельной, – он опять склонился в шутливом поклоне.

– Папа, ты что здесь делаешь? – Ольга нахмурила брови.

– Папа? – у меня уже не было сил удивляться. Блондин походил на кого угодно, только не на князя древних. Ему было самое место на большой дороге в роли благородного разбойника из легенд и баллад. Или не совсем благородного похитителя дам. Дамы, я думаю, ещё долго бы вздыхали украдкой по ночам в подушку, мечтая вновь оказаться в шаловливых руках разбойника. Идеал женщин, обожающих мерзавцев-красавцев с мальчишескими чертами лица. Искрящиеся смехом синие, как небо летним вечером, глаза, черные брови вразлёт, лёгкая сеточка морщин, говорящая, что тип уже не мальчик, но муж, волнистые длинные волосы цвета выгоревшей соломы, у него было всё, от чего могло растаять даже каменное женское сердце. Оценив папу, я посмотрела на дочь. Старший брат с сестрой, а не мудрый правитель с будущей главой семьи.

– Родительское сердце всегда знает, когда непутёвая дочь в беде. Я всего лишь поторопил хранителя, но, к моему глубокому сожалению, не успел освободить принцесс из лап дракона, заслужив в награду поцелуй, – он опять мальчишески ухмыльнулся. Я невольно улыбнулась в ответ. Нельзя было не улыбнуться. – Сол вамп Петр, к Вашим услугам. Я предлагаю покинуть гостеприимный кров немедленно, в связи с некоторыми неудобствами, доставленными хозяевам, – князь бросил вопрошающий взгляд на Вейра, который, опершись о стену и скрестив руки на груди, хмуро разглядывал вампира. Колдун неохотно кивнул, отлип от стены и молча стал подниматься по лестнице. Я двинулась следом, переглянувшись с Ольгой. Мужчины приняли командование на себя, впрочем, в том, что надо уносить ноги, я была с древним полностью согласна.

– Оль, а если оно выберется? Вон у него какие когти, камень режут, – пыхтя от тяжести, спросила я.

– Советники должны знать, как его остановить.

Я замерла.

– Что? И ты только сейчас об этом говоришь? – прошипела я, разозлённая до чёртиков. Весь мой подвиг коту под хвост.

– А ты спрашивала? – подняла бровь она.

Я засопела. Вампиры, чтоб их, змей подколодных…

– Знаешь, я тебе просто поражаюсь, – вздохнула она.

– В смысле? – я с подозрением глянула на собеседницу.

– Ты готова пожертвовать собой ради друга. А ведь он даже не человек.

Я резко остановилась.

– Если ты этого не понимаешь, то и объяснять нечего. К тому же, я сама виновата, – сухо ответила я.

– Что верно, то верно, – протянула она, разглядывая вожделенный том разноцветными глазами.

– На! – я остановилась и протянула книгу, даже не успев сообразить, что делаю.

Если кто видел глаза удивлённой совы, меня поймёт. Проморгавшись, Ольга бережно взяла у меня тяжеленный том, а я, на радостях, что избавилась от тяжести и ответственности, поскакала наверх, догоняя длинноногих мужчин. Не знаю почему, но на сердце стало легко, будто ночь прошла, и юная заря осветила мир. О святыне черных, выпущенной из рук, я нисколько не жалела. В Ольгиных руках ей найдётся лучшее применение, чем могла придумать я. Я могла её только уничтожить, а вампирша заставит дорого заплатить советников. Я невольно вздохнула. Скоро стану такой же, как эти интриганы. Если выживу.

Вейр с Солом ожидали у входа в комнату, держа в руках наши скудные пожитки. Судя по лицам, душевного разговора, пока мы поднимались с Ольгой, у них не случилось. Они напоминали двух котов, готовых к драке, но пока только принюхивающихся и оценивающих противника. Спрашивается, чего или кого не поделили? Ольгу? Она, вроде, уже взрослая и вполне самостоятельная….

За размышлениями я и не заметила, как мы вышли во двор. Не тот двор, где мы прогуливались с Севером, а парадный вход в башню. Солнце ослепило на мгновение, но я бы и в непроглядной тьме продолжила путь, лишь бы побыстрее убраться из обители зла. Нас никто не провожал, ни с фанфарами, ни с проклятиями, что было весьма странно, судя по тому, что Коллозий унёсся наверх первым. «Он не будет торопиться,» – успокоила меня Ольга. «Дай амулет,» – мрачно напомнила я, разглядывая черноволосого подростка верхом на каурой, державшего в поводу вороную Вейра и пару белоснежных лошадей в роскошной позолоченной упряжи. Север принял облик коня на этот раз без уговоров, и выглядел ничуть не хуже породистых ухоженных лошадей. Я, прощаясь, окинула взглядом чёрную свечу тьмы:

– Сходили почитать.

Дружный хохот грянул на весь двор, даже Вейр улыбнулся, и мы, смеясь, покинули башню, оставив хозяев зализывать раны после неблагодарных гостей, разрушивших хранилище, о чём я ни капли не сожалела.

Первая попытка поисков окончилась неудачей. Мы лишь нажили кучу опасных врагов, но с такими помощниками, как вампиры, разве можно не верить в победу? Я верила всей душой, что даже того, короткого времени, что мне отпущено, хватит, и мы найдём способ разделить силы.

Только вера мне и осталась.

Глава 13

В которой герои меняют место дислокации, и затевают лечение героини от хандры, весьма распространённое во всех мирах

Сол с восхищением разглядывал Севера, то и дело подъезжая так близко, что мы почти касались стременами. Кобыла встряхивала головой и косила глазом, но от оборотня не шарахалась, как давеча вороная.

– Продай, а? – с восхищением произнёс он, погладив мягкую шелковистую шерсть лошадиного крупа. По телу Севера прошла дрожь. – Проси всё, что хочешь!

Я потеряла дар речи от такой безмерной наглости и чуть сжала колени, посылая Севера вперёд, подальше от прилипчивого князя. Конь прибавил шаг, но вампир не отставал.

– Не злись, принцесса, – он расцвёл улыбкой в ответ на моё мысленное пожелание, куда ему следует пойти и как надолго. – Должен же я был хотя бы попробовать. Никогда бы себе не простил, – его синие глаза горели от восхищения, и я растаяла, как любвеобильная мамаша от похвалы её дитятку. Я бы тоже сама себе позавидовала. Представив, что будет с тем, кто вздумает похитить моего мальчика, я невольно улыбнулась.

– Во-первых, друзей не продают. Во-вторых, я ему не хозяйка. А, в-третьих, не всё можно продать и купить.

– Можно, почти всё можно, принцесса.

– И жизнь?

– И жизнь. Правда, неизвестно, кто и какую цену запросит, и готова ли ты будешь её уплатить, – посерьёзнел Сол.

Задумавшись над его словами, я пустила Севера в галоп и обогнала нашу кавалькаду, больше похожую на королевский выезд. Столица, красоты которой в день приезда ускользнули от меня, жила своей кипучей столичной жизнью. По булыжным мостовым мчались кареты, запряжённые разномастными лошадьми. Казалось, владельцы все силы и злотые положили на то, чтобы перещеголять друг друга. Возничие, одетые в наряды кричащих расцветок, восседали на облучках, словно небожители. Горожанки, более похожие на цветы в своих кружевных шляпках, или торты с пирожными, по ошибке украшенные ворохом перьев вместо крема, прогуливались по тротуарам из цветного шеломского камня, сопровождаемые важными мужчинами, разодетыми, как на праздник. Одуряющий запах ароматических масел, свежей выпечки, которой торговали на каждом углу, и свежести после летнего дождя создавал неповторимый аромат большого города, древнего и молодого, суетливого и праздного одновременно. Волна злобы накатила, накрыла с головой, полоснув сердце болью. Меня не будет, а они останутся. В своих шляпках, со своими детьми, спешащие по своим таким мелочным и незначительным делам.

Я ненавидела. Ненавидела спутников, торговца пирожками, семейную пару, мирно шествующую с выводком розовощёких малышей и виновную только в том, что попались мне навстречу. Женщина запнулась на полуслове и проводила меня изумлённым взором.

– Это не ты, – голос князя вырвал меня из омута мрака.

– А кто? – буркнула я, приходя в себя.

– Та сила, что живёт в тебе.

– И что? Что мне с этим делать?

– Жить, – пожал он плечами.

Я задохнулась от вспышки ярости, застившей глаза:

– Вы, который живёт один Всевидящий знает сколько, и сколько ещё проживёте, как Вы можете судить о том, что я сейчас чувствую?

– Принцесса, чтобы судить о смерти, вовсе не обязательно жить долго. Даже если тебе отпущено немного, стоит ли подаренное судьбой время тратить на сожаления и слезы? Один умирает, как тварь дрожащая, обгадив штаны, о смерти других слагают легенды. А кто-то умирает ради того, чтобы подарить жизнь другому, – его синие глаза потемнели.

Мы ехали рядом, касаясь стременами, и молчали, но теперь это было почти дружеское молчание. Какое право я имею винить его в том, что он живёт столетия? И какое право у меня есть, чтобы винить других в своей беде? Даже Вейра? Одна я виновата в том, что случилось. Упоминание о смерти ради жизни отрезвило, окатив ледяным душем, и напомнило, что вампиры теряют любимых, чтобы потом жить. Вечно, долго, с разорванным сердцем, что в сто крат страшнее, чем уйти первым.

– Знаешь, что я хочу предложить, чтобы проветрить твою очаровательную черноволосую головку? – ухмыльнулся князь.

Я с недоумением уставилась на него.

– Мы закатим вечеринку! И нажрёмся до положения риз, до поросячьего визга, чтобы позабыть даже, как нас зовут! – в его глазах стадами забегали чёртики, размахивая вилами, граблями и разжигая огонь для новой партии грешников.

Я, смерив взглядом искусителя, подумала пару секунд, но в мыслях сразу согласилась с его предложением. Забыть саму себя – это именно то, что лекарь прописал. А Вейр, который ехал следом за нами со своим неповторимым выражением лица «я сел на гвоздь но терплю и не жалуюсь», может дуться в гордом одиночестве, если не пожелает к нам присоединиться. Или миловаться с вампиршей.

Мы ехали по парку. Белоснежные дорожки слепили глаза, отражая солнечный свет, цокот копыт перекликался с чудесными птичьими трелями. Я чуть не свернула шею, разглядев одну среди зелёных ветвей. Яркая большая птица с сине-красным клювом, размером с добрый нож, нахохлившись, сжимала толстую ветвь черными когтистыми лапами. Хохолок всех цветов радуги топорщился над круглыми огромными глазами, придавая птице удивлённый вид. Чудо открыло клюв и издало звук, от которого я чуть не свалилась с Севера. Будто здоровенная пила проехалась по металлу. Север запрядал ушами и прибавил шаг. Медленно, красиво, как мираж, передо мной вырастал в глубине ухоженного бело-изумрудного парка замок древних. Казалось, сам Каменщик выбрал облако – царь, придал огромным мастерком форму кулича небесно-белому зефиру, вытянул верхушку облака, закрутив спиральные башенки, и украсил разноцветными цукатами воздушное чудо. И это оплот древних?

– Это летняя резиденция, – ответил Сол, сузив на солнце змеиные зрачки, с гордостью осматривая свои владения.

– Знаете, что? – рявкнула я. Чего спрашиваю, знает, змей, как знает и то, что терпение у меня лопнуло.

– Держи, – между нами вклинилась Ольга на белой гарцующей кобыле и протянула руку с серебристой цепочкой, на которой болтался круг с перекладинами и знаком защиты, сотканный из тончайших золотых нитей. Выдрав цепочку из тонких пальцев, я нацепила амулет тишины на шею и пустила Севера вскачь, наслаждаясь кратковременным одиночеством.

Спрыгнув наземь, взлетела по ступеням, сделанным, казалось, изо льда, и остановилась на верхней площадке перед парадным входом, ожидая, пока спутники спешатся и передадут поводья черноволосому мальчишке, ехавшему за нами от самой башни. Север уже стоял рядом со мной, приняв облик волка, и мы замерли, залюбовавшись поднимавшимися по ступеням вампирами.

Светло-русые, божественно красивые, высокие и грациозные, они были рождены, чтобы править. Не только чудо-замком, но и всем миром. Если бы не тень смерти, которая падала на бело-изумрудное великолепие.

Я молча смотрела на аллею, которая открывалась взору с вершины лестницы. Ровная дорога из голубого полупрозрачного камня шла меж бесконечных рядов изваяний из розового мрамора, исчезая в дымке лёгкого тумана, как путь на небеса. Женских изваяний. В ногах каждой горел вечный огонь. Я другими глазами посмотрела на князя и Ольгу. Где-то там, на аллее, была мать. Жена. Любимая.

Князь глянул на меня, помрачнел. Молча предложил руку, будто самой настоящей особе голубых кровей, и повёл внутрь белоснежного чуда.

* * *

Я вертелась на постели, как уж на сковороде. Не спалось и не отдыхалось. Комната, которую гостеприимные хозяева выделили мне, была мечтой королевы. Дав на отдых пару часов, Ольга сказала, что зайдёт позже, и скрылась под руку с Вейром в глубине замка. Я пересчитала лошадей, ослов, баранов, ворон, но сон не шёл. Север, растянувшийся рядом со мной на шёлковых простынях, только всхрапывал, когда я в очередной раз брыкалась и начинала войну с покрывалом, подбитым тончайшим белоснежным мехом. Помешаны они тут, что ли, на этом цвете, раздражённо думала я, вспоминая любителя белых рубашек, занимавшемся сейчас неизвестно чем. И с кем. Кобель.

Я села, опешив. Я что, ревную? Упаси меня Всевидящий! Да нет, ерунда какая… Этого кислого, невыносимого, рукораспускательного типа сама Лориния не вынесет. Одна вампирша, чтоб её, могла найти что-то в этом мерзавце. Я взъерошила волосы и, окончательно озверев, швырнула подушку в дверь. Вейр увернулся, и посмотрел на меня глазами отца, решившего строго отчитать нашкодившую дочь. А то и отшлёпать, как запоздало вспомнила я его угрозу про порку и козу незабвенного Сидора.

– Чего явился? В ваших колдунских академиях стучать в дверь не учат?

Колдун блеснул глазами и сказал доверительно, понизив голос:

– У меня капли есть.

– От чего? – опешила я.

– Говорят, помогают при женских месяцах.

Я вспыхнула. Наглец, нахал и змей подколодный!

– А тебе они зачем? Тоже мучаешься? – прошипела я.

Он хмыкнул и исчез в коридоре. Вместо Вейра явилась Ольга, одним взглядом оценив моё растрёпанное душевное состояние.

– Пойдём.

– Куда? – буркнула я, устраиваясь поудобнее на постели. Не комната, а проходной двор.

Вампирша молча оглядела мою косу, давно толком не чёсанную, и скромную одёжку, немало поистрепавшуюся за последние дни. Я уставилась в её разноцветные глаза и проворчала:

– Что, не нравится? Простите-извините, у меня нет нарядов, подходящих для замков, князей и пиров, – при воспоминании, как смотрелись моя рука с обкусанными ногтями, лежащая в изящной ухоженной руке князя, мне становилось не по себе. Никогда раньше не стыдилась своего собственного мальчишеского вида, если не считать косу, но здесь, среди древних, похожих на самих богов Красоты, я чувствовала себя, как жаба среди лебедей.

– Зато у меня есть, – задорно улыбнулась она.

* * *

Я рассматривала себя в огромном, до потолка, зеркале, и не узнавала. Голова до сих пор побаливала от издевательств над волосами, широкий золотистый пояс впивался в живот при наклонах, я даже дышать боялась полной грудью, опасаясь, что атласная блуза цвета багрянца треснет на самом интересном месте, вернее, местах, которых у меня, чего скрывать, кот не только наплакал, он рыдает до сих пор.

Я, вздохнув как можно более незаметно, осмотрела себя. Мне удалось отвоевать наиболее приличный фасон из тех, что широким жестом предложила вампирша, вырезы до пупа и голые спины меня совершенно не устраивали. Из вороха штанов я выбрала просторные замшевые иссиня-черные, более походившие на юбку, но плотно обтягивающие то, на чем сидят. Остальные походили на черт знает что, не оставляя ни малейшего места мужскому воображению о форме женских ног и прочего, откуда эти самые ноги растут, да и то, сесть на стул или в кресло я побаивалась, с ужасом ожидая услышать треск швов. Ольга удовлетворённо оглядела меня, поправила прядь, выбившуюся из моей причёски, и улыбнулась:

– Ну вот, совсем другое дело. Ты же женщина, а не подросток – пастушок.

Я засопела. Заплести десяток изящных косиц, доходящих до макушки, и уложить их шапочкой в причудливом рисунке, оставив гриву на свободе, мне бы в Миргороде и в голову бы не пришло. С распущенными волосами по лесу не набегаешься. Замучаешься колтуны распутывать. О репьях и говорить нечего. Я вздохнула. Как там Лида? Шила как раз рожать должна, а тётке одной тяжело будет…

От воспоминаний отвлекла служанка, влетевшая в комнату:

– Госпожа! Господин ожидают в Журавлиной зале!

Мне наконец-то удалось толком разглядеть хоть одну из девиц, которые кружили хороводом последние пару часов передо мной. Если уж я с ног падала, то, что говорить о служанках. Милое личико, ничего особенного, но ухоженное и умело подчёркнутое эльфийской косметикой. Юной, на первый взгляд, вампирше, миргородские невесты и в подмётки не годились. Впрочем, все вампирши были одна другой краше. Стайка девиц с писком и смехом таскала ворохи одежды, принося все новые и забирая отвергнутые Ольгой, с явным удовольствием принимая участие в приведении меня в божеский вид, вернее, женский. Во взглядах не было ничего оскорбительного или унизительного, поэтому, быстро оттаяв, я с удовольствием приняла участие в издевательстве над собой же. Меня мыли, совали под нос разные кусочки ткани с ароматическими маслами, от которых я расчихалась, мои руки захватила в своё полное распоряжение вампирша, похожая на ледяную статую. Когда она пару раз состригла ноготь вместе с кожей, я даже пикнуть побоялась. Такая палец оттяпает, не поморщится, если посчитает это красивым и целесообразным. Да, красота – страшная сила. В первую очередь, для самой хозяйки этой неописуемой красоты. Интересно, как мужчины реагируют, когда избранница, умывшись и раздевшись, предстаёт в своём первозданном виде? А приговор жреца уже прозвучал…

– Ты меня как на свадьбу готовишь, – вздохнула я.

– Привыкай. Я тебе теперь спуску не дам, – прищурилась Ольга.

Такого ужаса я давно не испытывала. Будто опять увидала упыриную тень за спиной кузнеца. Я-то, наивная, думала, что мои мучения только на этот вечер.

– Ну, уж нет, – тряхнула я головой, от чего волосы рассыпались по плечам, накрыв меня плащом блестящих локонов. От волос едва уловимо пахло эльфийской розой. Капля духов стоила, как породистая лошадь, но Ольга, поставив золотой флакон размером с бутыль на столик, заявила безапелляционным тоном, что это именно мой запах, и если она хоть один раз заметит, что я не пользуюсь подарком, то мне небо с овчинку покажется. Проникнувшись угрозой и щедростью, я с тоской представила, как, пыхтя, таскаю с собой десяток сумок с женскими хохоряшками. Гардероб, который она мне выделила, занимал полкровати размером с поле для выпаса скота. А бутылями и флаконами торговать можно было. Зато умру красивой.

– Хватит киснуть, веда, – отрезала Ольга, бросив на меня оценивающий критический взгляд, как художник, собирающийся нанести последний мазок на картину. Закусила клубничную губку, пробарабанив дробь длинными жемчужными ногтями по изящному столику, и подвинула ко мне огромную плоскую шкатулку:

– Выбирай, что по душе. Один комплект, на выбор, дарю.

Я молча разглядывала великолепие, которое не снилось и королеве эльфов. Ожерелья мерцали разноцветными огнями, слепя глаза. Кольца, серьги призывно подмаргивали сиянием камней, искушая и маня. Нацепив на себя такую вещицу, любая женщина почувствует себя… Ольгой. Я решительно отодвинула коробку.

– Прости, Оль, не мое.

Она, изумлённо глянув, только вздохнула, но не стала спорить. Мне удалось отвоевать хоть немного себя, когда отказалась от подведённых глаз и пудов туши, а теперь вот, не задумываясь, отвергла сокровища, за которые любая нормальная женщина бы отдала душу.

– Понимаешь, любой металл на мне – он нужен для чего-то. Для лечения, для защиты. Я одеваю только активированные вещи, вроде амулетов и оберегов, да и то, стараюсь делать это пореже. Даже обычное кольцо в повседневной жизни мне очень мешает. Я ощущаю его, как нечто чужеродное, – пояснила я вампирше.

– Понимаю, – она закусила губу, подняв бровь, и блеснула глазами, явно что-то задумав.

– Не выдумывай ничего, – устало попросила я. – Ты и так на меня кучу злотых угробила, мне за всю жизнь не расплатиться.

– И слышать ничего не хочу, – она нахмурилась, сверкнув разноцветными глазами. Мне стало неловко.

– Ну, прости, я не привыкла, чтобы мне что-то доставалось даром. Да и быть кому-то должна – терпеть не могу, а за твоим подарком глаз да глаз нужен… Тогда пару охранников не помешало бы, в придачу. Я же спать по ночам не смогу, буду перепрятывать с места на место, – замялась я. – Оль, я есть хочу, и отец твой уже заждался, поди, – добавила я, пытаясь сменить тему.

– Ладно, извинение принято. Пошли, вечно голодная, – она, усмехнувшись, вскочила с кресла и пошла к двери, ещё раз бросив на меня придирчивый взгляд. – Да, хочу предупредить. Папу иногда заносит, будь внимательна и смотри в оба глаза. Пуще того, пропускай мимо ушей всё, что он будет тебе говорить. Ну, не маленькая, сама разберёшься.

Я, немного озадаченная предостережением, потрепала по голове Севера, будя волка, задремавшего у камина, и поспешила следом за Ольгой на обещанное лечение от хандры. Всем чертям назло. И печени.

Глава 14

В которой герои героически сражаются с хандрой

Ой! О-е-е-ей! В голове дебоширил демон боли. Тварь впивалась в мозги острыми зубами и царапалась когтищами при малейшей попытке пошевелиться. Даже глаза открыть было больно. Я попыталась разведать обстановку вторым зрением, но оно, обиженное эдаким фривольным обращением, фыркнуло и удрало, оставив меня в полном одиночестве. Я моргнула. Ой!

– Ну? Очухалась? – чарующий голос отнюдь не чарующе резанул по ушам, отчего моя бедная голова стала похожа на медный колокол, по которому со всей дури лупил ретивый жрец-звонарь. Я осторожно открыла один глаз. И быстро закрыла.

Моя голова покоилась на белоснежной рубахе. А таковые рубахи сами по себе не гуляют, к глубокому сожалению. В рубаху было облачено тело, и это самое тело светло-серыми глазами смотрело на меня с непроницаемым выражением лица. Правда, один глаз украшал шикарный фонарь, что несколько оживляло лицо статуи. Я осторожно убрала руку с груди Вейра и ногу с его бёдер. Рука была обнажённой, нога тоже. Где одёжка, и кто её снял, я даже думать боялась. Жрец-звонарь обрадовано зазвонил с утроенной силой, выкрикивая анафему распутным девицам и грозя небесными карами пропойцам и прелюбодейкам.

Колдун вскочил с постели, моя голова рухнула камнем на постель. Звонарь пришёл в восторг. Я зарылась в покрывало, не желая показываться на белый свет. Что я делаю в постели у Вейра, я не могла вспомнить, как ни старалась. Мозги плавали, а память не могла вспомнить, что такое эта самая память и с чем её едят… У Лиды были настойки и капли, исцеляющие от похмелья, но с собой она мне ничего не дала, к моему глубочайшему сожалению. Я вообще не пила, и похмелье было для меня внове.

– Пей.

Я рискнула открыть один глаз. Вейр присел рядом, протянул прозрачный кубок с зеленоватой жидкостью, пахнущей мятой и анисом. Отравить решил, морда колдунская. Фанатик-звонарь так долбанул по колоколу в моей башке, что я решила не сопротивляться и прямо сейчас покончить жизнь самоубийством, чтобы прекратить адовы муки, коими, как оказалось, не зря пугали до икоты жрецы верную паству. Правда, они не уточняли, что испытать их можно и при жизни. Кажется, там ещё были черти и демоны, но звонарей я припомнить не могла. Всё лучше, чем сейчас. Я приподнялась, героически протянула руку и, невольно застонав, рухнула на постель. В глазах потемнело, мир заволокла тьма, перемежаемая кровавыми вспышками. Вейр хмыкнул и завозился, чем-то позвякивая и постукивая. Чем занимался колдун, мне было уже всё равно. Север, развалившийся рядом со мной, лизнул лицо, дохнув запахом свежей крови. Тошнота сжала моё несчастное больное тело в крепком дружеском объятии. Ё-о-ой…

Стальные пальцы впились в плечи, бесцеремонно развернув меня на постели. Я крепче зажмурилась, опасаясь встретиться с мучителем взглядом. Холодный металл коснулся губ, в рот потекла живительная влага. Немного, совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы пинками прогнать тошноту с темнотой-напарницей и угомонить сумасшедшего звонаря. Напиток вернул память. Пожалев о том, что вообще родилась на белый свет, я спрятала лицо в подушку. Колдун тихо хмыкнул и исчез.

В комнате царила тишина. Вейр здесь, рядом, я чувствовала, но разговаривать ни со мной, ни даже с Севером, ни в чем не виноватом, если не считать обжорство, не спешил. Выждав некоторое время, я поняла, что меня намеренно игнорируют, отчего на душе стало ещё тяжелее. И что? Что я такого сделала? Вздохнув, отважилась посмотреть правде в глаза, вспоминая вчерашний вечер.

* * *

Журавлиный зал оказался на самом деле журавлиным. Нет, конечно, живыми птицами, которые оставляют помет в неположенных местах и орут песни, когда хозяевам хочется спать, в замке вампиров и не пахло. А пахло магией иллюзий. Такой иллюзии я не видала ни разу в жизни, может, никогда больше и не увижу. Невольно задержав дыхание от восторга, я уставилась на открывшуюся перед глазами картину.

Передо мной расстилалось озеро. Стелющиеся клубы тумана размыли очертания берегов, создавая ощущение бесконечной дали и простора. Казалось, вот-вот из дымки выступит белоснежный единорог и, тряхнув длинногривой головой, опять исчезнет в тумане. В прибрежных волнах отражались небо, багровый полукруг заходящего солнца, первые робкие звезды. И журавли. Стаи танцующих журавлей. Волшебные птицы вели вечный танец, расходясь и сходясь в танце любви и жизни, длинные шеи в изящных поклонах склонялись друг к другу, взмахи крыльев завораживали, заставляя забыть обо всем. О несчастье, о горе. И смерти.

– Присаживайся, принцесса, – Сол, одетый в прозрачную рубаху темно-синего цвета, и штанами в тон, сидя на простом неброском ковре, прикрывавшем густую высокую траву, похлопал рядом с собой. Я, бывавшая в домах у миргородских богатеев, знала, сколько стоит такая простота. Ольга села напротив отца, поджав ноги, и принялась накладывать на тарелку яства, от которых ломился ковёр. Или стол? Я осторожно уселась рядом, ожидая услышать треск швов на штанах, но страшного не случилось. Немного расслабившись, осмотрелась внимательней.

В дымке жемчужного тумана таяли, исчезали берега, мерцали первые робкие звезды, облака в форме журавлиных клиньев, подсвеченные закатными лучами, пыли по темнеющему небу под звуки волшебной симфонии, гармонирующей с плеском рыбы и курлыканьем журавлей. Я заслушалась. Тихие трели рисовали шёлковой кистью картины покоя и света. Должно быть, это и есть знаменитый эльфийский напев, о котором я столько слышала. Волосы вампиров в отблесках заката переливались серебром, делая князя с дочерью ещё загадочней и прекрасней. Если красота дочери была красотой белой розы с кровавыми каплями росы, то Сол больше напоминал клинок чистого серебра. Правда, я ещё не встречала клинков с глазами черта-искусителя и улыбкой галантного разбойника. Вейр, сидевший напротив князя, будто вышел из сказки о чёрном-чёрном колдуне, которой пугали непослушных малышей на ночь, но и он ничем не уступал красотой хищника паре вампиров. Я невольно вздохнула. Одна я, дворняжка, в стае породистых гончих. Зато рождённые свободными крепче, выносливей и умнее. Успокоив себя таким образом, принялась разглядывать скатерть ценой с небольшой дворец, заставленную яствами, с которыми ещё не встречалась ни разу в жизни. Мой здоровый аппетит побледнел, поскучнел и притих, настороженно изучая подозрительную закуску. Северу намного проще. Волк устроился рядом со мной, совершенно не обращая внимания ни на волшебных птиц, ни на плеск здоровенной рыбы, плывущий над водой. Иллюзиями хищника не обманешь. Он не сводил глаз с ковра поодаль, заставленного тазиками из тончайшего фарфора и стекла с дичью. Потрепав друга по шее, я легко подтолкнула его к отдельно накрытому столу, давая понять, что в защите не нуждаюсь. Север встал, потянулся, и в два прыжка оказался у скатерти-самобранки. Опустив голову в тазик, что-то долго вынюхивал, будто гурман в придорожной корчме, где подают квашенную капусту, тушенную на прогорклом сале. Вынырнув, вернулся, притащив в пасти здоровенного кролика. Шумно плюхнулся рядом и захрустел костями, зажмурив глаза от удовольствия и ничуть не заботясь о стоимости ковра, который оросили ещё дымящиеся капли крови. Сол с умилением смотрел на волка, как любящая мамаша на дитя, уминающее за обе щеки добавку полезной каши.

– Можно завтра ему шикарную охоту устроить, если ты не против, принцесса.

– Можно, только у нас времени нет, – буркнула я, недовольная тем, что меня отвлекают от жизненно важного дела – выбора того, что можно отважиться съесть. Ближайшие ко мне блюда пахли очень подозрительно. Будто рыба протухла. Дня два или три назад. Поодаль стояло огромное блюдо с перламутровыми огромными раковинами, которые я бы не стала есть даже под стрелой арбалета, не говоря уже о тарелке с чем-то, похожем на плевки больного простудой тролля и ароматом тины. На сыры тоже страшно было смотреть. Плесень различных оттенков, от чёрного до светло-голубого, цвела буйным цветом, о запахе и говорить не приходится. Не желая обидеть хозяев, я с содроганием представила, как буду давиться тухлятинкой. Хорошо, что есть капли от расстройства. В дальнем походе им цены нет, и Лида не стала жадничать. Уж что-что, а то, что случилось с Постирием, мне не грозит. Вздохнув, я протянула руку к ближайшему блюду с полупрозрачными кусочками мяса цвета грязи, покрытых белым налётом и слабо пахнущих дымком и плесенью. Древние, что с них возьмёшь. Еда у них, видно, тоже долгожитель.

Ольга, сверкнув разноцветными глазами, пустилась во все тяжкие, разглагольствуя о сортах колбасных изделий, об их приготовлении и отличиях. Как говорится, что хорошо вампиру, то прочим смерть. О колбасах карлов и холмовиков Ольга прошлась вскользь, не желая, видно, и так портить мой изрядно уменьшившийся аппетит. Немного я и сама знала. Основой рецептов подземных являлось закапывание всего, что можно съесть, в землю, где оно приходило в такое состояние, что сильнее испортиться уже просто не могло. А о птичьих яйцах, которые томили на солнце до черноты, ходили легенды. Страшное оружие подземных в борьбе с зазнайками поверхностными. Лакомством встречали дорогих гостей. Попробуй, откажись. Даже твоих отдалённых потомков лишат чести общения с глубинным народцем. Кровная обида – не фунт изюму. Яйцо раздора, если можно так сказать.

Оглядев стол и не обнаружив ничего похожего на чудо-яйца, я немного успокоилась, и продолжила осторожную дегустацию. По примеру колдуна, нагребла в тарелку диковинных разноцветных овощей, и теперь могла спокойно вступить в светскую беседу, которую неспешно вели Ольга, Сол и колдун. Правда, было заметно, что Вейр и князь общаются с прохладцей, но унизиться до открытой вражды ни колдун, ни вампир позволить себе не могли. Аристократы, ёж подери. Если деревенские от всей души надают друг другу по мордасам, и тут же, выяснив отношения раз и навсегда, могут стать друзьями на всю жизнь, то у благородных всё шиворот-навыворот. Камень долго носится за пазухой, пестуется, лелеется и украшается лживыми улыбками. Вражда, которая закутана в одежды приличий, доводила в истории до самых кровавых и разрушительных войн. Правда, был выход и для благородных. Суд Чести. И Остров Проклятых. При этих словах бледнел любой. Колдун, веда, вампир, эльф или перекидыш. Об Острове ходили разные слухи, один ужасней другого, точно знали только одно – оттуда никто ещё не возвращался.

– Принцесса, ты задумалась о судьбах мира? – князь сверкнул мальчишеской ухмылкой и протянул мне прозрачный кубок. Напиток искрился всеми цветами радуги, взрываясь фейерверком крохотных звёзд.

– Это что? – подозрительно спросила я.

– Панацея от горестей, как и обещал, – подмигнул Сол.

Я подумала, что хуже уже не будет, и выпила залпом. Это было последнее, что я успела подумать ясной головой.

* * *

Зарывшись глубже в постель и укрывшись с головой, я с нездоровым удовольствием махрового садиста продолжила издевательство сама над собой. Воспоминания всплывали одно за другим, как картинки. Те, что продают из-под полы, или показывают тайком, краснея и хихикая.

Спор, что можно называть вином, а что нет, приводит к дегустации всего, что есть на ковре, под дружный хохот от задорных и неприличных тостов князя. Ольга ангельским голоском поёт похабные частушки. Север лежит брюхом вверх у второго тазика, не в силах подняться. Вейр молча цедит напитки, хмуря брови, на шутки и байки о колдунах не отвечает. Сол невесть откуда достаёт шкатулку, украшенную тончайшей финифтью. В шкатулке оказывается набор скаковых единорогов. Спорим на раздевание. Спустя десяток забегов под вопли, свист и тосты, полураздеты я, Ольга и князь. У меня ещё хватает стыда радоваться, что вампирша заставила напялить шёлковое белье, вместо моего старого, видите ли, не слишком презентабельного для новой одёжки, которое она, недолго думая, развоплотила, раздражённо щёлкнув пальцами. Правда, более-менее приличный комплект оказался бесстыдного алого цвета, но выбор был невелик. В остальном предложенном мне белье даже развесёлые блудницы поскромничали бы показаться.

Север храпит у третьего тазика. Вейр пересчитал всех журавлей. Байки о колдунах кончились. Единорожки, хоть и магические, устали. Болят животы от безудержного смеха и воплей, которыми сопровождался каждый забег. Журавли троятся, четверятся, кружа голову бесконечным танцем. Всевидящий икает.

Я глубже закопалась в подушки. Где моя голова была? Какое раздевание? С кем? С ними? Да и древние хороши! Совратили бедную меня, не моргнув глазиком! Неужто это – я? Пустилась во все тяжкие, страдает она, видите ли. Болеет она, видите ли, пьяница безмозглая и скотина развратная! При смерти она, несчастная! А как с вампиром развратничать, так у неё ничего не болит! Щеки пылали, я с содроганием вспомнила, чем закончилось так называемое лечение от хандры. А ведь Ольга предупреждала…

* * *

Вода в озере оказалась настоящей. Словно шагнула в парное молоко. И плевать, как это устроено на самом деле. Загадочно мигают звезды, сверкает мальчишеская улыбка и совсем не мальчишечий, серьезный взгляд мужчины, ведомого наидревнейшим инстинктом. Сильные руки на моей талии. Ноги отнялись, странное томление внизу живота, прохладные губы на моих плечах, россыпь поцелуев горит диким, первобытным огнем страсти. Беловолосая в лунном свете голова клонится к моей шее, обжигая и одновременно замораживая легким дыханием кожу:

– Не бойся, принцесса, я могу сделать так, что тебе никогда не будет больно. Болезнь отступит навсегда…

Я клоню голову ему на плечо. Пусть хоть живьем сожрет, лишь бы прекратить эти адовы муки, и отвечаю на поцелуй. Земля уходит из-под ног, я лечу…

Так летел щуплый дебошир, когда Золтан вышвырнул его из корчмы. Приземлился он у свинарника, забавно дрыгая руками и ногами в полёте, и отчаянно матерясь на весь Миргород. Я, наверное, переплюнула его полет. Последнее, что запомнила – бешеные светло-серые глаза, и горловой рык, в котором никто бы не узнал чарующий голос Вейра.

Я приоткрыла глаз и приподняла голову, изучая белоснежную спину и пепельный хвост, перетянутый чёрной лентой. Вейр обернулся.

* * *

Он молча смотрел в светло-карие глаза. Вчера весь вечер исподволь наблюдал за этой знакомой незнакомкой. Увидев её во всем блеске, он был очарован, как восторженный прыщавый юнец.

Наряд подчеркнул точёную фигурку и сочную, южную красоту девушки. Грива распущенных волос придала утончённость эльфа чертам лица, подчеркнув скулы и огромные глаза цвета тёмного янтаря, но и сегодня, после бурного вечера и без дорогих нарядов, она выглядела ничуть не хуже. Милое заспанное личико, тени от пушистых ресниц на бледном лице, взъерошенная копна смоляных волос, шёлком укрывшая постель. Её хотелось съесть. Или прижать к себе и не отпускать. Никогда. Вейр не понимал сам себя. Отказывался понимать. Капли имели странный побочный эффект. Или это последствия смешения сил, и его поэтому так тянет к веде? Ничего, это временно. И, значит, пройдёт. На его век женщин и без деревенских девчонок, влипающих в неприятности, хватит. Только помани. Зоря моргнула, словно пытаясь понять, что у него на уме, и нахмурилась, забавно сморщив носик:

– Тебя кто просил лезть, защитничек хренов?

Он криво улыбнулся. Если бы он и сам знал.… С этой пигалицей он вёл себя как распоследний дурак.

– Твоя жизнь неразрывно связана с моей, не забывай. Заботясь о тебе, я забочусь в первую очередь о себе, своем покое. И, потом, из-за смешения сил, я чувствую твои сильные эмоции. Я всего лишь хотел спокойно отдохнуть после ужина, а не забавляться заочно с вампиром.

– И что? Сразу руки распускать? Ты же с вампиршей забавляешься! И я почему-то ничего не чувствую, в отличие от тебя! Заврался совсем! Нежные мы какие, оказывается! Ни себе, ни людям! Даже бы если и так, потерпел бы! Что? Что тебе не нравится? – вскинулась Зоря, сверкая глазищами.

– Ничего, мне всё нравится! – заорал он. Нет, это был не он. А похотливый неудовлетворённый самец, насмотревшийся на полуобнаженных девиц. Надо сказать, девицы очень даже ничего, хоть сейчас в гарем к Фессийскому султану. Ну вот, опять! С него хватит, решил Вейр, и вылетел из собственной комнаты, как ошпаренный, и едва не сшиб с ног Сола. Вампир совсем не походил на того смазливого распутника, которому он зарядил по физиономии, едва не выбив клыки. Правда, фонарь почти такой же, как и у него, но заживёт на Соле уже сегодня к вечеру, в отличие от него. Подтянутый, суровый, одетый в чёрное, князь древних сухо проговорил:

– Лориния прислала за Зореславой. Девочку надо предупредить.

– Сам присмотрю.

Князь прищурился:

– Отвечаешь?

Вейр посверлил взглядом хозяина, еле сдержав пару фраз, рвавшихся с языка, и молча отвернулся.

* * *

Я едва успела нырнуть под одеяло, когда в комнату неожиданно ворвался колдун, закрыл пинком дверь и рявкнул:

– Чего разлеглась? За тобой твои светлые явились! Труба зовёт!

Я уже собиралась выпалить, куда и как далеко пойти некоторым колдунам, но в комнату неслышно, как кот, вошёл князь. У меня пропал дар речи.

– Утро доброе, принцесса!

Я недоверчиво уставилась на вампира. Ни намёка, ни полслова по поводу вчерашнего. Что такое для древнего какая-то веда? Так, мимолётное, неслучившееся. Стало немного обидно. Женщина я, или кто? Впрочем, так даже лучше. По внимательному взгляду синих глаз я поняла, что он читает меня, как открытую книгу, и вконец смутилась.

Князь подошёл к постели, взял за руку и поцеловал, осчастливив меня таким взглядом, что все женщины Славнополья отдали бы не только руку, но и душу за один такой взгляд. Такие взгляды женщины помнят всю жизнь.

– Прекратите эти свои гляделки! – прорычала я неожиданно охрипшим голосом, выдернув руку.

– Принцесса не в духе, и имеет полное право сердиться на своего покорного слугу, – одними глазами улыбнулся вампир.

Я слезла с постели, в ярости решив наплевать на не подобающий приличиям вид, замоталась в покрывало и босиком прошествовала к выходу, изо всех сил стараясь не запутаться в ткани, волочившейся по полу королевской мантией. Обернувшись в дверях, заметила, что князь и Вейр смотрят вслед. Помедлив, вскинула голову и, стараясь подражать Ольгиному тону на совете колдунов, промолвила:

– Когда буду готова, Вас известят, – и удалилась, громыхнув дверью.

Глава 15

В которой героине предстоит сделать судьбоносный выбор

За огромным, занимающим полстены окном, цвела сирень, словно здесь, во владениях Верховной веды, царствовала вечная весна. У окна стояла женщина.

Складки тяжёлого толесского шелка цвета малахита облегали высокую стройную фигуру, водопад роскошных огненных локонов, в которых запутались солнечные лучи, струился по спине. Она обернулась. Сочетание рыжих волос, миндалевидных глаз цвета сочной травы и пухлых влажных губ, словно после ночи любви, делало обладательницу роскошной гривы неотразимой. Королева Осени во всем своём великолепии. Лоринии можно было дать двадцать лет. А можно и все пятьдесят. Она лёгким шагом пересекла просторный кабинет, подошла к деревянному креслу, поправила подушечку на сидении, вышитую золотыми нитями, и села. Ворон, сидевший на жёрдочке, моргнул иссиня-черными глазами, взъерошил перья. Непростая птичка, машинально отметила я про себя. Мне она сесть не предложила.

– Здравствуй, Зореслава.

– Здравствуйте, – буркнула я. Радость от встречи с Лоринией несколько омрачал эскорт, который сопроводил нас от замка вампиров до Ведовского Дома. Тройка мрачных мужчин, одетых в льняные черные балахоны, больше смахивала на конвой, чем на слуг Света. Я невольно обернулась. Прозрачная стена отделяла комнату от просторной приёмной, где на скамье сидели Вейр с Ольгой. Колдун, хмуря брови, изучал буйную растительность, украшавшую стены, а вампирша пилочкой поправляла ногти. Единственное оружие, которое нам разрешил оставить привратник, похожий на каменную глыбу, облачённую в серый плащ. Север замер, уткнувшись носом в преграду и не сводя глаз с Лоринии. Мой оберег покалывал кожу, но никакой угрозы я обнаружить не могла, как ни старалась. Да и какая опасность могла грозить в цитадели Света?

– Я знаю, как тебе помочь.

Я уставилась на Верховную. Слова, которые я так долго ждала, которые снились, и о которых мечтала, почему-то не принесли облегчения. Все мои чувства кричали, орали благим матом, что дело нечисто. Колдуну с вампиршей беспрекословным тоном приказали остаться в приёмной, а при попытке войти вместе со мной вход перегородили всё те же безмолвные балахонистые типы, молча ощетинившись клинками Света. Смертоносное оружие не оставляло шансов даже вампиру, и Ольга с Вейром отступили. В башне колдунов приём и то был теплее. Я сомневалась, что могла вернуться к спутникам без позволения Верховной. Наша хозяйка и приглашение, больше смахивающее на похищение или арест, мне нравились всё меньше и меньше, не говоря уже о бесцеремонном обыске.

По лицу Лоринии пробежала тень, когда я так и осталась стоять на месте, вместо того, чтобы прослезиться от счастья и кинуться лобызать руки спасительнице и благодетельнице.

– Есть один способ, но он может тебя поначалу смутить, – она испытующе глянула на меня, Ольгин амулет дёрнулся, но удар выдержал.

– Я слушаю.

Она начала объяснять, не сводя с меня зелёных глаз. Лучше бы молчала.

Ритуал переселения душ. Не тот, распространённый, о котором знали или слышали многие, а чернорунный, который служил для пожирания и передачи силы другого. Самая что ни на есть некромантская некромантия. При переходе в другое тело обычный человек теряет своё «я», лишь в редчайших случаях смутные воспоминания тревожат душу. Люди, обладающие силой, вроде колдунов и вед, могут сохранить и способности, и себя. Именно во время исхода из тела возможно разделение сил, она соизволила уточнить в первоисточниках. Необходимы всего-навсего две жертвы. Если со Светом проблем нет, ему нужен любой искренний дар, то Жрица потребует самое дорогое. Жизнь. Ну, и крохотная мелочь вроде того, что служить я теперь буду Тьме. Жрица своих слуг ценит и бережёт, поэтому всякие ерундовые родовые проклятия не должны меня беспокоить. Жить я буду долго и счастливо, а потомки как-нибудь сами с проклятиями разберутся. Да, и завершающий штрих. Выживет при ритуале только один. То есть одна. Я. Душа пока не моего тела помается чуток, оставшись без крова, но совсем чуть-чуть, пока добрый некромант или колдун не развоплотит, Вейр тихо, безболезненно и незаметно для самого себя уснёт вечным сном, я получаю здоровое тело и силу Тьмы. И жили они долго и счастливо, и умерли в один день…

Я не верила своим ушам, и всё ещё наивно надеялась, что это всего-навсего испытание, проверка на вшивость. Веда, тем более веда Верховная, просто не могла такого сказать.

– Почему я? – спросить мне хотелось много. Очень много. Но слов подобрать не могла, а то, что рвалось с языка, Верховным ведам обычно выслушивать не приходится.

– Что, почему? Почему тебе помогаю или почему выживет только один?

– И то, и другое, – я тянула время. Ответы меня уже не интересовали. Чуждая мне сила оказала неоценимую помощь. Я теперь знала, кто такая Лориния. Точнее, что. Небольшое усилие, и второе зрение открыло её сущность, словно в отблеске молнии высветив глубокие морщины, глаза аспида и кожу цвета пепла. Аггелы ей и в подмётки не годились, просто милашки по сравнению с королевой ужаса.

Я невольно вздрогнула, выдав себя. Сквозь защиту Верховной обычная веда видеть не может. Смешение сил помогло мне, показав истину и развеяв на миг сильнейший морок. И без ухищрений было ясно, с кем я имею дело.

– Почему помогаю? Скажу коротко. Вижу, ты поняла, кто я. Впрочем, в этом я не сомневалась, и даже надеялась, что увидишь. Это первая причина. Вторая – смешение сил. Одно только то, что ты выжила, говорит о твоём огромном потенциале и силе, которая у тебя уже есть. Потенциал, который можно развить до безумных высот. Вейр один из самых сильных колдунов, и я просто не понимаю, почему он ещё не вошёл в Круг, а ты показала уровень не ниже его. Среди вед такая сила – редкость, подобная алмазу в тысячу карат, который требует тщательной и бережной огранки. Других кандидатур с такими данными я пока не вижу в своём окружении. Ты – достойная дочь своей матери. Жаль, что она похоронила себя в глуши среди коз и немытых, безграмотных крестьян, и всё из-за розовых соплей, – я еле сдержалась, чтобы не плюнуть ей в рожу. Лориния продолжала, не заметив или не желая замечать моей вспышки. – Мне нужна сильная, достойная смена. Я не вечна. Ты подходишь по силе, да и род твой не сильно подпортила кровь отца… Надо только избавиться от твоей девичьей бескомпромиссности и наивности. Впрочем, возраст – дело наживное. А мудрость, надеюсь, придет с возрастом и моей помощью.

– И поэтому надо повязать меня кровью, – каркнула я. В горле пересохло, хотелось глотка воды.

Чистой.

– Девчонка! – глаза верховной полыхнули тьмой. Ворон встрепенулся и переступил на жёрдочке. – Мне надоело, что нас задвигают и считают ниже себя. Мне надоело, что мы перебиваемся с хлеба на воду, леча быдло. Пришла пора ведьмам… ведам занять своё законное место у трона. А власть по определению не может быть светлой! Что мы можем, служа Cвету? Лечить? Защищать? Оберегать? Наша Мать далека от власти! Она слишком много от нас требует и слишком мало даёт! Власти необходима Тьма, иначе не удержаться у трона, – Лориния говорила так, словно не раз произносила эту речь. Хотелось верить, что она столько раз сама себя убеждала и уговаривала, что выучила наизусть, что, впрочем, так и не помогло ей сделать правильный выбор. – Я вынуждена принимать решения, которые так или иначе идут нам на пользу, но при этом калечат судьбы других. Выбор Тьмы – мой добровольный выбор, я знала, на что иду. А ты получила Дар случайно, и, как распоследняя идиотка, хочешь от него отказаться! Тебе надо было просто принять в сердце Тьму, и всё бы благополучно закончилось! Но сейчас уже поздно, ты не оценила подарка, и была наказана! Теперь тебе поможет только переселение душ.

Я онемела. Значит… Моя ненависть к колдунам, неприятие Тьмы меня же и убили? Убивают…

Помолчав, я спросила:

– Допустим, я согласна. Почему никто не заметил, что Свет Вас покинул?

Она помедлила, но взгляд, который она бросила на птицу, сказал мне всё. Дублер. Тень. Хранитель. Имён много, смысл один. Птица хранила тёмную сущность Лоринии, скрывая от любопытных глаз. Как в сказке про яйцо, иглу и смерть. И на старуху, как говорится, бывает проруха. То есть я, к своему несчастью.

Отсутствие Света скрывали якобы защитные обереги, завершали образ мороки, создающие иллюзию Света. Теперь я отчётливо видела всё. Второе зрение обострилось до невиданной силы, наверное, от ярости, душившей меня, и лихорадочного поиска путей спасения. Живой мне отсюда не уйти, если отвергну щедрое предложение.

– Буду учить, тогда всё и узнаешь, – ответила она, привстав с кресла и поправив подушечку. Старые кости ломит, как у простых смертных. В её возрасте ей бы катанки и лежак с одеялом из собачьей шерсти, а не сверкать ложной красотой рыжеволосой бестии. Меня била мелкая дрожь, я изо всех сил пыталась вернуть самообладание и тянула время.

– Мне непонятно, почему выживет только один?

Лориния смерила меня взглядом, как наставник ученика-бездаря, и поведала:

– Знаешь, я начинаю сомневаться в своих выводах. Ты должна была догадаться и сама. Нет ритуала для двоих. Как ты себе представляешь групповое переселение? Это тебе не хоровод! Вероятность сбоя возрастает тысячекратно! Момент отделения души от тела одного должен полностью совпасть с моментом исхода души другого. Что трудно, но достижимо. Некроманты в этом деле собаку съели. А в вашем случае потребуется одновременный исход четырёх душ! И две смерти. Этого просто не может быть, потому что не может быть никогда. Индивидуальные особенности физического тела. Даже прямой удар в сердце не гарантирует момента истинной смерти, уж кто-кто, а мы, веды, знаем всё об этом. О случаях воскрешения и бродячих мертвецах певуны все уши прожужжали, и не без основания, поэтому переход возможен только для одного. Второй должен умереть, чтобы полностью высвободить силу. Впрочем, это можешь быть и не ты, а колдун. Опыта и знаний у него больше, чем у тебя, и я уверена, что он не может не знать о ритуале, и прибегнет к нему, не колеблясь. Подумай лучше о себе.

Я подумала. О том, что думать о ядовитом укусе буду позже, и кому-то в белых рубашках мало не покажется. А пока ясно, что надо уносить ноги. И своё несчастное больное физическое тело. Но, как?!

– Мне надо обдумать Ваше предложение, – пытаясь казаться невозмутимой и взрослой женщиной, ответила я. – Я дам ответ завтра.

– Ты же понимаешь, что так рисковать я не могу. Ответ может быть только один – да. Немедленно. Ты видела то, что я скрываю от всех, поэтому отпустить тебя я не могу.

Я выругалась про себя. Что делать? Моя сила против её мощи – как дуновение ветерка по сравнению с ураганом. Друзья… Я поразилась сама себе. Не спутники, не колдун с вампиршей, а друзья… Именно. Идиотка Зоря нацепила амулет тишины, иначе Ольга бы знала, что здесь происходит. Тряхнув головой, я ответила:

– Хорошо, согласна. Я нормальный человек, и хочу жить. А они? – я кивнула головой в сторону приёмной. Север стоял во весь рост, опершись о стену передними лапами. В глазах мерцал огонь Северной звезды. Сын Хорта приготовился к бою. Вейр с Ольгой продолжали изучать. Один – живой гербарий, вторая – свои длинные жемчужные ногти. В прямом смысле жемчужные. Волшебный лак моментально наращивал самую настоящую плёнку жемчуга на ноготь. Лучше бы это было железо. Против Верховной Ведьмы в самый раз.

Лориния смотрела, как змея на мышь. Я стояла, вскинув голову, и пытаясь унять правую ногу, которая дрожала от напряжения. Левая пока чувствовала себя неплохо, по крайней мере, твёрдо стояла на земле.

– Ты зря привела их с собой. Князь должен был попытаться тебя отговорить, и я не понимаю, почему он этого не сделал. Тем более, отпустить с тобой дочь. Он много знает, знает и обо мне, но молчит. По нашему уговору… Поэтому ты сейчас избавишься от Ольги, но волк и колдун умрут. Колдун во время ритуала, а волк должен стать жертвой. Ибо именно он – самое дорогое, что ты можешь пожертвовать. Или умрёт тётка, если будешь артачиться. Ты же понимаешь, это именно то самое тяжёлое решение, которое приходится принимать, будучи у власти.

Черта с два! Я вскипела, едва не потеряв голову. Какая же я идиотка! Теперь мне стало понятно молчаливое переглядывания вампиров и колдуна, когда я с восторгом щенка рвалась к Лоринии, надеясь на помощь, сочувствие и поддержку, но почему, почему они мне ничего не сказали? Они знали, предвидели, но молчали! Почему?!

«Мы должны были знать, чью сторону ты выберешь, поэтому и не стали вмешиваться. Одно дело – с пеной у рта доказывать, что Лориния – ведьма, и совсем другое – когда ты убедишься в этом сама. Ты свой выбор сделала, и это не может не сказаться на твоей дальнейшей судьбе, или мне всю жизнь крови не видать». Голос Ольги окатил студёной водой, взбодрил и несказанно обрадовал, несмотря на то, что меня провели, как наивную девчонку, да и планом спасения она меня не осчастливила, но все выяснения отношений потом. Если живы останемся.

Настал момент истины. Я теперь знала, что не одна, и это знание придало сил. Да, Лориния мудра, сильна и коварна. Да, у неё есть страшные слуги с не менее страшным оружием. А на моей стороне всего лишь желание защитить близких мне людей и зверей, и дикая злость, придавшая сил. И друзья. Раздутое самомнение и самоуверенность, доходящая до слепоты, саму ведьму же и погубят. Она просто не могла представить, что кто-то в здравом уме может отказаться от власти и жизни любой ценой. Я чувствовала плечо отца, который сделал свой нелёгкий выбор, ласковую руку матери, гладящую мою шевелюру, вся незримая поддержка Рода была со мной. И надёжные спины друзей. Решившись, сжала пальцы в том жесте, который дарил жизнь. Смешение сил… То, что нам мешает, то нам и поможет, как сказал кто-то. Лориния скрывала от всех тёмную сущность в птице, как в яйце. И, если ударить по ней… Прости, Батюшка Ворон. Прости. Я не желаю твоей смерти, но я должна, я знаю, ты поймёшь… Ты и сам мечтаешь вырваться из паутины беспросветного мрака…

Я повернула кисть в заученном до автоматизма жесте, но слова произнесла немного другие. Словом можно убить. Ошибается тот, кто думает по-другому. Ворон каркнул, расправил крылья, попытался взлететь, и упал.

Я прыгнула.

* * *

Вейр, закрыв глаза, оперся головой о стену. Ужас, неверие, обида, злость и отчаяние Зори захлестнули его с головой. Эмоции столь сильные, что он потерял самообладание. Это не Зорю колотило, это его трясло. От страха. За неё. На миг показалось, что она колеблется, и он чуть не умер на месте. Он вынужден был рискнуть, выбора не было, но кто же знал, что этот выбор будет так тяжёл! Ольга уже пустила в ход дымку смерти. Он выпил противоядие, и Северу дал, но веде никто не предлагал… Всё зависело от её решения. И, слава Жрице, она сделала верный выбор! Он в ней не сомневался, но кто же знает, что решит человек, когда на кону его жизнь? Если бы она выбрала Лоринию, им бы с Ольгой пришлось провести ритуал переселения. Иначе умер бы и он. Уже готовы и ждут своего часа свечи, круг, пузырьки с кровью и артефакты. И камень Душ.

Но не он, Вейр.

Закрыв глаза, представил себе картину. Заострившиеся черты лица, закрытые навек светло-карие глаза и роскошные черные локоны, вмиг ставшие тусклыми и безжизненными… Стало так хреново, хоть вой. Та, которую он считал выдумкой, вошла в его жизнь легким шагом, улыбаясь, как в детстве улыбалась мать, лишив покоя и сна, разрушив его нехитрую жизнь без обязанностей, ответственности и страха. За кого-то, кто дорог. Пятая стихия, в которую он не верил, кого считал мёртвой богиней… Нет, это сильнее его. Жрица не простит.

Лепетать и оправдываться он не станет.

Вейр вскинул руку и активировал кольцо, которое привратник принял за обычный Знак. Слава запасливым и предусмотрительным вампирам! Жизни веды магия не угрожала, Ольга поставила мощную защиту, невидимую для Верховной, которую не пробил бы и Круг, но обычный нож или яд мог окончить дни Зори здесь и сейчас.

Громыхнул гром, преграда разлетелась в прах, балахоны остались недвижимы. После дымки смерти теперь их можно использовать вместо пугал, пока не истлеют. Преграда защищала ведьму, но одновременно и не позволяла ей увидеть, что охрана давно мертва. Вейр рванул сквозь клубы пыли к веде, но Зоря управилась сама. Лориния, выросшая в тепличных условиях среди матушек и нянюшек, не имела ни единого шанса в кровавой беспощадной драке без правил. Сидя верхом на поверженной ведьме, Зоря, намотав рыжие пряди на руку, со всей силы методично лупила головой Верховной о дубовый пол, словно вколачивала здоровенный гвоздь. Рядом валялся труп хранителя и сломанное кресло. Мелькнула серая тень, на полу вместо ворона осталось одно чёрное перо. Север облизнулся, окинув взглядом комнату, подошёл к хозяйке, увлечённой забиванием рыжей головы в пол, и внимательно стал наблюдать за процессом, кивая головой в такт ударам.

Вейр еле оторвал Зорю от жертвы, давно потерявшей сознание. Веда брыкалась, кусалась и царапалась, вырываясь снова и снова. От эпитетов, которыми она награждала Верховную, покраснели бы со стыда и холмовики, которым нет равных в искусстве поминания детородных органов и всего, что с ними связано. Зоря с размаха затылком заехала ему по лбу и вырвалась. Потемнело в глазах, но, несмотря на адскую боль, он успел цапнуть её за ворот шёлковой блузы, послышался треск, в руках осталась блестящая тряпочка. Отшвырнув кусок ткани, он кинулся, схватил, крепко обнял, пытаясь обездвижить. Легче с дикой кошкой справиться, чем с разъярённой девчонкой, которая с детства знала, что такое, когда на тебя нападает стая обнаглевших и чувствующих безнаказанность деревенских мальчишек. Зоря прошипела нечто нечленораздельное и неласковое, он крепче обхватил её руками. И яростно впился в губы, которые снились каждую ночь.

* * *

Когда я пришла в себя, розы бы обзавидовались моим пунцовым щекам. От души отвесив пощёчину, отпихнула нахала и, кое-как запахнув то, что осталось от шёлковой блузы, тяжело дыша, еле выговорила:

– Ты что творишь, змей колдунский?

Он сделал шаг назад, потёр щеку и скорчил такую физиономию, словно отведал прокисшего вина:

– Иначе тебя было не остановить. Смотри.

Я посмотрела. И замерла, не в силах отвести взгляд. Лёгкая серая дымка лианами обвила тело ведьмы, лежащей без чувств. Щупальца множились, разрастались, заползали в уши, глаза и рот Верховной. Она походила на труп, который с бешеной скоростью пожирали огромные черви. От жуткого зрелища у меня зашевелились волосы. Лориния простонала, попыталась встать, упала без сил и замерла. Вой тысяч разъярённых глоток заморозил тело льдом и холодом смерти. И стих.

Всё было кончено.

– Почему? – еле выдавила я.

Вейр брезгливо посмотрел на древнюю старуху, лежащую у его ног.

– Ни Тьме, ни Свету предатели не нужны.

Тело зашевелилось, мелко затряслось и опало, как сдувшийся шар, оставив на полу лишь очертания того, что было когда-то Верховной ведой. Ну, и изумрудный плащ. С капюшоном.

На дрожащих ногах я двинулась к выходу. Обогнув неподвижных охранников, подошла к Ольге, прижавшейся к стене у выхода. На полу кучкой лежало несколько тел, густая кровь заливала сосновый пол и стены. Вампирша полоснула чем-то, похожим на длинную плоскую сияющую спицу, охранника, выскочившего в проем и размахнувшегося дубиной, и добавила ногой, отчего тот впечатался в стену и упал плашмя, перегородив проход другому, который оказался умнее и просто метал ножи из-за угла. Отбив спицей нож, другой рукой она метнула что-то в коридор, отступила, полезла в карман и достала коробочку. Щелчок крышки, и на ладони вампирши появилась крохотная пилюля. Проем озарило фиолетовое пламя, послышались дикие вопли, ножи больше не летали.

– Пей, – разноцветные глаза прищурились.

– Что это? – взяв пилюлю, машинально спросила я.

– Противоядие, – ответила она спокойно, словно сообщала, что это присыпка от опрелостей. – Я пустила дымку смерти, ты вдохнула остаточный газ, – и она отвернулась, чтобы встретить очередной балахон, показавшийся в конце коридора.

У меня не осталось сил. На злость. На обиду. На гнев. На вопросы. И на ответы. Я сунула пилюлю в рот и побрела к выходу. Потом. Всё потом. Когда просплю тысячу лет.

Я шла по коридору, словно в тумане, видя перед собой только обтянутую коричневой кожей спину Вейра. Я слышала топот, отдалённые взрывы, звуки падающих тел, крики и стоны раненных, звон клинков и рычание Севера. Вокруг меня клубилась сила. Не щит, но меч. Меня оберегала Тьма. Мечом и магией. Переступив через дымящийся труп, я наткнулась на раненного охранника, придерживающего руками дымящиеся окровавленные кишки, похожие на сырые серо-синие колбасы. Я должна лечить. Я веда. Я знала, что, если мы прорвёмся, свидетелей Ольга и Вейр не оставят. И побрела дальше, едва не застонав от мучительной боли, полоснувшей сердце.

Свернув в узкий коридорчик, толкнула первую попавшуюся дверь, вывалилась на улицу и без сил сползла по стене, усевшись прямо на землю. Оперлась головой о стену и закрыла глаза. Я убила. Впервые в жизни. Веды не убивают, но я уже не знала, кто я. Да, убила Лоринию не своей рукой, но такой конец можно было предвидеть, и не след оправдывать чёрное дело незнанием. Мне не оставили выбора. Пострадала бы Лида, Север, Вейр. Тот самый выбор, о котором говорила Лориния. Как там? «Я вынуждена принимать решения, которые так или иначе идут нам на пользу, но при этом калечат судьбы других. Я знала, на что иду». Теперь я на собственной шкуре почувствовала, каков он, этот выбор, но ни вины, ни тошноты, ничего похожего на байки бывалых в корчме Золтана о первой крови, я не испытывала. Навалилась страшная усталость, словно на плечах пару вёрст тащила Мир. Умерев, светлая могла стать Берегиней. Я свой шанс похоронила собственными руками. Спустя века послышался шорох, толчок локтем вернул меня в реальный мир. Пахнуло дымом. Приоткрыв глаз, я разглядела, что рукав кожаной колдунской куртки сожжён у запястья и изрезан. Вейр, усевшись рядом, молчал. Молчала и Ольга, примостившись с другой стороны. Правая щека, светлые растрёпанные пряди и губы в крови. Чужой.

Слова были не нужны. Я прошла испытание, пусть о нем меня никто и не предупреждал, но я понимала, почему. Мрак недоверия и подозрений отступил. Дружеские плечи, молчаливая поддержка и ощущение силы трёх, которая слилась в одну, всё было для меня внове.

Чирикали воробьи, щелкал зубами Север, воюя насмерть с какой-то наглой блохой, посмевшей покуситься на его густую серую шкуру. Дом Ведовства стоял на окраине, что нам только на руку, ибо в том, что нам срочно надо уносить ноги, не сомневался никто, но сейчас пара минут принадлежала только нам.

Я не спрашивала, почему Ольга дала мне противоядие, и не допытывалась, почему колдун не сказал мне о переселении душ. Я повзрослела? Или постарела? Такова цена… Наверное, Ольга именно это и имела ввиду, говоря о награде. Да и ведьма что-то бормотала о мудрости и взрослости… «Нет, не это», – ответила Ольга. «Опять? Почему ты опять в моей башке?». «Потому что это мой амулет».

Я открыла один глаз и посмотрела на вампиршу. На её лице сияла такая ухмылка, что сразу становилось ясно, чья она дочь. Помолчав, вздохнула:

– Теперь при виде сирени я буду вздрагивать. А Лида малиновое варенье уже, поди, наварила… И, в конце-то концов, мы когда-нибудь сходим в гости, как приличные люди?

Порыв ветра заколыхал ветви. Солнечные блики упали на Вейра, сидевшего с закрытыми глазами, засверкали, отражаясь в капельках пота, и смягчили черты лица.

Глава 16

В которой герои держат совет и принимают героическое решение

Небо искрилось звёздами. Серая тень мелькнула, взмыла вверх, к залитым лунным светом облакам. Сова, как и лиса, мышковала, но четвероногой хищнице этой ночью не везло.

Привлечённая ароматами, лисица прокралась ближе к источнику чудесных запахов. Огненный Цветок вспыхнул, взметнув рой слепящих глаза пчёл, осветил лица, зашипел, капая с кусков мяса, нанизанных на прутья, жир. Лиса втянула воздух, облизнулась. От густого, сильного аромата мяса и крови, заполонившего прохладный ночной воздух, пустой желудок сжался в комок. Самец, самка. И хищник, которого боится даже сам Хозяин. Кончик хвоста нервно подрагивал, прядали уши, но лиса не отважилась подойти ближе. Рядом с черноволосой самочкой лежал волк. Волк, и не волк. Таких зверей она ещё не встречала. Инстинкт гнал прочь, но голод был сильнее. О визите лисы Похожий на волка знал, но не стал прогонять. Рыжая села и, склонив голову, стала наблюдать за небольшой стаей двуногих. Стрёкот сверчков заглушал слова, но лиса чуяла запах мыслей и отчасти понимала, о чем шла речь на поляне.

– Что, жрецы? Мы перерыли все, что у них есть. И, уверяю, ничего, похожего на смешение сил, у них нет. Кроме того, это очень опасно. Сила веры, которую они используют, может стереть нас в порошок, – сказала беловолосая хищница.

– Может, поедем к прорицателю? Я слышала, в Разломе живёт тот, кто знает и видит всё, – тихо сказала черноволосая самка, кутавшаяся в тёмный плащ. Именно её охранял Похожий на волка. Рыжая никогда ещё не видела, чтобы лесной зверь имел такую почти осязаемую крепчайшую связь с их исконным врагом. Человеком. Лиса принюхалась, вычленив из запахов леса запах черноволосой. Самка больна. Звери избегают того, кто пахнет смертью, поэтому связь волка и больной самочки была тем более непостижима.

– Прорицатель может только сказать, останетесь вы живы, или нет. Вы хотите это знать? – спросила беловолосая хищница. Ухнула сова. Люди вздрогнули. Самец в темной куртке, от которого за версту веяло колдовской силой, промолчал, но даже рыжей стало понятно, что ни он, ни больная самочка отвечать на вопрос не будут. Они боялись. Боялись ответа.

– Рецептов вы от него не дождётесь, – мягко, словно мурлыкнула лесная кошка, добавила хищница. – Мы столько шишек набили в наших поисках, мы испробовали всё, что можно, и что нельзя. Ни один прорицатель не знает, ЧТО может помочь. Они знают, ПОМОЖЕТ, или нет. А ответа на этот вопрос у нас нет. Пока нет.

В наступившей гнетущей тишине крик козодоя прозвучал, как вопль баньши. Лиса дёрнула шкуркой, поймав янтарный взгляд волчьих глаз, пригнула голову, не сводя глаз с волка. Он отвернулся, но рыжая успела заметить нечто странное, не свойственное зверю. Волк здоров, в расцвете сил, так почему у него такие глаза, будто его мучает чуждая зверю душевная боль, словно он – двуногий? Однажды она наткнулась на раненного человека. В его глазах была та же самая мука. Рыжей чувства двуногих были непонятны. Жизнь есть жизнь. Смерть есть смерть. Сегодня съел ты, завтра съели тебя. Это знают даже глупые хохлатки, которые блестящими глазками смотрят, как она тащит их сестру себе на ужин, вмиг прекращая истошное кудахтанье. Сегодня смерть прошла мимо, и эту ночь можно спать спокойно. А завтра будет новый день, новая ночь и новый страх. Страх лиса понимала. Умный страх спасал жизнь, но тот страх, который висел над поляной, и который она ощущала всей своей шкурой, до кончика каждого волоска, до сих пор был ей не знаком. Люди боялись. Не за свою жизнь, а за жизнь другого. Черноволосую самочку и самца связывала странная лёгкая дымка, едва видимая даже звериному глазу, но ни самец, ни черноволосая её не замечали. Лиса такой дымки никогда ещё не видела. Как заворожённая, она смотрела на мерцающее живое сияние. Хотелось подползти поближе, в самое сердце дымки, упасть брюхом вверх и замереть, словно щенок, который подставляет брюшко под ласковый язык матери.

– Думаю, нам надо переговорить с древними, – глубокий мелодичный голос самца поплыл над поляной, разогнав пелену мертвенной тишины.

– А я кто? – фыркнула хищница. Черноволосая закуталась в плащ, поёжившись от дуновения ночного ветерка.

– Нам сейчас не до шуток, Ольга. Я про эльфов. Почему нет? – проворчал самец.

– Единственное, что их может заинтересовать – это земли. Шантаж тут не пройдёт, на нас у них тоже кое-что имеется. Слишком долго мы вместе… Можно, конечно, переговорить с отцом, но то, чем владеем мы, им не нужно. Никакие артефакты и чудеса остроухим не надобны. Только нетронутые, девственные земли. Можно оставить твою идею на потом. Переговоры с эльфами – дело долгое и хлопотное, поэтому лучше отложить дивных на самый крайний случай. У нас мало времени. Зоря держится, но ни я, ни ты, ни сам Всевидящий не знаем, сколько ей отмерено. Да и у тебя времени ненамного больше.

– А если вызвать Знающего? – не сдавался самец, от которого за версту веяло чуждой лесу колдовской силой.

– Ты же знаешь, он потребует Имени. Если хочешь жить рабом, тогда можно рискнуть, но Знающий ответа может и не дать. Полегло немало наших в попытках узнать ответ, который ищем мы… Если бы страдали только те, кто вызвал… Жертвами становились близкие. Отец запретил вызывать демона. Даже за попытку узнать, как это сделать, он карает беспощадно. Любого, – в голосе беловолосой прозвучала такая тоска, что лисе стало зябко. Она легла, плотнее прижимаясь к хранящей тепло земле, укрытой шубой опавших листьев, и стала наблюдать дальше, не в силах уйти от соблазнительных ароматов мяса, которое люди напрасно портят, бросая в Огненный Цветок.

– Мне что-то вспоминается… Лида рассказывала… Может, это легенда, а, может, и нет… – вступила в беседу больная самка. – Драконы. Как квинтэссенция магии. Они, легенды говорят, знают всё…

– Легенда права. Но драконы мертвы, – перебил колдун.

Луну скрыло облако, сгустилась тьма. Лишь буйный цветок огня рассеивал мрак ночи, отпугивая ночных духов.

– Нет, – ответ хищницы прозвучал, как выстрел. И самец, и черноволосая одновременно вскинули головы, заблестев глазами, как блестят глаза лисиц при виде добычи.

– Ты уверена? – спросил тот, кого звали Вейром.

– Да. По крайней мере, один дракон уцелел. Только добраться до него – занятие безнадёжное. Гиблое. Бесперспективное.

– Да сколько можно? То нельзя, это невозможно! Сюда ходи! Туда ходи! У нас нет выбора! – взвилась больная самка. – Может, объяснишь, почему гиблое, или всё-таки что-нибудь и сама предложишь?

– Дракон жив, но… Его нет в нашем мире.

– Как это? – спросила чёрненькая самка.

– Так, – отрезала хищница. У лисы шерсть стала дыбом.

– Я уверен, что ты знаешь, как его найти, – ответил самец хищнице и перевёл взгляд на черноволосую самку. Лиса знала этот взгляд и понимала чувства самца. Каждую весну она забывала сама себя. Неумолимый, всепоглощающий зов продолжения рода, но сейчас лес готовился к Белому Времени. Щенки в лютые холода не выживут, неужели глупый самец об этом не знает?

– Не я. Был один… Он знал. Он… его нет.

– Ты опять загадками говоришь? – зарычала больная самка.

– Помолчи, – сказал самец.

– Сам помолчи! – оскалилась черноволосая самочка. Лиса насторожилась. Назревала драка, а где дерутся двуногие, зверям делать нечего.

– Не надо, Вейр, за меня заступаться. Уже всё быльём поросло… – тихо сказала хищница. – Есть… Был один человек, который знал пути и к драконам, и к единорогам.

– Кто он? И почему был? – спросила задиристая самка.

– Он исчез. Пять лет, как он молчит… Значит, мёртв.

Ворон сорвался с ветки, воздух заполнился карканьем. Лиса вздрогнула. Слова ни о чём ей не говорили, но от молчания, грозовой тучей повисшего над поляной, хотелось сесть и, как волк, завыть.

– Надежда есть, – возразил самец.

– Нет. Он обещал. Он всегда держал слово. Если молчит, значит, мёртв, – надтреснутым, ломким голосом ответила беловолосая.

– Не верю, что ты смирилась, потеряла надежду, что поверила в его смерть, – тихо сказал колдун. – Но я согласен с тобой. Дракона оставим на потом. Надо обдумать все варианты, потом принимать решение.

– Я долго вас слушала. Теперь послушайте меня, – больная самочка встала и упёрла руки в боки. – Я так понимаю, тот, кого имеет ввиду Ольга, пропал. Значит, надо искать. Если некоторые помнят, я – веда. Именно к нам обращаются, когда надо найти пропавшего человека, ну, и к колдунам. Ещё я слышала, что вампир всегда знает, где его… жертва. Или врёте, как два сивых мерина, или недоговариваете!

Хищница и самец смотрели на черноволосую. Напряжение дрожало в воздухе, словно зверь перед броском.

– Поиски ничего не дали. Единственная возможность отыскать его, или узнать о его судьбе, это – идти в Хладный лес. Именно там обрываются все следы, – ответила хищница и отвернулась, но лиса успела заметить в её глазах такую же боль и тоску, как и у Похожего на волка.

– Опять недоговариваем! Я не девочка, и прекрасно поняла, что тебя что-то с ним связывает! Не может быть, чтобы ты не искала!

– Не искала, – глухо, как из-под земли, проговорила хищница.

– Почему?

– Потому что! – взвилась беловолосая. Лиса приникла к земле, прижав уши. Пора уносить ноги, пока не началась схватка.

Задиристая самка постояла, тяжело дыша, пнула сумку и произнесла несколько слов, от которых ночница, притаившаяся поодаль, побледнела и растворилась в воздухе.

– Ладно. Дела сердечные не для моих ушей. Лезть не буду. Значит, выход один. Надо ехать в леса и искать зацепки. Неужто веда, вампир и колдун не найдут потеряшку? – спросила черноволосая.

– Ты не понимаешь. Если он жив, то он в другом мире. Как и дракон. Я его не чувствую ни среди живых, ни среди мёртвых. Даже если мы чудом встретимся, он никому из нас ничем не обязан, чтобы помочь…

– У тебя с ним свои счёты, я правильно поняла? Но не со мной и не с Вейром. Сначала надо найти его, а потом уже, если откажет… или когда мы окончательно убедимся, что поиски зашли в тупик, что он м… пропал бесследно, тогда уже рвать волосы и рыдать на всё Славнополье. Выбора у нас с Вейром нет. По нашим следам, как гиены, идут аггелы. Я больна. Вейр вот-вот тоже… Ты можешь отказаться, но не станешь. Это я уже поняла. Ладно, ложимся спать. Утро вечера мудренее. А с утра надо держать путь в Лесицы, они славятся шубами и шапками. Тем более, что это по пути к Хладному. Мороз нам будет не страшен.

– Если бы только мороз, – буркнул самец, сломав ветку и бросив её в Огненный цветок.

– Ну, ледяные великаны! Подумаешь!

– Великанов можно избежать, но там владения Хлады.

– Ещё ничего не случилось, а вы уже себя запугали до смерти, как дети, честное слово! Не знаю, как вы, а я свой выбор сделала, – черноволосая самка запахнула плащ и легла, обняв Похожего на волка за шею.

* * *

Не спалось. Повоевав с плащом, я села и всмотрелась вдаль. На западе, за границей леса, по ночному небу плыло тёмное огромное пятно, скрывая мерцавшие звезды пеленой чёрной дымки. Ветер гнал облако, но с земли поднимались новые клубы. Мрачная туча висела над Славградом, уродовала ночное небо, уже начинавшее светлеть первой, робкой полосой зари. Дом Ведовства до сих пор горел. Магический огонь очищал землю, пожирая даже воспоминание, что таковой Дом существовал. Ольгины штучки. Не хотела бы я оказаться на месте того, кто пожелает преградить дорогу вампирше. С таким другом нам никакой Хладный лес не страшен. Надо узнать, может, она знает, как развеять мерзких духов, что волокутся следом за нами… Я глянула в её сторону. Ольга спала. Интересно, что это за тип, о котором так грустит вампирша? Чтобы такая … женщина полюбила, надо быть равным божеству… И как же тогда шашни с Вейром? Нет, я уже ни-че-го не понимаю.

Потрепав по голове Севера, который дремал рядом, я засмотрелась на Вейра. Усталое, измученное лицо. Нахмуренные даже во сне брови, под глазами залегли черные тени. Его поцелуй до сих пор горел на губах, при одном воспоминании у меня подкашивались ноги. Нет, это все-таки магия. Колдунская. Ёж бы его подрал!

– Что, нравлюсь? – буркнул колдун, не открывая глаз.

– До поросячьего визга. Умираю от любви.

– Скорее бы, – сонно ответил Вейр. И отвернулся, оставив меня кипеть от досады и непонятного смущения. Я легла, крепко обняв за шею Севера, согреваясь теплом друга, и попыталась заснуть. Проспав мертвецким сном почти весь день, я теперь мучилась от бессонницы. Назвать сном тот кошмар, в котором я очутилась, было всё равно, что назвать войну на уничтожение кабацкой дракой, но Ольга с Вейром не стали меня будить. Всё к лучшему. Когда я проснулась, почувствовала себя уже не так скверно. По крайней мере, мысли о Лоринии и её смерти перестали рвать сердце, спрятавшись до поры до времени на дне души. Завтра предстоит дальняя дорога. Хладный лес… Перед глазами встали древние страницы. Слегка наклонные, острые буквы темно-коричневого цвета, складываясь в слова, неспешно вели сказ про время героев. Время льда. И смерти.

«Давным-давно великий хлад пришёл на нашу Землю-Матушку, дело злых чуждых рук. Каждый день и час жертвы новые забирала смерть. Лютой смертию гибла Жизнь. Стыла в жилах кровь, не горел огонь. И раздался клич, зов о помощи, все рода на тот зов откликнулись. И поднялися всяк, и млад, и стар. И колдун, и эльф, и ведун с нелюдью, воин с воином рядом встал, чтобы в землю пасть. Ещё вчора вороги, и навек братья во смерти, поднималися взамен павшего, навстречь лютой смертушке, да не убоялися. Падали воины, как подкошены, исчерпав силы до донышка, но ни пяди землицы не отдав врагу, согревая кровью своей Землю-Матушку. Отступила, забоялася Хлада-Смерть пред отвагою, единением и силой духа непобедимою, лишь остался лес, как могила общая, кровью полита, льдом укутана, да слезой умыта.»

Я вздохнула. Прошли века, пролетели птицами годы. Всё кануло в лету. Хладный лес и по сию пору собирал кровавую дань, и веды, и колдуны с трудом подбирали слова, не зная, как сказать безутешным родственникам, что их кровинка навек замерла посреди ледяных деревьев неподвижной прозрачной статуей. Я поёжилась. Чего этого мужика понесло в гиблое место? Что он там забыл? Но, где наша не пропадала… Выбора нет, придётся рискнуть. Я так и так умираю. Вейр… я видела.

Видела облако, затенившее грудь. Ещё нет, ещё рано, но именно такая участь его ждёт. Сжалось сердце, защипало глаза. Прокусив губу до крови, я крепко обняла за шею Севера, пытаясь приглушить боль и тоску, рвущие душу в клочья.

Кошмар ждал. И я пришла.

* * *

Вздрогнули ветви орешника, из кустарника беззвучно возник серый призрак. Лиса вскочила, но было поздно. Волк стоял рядом. Она даже не заметила, увлечённая наблюдением за двуногими, как серый брат оказался в шаге от неё. В пасти он держал здоровенный кусок мяса. Выронив на траву ароматное угощение, исчез. Так же бесшумно, как явился. Лиса торопливо схватила ещё тёплое мясо и скрылась в ночи, чтобы в одиночестве насладиться ужином.

Она бы делиться не стала.

Глава 17

В которой герои отправляются в путь

Промозглым ранним утром начался дождь. Ольга, кутаясь в темно-зелёный непромокаемый плащ с подбивкой из шкур выдры, растолкала меня с Вейром, молча сунув нам плащи-близнецы и скрылась в кустах. Ни тебе «утро доброе», ни хотя бы лёгкой улыбки. Впрочем, ни я, ни Вейр жизнерадостностью тоже похвастаться не могли. Решение, принятое ночью, казавшееся единственно верным, теперь смущало даже меня, настоявшую на походе в Хладный лес, но отступать было поздно. Погода была под стать настроению. Один Север улыбался во всю пасть, выпачканную кровью. Он уже позавтракал, но все равно не сводил янтарных глаз с закипающего котелка с кашей, щедро приправленной тонкими ломтиками вяленого мяса. Набив желудки горячей едой, мы собрали пожитки и тронулись в путь. Начинало светлеть.

Монотонный, непрекращающийся дождь дымкой мороси скрывал опустевшие поля, медленно проплывавшие перед глазами, свинцово-серые тучи заволокли горизонт. Вейр мог собой вдохновить иконописца, мастера изображать великомучеников на создание очередного шедевра. Или послужить наглядным примером для юных лекарей, изучающих внешние признаки кишечных колик, жаль, таковых на нашем пути пока не встретилось. Его тёмное сиятельство огрызнулись, когда я в сотый раз пробубнила, чтобы он плотнее запахнул плащ. Пропев заклинание, он долго мрачно разглядывал воронку над головой, из которой прямо на колдунскую макушку лился тонкий ручеёк воды. Раздражённо щёлкнув пальцами, стер защитный дырявый купол, надвинул капюшон и ускакал вперед, буркнув что-то о заботливых квочках. Ну и ёж с ним. Видение не давало мне покоя, пугая до дрожи в коленях, но говорить ему я ничего не собиралась. Пусть ворчит, дёргает бровями и смотрит волком, но простыть я ему не дам.

Ольга ехала рядом, тихая и задумчивая. Изредка она подставляла лицо под капли дождя, закрыв глаза, душераздирающе вздыхала и торопила белоснежную кобылку, словно пытаясь убежать сама от себя. На мои громкие мысленные вопросы и любопытные взгляды она не отвечала, стиснув зубы и делая вид, что оглохла и ослепла. Я живо представила, как вампирша, стоя над двумя бездыханными телами, размышляет, над кем рыдать в первую очередь. Неведомого мне проводника к драконам я представила со спины, а в грудь Вейра воткнула меч, сама содрогнувшись от нарисованной в голове картинки. Затем я представила … Ольга, наконец-то, соизволила заметить моё существование:

– Вижу, ты не успокоишься? Тебе всё надо знать?

– Все равно делать нечего, так хоть дорогу скоротаем.

– Ну, ладно, – помолчав, тихо сказала она.

Я долго ждала, пока вампирша подбирала слова, собираясь с силами.

– Кто он? – не выдержав, поторопила я.

– Его зовут… Звали Киннан. Следопыт. Шаман. Друг.

– Любимый, – ляпнула я.

Она молча закуталась в плащ, но возражать не стала.

– Я верно поняла, он человек?

– Да, – коротко ответила она, тоном давая понять, что разговор ей неприятен, но меня распирало от любопытства, и я отважно продолжила допрос:

– А… А, как же… Ты проживёшь дольше, чем он, если, конечно, не соберёшься от него родить. Тебе не страшно? Так любить?

Она долго молчала. Затем, глядя вдаль, тихо ответила:

– Все, что я могу сейчас сказать, прозвучит или слишком наигранно, или лживо, или до тошноты патетично. Не говори – живи. Единственное, что могу сказать… В мои год дар любви – великий дар, и отказываться от него – преступление. Вы, веды, поклоняетесь Великой Матери. Вы верите, что у неё три ипостаси – Дева, Мать, Старуха или Смерть, Жрица. Круг жизни… Что связывает эти силы воедино? Ты, как никто, должна понимать, что отказаться от дара – отказаться от Матери, от себя, от всего, во что веришь. Мы, вампиры, теряем любимых. Мы знаем, какова будет плата. А мой случай… Просто все закончится раньше, чем могло бы.

– Многие выберут покой. Ты – дочь князя, у тебя есть все, и все потерять…

– Да, я наследница, и личные интересы не должны быть выше моих обязанностей. Моя обязанность – оставить наследника. Вы, люди, живете быстро, недолго, для вас не имеет ценности отдельная жизнь, главное для вас – продолжить род. Вам нужны дети, много детей, чтобы кормить ваших стариков, сеять, убирать урожай, воевать, чтобы защитить ваши земли или отобрать чужие. Любовь – роскошь, привилегия, она помеха в беспрерывном умножении рабочих рук. Ты, веда, должна это не только знать, но и почувствовать на собственной шкуре. Скольким девочкам ты закрыла глаза? Ранние роды… Сколько их, несчастных, у тебя было? От нелюбимых, по сговору, тех, кто ещё не оправился от родов и уже снова понёс? И так называемый супруг, даже не подождав, когда на могиле земля осядет, уже берет новую…

Я молчала. Да ей и не нужен был мой ответ. Ольга, взъерошив волосы, продолжила:

– Такая роскошь, как чувства, доступны лишь немногим избранным, да и то караются по вашим законам. Даже короли людей женятся по расчёту, по сговору, ждать любви, которая может и не прийти, вы позволить себе не можете. Мы, вампиры, можем. Потому что знаем, как это… Дорого. Так неужели я, будущая княгиня вампиров, откажу себе в такой безделице?

– Оль. Прости. Прости, я не хотела бередить раны.

Она повернулась, печальная улыбка озарила лицо:

– Принято. Только уговор – не задавай больше философских вопросов.

– А что Вейр? – ляпнула я.

Ну что за язык такой, мелет и мелет, но этот вопрос терзал меня с момента нашего знакомства, и не спросить я не могла. Женщина я, в конце-то концов, или нет?

– Что – Вейр? – ответила она.

Глядя на неё, можно было голову прозакладывать, что она ни сном, ни духом не понимает, о чем я её спросила. Вампир, одним словом.

– Ну, вы же с ним… Вместе… – я подбирала и не могла подобрать слов, чувствуя, как загорелись щеки.

– Посидели у меня, вспоминая былое, и разошлись по комнатам.

Я засопела. Конечно, моя жизнь и опыт не сравнятся с вампирскими, но кое-что в отношениях между мужчиной и женщиной я понимала.

– Не держи меня за идиотку.

– А ты ответь, зачем ты спрашиваешь? – прищурилась она.

– Я первая спросила. Вейр мне сказал кое-что о взаимных эмоциях. Вот и интересуюсь, – стараясь казаться безразличной, ответила я.

– А… Ну-ну. Да, мы были вместе. Мы взрослые люди, и плотские желания так же естественны и нормальны, как и желание насытить голод. Не стоит окутывать стыдливыми покровами то, что требует наше тело. Чистая физиология, ничего больше.

Физиология – физиологией, тогда почему мне так больно? Захотелось взять эту самую физиологию, выдрать с корнями и зашвырнуть далеко-далеко в лес к ёжиковой бабушке. И испепелить. Для верности.

– Зоря, ты не поняла. Мы были вместе, но давно. Именно Вейр вернул меня к жизни, когда Кин… исчез. Мы понимали, что сердца друг другу не разобьём, но его надёжное плечо и поддержка вернули меня к жизни. Я много ему должна.

Плечо. Как же… Я так и не смогла выкинуть из головы его поцелуй. Крепкий, уверенный. Поцелуй самца-вожака. В его руках и вампир растает…

– Тогда что не поделили князь с Вейром, если всё так, как ты говоришь?

– Опять ты за своё. Во-первых, папа любое существо мужского пола рядом со мной воспринимает, как прямую угрозу моей жизни. Моё мнение его не интересует. Во-вторых… Зоря, я тебе не соперница, – фыркнула Ольга, засияв разноцветными глазищами и слегка улыбнувшись. – Да, была попытка вспомнить былое, но ничего не вышло.

– Что ты хочешь сказать?

– Взрослая девочка, сама разберёшься, – она пришпорила Шеду, свою кобылу, и ускакала, оставив меня в одиночестве мрачно поминать загадочных вампиров с их недомолвками, ёжиков и Всевидящего. Но, как ни странно, ни морось, ни свинцовые тучи больше не портили мне настроения. Я, освободившись от обруча, долгое время сжимавшего грудь, наконец-то ощутила густой, пряный запах земли, дождя и мокрой листвы. Мать Природа готовилась ко сну после летних трудов, кутаясь в багряно-жёлтые одежды.

Пустынная узкая дорога монотонно вилась по холмам, изредка ныряя в небольшие колючие островки деревьев. Этим трактом редко кто пользовался, в деревню из столицы проще было добраться водным путем. Наглядевшись всласть до головокружения, я вернулась к воспоминаниям о ночном разговоре. Червячок сомнения грыз, точил, не давал покоя. Я долго не могла понять, что же не складывается в ладной картинке наших дальнейших планов, правда, омрачённой тенью Хладного леса. Слегка сжав ноги, послала Севера вперёд.

– Оль, почему вы сами не обратились к дракону, если он жив? Может, он знает, как вам помочь?

– Знает. Только нам ничего не скажет, – разноцветные глаза потемнели.

– Почему?

– Драконы помнят. Никогда ничего не прощают. И жестоко мстят, – она отвернулась.

– Значит, есть за что?

– Знаешь, у меня такое чувство, что я замученная мамаша с ребёнком-почемучкой. Ты – веда, вот и думай сама, а не задавай неудобные вопросы, – прошипела Ольга и ускакала вперёд, где в гордом одиночестве держал путь колдун.

Я закрыла глаза и слилась с Миром.

Огонь. Яростное магическое пламя, превращающее даже камень в прах.

Ночь, тонкий серп месяца, бледного от ужаса и скорби. И два вампира, палками разгребающие ещё дымящиеся кости. Кости драконов. Огромный скелет закрыл собой скелет поменьше в отчаянной, безнадёжной попытке спасти дитя от огненной смерти. Я видела, чёрт бы меня побрал, и понимала, почему на помощь дракона надеяться вампирам нечего. Та пещера стала могилой и для вампиров. Не только для тех нелюдей, что погнались за проклятым златом, зубами и артефактами. Они похоронили заживо и надежду на спасение. Мы живём, не зная, что готовит завтрашний день. И гадим, не догадываясь, что отвечать придётся будущим поколениям. Нет. Не так. Гадим, зная, что придётся отвечать. Не знаем только грядущую цену творимому нами злу. Вампиры теперь знают. Запахнув плащ и надвинув капюшон, продолжила путь в одиночестве. Промозглый ветер рвал одежду, но тот холод, который ледяными когтями впился в сердце, никакая одежда согреть не могла. Больше я ничего не спрашивала.

Дождь закончился вечером, когда мы, уставшие и одуревшие от беспрерывной капели, выехали на другой берег Окуневки, в северной оконечности Славнополья, и свернули на дорогу к Лесицам.

Селище охотников и рыболовов славилось изделиями из меха. Меховые штаны, сшитые вместе с шубой, служили отличной защитой от ледяных ветров и стужи. Легкий, почти невесомый мех серебряннорогого оленя отлично защищал от дыхания Дедушки Мороза. Секреты мастерства передавались от отца к сыну, из поколения в поколение. Повторить шубу, вышедшую из-под умелых пальцев мастера из Лесиц, не получалось даже у эльфов. Подделки, хоть и грели, но трещали по швам после первого же дня пути, а обереги не только не оберегали, но и вопили на весь лес о лакомой добыче для хищников и нежити. Секреты выделки тончайшего меха с пустотелым волосом знали только в Лесицах. Поговаривали, в лесу было много скромных неприметных холмиков, под которыми покоились кости проходимцев, желающих вызнать тайну. В наших широтах только здесь можно было приодеться, если ёжики понесли вас в Хладный лес. Не сомневаюсь, у Ольги есть запасы волшебной тёплой одёжки, но, раз она не возражала против остановки, значит, ничего подходящего для прогулки в царство льда не было. Кроме того, в магических одеждах, шитых умельцами эльфами, в Хладный лес мог явиться только сумасшедший. На эльфийскую магию лес реагировал, как медведь на рогатину, ведь именно она сыграла решающую роль в победе над неумолимой смертельной стужей.

Послышался отдалённый лай, мычание, в тёмном небе уже можно было разглядеть неподвижные тонкие столбы дыма печных труб. Мы подъезжали к Лесицам. Поселение, дворов на сорок-пятьдесят, было огорожено высоким частоколом. У ворот позёвывал ражий детина в косоворотке, сидя на скамье под небольшим навесом из лапника. Стражник не стал интересоваться, кто мы, зачем и по какому делу. В Лесицах, вотчине мастеров, охотников и рыболовов, радушно встречали любого пришлого, были бы злотые. Селище разбойники обходили стороной. Лесичане могли так уши надрать любой шайке, что небо с овчинку покажется. Во время войн поселяне скрывалась в лесах при малейшей опасности, после жестоко мстя захватчикам и грабителям, нападая из лесной чащи и оставляя после себя лишь тела, которые с трудом можно опознать. Стражники-оборотни чуяли угрозу за десять вёрст, поэтому детина у ворот служил больше данью традиции, чем охране. Впрочем, традиции собирать медяки с приезжих не могут, да и указать голодным путникам путь в корчму тоже не в состоянии.

Детина потянул носом воздух, зевнул во всю пасть, показав белоснежные крепкие зубы, и продолжил созерцать закат. Вейр, уронив медяк в протянутую ладонь размером с лопату, предложил:

– Здесь корчма с отличным пивом. Переночуем, с утра за шубами, и дальше в путь.

– Ты иди в корчму и налейся пивом или вином по самые уши. Мне надо переговорить с местной ведой. Наедине, – буркнула я.

– А мне куда идти прикажешь? – прищурилась Ольга.

Я замялась. Не зная, как воспримет Светозара вампиршу и колдуна, я не хотела нарваться на отказ принять моих друзей.

– Подумаешь. Светозара много умнее тебя. Вперёд. Нам по этой улице, шесть домов, и налево, – Ольга пришпорила Шеду и ускакала, не дожидаясь ответа.

Огромные псы, каждый размером с телёнка, лежащие вдоль улицы белоснежными кучками, приоткрыв глаза, лениво проводили Ольгу взглядами, но лаем ронять своё достоинство не стали. Эка невидаль, вампирша. Но, завидев Севера, медленно, как в кошмарном сне, поднялись на ноги и замерли, глядя исподлобья и молча скаля клыки. Я похолодела.

– Ну, – тихо спросил колдун, разглядывая оскалившиеся морды, – что делать будем?

Север перекинулся, расставил лапы, вскинул голову и взвыл. Когда мои бедные уши наконец-то смогли слышать, истошное гоготание, кудахтанье, мычание и визг переполошенных хавроний перекликались по дворам, но голоса лесичан были громче всех. Не сказать, что обрадованные неожиданным вечерним выступлением местные жители оценили силу и мощь волчьей глотки. В хоре не хватало только лая. Я, онемев, смотрела, как собачья свора выстроилась в ряд, чуть ли не по росту, и преданными глазами уставилась на волка, виновато склонив головы. Север разглядывал псов, словно король подданных. Опять коротко взвыв, он лёгким шагом побежал посреди улицы, вслед за Ольгой, провожаемый покорными взглядами белоснежных четвероногих воинов. Заскрипев зубами от боли, я встала, подобрала сумки и подняла глаза на Вейра. Его колдунское сиятельство изволили веселиться.

То, что Ольга знакома с Светозарой, было неудивительно. Я должна была сразу сообразить. В исканиях вампиров куда только ёж не заносил, поэтому знакомство с местной ведой было вполне объяснимо. Я больше нервничала из-за Вейра, предположив, что Светозара колдуна и на порог не пустит. Я ошиблась.

– Здравствуй, Зореслава, – сморщенное, словно печёное яблоко, лицо старушки, с удивительно яркими голубыми глазами, расплылось в улыбке. – Заходите, гости дорогие, – она отошла от дверей, приглашая в дом.

Расслабившись, я поднялась по ступеням крыльца, вошла и положила сумки на лавку. Ольга уже сидела у стола и потягивала что-то из глиняной кружки. Ароматы трав, грибов и незатейливой еды напомнили о доме, кольнув сердце.

– Располагайтесь, – улыбнулась Светозара. Зубы были целы, несмотря на солидный возраст. Белоснежные волосы, заплетённые в толстую косу, уложенную вокруг головы, и удивительные искрящиеся улыбкой глаза, придавали ей вид милой и доброй старушки, что было далеко не так. Её прочили в Верховную, но она выбрала жизнь в глуши вместо радостей столичной жизни. Ходили разные слухи о причине отъезда Светозары из столицы, но правды не знал никто. Я должна рассказать ей про Лоринию. Тех вед, кто искренне сожалеет о своём выборе, отталкивать никто не станет. А те, кто избрал Жрицу… Лориния умела убеждать, как я почувствовала на собственной шкуре. К сожалению, уже причинённое зло не вернуть. Карать заблудших – не дело вед. Жизнь сама расставит всё по местам, но знать мы должны. Свои силы веды черпают от Природы-Матушки. Ведьмы – тоже. Ножом можно вскрыть гнойник. Можно и всадить нож в сердце. Силы ведьм усиливались кровавыми ритуалами и жертвоприношениями, отчего силы Жизни превращались в прямо противоположное. Ко всему, ведьмы обычно обзаводились помощником, злым духом или даже демоном, но с этими тварями могли совладать только весьма могущественные дамочки, за что и платили, когда не могли мирно уйти в Навь. Разобрать крышу, открыть дымоход – выпустить, освободить дух, который требовал расплаты за услуги. Грань между нами была очень тонка, почти неразличима, нас часто путали, прося приворожить, присушить. Навести порчу. Отомстить. Убить. Именно поэтому веды старались селиться подальше от людей. В костре одинаково хорошо горят как веды, так и ведьмы. Обозлённые, убитые горем крестьяне с горожанами вершат суд, не вдаваясь в тонкости. Веда, забывшая о своём предназначении спасать жизни, становилась ведьмой. Теперь к ним принадлежала и я, убив Лоринию, и не важно, что меня на это толкнуло. Жрецы внушают своей пастве подставить другую щеку, если заехали по роже. Какой бы выбор сделали они, окажись на моем месте?

Светозара проницательно глянула на меня, меча тарелки на стол. Перья лука, домашний горячий хлеб, козий сыр с росинками влаги, дымящаяся картошка с укропчиком, ломтики копчёного сала. Я, наслаждаясь, втянула ароматы. Изыски – изысками, но по родной, домашней неприхотливой еде я успела соскучиться. Вейр с Ольгой уговаривать себя тоже не заставили. С утра у нас росинки маковой во рту не было. Торопясь убежать от дождя, мы не делали остановок, лишь краткие привалы, чтобы справить нужду и слегка размять ноги. Пара сухарей, промокших под дождём, приглушить голод не могли.

После ужина я вышла на крыльцо. Стемнело, из-за туч не было видно ни звёзд, ни полумесяца, но слабый свет, лившийся из хлева, немного освещал двор. Тяжело вздохнув, я спустилась со ступенек и пошла к Светозаре.

Меня ждали.

– Ты, девка, голову ни себе, ни мне не морочь. Я тебе не тетка, кстати, как она там поживает, чтобы тебя воспитывать. Разберись сначала в себе, потом кайся. Может, и поймёшь, есть ли за что. Стара я уже сопли вытирать, – Светозара, сидя на скамеечке, вытерла руки рушником, погладила Пеструшку по гладкому чёрному боку и встала. Я вернула на место отвисшую челюсть.

– Так ты всё знаешь, Матушка?

– Знаю, – ворчливо ответила она. – Лориния уже давно убила сама себя. Злостью, ненавистью и жаждой власти. Она потеряла Дар. И обратилась к Жрице. Ненависть сожгла её. Жрица не благоволит к тем, кто обращается к ней от отчаяния, боязни смерти или жажды злата, власти и бессмертия. Ей тоже, как и нам всем, нужны любовь и уважение, а не пришлые с протянутой рукой со своими убогими желаниями. Пусти в сердце любовь, не плюй злобой в окно души, за которым Мир. Иначе будешь Видеть Жизнь через грязное стекло. Тогда все горести исчезнут без следа. Но, сначала разберись сама в себе. В своей ненависти. Задумайся о том, что часы Жрицы – время зачатия, рождения и смерти. Время любви. Потом, когда разберёшься, приходи, потолкуем. О Жрице, о Матери и о тебе.

– Если успею разобраться, – горько сказала я.

– Не ной! Мать знает, кому, как и когда помочь!

– Она молчит…

– Ты её просто не слышишь, – она подхватила ведро с молоком и шустро выбежала из хлева, оставив меня наедине с Пеструшкой, задумчиво жующей душистую траву.

– Вот и поговорили, – поведала я корове, погладив её по тёплой мягкой шерсти. – И что теперь делать прикажешь, а? Ты-то поняла хоть что-то?

Пеструшка глянула на меня влажными карими глазами, вскинула голову и замычала.

Всю ночь в небе гремела гроза. Отдалённые зарницы сверкали в ночном небе. Белое свечение разрывало мрак, сполохами освещая землю и превращая тени в густую, чернильную тьму, подчёркнутую ослепляющим светом молний. Как заворожённая, я смотрела на буйство стихии.

И начинала понимать.

Глава 18

В которой герои принимают участие в народных гуляниях

Дорога втягивалась в лес огромной чёрной змеёй. До Соленок, деревеньке по пути, оставалось совсем чуть-чуть. Лошади шли ходко, ровно, ускоряя шаг, словно знали, что впереди ждёт скорый отдых в теплом стойле и свежий овес. У меня болело все, что только может болеть. Колдун же с вампиршей и бровью не вели, словно день пути в седле был для них послеобеденной прогулкой, и я терпела, стиснув зубы. Лесицы остались позади, Ольга, всласть наторговавшись, скупила самый первосортный товар у кряжистого, невысокого краснолицего оборотня. Я невольно улыбнулась, вспомнив купца. Седой, квадратный Волчек, выпучив глаза, орал, стучал пудовыми кулаками по прилавку. Когда он в очередной раз громыхал по столу, вздрагивали, пригибали головы юркие подручные, выкладывали ворох мехов на прилавок и снова бесшумно исчезали в подсобке. Подпрыгивали счеты и бледнели от ужаса чернила, но против вампира не попрёшь. Ольга спокойно, нудно и непреклонно гнула своё, блестя разноцветными глазами. На месте Волчека я бы уже давно вытолкала взашей такую покупательницу. Перебирая серые шубы, Ольга тыкала изящным пальчиком в неровные швы и торчащие нити, утверждая, что купец и сам должен ей приплатить, иначе товар так и сгниёт на складе. Багровея до черноты, Волчек раздувался от гнева и разражался непечатной бранью. Я уже всерьёз начала опасаться за здоровье оборотня. Казалось, разрыв сердца и удар призраками маячат за его спиной, потирая руки в предвкушении. Безжалостная вампирша, не обращая внимания на хватания за сердце и опасную багровость лица несчастного торговца, принималась за очередную доху, дабы произвести тщательное вскрытие. Я жалась к стене, здраво рассудив, что к этой парочке лучше не приближаться, а то и мне на орехи достанется. Причём, от обоих. Хотя, судя по блестящим глазам обоих, перебранка доставляла и купцу, и Ольге немало удовольствия. Вейр, стиснув зубы, молчал, когда его в сотый раз заставляли переодеваться, меня же от бесконечных примерок бросило в жар. Не вытерпев пытки, я уже собиралась высказать Ольге все, что думаю, когда в лавку вошёл Север. Волчек выронил разнесённую в пух и прах несчастную шубу, которую обозвали ветошью и рваньём, и уставился на моего мальчика. Мальчик сытно позавтракал и пребывал в умиротворённом настроении. Дав себя погладить, потискать и попотчевать, Север шумно развалился посреди лавки и задремал. Расчувствовавшийся оборотень сбросил половину цены и тепло попрощался с нами, приглашая заходить ещё. Нет уж, дудки. Надеюсь, эти шубы нам больше не пригодятся. Частые прогулки в Хладный лес вредят здоровью.

Ритмичный стук копыт навевал сон, проплывающие багряно-жёлтые островки деревьев разбавляли серый пейзаж. Ветер холодил лицо, тащил по небу тучи. К ночи снова будет гроза, мы торопились, подгоняли лошадей, чтобы успеть в деревню до того, как с небес хлынут потоки ледяной воды.

День клонился к вечеру, когда мы въехали в деревню. Во дворах разрывались псы, провожая нас хриплым лаем, мычали не доенные коровы, у колодца скрипел одинокий журавль. Не толпились кумушки, не гоняла гусей хворостиной ребятня. Впереди слышался отдалённый гул. Недоброе предчувствие кольнуло сердце, я поторопила Севера.

На площади было черно от возбуждённой толпы. К столбу была привязана девушка лет двадцати, рядом высилась заботливо сложенная куча хвороста и брёвен. Толпа ревела, буйствовала, потрясала кулаками и швыряла отбросы в жертву. Яркая смуглая красота девушки резко отличалась от злобных простоватых лиц крестьянок, черные глаза смотрели с вызовом. Во рту торчала грязная тряпка. Рядом был разожжён костёр. Мужички суетились, заботливо раздували уголья, трудолюбивыми муравьями таскали охапки сена, не забывая прикладываться к огромной бутыли. Ветер помогал в праведном труде палачей, раздувая пламя.

– Токмо силою твоей, Всевидящий, можно вмешиваться в людские судьбы, а не безбожной ведьме! Гляньте, гляньте на этот грех во плоти, эти бесстыжие глаза ворога человеческого! – жрец с глазами бешеной собаки напрасно пытался переорать гомон разгорячённой толпы.

Юная ведьма подняла голову, глядя в свинцовое небо, не обращая внимания на неистового служителя культа и неблагодарных сельчан.

Я вклинилась в толпу, услышав о себе много лестного. Рядом пофыркивала Шеда, кося глазом на взбудораженных людей. Мне стало не по себе. Соленчане словно сошли с ума, потеряли разум. Казалось, какое-то иступленное безумство обуяло крестьян, требуя крови.

– Мерзкая ведьма! Почто Славко мого обидела? Не понравилась мужику, дак и что, силы мужеской лишать безвинного? – вопила бабища с тощей косой, мышиным бубликом закрученной на голове. Блеклые глаза в священной ярости чуть не вываливались из орбит, ядовитый дождь слюны брызгал на соседок.

– Да на твово Славко и овца не позарится! – хихикнула сухая, как вобла, пожилая тётка.

– Чего? Чего ты, выхухоль, тока что сказанула? – взвизгнула первая и со всей дури пихнула локтем тощую.

Толпа развеселилась, забыв на время и про жреца, и про ведьму. Я подъехала к пятачку перед столбом, где деловито сновали палачи и уставилась на жреца. Ольга застыла рядом, спокойная и невозмутимая, как озёрная гладь, лишь пальцы сжались на рукояти у пояса. Вейр развернул вороную и подъехал к пузатому лысому мужику, стоявшему на расчищенном пятачке около столба, я соскочила наземь и пошла следом.

Вейр спрыгнул с лошади, глянул на лысого:

– Что происходит?

– Та ниче, господин, Еленку вот жжем, – едва различимо сквозь гомон толпы ответил толстяк.

– Вижу. За что? Ты местный староста?

– Да, господин, староста я тутошний, Скориком кличут. А Еленка… Ну, поделом. Хотели мужики побаловать, шары позалимши, так шо ж их теперь, жизни лишать? Остыли уже, болезные, завтрева и похороним, на жальнике тремя могилками боле будет, – Скорик звучно высморкался в руку, вытер о засаленный камзол, вздохнул бочкообразной грудью, – А все она, Еленка, ведьма проклятущая.

Вейр, прищурив глаза, смотрел на старосту.

– Ежели бы не кочевряжилась, так и жила бы, сладко жила, – похотливо сверкнул мутными глазками Скорик.

* * *

Вейра затошнило. Одно и то же. Везде. Зло оказывалось не злом, а добро творило добрые дела такими методами, что злу оставалось только завидовать. Да, Елена была виновна в смертях, но она защищалась, как умела. Он испытал дикое желание схватить за остатки волос жирную тварь и засунуть лоснящейся рожей в костер. С трудом сдержавшись, он осмотрелся.

Полупрозрачные фигуры в темных одеждах до пят неслышно скользили в толпе. Жнецы. Пришли собрать дань. Деревня обречена.

И по заслугам.

Призрак отделился от людской массы, подплыл к нему.

– Вейр, – свистящий шепот отозвался легким покалыванием в висках и тошнотой в груди.

– Баале, – Вейр коротко кивнул.

– Ты не будешь вмешиваться, – складки капюшона шевельнулись, приоткрыв пустоту.

Вейр пожал плечами. Этих тварей он терпеть не мог, но разве можно винить волков за то, что они режут больных овец? Слуги Жрицы пришли собрать кровавую дань.

– Ваше дело и ваше право. Мое право – поступать, как мне вздумается, – он отвернулся от призрака. Скорик выпучил глаза на странного чужака, который разговаривал сам с собой.

– Не обманывай себя, ты знаешь, зачем мы здесь, – прошипела тьма.

– Вали, делай свою работу, – буркнул Вейр и взялся за переднюю луку седла.

– Господин, куда же Вы? – пискнул Скорик. – Щас само интересно будет, уже запалили ведь!

Всё. Терпение лопнуло. Вейр вынул ногу из стремени, развернулся и врезал кулаком в жирную челюсть. Схватил старосту за грудки и грохнул о землю с такой силой, что у того дух вышибло. Добавил ногой, сломав ребра.

– Иди ты, Скорик… поближе. Виднее будет. Если сможешь, тварь, – процедил Вейр, развернулся и пошел к жрецу.

Раньше бы он проехал мимо. Раньше. Но не теперь. На миг, на один страшный миг ему показалось, что там, у столба, она.

* * *

Когда Вейр размазал старосту по земле, я потеряла дар речи. Белое, злое лицо, глаза, в которых заледенела ярость. Его было не узнать. Даже когда мы воевали с Алоизием, он был более… человечным. Вейр рассек толпу, подошел к жрецу в некрашеной шерстяной рясе, и, без долгих разговоров, залепил кулаком в рожу, сшибив того с ног. Вопли об анафемах и ведьмах прервались, захлебнулись кровью. Гомон толпы стих, лишь стоны жреца и Скорика, да плач перепуганного ребёнка слышались в холодном вечернем воздухе. Я шагнула к Вейру. Он даже не глянул на меня, молча стоял, сверля толпу глазами, переводя взгляд с одного на другого. Толпа раздалась, попятилась, круг палачей ширился, редел. Вейр отвернулся и принялся отвязывать несчастную. Я мельком осмотрела стонущего жреца, который ничего, кроме брезгливости, не вызывал. Жить будет. Тишина взорвалась гомоном, выкриками и проклятиями. Вместо коня на пятачке стоял огромный волк, расставив лапы и скаля зубы. Вейр, не оборачиваясь, махнул рукой. Первые ряды попадали, волной силы разметало костёр, горящая солома полетела по площади. Я смотрела на людей и не узнавала. Звери. Охваченные жаждой убийства, ненавистью и злобой звери. Позади меня послышался стон и оборвался. В толпе ахнули, загомонили. Я мельком глянула назад. Жрец уже ничего сказать не сможет. Ольга снесла ему голову. Кровь толчками выливалась из шеи, заливая пожухлую траву, впитываясь в землю. Я сглотнула.

– Да что ж это такое деется, люди добрые! – мужичонка в драной телогрейке, схватив топор, валявшийся на земле, ринулся к нам и упал, покатился, сметённый с ног заклинанием. Толпа раздалась. Кричали дети, стонали мужики и бабы, переглядываясь между собой. Потрескивали догорающие ветви, запах костра щекотал ноздри. Сверкнула Ольгина спица, очертив круг. Стало тихо. На нас смотрели сотни глаз. Юная ведьма растирала запястья, не глядя на односельчан. Кто отводил глаза, кто хмуро и тихо ругался, кто-то стонал, но выкриков «сжечь» и «распни ведьму» я больше не слышала. Люди словно приходили в себя.

В глубине пустынной улицы показалась седая, сгорбленная фигурка, закутанная до пят в серый платок. Она шла, еле-еле переставляя ноги, опираясь на палку, медленно, неотвратимо, как сама судьба. Сельчане, один за другим, поворачивали головы, пятились, глядя на старуху. Ветер развевал её белые длинные волосы, клубился пылью у ног. Она шла, глядя черными провалившимися глазами, останавливалась около каждого, подолгу всматриваясь в лица. Мужики отводили глаза, женщины бледнели, краснели, расступались. Елена, растолкав односельчан, подбежала к старухе, обняла:

– Баба Неча, как же ты, быть не может…

Старуха отмахнулась от неё, тяжело оперлась на палку:

– Такая ваша благодарность, люди добрые? – «добрые» она прошипела. – Только я помирать, значит, собралась, вы, как трупоеды, на девку набросились? Прокляну!

Толпа молчала.

– Вам, незнакомцы, спасибо, – она хмуро глянула на нас, – если бы не вы, попалили бы девку, как пить дать. Одни такие мать её по ветру пеплом развеяли, Еленка у меня схоронилась, теперича эти… Ты, боров, – она вперилась глазищами на белого, как мел, старосту, сидящего в грязи. – Ежели бы не Еленка, дочь твоя бы на том свете была. Ты, Варвара, рази ж не она у постели Марыськи дневала и ночевала? Э… да что там, вам, воронам, толковать! Мало мне осталось, да и не вразумить вас, нелюдей…

Лицо веды посерело, скривилось от боли, она зашаталась и стала заваливаться набок. Вскрикнув, Елена подхватила падающее тело, на помощь подоспел Вейр.

– Я её отнесу в ближайший дом, ты, Ольга, присмотри здесь.

Вампирша кивнула, сверля разноцветными глазами толпу.

Я не могла понять, что меня тревожит. Неча обречена, её время пришло. Она знала об этом и не пожалела себя, лишь бы добраться до площади. Есть одно зелье, которое поставит на ноги умирающего, но полноценной жизни у него будет немного, от силы часа два. Глаза веды и цвет лица сказали мне все. Скорая смерть Нечи не могла так сильно меня беспокоить – нам, ведам, к смертям не привыкать. Да и Север скалил зубы, хотя, вроде бы, никто никого жечь больше не собирался. Я чувствовала опасность. Смерть. Закрыла глаза и осмотрелась.

Призраки. С десяток серых хламид вились над площадью. Головы в капюшонах, из-под которых смотрела сама Тьма, поворачивались, осматривая людей, словно выбирая жертву. Внешне они походили на аггелов, но, если гады были изгоями в мирах, то эти были цепными псами Жрицы. Жуткая смерть Лоринии – их лап дело. И моих.

Я слышала о них, но сталкивалась впервые. Жнецы. Где зло, кровь и невинные жертвы, там могут появиться они. И, тогда… Такие дома, места и селения называли проклятыми и обходили стороной. Только огонь мог очистить, спасти, но Елена жива! Жнецы пришли собрать дань, но остались с носом. Призрак подплыл ко мне, повернулся, глянул жуткой пустотой. Север прыгнул, тень отшатнулась, зависла в воздухе. Я пошла в дом, где скрылись Вейр с Еленой, не оглядываясь на жнецов. Не мы им были нужны. Север, то и дело, оглядываясь и скаля зубы, потрусил за мной. Люди молча уступали дорогу, не глядя в глаза.

* * *

Румяная молодуха в цветастом платке суетилась у стола, накрывая ужин, то и дело поглядывая на лавку, где лежала старая веда. Елена, сидя на постели, держала умирающую за руку, тихо шмыгая носом. Покрасневшие глаза и отчаявшийся взгляд резанули по сердцу. Она не плакала там, у столба, и умирала от горя сейчас. Вейр сидел на лавке у двери, разглядывая разбитые костяшки пальцев и не говоря ни слова.

– Елена, ты знаешь, что она приняла «розгу»?

– Знаю. Я прятала, она нашла, – ответила она. – Мне пришлось укрыть Нечу в подполе. Пока ставила защиту, сама задержалась, не успела, вот меня и… а теперь она умрёт. Из-за меня!

– Не из-за тебя. Просто пришло её время, она не стала цепляться за жизнь, чтобы помочь тебе, – мягко сказала я.

Елена кивнула, глядя на умирающую. Дышала Неча тяжело, с хрипами, скрюченные пальцы дрожали поверх шерстяного одеяла.

– Тебе нельзя здесь оставаться. Рано или поздно припомнят.

Елена покачала головой:

– Пока не отойдет, я не уеду. Да и некуда.

Я покопалась в сумке и протянула амулет девушке:

– Возьми. Поедешь в Миргород, там найдёшь местную веду, Лидию. Отдашь ей это, она примет тебя, как родную. И… передай, что я её очень-очень люблю.

Она посмотрела с благодарностью и взяла амулет.

– Вейр!

– Что? – он соблаговолил открыть свои серые глазищи.

– Ты знаешь, что.

Он откинулся на стену, закрыл глаза и буркнул:

– Даже не думай. Деревне не помочь. Они сами накликали на себя беду. Чаша переполнилась, теперь им остаётся только молиться новым богам.

– Ничем?

– Ничем, – отрезал он. – Скажи, девка, капище пожгли?

Молодка выронила нож и круглыми от ужаса глазами уставилась на колдуна:

– Та жрец всех подбил. Опоил, окаянный, и повёл рушить. Это, что же, господин, такое деется? Что же нам теперь, помирать?

Вейр молчал. Молчала я, молчала Елена. Лишь хриплое дыхание умирающей слышалось в мёртвой тишине. Хозяйка села на лавку у стола, переводя взгляд голубых глаз с одного лица на другое, словно начиная понимать, и всё же, не веря сама себе, и тихо, пронзительно завыла. Открылась дверь, в комнату вбежал русоволосый мальчонка лет семи.

– Ма, ты чего? – он кинулся к ней, обхватил руками, она зарылась лицом в его волосы, давясь слезами.

– Уезжайте, – глухо сказал Вейр. – Больше ничем не помочь. Мы можем поставить защиту, но дожди, снег и ветер ослабят её со временем. Любая щель, и тогда удар будет в сотни раз сильнее.

Мать кинулась, тихо завывая, в другую комнату. Заскрипела, грохнула крышка сундука, на пол полетели платья, тулупы и рубахи.

– Нам тоже нельзя оставаться, – устало сказал Вейр.

– Людей надо предупредить.

Он пожал плечами.

– А ты, ты ничем помочь не можешь? Вы же Жрице служите… – я не могла смириться с тем, что мы бессильны, и цеплялась за соломинку, в душе понимая, что выхода нет. Магия не всесильна.

– Жертва была назначена и не принесена. Вспомни, как мы с тобой встретились, – он встал, взял сумку и вышел.

Елена сидела, держа руку Нечи, глотая слезы. Тяжелое дыхание становилось тише, слабее. Вздох, ещё один, и веда ушла. Елена всхлипнула, упала на грудь мертвой и замерла, обнимая руками худенькое тело. Я вышла, осторожно прикрыв дверь. Присев, погладила Севера, дремавшего у крыльца. Ветер гнал пыль, поднимал крохотные смерчи. На площади было пусто. Жреца унесли. Я поежилась. Ольга. Зачем она так? Хотя, с его смертью морок у людей прошел… Если в городах жрецы, колдуны и веды худо-бедно поддерживали видимость мира, то по окраинам королевства власть постепенно захватывали слуги Всевидящего. Не жалея никого и ничего. Колдуны и веды поклонялись Матери и Жрице, древним богиням, которым когда-то поклонялся и наш народ, но жрецам была нужна постоянная подпитка силы. Сила веры. Страшная сила, сметающая с лица земли государства и народы, перекраивающая мир на свой лад. Я боялась даже думать, что о богинях когда-нибудь будут вспоминать лишь маги и ученые сухари, разглядывая уцелевшие свитки летописей.

Я посмотрела в грозовое небо. Пахло дождем. Скоро, совсем скоро хлынет ливень, смывая с земли кровь, стирая следы, но ему не под силу прогнать жнецов.

Я видела. Видела, что будет.

Там, где была деревня Соленцы, лишь воет ветер. Скрипят двери брошенных домов, тлеют тела мертвой скотины и кружится колесо старой мельницы, оставшейся без хозяина. На жальнике белеют покосившиеся кресты, неглубокие, свежие могилы чернеют сквозь тонкий слой снега. И вороны. На крышах, журавле колодца, заборах и телах, лежащих, где ни попадя. Мор тяжелым размашистым шагом вошел в деревню и безжалостно выкосил всех.

Это будет. Будет скоро. Говоря «накликать беду», мы не знаем, о чём говорим. Соленчанам предстоит узнать, если не покинут обреченную деревню. Уедут не все, не все поверят. А мы не можем задерживаться. Я смотрела, как тень вьется у ближайшего дома. Встала и пошла делать хотя бы то, что могу. Увиденное не оставляло надежды, но просто так уехать и не сделать ничего, я не могла.

Открыв калитку, я прошла по песчаной дорожке и постучала в дверь.

Глава 19

В которой Вейр узнает, что колдуны тоже люди

К вечеру резко похолодало. Сырость пробирала до костей, туман змеиными кольцами вился на ветвях, стлался по земле, окутывая лес серой мглой. От унылого карканья вороньих стай хотелось выть. Десять дней. Десять ночей, из которых две без сна и продыху мы держали оборону. Слава Всевидящему, мы были начеку, но нервишки аггелы нам попортили изрядно. Как можно отдохнуть, если на тебя из-за незримой стены пялится нечто, светя багровыми глазками? Если первую ночь я даже умудрилась немного вздремнуть, то на вторую гады устроили такой дикий концерт, к которому присоединилась вся лесная нечисть, что у меня уши заложило. Какой уж тут сон… Север больше не вмешивался, видно, решил, что круг вполне надёжен, и нам ничто не грозит, или, может, поблизости не было его собратьев. Разговаривать, к сожалению, он не умел. Или не желал. Его храп гармонично сливался с визгами, воплями и завываниями лесавок, кикимор, а соло мавки было выше всяких похвал. Арбалета Вейра они боялись, как огня, но болтов было мало, а этим душкам, если прибить, на смену прилетят новые. К этим я хоть притерпелась, даже начала различать. Один был подлиннее, голосок был тоньше, пронзительней и скрипучее, чем у второго. Солировал длинный, колобок больше подмаргивал в такт и махал крыльями, эдак, глядишь, и подружимся, хотя смешного было мало. От присутствия этих тварей меня все равно пробирал липкий, мерзкий холодок. Бояться нечисти и тварей из иномирья что для вед, что для колдунов, что для шаманов – смерти подобно. При нашей первой встрече я дала маху, но сама же себя и извинила, списав прокол на неожиданность и усталость после боев с упырями. Страх – пища, корм, жизненная сила для этих тварей. При встрече с нежитью обычный смертный испытывает такой ужас, когда ни с места двинуться, ни языком пошевелить. Призраки питаются им, становясь сильней, злее и, чем кошмарнее дух, тем больше подпитки. Страх, горе, злость, ненависть – воздух, которым они дышат. В народных байках есть хороший сказ про то, как молоденький жрец прибил ведьму, когда та перепутала его с конём, и должен был по воле её отца отстоять у гроба три ночи. Страх, а не чудовище, которое призвала ведьма, убил его. Если бы не страх, он бы жил.

Вейр вычитал в книге Жрицы, которую я спёрла у колдунов, рецепт избавления. Простенький, немудрёный, но который нам, то есть особенно мне, не подходил ни ухом, ни рылом. Одни ингредиенты чего стоили. «И бери ты пригодную оболочку, полдюжины грудных младенцев от чрев проклятых, и драконью сушёную руду». Выслушав начало, я вежливо попросила колдуна дальше не продолжать, а он так же вежливо ответил, что не может, так как только начало благодаря мне и имеется. И одарил своим коронным взглядом «моя жизнь кончилась, когда ты родилась». К… колдун.

Как же нам справится с этой напастью? Привязку можно оборвать двумя способами. Убить мага, который наслал, или нить разорвёт смерть приговорённого, на кого направленно. Маг и так уже мёртв, а смерть приговорённого ни мне, ни Вейру не подходила по вполне понятным причинам. Даже если тварям скормить одного из нас, по силе, которая для них как след для гиен, они будут преследовать и второго до победного конца. Значит, только избавившись от смешения сил, я избавлюсь и от проклятья Алого. А после гады доберутся до Вейра, я стану им не нужна…

Нет. Спасти себя, взяв жизнь взамен, это мы уже проходили.

Ольга заставила нас нацепить амулеты от злых духов, обронив вскользь, что, если мы против, есть и другой способ. Я только хотела было возразить, что скоро буду позвякивать при ходьбе, но, услыхав методу, быстро, молча и послушно напялила побрякушку, едва удержавшись, чтобы не попросить и вторую. Ещё бы, клеймо из рун на солнечное сплетение неприятная процедура, не говоря уже о том, что лишишься магических сил. Одна радость в теперешней поездке – сходить в кусты можно было с Ольгой, не затевая войн с Севером и колдуном. Ну, с лишайной овцы хоть шерсти клок.

Заброшенный тракт, поражавший количеством ям, колдобин и рытвин, вконец размок от дождя. Мы держали путь к северной башне. Последний оплот жизни на границе с царством льда и смерти. Хутора и крошечные поселения с нехитрыми радостями вроде баньки и пуховых перин остались далеко позади. Я мужественно пресекала мысли о горячей воде и теплом рушнике, пахнущем лавандой, и без того было тошно. Вейр с Ольгой отсутствие удобств переносили на диво легко. Аристократической выдержке можно было только позавидовать. С каменным лицом делать вид, что от тебя пахнет розами, а не лошадиным потом – это требует воистину королевского достоинства. На солнце пятен не видно. Мы с Лидой мраморными ваннами с горячей водой похвастаться не могли, но ежедневные обтирания и банька раз в неделю приучили меня к чистоте. Да и не только банька. Тетка, раз увидав, как я грязными руками после прополки огорода перевязываю рану сверзившемуся с дерева мальчонке, молча отогнала меня прочь. А потом так выдрала хворостиной, что и теперь при взгляде на черные ногти моя пострадавшая часть тела начинала гореть огнём, словно выпороли меня только вчера, а не много лет тому назад. Я вздохнула. Покидать родные стены надолго нам нужды не было. Миргород небольшой городок, и мы без труда могли добраться до болящих. А батюшка-лес, щедро одаривающий травами, кореньями, грибами и ягодой, всегда был рядом. Поэтому тяготы долгого конного перехода я переносила, по собственному разумению, как подобает настоящим героям-стоикам.

Лошади нехотя месили грязь, словно понимали, что каждый шаг приближал к Хладному лесу. Шеда из белоснежной красавицы превратилась в бледную моль, а вороная Вейра показывала норов всякий раз, когда колдун торопил кобылку. Лишь неунывающий Север бежал так, словно под копытами была крепкая, сухая земля, а не грязь по колено. Глубину месива я измерила лично, когда Север сменил облик и драпанул в небольшой соснячок, заинтересовавшись мелькнувшей тенью.

Я поднялась, осмотрела плащ, сапоги, бросила взгляд на сумки, плавающие в луже, отряхнулась как могла, и побрела к поваленному дереву, лежащему у дороги. Вейр гарцевал поодаль, разглядывая мокрую меня, но высказываться по поводу полётов в грязь не стал. Со стороны я себя не видела, но догадывалась, что добротой и радостью окрестности не озаряю. Ольга молча полезла в сумку за новым плащом. В торбе вампирши умещались меховые одеяла, неисчерпаемый запас плащей и куча тёплой одёжки. Это только то, что я успела углядеть. Что ещё скрывала волшебная безразмерная сумка, оставалось только догадываться. Из второй сумки-близнеца Ольга извлекала крупы, вяленное мясо, приправы, соль и диковинные травы, из которых варила горький темно-коричневый напиток, придающий бодрость и силы. Пила я его залпом. Как веда, я отлично знала, что самое противное на вкус и есть самое полезное. Знание отвар слаще не делало.

Я уселась на мокрый ствол, сняла сапог, вылила воду и взялась за второй. Север вынырнул из леса, прижав уши, и уставился на хозяйку, то есть меня, подбиравшую наиболее меткие слова, чтобы выразить вежливое недоумение как его неожиданной сменой облика, так и, собственно, полётом этой самой хозяйки в грязь. Я поманила его пальцем. Север склонил голову, словно размышляя, дороги ли ему шерсть и уши, как память, или пара выдранных клочьев особого урона серой шкуре не нанесут. От безмолвной темпераментной беседы меня отвлёк вскрик Ольги. Белый, как полотно, Вейр сполз с лошади, покачнулся, но устоял, схватившись за седло. Вампирша, молнией соскочив с лошади, успела подхватить обмякшее тело. Колдун коротко простонал и потерял сознание. Выронив сапог, я подорвалась и подбежала к друзьям. Я осматривала Вейра вторым зрением, шестым чувством, всем, чем одарила меня Мать. И наотрез отказывалась верить тому, что Ведала.

– Готовь лежак. Его перевозить нельзя, пока не отлежится, – проговорила Ольга, осторожно садясь на покинутое мной бревно и держа колдуна на руках, словно младенца.

Я развила кипучую деятельность, стараясь отвлечься от черных мыслей. Вбить кол, натянуть, нарубить, постелить, разжечь. Я металась, позабыв про слякоть, грязный плащ и ледяные промокшие ноги. Когда Ольга, кашлянув, напомнила, что мне надо переобуться, я лишь прошипела подслушанное у Вейра замысловатое ругательство и продолжила разбивать лагерь, словно наскипидаренная кошка. Север наволок ветвей из лесу и закончил вклад в обустройство лагеря здоровенной дохлой вороной. То ли пытался загладить вину, то ли на наваристую похлёбку бессознательным колдунам. Нет, малыш, теперь Вейру может помочь только дракон. Пути назад нет. Если ящерица-переросток вздумает цену себе набивать или кокетничать, я не я буду, если не вырву рецепт спасения. Будет артачиться – вместе с бесценными драконьими зубами.

* * *

Мы сидели возле небольшого костра, разложенного за навесом от дождя, и молчали. Ольга кашеварила, а Север, словно ретивый ученик-поварёнок, бдительно следил за приготовлением нехитрого обеда. Я вглядывалась в посеревшее, измученное лицо Вейра, укрытого меховыми одеялами. Он тяжело, с хрипами, дышал. Ему было больно.

Я достала небольшой деревянный ларец. Тот самый крайний случай настал. Вытащила мешочки с готовыми порошками и стеклянные палочки. Смешав зелье, подняла голову и встретилась взглядом с глазами цвета грозовой тучи.

– Как отрава, в самый раз? – Вейр скривил губы в слабой тени прежней ехидной ухмылки.

– Знаешь, я жду не дождусь, когда же мы в ледяном лесу окажемся, – задумчиво ответила я, нюхая густую зеленоватую жидкость в крохотной плошке. Вроде, получилось. Можно приступать к лечению несносных колдунов.

– Зачем?

– Не терпится увидеть тебя в виде ледяного монумента с навек примёрзшим языком.

Тихий смех, перешедший в кашель, отозвался во мне глухой, ноющей болью. Его голос. Чудный, глубокий бархатный голос умер. Вейр охрип.

Я подошла к лежанке и протянула ложку:

– Пейте, Ваше Черное Великолепие. Чтоб Вас ёж задрал, – поразмыслив, я решила не перебарщивать и отказаться от битья челом.

– Первый раз слышу от тебя разумные речи, – прошептал колдун.

Я молча смотрела, как осторожно, словно в ложке была гремучая смесь, он поднёс лекарство ко рту дрожащей рукой и выпил. Сморщился, закрыл глаза. И уснул.

Ночью выпал первый снег. Мягкие, неторопливые белые хлопья оседали на ветвях, земле и лошадиных попонах, превращая ночной лес в чудесную жутковатую сказку. Вейр то впадал в забытьё, то лежал в оцепенении, изредка приходя в себя, чтобы узреть меня наготове с очередной ложкой отвара.

Прискакали наши хламидиозные друзья и привычно стали изображать из себя ворон. Я тихо, чтобы не разбудить Вейра, но разборчиво провела с гадами разъяснительную беседу, после чего они, немного поскандалив, предпочли нас сегодня больше не беспокоить. А то, как же. Мат – колдовское слово, доступное любому смертному. А уж в устах колдуна или веды – просто убойная сила.

Вейр лишь под утро успокоился и заснул крепким сном, который я не стала тревожить. Лихорадка ушла, словно и не было, но я знала, что это ненадолго. Меч судьбы? Нет. Топор палача. Голова уже на плахе и руки связаны за спиной. Я поёжилась, плотнее закуталась в плащ, подбросила веток в костёр и незаметно сама для себя задремала.

– Подъем, – Ольгин голос вспугнул сон.

Застонав, я приоткрыла глаз. Утреннее солнце окрасило небо серебром и превратило снег в грязь. Ещё день пути по слякоти и бездорожью. Север, дремавший рядом под одеялом, потянулся, завозился, едва не расплющив меня, и снова захрапел. Простонав, я надвинула капюшон на глаза, чтобы спрятаться от неярких лучей. Лечить силой я не рискнула, поэтому всю ночь мешала, отмеряла, грела и вливала отвары в сонного колдуна. Влила столько, что Вейр должен был позеленеть и пустить корни. Колдун вяло сопротивлялся, но победила молодость. Выслушав с чувством продекламированные отборные ругательства, он уважительно глянул, открыл рот и больше не перечил лекарю, решившему залечить его до смерти. Пробдев всю ночь над больным и проведя разъяснительную беседу с аггелами, я была выжата, как половичок, поэтому будить меня в такую рань не смели ни солнце, ни волки, ни немощные колдуны. Подняв голову, я глянула на больного. Кроме лёгкого нездорового румянца, больше ничто не говорило о болезни. Светло-серые глаза смотрят, как всегда, с лёгкой высокомерной издёвкой. Значит, их колдунским высочествам полегчало. Я пожелала всем спокойной ночи и рухнула на походную постель, укрывшись с головой и не собираясь вставать до скончания века.

– Подъем, – повторила безжалостная вампирша.

Ей бы в мастера заплечных дел…

Аромат бодрящего зелья перебил запах хвои, палой листвы и морозного воздуха. Снова в путь. Который может стать путём в никуда. Я села, еле спихнув с себя волчью тушу, и осмотрелась. Под порывами лёгкого свежего ветерка последние мокрые, тяжёлые листья падали наземь, напомнив, что зима не за горами. Свинцовые тучи нависали, но робкие лучи солнца, пробившиеся сквозь прорехи в небесной шубе, обещали первый солнечный денёк за сто лет ненастья. Повеселев, я встала и отправилась в кустики.

Вейр ни словом, ни взглядом не дал понять, что творится у него на душе, словно вчерашний день был всего лишь кошмаром. Из собственного опыта я знала, что настоящие мужчины выслушивают смертельный приговор, оставаясь в образе сурового воина, принимающего удар судьбы молча, с достоинством и не проронив скупой слезинки. Единственное, что они могли себе позволить, это надраться до положения риз и разгуляться напоследок с шальными девицами. А вот если болячка была пустяковой, то вместе с главным страдальцем должны были страдать и все, кто находился по доброй или не очень воле рядом. На жалобы и нытье негласный мужской запрет в этом случае не распространялся. Лида, услыхав стенания «завтра я помру навсегда» только хмурила брови и с сочувствием посматривала на домочадцев мученика. Вернее, мучителя. Бесконечные душераздирающе вздохи, капризы, требования разносолов, сдувания пылинок с больного тела и обязательных сочувствующих взглядов даже святого могли довести до мыслей о топоре и ядах. Особо находчивые и жрецов умудрялись зазвать, чтобы окончательно войти в образ и успеть при жизни насладиться посмертными почестями. Впрочем, должны же быть у мужчин свои милые недостатки. За это и кормим вкусностями, терпим недолгие капризы и дуем на царапину на любимом пальце. У нас, женщин, хоть есть отдушина в виде слез и истерик, которые чуть-чуть облегчают боль. Поразмыслив, что могу услышать в ответ от Вейра на совет порыдать нам с Ольгой в жилетку, я решила поступить, как подобает взрослой мудрой женщине. То есть промолчать.

Свернув лагерь, мы тронулись в путь. Колдун щеголял в толстенной кофте из собачьей шерсти, лишь глаза поблёскивали над пушистым высоким воротом. С разъярёнными женщинами не поспоришь. Он долго сопротивлялся, хрипло поминая заботливых куриц и не совсем умных гусынь, но угроза двух выведенных из себя ведьм пустить по ручью весь запас белоснежных рубашек всё-таки возымела действие. Маленькая победа подняла дух нам с Ольгой, и мы тронулись в путь, обсуждая тонкости врачевания хрупких мужских организмов, сопровождаемые возмущённым молчанием колдуна. Лесавицы, скоморы и прочая лесная неживая живность шуршала в кустах, но пообедать аппетитными путниками так и не отважилась. Напасть на колдуна с вампиршей могла только совсем сбрендившая очумевшая нежить, которая обезумела от голода. Я уже не говорю о Севере, который поглядывал по сторонам в поисках бегающей, прыгающей и летающей еды. Я всякий раз вздрагивала, когда он перемахивал через лужи и ямы, помня о недавнем полете в грязь, но плотно позавтракавший Север вёл себя, как подобает приличным и воспитанным коням. Вот только надолго ли? Подмёрзшая за ночь дорога ковром стелилась под копыта, орали в кустах птицы, лоскутков бирюзового солнечного неба становилось всё больше, Вейр не терял сознания, у меня ничего не болело, аггелы днём не разгуливали, поэтому горести вчерашнего дня скрылись в тумане. Время печалиться и рвать волосы на себе и друзьях ещё будет.

Нас ждал Хладный лес.

* * *

Север гарцевал на месте, а я, недоверчиво разглядывая открывшийся взгляду с вершины холма дом, во второй раз переспросила:

– Башня?

– Башня, – подтвердила Ольга.

Башня башней не была. Добротно срубленный дом, на который я смотрела, совсем не походил на бастион, способный выдержать натиск чудищ, которым вздумается размять руки, ноги, крылья и прочие разнообразные части тела. Обычный дом, каких десятки в селениях, но там, вдали, за пустынным черным полем, до самого горизонта простирались искрящиеся на солнце ледяные свечи замёрзших навек сосен. Хладный лес, словно волшебное кружево, укрыл землю необъятным пологом льда и снега. Лошади пофыркивали, переступали с ноги на ногу, но противоестественная тишина, звенящая в ушах, разбавленная привычными звуками, от этого казалась ещё страшнее. Не летали птицы, не мелькали белки и не бродили через дорогу солидные семейства ёжиков, даже шум ветра в ветвях стих. Тронув поводья, мы начали медленный спуск под тревожное всхрапывание лошадей.

* * *

От печи веяло теплом, по комнате неспешно плыл аромат грибной похлёбки и свежевыпеченного хлеба. После бани я чувствовала себя самым счастливым человеком на свете. Понимая, что это может быть последняя настоящая помывка в моей жизни, я ожесточённо тёрла и скребла себя, угомонившись только после глубокомысленного колдунского замечания, что на ледяных статуях грязь не видать. Окутанный паром, он восседал на втором полке, словно бог шаек и берёзовых веников, облачённый в тогу из простыни. Север омовение совершать не стал, он предпочёл остаться у печи, наблюдая за приготовлением ужина.

Ольга изящной кошечкой растянулась под самым потолком и блаженствовала, игнорируя нашу добродушную перебранку. Чем ближе мы были к разгадке исчезновения её сердечного друга, тем молчаливее и задумчивей становилась она. Банник так и не показался, предпочитая не попадаться на глаза колдуну с вампиршей, следуя примеру сообразительной нечисти в лесу. Века не проживёшь, если лезть на рожон. Намывшись и напарившись до позеленения, мы вернулись в дом к хлебосольному хозяину.

– Вы уверены, что из лесу никто ещё не возвращался? – допив медовуху, спросила я Шенва, нашего гостеприимного хозяина.

Тощий старый колдун с огромной залысиной, закутанный в мантию болотного цвета, походил на скелет. Угольки глаз вспыхнули:

– Да как же я могу быть уверен, веда? Сего никто не знает. Забрать коней на обратном пути обещают, но ещё ни один не вернулся. Ногир ждёт год, да и отводит к своим осиротевшую животину. Такой уговор.

– Ха! – подал голос Ногир, слуга Шенва. – Годину назад тут таки чучела прибрели, шо осесть и выпасть!

Колдун поморщился.

– Карлы. Всё им неймется, крючконосым! Притаранили огроменный отрез шелка на веревках и плетеную корзину, – проворчал Ногир, – влезли скопом внутрь, как яйца у бабы в лукошке, зажгли хреновину под тряпкой и улетели жопы морозить.

Ольга вскинула голову:

– И что?

– Што – што? Обратно есчо не прилетели, дурни длинноносые. Носы длинны, а ум и хвост короток, – слуга схватил миску с похлёбкой, шумно отхлебнул. Шенв снова поморщился, но промолчал.

Ногир был холмовиком, а спорить с подземным народцем было себе дороже. Росточком мне по пояс, бородатый лопоухий гном походил на ребёнка-старичка, которому бабушка отродясь не читала сказки про доброе и светлое. Разве что они вместе изучали трактат по разделке туш. И, вообще, если у холмовиков и были бабушки, то доводились близкой родней людоедам.

– А вы не слыхали и не видали ничего странного лет пяток назад? Может, что-нибудь припоминаете? – спросила я, предлагая Северу ломоть хлеба. Волк нехотя обнюхал корочку, словно размышлял, так ли он голоден, чтобы есть нечто, не похожее на мясо. Осторожно взял хлеб и лег рядом, уронив ломоть между лап, но есть не стал, привереда.

– А то! – обрадовался Ногир. – Так пыхнуло, отсель видно было, ведьму в печёнку!

Ольга побледнела. Вейр насторожился.

– А вот и врёшь. Что отсюда можно увидеть? – поддела я гнома.

После длительного возмущённого бульканья и сопения Ногир выдохнул:

– Ты, девка, языком лучше пол подметай! Проку больше будет! Не видали мы ничего? Мы! Не знаем? Да? Да я такое видел! Если бы ты видела, штаны бы промокли!

– Ног, помолчи, – поджал губы старый колдун.

– А не надо молчать, – зазвенел натянутый, как струна, голос Ольги. – Я и так знаю. Пять лет назад отряд жрецов совершил набег на окрестные хутора, согнав взрослых и детей, как скот, на древнее капище. Им нужны были дети. Дети с силой. Таких оказалось всего два. Остальных, как нераскаявшихся идолопоклонников, они … уничтожили. Убийцы не спешили скрыться, не ожидая, что в глухомани сыщется заступник. На беду, неизвестный благородный идиот оказался рядом и не мог не вмешаться. Он не знал, что неподалёку орудовал ещё один отряд чернорясых. Оставив за собой десяток трупов длиннобородых, Кин… неизвестный был вынужден отступить в лес. Я всё правильно сказала? – змеиные зрачки сузились до толщины волоса, костяшки впившихся в столешницу пальцев побелели.

– Ты, вампирша, всё верно баешь. Чего тады спрашивать? – дрожащим голосом спросил холмовик.

– Ольга, – прохрипел колдун тихо.

– Я уже сто лет как Ольга! – взвилась вампирша. – Эти выродки убили всех на капище, когда люди отказались отречься от веры в древних и отдать детей! Жрецы посмели применить силу! Мы видели то, что осталось. Когда тебя убивает твоя же сила веры…

Она долго молчала, глядя вдаль пустым, отстранённым взором, лишь пальцы сжимались и разжимались, словно пытались нащупать рукоять меча.

– Я долго живу. Я чего только не видела… Но седых детей… мёртвых седых детей я не видела никогда, – глухо проговорила она, встала, взяла плащ и вышла из дому, аккуратно прикрыв дверь.

Воцарилась тишина. Лишь стук сердца отмерял крохи времени, и где-то там, в небытии, призраки мёртвых молили об отмщении, отозвавшись на сказ о своей страшной судьбе. Я встала и вышла вслед за Ольгой в прохладную ночь, не в силах больше выносить тишину склепа.

Уселась рядом с подругой, прижавшись плечом. Не всегда нужны слова.

Гавкнул цепной пёс, из дому вышел Север, потянулся и лизнул вампиршу в лицо. Та не ответила. Волк боднул её головой. Ольга покачнулась на ступенях. Боднул ещё раз, и ещё, навалился тушкой, и, наконец, смеющийся клубок покатился по двору.

Встав, Ольга отряхнула комья земли с плаща, притянула Севера за уши и звонко чмокнула его в морду.

– Спасибо, безобразник! Жаль, тебя с нами тогда не было. Может, поэтому мы и не нашли следов Кина? Ты мне поможешь? – склонив голову почти к самому волчьему носу, Ольга пристально посмотрела в янтарные глаза.

Север не отводил глаз. Они словно вели немой разговор, слышимый только им двоим. Волк сел, облизнулся и мотнул головой. Я улыбнулась.

– Оль, неправда твоя.

– Что, неправда? – она резко обернулась.

– Тебе не сто лет.

Она немного расслабилась.

– А сколько?

– Девяносто девять.

Захохотав, она взбежала по ступеням и скрылась в доме. Север последовал за ней.

Я сидела и любовалась звёздами, мерцавшими над сияющим в ночи призрачным бело-голубым лесом. Затявкал вдалеке койот, еле слышно ухнула сова. Там, за дальними далями, привычный родной мир. Со своими радостями, горестями и бедами. А здесь, на краю земли, дышал холодом мёртвый лес, оскалив зубы. Неизвестно, что хуже. Сотворённое людьми зло или неведомое нечто, поджидающее нас среди льдов. Прощай, Царица Ночь. Может, уже и не свидимся. «Прощай, веда…». Вздрогнув, прислушалась. Я была одна, как перст. Призрачное эхо тихо смеялось.

Мне было не до смеха.

Глава 20

В которой герои в Хладном лесу воюют не на жизнь, а на смерть

– А тебе, борода, не страшно здесь жить, рядом с лесом? – спросила я холмовика, которому вздумалось с утра пораньше заняться уборкой.

Мы завтракали, и клубы пыли, поднятые метлой, которой рьяно орудовал Ногир, не слишком способствовали аппетиту. Но, судя по грозно посверкивающим гномьим глазкам, нам и заикаться не следовало, чтобы он отложил домашние хлопоты.

– Я? Боюсь? Тут страшнее дурни, которые туды пруться, а не то, что лезет оттель, – проворчал гном, усердно подметавший пол.

– А что лезет оттель?

– Хрень всякая.

– Ясен пень, что не добрый фей, – заразилась я гномьей манерой.

На столе дымились блины, стояли разноцветные плошки с вареньем, грибами и лесной ягодой. Несмотря на храп Севера, я всю ночь продрыхла без задних ног, поэтому чувствовала себя заново родившейся на свет. И, как всегда, жутко голодной. Дом Шенва, снаружи обычная изба, на самом деле был магической крепостью, поэтому об аггелах на эту ночь можно было забыть. Вейр, судя по его виду, тоже не провел ночь в слезах и тяжких раздумьях о своей горькой судьбинушке. Лихорадочный румянец исчез, пепельный хвост тщательно, волосок к волоску, расчёсан, а очередная рубаха торжествующе сверкает белизной назло нам с Ольгой. Нет, пытать буду, но скажет, как он это делает… Колдун неторопливо завтракал, вампирша задумчиво помешивала ложечкой кошмарный напиток. Друзья смаковали последние крохи уюта и тепла.

– Не, не фейки. Духи там, зверье несусветное, но хуже всего великаны ледовые, – ответил Ногир, придирчиво разглядывая сосновый пол. Он хмурил брови, сопел и дёргал себя за ухо размером с оладью. Неудовлетворённый осмотром, он снова рьяно замахал метлой, бурча себе под нос.

– Я и спрашиваю, – терпеливо повторила я, – как же вы не опасаетесь, что они перейдут поле? Дом-то совсем рядом!

– Ты, ведьма, сама рассуди, щас сочтём, – Ногир замер, оперся на метлу, поднял руку и растопырил пальцы, приготовившись считать. Я затаила дыхание. – Дом собран без единого гвоздочка – раз, – он согнул палец, – в лес мы не премся – два, хозяин у меня великий колдун – три, а, главное, у нас сторож есть, ведьму ему в печёнку! – он уставился на большой палец, оставшийся несосчитанным, согнул и его, подумал и добавил:

– Ещё труха всякая, навроде кругов и обережников, – донельзя довольный, он разжал кулак и взялся за метлу.

– То есть, если на нас не будет железа, то, может, и пронесёт? – не поверила я своим ушам.

– Думай головой-то, а не задницей! Ежели и жизнь из тебя высосать, тады, мож, и пронесёт, но за энтим уж к вампирше на поклон.

Ольга прищурилась и улыбнулась, глядя на разговорчивого гнома. Ногир позеленел и торопливо замахал метлой, двигаясь в противоположную от вампирши сторону.

Я ухмыльнулась.

– И что это за сторож у вас такой?

Истошный, неистовый крик оглушил, ударил, впился безжалостными когтями в уши. Вопль взмывал ввысь, горячей волной тошноты окатывая тело, вибрировал, то усиливаясь, то спадая, чтобы вновь с удвоенной силой подняться до бесконечных пронзительных высот. Казалось, ещё мгновение, и я сойду с ума, рассыплюсь в прах, умру. Чувствуя, что настал мой последний час, попыталась встать, но ноги не держали, и тут, когда уже не осталось сил выносить эту муку, крик оборвался. Я открыла глаза, дрожащей рукой пригладила вставшие дыбом волосы и оглядела поле боя. Ногир, выронив метлу, ожесточённо тёр уши и мотал бородатой головой. Вейра и Ольги в комнате уже не было. В ушах пребольно щёлкнуло, я услышала поскуливание Севера и истошное ржание лошадей.

– Ччч-т-то это? – прохрипела я пересохшим горлом. От крика до сих пор мелко дрожала посуда, колыхалась на небольшом окне весёленькой расцветки занавеска, а пыль, сметённая домовитым гномом в кучку, висела в воздухе. От такого голоса и мертвый оживет, поседеет, превратится в заику и вновь помрёт, твёрдо убеждённый, что на этом сумасшедшем белом свете ему делать нечего.

– Это оно и есть, сторож-то, печёнку в ведьму, – отмер холмовик. – Бежим!

В проёме гном и я оказались одновременно. Попихавшись и поругавшись, я вывалилась первой на крыльцо и замерла в изумлении.

Вейр стоял на ступенях, помахивая кочергой, у Шенва в руке мерцало оголовье крепкого деревянного посоха, глаза пристально смотрели на кромку леса. Ольга замерла посреди двора, держа светящуюся спицу, которой она сражалась с охраной Лоринии. Север сидел у её ног и, склонив голову набок, разглядывал существо, гордо вышагивающее по двору.

Ярко-алые перья размером с кухонный нож блистали на солнце, золотой гребень грозно топорщился. Взгляд круглых огромных жёлтых в черных ободках глаз словно говорил «вот он я какой!». Я очень о многом хотела побеседовать с птичкой, но пока мне было не до возмутителя спокойствия и грозы наших бедных ушей.

За полем, у самой кромки леса призрачная тень размытым пятном скользнула по земле и исчезла. Солнце слепило глаза, не давая толком рассмотреть тварь, лишь снег, осыпавшийся с ледяных ветвей снежным водопадом, говорил о том, что тревога не была напрасной.

Холмовик выругался, плюнул под ноги и замахнулся метлой на петуха-монстра. Щёлкнул клюв, половинки древка упали на землю. Петух взрыл когтистой лапой землю, готовясь растерзать обидчика. Глаза загорелись алыми угольками.

– Тебе скока, павлин ощипанный, говорено – на сонников не орать! – завопил гном.

Ужас в перьях копнул землю и шагнул вперёд. С деревенскими Петьками птица размером с перекормленного индюка имела лишь отдалённое сходство. Север спрятался за Ольгу, из-за спины вампирши наблюдая за кочетом-великаном, бедный малыш до сих пор встряхивал головой.

– Цыпа-цыпа-цыпа! – присев на корточки, позвала я.

Петух тряхнул головой, гребень воинственно затрясся. Глаза моргнули раз, другой, и кошмарная птица важно шагнула ко мне. Ногир попятился, круглыми от ужаса глазами глядя на меня, и сложил пальцы в известном жесте, выразив своё мнение обо мне в целом и в частности. Я вытащила из кармана куртки корку хлеба, завалявшуюся ещё с дороги, и протянула открытую ладонь, зажмурив глаза и мысленно на всякий случай попрощавшись с рукой. Вейр ругнулся, подскочил ко мне, схватил в охапку, забросил, словно мешок с мукой, на плечо и потащил в дом. Я уже привыкла, что он меня таскает и швыряет, когда ему вздумается, и возражать не стала. А немного выдранных пепельных волос можно объяснить потрясением от петушиного концерта.

Отшвырнув бархатную чёрную ленту на стол, я бросилась к дверям и остановилась, любуясь открывшейся мне картинкой.

Загнав гнома на забор, чудище бродило по двору, вышагивая, словно генерал перед войском. Шенв, размахивая посохом, подпрыгивал и пытался огреть гнома. Наверное, в воспитательных целях, чтобы привить любовь к природе. Ногир отбрыкивался, поджимал ноги и вопил на весь двор, озвучивая свое мнение о противоестественных отношениях петухов с колдунами.

Шенв, утомившись, подошёл к кочету, задумчиво разглядывающему Ольгу с торчащей из-за её спины волчьей головой. Шепнул пару слов. Петька вскинул голову, я зажала уши, ожидая нового вопля, но петух удовлетворился тихим «ко-ко», склевал оброненную мной корку и скрылся в сарайчике.

Ногир бесстрашно ссыпался с верхотуры, словно не впервой проделывал этот трюк, и побрёл в дом, протиснувшись мимо меня в угрюмом молчании. Конечно, здорово, что у них есть такой монстр, который при приближении врага поднимет всех на ноги, но, по-моему, Шенв не был бы так сед и лыс, если бы птичка орала немного тише. Хорошо, что петух не приветствует солнышко по утрам, как принято у нормальных обычных птиц. Представляю, что было бы, если бы мы проснулись от такой побудки… Три скромных холмика зеленели бы по весне… Интересно, может Петька аггелов приговорить? Те, не будь дураки, ночью не явились. Ушлые какие… Правды ради, будь я на их месте, тоже бы на рожон не лезла.

Размышляя о волшебных петухах-великанах и лесных чудищах, я пошла собираться в дорогу. Тварь, затаившаяся в лесу, как объяснил хозяин, в общем-то, не была опасной. Сонник никого не ел и не разбрасывал окровавленные части тел по ветвям, он мог лишь усыпить. «Не опасной», как же… Сон на холоде превращался в вечный.

Утро кусалось морозцем, но день обещал порадовать теплом. Бабья осень, погрозив кулаком зиме, отвоевала пару солнечных дней. По всемирному закону подлости, солнце нам сегодня только мешало, искрящиеся в лучах ледяные свечи слепили глаза даже издалека. Напялив волшебную одёжку, купленную в Лесицах, мы походили на трёх медведей, как в старой сказке, не хватало только невоспитанной наглой девочки. Правда, если Вейр с Ольгой смахивали на двух тощих медведей-шатунов, то я сама себе напоминала перекормленную мышь. Шуба и штаны были велики, моего размера не нашлось во всех Лесицах, а ушивка требовала задержаться не меньше, чем на пять-семь дней, поэтому получилось то, что получилось. Навоевавшись с хитроумными костяными крючками и верёвочками, я взмокла и пришла в бешенство. Лёгкая, невесомая двусторонняя шуба плотно соединялась с меховыми штанами, не оставляя даже крохотной лазейки ветрам и морозу. Я потрогала странную вышивку, украшенную бусинками и клыками животных, прощупывающуюся сквозь мех. Короткий ворс наощупь напоминал мягчайший мох, но выглядел, как побитая молью шкура. Впрочем, мы не к эльфам на бал собрались. Я поправила капюшон и взяла небольшую сумку, набитую травами и зельями. Всё необходимое для похода было в волшебной торбе у Ольги.

Шенв повёл рукой в благословляющем жесте, пропел «пусть вас не оставит Жрица», и ушёл в дом. Лить по нам слезы он явно не собирался. Вороная и Шеда оставались здесь, у хозяев. Если мы за ними в течение года не вернёмся, холмовик отведёт к своему племени, где их будут холить и лелеять. Страсть к лошадям у подземного народца была в крови. Одно утешение, животина у них как сыр в масле кататься будет. Ольга уронила мешочек, звякнувший злотыми, в протянутую ладонь гнома, и пошла к виднеющемуся в проёме ворот чёрному полю. Вздохнув, я кивнула Ногиру и догнала подругу.

Чёрная подмёрзшая земля похрустывала под ногами. Если у дома Шенва ещё встречались сухие стебельки, то чем ближе к лесу, тем более безжизненной казалась земля. Поднявшийся лёгкий ветерок сдувал тонкие белые полосы нетающего снега, застрявшего меж черных трещин земли, холодил лицо. Хрустнула первая тонкая корка льда, осыпались замёрзшие навек иглы травы. Мы опустили на лица вшитую в капюшон прозрачную темно-коричневую ткань, уберегающую глаза ото льда и снега, и шагнули в лес.

Вела Ольга, уверенно держа только ей одной известное направление. Я то и дело озиралась на Севера. Быстро идти мы не могли – волк поскальзывался, шёл медленно, осторожно. К унтам мы прицепили небольшие снегоступы, подбитые странным, похожим на длинноворсовый мех, материалом, но очень жёстким и колючим. Чудо-мех шёл полосами, перемежаемыми толстой кожей неизвестной мне рыбы-великана с крепкой крупной чешуёй. Сбоку снегоступов торчал хитроумный механизм – если щёлкнуть, на подошвах вырастал мех, который не позволял проваливаться в сугробы, если отжать – появлялась чешуя, не дававшая скользить по льду, хотя все равно смотреть под ноги нужно было в оба. Стоило это чудо столько, что можно год безбедно жить целой деревне. Ольга, не моргнув глазом, отвалила мешок злотых оборотню, расхваливавшему товар, и впрямь отличный. У Севера такой палочки-выручалочки не было, но у меня даже в мыслях не возникло оставить друга у Шенва, Вейр с Ольгой тоже не заикнулись ни разу о том, чтобы не брать его в лес. Да и, думаю, чихать Север хотел на наши благие намерения, буде бы мы решились их высказать. А столько мисок с похлёбкой у Шенва не наберётся…

Хрустела под ногами осыпающаяся трава, сверкали полупрозрачные листья боярышника и малины. Я тронула варежкой гроздь смородины, виднеющуюся сквозь корку льда. Послышался тихий шорох, осыпался снег, и ветвь упала наземь, разбившись на мелкие кусочки. К моему удивлению, снега почти не было, словно и не стояли века холодов. Почему так, я не знала, но высота сугробов меня волновала сейчас меньше всего. Противоестественная гнетущая тишина, нарушаемая лишь звуком наших шагов и дыхания, душила, заставляла нервничать. В мёртвом лесу не пахло багульником, грибами и хвоей, не пели птицы и не мелькали беличьи хвосты. Царство покоя, холода и смерти. Нас пока никто не пытался сожрать, растерзать или заморозить, и я постепенно расслабилась. Не разглядев под тонким слоем снега коварный лёд, с воплем съехала по небольшому склону, размахивая руками, прокатилась десяток шагов и остановилась, оглянувшись на друзей.

Север, судя по морде, пребывал в раздумьях, последовать ли моему примеру, или сползти на брюхе. Скользя разъехавшимися во все стороны лапами, он скатился с горки и остановился рядом со мной, еле собрав лапы вместе. Отряхнулся и улыбнулся во всю пасть, вывалив розовый язык. Судя по довольной морде, прогулка ему была только в радость, несмотря на лёд. Вейр с Ольгой спустились изящно, красиво, подняв лёгкую снежную волну, словно всю жизнь учились кататься на снегоступах. Я смотрела и не верила глазам. Медленно, беззвучно дорожки наших следов принимали первозданный вид. Присев, тронула ледяные иглы. Осыпавшись на землю, крохотные сосульки полежали немного и, взмыв в воздух, снова превратились в траву, словно время пошло вспять. Теперь ясно, почему Хладный даже объединённым силам колдунов со жрецами не удавалось стереть с лица земли, и почему здесь всё не занесло сугробами до самого неба. Лес был, есть и будет до скончания веков такой, какой был в тот день. Время остановилось. От мысли, что это та самая трава и те самые деревья, среди которых шёл последний бой Жизни с ледяной смертью, захватило дух.

Прошло пару часов, солнечные лучи, отражаясь ото льда и снега, вовсю жалили глаза, не спасала даже защитная тёмная ткань. У Севера бежали слезы, оставляя замерзающие хрустальные дорожки на серой морде. Мы остановились, чтобы передохнуть и отдышаться посреди небольшой полянки. Я с облегчением закрыла глаза. Полдня в пути, и ни одной живо-неживой души. И чего так все боятся? Страх понемногу отступил, оставив место здоровому или не совсем, смотря на чей взгляд, любопытству. Я открыла глаза и едва сдержала вопль. Первая ласточка, накарканная мной, приближалась.

Медленно, страшно, волшебно и завораживающе красиво на нас летел призрак. Развевались на невидимом ветру длинные смоляные волосы, неземным огнём сверкали глаза на прекрасном лице богини. Дух замер перед нами. Вейр вскинул руку в жесте силы, Ольга вцепилась ему в рукав и прошипела:

– Не смей! Она не опасна!

Дух завис передо мной. Колыхались полы белоснежной мантии, шевелились на ветру пряди цвета воронова крыла. На лице жили одни глаза, взгляд которых, казалось, проникал в самую душу. Мне почудилось, что лёгкая улыбка скользнула по лицу эльфийки. Немного отлегло от сердца, я поняла, что могу дышать, и опустила руку. Варежку я с перепугу снять не догадалась, иначе бы её сожгло огнём боевых колец, которыми меня щедро снабдила запасливая вампирша. Я стащила рукавицы и положила в глубокий карман шубы. Надо смотреть в оба и быть начеку. Пусть мёрзнут пальцы, но лучше быть живой с отмороженными пальцами, чем мёртвой, но в варежках. Впрочем, мороз был вполне терпим, если бы не защита глаз от снега, можно было бы снять капюшон и даже остаться в живых.

– Это Ириэлла, – тихо произнесла Ольга. – Она погибла одной из первых.

И откуда она все знает? В немногих уцелевших летописях той битвы о людях и нелюдях сказано раз, два и обчёлся. Имена воинов и магов, казалось, давно канули в лету, как и сама битва. Если бы не Хладный лес, может, уже и забыли бы, как забыли ту войну, про которую мне поведал Леший. Одно дело знать, что погибла тьма народу, и совсем другое, когда названы имена павших. Обезличивание памяти убивает не только саму память, но и нас самих, превращая в нечто, родства не помнящее. А вампиры помнят и берегут.

Я посмотрела на колдунью. Значит, Ириэлла, Матушка-Земля ей пухом… Как же ей, наверное, хотелось жить! Такая молодая, красивая, ей бы жить-поживать, тем более, что эльфы живут сотни лет, но она выбрала смерть ради жизни. Сколько же их здесь таких? Тряхнув головой, я двинулась вперёд по поляне, осторожно обойдя неподвижно висевший в воздухе призрак, который молча проводил меня глазами, и медленно, на ватных ногах, попятилась. Из подлеска вынырнул белоснежный волк. Второй, третий, один за другим стая выходила на поляну, не сводя с нас сверкающих тьмой глаз. Белые шкуры сверкали льдом, с оскаленных морд капала слюна, чтобы тут же превратиться в сосульки. Вейр стал рядом со мной, сверкнул на солнце меч. Засияла Ольгина спица, глухо зарычал Север, вздыбив шерсть.

Ириэлла метнулась к Северу, всплеснула руками в колдовском жесте и исчезла, словно в воду канула. Волка окутала голубоватая дымка, растаяв без следа. Серая шерсть заискрилась алмазным инеем, в янтарных глазах разгоралось синее пламя. Я словно воочию увидала восставшего из мёртвых легендарного Хорта.

* * *

Я смотрела на врагов, крадущихся по снегу, и легко встряхивала руками в определённом ритме, активируя кольца силы. Ольга подняла меч-спицу, которая приняла вид раскалённого лома, кровавые отблески замерцали на снегу и ледяных ветвях. Север вскинул голову. Коротко, мощно взвыл и рванул к врагу. Огромный волк рассек белую волну четвероногой смерти и врезался в самую гущу.

Куча-мала каталась по поляне, то и дело, натыкаясь на деревья и оставляя после себя неподвижные волчьи тела, лишь изредка мелькал серый хвост или оскаленная морда Севера. Бой шёл молча, без визга, рычания и скулежа, слышен был только хруст костей. И, кажется, мои крики. Мы не могли ударить, опасаясь навредить Северу, и в немом отчаянии смотрели на неравную битву. Тела усеяли поляну, казалось, победа за Севером, когда я увидела первое багряное пятно. Алая нить прошила снежную истерзанную простыню кровавыми стежками. Вейр выругался и бросил заклинание, разметав по деревьям и кустам ледяных волков. Я вновь заорала, но увидав, что Север не пострадал, ограничилась нецензурными выражениями вместо смертельного убийства одного дурного колдуна.

Север, покачиваясь, встал на разъезжающиеся лапы. Окровавленные бока вздымались, морда заиндевела, в глазах полыхала синим светом ярость битвы. Я выдохнула. Слава Матери! На его боку была лишь неглубокая рваная рана, больше я ничего ужасного не заметила, но ему грозила потеря крови, если драка затянется. Из куста выскочил белоснежный ледяной зверь. Север мотнул головой, щёлкнул зубами, белый со странно вывернутой шеей отлетел прочь. Уцелевшие волки, полежав и очухавшись, поднимались на ноги и скрывались в лесу, поджав хвосты и свесив головы почти к самой земле, не глядя на нас.

С ветвей осыпались водопады снега, Север оглядывал поляну в поисках уцелевших врагов, я пыталась унять дрожащие руки, а Ольга лёгким скользящим шагом двинулась к ближайшему к ней волчьему телу. Я пошла следом, озираясь в ожидании новых сюрпризов. Посмотрела на труп и оцепенела. Белоснежный искристый мех шевелился. Мышцы перекатывались, словно тело пожирали изнутри огромные черви. Дёрнувшись пару раз, голова повернулась, хрустнули позвонки, и белый, пошатываясь, встал на ноги. Ольга замахнулась спицей, мелькнула серая, огромная тень, вампирша упала и тут же вскочила на ноги. Перед взбешённой Ольгой встал Север, скаля клыки и вздыбив шерсть, загородив собой шатающегося волка.

Мамочки! Он что, сдурел? А, может, эти твари бешеные, и он теперь такой же, как они? Меня бросило в жар, в висках застучала кровь. Я обвела глазами поляну и медленно, стараясь не делать резких движений, потянулась к меховому сапогу, в который спрятала нож кузнеца.

Павшие волки вставали на ноги.

Глава 21

В которой герои знакомятся с очень неприятной личностью

Волки, взяв нас в кольцо, застыли ледяными изваяниями, лишь огоньки во тьме черных глаз сверкали, словно звезды в ночи. Воздух вибрировал от напряжения, звенела в ушах противоестественная тишина. Мысли стайкой переполошенных птиц метались в поисках выхода. Раскидать зверюг колдуну с вампиршей проще пареной репы, но ледяные звери будут оживать вновь и вновь, неумолимо и без устали преследуя нас, пока не упадём замертво. Бежать не получится. Можно ударить магией, но тогда погибнет Север. Если бы речь шла только о стае, Вейр с Ольгой не стали бы церемониться, но в цепи волков стоял друг. И они медлили. У Вейра в руке сверкал арбалет кузнеца, заряженный болтом с наконечником из переплавленного метеорита. У Ольги – сияющий меч-спица, кромсавший врагов, словно нож масло. Смерть нежити. И Северу.

Он скалился на Ольгу с Вейром, а я смотрела на него и не верила глазам. Передо мной глухо рычал демон, готовый растерзать на куски. Сердце колотилось, подскакивало к горлу, стало нечем дышать. Выбора у нас не было, но как же тяжёл и невозможен этот подлый единственный выбор! Где-то там, глубоко внутри меня кто-то оплакивал ещё не случившуюся смерть друга. Защипало глаза.

И мы, и стая, затаив дыхание, ждали, кто же решится напасть первым.

Напряжение росло, ощущение неотвратимой беды усиливалось. Краем глаза я видела, как лес зализывает раны. Пятна крови, побледнев, исчезли, снежный покров мало-помалу принимал первозданный вид. Всё, как прежде. Кроме волков. Сердце поднялось вверх и стало комом в горле, рука с ножом налилась неподъёмной пудовой тяжестью. Север… Пусть сожрёт меня к ёжиковой бабушке, но убивать я не буду. Это мой выбор.

Моё право.

– Север… – позвала я. Горло сжало от боли. Решившись, я вырвала арбалет у не ожидавшего такой подлости Вейра, зашвырнула в кусты и быстро прошла к Северу, не спускавшему глаз с колдуна и вампирши.

Ольга охнула, Вейр выругался, зашипел, как дикий кот. Я замерла перед волком, пожирая его глазами. Он не шелохнулся и не отвёл взора от колдуна с вампиршей. Осторожно провела дрожащей рукой по его шее, морде, стряхнув алмазную пыль с серой густой шерсти. Время застыло. Лишь удары сердца отмеряли мгновения стуком огромного метронома.

Несколько секунд ничего не происходило. Север мельком взглянул на меня, переступил на снегу, лизнул мою руку и снова застыл в напряжении. Ноги подкосились, я уселась прямо в снег, крепко обняв волка за каменную шею, и уткнулась в густую шерсть. Казалось, прошла вечность, когда лёгкий шорох и странные, тихие звуки привлекли моё внимание. Я оторвалась от волка, глянула вокруг себя сквозь мокрую пелену слез и ахнула.

Волки оживали. Исчез ледяной отлив шкур, свет тьмы в глазах сменил золотистый свет жизни. Звери мотали головами, встряхивались, словно после ледяного купания, трясли лапами. Градом разлетались осколки льда, исчертив снег полосами теней, в воздухе повисли облачка снега. Крупный самец последний раз рьяно встряхнулся, осыпав меня снежком, облизнулся и жадно, глубоко втянул носом воздух. На меня смотрел самый обычный, самый живой и такой родной серый волк.

Ольга с Вейром стояли напряжённые, как струна. На обоих лица не было. Не выдержав многообещающих взглядов, я отвернулась и прижалась щекой к прохладной влажной морде Севера. Он мягко высвободился и лизнул морду небольшой рыжеватой самочки, которая подошла его обнюхать. Коварный изменщик. Моё чудо.

Вейр отмер и направился ко мне. «Бить будет» промелькнуло в растрёпанных мозгах, но я не шелохнулась. Колдун поднял меня, хмуро оглядел, держа за плечи на вытянутых руках, и вперился невыносимыми светло-серыми глазищами. Я зажмурилась. Сильные, твёрдые руки дрогнули на моих плечах, сжав до боли. Вейр помедлил, притянул к себе и крепко обнял. Я моргнула, прерывисто вздохнула. И разревелась. Мех шубы щекотал лицо, я рыдала на весь лес, и мне было совершенно плевать, что подумают друзья и вся нежить леса о плаксах ведах.

Вейр молчал, растерянно гладил меня по голове и тепло дышал в затылок, видимо, не зная, что же делать с рыдающей мной. Слава Всевидящему, хоть этим он от обычных мужчин не отличался. В его дыхании даже сквозь толстую шубу я расслышала лёгкие хрипы.

Отодвинувшись, подняла голову:

– Ты пил зелье, что я дала?

– У меня своё есть, – сверкнув глазами, отодвинулся от меня и пошёл к Ольге, которая, присев, чесала за ухом неуклюжего волчонка. Ну, вот что я опять такого сделала, что он шарахается от меня, как от чумы?

* * *

Мы устроились на короткий отдых в небольшом островке, защищённом от морозного кусачего ветра высоким кустарником. Волки приходили в себя. Стая сновала вокруг нас, заново познавая мир. Север выскользнул из тени леса, проверил, не пришло ли время обеда, и удалился, несколько разочарованный. Вместе с рыженькой подружкой. Рана на боку исчезла, словно и не было, ничто больше не напоминало того страшного зверя, который готов растерзать нас на куски. Стая, как приклеенная, ходила следом за новоявленным божеством. Божеству не нравилось. Ему хотелось поближе познакомиться с симпатичной волчицей, что желательно делать в уединении и более романтической обстановке, чем обожающие взгляды стаи соплеменников. Что же произошло на самом деле, понять ни я, ни Ольга, ни Вейр не могли. Посовещавшись, мы пришли к выводу, что единственное объяснение – с волков снято заклятие, но что сыграло решающую роль – магия Ириэллы или клыки Севера, или и то, и другое, мы не знали. Ясно одно – лес жив. Он скован льдом, заморожен, зачарован, но жив. Значит, чары можно развеять. Вот только как? Поломав голову, я уверилась, что немалую роль в расколдовывании волков сыграл Север. Ну, Леший! Как знал, что мы окажемся здесь! Или, в самом деле, знал? Если выживу и вернусь домой, первым делом найду старого интригана и побеседую по душам. Будут ему пироги с капустой…

– Почему Ириэлла нам помогла? – спросила я Ольгу, кормившую с руки вяленым мясом крупного серо-белого волчонка. Поодаль цепким взглядом за процессом кормления бдительно следила мать, но не вмешивалась и не просила себе кусочек. Волчонок ел торопливо, жадно, словно голодал тысячу лет, что, впрочем, так и было.

– Кто знает… У каждого из нас есть своё предназначение. Свой путь. И, пока он не пройдён, пока ты не сделал то, для чего рождён, ты не можешь покинуть этот мир.

Вейр, отмерявший капли с едким запахом в кружку, мельком глянул на подругу, спросил:

– Значит, она знала? Ждала?

Ольга пожала плечами.

Мы долго молчали. Ольга опять ушла в себя, а глядя на каменную колдунскую физиономию даже непонятливый мог сообразить, что лучше не приставать с разговорами. Костра мы не разожгли. Во-первых, не было растопки, а, во-вторых, огонь лес на дух не переносил. Здесь царствовал лёд, и использовать огненную стихию – всё равно, что вопить на весь лес «кушать подано!». Сложная штука магия… Велики её возможности, но велика и опасность, и ответственность. Как быть, если придётся отбиваться от многочисленных врагов? Были кольца, были магические финтифлюшки, была наша сила, в конце концов, хоть и с вывертами, но сегодняшний день показал, что магия – не панацея. Магия… Как здорово жить, зная, что можешь почти всё, и что почти всё тебе подвластно. Если не жизнь, то смерть. Реальность была совсем другой. Да, в бою цены не было магии стихий, но с ней шутки плохи. Шаг влево, шаг вправо – и ты труп. Хорошо, если целый. Сила не различает своих и чужих, выкашивая и сжигая все вокруг заклинателя, поэтому мы не могли применить из нашего арсенала ничего, чтобы не задеть волка. Огнём, льдом и шквальным ветром можно швыряться только стоя на стене замка или сидючи на спине дракона. Обычной практикой в бою была работа парой. Один защищает, второй бьёт, для одиночек, как в нашем случае, в ближнем бою подходили из арсенала боевой магии только удары силой. Они более-менее предсказуемы и не несут прямой угрозы самому заклинателю. Да и то, всё зависело от мастерства, уровня силы и даже эмоционального состояния. Пользуясь магией стихий, колдун должен быть защищён, заземлён, огнеупорен и непромокаем. Заслышав сказочки про молнии и огненные шары, летящие точно в цель, знающие только улыбались. Или морщились. Можно вызвать молнию, но выбирать жертву будет она сама. Ходили байки о колдуне-недоучке, который, запулив шаровой молнией в заклятого недруга, раньше времени поседел. Она преследовала его, словно верный пёс, где бы он ни скрывался, проделывая дыры в стенах таверн, гостиниц, лавок и домов, являясь, как снег на голову, вернее, молния. Вскоре от незадачливого убийцы шарахались, как от чумы. Молния, нежно привязавшись к создателю, следовала за ним повсюду, бедолага чуть не помер от голода и постоянного страха, что от сопровождения огненная красавица перейдёт к более активным действиям. Чем закончилась история, рассказчики расходились во мнениях. О природе шаровой молнии спорили веками, но лично меня её поведение убеждало, что она разумна поболе некоторых колдунов. Ольга могла покопаться в головах врагов, но у нежити в мозгах копаться без толку. Чёрная магия… Я поёжилась. У колдунов и ведьм, кроме стихийного, было страшное оружие, не оставлявшее ни единого шанса выжить, но в бою оно неприменимо. Эти заклинания безошибочно находили жертву, но для них нужно хоть что-то, до чего будущий труп дотрагивался или носил, не говоря уже о волосах, ногтях и крови, даже портрет грозил бедой, если попадал в руки чёрного, принявшего заказ на убийство. Убивая магией, мы насилуем природу. И она мстит. Жестоко, кроваво и беспощадно. Сколько взял без спросу – столько и аукнется. Если не сейчас, то немного погодя, когда чашу терпения Матушки-Природы переполнит последняя капля, обрушив на наши головы ужасающую мощь и ярость. Смерчи, наводнения, эпидемии и мор – плата за разбой и насилие.

Волки серыми тенями мелькали неподалёку, то показываясь, то снова исчезая. Они уйдут, уйдут скоро, если не хотят умереть голодной смертью. Пару раз мы слышали отдалённое рычание и звуки схватки, но к нам на огонёк больше никто не заглядывал. С такой охраной подобраться незаметно могли только духи. А уж с этой угрозой мы знали, как бороться. Вейр поставил круг, и я чувствовала себя в относительной безопасности, даже отважилась прогуляться в кустики в гордом одиночестве, если не считать, конечно, любопытных холодных носов и блестящих волчьих глаз, но они меня уже перестали смущать.

Быстро перекусив, мы тронулись в путь. Если постараться, лес можно пройти насквозь за день, выйдя к морю. На пустынном берегу подкрасться к нам будет затруднительно, но и мы будем, как на ладони. Немного поспорив, мы пришли к согласию, что лучше увидать врага издалека, а не начинать бой, когда этот самый враг свалится на голову, и решили идти дальше без остановок.

* * *

Набежали тучи, срывался мокрый снег. Серая мгла, казалось, нашёптывала об опасности. Гудели ноги, ломило спину, но я предпочла стиснуть зубы и терпеть, лишь бы скорей выбраться из чащобы. Скатившись с небольшой горки, едва не въехала в группу ледяных скульптур, которые некогда были отчаянными воздушными путешественниками. Дюжина карлов, о которых давеча поведал холмовик, застыла живописными фигурами, словно статуи в саду сумасшедшего садовода. Поодаль валялась корзина, так и лежали припорошённые снежком не пригодившиеся хозяевам секиры и топоры. На сосне повис огромным саваном заледенелый кусок шелка, как фон для леденящей картины смерти. На лицах носатых гномов застыл такой ужас, что меня озноб пробрал. Сняв капюшоны, мы постояли, почтив память погибших, и двинулись дальше в мрачном молчании.

– Оль, чего их всех в лес несёт? – не выдержала я гнетущей тишины.

– Здесь такие энергии сталкивались, что чертям тошно было. Нашлась одна… видящая, которая разглядела цветные алмазы в пещерах у берега. За камни пообещали такую сумму, что многим глаза застит. Вот и лезут в поисках приключений на задницу, в мечтах разбогатеть, – процедила вампирша, стараясь не наступить на привязавшегося к ней волчонка.

Серые тени мелькали в лесу, оберегая путь, но чем ближе мы подходили к морю, тем больше нервничали волки. Они часто останавливались, вскидывали головы, втягивая воздух, хвосты опускались всё ниже к земле. Тревога передалась и нам. Мы ускорили шаг, но волки и Север за нами угнаться не могли. К моему изумлению, Ольга остановилась и соорудила из длинного шарфа перевязь, усадив волчонка в нечто вроде большого кармана. Малыш с интересом разглядывал окрестности, время от времени облизывая лицо вампирши и тихо тявкая. Мать бежала рядом с Ольгой и бдительно посматривала по сторонам. Нервозность волков нарастала, мы невольно ускоряли шаг, ждали волков и снова бежали по лесу, торопясь успеть дотемна. Ближе к морю мы повстречали ещё пару групп несчастных охотников за сокровищами, но останавливаться уже не стали. Край солнца еле виднелся из-за сверкающих багрянцем ледяных ветвей.

Последний рывок, и мы вырвались на простор берега, оставив позади ледяное царство. Запах моря омыл лёгкие, освежая и бодря. Темные, свинцовые волны ласкали каменный замёрзший берег, вздымая ледовую крошку. Мы не покинули владений Хлады, но всё же победный запах морской воды, который не могла убить никакая стужа, придал сил.

* * *

Опустилась ночь. Мы сидели на непромокаемых плащах, сложенных в мягкую постель, но ложиться никто и не думал, несмотря на жуткую усталость. Море плескалось рядом, вздымая угрюмые волны, мертвенно-синие от бледного месяца. Что-то собиралось, возникало во тьме. Аромат Ольгиного напитка щекотал ноздри, немного развеяв ощущение надвигающейся беды. Пойло согревало, обжигало губы и язык, а больше мне сейчас ничего и не надо было. Вампирша умудрилась сохранить тепло благодаря металлической фляге, которой я раньше у неё не видела. Ольга объяснила, что внутри несколько безвоздушных слоёв, которые не дают жидкости остыть, а делают это чудо карлы в своих горах, правда, и дерут за поделки десять шкур. Вот бы нам такую с Лидой… Для водяных настоев лучше и не придумаешь…

Волки, сбившиеся в кучу, согревая друг друга, зашевелились, насторожились. Они вставали, один за другим, неотрывно глядя в лес, где темной сверкающей полосой замерли вдалеке неясные силуэты ледяных сосен. Вейр вскочил, приготовив арбалет и вглядываясь в темноту, Ольга дёрнула рукой, в пальцах засверкала золотистая рукоять, послышался тихий щелчок, лезвие ужасного тонкого меча победно разорвало тьму отблеском молнии. Север глухо рычал рядом со мной. Рыженькая самка молча скалила зубы.

Легким, танцующим шагом к нам шла тоненькая, невысокая сияющая фигурка, словно и не было скользких камней под ногами в белых щегольских сапожках. Став на границу круга, девушка остановилась и улыбнулась. Так могла улыбаться гадюка, если бы умела, и то у змеи получилось бы душевней и теплее. Волки, вскинув морды к молодому месяцу, взвыли. Душераздирающий вой поплыл над исполосованным мертвенными тенями ледяным берегом и ледяной крошкой, вздымавшейся в чёрной воде. Перепуганный месяц мелькнул среди черных туч, летевших по небу, и скрылся, словно не желая попасться на глаза белокурой красавицы. Глаза аспида.

– Хлада, – прошипела Ольга. Волчонок, жавшийся к ногам вампирши, встряхнулся и посеменил к гостье. Волчица-мать схватила его за шкирку и оттащила внутрь круга, встряхнув для острастки пару раз. Малыш потряс головой и плюхнулся на пухлый зад, обиженно заскулив.

Скользнув взглядом по волкам, Хлада опять одарила нас своей улыбочкой, от которой мороз пробирал, долгим взглядом прошлась по каждому из нас, и остановилась на Ольге.

– Я знаю, зачем ты здесь.

Ольга молчала, лишь лёгкая, почти незаметная дрожь меча выдавала её волнение.

Хлада подняла соболиную бровь:

– Что ты скажешь на то, что я знаю, где тот, кого ты ищешь? А, соперница?

Я невольно охнула. Вейр грязно выругался.

Ольга молчала. Молчала долго, потом глухо произнесла:

– Чего ты хочешь, ведьма?

Хлада взмахнула рукой. По невидимому кругу хлестнуло крошкой льда.

– Отдай мне их, а я отдам тебе его.

Глава 22

В которой герои узнают, что не всегда находишь именно то, что искал

Ольга сухо и ёмко отчеканила ответ. Язык вампиров я не знала, но поняла, что Хладу послали куда дальше, чем северные леса, и где ни зги не видать.

Неестественно бледное лицо красотки было неподвижно, мертво, лишь бездонные озера жутких глаз жили на лице статуи.

Я вцепилась в холку Севера, чтобы не вздумал, по своему обыкновению, попробовать ведьму на зуб. С Хладой в схватку лучше не вступать, не разведав слабых сторон, на неё и смотреть-то страшновато. С одной стороны, Хлада была само воплощение жарких мужских грёз, а с другой, какой нормальный мужчина станет грезить о трупе?

Ведьма пошла по кругу, ведя изящной рукой по невидимой преграде, и исчезла из поля зрения. Ни Вейр, ни Ольга не обернулись. А я смотрела вслед волкам.

Живая цепь растянулась по побережью. Не поднимая голов и опустив хвосты, стая бежала по камням к лесу. Рыженькая подруга Севера и мать-волчица с малышом остались.

Хлада, сделав круг, снова предстала перед нами и вперилась в Ольгу жуткими глазками:

– Подумай, вампир. Что тебе их жизни? Не отдашь их – умрёт он. И будет умирать вечность, – она опять улыбнулась.

– Вот сука! – вырвалось у меня. Вейр поддержал длинным затейливым выражением. Я с одобрением покосилась на бледного от бешенства колдуна.

Ольга молча стояла, сверля глазами существо. Назвать Хладу женщиной или девушкой язык не поворачивался.

– Врёшь, – бесцветным голосом ответила подруга. – Если, как ты мне тут заявила, мы соперницы, ты ему ничего не сделаешь. Кин… – Ольга запнулась, – Киннана не так просто выкинуть из сердца.

– У меня его нет, – Хлада опять исчезла из глаз.

Тварь неугомонная.

– Тем хуже для тебя, – прошипела Ольга.

Когда ведьма снова явилась пред наши разъярённые очи, в её руке блестел серебром кулон в форме затейливой капли. Ольга прикусила губу, разноцветные глаза потемнели до черноты.

Хлада застыла перед подругой:

– Ну, как? Согласна?

– Слушай, ты! Краса неописуемая! Иди-ка ты… своей дорогой! Пока бока не намяли! – взвилась я, с тревогой глядя на подругу.

Ольга держала удар, но я чувствовала, что она на грани срыва. Или мечом размахается, или, отбросив меч, голыми руками вцепится ведьме в волосы. По крайней мере, если бы я была на месте Ольги, то именно так бы и поступила.

Хлада поднесла руку к лицу, словно ловила ладонью снежинки, и дунула. Круг покрылся инеем.

– Вы сдохнете. Это я вам говорю, Хлада. Выйти из круга вы не сможете – я буду ждать. Времени у меня воз и тележка, как это говорится у вас, смертных. Выбирай – колдун с разговорчивой малолетней хамкой выходят ко мне, и ты получаешь своего ненаглядного, или же вы всё вместе будете долго подыхать, вдоволь наевшись дружбы и странного понятия «честь», – в голосе Хлады было столько льда, что можно было заморозить Вселенную.

Иней таял, оставляя на невидимой грани капельки слез. Ведьма права – мы у неё в руках. Тогда почему она предлагает сделку? Прихлопнула бы одним махом, как мух… Что ей надо? «Не верь!» – прошептала я Ольге. Подруга не отозвалась. Как быть? Думай, веда, думай! Я покосилась на Вейра. Судя по сосредоточенному хмурому лицу, колдун тоже ломал голову в поисках выхода. Хлада могла нас растерзать ещё на марше, но она явилась лично, затеяв светскую беседу. Зачем? Почему? Значит, врёт бледнокосая! Не все так, как ей хочется представить. Меня осенило. «Оль, почему она нас не прищучила днём? Может, она хозяйничает только ночью? Если я права, то она нам просто голову морочит! Наверное, не всё так гладко у неё с твоим Киннаном, раз она лично заявилась покуражиться. Пусть она там богиня, ведьма или королева на льду, но она всё же женщина! И ничто женское ей не чуждо! Рассорив нас, она разделается с нами одним плевком. Раз она так рьяно приступила к делу, значит, время не терпит. Вдруг сюда заявится твой Киннан и отшлёпает её по аппетитной заднице… хотя я бы на его месте ей ноги повыдёргивала! Вдруг взыграют старые чувства? Подумай сама, если бы твой Кин был мёртв, ведьма бы не торопилась разделаться с нами!».

Когда я закончила торопливо вываливать на голову Ольги нехитрые соображения, подруга уже вновь нацепила непроницаемую маску высокопородной аристократки в тысячном поколении. Она стояла, гордо вскинув белоснежную взъерошенную голову, лишь глаза на миг полыхнули яростью и снова приняли вид спокойных ярких озёр.

У меня заныли руки. Я боялась отпустить волка, хотя понимала, что его не удержать. Север стоял, как вкопанный, рычание клокотало в горле бурным водопадом, сотрясая могучее тело зверя. Рыженькая, стоя плечом к плечу, подпевала.

Ведьма развела руки, словно хотела обнять весь мир, медленно подняла. Ветер взвыл одиноким волком, сорвал белый покров с камней, поднял в воздух, на нас обрушилась гора снега. Белая мгла скрыла мир, ветер выл, свистел, раздувая морозные щеки. Вьюга хлёстко, размашисто швыряла снежную крупу, пытаясь сокрушить хрупкую защиту. Сугробы росли на глазах, замуровывая нас заживо. Я невольно восхитилась красотой и мощью стихии и чуть ослабила хватку. Словно только этого и ждал, Север вырвался из рук и сиганул в огромный сугроб. Я грохнулась и пересчитала камни костями. Меня схватили за ноги, рванули, по голове и плечам затоптались сотни медвежьих когтистых лап. Пронзительный дикий крик ярости слился с воем ветра. Я подняла голову и сердечно, от всей души помянула непослушных волков. Север, весь в мокром снегу, ухмылялся во всю пасть. В зубах торчал кусок тонкой блестящей прозрачной ткани.

– Ах ты, паршивец! – рявкнула я, вставая на ноги, которые, к моему изумлению, остались там, где росли. Север прижал уши, но раскаиваться в преступлении не собирался, судя по сияющим янтарным глазам.

Обухом по голове грянула оглушительная тишина. Мы стояли внутри прозрачной трубы из мокрого льда и снега. После завываний бури тишина казалась такой странной, неестественной, что мороз по коже. Снег медленно таял, оседал, Ольгин меч озарял невидимый круг сполохами северного сияния. Я, как зачарованная, смотрела на волшебную незабываемую картину и одновременно терзалась вопросом – как там поживает надкусанная ведьма? Хоть бы окошко процарапала, что ли…

Ведьма никак не поживала. Она исчезла. Наверное, не хотела показаться на глаза смертных в дырявом платьице, и так, впрочем, ничуть не скрывавшем её ледяных прелестей.

Ольга задрожала, словно под порывами шквального ветра. Передо мной стояла сломленная обычная женщина, а не грозный вампир и дочь князя. Что с людьми любовь делает… И с вампирами.

– Оль, да не тронет она его, – промямлила я.

Чем тут утешишь…

– Не знаю… – сдавленным голосом прошептала вампирша.

– Не время лить слезы, – отрезал Вейр. – Мы почти спасены. Север умница.

– Почему это? – буркнула я, одарив кровожадным взглядом «умницу».

– Потому что след ведьмы я бы не снял, всё затёрто пургой, а вот по этой тряпке, что у него в зубах, мы запросто найдём место её дневной лёжки, – отрезал колдун.

– Знаешь, соглашусь с отцом, – Ольга глянула на меня, на лице подруги появился слабый румянец. – У тебя замечательный, редкий и бесценный друг. Я о таком давно мечтала…

Я с подозрением покосилась на вампиршу. Последний раз, когда Сол восхищался Севером, он сулил мне горы злотых. Вампиры, что с них взять… Раз Ольга в состоянии снова восхищаться редкостями и ценностями, значит, дело пошло на поправку. Север сунул лобастую голову мне под руку, намекая, что почёсывание за ушами в награду за скромный подвиг ему не помешает. Вместо ласки я погрозила кулаком и в сотый раз пообещала надрать уши, понимая, что не в коня корм.

Ольга, порывшись в сумке, достала карту. Вейр поманил Севера, тот только крепче сжал зубы. Пришлось смириться и чесать за ушами, после чего обслюнявленная добыча была торжественно передана в колдунские руки.

Вейр взял свиток из крепкой кожи, уселся на скомканные плащи, развернул карту, сжал в руке тряпицу и закрыл глаза. Затаив дыхание, мы с Ольгой ждали колдунского вердикта.

– Ничего… – помедлив, буркнул Вейр.

– Дай мне, – я протянула руку.

Колдун встал и молча отдал карту, сверкнув глазищами. Я промолчала. Сейчас не до споров о различиях меж колдунов и вед, каждый удар сердца отсчитывает время жизни и смерти. Если колдуны предпочитали холодный разум, то веды больше полагались на интуицию и сердце, что вызывало лишь презрительные смешки и издёвки черных. Колдуны предпочитали надёжные и проверенные книги заклинаний, тогда как мы могли на коленке сообразить нужный заговор или целительный состав. Бессмысленный вечный бесплодный спор.

Усевшись поудобнее, разложила карту на коленях и посмотрела на Ольгу. Я молча ждала. Подруга, помедлив, полезла за пазуху и уронила круглый серебряный кулон мне в ладонь. Щёлкнув крышкой, я открыла безделушку и осторожно достала засушенный цветок. Скромная фиалка, хранимая у сердца – что может быть лучше?

Я закрыла глаза.

Холодный, тёмный мир. Клубятся серым, черным и темно-синим полосы теней, от тихого шёпота мурашки по коже… Там… Там холоднее… Там мгла и смерть. Вперёд, с вытянутой рукой, бережно держа цветок, вперёд, разрывая ледяной туман… Цветок пульсирует победно-розовым, тени, поджав хвост, растворяются, исчезают… И… Ничего. Холодный, мёртвый простор, где умирают даже тени… Цветок вспыхнул, стал сухим и безжизненным. Я одна во мраке и холоде…

Я вздрогнула от липкого страха, сжавшего сердце, и очнулась. Объяснять видение Ольге не надо было. И так знает.

– Прости, – выдавила я.

Она молчала, ероша дрожащей рукой волосы. Не выдержав мучительной тишины, я встала размять ноги, осмотрелась. Снег почти сошёл с невидимых стен, окружив нас сугробами высотой по пояс, ничто больше не напоминало о зловещей встрече. Волчонок, жавшийся к ногам матери, поковылял к вампирше, замер у её ног и требовательно тявкнул. Ольга подняла его, держа перед собой, посмотрела в ясные чистые голубые глаза и бледно усмехнулась.

– Ладно. Должны же вы были попробовать. Тоже мне, маги… великие.

Я засопела, Вейр ухмыльнулся.

– У нас есть Север, – Ольга посадила волчонка за пазуху и наклонилась поправить истоптанные, скомканные в пылу войны с ведьмой плащи. – Он найдёт. Сейчас покидать круг смерти подобно, надо ждать до утра.

Север оторвался от важного занятия – вылизывания морды рыжей подружки. Посмотрел на вампиршу и продолжил священнодействие.

Ольгина наигранная бодрость меня не обманула. Легкая, почти незаметная тень страха лежала на тонком прекрасном лице. Страха не за себя. За него. Я терзалась догадками, что же это за мужчина, что из-за него готовы поубивать друг друга две такие женщины. На мои терзания Ольга не отвечала, лишь раз лёгкая печальная улыбка тронула её губы.

Оставшийся кусочек ночи мы провели тихо, мирно и спокойно. Аггелы прогуляли наше сегодняшнее пугание, кто их знает, здесь, в лесу, своя магия и свои силы, может, им тут не климат или вредно для здоровья, но, скорее всего, я сама себя обманываю. Волки тоже нас покинули, наверное, ужас перед Хладой был много сильнее благодарности серому спасителю. В лесу царила замогильная тишина. Казалось, Хладный собирался с силами, готовясь к завтрашнему дню. Каждый из нас поспал пару часов, пока один стоял на страже. Впрочем, караул являлся больше данью традиции, чем необходимостью. Наш покой оберегали Север с волчицей.

Первый солнечный луч защекотал ресницы. Сладко потянувшись, я повернулась на другой бок и обняла Севера. Волк за ночь исхудал и облез. Открыв глаза, я уставилась в светло-серые колдунские глазищи.

– Ты что тут делаешь? Ты же с другого края ложился! – сонно пробормотала я, убирая руку.

– Ты так вопила во сне, что распугала всю нежить, – ухмыльнулся Вейр и сел. Снял бархатную ленточку, пригладил волосы и снова завязал. Я во все глаза смотрела на него. Робкое утреннее солнце смягчило черты лица, заиграло в радужках удивительных светло-серых глаз. Захотелось коснуться изгиба улыбающихся губ, провести кончиками пальцев по лучистым морщинкам… Вспыхнув от нечаянных крамольных мыслей, быстро отвернулась, но по потемневшим глазам поняла, что Вейр прочитал меня, как открытую книгу.

* * *

В кустики, вернее, в лес, мы прогулялись с Ольгой, а Вейру компанию составили Север с волчицей. Волчонок всю ночь проблаженствовал у Ольги за пазухой, а сейчас серым клубком путался меж длинных стройных ног вампирши, волчица настороженно держалась поодаль, но не вмешивалась, видимо, решив про себя, что Ольге доверять можно.

– Оль, ты что, хочешь взять его себе? – поинтересовалась я, глядя, как она тискает повизгивающего от удовольствия малыша.

– Конечно. Ему же тысячи лет! Он уникален! Бесценен! Где я ещё такого найду… Папа позеленеет от зависти… – почёсывая волчий животик, Ольга повернулась ко мне.

Увидав искорки смеха в разноцветных глазах, я закрыла рот и тоже улыбнулась. Тирада о двинутых на всю голову древностями и редкостями вампирами так и осталась непроизнесённой. Ольга уже не походила на ходячего мертвеца, что меня не могло не радовать. Смотреть, как страдает друг, и знать, что ничем не можешь помочь, было невыносимо.

Собрав скромные пожитки, мы объяснили Северу, чего хотим от него и его пушистой подруги. Нежить Хладного нас уже не пугала. По сравнению со своей хозяйкой, ледяные великаны и призраки казались не страшнее стада овец.

Обнюхав кусок ведьминого платья, волки посовещались, только так я и могла назвать их поведение, и бросились вперёд. Волчонок ехал у Ольги за пазухой и с любопытством смотрел на маму с чужим здоровенным серым дядей и рыжей тётей, рыскавших по камням. Мы пошли следом.

Серые тени, низко склонив головы, прочёсывали побережье. Нам оставалось только ждать. И надеяться.

Прошло пару часов. Мы медленно продвигались вперёд. Направление вчера мне всё же удалось выяснить, но ответа на вопрос «где Киннан?» я так и не нашла. Ольга вздрагивала каждый раз, когда Север замирал или ускорял бег, словно почуял след. Невольно задумаешься, как страшно любить… Неправда моя. Не любить, а потерять любимого.

Я остановилась. Ходьба по скользким камням доставляла одни мучения. Чудесные снегоступы пришлось снять – по камням в них не наскачешься, чувствуя себя коровой на льду, я ползла по берегу не быстрее улитки.

– Всё! Привал. Не могу больше, – виновато буркнула я.

Ольга кивнула, ссадила волчонка на землю и закопалась в сумке в поисках походных сухарей. Вейр, приложив руку козырьком, как капитан на мостике корабля, оглядел море и лес.

– Или мне кажется, или впереди что-то есть, – он махнул рукой туда, где за изгибом тонкой береговой линии над полосой леса висело низкое сверкающее облако, сливаясь с макушками ледяных сосен.

– Это должно быть там, я должна была раньше сообразить, – охрипшим голосом прошептала Ольга. – Там морские пещеры в скалах. То, что видела ты… только пещерами и можно объяснить. Земля и лёд – страшная сила, сквозь которую не каждый пробьётся. Там нет солнца. Там её безраздельная власть.

Я сомневалась, что только пещеры являлись причиной неудачи наших с Вейром поисков. Под землёй видение тоже работало, хоть и слабо, но глухую, мёртвую тишину толщей земли не объяснить.

– Тогда вперёд. Лучше уж сразу ведьме в пасть, чем ждать и бояться, – вздохнула я.

Похрустев сухарями и сделав по глотку Ольгиного напитка, мы двинулись дальше. Волки метались по берегу, сужая кольца. Сойдясь вместе, остановились и повернули головы к нам. След был взят.

Последний изгиб берега, поворот, и мы, осторожно пробравшись по огромным скользким камням, будто разбросанными злобным великаном, вышли к пещерам. Провалы мрака рваными ранами зияли в огромной каменной стене.

Мерно шумели волны, вздымая ледяное крошево, сияло солнце, отражаясь от морской сини, и где-то там, в лазурной дали, за пределами царства льда, летело облачко птичьей стаи. Мы переглянулись. Вейр вооружился арбалетом, Ольга спицей. Я тряхнула кистями рук, активируя кольца, и мы дружно двинулись следом за Севером, который уже исчез во мраке чёрной дыры. Нет, я всё-таки надеру ему уши… Когда догоню.

* * *

Я ожидала всего, чего угодно. Скелетов в шкафах, сосулек ростом с дерево, ледяных летучих мышей размером с быка, даже разъярённую Хладу, в конце концов, но не эту мирную, домашнюю картинку. Нырнув следом за Вейром в длинное узкое горло, я прошагала, дотрагиваясь руками до каменных сухих стен сотню шагов, протиснулась в узкий проем и вывалилась на сухой, чистый песок огромной пещеры. Чадили факелы, горел костёр и булькал котелок, разнося по пещере аромат рыбной похлёбки. Север сидел перед темноволосым мужчиной, стоявшем у костра. Неизвестный обернулся.

По таким лицам взгляд обычно сперва скользит, не останавливаясь. Затем возвращается. Снова и снова. И уже не отвести глаз. Теперь я понимала Ольгу. И Хладу, чтоб ей икнулось до печёнки. Именно так я себе и представляла древних легендарных королей. Седая прядь в темных волосах и тонкий шрам на щеке лишь подтверждали, что шрамы и седина украшают мужчину. Настоящего мужчину. Скромная куртка на широких плечах казалась королевской мантией, небрежно обрезанные волосы лежали такими мягкими волнами, что любой модник-эльф позеленеет от зависти. Ему не нужно было прилагать усилий, чтобы выглядеть королём. Он им и так был.

Вейр вцепился в моё плечо стальными пальцами, словно мне могло взбрести в голову броситься на шею к незнакомцу, огласив своды пещеры радостными победными воплями. Вот ещё… От общения с Хладой и серая мышка превратится в злобного пасюка. Лёгкое облачко пробежало по благородному открытому лицу, карие глаза остановились на Ольге, замершей посреди пещеры. Помедлив, она сделала неуверенный шаг вперёд.

– Я знаю Вас, леди? – глубоким, приятным голосом спросил Киннан.

Глава 23

В которой герои героически воюют с Хладой

Ольга промчалась к выходу. На месте Хлады я бы сейчас поостереглась показываться ей на глаза.

Киннан проводил её безмятежным взглядом, посмотрел на нас:

– Прошу к столу.

Ни тебе удивления, ни вопросов, откуда мы свалились на его голову, будто в Хладном лесу от гостей скрыться некуда. Сама невозмутимость. Странный мужчина… Вейр подошёл к хозяину пещеры, представился, представил меня, уселся на бревно, вынул до боли знакомый фолиант и углубился в чтение, словно был дома в кресле у камина с бокалом вина. Киннан, отвесив мне поклон, попытался облобызать мою ручку, которую я поспешно спрятала за спину. Улыбнувшись, да так, что я чуть не начала Ольге завидовать, он занялся ухой вместе с Севером. Мне иногда думалось, что небесные чертога в представлении Севера – огромная кухня маньяка-охотника. Вейр искал невесть что в книге Жрицы, подруга не возвращалась, а я ломала голову, что делать. Бедная Ольга, из огня да в полымя.

Вейр, пролистав книгу, поднял голову. Судя по лицу, он мечтал о розгах, ремне или топоре.

– Что? – не выдержала я.

– Хлада – воин Жрицы. Здесь, – он потряс томом, – был раздел, посвящённый ей.

Я посмотрела на истерзанные листы, на Вейра, развернулась и пошла к выходу. Ну да, признаю, я дала маху, но что мне тогда, в библиотеке, надо было сначала прочитать, вызубрить наизусть, а только потом спасать друга? Да и языка, на каком был написал томик, я не знала, я знала лишь одно – заклинания, арканы, что хранит этот том, несут страшную опасность и угрозу миру. Что же касается леса… Если бы в книге было хоть что-то стоящее, от Хладного давно бы уже камня на камне не оставили. Хотя, судя по чуме, кто знает, может, он и прав. Черные, как отъявленные скупцы, тряслись над своими драгоценными тайными знаниями. Не знаю, чем и как он расплатился с Ольгой, что она отдала том ему. Вампирша на мои расспросы только улыбалась, а Вейра я и спрашивать не собиралась, все одно не скажет, только поднимет бровь, да одарит взглядом сиятельного аристократа, узревшего таракана в бокале вина.

Я понимала, что он сорвал на мне разочарование, напряжение и горечь последних дней, но легче мне от этого понимания не стало.

Я подошла к Ольге, она так и не повернула головы. Волчонок возился на коленях, насторожив ушки. Подруга сидела на валуне, гладила малыша, смотрела на море и была далеко.

Я села рядом. Мерный шум волн успокаивал, навевал сон. Если к вечеру не уберёмся из леса, сон станет вечным.

– Мы что-нибудь придумаем, – тихо сказала я.

– Нечего придумывать, – отрезала Ольга. – Думаю, выход один – убить тварь.

Так просто. Убить. Убить бессмертную.

– Как?

– Пока не знаю, но заклятие с Кина иначе не снять.

– Не уверена, – я пожала плечами. Глянула на подругу и осеклась.

В разноцветных глазах полыхала ненависть. Мне стало жутко. Ольга пойдёт на всё, чтобы рассчитаться с соперницей, погибнет, но отомстит. Её не отговорить, не успокоить. Передо мной сидел вампир, который за оскорбление плату возьмёт только кровью.

– Ты подожди немного, попытаюсь узнать, что могу, – я слезла с камня и побрела назад.

Обитатели пещеры и в ус не дули, что прекрасная половина компании немного расстроена и вне себя. Киннан крутил в руках арбалет Вейра, Север и волчицы разлеглись у костра, колдун пробовал уху. Сверкнув серыми глазами, Вейр чуть склонил голову, лёгкая улыбка тронула губы:

– Ну, как? Перемыли нам кости?

– Твои кости и голодный пёс есть не станет.

Он ухмыльнулся. Как же, извинится их колдунское высочество, жди!

Я тронула за плечо Ольгину зазнобу.

– Чем могу помочь, леди?

– Это я могу помочь, – задумчиво ответила я, не опуская руки с его плеча и прислушиваясь к себе. – Мне надо осмотреть Вас.

– Я не болен.

– Мне лучше знать, – отрезала я, выведенная из себя упёртыми и нездоровыми на головы мужчинами. Один другого краше!

Киннан пожал плечами:

– Как будет угодно. Что я должен делать?

– Стоять смирно, – я прикусила губу.

Пальцы закололо острой болью, душная тёмная сила сдавила грудь. Стоять с ним рядом было тяжело, невыносимо. Заклятие есть, причём заклятие неимоверной силы. Вот только какое, один Всевидящий знает. Зажмурилась и, не касаясь пальцами, просмотрела ауру.

Алмазная гранёная нить толщиной с волос опутывала сердце, ребра, обжигала холодом. Ведьма знала, что делает. Снять не получится. Мы даже вывести его из лесу не можем. Если тронуть, даже просто попытаться, Киннан умрёт. Ольга права. Не знаю, поможет ли смерть Хлады, но это единственная возможность его спасти. Почти безнадёжная, отчаянная, но другого выхода у нас нет.

Мы переглянулись с Вейром. Слова были не нужны. Тяжёлой поступью надвигался вечер.

– Где твоя… – я замялась.

Киннан смотрел на меня.

– Жена, любовница, женщина, ведьма беловолосая, – разозлённая до ёжиков, рявкнула я.

Непонятное смущение, даже робость, когда я смотрела в его ясные, чистые глаза, заставляла нервничать, словно передо мной не самый обыкновенный мужчина, а неземное существо, которое как-то даже неловко спрашивать, спит ли оно иногда с женщинами.

– Хельга будет вечером. Вы с ней знакомы?

Я досчитала про себя до десяти. Досчитав, пересчитала снова. Пора приводить в чувство подругу и придумать хоть какой-нибудь план, пусть самый плохонький. От мужчин толку нет. Один на книги надеется, другой свято уверен, что «Хельга» само совершенство. Времени на страдания и обиды нет. Я решительно прошагала к выходу, пробежала коридор и шагнула на берег. Солнечный луч-предатель ослепил, укрыв мелькнувшую тень. Я вскрикнула.

Подруга только поворачивала голову, когда тигрица прыгнула. Огромный белоснежный зверь снёс Ольгу со скалы, размазал по камням. Клубок сплетённых тел покатился по берегу. Я ударила. Свет и тьма подбросили в воздух врагов, слившихся в смертельных объятиях. Оскаленная морда с глазами аспида, взмах лапой, один, второй, маска ненависти на белом лице Ольги, дикое рычание, хруст шейных позвонков. И тишина. Страшная, оглушительная.

Я никак не могла проглотить комок, застрявший в горле. Сухими глазами, ещё не поняв разумом, но, уже осознав беду сердцем, онемев, смотрела, как каменное острие, скользкое от крови, победно торчит к небу. Серая шуба вмиг намокла багряным, густым, пятно растекалось, ширилось.

Словно в страшном, тягучем, медленном сне, зверюга вскочила, замахнулась. Я подняла руки, крикнула. Те слова, что веды никогда не должны произносить вслух. Силы утроились, удесятерились, питаемые яростью, горем и отчаянием.

Тигрица встряхнулась, сделала пару шагов, пошатнулась и упала. Лапы разъехались, глаза тьмы угасли. Не навек, не навсегда. Смешение сил не позволит смертному проклятию убить тварь.

Жаль.

Меня толкнули в спину, подхватили, затрясли:

– Ты как?

Никак.

Ольга казалась странно маленькой, худой, это изломанное тело не могло быть Ольгой. Голова поникла на вывернутой шее, разноцветные глаза закрыты навек. От таких ран даже вампиру не оправиться. Вейр молча прижал меня к себе, глядя куда-то за спину. Я обернулась.

Киннан стоял у входа в пещеру. Смотрел.

Смотрел на Ольгу, не отрывая карих глаз. Подошёл, провёл рукой по коротким светлым взъерошенным волосам, щеке, губам. Подхватив бережно на руки, снял с каменного копья, встал на колени с ней рядом. Посидел, закрыв глаза, тряхнул головой и встал, сжав побелевшие пальцы.

Вокруг него возникала дымка. Серо-зелёный, еле различимый ведовскому взгляду туман клубился, рисовал причудливые изменчивые картины. Взмах медвежьей когтистой лапы, оскаленная морда рыси, глаза совы. Разверстая ужасная волчья пасть, огромный клюв орла, размах черных крыльев. Тени множились, растворялись, исчезали, чтобы родиться вновь, ещё более чёткими, ясными. И злыми. Киннан произнёс одно слово. Гортанное, чёткое. Древнее. Стая теней, сорвавшись с цепи, взвыв, кинулась на тигрицу. Зверюга покатилась, упала в море. Рой теней окутал тело, отшатнулся от свинцовой воды, завис в воздухе.

Волны бились о берег, мерно вздымая валы. Стало тихо. Я почти ничего не видела, ледяная крошка слепила глаза, я, было, подумала, что море забрало свою страшную ношу навеки, но оно не приняло дань.

Её даже море не принимает.

Из воды выходила Хлада. В облике разъярённой, обманутой и преданной женщины. Лицо светилось грозной красотой, полыхало мертвенным, неземным светом. Глаза аспида остановились на шамане, который застыл у тела Ольги, молча ожидая убийцу:

– Я так много тебе дала, неблагодарный. Вот и всё. Прощай, охотник.

Тень бросилась, Киннан отшвырнул ведьму хлёстким ударом ярко-зелёного кнута. В левой руке блеснул изумрудом нож.

– Ищите путь… вниз! Только там… спасение! Я задержу! – еле расслышала я сквозь душераздирающий вой.

Я повернулась, поскользнулась, замешкалась и ахнула, глянув вдаль.

К нам мчались волки. Серая лавина катилась по берегу. Следом за волками летела грозовая туча теней. Призраки леса, духи павших древних во главе с Ириэлллой спешили на помощь.

Волна волков сшибла Хладу с ног, погребла под собой. Заледеневшие тела падали на берег, отряхивались и снова бросались в бой. Духи вились над схваткой, озаряя берег вспышками магии. Ириэлла, взмахнув руками, окутала берег призрачным серебристым туманом, в сердце которого стоял Кин. Вокруг него бился огромной змеёй сияющий кнут, щелкавший поверх живого шторма оскаленных морд. Рой духов атаковал ведьму, которая играючи расшвыривала волков порывами снежной бури, но чудо-кнут отвлекал, мешал Хладе нанести смертельный удар. Вейр, улучив момент, выстрелил из арбалета. Серебристая молния прошила Хладу и исчезла в морской дали, не причинив ни малейшего вреда, Ириэлла, глядя на меня, беззвучно крикнула, махнула рукой.

Отмерев, бросилась в пещеру, зло всхлипнув. Киннан задержит ведьму, даже ценой собственной жизни, я видела это в его карих глазах. Какие же мы идиоты, если решили, что Хлада разгуливает только по ночам! Тварь обвела нас вокруг пальца, как детей малых! Ольга бы была жива, если бы не я… со своими дурацкими советами!

Глотая слезы, ворвалась в пещеру. Перепрыгнула костёр, перемахнула бревна, промчалась по мягкому песку и влетела в проем мрака, который углядела раньше. Меня дёрнули за шубу с такой силой, что дух вышибло. Ойкнула, упала, подняла голову, высказала Северу всё, что думаю, прерывисто вздохнула и едва не разревелась, сидя на земле и крепко обняв друга за шею.

Вейр тяжело дышал, оглядывая небольшую пещеру, освещённую одним факелом. Дальше, в глубь земли, вёл узкий чёрный лаз. Щёлкнул пальцами, поморщился, глядя на зеленоватый огонёк, но промолчал, с тревогой глядя на меня. Земля вздрогнула, по телу прошла волна леденящего холода. Там, наверху, шёл бой. Безнадёжный, отчаянный. Некогда рассиживаться и причитать. Раскинув руки, я легла, прижалась всем телом к земле и нырнула с головой в Навь.

Я ослепла, оглохла, стала частицей тьмы. Мелкая, рваная дрожь, как вдох огромного тела, сотрясаемого кровавым кашлем, пробрала до кончиков пальцев, зашевелила волосы. Струилась мощным потоком кровь по венам подземных рек, рождались и гасли икорки жизни, отзываясь уколами острой боли во всем теле. Там, в глубине, тяжело, надрывно билось сердце. Сердце леса, сердце тьмы, сердце Хлады. И моё.

Застонав от боли, села, дрожащими руками пригладила волосы, махнула рукой:

– Нам туда. Я знаю дорогу. И пусть только кто-нибудь вздумает стать у меня на пути.

Взгляд серых глаз согрел истерзанную душу. Ему не все равно. Значит, любит. Значит, мы вместе.

Значит, можем всё.

Глава 24

В которой герои продолжают воевать

Мы спускались вниз, идя навстречу мерному биению огромного сердца. Песок потемнел, по стенам, иссечённым трещинами, струилась вода, застывая каплями слез. Пахло сыростью, тленом. Звуки шагов множилось, преследовали навязчивым громким эхом. Я потеряла счёт коридорам, спускам и поворотам. Прошла вечность, прежде чем мы ступили на пол гигантской пещеры, освещённой призрачным светом. Своды терялись в вышине, дальние стены тонули во мраке. Казалось, там притаилась сама Тьма, сверкая угольными глазами и поджидая жертву.

Я подняла голову. Огромный водопад застыл гигантским ажурным пологом, сияя в мертвенном свете, через зал тянулась блестящая чёрная полоса, сковавшая подземную реку. Мы двинулись по скользким камням рядом с темным, сыто поблёскивающим льдом. Тишина угнетала, давила, в глубине сердца начал зарождаться необъяснимый страх.

Путь вывел к узкому тоннелю, ведущему круто вниз. Кольнуло острое предчувствие беды. Отступать некуда, там, наверху, идёт бой, исход которого зависит только от нас. Переглянувшись, мы шагнули вперёд. Пискнув, я скатилась вниз, ободрав пальцы до крови, пересчитала рёбрами выступы стен, вылетела на простор и смачно хлопнулась на спину, не успев испугаться. И замерла, потеряв дар речи.

Посреди зала над серебристым мраморным полом распростёр крылья дракон. Полупрозрачное тело светилось в отблесках колоннад гигантских сталагмитов и друз горного хрусталя, сияющий млечным светом лёд, отполированный веками, мерцал в полумраке пещеры. Величественное, грозное чудище, раскинув крылья, царствовало в подземелье, заледенев навек.

Я молчала, не в силах подобрать слова. Легенду уже не расколдуешь, как волков, и не воскресишь. Длинная шея выгнута в последнем, отчаянном броске на неведомого врага. То, что осталось от головы, ледяным крошевом рассыпалось по полу.

– Вейр…

– Вижу, – отозвался он.

Меж мощных когтистых лап гигантским алмазом сверкало яйцо, слепя глаза до боли.

– Может… – пробормотала я, пока Вейр тащил меня дальше, мимо дракона, даже в смерти величественного и грозного.

– Не может, – отрезал Вейр. – Это – потом, сейчас главное – Хлада.

Земля содрогнулась. Я едва устояла на ногах, вцепившись в Вейра.

Север стоял перед широкой расселиной, вздыбив шерсть. Прогулки под луной кончились. Я тряхнула руками, Вейр приготовил арбалет и меч. Мы, крадучись, двинулись вперёд.

Потолок опустился, заставив согнуться в три погибели, взмыл до невероятных высот, снова сузился, едва оставив место для прохода. Опершись о стену, шагнула в широкий ровный коридор, своды которого исчезали во мраке, и вросла в землю.

У стен стояли скелеты, каждый ростом с корабельную сосну, неся вечный караул. На головах нахлобучены ведра с рогами, в длиннющих костлявых пальцах мечи и копья. Лёд сверкал, переливался, подчёркивая мрак глазниц и разверстых зубастых ртов.

Север еле слышно рычал, крадучись идя по проходу, словно шёл по канату над пропастью. Мы осторожно шли следом меж сверкающих громадных мослов.

– Не сходи с его следа, – прошипел Вейр, вцепившись по своему обыкновению мне в локоть, словно мне могло взбрести в голову примерить ведро или отобрать меч. Черные глазницы бесстрастно взирали на наглых путников, но наказания за вторжение пока не последовало. Я уже почти могла дышать, когда Вейр закашлялся, схватился за грудь.

Вздрогнула земля, рядом со мной взорвался лёд, в воздух взлетели каменная крошка, песок, слепя глаза и обжигая щеки болью. Схватив кашляющего Вейра за руку, рванула по проходу, ругаясь, на чем свет стоит.

Север ловко метался меж огромных ног, уходя от ударов копий и мечей, вызывая огонь на себя. Я мчалась вперёд так, что перепуганный заяц не догонит. Вейр кашлял, задыхался, но не отпускал руки. Удар, земля ушла из-под ног, больно ударила по ступням, отозвавшись эхом в каждой косточке. Мазила! Айкая и ойкая, подбадривая саму себя и Вейра дикими воплями, под оглушительный грохот ударов, промчалась меж десятков шагающих ног, едва не расплющилась о каменную стену и нырнула, не глядя, в очередной проем. Если бы не рука Вейра, с которой мы сцепились намертво, от меня бы осталась только память.

Я повисла в воздухе. Внизу, раззявив зубастую пасть, меня терпеливо ждала огромная ледяная жаба. Голодная, видать. Поди, проголодаешься за столько веков-то… Пальцы свело, я выпустила руку Вейра и, завопив, полетела вниз.

Удар, меня швырнуло, отбросило в сторону, отлетев на десяток шагов, я покатилась по песку и замерла, с изумлением понимая, что пока ещё на этом свете, вскочив на ноги, уставилась на Вейра. Уцепившись одной рукой за трещину в скале, он, раскачиваясь, висел под потолком, в другой руке сверкал арбалет. От жабы даже пыли не осталось. Качнувшись пару раз, Вейр спрыгнул и мягко приземлился на песок, ему на голову сиганул Север, размазав колдуна по полу. Вейр не сказал ни слова, встал, оглянулся, и выдал пару сочных слов. Север зарычал, у меня пересохло во рту.

Пещера была небольшой, сухонькой, её даже можно было назвать уютной. Если ты некромант и тебе по душе уют погоста. Неизвестные мне грибы и плесень освещали комнату ровным синеватым светом, мелкий серый песок похрустывал под ногами, и все бы ничего, но между нами и черным пятном выхода повисло облако.

Сколько их здесь? Сотни? Тысячи? Глядя на эту кодлу, о тех гадах, что сопровождали нас наверху, я вспомнила почти с умилением. Здешние твари шутить, распевать баллады и рассказывать нам сказки явно не собирались, тем более что здесь, в пещерах, для них дом родной. Здесь они во сто крат сильнее.

Вейр задвинул меня за спину, Север, рыча, вышел вперёд.

– Что делать будем, – просипела я пересохшим горлом.

Вейр хмуро молчал, наведя арбалет на нежить. Серо-чёрная дымка клубилась, меняла форму, безглазые очертания лиц возникали, тая вновь, от водоворота теней несло таким холодом, что у меня застучали зубы, этот холод проникал даже сквозь зачарованную одёжку. Казалось, туман размышлял. Какие у аггелов могут быть размышления? Схарчить обоих за раз, или одного оставить на закусить?

– На нас Ольгины амулеты, мы им не по зубам, – сказала я и тут же засомневалась. – Как-нибудь прорвёмся…

Дымка явно была голодна, и плевать она хотела на наши амулеты. Вейр молчал, но в его молчании мне почудилось особо молчаливое молчание.

– Вот только скажи, что на тебе его нет! Ты… Ты… Ты!

– Не надо нравоучений, – угрюмо обронил он.

Нет, ну почему, почему мужчины такие … остолопы! Предпочтут помереть легендой, чем признаться, что легенда посеяла меч! Или сломала! Ко всему мы, видите ли, и слушать ничего не хотим! Ну, Вейр, если выберемся из передряги, я тебя научу обереги любить… Нежно.

Дымка подобралась ближе. В ровном, мертвенном свете мне казалось, что на меня безглазо смотрят тысячи лиц. Кошмарных лиц.

Я достала нож.

Север рычал, мы замерли на месте, в отчаянии смотря, как надвигается, наползает чернота. Упав на колени, я поползла по песку, чертя клинком круг. След, который оставлял нож, тут же, на глазах, начал таять. Ёжики мои, это же песок, проклятый песок… Ветер, чих, бросок силы, и круга больше нет.

Нас нет.

Вейр тихим голосом начал читать заклинание. Несмотря на то, что Вейр хрипел и сипел, древнеэльфийский звучал, отражаясь от стен, отдаваясь тихим, мелодичным эхом, стало немного легче дышать, у меня загорелись щеки. Тени замерли, сгустились, я успела дочертить круг, но эта эфемерная защита ненадолго. Тяжело дыша, я встала с колен, отряхнула песок, глянула Вейру в глаза.

Он сунул арбалет за пояс, взял меня за плечи. Смотрел долго, не отрываясь. Сердце замерло, перевернулось, боли я не почувствовала, но внутри меня будто что-то оборвалось.

Я поняла, чего он хочет.

– Нет, не проси, – я отшатнулась.

– Да, – он не отпускал моих плеч, вперившись своими глазищами. – Ты выйдешь, Север укажет тебе дорогу. Ты должна идти, Зоря. Им нужна помощь. Мне нужно, чтобы ты выбралась.

Я сглотнула. В горле застрял огромный, ледяной ком. Ольга… Теперь Вейр. И Киннан, Ириэлла. Там, наверху. Не просите меня, не заставляйте делать выбор…

– Должен быть выход, – прошептала я.

– Выхода нет, и ты это знаешь, – проговорил он, не сводя с меня взгляда своих пронзительных светло-серых глаз. – То, что ждёт меня, может освободить тебя от смешения сил. Шанс есть. Хоть и крохотный.

Я много чего хотела ему сказать. Что не нужна мне такая жизнь. Что плевать я хотела на смешение. Что, если он уйдёт… Хотела, и молчала. Пусть меня растерзают аггелы, не скажу. Скажу – значит, попрощаюсь. Навек. Сколько раз я умничала про себя, закрывая глаза покойнику, глядя на безутешных родственников, мол, надо ещё при жизни говорить любимым, что они дороги, нужны, что они любимы… А сейчас сама, как распоследняя дура, стою, молчу, и не могу выговорить ни слова. Как легко давать советы, когда беда коснулась других! Я обернулась, посмотрела на тварей.

Ещё чуть-чуть, и они будут рядом, здесь. Север, скаля зубы, стоял перед нами, готовясь дать бой. Дымка клубилось по краю круга, который таял, исчезая на глазах. Лицо заиндевело, пальцы свело от холода, но внутри меня полыхал огонь. Ненависть. Она может убить. Она поможет выжить. Шанс, один на миллион, но это шанс.

– Нет, – сказала я. – Я не сделаю этого.

Я лихорадочно искала выход. «И бери ты пригодную земную оболочку, полдюжины грудных младенцев от чрев проклятых, и драконью сушёную руду». Новорождённых можно заменить, но «подходящее» тело и кровь дракона мне заменить нечем… Но мы, веды, да что там, любая женщина, большие мастера на готовку блюд из компонентов, которых нет под рукой. Неужели же всё, всё кончено? На виске неровно забилась венка. Выхода нет.

– Иди, Зоря. Круг сейчас исчезнет. Иди, – глухо сказал он, сжал ледяными пальцами мои, из которых я так и не выпустила нож.

И вытолкнул меня из круга.

* * *

Я бреду сквозь густой туман по узкой каменой тропе. Холод и липкая сырость пробирают до костей, под ногами клубится грозовое облако. Безмолвие нарушает лишь карканье ворон и тоскливый плач неясыти. В отчаянии взмахиваю руками, срываюсь вниз, в тяжёлое живое и вязкое грозовое нечто. Вспышка молнии, в ядовитом отблеске мелькают безглазые, серые лица, тени тянут ко мне когтистые лапы, раззявив оскаленные рты. Клубы призраков окружают, впиваются ледяными когтями в сердце, я бьюсь, но не могу прорвать вязкий, смертельно-ледяной туман. Тени шепчут, шепчут вкрадчиво, мерзко, от этого шёпота у меня волосы встают дыбом, ёкает сердце, я выхватываю кинжал, который победно сияет льдом, и вспарываю тьму.

Дикий вопль, вопль тысяч разъярённых глоток пронзает тьму, сбивает с ног, но я продолжаю идти, сжав зубы от ярости, разгоняя тени взмахами клинка. Я тебе не по зубам, тьма. Подавишься. Но, их так много, им нет числа, их все больше… И, самое жуткое, я знаю, что там, за дымкой из душ проклятых, меня ждёт он.

Он убьёт меня.

* * *

Рык Севера прогнал морок. Я очнулась, стоя у входа в длинный, узкий коридор, медленно, цепенея от ужаса, обернулась. Я не хотела смотреть на то, что оставила позади, и всё равно смотрела, не в силах отвести взгляд.

Призраки исчезли, словно и не было. Посреди пещеры стоял Вейр. Живой, целый, невредимый. Вот только глаза… Белки налились кровью, черные, расширенные зрачки. Глаза одержимого. Он шагнул ко мне, ухмыльнулся.

– Какое прелестное, невинное тело. В самый раз, – его голос звучал чисто, без хрипов и кашля. Вот только это был уже не Вейр. И не его голос. – Осиная талия, маленькие, крепкие грудки. Так возбуждает, когда их разделываешь отменно заточенным лезвием.

– Ты всегда все портишь, – вмешался другой, женский голос. – Она ведьма, и мы желаем её сердце.

Я попятилась.

– Нет, я буду первым. Тысячи лет я ждал, терпя муки. Ради этого стоило ждать, – возразил третий, мужской низкий голос. Сколько же их там?!

От похотливой речи, липкого, раздевающего взгляда того, кто когда-то был Вейром, мне стало дурно.

– Это не ты, Вейр. Ты, конечно, сволочь, мерзавец, кобель и слуга тьмы, но это не ты.

– Это я, – незнакомец в теле Вейра оскалился и бросился на меня.

Ему навстречу прыгнула серая тень, сбила с ног, они покатились по полу, слившись в одно целое. Я, кажется, что-то заорала, бросилась к ним. Они катались по полу, я носилась вокруг них переполошенной квочкой, не в силах разнять. Я вцепилась в плечо Вейру, что-то крича Северу, упала на них. Они повозились ещё, и, наконец, замерли.

Север, глухо рыча, держал Вейра за горло, колдун вцепился волку в шею, лицо побагровело, канаты мышц напряглись, он силился, но не мог скинуть зверя с себя. Сверкнул металл, Север взвизгнул, заскулил, отскочил от врага, пошатнулся, лапы надломились. Он упал, как подкошенный, его тело обмякло, расслабилось, янтарные глаза затянулись серой дымкой. Я знала, что это значит. И не хотела знать. Я с ужасом смотрела, как синий, сияющий мертвенным светом песок заливает кровь друга. Север, мальчик мой, нет!

Вейр сел, отряхнул песок с меховой куртки. И улыбнулся.

Заклинание пришло само, сразу, полностью и целиком, словно я его всегда знала. Помню, как вытаскивала из Прави непоседу Марийку, когда она истекала кровью. Мне было шесть, ей четыре. Так и сейчас. Слова ложились ровно, чётко, голос звенел, я читала без сбоев, огрехов и оговорок, читала так, как будто от идеальной отчитки зависела моя жизнь, и жизнь друга. Впрочем, так оно и было. Смешение сил? Слово – само по себе сила. Это Свет, это Тьма, смотря в чьих устах это оружие. Оно не по зубам никакому смешению.

– Ты вовлечён, Вейр, дух, ты пойман в этот круг, – я очертила круг силы в воздухе, добавила знак покоя. Вейр зарычал страшно, встал на ноги, двинулся ко мне, но смог сделать только шаг. До меня осталось десять шагов. – Ты пойман и связан чернотой вокруг, услышь мой глас ты сегодня в ночи, я призываю тебя, помоги, призраки злобы, духи убийц, я изгоняю вас в Навь из круга уйти.

Вейр сделал шаг. Казалось, он идёт в толще воды. Девять шагов. Я метнула взгляд на Севера. Он истекал кровью.

– Изыдите прочь, изыдите в Навь, Во имя Матери, Девы, приказом Жрицы и волей её, её силой изгнанны, без причинения вреда, без зла, с Её благословлением, что станете Светом навсегда.

Вейр шёл. Его корчило судорогами, он двигался неровно, урывками, но шёл. Молча, скалясь в ухмылке. В багровых от крови глазах сверкала такая злоба, такое вселенское зло, что от этого молчания, взгляда мне дико хотелось дать деру, но я не могла. Погибал Север, уходил Вейр. Шаг. Шесть шагов. Я бросила искру. Крохотная, едва живая, но она все же затеплилась у меня над головой.

– Древнее пламя, взываю к тебе, дай нам защиту всегда и везде, я заряжу тебя силой огня, и призову защитить меня.

Огонёк разгорелся белым пламенем, шипя, полетели искры, пещеру озарило яркое, слепящее глаза сияние. Пять шагов.

– Зло и коварство рассыпятся в прах, как повелю я силой Её, да случится так! Изыди, дух зла, изыди, сила твоя, Именем Матери, Именем Жрицы, изгоняю тебя! Словом моим, словом твоим, словом Света, Словом Тьмы, уходи! Да будет так! – осипшим голосом проговорила я и начертала знак Матери.

Вейр сделал шаг, рухнул на колени, схватился за грудь и упал на песок.

Я, дрожа, стояла, насмерть прилипнув к стене, и не могла сделать ни шагу. Выругавшись последними словами, отодрала себя от стены, и, пошатываясь на дрожащих ногах, пошла к Северу, обогнув тело Вейра. Колдун был бледен, как смерть, он еле дышал, но был ещё жив. Время уходит, ещё немного, и его не вернуть. Сначала Север.

Я упала на колени рядом с Севером, провела рукой над раной. Прикусив губу, собрала все силы, что у меня остались. Я не могу лечить! Я… Я люблю тебя, мальчик… Обняв волка за шею, я сидела, раскачиваясь, и, глотая слезы, пыталась влить в него всю жизнь, всю силу, тёмную, светлую, всю, которая была мне дарована Матерью, Жрицей и Судьбой. Тяжёлая голова волка поникла на моей руке, я едва могла её удержать, но держала из последних сил, из глубокой раны на шее кровь уже не сочилась, края потемнели до черноты. Я всхлипнула.

Волк вздрогнул, дёрнулся. Я осторожно положила его голову на песок, двумя руками зажала рану, вливая своё тепло, любовь. Ладони загорелись, я терпела столько, сколько могла, когда не осталось мочи выдерживать боль, я оторвала руки от мокрой шерсти и молча уставилась на розовеющий, свежий порез. Нет… Пустое… Север так и лежал, дыша часто, мелко, каждый вздох был слабее, чем предыдущий. Он потерял слишком много крови… И у меня сил уже не осталось…

Мне казалось, что я умерла. Только мёртвый ничего не чувствует. Ни зла, ни горя, ни печали. Я вытерла мокрое от слез лицо, обернулась.

Вейр стоял, глядя на меня. Я достала нож, запачкав лезвие кровью Севера. Руки, мех куртки, я вся была в его крови.

– Не сопротивляйся, девчонка. Я тебе и твоей магии не по зубам, – тварь распахнула объятья и, не торопясь, двинулась на меня.

Я встала и пошла навстречу. Шаг, второй, лёгкий толчок, я прыгнула, сбив колдуна с ног. Он зарычал, попытался вскочить на ноги, я швырнула ему в лицо горсть песка, тварь взвыла, закрыв лицо руками, попыталась вскочить, но я уже была рядом.

Тонкий, поначалу незаметный надрез на шее Вейра набух на глазах, тонкий ручеёк алого стал рекой, я успела увидеть, как зашипела, запузырилась по краям смертельной раны кровь, словно издалека услышала свой отчаянный крик и дикий, душераздирающий стон Вейра. Клубок огня взорвался, залил слепящим белым светом пещеру клубок, я канула в непроглядную, милосердную тьму.

* * *

По моему лицу кто-то настойчиво водил мокрой, тёплой шёлковой тряпкой. Замычав что-то пересохшим ртом, я мотнула головой и пришла в себя.

Не открывая глаз, обняла мощную шею Севера, зарылась в густой, пахнущий кровью мех. Волк мягко вырывался, но я крепко держала, не собираясь отпускать.

Кто-то кашлянул.

Руки враз ослабели, я медленно повернула голову, холодея от предчувствий.

Глаза. Его глаза… Нет. Это был не кашель. Это была музыка… Но… Как?! Я же сама, своими руками убила его! Север вырвался, сел рядом, тяжело дыша.

– Скажи что-нибудь, – осипшим голосом прошептала я.

– Ну кто, кто, скажи, просил тебя лезть? – он слабо ухмыльнулся. – Ты должна была бежать без оглядки, а ты, упёртая, невыносимая, непослушная, отчаянная идиотка, все равно все сделала по-своему!

– Слава Матери, это ты…

Он сидел рядом, молча пожирая меня глазами. Я, застонав от боли в затёкших мышцах, села, уставилась на него в ответ. Его глаза были обычными, слегка покрасневшие белки, зрачки приняли нормальный размер, только смертельная бледность да розовый, свежий шрам на шее напоминали о случившемся.

– Я… Я не хотела, – я отвела взгляд. – Я должна была…

– Я знаю, – мягко ответил он. – Ты упала в обморок.

Я помолчала. Тысячи мыслей, тысячи слов, и все не те…

– Вейр… Как ты думаешь, они ушли? Это всё? Всё кончено?

Он встал, отряхнулся, подал мне руку. Я медлила.

– Не могу сказать. По крайней мере, мы живы, и нам надо выбираться отсюда как можно скорей. Это он нас вытащил, – он глянул на волка, потёр шею, где розовел шрам. – Чуть до смерти не зализал.

Север, казалось, ухмыляется во всю пасть.

– Где ты взяла эту зверюшку?

– От зверюшки слышу, – я приняла его руку, встала рывком на ноги и уткнулась носом Вейру в грудь. – Знаешь, – помолчав, продолжила я, – возвращается назад не только зло. Возвращается и добро. Нам возвратили жертву.

Мы бы так и стояли, обнявшись, но в глубине руд заголосила какая-то тварь, судя по голосочку, размером с дракона. Откликнулась вторая, подпела третья. Север, прихрамывая, пошёл к выходу из ловушки, сел у черноты, требовательно глядя на нас. Мы оторвались друг от друга и пошли за ним следом.

* * *

Я уже не пыталась запоминать, где и в каких глубинах мы бредём, да и волк, казалось, шёл наугад, единственное, что я знала твёрдо – без Севера путь назад нам не найти. Он часто останавливался, замирая, шумно втягивал воздух, бедолага все ещё прихрамывал, впрочем, мы с Вейром тоже не резвились от избытка сил. Лица, одежда в грязи и крови, Вейр то и дело заходился в приступах кашля, при звуках которого у меня разрывалось сердце, сил у нас уже не осталось, но сесть в закутке и, повыдирав на себе и спутниках волосы, приготовиться помереть, это было не про нас. Не для того Ольга отдала свою бесконечно долгую жизнь, чтобы мы сложили лапки. Найдём «сердце», а там уже поглядим, что это за овощ и с чем его едят. Его ритм то усиливался, то затихал, но Север уверенно шёл вперёд, и я решила довериться другу.

Темные коридоры змеились, петляли без конца и края, я одурела от бесконечных извивов, подъёмов и спусков, то пологих, то крутых, временами накатывало отчаяние, мне казалось, что мы бродим по кругу и вот-вот вернёмся в ту пещерку, что чуть не стала для нас могилой. Вейр молчал, он вглядывался в глухую темноту, черным маревом душившей наши чахлые магические огоньки, при взгляде на которые хотелось рыдать. Ну, что выросло, то выросло. Я то и дело вглядывалась в Вейра, но признаков одержимости не замечала. Он был бледен, спал с лица, но багровых искр, расширенных зрачков и странного поведения я пока не наблюдала. Хотя, кто его, колдуна, разберёт, он и в человеческом-то облике не подарок. Враг может притаиться, чтобы нанести удар в самый неожиданный момент, но пока ничто не предвещало беды. Если разделаемся со смешением, Вейру надо будет провести очищающий ритуал, может, даже, и не один. Правда, что это за ритуал, пока ни мне, ни ему не ведомо. Из огня да в полымя. Если выберемся… Если. Слишком много этих «если» …

Я наступила на груду камней и подвернула ногу, взвыв от боли. Вейр обернулся:

– Ты как?

– Дайте мне гроб и я в нем останусь, – простонала я.

– С собой не ношу, – буркнул колдун.

Спорить не хотелось. Во рту пересохло, страшно хотелось пить. Я с сомнением посмотрела на зеленовато-синий лёд, покрывший прозрачной шубой каменные стены. Использовать его как воду может быть смертельно опасно, да и Север избегал мерцавшего изобилия замёрзшей столетия назад воды.

Я проверила лодыжку, вроде, обошлось без переломов и вывихов, и встала на чугунные от усталости ноги.

Царила тишина. Местная живность, которая нас преследовала, давно отстала. Судя по воплям, нежить повстречалась с нежитью. Отчаянный, дикий крик жертвы и вой победителей, занятых пожиранием врага, придал нам сил, мы умудрились даже изобразить подобие бега.

Север тихо рыкнул, навострил уши. Впереди, в толще мрака, вспыхнуло еле заметное глазу серо-голубое марево и погасло вновь. Мы, сами похожие на нежить, в своей окровавленной одёжке, ковыляющие, прихрамывающие, измученные, побрели навстречу неизвестности.

Коридор все расширялся, изредка нам встречались боковые пещерки, куда мы благоразумно не совали нос, даже Север прижимал уши и проскальзывал мимо них как можно быстрее. Ни крыс, ни мышей, ни пауков, ни ледяных, ни из плоти и крови. Зов Сердца стал громче, отчётливей, сотрясая стены и обломки камней, скользких ото льда.

Пройдя по широкому коридору из серебристого льда, мы замерли, не решаясь войти в подземный храм, который возник перед нами, как сказка. Страшная сказка.

В зале было почти светло, мне показалось, мы попали внутрь огромного ледяного яйца. Колонны сталагмитов и сталактитов сплетались волшебным кружевом, гигантские сосульки сияли разноцветными огоньками. Синие, сиреневые, мрачно-фиолетовые всполохи сменялись биением ярко-розового, слепяще белого света, на который налетал рой зеленовато-синих светлячков. Замерев в восхищении, я разглядывала феерическую, жутковатую картину, от неземной красоты захватило дух. Я бы так и глазела, если бы Вейр не прекратил кашлять, не вцепился мне в руку и не потащил мимо полупрозрачных столбов вглубь огромной залы.

В центре пещеры в оправе из ледяных колонн возвышался алтарь синего мрамора с тончайшими золотыми прожилками. На алтаре покоился сияющий ослепительным белым светом шар. Сфера пульсировала, обжигая волнами холода.

Сердце леса. Сердце льда.

При нашем появлении сфера, казалось, ожила. Волны ускорили ритм, силу, я чувствовала шкурой чуждую, смертельно-ледяную мощь. Мелкое покалывание в кончиках пальцев, такое, когда в тепле отходят пальцы от мороза, усилилось, стало невмочь терпеть, Север заскулил, прижал уши и попятился.

Времени нет. Ещё немного, и Сердце убьёт нас. Магических сил не осталось, да и что делать с Сердцем, нам все одно не ведомо. Выход только один. От меня места мокрого может не остаться, но другого рецепта нет.

Я рванула к сфере, Вейр успел цапнуть меня за капюшон, я вырвалась, едва не загремев на пол, но устояла на ногах, ухватившись исцарапанными в кровь руками за гладкую, округлую поверхность. Обожгло чудовищным холодом, я отдёрнула руки, зашипев от невыносимой боли, Вейр схватил меня, попытался оттащить, ругаясь на чем свет стоит, но зашёлся в приступе кашля. Я вывернулась, выхватила нож Богдана и вонзила в сферу. Клинок исчез, канул, не встретив сопротивления, словно передо мной была пустота.

Затаив дыхание, я ждала, что будет. Ждала, но ничего не происходило…

Вейра сотрясал приступ кашля, он мог только маячить мне руками, судя по всему, он хотел, чтобы мы уносили ноги. Только это нам и осталось. Покалывания в пальцах я уже не ощущала, онемение поднялось выше, дойдя до ключиц, ещё немного, и оно доберётся до сердца.

Откашлявшись, Вейр схватил меня за онемевшую руку и потащил прочь, хрипло кляня на чем свет стоит полоумных дев с ножиками и волками. Север уже ждал нас у выхода.

Мир залило алым. Раздался гром, колонны лопнули, миг темноты, картина изломанных ледяных вен, ослепительный, белый свет заморгал мраком, тьма разлетелась на осколки, взорвалась вспышками. Нас швырнуло, протащив по полу, из меня вышибло дух, я прикрыла голову руками и замерла, оцепенев. Вейр схватил за руку, поволок к стене, мы едва успели уклониться от колонны, миг спустя она рухнула туда, где мы упали при взрыве. Над нашими головами взорвались куски льда, град и крошево хлестнули по одежде, лицу, Вейр что-то кричал, я пыталась выставить щит, но руки не слушались.

Добежав до стены, я обернулась через плечо, споткнулась, едва не вывихнув руку, в которую мёртвой хваткой вцепился Вейр. Шар раскалился, стал солнцем, он рос на глазах, вспышки следовали одна за другой, от него отрывались белые метеоры, прожигая дырки в ледяных колоннах, казалось, сферу вот-вот разнесёт в клочья. Вместе с нами. Вейр выкрикнул заклинание, упал на меня, прикрыв собой. Взрыв швырнул нас, впаял в стену, мы упали прямо в небольшой закуток за огромным куском льда. Лопались, стреляя осколками, ледяные колонны, одна грохнулась рядом с нами, крошка ожгла лицо. Казалось, концу света не будет конца.

В конце концов, грохот, шум и звон стихли. Я вытерла лицо об мокрый от крови рукав Вейра и отважилась открыть глаза. Тучи ледяной пыли клубились в воздухе, мешая рассмотреть что-либо, но безумный, плюющийся протуберанцами шар исчез. Земля под нами зашевелилась, застонала, на полу появились трещины, они удлинялись, росли, ширясь на глазах. Я оцепенела от дикого, первозданного ужаса, и могла только смотреть. Всё кончено, нам не выбраться отсюда. Коридор, по которому мы пришли, был завален льдом. Север, потянув носом, чихнул, обернулся, рявкнул и помчался назад, туда, где когда-то билось Серце, мы, не раздумывая, бросились следом за ним, словно и не было смертельной усталости и потерь. Ничто так не придаёт сил, как несущаяся по пятам костлявая с косой. Нам на головы сыпались камни, лёд, Вейр выставил слабенький щит, благодаря которому мы пока были целы, но хватит его всего на пару минут. Грохот, гул нарастали, я перепуганной горной козой перелетала ледяные глыбы, успевая увернуться от сыпавшихся отовсюду осколков льда, сама от себя не ожидая такой прыти, да и Вейр не подкачал. Я слышала его свистящее дыхание, но он не отставал, держался рядом, впереди нас мелькал серый хвост, указывая путь в клубах снежной пыли. Одна радость, онемение в руках прошло, значит, Сердце перестало биться.

Мы свернули на бесконечную тропу, идущую круто вверх, промчались по содрогающемуся подземелью, свернули в коридор и еле успели затормозить, едва не ухнув в провал. Грохот нарастал. Земля дрожала, казалось, она надрывно дышит, готовясь сделать последний вдох и умереть.

Мы прошли-пробежали по узкому длинному выступу, тянущемуся вдоль провала, судорожно цепляясь за стены, и бросились бежать. Подниматься вверх было неимоверно тяжело, но силы удесятерил, подстёгивал страх. От колебаний земли лёд лопнул, потрескался, камни осыпались, образовав неровные уступы, шаткие ступени могли предательски осыпаться под ногами, но путь указывал Север, словно зная, какая – жизнь, а какая – смерть. Если выберусь, всю жизнь буду копить на памятник ему из чистого золота, нет, весь Миргород заставлю статуями… Волк летел стрелой, он то и дело замирал на очередном уступе, поджидая нас. Его бока ходили ходуном, он дрожал, но уверенно вёл нас вперёд, вверх, к спасению. Подземная нежить провожала нас дикими воплями. Вой и стоны слились с грохотом, ударами и непрерывным, зловещим треском, мы ослепли, оглохли, но, узрев прямо перед собой слабый, едва заметный свет, из последних сил, рванули к нему. Крутой последний подъем, и, ободрав руки о камни и лёд, мы вывалились на побережье.

Лицо овеял свежий, морозный ветерок, напоенный запахами моря. Глаза обожгло до слез, мягкие вечерние лучи солнца показались пыткой.

Позади нас загрохотало, загромыхало, ударило в спину, будто великан дал крепкого пинка, я грохнулась на камни, Вейр прыгнул на меня, закрыл собой. Дождавшись тишины и окончания камнепада, мы дружно подняли головы и посмотрели назад.

Скала осела, завалив вход. На вершине накренилась, нависла над нами сосна, отчаянно цепляясь корнями за вывороченные камни. Я лежала, еле дыша от пережитого ужаса, не облегчал дыхание и Вейр. Он же колдун, из плоти и крови, а не дух воздуха… А он, казалось, и не собирается покидать моё несчастное расплющенное тело. Странно, но тело не возражало. Север поднялся на ноги, отряхнулся и пытливо глянул на нас.

– Пойдём, надо проверить, как там, у Кина… – пробормотал Вейр.

Он встал, протянул мне руку. У меня сжалось сердце. Осунувшееся, бледное лицо в потёках крови, грязи и мелких царапинах, ленточку он где-то потерял. Я приняла руку и рывком поднялась на ноги.

Надо идти… Неимоверная усталость налила тело свинцом, но то, что ждёт нас впереди, могло быть много хуже подземных кошмаров. Ещё одного сражения нам не пережить. Даже на Севера было страшно смотреть…

Я прислушалась. Было тихо. Слышались только звуки небольших камнепадов, мерный шум моря да пронзительные крики чаек.

Бой с Хладой был окончен. Вот только кто победил?

Мы поковыляли по берегу, перешагивая с валуна на валун, торопясь и до дрожи боясь увидеть то, что ждёт нас за насыпью из камней.

* * *

Киннан сидел у тела Ольги, как ещё совсем недавно, в прошлой жизни, сидела она. Темные волосы, откинутые с благородного лба, шевелил, трепал ветер, карие глаза смотрят в никуда. Волчонок дрожал, жался к его ноге. Рука охотника поглаживала спину малыша, пачкая серый мех кровью. Куртка саваном укрыла тело, рукава подложены под голову Ольги.

Я сглотнула, сжала кулаки, до крови впившись ногтями в ладони. Мы, постояв у тела, сели рядом с Киннаном. Окровавленные, изломанные серые тела волков усеивали берег, багровели тёмные от крови камни в лучах заходящего солнца. Спрашивать не о чём. Хлада ушла, я чувствовала, знала, что её нет. Она ещё явится побороться за власть, но не здесь и не сейчас. Серо-чёрная полоса леса сбросила ледяную шубу, расправила плечи и надела изумрудный наряд. Драгоценными мехами на кронах сосен лежал снег.

Настоящий снег.

Закричала сойка, молчавшая тысячи лет, на берег опустилась ворона, проскакала по камням и замерла у тела волка, блестя глазом. Север сорвался с места, прогнал падальщицу, возмущённо раскаркавшуюся в безопасной выси.

– Дракон может появиться не скоро, думаю, не раньше, чем через полгода. Или не появится вообще, – сказал Кин, не глядя на нас.

– А ты не можешь его позвать? – спросила я, уже зная, каким будет ответ.

Я не могла не спросить.

– Нет. Я только знаю, где и когда он может явиться в наш мир, – тихо ответил Киннан.

Всё. Всё кончено. Ольга мертва, яйцо, которым можно приманить дракона, погребено под толщей земли, льда и камней. Полгода – значит, никогда.

Мир взорвался. Вейр привычно упал на меня, я пискнула, но сопротивляться не стала. Вокруг нас грохотало, падало, мелькало, сотрясая землю, вздымая каменную и ледяную пыль, прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки, упал ствол, закачались ветви, взметнув ввысь мокрый снег, если бы не скала, нависшая над нами, здесь бы уже был могильный курган. Я заёрзала под Вейром, тепло дышавшим мне в шею, приоткрыла глаз. Валуны усеяли берег, дурным криком орали чайки, но обвал кончился, стих.

Киннан привстал, приложив руку козырьком, глянул вверх:

– Прошу меня извинить. Я ошибался.

Вейр закашлялся, сел, я села рядом и глянула туда, куда смотрел шаман.

В небе, сверкая золотом чешуи, парил дракон.

Глава 25

В которой герои беседуют с драконом, героиня принимает решение и приводит его в исполнение

Дракон камнем упал с неба. Волосы разметало порывом горячего ветра, пахнуло раскаленным железом, озоном. Чудище сложило золотые крылья, на нас уставились изумрудные глаза размером с тележное колесо. В зубах-саблях дракон сжимал яйцо, омлетом из которого можно было накормить небольшой городок. То самое яйцо.

Сгущались сумерки. День пролетел стремительной птицей, оставив после себя кровь, боль и смерть. Горела в лучах вечернего солнца драконья чешуя, перекликались в лесу дрозды. От земли, истерзанной битвой, поднимался густой туман, укрывая тела и кровь. Пошло всего несколько часов, а мне казалось, что прошла вечность…

Мы молча стояли, глядя на легенду, лишь Киннан коротко склонил голову в приветствии. Легенда выгнула шею, положила яйцо на камни. Серовато-крапчатый шар пошевелился, внутри заскреблось, дракон бережно придержал когтистой лапой шустрого будущего дракончика или драконицу, и уставился на нас. Зрачки разошлись, сошлись, глаза изменили цвет на фиолетовый.

– Тэкс-с-с… Я благодарю вас, люди, – дракон вещал прямо в моей голове. Ещё совсем недавно так могла Ольга…

Он разглядывал нас, словно редкостных невиданных зверушек. Моргнул, сузил зрачки, прошипел:

– Твоя кровь сняла заклятие. Тебе, тэкс-с-с сказать, и решать, чем я могу вернуть долг.

Я, не раздумывая, выпалила:

– Как оживить Ольгу, как разделить силы, как вылечить вампиров? И причём тут моя кровь?

Дракон закрыл глаза. Кончик золотистого хвоста, лежавший в свинцовой воде, поднял небольшой шторм. Лёд выплеснуло на берег, смыло волной. Я, с замиранием сердца, ждала ответ.

– Люди… Жадные до всего. Власть, золото и похоть – три кариатиды, на которых стоит этот мир. Тебе это не нужно. Твоя кровь чиста… Она – катализатор, тэкс-с-с сказать. До тебя пытались многие, до сих пор в подземелье маются их души. И будут маяться. Ты знала, что до тебя даже подойти к сфере никто не мог?

Не знала. Но, даже зная, я бы всё равно попыталась.

– Ну, кровь, ну, чиста. Я жду ответа, дракон.

Дракон молчал, шевеля кончиком хвоста и вздымая буруны.

– Я могу дать ответ только на один вопрос. Выбор – за тобой.

Я посмотрела на Ольгу. На Киннана, почерневшего от горя, на Вейра, в глазах которого расплескалась боль. Он знал, что я отвечу.

– У нас время ещё есть. У Ольги – нет.

Вейр отвернулся, Киннан закрыл глаза.

Я ждала.

Дракон прищурился, выпустил струйку дыма. Радужки побагровели, заполыхали огнём:

– Она – вампир.

Медленно, чеканя слова, я ответила:

– Такой большой, такой древний, и такой дурак. Тебе не нравится этот мир? Мы, люди и вампиры, видите ли, недостойны даже дерьмо за тобой убирать, таким большим, добрым и чистым. Ты – не дракон. Ты – падальщик. Пусть мир рухнет, пусть все умрут, но ты будешь холить и лелеять свою ненависть! Я – научилась прощать. Жить, ненавидя – зря коптить мир. Ты мёртв уже при жизни.

Меня трясло. Я понимала, что сейчас меня сожрут, но мне уже было всё равно.

Глаза окрасило алым, алый превратился в старое золото. Дракон прищурился:

– Я извиню твою дерзость, тэкс-с-с сказать. Договор заключён, веда.

Я не поверила ушам.

– И… И всё? Ты согласен?

– Не всё. Услуга за услугу, жизнь за жизнь, – он посмотрел на яйцо. Глаза позеленели. – Княгиня вырастит дракону, но ответит жизнью и жизнью всей своей семьи за голову Никирридосиенналии. Моё условие, чтобы её, – он придержал пискнувшее яйцо, – назвали именно так.

– Ну и имечко, – охрипшим голосом прошептала я. – Нельзя попроще?

– Нельзя, – послышался слабый, тихий, прозвучавший, как гром с небес, голос.

У меня ёкнуло в груди. Я медленно обернулась.

Бледная, как смерть, но такая живая и родная, на камне сидела Ольга, кутаясь в куртку Киннана. Охотник не сводил с неё глаз, окаменел, словно перед ним была хрупкая статуэтка, до которой страшно дотронуться.

– Благодарю, Великий Змей. Я твой вечный должник. Благодарю, Зореслава, – разноцветные глаза лихорадочно блестели, губы подрагивали, но Ольга явно была Ольгой, а не упырём. – Я выращу её, как подобает.

– А почему ты не заберёшь яйцо с собой? – спросила я, не в силах отвести взгляд от живой Ольги.

– Здесь наш родной мир. Только взрослый дракон, тэкс-с-с сказать, может выдержать переход и выжить. Ей надо окрепнуть.

Раздвоенный язык ласково пощекотал огромное яйцо, глаза засинели. Внутри стукнуло, царапнулось.

– А теперь подумай сам. Она, – я ткнула пальцем в вампиршу, – самая подходящая кандидатура на место драконьей мамаши. У Ольги есть всё – сила, влияние, верные подданные, которые, хм… крови не пожалеют за неё, но есть ещё он, – я махнула рукой, указав на Кина. – Она может умереть. Если, конечно, ты не перестанешь наслаждаться ненавистью и не согласишься помочь. Конечно, ты можешь думать, что Сол продолжит дело дочери, но я не думаю, что он станет сдувать пылинки с дракончика, собрат, или приёмный отец которого отказал в рецепте спасения его дочери.

Ольга смотрела на охотника, блестя глазами. Охотник смотрел на неё. Мне стало завидно.

Дракон пыхнул струйками дыма:

– Ты взяла меня за, тэкс-с-с сказать, за…

– Жабры, – подсказала я.

Дракон засопел так, как может сопеть только дракон.

– Хорошо. Ты, веда, на самом деле знаешь ответ, который ищут древние. Тебе его сказала мудрая женщина, – он уставился на меня. Зрачки сузились, кончик хвоста взбил воду.

Я лихорадочно соображала. Хлев, Пеструшка, яркие голубые глаза Светозары… «Часы Жрицы – время зачатия, рождения и смерти. Время любви».

– Ты… хочешь сказать, ночь? Час Жрицы?

Легенда закрыла глаза.

– Час Жрицы, час, когда ещё нет сегодня и уже нет вчера. Перелом, переход… Раз в году, в День, Час Жрицы… Но, тогда… Тогда бы вампиры сами бы нечаянно наткнулись на решение!

Дракон помолчал, открыл глаза:

– Ты идёшь в правильном направлении, тэкс-с-с сказать, но… Нужен якорь, замок. Что?

Тоже мне, нашёлся на мою голову, дотошный мучитель-учитель!

– Четырёхлистный клевер, – вырвалось у меня.

Дракон ударил хвостом. Яйцо пискнуло.

Я знала, что попала в точку. Трёхлистный – символ Триединой Матери у эльфов. Четырёх… Символ живой, природный, напитанный силой Жизни, силой Матери, силой Жрицы. И силой Любви. Свойства травки давно были изучены, но использовать клевер, причём редчайший четырёхлистный, до или во время зачатия, да ещё в час Жрицы, никому бы и в голову не пришло. Вампиры начинали лечить своих женщин, когда было уже поздно. Главная загвоздка – ставить опыты древним и в голову не приходило. Слишком мало их осталось, слишком высока цена ошибки. Так обычно и бывает – ответ лежал под ногами.

– На вопрос о смешении сил ты только что ответила сама. Почти ответила. Я не могу вмешаться, дать ответ, тээк-с-с сказать, не потому, что мне нравится делать больно, поверь мне, веда. Вы, и только вы сами, должны его найти. Верь. Слушай себя. Ищи, и обрящешь, – дракон лизнул яйцо, закрыл глаза, сказал тихо:

– Этот мир не безнадёжен, если вы научились прощать.

И исчез.

Я уселась на камень. Вот и всё. Никаких ответов я не знала и, наверное, уже не узнаю. Последняя надежда покинула наш мир, так и оставив нас ни с чем. От смешения нам не избавиться…

Горечь разочарования кольнула сердце. Вейр подошёл, сел, обнял за плечи.

– Ты сделала то, что должна была. Не надо себя корить.

Я промолчала. Выбор между жизнями… Как ни поверни, он, этот мерзкий выбор, всегда будет горек. Мучителен. И окончателен, как приговор.

– А где Ольга и Киннан? – спросила я, прогнав черные мысли.

Ответ пришёл в виде разъярённого вопля вампирши, звука звонких пощёчин и наступившей следом многозначительной долгой тишины.

Я вздохнула:

– Как Ольга не понимает, что он ушёл, чтобы жила она? Хотя, дурак, конечно…

Вейр хмыкнул:

– Она – божественно красивая женщина, которая никогда и ни в чём не знала отказа.

– Пока не встретила его.

Вместо рассуждений о божественных женщинах и гордячках-вампиршах Вейр посмотрел так, что я едва не задохнулась.

Мы целовались, и меня уже не волновали смешения сил, ответы, вопросы, пусть мир рушится, но я сейчас там, где должна быть, и с тем, с кем должна.

Больше не будет поисков. Я знала ответ. Поэтому целовалась, как в последний раз. Впрочем, так и было.

Вейр отодвинулся, посмотрел пытливо:

– Ты что задумала?

– Ничего, – как можно естественней сказала я, слезла с валуна и пошла к непоседливому яйцу, готовому вот-вот скатиться в море.

Он не должен сейчас видеть мои глаза. Заодно и присмотрю за будущей драконой, пока так называемая приёмная мамаша занята бурным выяснением отношений. Я не боялась, что Ольга мне помешает, прочитав мысли. Я знала – подруга будет молчать.

Север с рыженькой волчицей исчез в лесу, но я не переживала. Лес стал лесом, а голодным хищникам надо есть. Обхватив яйцо, прижалась ухом, прислушалась. Внутри царапался, стучал дракончик. Никирридо… Язык сломать можно. Правда, телепатам ломать нечего… Кроме мозгов. Самое настоящее издевательство над ребенком. Я бы стала звать тебя Никой…

Взошла луна, над головой блеснули первые звезды. Сильно похолодало, пар от дыхания плыл в ночном воздухе. Север где-то загулял, Ольги с Кином всё ещё не было. Мамаша, называется. Потеряв голову, забыла об обязанностях повитухи. Яйцо попискивало, постукивало, радуя непосредственностью и живостью. На западе ещё виднелась полоса бело-голубого, но ночь уже раскинула чёрное покрывало, осталось только поправить складки. Вейр разжёг костёр и занялся нехитрым ужином, изредка поглядывая на меня. От его взгляда ёкало под ложечкой, в коленках появлялась такая слабость, что ноги подкашивались. Тряхнув головой, отогнала прочь непрошеные мысли. Расслабляться нельзя. Иначе он поймёт.

– Ольга! Киннан! – во всю мочь заорала я. Вейр выронил ложку в котелок и неаристократично выругался. – Кушать подано!

Улучив момент, когда он отвлёкся, сыпанула порошок в похлёбку.

Сгустилась ночь. Я сидела на камнях, подставив лицо под холодный ветер. Ольга с Киннаном видели десятый сон. Меж них сладко посапывал волчонок, в ногах попискивало яйцо, закутанное в меха. Дракоша вот-вот вылупится, это задержит Ольгу. Вейр спал, обнимая рукой пустоту.

Я смотрела на дорогие черты и не могла насмотреться. Я умру, но ты будешь жить. Так когда-то поступил отец. Так поступит дочь.

Насмотревшись вдосталь, встала и позвала Севера.

* * *

Вейр тонул. Ледяной поток хлынул в горло, лёгкие, разорвав грудь от боли. Толща мутной воды окутала, лишила возможности дышать. Он боролся, пытался спастись, но кровь ударила в голову, мир расплылся, помутнел, и он, не сопротивляясь, пошёл ко дну. Колыхнулось рядом тёмное облако, мёртвое лицо Зори скрыло волной черных волос, тело развернуло течением. Он рванулся к ней, грудь лопнула от боли, он захлебнулся криком. И умер.

Когда пришёл в себя, первое, что увидел – встревоженные, огромные глаза Ольги. Он стоял на коленях, держась за грудь, кашляя и задыхаясь. Застонав, упал на шкуры. Собрался с духом и огляделся, уже зная, что увидит. Зори не было. Не слышалось тихое дыхание у его груди, растаял запах её волос, место, где она спала, превратилось в лед. Она ушла. Застонав от боли в груди, вскочил и стал собираться в путь. Он предполагал, что так будет. Но и подумать не мог, что будет так больно.

Утреннее солнце окрасило море в изумрудный цвет, превратив паутину инея в драгоценную ткань, достойную богини. Орали переполошенные чайки, вспугнутые волчонком, который суматошно носился по берегу, пятнистое яйцо постукивало, собираясь явить белому свету новорождённую дракону. Мир радовался новому дню. Как он мог, как смел, когда она ушла, чтобы уже никогда не вернуться!

Вейр потёр шею. Шрам зажил, но все ещё мучительно зудел под новой кожей. Кричал о том, на что пошла она, чтобы жил он.

– Вейр…

– Ты почему молчала? – прошипел он, морщась от боли.

– Она не хотела. Это её решение, какое право я имею вмешиваться?

– А обо мне вы подумали? Обе? Ладно, Зоря. Но, ты?!

– Нечего на меня орать, – отрезала Ольга. Села, обняв колени руками, отвернулась и глухо добавила:

– Как бы ты поступил на моем месте? Уговаривал, связал? Тем более, мне кажется, она нашла верное решение…

– Ты это о чем?

Ольга молчала, кусая губы.

– Скажи ему, он имеет право знать, – вмешался Киннан, разбуженный утренней ссорой.

– Она едет к колдуну. А зачем, ты и сам можешь догадаться, – прошептала Ольга.

Вейр побелел, как саван, постоял, сжимая кулаки, грязно выругался, пнул котелок и заорал:

– Верное? Убить себя – верное решение? А меня вы не хотели спросить, надо ли мне такое спасение?! Такой ценой!

– Это её выбор.

– Да пошла ты со своим выбором!

Он подхватил сумки и пошёл в лес, пошатываясь от слабости. Он уходил один. Не попрощавшись, не сказав ни слова, хотя уходил навсегда. Киннан молча взял меч, сумку, бросил быстрый взгляд на Ольгу и кошачьим шагом двинулся следом за Вейром. Ольга вздохнула и повернулась к расшумевшемуся яйцу.

Скорлупа хрустнула, раскололась, на свет появилась изящная золотистая мордочка новорождённой драконицы. Вывалившись из скорлупы, крошка затрепетала тонкими крыльями, открыла пасть, полную зубов, клацнула челюстями и уставилась на вампиршу бирюзовыми глазами. Пискнув, пролетела-пробежала к приёмной матери и замерла, трепеща полупрозрачными крыльями. Ольга погладила тёплую нежную чешую. Новорождённая сунула мордочку ей за пазуху и прижалась всем тельцем, прячась от утреннего морозца.

Ольга закрыла глаза, сосредоточилась и позвала. Она звала. Звала отчаянно, громко. Зов о помощи летел сквозь пространство, миры и время. Попрятались в норы лисы и зайцы, вскинув головы, завыли в лесу волки, стаи птиц заметались по небу и громко, протяжно закричала новорождённая дракона. Море плеснуло сверкающей волной на берег, от серебристых росчерков рыбьих тел вскипели прибрежные воды, и вдруг все стихло.

В бирюзовом небе возникла чёрная точка. Она росла, увеличивалась, сверкая на солнце. Сделав круг над лесом, на камни опустился золотой дракон. Костер разметало горячим ветром, лицо обдало запахом металла. Дракона, пискнув, кинулась к нему, ткнулась мордочкой в золотую шею. Поприветствовав раздвоенным языком новорождённую, змей перевёл взгляд на Ольгу, ударил хвостом. Со скалы, лежавшей у входа в замурованное подземелье, осыпался град камней.

– Ты дал мне понять, что, в крайнем случае, я могу обратиться к тебе за помощью. Тот самый случай настал. Клянусь кровью, я никогда больше тебя ни о чём не попрошу, но сейчас я готова жизнь отдать за твой совет.

* * *

Конь цвета грозового неба мчался по твёрдым от мороза трактам, безжалостно ломая копытами хрупкий лёд. Перепуганная нежить разбегалась по кустам, вороны срывались с веток, кружили в небе. Протяжный, нечеловеческий вой баньши звучал в ночи, провожая бешеную скачку. Всадница, твёрдо сжав губы, смотрела прямо перед собой. Она знала, куда и зачем держит путь. Ни дождь, ни снег, ни тёмные ночи не могли её задержать.

Ахнули, перепугались в Лесицах, когда, взметнув грязь и навоз, конь промчался по главной улице, едва не растоптав прохожих, обматерили в Козелках, через которые она пронеслась, распугав стаю гусей и мирно дремавших в грязи хавроний. Грозили кулаками и плевались в корчме «Битый горшок», где она растолкала здоровенных мужиков у стойки, словно детей малых, цапнула пирог с мясом, бутыль вина, швырнула злотый и исчезла, не дожидаясь сдачи.

* * *

Жеребец вылетел из-за поворота, промчался по узкой тропе, перемахнул невысокий щербатый забор, взрыл копытами землю у крыльца покосившейся избушки, заплясал на месте и встал, как вкопанный. Всадница спрыгнула наземь, взбежав по ступеням, замешкалась на пороге, ругнулась, тряхнула головой и решительно толкнула створку.

Хлопнула дверь. Никодимус обернулся, вздохнул. Он её ждал. В чёрной куртке, болтавшейся на исхудавшем теле, подпоясанных верёвкой штанах, чудом державшихся на бёдрах, с растрепавшимися буйными волосами, девица походила на призрак самой себя. Гостья бросила на дубовый стол мешочек, тяжело звякнувший, прошла к графину, налила воды в кружку. Пила долго, жадно. Вытерев губы, повернулась, сверля хозяина глазами:

– Спаси его.

Твёрдой рукой положила на стол перевязанную ниткой пепельную прядь волос.

Колдун был стар, стар и душой, и телом. Чего он только не повидал на своём веку, но с таким взглядом ему встречаться ещё не доводилось. Он молчал, подбирая слова. Знал, что не убедит, что пустое дело, судя по решительно сжатому рту и мёртвым глазам. С таким лицом идут в бой на смерть.

– Ты умираешь. Обряд убьёт тебя на месте, – прошелестел колдун.

– Знаю, – она села у стола. В комнату вошёл здоровенный волк, лёг у ног хозяйки, положив голову на лапы. – Мне один мудрый… человек сказал в прошлой жизни… «Один умирает, как тварь дрожащая, обгадив штаны, о смерти других слагают легенды. А кто-то умирает ради того, чтобы подарить жизнь другому».

Колдун пожевал губами, сказал еле слышно:

– Приходи завтра. Завтра луна на убыль.

За стенкой шевельнулось, пискнуло.

– Кто там у тебя? – насторожилась гостья.

Он насупился. Хотел было сказать, что там ещё одна умалишённая, да вдобавок с драконом, которому сейчас и неймётся. Примчалась буквально час назад, как на пожар, и пообещала, улыбнувшись улыбкой голодного вампира, сожрать его заживо, если он хоть на шаг отклонится от её распоряжений. Дракончик уже умял годовой запас капусты, а теперь маялся животом. С этой бедой старик знал, как бороться, не важно, дракон ли, порося, надо только избавиться от гостьи.

– Кошка окотилась, – буркнул Никодимус.

Волк поднял голову, втянул воздух. Колдун невольно съёжился, но обошлось. Правда, померещилось, что зверюга ухмыльнулась.

Черноволосая давно ушла. Сгустились сумерки, догорели свечи. Дракончик успел снова проголодаться, а белоголовая вампирша так и сидела у стола, закрыв глаза и постукивая изящными тонкими пальцами по деревянной столешнице.

* * *

Солнце, завершив круг по небу, передало скипетр брату-месяцу. Неслышно, лёгким шагом пришла ночь, взмахнув рукой в чёрной перчатке, рассыпала блёстки звёзд по темно-синему небу, повесила восковой серп над дремлющим лесом. Пробило полночь. Колдун прислушался. За стеной, где притаилась вампирша, не слышалось ни звука. Он всей своей старой, побитой годами шкурой, ощущал чуждое присутствие. Да ещё жутко мешал волчий вой. Душераздирающие звуки плыли над лесом, перекликаясь с истошным лаем собак в деревне неподалёку. Ольга, как ему представилась вампирша, всучила ему кулон с сапфиром, строго-настрого предупредив, сверкая разноцветными глазищами, что обряд надо завершить, когда артефакт ярко засветится. Старик нервничал. Как тут углядишь, когда в голове хозяйничает непрошенная гостья, а волчий вой выворачивает душу?

Черноволосая лежала на скупо застеленной постели, закрыв глаза и молча ожидая смерти. Мельком глянув на серую дырявую простынь, она не сказала ни слова, ему даже показалось, что едва заметная улыбка тронула губы. Он думал, девица не вернётся, но она пришла. В своей чёрной куртке, в тех же штанах, с тем же выражением глаз, которое старик будет помнить до конца дней. Единственное, что изменилось со вчерашнего дня, это запах. Запах чисто вымытого тела с тихим, ненавязчивым ароматом эльфийской розы.

Он приступил к обряду. Древние, мёртвые слова падали в ночь, расходясь кругами силы, взывая к смерти и даря жизнь. Читая заклинание, краем глаза следил за цветом сапфира. Камень посветлел, замерцал. Никодимус оборвал нить жизни, сел, глядя перед собой. В голове всё крутились слова умершей: «Знаешь, колдун, мы живём во лжи. Жизнь, смерть, чёрное, белое, добро, зло… Всего лишь слова, понятия. Мы сами себя наказываем, режем по живому, деля Мир пополам. Вспомни грозу. Вспомни, как во мраке сверкает молния… Мы, веды, взываем к Матери. Вы – поклоняетесь Жрице. Я не боюсь смерти. Я поняла, колдун. Богиня – едина, она одна. Так было, так есть и так будет».

По другую сторону леса, в богато обставленной комнате замка, на роскошном покрывале лежал Вейр, зажав в мёртвых пальцах прядь черных волос.

Тихо открылась дверь. Киннан вошёл, бесшумно ступая по паркету, цепким взглядом окинул комнату и долго, молча смотрел на мёртвое лицо друга. Сказал тихо:

– Благодарю. Ты всё сделал правильно, колдун. Теперь остаётся только ждать.

Томас сглотнул. Служба у князя была непыльной работёнкой, и он знать не знал и думать не думал, что судьба приведёт к нему таких клиентов. Один, со скуластым лицом хищника, не попросил, потребовал ледяным голосом провести убийственный для себя обряд. Другой, с тонким шрамом на морде… Он ночь не спал, всё вспоминал взгляд невозмутимых карих глаз и обещания, что с ним, Томасом, сделают, если он нарушит ритуал. Надо же, такой с виду весь из себя благородный, за версту видать, а на самом деле – хладнокровный, как змея, убийца. Томас посмотрел на ярко-синий сапфир, на постель. Всё кончено.

Клиент мёртв.

Киннан сел, закрыл глаза. Подошёл волчонок, оперся лапами о колени. Потрепав мягкие уши, охотник устроился поудобнее и стал ждать. Ещё оставался крохотный, невероятный шанс. Они с Ольгой пошли на смертельный риск, но это была единственная возможность спасти друзей.

* * *

В избушке на краю леса было тихо. Посапывал за стеной дракончик, вампирша, скользнув взглядом по лицу мёртвой подруги, вышла из дому. Колдун побрёл следом, замер на пороге, глядя в ночь. Что-то надвигалось. Туман подступил к крыльцу, лизнул ноги гостьи, сидевшей на ступенях. Она обернулась:

– Что скажешь? Надежда ещё есть?

Он пожал плечами, уставился на ноги. Сапоги бы не худо новые прикупить…

Волчий вой захлебнулся, грянула тишина. Гостья ахнула. Ветер стих, словно перед бурей. Странное чувство тёплой, ласковой руки, коснувшейся лица, и всеобъемлющего счастья охватило старика. Вспомнилось – ему пятнадцать, и он первый раз поцеловал хохотушку-соседку. Никодимус поднял голову. В ночном небе, мерцая, кружило огромное колесо. Знак Коловорота… Серо-белые круги сжимались, пульсировали, сходясь и расходясь в неспешном завораживающем танце. Колдун и вампирша затихли в благоговейном молчании. Карусель ускорилась, пятна слились, превратились в мерцающий круг, края расцветились ярким белым светом. Ослепив, видение сжалось, полыхнуло последний раз, и исчезло без следа. Старик прерывисто вздохнул.

Волк лизнул морду рыжей подружки, вскинул голову и коротко, победно провыл.

Во все небо раскинулась, сияла радуга.

* * *

Томас места себе не находил. В доме мертвец, а клятый гость так и сидит с закрытыми глазами и даже, кажется, улыбается. Колдун взял саван, развернул и повернулся к телу. Ткань выскользнула из рук.

Вейр смотрел в окно. Улыбался. Он знал – там, за лесом, улыбается она.

Глава 26

Заключительная

– Зоря, Зо-ря! Папка сказал, помрёт без тебя! – завопил Данко, влетев в дом, словно снаряд из пращи. Громыхнула дверь, Север насторожился, оглядел гостя с ног до головы и вновь уронил морду на лапы. Данко так часто влетал к нам, что волк стал считать его своим.

– Твой папка и Всевидящего переживёт, – буркнула я, перекинув за спину косу, которая так и норовила окунуться в грязную воду.

– Та не! Не он! Сказал, ведьму звать, потому как жилец вот-вот копыта отбросит, – Данко не сводил зачарованных глаз с моих скромных прелестей.

Я выжала рушник и бросила в кадку к уже постиранным простыням и наволочкам. Ну почему, почему магия может лечить, изгонять и убивать, а справиться с грязным бельем не в силах? Знавали мы одного … любителя белого, только его и дух простыл вместе с секретом белых рубашек.

Данко подскакивал на месте, как заведённый, этот ребёнок даже во сне куда-то бежал, не забывая, впрочем, пялиться блестящими глазёнками на влажную рубаху, облепившую мою грудь. На что там пялиться, и раньше было не на что смотреть, а после моих приключений и вовсе кожа да кости остались, да и седая прядь не красила. Лида ворчала, что узнает меня по грохоту костей, когда выхожу из дому.

– А ну, брысь во двор! – цыкнула я на пострелёнка, который не спешил выполнять мой приказ.

Данко вылетел во двор, грохнув дверью, по спине, влажным рукам потянуло холодом. Так и простыть недолго… Пусть. Чем хуже, тем лучше. Для всех.

Переодевшись в сухую одежду, я накинула короткий, лёгкий тулуп, взяла с лавки у дверей сумку с настоями и мазями и вышла на крыльцо. Лида замерла с лопатой в руках, глянула на меня, но промолчала и рьяно принялась очищать дорожку, как будто несчастная была виновна в моих бедах.

Я спустилась по ступеням, меня опередил Север. Волк сиганул в сугроб, шлёпнулся на спину, перевернулся, поёрзал и вновь замер на спине, согнув лапы, на серой морде было написано такое блаженство, что у меня язык не повернулся читать нотации. Божество, называется. Я не приняла игры, он встал, отряхнулся и обиженно потрусил следом. Север неотступно следовал за мной, он один, единственный, кто меня не бросил …

На улочках Миргорода, забелённых хрустким снежком, кипела жизнь. Служанки в пушистых платках спешили на рынок, торговцы подпирали двери, лениво высматривая покупателей. Одуряюще пахло морозом, хлебом и сладостями. Крол катил по каменной мостовой на телеге, запряжённой старушкой Летькой. Молочник тряхнул вожжами, кобыла неторопливо остановилась, помахивая хвостом. Совсем седа стала Летька…

– Привет, Зоря! Давненько не видались! – морщинистое лицо расплылось в щербатой улыбке. – Давай, садись, подвезу, куда след.

– Я прогуляюсь.

– Ты мне тута булки не морщи, садись, говорю, – насупился молочник. Глаза, обычно сиявшие улыбкой, потемнели, седые брови сошлись у переносицы.

Я влезла на телегу, Крол цыкнул, поторопив лошадку, которая, казалось, спала на ходу. Телега подпрыгивала на булыжниках, я подпрыгивала вместе с ней и молчала, разглядывая проплывавшие мимо дома.

Крол помолчал, поёрзал, и завёл набившую оскомину песню:

– Ты, девка, не серчай на старика-то. Я что тебе сказать-то хочу…

– Не стоит.

– Стоит, стократ стоит! Тётку довела, Лидия черна стала, что головёшка, да и народ на тебя жалиться, чисто ведьма злющая вместо Зори возвернулась!

Я спрыгнула с телеги.

– Я добра тебе хочу, девка! Жизнь у меня за плечами немалая, совета дурного не дам!

Я ускорила шаг и свернула в переулок. Грохот колёс по мостовой стих.

Советчик… Советы не помогут. Не поможет ничто и никто. Я и без советов изглодала себя так, что места живого не осталось.

С тех самых пор, как разошлись наши пути, ни Ольга, Ни Киннан, ни Вейр так и не дали о себе знать. Лишь Север, верный друг, остался со мной. Будто и не было ничего. Встретились, побегали, посуетились и разбежались…

Я знала, что Вейр выжил. Я ждала. Ожидание сменилось тревогой, тревога – глухой, ноющей болью в груди. Прошла осень, наступила зима. Нахлынула, накрыла с головой бездонная пустота, горечь предательства выжгла сердце. Всё, всё было ложью. Я не спала. Мне снился он. Кусок не лез в горло, лечить не было ни сил, ни желания. Не было желания жить. Так доживают те, на кого навели на смерть. Порчу можно вывести, а моя болячка магии не по зубам… Я честно пыталась выдрать колдуна из сердца, воспоминаний и прошлого, но он не позволял. Я ведала, когда ему было больно, когда злился, когда он пускал в ход свою чёрную силу, когда волна его желаний опаляла меня, я с ума сходила от ревности и злости. Изменщик был молод, полон сил, и его страсти играли мной, как кошка полузадушенной мышкой… Он не мог не чувствовать мою боль… И молчал. Что ж.

Поделом наивной влюблённой дуре-веде.

Данко потерялся по дороге, встретив дружков. Я поправила тяжёлую сумку, так и норовящую сползти с плеча, и толкнула ворота.

Пират, пес Золтана, увидев Севера, перестал изображать из себя коврик у дверей и порысил к волку. Хвостатые поздоровались, обнюхались и дружной парочкой сели на крыльце, вывалив розовые языки. Местные псины безоговорочно приняли Севера за вожака, иногда у наших ворот собиралась огромная свора, почтительно ожидавшая, когда божество соизволит одарить подданных царским взглядом. Динка тоже пообвыклась к новому члену семьи, но миской делиться отказалась напрочь, проявив при отказе истинный героизм. Миска – это святое, за миску Динка горой, тем более что хвостатый кавалер оказался занят. Иногда он исчезал на день-другой, и я подозревала, что причиной его исчезновений была некая рыженькая волчица, которую я видела пару раз в лесу. Хоть у кого-то сложилось…

Войдя в комнату, я скинула на скамью тулуп, бросила сумку. В трактире сегодня рыбный день. Запах пирогов с вязигой и форели на вертеле щекотал ноздри, но желания откусить кусочек отменной сдобы или рыбки с хрустящей корочкой у меня не появилось. Мой здоровый аппетит объявил себя смертельно больным и потребовал не беспокоить по пустякам. В зале трактира было пусто, как в кишках землеройки, завсегдатаи ещё дрыхли после вчерашнего, а заезжие торгаши заколачивали в поте лица свои злотые. Зато вечером здесь будет не продохнуть от пропойц, гуляк и искателей приключений на интересные места…

Золтан неспешно поставил кружку с пивом на стол, задумчиво оглядел огромное блюдо с прозрачными пластинками из рыбы, поддел пальцем розовый тонкий ломтик и сунул в рот, жмуря глаза от удовольствия.

– Ну, кто и где помирает у тебя? – я взяла его кружку и сделала глоток.

Золт неторопливо и тщательно прожевал закуску, молча наблюдая, как убывает янтарная жидкость, вытер руки полотенцем и припечатал меня взглядом:

– Пока ты шла, больной, поди, уже протух, – буркнул трактирщик, выбирая очередную жертву на тарелке.

– Я пойду тогда, покойники не по моей части, – я поставила кружку. – Николу позови, он все сделает, как надо.

Плавали, знаем. Насмотрелась и наизгонялась на десять жизней вперёд. Пусть жрецы разбираются, а то мне с мертвецами как-то не очень везёт. То неупокоенные упыри, а то и вовсе aggelius, чтоб им икнулось, где бы они сейчас не были…

Я знала, что Вейр провёл обряд изгнания. Кровью дракона его могла снабдить только Ольга, её подопечная дракоша наверняка, как все детишки, порезалась или поранилась, не думаю, чтобы Ольга пустила ребёнку кровь, она, хоть и вампир, но мамаша из неё должна получиться отменная. Как Вейр обошёлся без младенцев, я не знала, может, и не обошёлся, от него всего можно ожидать… хотя, нет. Наговариваю, и сама себе не верю. Провёл без меня, сам, и даже не почесался узнать, как я и что со мной. «Смешение» мы победили, а вот с моей болячкой Лиде пришлось повоевать, хорошо, что смертельная хворь не успела пустить глубоко корни, спасибо древесной и её оберегу. Жизнь мне вернули…

И зачем мне такая жизнь?

Наши связь с Вейром до сих пор не порвалась, мы до сих пор были едины, каждый раз, когда я ощущала его силу, было, как обухом по башке, казалось, палач живьём сдирает с меня кожу. Я знала, как он, что с ним, чем занят. Он с удвоенной силой принялся за старое, всплески его силы валили меня с ног, я вместе с ним падала с лошади, лечила рану в груди, гоняла нежить, избавляла от проклятий и порчи и искала потерянные вещи. Единственное, чего он не делал – он не лечил. И то хлеб. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Вейр не мог не чувствовать меня, так же, как я его, и тем поганее было знать, что он меня избегает. Под ложечкой зажгло. Тихо, неярко. Вот, опять небольшой всплеск его силы… Ране не давали зажить, живодёр вновь и вновь сдирал корку…

Я взяла тулуп, сунула руку в рукав.

– Хотя… Колдун там, мож, и вытащил из лап Жрицы-то, – пожал плечами Золтан.

В груди ёкнуло, тулуп выскользнул из враз ослабевших пальцев. Снова-здорово. Я села на скамью. Посидев, подорвалась с лавки и бросилась вверх по лестнице, к жилым комнатам. Взлетев по ступеням, замерла в тёмном коридоре, всмотрелась Взглядом. Здесь, совсем рядом, за этой стеной. Нет уж, больше никаких «смешений», прибить мерзавца, и вся недолга… Тихо ругнувшись, я распахнула дверь.

Показалось, меня ударили под дых.

Кровать была пуста. Больных в комнате не наблюдалось, но, надеюсь, моими трудами таковой очень скоро нарисуется.

Худощавый тип, стоявший у окна, заложив руки за спину, обтянутую черным шёлком рубашки, обернулся. У типа были странные светло-серые глаза, пепельные волосы, собранные в хвост, длинными прядями падали на скуластое лицо хищника. Его бровь поползла вверх, чётко очерченный, чувственный рот искривился в ухмылке.

Дико захотелось стереть эту ухмылочку с его морды.

Любимой морды.

Мерзкой колдунской морды изменщика и предателя.

Я посчитала про себя до десяти и шагнула в комнату. Он пожирал меня глазами, а я так, наверное, вовсе обглодала его до костей, хотя до смерти хотела казаться безразличной, невозмутимой, взрослой женщиной, такой, как ледяные колдуньи, которым красавцы-колдуны так, на зубок, перекусить и выплюнуть, морща носик от досадной неприятности.

Сколько раз я представляла нашу встречу! Сколько всего понапридумывала, что и как скажу, как посмотрю и как гордо при этом вскину голову… а теперь стою, как распоследняя дура, и на ум приходят одни ругательства вперемешку с желанием убить до смерти, оживить, и снова прибить, а потом обнять бездыханное тело…

Он так и стоял, и ел меня глазами. Вы только посмотрите на это недобитое колдунское Высочество! Стоит, пялится, будто тут и рос, и ни слова, ни полслова, словно так и надо! Он что, ждёт, что я припаду к его груди?! Паду ниц от счастья и сапоги облобызаю?!

– И где же больной, – спросила я, стараясь изо всех сил, чтобы голос не выдал моих чувств. – Давно помер Вашими стараниями?

– Я больной, – он шагнул ко мне, замер.

– Нет. Уже мёртвый, – прошипела я.

* * *

Наверху что-то рухнуло, разбилось с оглушительным звоном, задрожали стены, с потолка комнаты осыпалась пыль. Ольга уронила злотый на прилавок, Золтан смахнул рукой добычу, глотнул янтарного пива.

– Вы только пожара тут мне не палите, – трактирщик отхлебнул пену, зажмурился от удовольствия.

Ольга устроилась у прилавка, напротив хозяина, она медленно цедила красное вино из тщательно протёртого Золтаном кубка. Поставив кубок, она полезла в суму. Мешочек сыто звякнул, тонкие пальцы, сверкнув золотом и изумрудом колец, любовно погладили шёлковую ткань.

– Да завсегда пожалуйста, – Золтан, как зачарованный, смотрел на кошель. – Жар костей не ломит, особливо ежели есть, на что новый шалман соорудить. Стены-то прогнили уж, короедам и то жрать уже нечего, а на ремонтец всё не хватат. Как ни вечор, так разруха опосля пропойцев…

Наверху снова громыхнуло, послышался яростный вопль Зори, Ольге в кубок спланировал сушёный мох, дохлая муха и пара-тройка щепочек.

Вампирша поставила кубок, сморщила нос. Золтан выжидательно смотрел на гостью.

Она покатала в пальцах злотый, помедлив, сказала:

– Эльфы и то за вино из клевера меньше дерут.

Грохот стих, сменился глубокой, мёртвой тишиной, как перед штормом.

– Так то дивные… У них и росинка дороже слезинки. Ко всему, клевер взлетел в цене, дороже злата да серебра стал. Труха розовая, а вот, поди ж ты…

Подошёл Киннан, обнял Ольгу за плечи.

– Ты, воин, чего хлебать будешь?

– Воды, – холодно ответил гость.

Потолок содрогнулся, послышался то ли плач, то ли стон, Север вскочил на лапы, изучил доски потолка, с которого дождём сыпался сор, и вновь лёг у ног Ольги.

Золт поставил на прилавок кувшин с водой, кружку и принялся тщательно, неторопливо протирать прилавок. Охотник сделал глоток из кружки и зарылся лицом в белоснежные волосы вампирши, та закрыла глаза. Золтан посмотрел в окно. За окном, на фоне чистого, без единого облачка, неба, сверкнула молния, из приоткрытых дверей с улицы потянуло грозой.

– Может, разнять там ведьминско-колдунское побоище-то, а то только давеча жмура пришлось в реку спустить. Хлопот много, да и стража чересчур жадна стала, – раздумчиво проговорил Золтан.

Киннан ответил взглядом.

– А… Ну, пусть их. Наше дело маленькое, ежели уплочено, и уплочено щедро, с верхом, – последние слова Золтан произнёс отчётливо, с нажимом, чтобы та, к кому они были обращены, оторвалась от нежностей и оценила ущерб, как подобает.

Она оценила.

Раздался страшный треск, доска прогнулась, выпала, на пол шлёпнулась мышь и порскнула к стене. Север приоткрыл глаз и снова закрыл.

– Колдун ваш нашу девочку часом, не зашибёт? – спросил, хмуря брови, Золтан. – Злотых не возьму.

– Не порть себе кровь, старый разбойник. Наша девочка уже дала ему раз прикурить. Или я сама, клянусь, собственноручно пришибу того, кто выживет.

– А… Значит, дело к свадьбе. Покинет нас Зоря, значит… И в какие края умыкнуть сбираетесь?

– Мы никогда не забудем ту жертву, что она принесла ради нас, – вампирша пальчиком медленно повела по плечу охотника. Золтан проследил путь, которым следовал палец, его смуглое лицо пошло пятнами, он с трудом отвёл взгляд и рьяно взялся за протирку прилавка. – Отец предлагал горы злотых, дворцы, но Вейр решил, что должен сам подзаработать, чтобы хватило на жизнь и достойный невесты дом, вот и задержался, но папа все же выбил из него согласие на то, что мы организуем Вейру с Зорей роскошную свадьбу, это такая малость, чем мы можем их отблагодарить…

– Ага. Уже подзаработал. Слыхать аж в столицах, поди, как она ему благодарная. По всему, ещё чуток, на погосте надо будет место курковать заместо свадьбы-то, – хозяин с надеждой посмотрел на кошель, но его намёка не поняли.

Ольга была занята.

Дом задрожал, затрясся, рухнула на стол, звеня подсвечниками, люстра, огненный шар пробил потолок, плюнул парочкой метеоров и с оглушительным хлопком исчез, оставив чёрный густой шлейф дыма. Золтан молча протянул руку, Ольга так же молча уронила в ладонь трактирщика злотый. Она вновь откинула голову на плечо охотника, закрыв разноцветные глаза, и млела, будто кошка с котятами.

– Закрывай заведение, – уронил Киннан, крепче прижимая Ольгу к себе. – Оставим их.

Золтан полез под прилавок, долго шуршал, звеня кружками и блюдами, когда распрямил спину, положил перед гостями небольшую суму, развязал горловину и подвинул к Ольге.

– Мне начинает надоедать, – Киннан поднял бровь.

– Пусть его, я не хочу сегодня крови. Не будем портить день, – проговорила Ольга и выронила на столешницу злотый, который тут же был схвачен и пристроен к десятку таких же тяжёлых кругляшей в потайном кармане трактирщика. – Мне уже дурно от их мыслей и желаний. Там буря, ураган…

Огненный шар просочился сквозь доски и, словно в раздумье, повис под потолком. Наверху громыхнуло, затрещали балки, послышался тихий стон. Север навострил уши.

Киннан взял куртку, накинул на плечи подруги. Золтан все медлил, но, бросив взгляд на гостя, заторопился к выходу, буркнув, что супружница что-то уж шибко задержалась у швеи. Север встал, потянулся и потрусил за Ольгой к выходу.

* * *

С потолка капало, от обожжённых балок шёл дым. На морозном ветру развевались черные лохмотья, которые ещё недавно были весёленькой ситцевой занавеской. Посреди разрухи, которую оставил ураган, лежали двое.

Было тихо.

– Вейр?

– Ммм…

– Прекрати сейчас же!

– Нет. Я долго ждал…

– Подождёшь ещё немного. Почему ты сразу не пришёл? Вейр! Самец похотливый! Мой… самец…

Некоторое время царила тишина. Задыхаясь, они оторвались друг от друга, она приподнялась на локте, всмотрелась в его глаза, сверкавшие лихорадочным блеском.

– Не скажешь, морда колдунская, уйду. Уйду… Говорю же …, наверное, уйду… Вейр!

– Я хотел купить нам замок…

– Купил?

– Думаю, он тебе понравится… Ты меня убиваешь…

– Знаешь, что тебе надо сделать с этим домиком, Вейр?

Он знал. Знал, что «домик» станет домом. Знал, что никогда не забудет этих прикосновений, лёгкого, ненавязчивого аромата эльфийской розы, что он, наконец-то, впервые уснёт спокойно, обнимая ту, без которой не может жить.

Его пальцы дрожали, путались в черных густых волосах, она, обхватив прохладными ладонями его лицо, прильнув телом, жадно смотрела, не говоря ни слова.

Слова им были не нужны.

Конец

Content

3 бестселлера о волшебной любви

Екатерина Боброва Риль. Любовь дракона

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Вместо эпилога

Наталья Оско Встретимся? На той стороне дождя Криольские хроники

Глава первая Иллюзорная тень свободы

Глава вторая Дурная весть не приходит одна

Глава третья Обещанный подвох

Глава четвертая Жизненно важное решение

Глава пятая Опасный переход

Глава шестая Растворись во мне

Глава седьмая Нападение без объявления войны

Глава восьмая Балансируя на грани

Глава девятая Присущность наших душ

Глава десятая Любовь – стань моим спасением

Эпилог

Татьяна Скороходова Сделать шаг

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26